Пламя Огнедола

Прелюдия

16 лет назад, 1097 год

Золотые гроздья светильников освещали извилистый коридор, от которого в стороны расходились такие же оплетенные безлистными лозами ходы. Пахло землей и травами.

Он молча сносил впившиеся в плечи узловатые пальцы — куда большее неудобство доставляла рубаха, намокшая под накрывшим Срединный лес дождем.

Перегородившие проход блестящие корни ожили и поползли в стороны, открыли путь в небольшой сад. Среди полупрозрачных деревьев с лиловой листвой витала бледно-желтая дымка.

Вынырнув из меланхоличной задумчивости, Берест поднял взгляд оранжевых водянистых глаз на мальчика, брошенного перед ним на колени.

— Как твое имя, человечек? — серое, лишенное пор и четко выраженных черт лицо друида ожило на несколько мгновений, и снова превратилось в неподвижную маску, покрытую резкими штрихами татуировки.

— Райз. Меня зовут Райз.

Мальчик не пытался подняться с колен. Ему было тринадцать, и в своем отрочестве он обладал сознательностью достаточной, чтобы выказать бесстрашие лишь прямым взглядом серых глаз.

Пригладив мокрой пятерней вихры, он с любопытством изучал друида: заплетенные в косы три гребня волос, надбровные дуги без бровей, прорезь рта между темными, почти черными губами; светлые полосы татуировки, спускающиеся на широкие плечи, пересекающие грудь и живот, прячущиеся под холщовыми штанами.

— Ты знаешь, кто я, человечек по имени Райз?

— Нет.

— Я — Берест Осиянный, верховный друид Лона, — он подался вперед. Желтая дымка, стелящаяся по саду, стала стягиваться к его ногам. — Скажи мне, человечек по имени Райз, зачем ты так рвался сюда, что даже заставил камень пропустить тебя?

Райз повертел головой, с прищуром глянул на окружающий его туман. Протянув руку, он коснулся энергии, и та, лизнув ладонь, поползла по предплечью вверх.

— Светоч позвал меня, — прямо ответил Райз и посмотрел друиду в глаза.

Враз покинув кресло из сплетенных корней, Берест выпрямился во весь свой немалый рост и, протянув руки к мальчику, поставил того на ноги.

— Теперь ты дома, — друид с отеческим теплом сжал плечи Райза, и его лицо посветлело, стоило ему ощутить силу Светоча в теле парня. — Я так долго тебя ждал, мое светозарное дитя.

Глава 1. Послушник

Наше время, май 1113 года, спустя 60 лет после Битвы Искупления

Убрав руку с горячего теплообменника, огненный маг протер платком вспотевшую в душной кабине шею. Автобус прошуршал по гальке и остановился в предместье Этварка. Междугородний маршрут заканчивался там, где бока каньона уходили круто вверх, бросая благостную тень на остывающие машины и их водителей, коротавших обеденное время на летней площадке потрепанного за годы бара. На стоянке витал крепкий запах масла и дорожной пыли; взгляды мужчин так и липли к запотевшим стенкам стаканов с холодным морсом и разносящей их смуглой официантке. Лето только вступало в свои права, но солнце уже успело раскалить каменное полотно дороги и подрумянить плоды растущих на околице черешен.

Шагая вверх по обочине, обгоняемый едущими в город автобусами, Кирай не переставал удивляться тому, как сильно переменился город за последние шесть лет. Спины пятиэтажных зданий нависали над обрывом, спускались по северному склону, сгоняя к полям низкорослую гурьбу домов тех, кто не решился переехать в новостройки.

Голос радио разносил по округе дух индустриальной революций. Он поднимался ввысь вместе с клетчатым дирижаблем, туда, где плыли темные дымы, выдыхаемые металлургическим комбинатом южнее Этварка.

Привыкнув к золотисто-медным пейзажам Безвременья и забыв, что города могут выглядеть иначе, Кирай глазел на выкрашенные вразнобой дома и увешанные вывесками лавки: последние предлагали любой товар, начиная с чулков, по последней моде обшитых шелковыми оборками, и заканчивая новейшей моделью фотокамеры, выставленной на прилавке под стеклянной витриной.

Гудок клаксона выдернул Кирая из задумчивости, и тот под неодобрительные взгляды прохожих отскочил с проезжей части, по которой тут же пронесся черный кабриолет. С грустью вспомнив пешеходные улицы Безвременья, слишком узкие, чтобы пускать по ним автомобили, Кирай решил сократить дорогу и свернул в переулок. Среди окруживших его домов он очень скоро перестал различать знакомые с детства кварталы: простор игровых площадок и полей сменили аллеи и корпуса новостроек, спрятав небо за крышами и зелеными кронами.

Признав, что окончательно заблудился, Кирай повернул на шум главных улиц. Худой рюкзак подпрыгивал на размашистом шагу, гремя содержимым.

— Давай, крутой маг, покажи, что умеешь!

Кирай остановился, услышав крикливый голос, интонации которого тут же отозвались в воспоминаниях неприятным зудом. Оглянувшись, в узком проходе между домами он заметил троицу, окружившую четвертого, сидящего на земле.

— Да он там что-то прячет. Дай-ка сюда!

В переулке поднялась пыль и насмешливый гогот. Подхваченный сквозняком березовый лист зашелестел, прочертил в пыли полосу и замер у стены дома.

— Знаешь, как говорят: не умеешь — не берись, — снова зазвучал знакомый голос. Издевка в нем смешалась с презрением, приобрела нотки насмешливой жалости. — Так и быть, я дам тебе еще один шанс.

Парень поболтал остатками сока в бумажном пакете и бросил в спину согнувшегося перед ним мальчишки. Ветер вновь взметнул пыль, но пакет угодил точно в цель.

— Хватит задирать его, — тень Кирая выросла в переулке, упала на спины троицы.

— Шел бы ты своей дорогой и не лез бы не в свое..., — оборачиваясь, один из них запнулся на полуслове, смерил помешавшего им прохожего недоброжелательным взглядом. — Чего вылупился? Шагай отсюда!

— Подожди-ка, — одернул товарища белобрысый парень с вытянутым узким лицом. — Кирай, ты ли это? Ха, да это же Кирай, точно говорю! Вы что, не узнали?

Глянув на остальных, задира понял, что не только он узнал соседского мальчишку, которому не раз доставалось от них за его щуплый вид и забитый взгляд. Что ни говори, а стоящий перед ними широкоплечий парень с крепким торсом и задатками будущего верзилы мало походил на их старого знакомого.

— А ты подрос немного, Кирай, — заметил узколицый. — Мы думали, тебя таки утащил в свою нору крысопес. Многовато их по подвалам раньше лазило. Куда ты пропал?

— Оставьте парня в покое, — Кирай не оценил гнилых улыбок троицы.

Он глядел хмуро, по давней привычке пряча глаза за отросшими волосами. Встреча со старыми знакомыми посеяла в груди давящее чувство, рожденное из, казалось, забытых обид и злости.

— Этого что ль? — узколицый обернулся, с отвращением глянул на сжавшегося в комок мальчишку. — Проникся сочувствием к родственной душе?

Задира ухмыльнулся. Четвертый хулиган, который должен был стоять на страже и куда-то запропастился в самый неподходящий момент, теперь появился за спиной Кирая, сжимая в потной ладони деревянную штакету. Недолго думая, он размахнулся, метя по спине нежелательного свидетеля их забав.

Дерево встретилось с выставленным предплечьем и сухо треснуло. Отлетевшая щепка угодила в глаз нападавшему и тот, выронив свое оружие, отшатнулся, начал тереть пальцами заслезившуюся глазницу.

— Чтобы тебя хасс сожрал, да ты церковник! — ошарашенный не меньше остальных, узколицый попятился. — Что такое, Кирай, был настолько бестолков, что не нашел ничего лучше, как стать обращенным? Проклятый везунчик! Пошли отсюда, парни, что-то мне расхотелось руки марать.

Сходу оценив расклад сил, узколицый ретировался вместе со своей шайкой. Кирай остался один на один с мальчишкой и бумажным пакетом, из горлышка которого на землю капал яблочный сок.

— Ты в порядке? — мальчишка дернулся, когда Кирай коснулся его плеча. — Спокойно, я тебя не трону.

Комок раскрылся, превратился в сухощавого паренька с пятнистым лицом и излишне большими глазами, болезненно напомнившими Кираю его самого. Мальчишка прижимал к груди ободранного кота, успевшего до крови расцарапать своему спасителю руки.

— Ты — церковник? — на вид ему было лет четырнадцать.

— Да, почти, — Кирай поставил не рискующего лишний раз пошевелиться мальчишку на ноги и натянуто улыбнулся, от чего притих даже разбуянившийся кот. — Послушник Соборного. А ты — укротитель воздуха?

Кирай поднял с земли сумку, испачканную пинавшими ее ботинками и, отряхнув от пыли, протянул парню.

— Угу, — безрадостно сказал тот. — Дурацкая стихия. Если бы мне покорялось пламя или камень, то я бы...

— Что? Обжег бы и избил обидчиков? — Кирай по-доброму усмехнулся. — И как бы потом объяснял страже нападение на неодаренных? Пойдем, я проведу тебя до дома. Я думал, что эти четверо оставят свои подростковые забавы, но, похоже, не все с годами взрослеют.

Кирай, мальчишка и кот вышли на разогретую солнцем улицу и погрузились в поток спешащих с обеденного перерыва горожан.

— Ветер — хорошее подспорье в разборках с хулиганами, — Кирай вовремя дал дорогу идущей напролом через толпу старушке с раздутыми авоськами, зная, что одной нахрапистости мало, чтобы смести с пути церковника. — Достаточно мягок, чтобы не покалечить, но и способен поставить на место зарвавшихся негодяев. Не зря же в страже отдают предпочтение укротителям воздуха и воды.

— Много ли церковник смыслит в магии, — буркнул мальчишка, не выпуская разоравшегося кота. — Все что я могу, это греметь вывесками и путать простыни на бельевых веревках. Тоже мне, «дар»!

— Чтобы преуспеть в укрощении стихии нужны годы усердных тренировок. Мой друг, такой же хлипкий, как и ты, тоже маг воздуха. И я не завидую тем, кто решит с ним помериться силой, — Кирай улыбнулся, с теплотой вспомнив подошедшие к концу годы обучения в Безвременье, где он и познакомился со своим первым и единственным товарищем. — Тебе уже есть пятнадцать? Ты мог бы поступить в Академию Картильи — там тебе помогли бы раскрыть свои способности.

— А кто сказал, что я хочу быть магом? Мне это и даром не сдалось.

Мальчишка остановился напротив пятиэтажки рыжего цвета, о бок которой терлись ветви молодых берез. Между ними ютилась пристройка врачебного кабинета для животных: резкий запах спирта и бинтов плыл по тротуару, вынуждая прохожих морщить носы.

— Разве ты не хотел бы пойти в воздушный флот или в городскую стражу? — осторожно поинтересовался Кирай.

— Я буду ветеринаром, как и мой отец! — заявил парень и, прижав к груди пискнувшего кота, направился было к дому, но Кирай поймал его за плечо.

— Погоди ты. Не скажешь, как найти библиотеку?

— Библиотеку? Ты, значит, единственный во всем Огнедоле близорукий церковник? — мальчишка указал пальцем на возвышающуюся над всем городом высотку, с окнами, доверху залитыми солнцем. — Она на втором этаже.

— Перенесли, значит, — с долей печали протянул Кирай. — А что со старым зданием?

— Стоит, как и раньше. Теперь там проводят внешкольные занятия для магов. На перекрестке поверни налево, останется еще два квартала до Сливовой.

Оказавшись на улице, где прошло его детство и отрочество, Кирай сразу вспомнил покрученные деревья, ранней весной наполняющие улицу сладким ароматом и устилающие тротуары розовой скатертью, и старые кованые скамейки, протертые милующимися парочками. Мимо, преследуя жужжащую проводную машинку, пронеслась шумная детвора. В конце улицы стояло здание библиотеки, в которой когда-то работал отец Кирая.

Дом, где жила его семья, был одним из первых, построенных в Этварке после Битвы Искупления. В четыре этажа, с узкими карнизами, покрытыми пятнами птичьего помета, и широкими окнами с выгоревшей на откосах краской, со временем он стал прибежищем для малоимущих семей, только и смеющих, что мечтать о холеных новостройках, выросших вокруг старого города, словно грибы после дождя.

Поднявшись на второй этаж, Кирай не сразу постучал в дверь, а, решившись, ударил костяшками два раза и так и замер с поднятой рукой, прислушиваясь к тишине по ту сторону. Он надеялся услышать тихие, немного шаркающие шаги до того, как их обладательница посмотрит в глазок, но на площадке царила тишина, и только размеренный стук молотка время от времени доносился из-за соседней двери.

Посмотрев в окно, Кирай с досадой поджал губы. До конца рабочего дня оставалось еще несколько часов.

Он спустился вниз и сел на скамейку у входа, гадая, чем занять себя, пока мать не вернется с фабрики. На подточенной дождями спинке были вырезаны чьи-то инициалы. Кирай помнил их еще с былых времен, когда четырехлетним мальчишкой водил по ним пальцами, прося отца прочесть буквы. Хотел бы он хотя бы еще раз увидеться с ним.

Внимание Кирая привлекло девчачье попискивание на другой стороне улицы.

— Светоч, Светоч, Светоч! Я хочу увидеть Светоч! — держа за руку сухощавую женщину, капризничала девочка. — Он настоящий, настоящий, а Всевидящая — всего лишь притворщица! Лгунья, лгунья!

Она взвизгнула, когда мать дернула ее за руку.

— Что за гадости ты выдумываешь?! От кого ты такое услышала?

— Все знают, все! Лгунья!

— Еще слово и будешь наказана!

Кирай проводил женщину с расплакавшейся девочкой озадаченным взглядом. Как много из жизни Огнедола он пропустил, пока учился в Безвременье?

Автобус скрипнул тормозами и остановился напротив дома. Пригревшийся на солнце, Кирай встрепенулся, протер глаза, прогоняя полудрему. Звякнув каблуками о металлическую ступеньку, из салона вышла приземистая, немного полноватая женщина и, поблагодарив водителя, засеменила к дому. На тщательно выглаженной темно-зеленой юбке белела прицепившаяся нить. Даже не взглянув на Кирая, женщина прошла мимо, крепко сжимая старенькую, но сохранившую опрятный вид сумку.

— Мама, — растерянно позвал он и, поднявшись со скамейки, застыл, когда та даже не остановилась. — Мама!

Что-то кольнуло увязшую в собственных мыслях Сэмму, вынуждая задержаться и поглядеть, кто разводит под домом шум. Ее дыхание перехватило, когда обернувшись, она узнала в юноше у скамейки своего сына, оставившего дом в пятнадцать лет. Она знала, что обучение в Соборном меняет людей, но не ждала, что от ее Кирая, нескладного мальчишки с сутулой спиной, останутся одни только широкие скулы и глубоко посаженные карие глаза под вечно нахмуренными бровями. Своим прямым носом и квадратным подбородком он все так же напоминал ей супруга, но больше черты сына не смотрелись смешно на ставшем шире лице, окаймленном лохматой шевелюрой. Окинув взглядом плечи, которые теперь едва ли протиснулись бы в дверной проход ее квартирки, Сэмма прижала ладонь к губам. Улыбку сына размыло затянувшей глаза поволокой.

— Какой же ты стал, Кирай! — выдавила она сквозь слезы и спрятала лицо на твердой, словно камень, груди юноши.

Вспомнив, чему его учили, и, стараясь не навредить, Кирай осторожно обнял мать. Даже после шести лет обучения в Соборном он не всегда мог сдержать силу, и эмоции только усугубляли дело.

Когда они поднялись в дом, Сэмма тут же засуетилась, включила чайник и полезла в шкаф за сахарницей. Зная беспокойный характер матери, Кирай замер на стуле и даже не пытался ее успокоить. После размаха Безвременья все вокруг казалось ему маленьким, постаревшим, высохшим, как запястья Сэммы. Его взгляд блуждал по обветшалой мебели, пока не наткнулся на выгоревшую фотографию, где он, еще ребенком, сидел на коленях улыбающегося в усы отца, а рядом стояла молодая мать с повязанным на шее платком в горошек. Сколько тогда ему было? Шесть? Семь?

На стол опустилась ваза с высохшим печеньем, а Сэмма виновато улыбнулась. Забулькал закипевшей водой чайник.

— Отец так бы гордился тобой, — она разлила по чашкам чай и, наконец, уселась напротив сына. — Какой же ты стал. А что же книжки? Ты ведь так любил читать в детстве. Ты еще мог бы стать библиотекарем, как и твой отец, Кирай...

— Я церковник, мама, — непреклонность в его голосе была для Сэммы нова. Женщина часто закивала, не зная, как себя вести с повзрослевшим сыном и боясь чем-то его обидеть.

— Да-да, конечно.

— Я приехал на несколько дней перед Посвящением, — продолжил он. — Если хочешь, ты можешь вернуться в Безвременье вместе со мной. Родителям разрешено присутствовать на церемонии.

— Ах, Кирай, я бы так хотела, — Сэмма прикусила губу. В глубине души она не была уверена, что хочет видеть, как сын навсегда оставит ее, посвятив жизнь службе. — Но, боюсь, если я отпрошусь с фабрики, меня попросту выгонят. В Этварке полно желающих на место швеи, а мне и так пришлось пропустить несколько дней из-за болезни.

— Я понимаю, — Кирай кивнул и посмотрел в покрытое серыми пятнами пыли окно. — Если меня распределят в государственную стражу, я попрошу направить меня в Этварк. В любом случае, я буду присылать часть жалования.

— Ох, Кирай! Я же храню все твои письма! Только посмотри!

И женщина, вскочив со стула и едва не опрокинув его, поспешила к ящику, где хранила весточки от сына, с каждым годом его обучения в Соборном приходившие все реже.

Оставаясь ночевать в родном доме впервые за столько лет, Кирай долго не мог найти себе места на кровати, жалобно скрипящей под его весом. В детстве он почти все свободное от занятий время проводил дома. Крепкие стены были надежной защитой от задир.

В тишине своей комнаты он подолгу мог сидеть на полу, изредка сдвигаясь вслед за узким солнечным лучом, и жадно впитывать смысл чернильных строк разложенных перед ним книг. Приходя из библиотеки, отец всегда приносил ему новую — с тонкими шелестящими страницами и пахнущей пылью и деревом обложкой. В те времена Кирай любил возвращаться в увешанные книжными полками стены, снедаемый трепетным ожиданием нового погружения в истории и жизни, совсем непохожие на его собственную.

Бывший самым надежным убежищем, сейчас дом дышал на него прошлыми слабостями, нерешительностью, страхами, напоминал Кираю о том, кем он когда-то был. И каждый день выносить это становилось все сложнее. В ставшей тесной комнате поселилась скребущая сердце тоска, которая покидала Кирая только на солнечных улицах Этварка, чтобы после встретить на пороге дома вместе с улыбающейся матерью.

День за днем тратя сбережения на домашнюю утварь, Кирай вручал покупки не сдерживающей слезы Сэмме и отправлялся чинить то, что не мог позволить себе приобрести, лишь бы только занять руки и голову, изнывающую от желания сбежать. Провожая взглядом патрулирующую улицы стражу, он все больше хотел вернуться в Безвременье, но что-то, быть может, жалость к матери, держало его, не давая уехать раньше.

— О каком Светоче говорит детвора? — спросил Кирай в последний день перед отъездом, глядя в окно на забавляющихся с щенком мальчишек. — Я уже несколько раз слышал о нем.

— Светоч? — Сэмма поставила на полку насухо вытертую тарелку. — Даже не знаю. Может, какая-то новая игрушка? Я совсем в них не разбираюсь. Ты видел эти машинки на проводах? Чудеса, да и только! Когда ты был маленьким, таких диковинок и вовсе не было.

Кирай не был уверен, что даже если бы их и продавали, родители смогли бы позволить себе такой подарок. А если бы ему и повезло заиметь нечто подобное, игрушку наверняка отобрали бы соседские мальчишки.

Прощаясь с матерью, Кирай неуклюже утешал ее и обещал сделать все возможное, чтобы получить назначение в Этварк. Дирижабль, плывущий в Безвременье, отправлялся в двенадцать, когда Сэмма должна была быть на рабочем месте, и Кирай оставлял Этварк в одиночестве. Между ним и остальными пассажирами, сердечно прощающимися с родней и друзьями, словно бы пролегла пропасть, заполненная гулом двигателей воздушного гиганта.

Кирай поднялся в гондолу и замер у окна, мечтая увидеть город с высоты. Стояночные тросы отстегнули строго в срок, и дирижабль с гербом Церкви на пузатом боку оставил причальную мачту, стал набирать высоту.

Этварк стремительно уменьшался, превращался в цветастое пятно, поедаемое зеленью полей с одной стороны и желторотой пастью каньона с другой. Когда вид города сменился кронами Срединного леса с виднеющейся местами серой змеей дороги, Кирай обратил внимание на торопливо идущих к тамбуру-переходнику стюардов.

Исчезнув за блеснувшей металлом дверью, они вскоре появились в компании сухопарого рыжеволосого парня. Резким движением расстегнув на груди летный костюм, он залез рукой под темно-синюю ткань, и в мгновение ока выудил на свет корочку удостоверения. Переглянувшись, стюарды почтительно склонили головы и пропустили гостя к остальным пассажирам.

Перешептываясь, те любопытными взглядами провожали человека, личность которого за считанные секунды обросла ворохом домыслов. Кто-то уверял товарищей, что тот — сотрудник Длани, и что стоит остерегаться злоумышленников на борту, на что тут же получал тираду доводов, что тайная служба Огнедола не открывает своих лиц; кто-то обращал внимание на летный костюм — диковинку даже для нынешних времен.

В отличие от остальных пассажиров, увязших в спорах о личности таинственной особы, Кирай хорошо знал направляющегося прямиком к нему мага воздуха. Хрупкие черты лица Лимуса светились самодовольством, а узкие губы под точеным носом застыли в напряжении, едва сдерживая улыбку.

— Ты действительно думал, что сможешь улизнуть от меня, мелкий прохвост? — издалека заявил Лимус, привлекая к себе еще больше внимания. Хоть он и был старше Кирая на пять лет, выглядел его сверстником, а иногда и того младше, стоило ему начать валять дурака (а делал он это с завидной регулярностью).

Пассажиры посторонились, почувствовав в словах мага угрозу и опасаясь возможной драки, а стюарды напряглись, готовые в любой момент прийти на помощь ступившему на борт дирижабля егерю. Разворот удостоверения все еще стоял перед их глазами, и те, хоть и знали, что служащие в этой структуре держат отчет только перед уполномоченными представителями Совета Единства, все же не понимали, почему маг не уведомил их о находящемся среди пассажиров преступнике.

— Что ты здесь делаешь, Лимус? Только посмотри, ты же всех перепугал, — пристыдил друга Кирай, когда маг хлопнул того по спине, чем породил волну облегчения, прокатившуюся по всей гондоле.

— Каменный болванчик, — просипел Лимус, потирая загудевшую ладонь. — Тебя ищу, что же еще, — лицо мага выражало ребячливую насмешливость, и только проницательный взгляд темно-карих глаз выдавал в балагуре мужчину. — Моя группа вернулась в Безвременье три дня назад, чтобы присутствовать на церемонии Посвящения. Думал, что в честь своего выпуска старый друг угостит меня выпивкой, а он в наглую смылся!

— И ты решил отправиться за несколько сотен километров, чтобы стребовать свое?

— Как отпустили, так и прилетел, — Лимус изобразил страдание и тяжело вздохнул, прежде чем рассмеяться. — Со своими на заданиях столько насиделся, что смотреть на них уже тошно. Небольшой отдых друг от друга только на пользу пойдет. А что мне было делать в вечном городе самому? Так хоть проветрился.

— Уж прости, здесь запрещено пить спиртное, так что с выпивкой придется повременить, — Кирай усмехнулся и посмотрел в окно, где в стороне разлегся голубой круг озера. Каменный берег пестрел палатками отдыхающих; над ними высился дом лесничества.

— Дурацкие скучные правила.

— Егерям закон не писан?

— Ага, пока два всемогущих «К» хвост не прищемили.

Кирай улыбнулся. Появление друга, пусть, как и всегда, на грани абсурда, прогнало одолевавшую его тоску и умерило напряжение, сковывавшее мышцы последние несколько дней. Даже сейчас, спустя пять лет крепкой дружбы, пусть и происходившей в перерывах между заданиями, швырявшими Лимуса по всему Огнедолу, Кирай не мог сказать, что их связывало. Выходец из Гнезда Воздушных Кочевников, прибывший в Огнедол по государственной программе культурного обмена, Лимус враз становился душой любой компании, тогда как Кирай предпочитал отсиживаться в дальнем углу. Любитель спонтанных решений, маг постоянно роптал на Кирая и его основательный подход ко всему, даже в самых пустяковых вещах, но продолжал таскать того всюду за собой. И, как и пять лет назад, так и сейчас, Кирай не понимал, как укротитель воздуха умудряется без умолку болтать обо всем на свете, при этом умело обходя стороной любые разговоры о егерях.

О последних в народе много чего говорили, но чаще всего почтительно молчали. Тогда как Гвардия полировала каблуками плац, Благочестивые сражались в спаррингах друг с другом, стража следила за порядком, а Длань вела свои тайные дела из тени кресел Совета Единства, егерям доставалась вся пыльная работенка. И хоть они не скрывались от простых граждан Огнедола, как делала Длань, россказней о них ходило не меньше и правды не больше, чем о тайной службе.

— Сам-то что думаешь? — Лимус осторожно, чтобы не ушибить себе руку, ткнул локтем впавшего в раздумья Кирая. — Завтра выпуск, а с твоими показателями, хоть в Гвардию.

— В Гвардию? Обращенного? А ты шутник.

— Прицепился же ты к этому «обращенному», как репей на крысопсинный хвост. Поверь мне, на распределении на это посмотрят разве что такие же дуралеи, как и ты.

— Не хочу в Гвардию, — решительно отрезал Кирай. — Я стал церковником не для того, чтобы маршировать с утра до вечера и красоваться в белом мундире. От Гвардии пользы, как от дырявого ведра. С кем они собрались воевать?

— Даже мирному государству нужна регулярная армия. Иначе бы Огнедол не кормил бы ни Гвардию, ни Благочестивых. Пусть лучше есть, когда надо и не надо, чем оказаться с голой задницей, когда враг постучит в окошко.

— Враг? — Кирай покосился на помрачневшего Лимуса. Иногда маг все же говорил что-то сгоряча, уповая, что Кирай не станет вытягивать из него ответы силком, и тот оправдывал его ожидания. — Или ты перетрудился, или егеря знают что-то, что обходит стороной весь остальной Огнедол.

Лимус хмуро молчал. Если он и знал что-то, то не как егерь, но как приближенный к Децемвирату маг Гнезда.

— Не беспокойся, Кирай, — прогнав с лица тучи, сказал Лимус. — Можешь не сомневаться, что будешь полезен Огнедолу, — маг улыбнулся и перевел взгляд на стекло за спиной церковника. — Ты только погляди, кто пожаловал.

Отвлекшийся от изучения видов внизу на беседу с другом, Кирай глянул в окно. В нескольких сотнях метров, разгоняя воздух энергичными взмахами крыльев, приближалось черное нечто, слишком большое, чтобы быть сизокрылом или орланом. Не сбавляя скорости и не меняя высоты, зверь летел наперерез дирижаблю, и Кираю показалось, что он даже услышал призывный вопль, прорвавшийся внутрь гондолы сквозь толстое стекло.

— Далеко же залетел, — Лимус оторвался от созерцания крылатой твари и теперь наблюдал за засуетившимися стюардами. Зверя заметили и остальные пассажиры, и теперь испуганно жались к противоположной стороне гондолы.

— Это..., — Кирай вспоминал монографии по орнитологии, изученные в Соборном, но даже среди последних статей не припоминал ничего подобного.

— Гибрид. Крылатые на материке редко встречаются — я кого-то из их семейства здесь впервые вижу, но над Восточным океаном их целые косяки ходят.

Кирай понял, что бортовой игольник заработал, только когда зверь дернулся в сторону, вернулся на прежнюю позицию и сложил крылья, уклоняясь от выстрелов. Скорости реакции церковника было недостаточно, чтобы проследить за выпускаемыми орудием иглами, и глаза уловили тонкую серую полосу, только когда стрелок пустил длинную очередь.

В гондоле становилось все тревожнее. Стюарды безуспешно пытались призвать к спокойствию пассажиров, не отрывающих взглядов от гибрида, который успешно избегал встречи с иглами и продолжал сокращать расстояние до дирижабля.

— Вот зараза! — ругнулся Лимус, когда новая очередь прошла мимо цели. — Кто только пустил за турель косоглазого? Я сейчас.

Маг оставил Кирая и, выловив из толпы стюарда, направился в его сопровождении к тамбуру-переходнику. Пока сотрудник дирижабля вращал колесо затвора на двери, Лимус застегнул ножную перепонку и проверил торсовые на целостность. Когда путь был открыт, маг исчез за дверью, и спустя десяток секунд люди у окна ахнули, провожая взглядами спрыгнувшую в пустоту фигуру.

Раскинув руки в стороны и разведя ноги, Лимус поймал воздушный поток и стремительно понесся прямиком к гибриду. Затаив дыхание, Кирай наблюдал, как друг сближается со зверем, складывает одну из перепонок и несколько раз переворачивается в воздухе, уходя от выпущенных когтей. Пытающийся поймать мага зверь дернулся: его крыло выгнулось, затрепетало на ветру разорванной плотью. Гибрид отчаянно забил целым крылом, стараясь компенсировать потерю другого, закружился на месте. Лимус вновь приблизился к твари, на этот раз снизу, и из пернатой шеи, рассеченной воздушным клинком, брызнула кровь. Безвольно распластав крылья, гибрид полетел вниз, где вскоре проломил своей тушей ветви вязов Срединного леса.

Вернувшегося на борт Лимуса встречали овации, всколыхнувшие воздух, когда зверь был повержен, и не стихающие еще долго время, несмотря на просьбы стюардов сохранять порядок.

— Будет теперь подарочек лесничим, — хмыкнул маг, подойдя к Кираю. Тот впервые видел, как друг применяет свои умения в настоящем бою, и теперь не сводил с него потрясенного взгляда. — Полегче, а то дырку во мне просмотришь.

— Прости, — опомнившись, Кирай взглянул на опустевшее небо.

Умения Лимуса так или иначе были связаны с его службой в егерях, и он не хотел досаждать другу расспросами, вынуждая того юлить и отшучиваться.

— Ничего, — маг рассмеялся. — Вот выберешься из своего Соборного — еще и не такое увидишь.

Кирай ничего не ответил. В задумчивости он считал плывущие в вышине облака. Став свидетелем расправы над зверем, он ощущал неловкость и сам стыдил себя за то, что не смог взглянуть на Лимуса без удивления и опаски, совсем как остальные пассажиры, видевшие его впервые.

Безвременье выросло на горизонте сверкающей золотой пристанью среди темной зелени Восходящего леса. Оно тянулось к небу сотнями увитых плющом колонн и колоколен, упиралось в подступившую со всех сторон чащу домами, щеголяющими архитектурными изысками. Вынырнувший из земных недр пятьдесят лет назад, вечный город стал несокрушимым символом новой эры, бессменным стражем Единства и нетленным обещанием больше не допустить вражды среди жителей Огнедола.

И если седые старики помнили Безвременье небольшой жемчужиной, только показавшейся из своей раковины, то в скором времени город разросся таким же неприкосновенным камнем, растолкал лес и сгладил холмы. Кем был тот маг, сумевший возвести новые здания, так и осталось загадкой, но память о нем навеки застыла во времени, как и сам город.

Кирай с Лимусом расстались на причале, возвышающемся на окраине Безвременья. Маг отправился к гостиничному двору для государственных служащих, Кирай же пошел к корпусу послушников Соборного училища, что находился в старой части города, изобилующей лиловым вьюнком и сиренью, сейчас одетой в благоухающие соцветия.

Соборное училище стояло на площади прямо напротив Академии Картильи. Территорию магов и послушников, высыпавших на улицу в погожий день, разделял восседающий в центре гигантский фонтан. Он же являлся и извечным местом встреч, где Кирай однажды столкнулся со сверкающим рыжиной парнем, зашибив тому бок и плечо. После их знакомства, напоминавшего о себе болью в ребрах еще пару дней, Лимус навещал церковника каждый раз, когда возвращался в город. Тогда Кирай и заметить не успел, как присутствие мага стало неотъемлемой частью его прогулок по Безвременью, конец которым приходил сразу же, как только егерь отправлялся на очередное задание.

В спальном корпусе царила сумятица. Послушников и церемонию Посвящения разделяла всего одна ночь, обещавшая стать бессонной для сотни церковников. Кто-то бормотал молитву Всевидящей, кто-то прокручивал в голове этапы прохождения квалификационных экзаменов, пытаясь предугадать их результаты, а кто-то прятал волнение за шумными беседами с товарищами и передачей опыта младшим курсам.

Тихо поздоровавшись с остальными, Кирай прошел к своей койке и, бросив рюкзак на пол, лег на кровать. Грудь саднило, как и шесть лет назад.

* * *

Их было трое, прошедших Испытание и сидящих в тесном кабинете перед Настоятельницей училища. Тугой пучок черных волос обхватил белый обруч, перекликающийся с такой же сверкающей белизной эмблемы Церкви на груди женщины.

— Сегодня вас трое. Трое из пяти тысяч, кого Зерно благословило, не изувечив плоть.

Настоятельница окинула придирчивым взглядом двух мужчин и совсем еще мальчишку с нескладным телом подростка. Этот год должен был войти в историю. В прежние времена Зерно могло принять одного из десяти тысяч, а в этот раз отобрало целых троих на вдвое меньшее число желающих.

«Будто бы рожденных от дыхания Церкви нам недостаточно», — чем больше Настоятельница смотрела на послушников, тем меньше понимала, чем руководствуется Зерно, делая выбор.

— Завтра ваши тела пройдут обряд Очищения и примут в себя часть Зерна, — продолжила она. — С этого момента вы начнете меняться. Сила церковников не в тугих жилах и крепких костях, а в дыхании Церкви. Исследования последних лет смогли объяснить истоки нашей силы, и вы должны их знать. Мы называем это покровом — мощь, дарованную Зерном. Тогда, как у подавляющего большинства церковников покров присутствует с рождения, с благословения Зерна для вас он станет приобретенным. Он покроет ваши тела второй кожей, защитит от увечий и придаст ударам немыслимую силу. Еще один слой пройдет под вашей собственной кожей на уровне трех-семи миллиметров, и его сила будет направлена внутрь вас. Он же и начнет изменять тело, чтобы в дальнейшем оно могло выдерживать нагрузки того или иного уровня. В среднем процесс продолжается от трех месяцев до года и сопровождается болями разной степени.

— Мы будем принимать обезболивающие? — подал голос один из мужчин, и завитые кольцами усы шевельнулись в такт его словам.

Взгляд Настоятельницы пронзил спросившего; ее и без того тонкие губы, плотно сжались.

— Именем Церкви и по праву Настоятельницы Соборного училища, назначенной Всевидящей Матерью, я лишаю тебя права пройти обряд Очищения, — прозвенел металлический голос, а палец указал на дверь. — Немедленно покиньте территорию.

Опешив, мужчина замешкался всего на мгновение, отчего лицо Настоятельницы стало еще страшнее. Сцепив зубы и усиленно потея, он выбежал из кабинета, пока не накликал на свою голову еще большую беду.

— Если Зерно может сделать ваши тела в десятки раз сильнее, — уже спокойнее продолжила женщина, с неодобрением глядя на побелевшие лица оставшихся двоих, — оно бессильно против немощи духа. Церковник не только может снести боль, но он готов сделать это во имя Церкви и своей веры, не малодушничая и не прячась от телесных мук за таблетками и настойками. Тем же, чья воля слаба, нет места среди церковников, так как каждое черное сердце подтачивает всех нас.

* * *

В этот день должен был идти дождь. Серый флер окружил Безвременье, и зеленые листья, все, как один, дрожали под тяжелыми прикосновениями ливня. Но, как и заведено, вечный город купался в льющемся сверху золоте: его улицы заполонили солнечные блики, струились в фонтанах и витражных окнах. Улыбаясь и переговариваясь друг с другом, жители и приезжие Безвременья стекались к центральной площади, где на выстеленном перед Соборным училищем помосте проходил ежегодный обряд Посвящения. В этом году выпускающихся послушников было больше, чем обычно, и их друзья и родственники собрались на площади немаленькой толпой, теснясь за спинами почетных гостей.

— Сегодняшний день знаменателен не только для вас, но и для всего Огнедола и Церкви, чьими полноправными воинами вы отныне являетесь!

Преклонив колено, как и сотня других послушников, и слушая Настоятельницу, Кирай заметил смешливые переглядывания церковников одного с ним возраста. Они были слишком юны, чтобы проникнуться торжественностью момента, который повторялся из года в год, как и речь главы Соборного училища. Кирай и сам мог процитировать ее от первой и до последней строчки.

Несмотря на ливень вокруг Безвременья, в городе солнце расщедрилось на тепло, припекая стальные доспехи, которые по традиции выпускники надевали на обряд Посвящения. Отполированный до блеска металл слепил глаза, а птица с золотым светилом в груди, казалось, вот-вот загорится.

— Честь, отвага, доблесть, преданность — качества, который каждый из вас несет в себе, — толпа у помоста одобрительно гудела, но даже сотни пришедших посмотреть на Посвящение не могли заглушить голос Настоятельницы.

Взгляд Кирая блуждал по лицам, пока не остановился на улыбающейся физиономии Лимуса, занимающего место в первом ряду. С трудом сдержав ответную улыбку и сохранив серьезность, Кирай поспешил опустить взгляд. Сегодня он перестанет быть послушником и станет истинным церковником.

Подобные вещи заботили разве что еще одного выпускника этого года и были неведомы всем остальным. Так или иначе, между ним и рожденными с дыханием Церкви всегда будет пропасть, о которой он хотел бы забыть, да не мог.

— Каждый из вас сдал экзамены, которые определили его квалификационный уровень, — церемониальная речь Настоятельницы подошла к концу, и те, кто успел заскучать, заметно оживились, в нетерпении ожидая оглашения результатов. — Согласно вашим способностям, усвоенным знаниями и проявленным личностным качествам, вы получите рекомендации к дальнейшей службе. Как и принято, анкеты, содержащие высшие показатели по требуемым критериям для того или иного направления, были отобраны уполномоченными лицами. Если вы не согласны с выбранным направлением, вы имеете право в двухдневный срок подать заявление в канцелярию и получить место согласно рекомендации Соборного.

Кирай был уверен, что в этот раз волнение одолевает не одного его. Как и все остальные, он наблюдал за сверкающим в руке Исполнителя клинком, касающимся груди одного послушника за другим, когда Настоятельница называла их имена и оглашала рекомендации. Уже два десятка церковников поднялись с колен, всего двое из них были отобраны в Гвардию. Государственная стража, Гвардия, стража, стража — рекомендации опускались на головы выпускников благословением или же пожизненным приговором. Рекомендованный в стражу, церковник вряд ли когда-нибудь сможет стать гвардейцем, а помышлять о службе в Длани не может даже служащий в страже берилонского дворца. Все, на что они могли рассчитывать — это на продвижение в структуре, определенной для них Настоятельницей.

Когда до него оставалось всего несколько человек, Кирай задумался, чего он так боится. Его не пугала служба в страже — сын библиотекаря, рожденный простым человеком, он был только рад оберегать покой жителей Огнедола. Даже самых слабых церковников не оставляли без рекомендации, так неужели не первородная связь с Зерном смогла посеять в его сердце страх?

Когда послушник справа поднялся на ноги, в груди Кирая вспыхнула злость. Рекомендован в Гвардию. Принят в седьмой взвод. Из-за таких, как этот белобрысый выскочка, он все еще стыдился своей «обращенности». Кирай не помнил, чтобы его называли иначе, если рядом не находился кто-то из наставников. С некоторых пор врожденные церковники недолюбливали обращенных. Больше не было нужды в добровольцах, не рожденных церковниками, чтобы сдерживать порочную натуру стихийных магов. Ныне даже думать о чем-то подобном было преступно.

— Кирай Нелс! — голос Настоятельницы пробился в голову Кирая, лишь когда лезвие клинка сверкнуло перед его глазами и мягко уперлось в сталь доспеха.

— Поднимайся, — шепнул Исполнитель, заметив, что послушник медлит.

На своем веку он повидал немало зеленых юнцов, бледнеющих и краснеющих на Посвящении. Много кто поступал в Соборное, оставив за плечами немало прожитых лет, — то ли решив послужить Огнедолу, то ли устав от нищеты и голодных детей. Но были и те, кто спешил к дверям училища, стоило им достигнуть требуемых пятнадцати лет.

— Рекомендован в стражу дворца Всевидящей Матери, — голос Настоятельницы звучал безупречно ровно, тогда как ее глаза едва прищурились, скользнув взглядом дальше по строке.

Она помнила мальчика, принятого ею в Соборное шесть лет назад и упрямую мальчишескую стойкость, с которой он выносил испытания обращения. Год и шесть месяцев — ровно столько длились адаптивные боли, неизбежно посещающие каждого обращенного — в полтора раза дольше, чем положено. Да и в последующие годы его обучения случались дни, когда крупица Зерна напоминала о себе.

Было время, когда Настоятельница склонялась к мысли, что Испытание дало неверный результат — когда такое случалось, что Зерно принимало целых троих человек всего из пяти тысяч — и что тело отвергает имплантат. Но вот парень стоит среди остальных, белее мела от напекшего в голову солнца или от услышанного. Обращенный, сумевший дорасти до рекомендации в стражу Всевидящей, — Настоятельница не припоминала ничего подобного за годы своей службы с Соборном. Однако, по всей видимости, мальчишка вряд ли в ближайшие годы воспользуется рекомендацией. Сдержав усмешку, Настоятельница продолжила, подгоняемая взглядом Исполнителя, все еще царапающего острием меча птицу на груди Кирая:

— Получено прошение на принятие в двадцать первую группу егерей. Прошение удовлетворено.

Качнувшись, церемониальный клинок оставил птицу на доспехе в покое, и Исполнитель перешел к следующему послушнику.

С застывшим взглядом и таким же непослушным телом, Кирай радовался, что до конца церемонии все, что он должен делать, это тихо стоять, на что он, собственно, только и был сейчас способен. Сначала рекомендация в Берилон, а затем еще и направление в егеря. Он знал, что его результаты в Соборном хороши, но вбитая в его голову другими послушниками «обращенность» не допускала даже мысли о чем-то подобном.

Первое время в училище к круглосуточным адаптивным болям примешивалось молчаливое презрение других послушников, но Кирай еще с детских лет замечал брезгливость в обращенных к нему взглядах. Но когда каждый год жизни с крупицей Зерна в груди увеличивал его силы и прыть, а точные науки давались с той же легкостью, что и школьные предметы, с признанием остальными пришла и открытая нелюбовь к обращенному, претендующему на место, которое могло достаться рожденному церковником.

Кирай избегал смотреть на стоящих рядом выпускников. Он не желал видеть бурлящих в их глазах чувств. Среди сотни выстроившихся на помосте церковников, только несколько получили назначение в Берилон, лишь один был рекомендован в егеря, но его анкета так и осталась без прошения. Что-то подсказывало Кираю, что тот послушник, чье место досталось ему, подобного так просто не спустит. Но почему выбрали именно его?

Кирай выхватил из толпы победно ухмыляющееся лицо Лимуса. В груди неприятно кольнуло.

* * *

Застегивая молнию на рюкзаке, Кирай думал, что за шесть лет скопил не так уж и много вещей. Анкета с приписанной внизу рекомендацией, сложенная вчетверо, покоилась между страниц «Малого сборника ядов», что лежал на самом дне рядом с регистрационной картой церковника.

Когда официальная часть Посвящения была окончена, Кирай спешил попасть в оружейную, чтобы сдать доспех и поскорее вернуться в жилой корпус — забрать свои вещи и, наконец, оставить территорию Соборного. В училище были редки случаи, когда после выпуска в коридорах затевались драки, — забавы ради или чтобы выплеснуть обиду на несправедливость — но они были. Конечно, подобное грозило выговором и, чего доброго, припиской к анкете, но так уж повелось, что в этот день наставники смотрели на многое сквозь пальцы, не желая ломать судьбы разгоряченных столь важным в их жизни событием юнцов.

— Нелс! Герой дня, хасс тебя побери!

Тяжело вздохнув, Кирай обернулся и встретился взглядом с застрявшим в дверях черноволосым Гуртом. В комнате присутствовало еще несколько выпускников, собирающих свои вещи и не желающих замечать назревающую драку.

— Оставь его, у тебя же есть рекомендация, — Кирай не ждал, что кто-то решит вмешаться, и не без удивления покосился на закинувшего на плечо рюкзак послушника. Одда был старше многих в Соборном — поступил в тридцать один год после десяти лет службы в градостроительстве. Однако его возраст, идя под руку с заурядной, по церковничьим меркам, силой, не вызывал уважения у остальных. — Чего ты бесишься?

— А, так ты хочешь объяснить, каким образом этот засранец с рекомендацией в стражу получил направление в егеря?

— В стражу дворца, — поправил Одда, — немного разные вещи, не считаешь? Устроишь драку — и плакала твоя рекомендация.

— Да ей теперь разве что подтереться можно! Место в егерях ждут годами, а новые группы никто не планирует собирать. Только и остается надеяться, что кого-нибудь пришьют на задании, — разъяренный Гурт оставил дверной проем и, оттолкнув со своего пути Одду, двинулся прямиком к Кираю.

— И долго ты еще будешь копаться? — прозвеневший за спиной Гурта голос заставил его нервно оглянуться. Он не знал появившегося в дверях худосочного парня с дерзкой рыжиной на голове и таким же наглым взглядом, ощупывающим его, словно девчонку. — Ого, какой горячий! Остынь, а то ненароком сожжешь свою рекомендацию в праведном гневе, вот досада-то будет. Идем, Кирай, или тебя до утра ждать?

Закинув на плечо рюкзак, Кирай вышел следом за Лимусом, до последнего считая, что Гурт набросится на него, едва он повернется к нему спиной.

Кирай молчал, как и Лимус, идущий пружинящей походкой, пока стены Соборного не остались за спиной, а вокруг не выросла центральная площадь, которую торопливо подготавливали к праздничному вечеру. Каждый год в день Посвящения маги Академии Картильи устраивали шумный праздник, со всей пышностью и размахом, на который только были способны укротители стихий, чтобы проводить бывших послушников в новую жизнь. После празднества Безвременье гудело до самого утра, и только после рассвета, воздавая хвалу создателю вечного города за крепость стен, на улицы выбирались переждавшие ночное веселье жители.

— О твоем удостоверении позаботится командир, так что мы можем со спокойной душой отправиться отмечать твое посвящение. Есть одно местечко, в которое раньше мы с тобой не заглядывали, но теперь ты имеешь полное право вкусить все прелести тамошних погребов и...

— Двадцать первая группа — это твоя группа.

Лимус покосился на не разделяющего его веселье друга и кивнул.

— От твоей постной мины деревья вянут, — начал он, но Кирай снова перебил его.

— Почему я?

— Командир давно хотел доукомплектовать группу. Мы выбирали между укротителем огня и церковником и сошлись на мысли, что нам с лихвой хватает ударной силы Дары, а вот с мягкими методами — голяк. Так что остановились на выпускнике Соборного — молодым у нас везде дорога.

— Лимус, опять ты увиливаешь! Зачем ты это сделал? Это же ты приложил руку, чтобы выбрали меня, а не Гурта. Не этого я хотел, — Кирай вглядывался в лицо остановившегося друга, пытаясь понять, что толкнуло того на подобную низость. — Зачем, Лим? Какой из меня егерь? Результаты Гурта лучше моих, иначе и быть не могло.

— Вот, дурень, — фыркнул Лимус и зашагал дальше. — С чего ты взял, что лучше?

— Он же смог получить рекомендацию, да и он не обращенный.

— Заладил же ты! — маг нервно тряхнул головой. — Обращенный, обращенный! Дурак ты. Ну ничего, командир быстро эту дурь из тебя выбьет. Думаешь, рекомендацию в дворцовую стражу получают за медвежью силу? Благонадежность, Кирай! Все дело в благонадежности и готовности служить Огнедолу. Напомни-ка мне, не твой ли ненаглядный Гурт заявился учинять разборки? И ты считаешь, что командиру нужно было отдать предпочтение засранцу, который не способен принять распоряжение свыше?

Кирай понуро шагал за разбушевавшимся Лимусом. Внутри разрасталось скребущее чувство вины за то, что он сгоряча задел чувства друга.

— Ну рассказал я командиру о тебе, и что с того? — продолжал возмущаться маг. — Он сам принимает решения, так что нечего все на меня валить. Еще скажи, что ты не рад.

Слова Лимуса застали Кирая врасплох. Тень, брошенная на его честь протекцией Лимуса, пробудила в нем обиду, затмившую здравомыслие, и он позабыл о самом главном.

Егерь... Разве мог он даже помышлять о таком? Похоже, полученное направление слишком ошеломило его, и теперь Кирай не знал, что и думать.

— Конечно, я рад, — признался он, — просто я думал... Прости, мне не стоило так набрасываться на тебя.

— Не продолжай, — без тени обиды оборвал его Лимус и свернул в переулок. — Сюда.

Оплетенные плющом улицы старого Безвременья остались позади, как и шум зачинающегося праздника, и только редкие отголоски долетали до новых кварталов. Внимательный прохожий мог заметить различие в архитектуре, резкой чертой разделяющее вечный город на два округа. Здесь здания были выше, словно почетная стража, тесным кольцом окружившая сердце Безвременья.

На узкой аллее, засаженной пушистыми кустами с голубыми розетками, кроме Лимуса и Кирая было еще четверо. Трое из них носили медного цвета рубахи и штаны чуть темнее, и едва ли не сливались с городом вокруг. Они обступили четвертого, мужчину, с заплетенной в косы бородкой и повязанным на голове желтым платком.

— Длань? Здесь? — Лимус замер и придержал Кирая, не давая приблизиться к четверке.

Сразу замеченный, Кирай почувствовал неприятное давление в голове, а один из одетых в медь направился к нему, тогда как двое товарищей остались стеречь вжавшегося в стену от страха человека.

— Ни шагу дальше, — предупредил Лимус, быстро доставая удостоверение. Развернутая корочка осадила ментального мага, рвущегося устранить нежелательных свидетелей.

— Второй, — сухо велел он.

— Его документы у нашего командира, — Лимус шагнул в сторону и закрыл собой друга, когда человек Длани, неудовлетворенный ответом, сдвинулся с места. — Не переусердствуй. Это ваше дело, — Лимус кивком указал на смотрящего на него с мольбой задержанного. — Мы только хотели пройти, но лучше пойдем другой дорогой.

Ментальный маг кивнул, и Лимус в мгновение ока вытащил Кирая из переулка, быстро зашагал прочь.

— Это была Длань? Тот человек... Что они здесь делают?

— Я не знаю, Кирай, — Лимус обернулся, окинул виднеющийся край переулка хмурым взглядом. — И не уверен, что хочу знать.

Утопая в солнечном свете и глядя на нависшие над всем остальным Восходящим лесом тучи, вечный город замер в ожидании вечернего празднества.

Этюд первый

1068 год, спустя 15 лет после Битвы Искупления

Ничто не нарушало девственную белизну плеса ледника. Построенные несколько лет назад из белого, без единой прожилки, камня, учебные корпуса слились воедино с миром вокруг, и лишь подтаявший у дверей снег свидетельствовал о том, что внутри есть жизнь.

— Не могу обещать, что в ближайшие несколько лет получится увеличить преподавательский состав, — закутавшись в пальто и обмотавшись шарфом, Лорис постукивал карандашом по раскрытой папке с бумагами, так и норовящими выскользнуть и разлететься по ветру. — Ассамблея так просто не оставит пропажу граждан, пусть они и из бедных районов. Если, конечно, обратит внимание. Пока все тихо, и я не вижу смысла набирать еще людей. Каждый из них сможет проработать как минимум два десятилетия, а за это время мы подготовим преподавателей из Огнедола.

— А их лояльность? — Кристар с улыбкой наблюдал за детворой, лепящей снежный замок у одного из зданий. Айла, не выказывая ни малейшего желания присоединиться к их забавам, жалась к его ноге.

— Это уже ваша специализация, — Лорис смахнул севшие на бумагу снежинки и закрыл папку. — Моей задачей было доставить сюда людей, способных обучить новое поколение. За их дальнейшее поведение пусть отвечает ваш ментальный маг.

— Все еще не верится, что всего одно поколение сможет столько изменить. Как они все выучат? Я пытался разобраться в вашей строительной инженерии, но это нечто за гранью моего понимания, — Кристар натянуто рассмеялся, нехотя признавая свое поражение. Он надеялся использовать знания Республики, чтобы обустроить Безвременье, но в итоге решил остановиться на старых методах.

— Человека определяет его окружение. Если их с младенчества окружают технологии, они не будут считать их чем-то из ряда вон выходящим и впоследствии смогут передать свои знания остальным в Огнедоле. Вы же — другое дело. Не перестаю удивляться, как справляются Оника и Люфир. Впрочем, если верить твоей сестре, это не первый ее визит в Республику.

— Почему она не приехала?

— У него спроси.

Лорис брезгливо скривился, первым заметив приближающуюся к ним пару: лиловолосого мужчину и мальчика десяти лет, безуспешно пытающегося высвободить плечо из крепкой хватки. Улыбнувшись, Кристар посмотрел на Айлу, вцепившуюся в край его куртки и спрятавшуюся за спину.

— Не переживай так, Кристар, — нарочито громко произнес Лорис и направился по глубокому снегу к одному из корпусов. — Райзар родился в Республике, но все равно не обгонит тебя в научных познаниях.

— Очкастая зараза! — Райзар одарил Лориса гневным взглядом.

Мальчик с темными волосами, выбивающимися из-под теплой вязаной шапки, вздумал воспользоваться моментом и наконец вывернуться из рук Райзара, но вместо этого прижал к щеке ладонь, когда кожу предупреждающе ужалил электрический разряд.

— Отпусти ты его, — смеясь, попросил Кристар, с интересом наблюдая за мальчишкой, присмиревшим от одного его взгляда. — Почему Они и Лир не с тобой?

— В последнее время их личности слишком заинтересовали Ассамблею. Так что пока им лучше не привлекать к себе лишнее внимание внезапными отлучками не пойми куда. И этого на всякий случай спровадили подальше, — Райзар с подозрением покосился на притихшего мальчишку и, вздохнув, отпустил того.

— Здравствуй, Фиро, — Кристар улыбнулся, но мальчик только смущенно потупил взгляд. Любопытное личико Айлы выглянуло из-за ноги отца. — Неразговорчивый, да?

— Ага, как же, — недовольно ответил Райзар, порядком уставший от уловок Фиро. Он все еще злился на самого себя, что пошел на поводу у Люфира и согласился присмотреть за мальчишкой.

Из учебных корпусов донесся звонок, созывающий учеников на занятия. Кто-то из них только начинал обучение, увезенный из дома уполномоченными представителями Всевидящей Матери для поступления в элитную школу Огнедола; а кто-то уже заканчивал программу, проведя восемь лет среди безжизненных полярных снегов. Одних ждало продолжение занятий, расширяющих знания в медицине, химии и механике, другие же, достигшие менее впечатляющих результатов, должны были вернуться на материк, чтобы подготовить поколение будущих ученых и инженеров.

Нахлобучив на глаза шапку, Фиро исподлобья смотрел на девочку, смущающую его одной своей улыбкой. Такие же серые, как и у него, глаза смотрели с неподдельным любопытством и вызовом, словно бы чего-то от него ожидали. Он много слышал об Айле, родившейся на год раньше него в далеком Огнедоле, но так ни разу и не видел ее, хоть уже и не раз бывал в учебном центре на леднике. Он без конца упрашивал отца посетить живущую на материке вторую ветвь семьи, но раз за разом получал категорический отказ и обещание, что с годами все изменится.

Одурманенный девичьим очарованием Айлы и разозленный постоянным контролем со стороны Райзара, Фиро больше не собирался медлить.

— Лорис подготовил все необходимые чертежи. Осталось только воспитать тех, кто сможет применить их на практике, — Райзар зябко поежился на ветру и не без зависти посмотрел на одетого в легкую куртку Кристара. Увы, сила молнии не могла согреть тело изнутри так, как это делал огненный дух. — Проложить хорошие дороги вы можете и своими силами. В конце концов, вы не ограничены в ресурсах и силе укротителей, как Республика.

— Как считаешь, Ассамблея может начать экспансию, несмотря на присутствие Церкви?

Райзар нахмурился, когда Кристар, давно терзаемый тревожными мыслями, внезапно сменил тему.

— Только если решит пойти по пути тотального истребления и выжечь жизнь в Огнедоле на расстоянии. Церковь церковью, но ее силе не испугать боеголовки. Не беспокойся, это слишком жестко даже для Мастеров. Тем более Крайснер не тратит время попусту и не останавливается на малом. Не удивлюсь, если в один прекрасный день он окажется в круге Мастеров.

— Айла? — Кристар оглянулся, неожиданно осознав, что дети исчезли. Он мог поклясться, что еще мгновение назад дочь и племянник были здесь. Или нет?

— Проклятье на мою голову со всем вашим семейством! — Райзар зло посмотрел по сторонам. — Так и знал, что этот мелкий паршивец своего не упустит.

Пошарив рукой в глубоком кармане, он достал тепловизор, предусмотрительно прихваченный как раз для подобной ситуации, и включил питание.

— Я же найду тебя, Фиро, — сквозь зубы процедил Райзар, запуская сканирование. — Прости, Кристар, что маленький гаденыш втянул в свои проказы Айлу.

— По-моему, ты слишком переживаешь, — Кристар безмятежно улыбался, но не сохранившее и намека на привычную браваду лицо Райзара таки смогло посеять в нем беспокойство.

* * *

Невдалеке от учебных корпусов стоят каменные гиганты — напоминание о двух столкнувшихся ледниках — сереющие с подветренной стороны и укутанные в снежные шали с другой.

Спрятавшись за скалу, дрожащими от холода руками Фиро выуживает из нагрудного кармана небольшую серенькую пластинку со свисающими с боку шнурками.

— Смотри, это проигрыватель, — гордясь собственной искушенностью, мальчик протягивает Айле проводки.

— И кому он проигрывает?

— Никому, это чтобы музыку слушать, — с робкой улыбкой поясняет он, встряхивая проводками.

Опасливо оглядываясь, он пытается прикинуть, сколько еще у него есть времени, прежде чем Райзар найдет его. Он не знает, расскажет ли нянька о его побеге отцу или же ограничится собственными воспитательными мерами. Но Фиро без разницы. Он все еще злится, что Райзар не подпускает его к маленькой Энни, словно он какой-то чумной.

Айла цепляет наушники на уши и улыбается, когда в ее голове начинает звучать музыка. Но даже она не мешает девочке заметить присутствие кого-то еще. Полярный кот, рыскающий в поисках пропитания для котят, за несколько сотен метров учуял человеческий запах и бесшумно подкрался к добыче. Молодая плоть даже сквозь одежду пахнет сладко, маняще.

Стараясь не делать резких движений, девочка возвращает Фиро волшебные проводки и поворачивается к хищнику лицом. В свои одиннадцать она еще совсем кроха, но нисколько не боится. Она знает, что дыхание Церкви защитит ее, а она — двоюродного брата, застывшего за ее спиной и даже переставшего дышать. Все, что нужно, это извернуться, когда зверь прыгнет, и пробить ладошкой мягкое мохнатое брюхо.

— Нет, не нужно, — пальцы Фиро сжимают ручку Айлы, когда та подается навстречу зверю. Она смотрит на брата в удивлении и непонимании.

Он делает шаг, еще один и еще, оставляя Айлу позади себя. Пальцы одной руки сжимают все еще поющую пластинку, вторая тянется к зверю.

Полярный кот прыгает, опускается на лапы перед мальчиком. Он смотрит на человека с высока, не понимая, почему еще не вцепился тому в горло и не насладился сладкой детской кровью.

— Не нужно, — повторяет Фиро, и Айла не знает, кому адресованы его слова.

Замерзшие пальцы касаются теплого, немного влажного носа, ласково сжимают белоснежные усы. Желтая дымка окутывает запястье Фиро, стелется по густому меху, золотит янтарные глаза зверя.

— Фиро! — гневно кричит Райзар, заставляя мальчика обернуться.

Дикий зверь трется широким лбом о ладонь юного мага и, мурлыча, уходит.

Интерлюдия

16 лет назад, 1097 год

— Даже самое простое плетение требует полной сосредоточенности на том, что вы желаете получить, — ментор сидел в окружении десятка учеников, разостлав перед ними ровные нити золотистой энергии. — Сегодня я покажу вам основы, и пусть сейчас они дадутся вам нелегко, будьте уверены, прилежность и усердие принесут свои плоды.

Бледно-зеленые глаза внимательно следили за каждым из присутствующих.

— Итак, — наконец произнес он, — выберите нить и ведите ее, удерживая остальные на месте. Она последует за вашей мыслью, но только если та укажет путь.

Одна из нитей ожила и плавно стала оплетать прилегающие к ней две, с каждой петлей делая узелок.

— Существуют сотни различных видов плетений. Одни используются для защиты, другие — для нападения и еще десятков различных целей, — голос ментора был тих и спокоен, рокоча в середине фраз, тогда как взгляд неотрывно следит за желтой нитью. — Мастерство друида определяет то, какой сложности плетение он может создать и сколько потратит на него времени. Мы могли бы часами создавать вязь, если бы Светоч не имел собственной воли. И если вы окажетесь недостаточно внимательными, он сам выберет путь, сделав вас ведомыми.

Ментор прищурил глаза, и по нити прошла волна, меняющая ее течение. Плетение стало путаться, затягивать еще больше волокон.

— Теперь попробуй ты, Райз, — ментор обратился к юноше, выделяющемуся среди сероликих друидов неестественной розовощекостью и резкими, словно высеченными из ольхи, чертами. Темные брови с изломом разбужено дрогнули.

Подняв руку, он словно попытался прикоснуться к энергии, парящей в воздухе в метре от него, чем вызвал сдавленные смешки у остальных учеников. Его взгляд на мгновение замер, чтобы внезапно переместиться с нетронутых нитей на те, что спутались в клубок. Пальцы сжались в кулак, а энергия покрылась мелкой дрожью, стала выпускать из тугих узлов нить за нитью. Отделяясь, они сплетались в строгий решетчатый узор, затягивались на концах в петельки. Закончив, Райз отпустил плетение, и оно мерно поплыло по воздуху, не способное самостоятельно распуститься.

— Хорошо, Райз. Немного грубо, но хорошо, — с улыбкой произнес ментор и посмотрел на остальных учеников. — Теперь попробуйте вы.

Следя за юными друидами, пытающимися выстроить вязь из извивающихся, словно змеи, нитей, он не переставал думать о человеческом детеныше, принятом Берестом. Светоч одарил мальчика благословением не меньшим, чем остальных. Что уж лукавить, он дал ему куда больше, чем многим из детей Лона. Это беспокоило ментора, но это же и восхищало. Первый человек, принявший в себя дух Светоча и сумевший выжить.

— На сегодня все, — от голоса ментора плетения учеников пугливо перепутались, а у кого-то и вовсе распустились. — Почитайте о плетениях первого уровня, и мы вместе попробуем их на следующем занятии.

Попрощавшись, ментор оставил друидов в саду одних. Его ждало еще немало работы в исследовательской лаборатории.

— Ты бы не сильно зазнавался, приемыш, — красноглазый Нефра едва дождался момента, когда ментор исчезнет из виду.

С самого начала занятия юный друид сидел как на ножах, ожидая, что на этот раз выкинет выскочка-чужак. Алые волосы, собранные в хвост на макушке, наливались еще большей краснотой, стоило ему взглянуть на человека.

— Как ты назвал меня? — поднимаясь с травы, сквозь зубы процедил Райз. Нефра был выше него на голову и всегда смотрел свысока, хоть по меркам друидов и был младше.

— Приемыш, разве нет? Или ты, сиротка, не заметил, что немного «не такой»? Почему бы тебе не вернуться к себе? Не понимаю, почему мы должны терпеть присутствие человеческого приблуды? У тебя вообще не должно быть силы Светоча! Ты оскверняешь его, приемыш!

Кто-то вскрикнул, когда Райз бросился на Нефру. В попытке защититься, друид собрал вокруг себя лоскуты энергии, но кулак Райза с легкостью пробил неукрепленные плетением нити и впечатался в лицо Нефры. Схватившись, они упали на траву.

Воспользовавшись своим преимуществом, Райз ударил раз, затем еще раз и еще, помня, что неестественно гладкая кожа друида заживет быстро. Куда быстрее, чем его кулаки.

— Ответь за свои слова! — выкрикнул он, когда несколько друидов оторвали его от Нефры и оттащили в сторону.

Полный гнева взгляд вцепился в золотящиеся нити, сплел их удавкой на шее друида. Скребя горло пальцами, Нефра просил Светоч отпустить его, но узел затягивался только сильнее.

— Прекратить!

От громогласного рыка задрожала листва; друиды поспешно отпустили переставшего вырываться Райза. Парень зло смотрел на поднимающегося на ноги Нефру, чья тонкая шея, наконец, освободилась от удавки и теперь болезненно чернела.

— Иди за мной, Райз, — приказал Берест.

Вернувшись в свою рощу, верховный наглухо запечатал вход. Они остались с Райзом наедине.

— Сядь, — велел он и тяжело опустился в кресло из переплетенных лоз. Парень послушно опустился на траву перед Берестом. — Райз, ты понимаешь, что напал на друида Лона? Ты, будучи человеком, пришедшим извне, тот, кого я впустил в свой дом, напал на одного из моей семьи. Ты не друид, человек, и знаешь о предвзятом отношении к себе. Я доверял тебе, поверил в искренность твоих намерений, но разве могу я и дальше тебе верить, ведь ты пытался убить одного из нас.

— Не собирался я никого убивать, только проучить, — вскинулся парень, подняв на Береста взгляд. — Почему я должен вести себя, будто предатель, страшащийся изгнания, когда Нефра очерняет мою связь со Светочем? Почему я должен молча сносить оскорбления? Я тоже принадлежу к семье Лона! Пускай я человек, но Светоч принимает всех, вы сами это говорили!

Райз раскраснелся и шумно дышал, сжимая кулаки с разбитыми костяшками.

— Мое чудесное светозарное дитя, — Берест улыбнулся и, потянув Райза за руку, усадил на колено. Медвежьи ладони накрыли кисти парня, согревая их исцеляющим прикосновением Светоча.

Глава 2. Егерь

Наше время, май 1113 года, спустя 60 лет после Битвы Искупления

Зажатый снаружи в строгие рамки архитектуры Безвременья, внутри бар навевал мысли о давно прошедших годах, когда дороги раскисали от малейшего дождя, а люди передвигались на телегах. Впрочем, звучащая из динамиков музыка возвращала посетителей в настоящее, скрашивала витающее за большинством столиков молчание.

Даже в обычный день бар «Золотой берет» не мог похвастаться обилием гостей: то ли их отпугивали висящие на стенах экземпляры оружия Битвы Искупления, то ли цены в меню. А сегодня, когда все старались держаться поближе к центральной площади, чтобы не пропустить шоу четырех стихий, заведение и вовсе пустовало.

— Почему мы раньше сюда не заходили? — Кираю пришлась по душе царящая внутри атмосфера, в которой мог найти тихое прибежище всякий мальчишка, с детства привыкший избегать лишнего внимания.

— Подобные места разорят послушника за один вечер, да и Гериал не любит, когда работу смешивают с личным, — Лимус занял столик прямо под лампой, проигнорировав печальный взгляд церковника, которым тот проводил расположенные в полумраке места.

— Гериал?

Имя показалось знакомым и, пытаясь вспомнить, где он его слышал, Кирай заметил еще двоих посетителей, ужинающих фаршированной уткой в углу у входа. Крупнотелый мужчина с пятидневной щетиной и широкими бровями всем своим видом советовал поразглядывать кого-нибудь другого, пусть даже сидящую за тем же столиком женщину с рублеными чертами лица, чьи волосы были обриты с левой стороны и коротко острижены с правой.

Но несмотря на весь свой асоциальный вид, колоритная пара только больше заинтересовала Кирая, и он продолжал рассматривать их, пока, наконец, под каштановой шевелюрой мужчины не разглядел выступающие на мощные скулы штрихи татуировки.

— Ага, Гериал, — губы Лимуса растянулись в улыбке, когда на лице друга мелькнули первые признаки понимания.

— Тот самый ментальный маг, чья сила может сравниться с даром Командующей?!

Кирай поспешил отвернуться и выбросить из головы все лишнее, как учили в Соборном — чтобы его мысли не стали достоянием сидящего в стороне мужчины, даже не подавшего и виду, что он заметил чье-либо нескромное внимание. А в том, что оно было замечено, сомнений не было.

— Вот как говорят, — Лимус усмехнулся, изучая лежащее перед ним на столе меню. — Не знаю, как там с Командующей, но я не встречал ни одного мага, стихийного или ментального, который бы выстоял против командира.

— Да ты надо мной издеваешься, — страдальчески протянул Кирай, не способный поверить в то, что один из известнейших егерей принял его в свою группу.

До теперешнего момента ему даже казалось, что история о ментальном маге, способном вскрыть любое сознание, — всего лишь досужие выдумки. Но облик Гериала, словно нехотя расправляющегося с уткой, говорил об обратном.

— А это, значит..., — взгляд Кирая скользнул по крапинкам татуировки, собравшимся, словно веснушки, на выпирающих скулах женщины, по таким же отметинам на оголенных предплечьях, часть из которых была спрятана под широкими черными браслетами. — Это Пчелиная Королева?!

— Ее зовут Дара, — Лимус пододвинул меню к Кираю, терпеливо дожидаясь, когда тот закончит разглядывать будущих напарников. — И хоть к прозвищу своему она относится довольно терпимо, не советую так ее называть. У нее отвратительный характер, так что исход попытки подружиться может тебя несколько расстроить.

— Это правда, что она может одновременно контролировать сотню разнонаправленно движущихся камней? — Кирай словно бы не слышал предостережений друга. В его голове одна за другой всплывали ходившие по общежитию Соборного истории.

— Последний рекорд был двести тридцать два, кажется. Понятное дело, все это для ублажения собственного самолюбия. В бою ей хватает и пары десятков. Ты выберешь наконец-то или нет?

— И зачем только я вам понадобился? — сокрушенно прошептал Кирай и опустил взгляд к перечню блюд.

От одних только мыслей о группе Лимуса он начинал чувствовать себя беспомощным младенцем, не способным принести какую-либо пользу. Перспектива стать егерем больше не казалось такой же привлекательной, как раньше.

* * *

На артиллерийском складе было куда менее людно, чем ожидал Кирай: только пахнущий куревом кладовщик с заспанным лицом и трое выпускников Соборного, решившие забрать снаряжение пораньше.

— Егерь? — кладовщик удивленно поднял кустистые брови. Спрятанные в складках припухшей кожи глаза придирчиво осмотрели Кирая с ног до головы. — Подожди.

Оставив того на несколько минут одного, мужчина вскоре вернулся, неся громоздкий контейнер. Запах масла и чего-то лежалого выполз следом за ним из подсобки.

Скребя каблуками по полу, кладовщик поставил ящик на стол, протер крышку выуженной из-под стола тряпкой и щелкнул замком.

— Так, здесь большой игольник третьей комплектации и малый классический. Где-то у меня были технические характеристики, — он зашарил по карманам.

— Я знаю, — Кирай не отрывал взгляда от матового корпуса автомата.

За время учебы в Соборном он всего несколько раз держал в руках третью модель, с которой предпочтительно занимались те, кто показывал наивысшее результаты и имел шанс получить рекомендацию в егеря. Более дальнобойная, чем первая и вторая, третья модель была еще и тяжелее на полтора килограмма.

Тогда как большой игольник занимал почти все место, в небольшом отделе рядом лежал классический пистолет, обращение с которым входило в общую программу и было обязательным для каждого послушника.

— Это все?

— Нет, конечно, нет, — с угрюмой злостью ответил кладовщик и снова исчез за дверью. Погремев дверцами и ящиками, он вернулся с двумя дубовыми ножнами — одними широкими и вторыми поуже. — Стандартный нож и специальный егерский. В группе есть воздушный маг?

Кирай кивнул.

— Значит, сэкономишь на заправке баллонов, — кладовщик спрятался под стойку и вскоре показался с тремя цинками, сложенными один на другой и перекинутым через них патронташем. — Здесь огненные, воздушные и иглы с парализующей смесью, не помню, какой сборки, сам в бумажках посмотришь. Все баллоны заправлены, магазины внутри. Ах да, вот еще, — кладовщик наклонился и, порывшись в ящике, выложил на стол небольшую коробочку. — Полсотни игл с вытяжкой из данмиру.

Кладовщик распахнул книгу учета и, вооружившись стержнем, принялся переписывать данные удостоверения на чистый лист, дополняя их перечнем выданного оружия и боеприпасов.

— Три тысячи игл, девять баллонов в патронташе (три второго класса для автомата), НЕС, стандартный и два игольника, — бормотал под нос старик. Закончив вносить записи, он развернул учетную книгу лицом к Кираю и протянул стержень. — Подпись о получении. Вот здесь.

Когда Кирай, закончив с оформлением бумаг, повесил спрятанный в чехол дальнобойный игольник на плечо, а все остальное уложил в рюкзак, кладовщик окинул его хмурым взглядом.

— Не пристрели кого ненароком, — ворчливо бросил он, возвращаясь в кладовую. — Понабирают же юнцов зеленых.

На улицах Безвременья, продрогших от весеннего дождя, Кирая встретила сырость, тут же забравшаяся под рубашку. Разгар празднества остался позади, и город сдался на милость мороси, спрятал лоск желтого камня в туман.

Продолговатые здания стоень серели на отшибе вечного города, покатыми крышами поддерживали тяжелые ветви грабов и кленов. Кирай уже издалека увидел ожидающих его егерей и прибавил шаг, чувствуя себя виноватым за опоздание. На размякшей от ливней земле виднелись звериные следы.

— Кирай Нелс? — жуя лист дурман-травы, поинтересовался ментальный маг, когда парень приблизился к стальному ограждению питомника.

— Прибыл для несения дальнейшей службы! Простите за опоздание, — Кирай вытянулся по струнке.

— Расслабься, парень, ты больше не послушник Соборного. Я Гериал, это Дара, — мужчина взглядом указал на женщину, сдержанно кивнувшую подошедшему. — С Лимусом, как я понимаю, ты давно знаком. Все остальное обсудим по дороге. У нас есть задание. Сначала доберемся до побережья Восточного океана, а там нас встретит делегация, которая и сопроводит в Гнездо. Вас же учили обращаться с хасрами?

Уголки губ Гериала едва приподнялись. Лимус хохотнул.

— Девочка, мальчик — тебе кто больше по вкусу? — торопливый говор воздушного мага вмиг прогнал тягостную атмосферу, навеянную то ли присутствием егерей, то ли запахом свежего навоза. — А, не мучь себя выбором, все равно достанется тот, что дадут.

Сидя в седле и вцепившись в жесткую шерсть хасра, Кирай с грустью вспоминал мягкие сиденья междугородних автобусов. Время от времени он приглаживал волосы, намокшие от падающих с листьев капель, и тут же возвращал руку на загривок перемещающегося гигантскими скачками зверя.

Скрестившиеся с Потусторонними во времена войны, хассы Огнедола на удивление измельчали в размерах, их яд ослаб, а нрав смягчился. Произошедших изменений в популяции хватило, чтобы вывести новый вид, пригодный для объездки, и создать несколько питомников, позволяющих сохранить ездовые качества. И хоть на дорогах появлялось все больше новых автомобилей, а небо бороздили дирижабли, прирученные хищники оставались лучшим средством передвижения по пересеченной местности.

Гериал остановил отряд, когда среди деревьев показалась стоянка лесничих. Егеря укрылись от припустившего с новой силой дождя под навесом, забрав в сухость седла и дорожные сумки. Фыркая и тряся лапами, хасры остались мокнуть на привязи.

— У нас есть пара часов, пока ливень не утихнет, — от уткнувшегося в него взгляда командира, Кираю захотелось стать меньше или же и вовсе исчезнуть. Привычное с детства нежелание оказаться в центре чьего-либо внимания, так и не прошедшее с годами, снова напомнило о себе. — В Соборном вас должны были ознакомить с деятельностью егерей. В общих чертах.

Кирай кивнул. Вся информация о егерях, которую предлагала библиотека Соборного, умещалась на тройке страниц, которые, объединив с несколькими абзацами о Длани, вскользь проходили на одном из занятий. Корпус егерей напрямую подчинялся Совету Единства, чьи распоряжения передавались группам уполномоченными представителями. Силовые службы и среднее управленческое звено могли привлекать егерей к выполнению заданий, требующих специфических навыков, но даже в этом случае отряды держали ответ исключительно перед Советом.

— Наша деятельность регламентируется Инструкциями, с содержанием которых тебе необходимо будет ознакомиться, как только выдастся момент посетить любое из региональных представительств, — продолжил Гериал. — Предъявишь удостоверение, и тебе выдадут все необходимые документы. По большей части они содержат указания, схожие с пунктами Уставов Ордена и Гвардии, но есть несколько моментов, которые тебе необходимо узнать уже сейчас. Думаю, мне не нужно расписывать детали требования не разглашать какую-либо информацию, связанную с егерской деятельностью? Почитаешь об этом в инструкции, а пока что запомни: молчи о всем, что как-либо касается твоей службы. Все, что ты можешь делать, это показывать удостоверение другим силовикам, требования которых тебе нужно было бы выполнять, будь ты гражданским.

— Понял, — сказал Кирай, когда командир замолчал.

— Тебе нужно будет уделить особое внимание параграфам о мере ответственности и дозволенных границах применения силы, а пока я лично прослежу, чтобы ты не вышел за рамки Инструкций. Это второй момент, о котором я хотел поговорить.

Гериал снова умолк. Его пристальный взгляд, повисшее под навесом молчание и отрешенные лица Дары и Лимуса заставили Кирая насторожиться.

— Ты ведь хорошо знаком с Законом о неприкосновенности сознания? — спросил Гериал, и протяжный раскат грома драматично подчеркнул его вопрос.

Кирай в очередной раз согласно махнул головой. Закон о неприкосновенности сознания был едва ли не самым важным документом, принятым в первое десятилетие после Битвы Искупления. За его выполнением неусыпно следила Длань, устраивая регулярные проверки ментальных магов — как рядовых граждан, так и сотрудников силовых служб. Без законодательной защиты людей от вмешательства в их разум со стороны ментальных магов и контроля ее эффективности Огнедол давно бы разорвало на части общественное недовольство. Даже разовое нарушение Закона каралось ссылкой в Колодцы на тот или иной срок, с учетом обстоятельств преступления.

— Закон о неприкосновенности сознания является основным документом, гарантирующим ментальную безопасность граждан. Но в егерской Инструкции присутствуют поправки, отменяющие и дополняющие его статьи, — Кираю стало не по себе от пристального внимания серых глаз Гериала, но он списал все на робость, не покидающую его с того самого момента, как он оказался в окружении егерей. — Эти поправки касаются как ментальных магов-егерей, так и членов групп, в которых они состоят. Чтобы обеспечить максимальную боеспособность, я могу по собственному усмотрению игнорировать требования Закона о неприкосновенности сознания относительно бойцов своей группы. Это касается не только считки, но и временного взятия под контроль воли подчиненных. Тем, что находишься в моей группе, ты даешь безусловное согласие на мое вмешательство в твой разум. Ты имеешь право направить претензию Совету Единства, если посчитаешь мои действия недопустимыми. Кроме того, ответственность за превышение полномочий из-за моего влияния на твое сознание буду так же нести я. Если, конечно, это будет доказано следственной комиссией, — Гериал усмехнулся.

Он сказал достаточно, чтобы Кирай мог принять решение, и теперь, улыбаясь, ждал, что тот ответит. Озвученные требования Инструкций были чем-то, чего церковник мог ожидать, но привитая еще с детства слепая вера в незыблемость Закона, который теперь превратился в пыль, пошатнула его уверенность, пробудила подсознательный страх перед ментальными магами. Устыдившись, Кирай перевел взгляд на Дару и Лимуса. Он старался не думать о том, следит ли командир за его размышлениями, и от этих попыток мысли путались еще больше, ускользали, стоило ему только попытаться сосредоточиться на чем-то конкретном.

Глядя на магов, с самого начала разговора не отвлекавшихся от созерцания льющихся с неба потоков воды и шелеста листвы, Кирай постепенно возвращал себе спокойствие. Все годы, что он знал Лимуса, тот служил в группе Гериала и принимал право командира забираться ему в голову, при этом даже не являясь гражданином Огнедола. Если Лимус, родившийся и выросший в Гнезде маг, всецело доверял командиру, разве он, Кирай, всю жизнь грезивший о службе государству, мог пойти на поводу у страха?

Он встретился взглядом с командиром. Из всего выпуска Соборного Гериал выбрал именно его — по просьбе Лимуса или нет — но теперь, став частью его группы, только он сам мог оправдать оказанную ему честь и доверие или же заклеймить себя трусом.

— Я не подал заявление на отказ от направления в корпус егерей и хочу нести службу в вашей группе. Я принимаю требования поправки, — на одном дыхании выпалил Кирай.

Улыбка Гериала стала шире.

— Ты должен понимать, что я не могу гарантировать, что не затрону в твоей голове каких-либо личных моментов. Естественно, любая информация, не касающаяся службы, не будет разглашена.

— Я принимаю все требования Инструкции, — твердо повторил Кирай, окончательно уверившись в принятом решении.

— Хорошо. Пока что это все. Если у тебя есть какие-либо вопросы, задавай их сейчас, — непонимающий взгляд церковника развеселил Гериала. — То, что я имею право читать твои мысли, не значит, что я буду делать это все время.

Кирай замешкался, не зная, стоит ли озвучивать вертящуюся в голове назойливую мысль. Каким бы ни был ответ командира, он ничего бы не изменил.

— Согласно Инструкциям ментальный маг-егерь может не следовать нормам Закона в отношении любого служащего корпуса?

— Нет, конечно, нет, — Гериал рассмеялся, и даже на губах Лимуса Кирай заметил намек на улыбку. — Это право не распространяется дальше одной группы. Так что любое посягательство на твое сознание со стороны других егерей будет расцениваться как служебное преступление и повлечет за собой соответствующее наказание.

— Спасибо, — Кирай не стал скрывать облегчение.

В конце концов, командир должен был понимать, что никто не хотел бы, чтобы его мысли стали достоянием общественности.

Ливень не стихал еще несколько часов, и Гериал приказал продолжить путь сразу, как только обрушившиеся на деревья потоки отощали, замолотив по блестящим листьям мелкими каплями.

Когда егеря добрались до гостиницы на границе Восходящего леса, хасры были по брюхо в грязи, а с шерсти за минуту набегали целые лужи.

— Почему было не воспользоваться общественным транспортом? — не сдержавшись, спросил у Лимуса Кирай, тоскливым взглядом провожая проехавший мимо автобус с запотевшими окнами. Выпуклые фары освещали почерневшее полотно дороги.

— Гериал не любит быть в тесном пространстве среди толпы, — длинные тонкие пальцы перешнуровывали ботинок. — У него от нее гул в голове стоит. Точнее, гул от дурман-травы, которая помогает ему соблюдать Закон.

— Он не принимает нейролептики?

Кирай читал о ментальных магах, чья сила была достаточно велика и при этом нестабильна, что приводило к неконтролируемому вмешательству в чужой разум. Закон обязывал таких магов регулярно принимать специальные вытяжки из трав, которые подавляли способность проникать в головы людей.

— По какой-то причине они практически не действуют на него. Так что он обходится дурман-травой. Она немного приглушает восприятие.

— И часто он прибегает к подобным мерам?

— Почти все время, сколько я его знаю. У него довольно грубый организм, — Лимус усмехнулся воспоминаниям. — Я даже не припомню случая, когда кому-либо удалось его напоить.

Прохлада гостиничной постели показалась Кираю особенно мягкой. Крупица Зерна давала ему силу достаточную, чтобы не спать по несколько дней, а теснящиеся в голове мысли не позволили бы ему заснуть, даже будь он совершенно измотан.

Включенный ночник превратил окно в черное зеркало, глядящее на Кирая его же бессонными глазами. Ожидание рекомендации в городскую стражу и дальнейшего возвращения в Этварк было настолько сильно, что после долгого дня, проведенного среди группы егерей, все происходящее казалось ему шуткой, разыгранной Лимусом от скуки.

Перевернувшись на спину и заложив руки за голову, Кирай уставился в потолок. Мерное дыхание егерей, разместившихся на соседних койках, невольно успокаивало взбудораженный разум. Снаружи, пугая сверчков, подвывал хаср.

* * *

Взгромоздившийся на краю утеса портовый город насквозь пропах рыбой. По его улицам стелился аромат закатанной в бочки сельди и кориандра, во дворах сохли сети и тазики с прилипшей к ободкам шелухой. Здесь было куда меньше выгоревших на солнце пятиэтажек, чем в Этварке — сгрудившись на северной окраине города, они глядели на океан узкими окнами. В подсыхающих лужах лежало небо.

Выставленное на подоконник радио с самого утра не замолкало, выманивало улыбки у прохожих; гремел и лязгал примостившийся на отшибе консервный завод.

Из подворотни прямо под ноги Кирая выскочил рыжий кот, волоча зажатый в пасти рыбий пузырь. Прошмыгнув мимо, он направился в сторону стоящего неподалеку бара, но тут же бросился наутек, испуганный внезапным криком.

— Издеваетесь?! — сидящий на летней площадке бара приземистый мужичок в сердцах схватился за лацканы сюртука. Его собеседница вздрогнула от неожиданности и едва не опрокинула чашку с чаем. — Вы меня раздеть хотите?!

— Простите, нам очень жаль, но на данный момент все рабочие бригады заняты, — попыталась оправдаться она, но разъяренный клиент и слушать ничего не хотел.

— Я оставил заявку две недели назад! Две недели! Даже внес аванс, и за это время у вас не нашлось пары захудалых магов, чтобы проложить дорогу? Вся земля этого городишки собралась на подъездах к моему дому, и после дождей там вола утопить можно!

— Господин Пель, мы можем предложить услуги наших укротителей воды. Они проведут осушение земли и...

— И все, небось, за мои кровные?! — мужчина вскочил со стула, задев стол животом. Ложки жалобно звякнули в блюдцах. — Я заплатил вам за дорогу, а не за ваших прохиндеев, из-за которых теперь терплю убытки! Жулики! Я буду жаловаться!

Оставшись одна, женщина прошипела что-то невнятное вслед удаляющемуся Пелю и с невозмутимым видом продолжила пить чай.

— Гильдия наемных укротителей стихий? — Кирай не оставил без внимания силуэт дамы, обтянутый сшитым по последней моде платьем. — Почему было не обратиться в городское управление?

— Порой лучше заплатить звонкую Гильдии, чем ждать, пока государственные чины подпишут все необходимые распоряжения и пришлют бригаду, — прикрыв глаза, Лимус подставил улыбающееся лицо солнцу. — Но, похоже, не в этот раз.

Кирай покачал головой. В Огнедоле было достаточно работы для магов, но далеко не все могли устроиться на государственную службу или в Орден, а кто-то попросту не хотел провести жизнь в изматывающих сменах на электростанциях. Так и родилась Гильдия, предлагающая самые разноплановые услуги во всех уголках государства и обещающая сделать жизнь каждого гражданина легче и беззаботнее.

На пути к портовым докам егерей провожали любопытные взгляды прохожих, а несколько мальчишек даже побросали в лужах свои кораблики и увязались хвостом.

— Церковник с полным арсеналом превратил нас в зрелище года, — кисло заметила Дара. Ей с головой хватало внимания, привлекаемого хасрами, и, оставив зверей в стойнях у города, она надеялась избавиться от глазеющих зевак.

— Сказала бритоголовая женщина, раскрасившая себя татуировками с ног до головы.

Явительное замечание Лимуса осталось без ответа.

— Не знаю, какое представление у тебя сложилось о егерях на основе ходящих по Безвременью сплетен, — отозвался Гериал, — но большинство наших заданий носит дипломатический характер. Иногда доставка.

— Я отвечаю за выданное оружие и не имею права где-либо оставлять его.

— Конечно, конечно. Главное, чтобы ты не унывал, когда оно покроется плесенью.

Слова командира повеселили Лимуса и сбили Кирая с толку. Дара фыркнула.

Город внезапно оборвался, как и дорога под ногами, что круто ушла вниз, к пляжу, где разместились доки. Сейнеры выстроились в ряд, приютив на мачтах чаек, бессовестно пачкающих палубы пометом.

Гудок клаксона заставил Кирая посторониться, а Гериал обернулся, встретил взглядом несущийся вдоль по улице кабриолет. Взвизгнув тормозами, машина остановилась рядом с егерями. Отмеченная гербом Церкви дверь выпустила полного мужчину, на ходу поправляющего очки и старающегося не выронить бумаги.

— Господин Гериал! Ваш приезд — настоящее облегчение! Позвольте занять немного вашего времени, — сходу начал мужчина. Рыхлые щеки ходили ходуном, даже когда тот молчал. — Мы отправили запрос в Орден, но нам сообщили, что вы должны прибыть со дня на день и сможете помочь.

— Управитель, — Гериал почтительно кивнул, как только смог вставить хотя бы слово.

— Пойдемте, я объясню все по дороге, — и мужчина первым заспешил вниз. — Напасть-то какая! Только из океана подошли косяки скумбрии, как эта беда свалилась на мою голову! Вы только посмотрите!

Управитель ткнул скрученными в трубку бумагами в сторону доков и сокрушенно закачал головой. Каблуки намасленных туфель звонко стучали по камню.

— Объявилось несколько дней назад! Чудище! Размером едва не с сейнер, а щупальца — каждое метров по двенадцать! Напало во второй половине дня, когда суда возвращались с уловом. Сдавило сейнер, как пищащую игрушку, и сразу в щепки! Хорошо, команда смогла спастись, но с тех пор я ни один корабль из порта выпустить не могу! А вода здесь глубокая, еще чего доброго, тварь к берегу подойдет.

— Гигантский спрут? — поморщившись, спросил Лимус.

— Это уж вы сами разбирайтесь, — управитель выудил из кармана вышитый лилиями платок и утер лоб. — С этим чудищем план по вылову не выполнить, еще и сейнер потеряли. Хорошо, казна восполнит, но когда это будет? Каждый день простоя — такие потери. Рыбы нет, а жалованье плати! Я уже и к Гильдии обращался, но эти малодушные засранцы отказались браться! — мужчина пожевал губы. — Вернее, они согласились, но выставили такую сумму за услуги, что и недельным уловом не перекрыть! Знали же, что я не пойду на такие траты, и вроде как сухенькие из воды вышли. Господин Гериал, не откажите!

— Не откажу, — деревянный настил порта приглушил шаги егерей. — Нам необходима информация о районе нападения, где спрут был замечен, и все, что вам о нем известно. Кроме того, лодка и несколько способных магов воды. Нет, лучше две лодки, чтобы я мог гарантировать безопасность ваших людей.

— Водных здесь — хоть отбавляй, и все, как на подбор, — управитель важно выпятил грудь. — Дайте мне час, и вы получит все необходимое.

— Кажется, тебе пора надеть свой костюм для полетов, Лимус, — сложив ладонь козырьком и приставив ко лбу, Гериал посмотрел на вобравший в себя блеск солнца океан.

* * *

Окрашенные в голубой цвет, лодки подскакивали на волнах, увлекаемые вперед волей четырех магов воды, что работали как шестеренки хорошо отлаженных часов. На борту одной из них Кирай разложил перед собой цинки с иглами и заряжал дополнительные магазины. Его руки не дрожали, хоть в груди и трепетало волнение: неожиданно свалившееся на группу задание выбило его из колеи. Успокоив себя, что иного и не следовало ожидать от первого боевого опыта, Кирай старательно вспоминал все, чему его учили в Соборном.

Остальных егерей, казалось, нисколько не беспокоила будущая встреча с чудищем, расправившимся с рыболовным судном. На лице Дары застыло выражение едва сдерживаемого недовольства, столь же ей привычное, как и легкомысленная усмешка лицу Лимуса.

— Он там, — Гериал указал на юго-запад, куда тут же развернулись носы лодок. — Километра два или три. Это гибрид.

Кирай насторожился. Гибриды, появившиеся после войны с Потусторонними, вызывали немало опасений и по сей день. И хоть среди них были те, кто шел с людьми на контакт, как хасры, другие же доставляли куда больше неприятностей, чем их родительские виды.

— Уверен? — с приближением к месту нахождения спрута Дара окинула темнеющую область океана хмурым взглядом.

— Его мозговая активность схожа с ранее встречавшимися нам. Сомнений нет, — Гериал выплюнул в воду пожеванный лист дурман-травы и поднял руку. — Он там, в ста метрах. Не подводите лодки ближе и отплывайте, если он начнет двигаться в нашу сторону. Лимус, отвлекай его внимание, чтобы у него не было желания поохотиться за нами.

— Слушаюсь, — Лимус отсалютовал и сиганул за борт, в прыжке раскинул руки в стороны, распрямив торсовые перепонки. Взметнувшийся ветер подхватил его и поднял вверх.

— Ждите, пока спрут не клюнет на приманку, — приказал Гериал и, глянув на Кирая, вцепившегося в большой игольник и неотрывно следящего за удаляющимся воздушным магом, хмыкнул.

Планируя над водой, Лимус приближался к месту, где волны стали покрываться буграми. Рыжие волосы метались на ветру встревоженным костром, перепонки летного костюма напряглись, выдерживая давление воздушной стихии, подбирающей с поверхности океана соленые брызги.

— Оп!

Порыв ветра толкнул Лимуса в левую перепонку, закрутил волчком, уводя из-под удара выстрелившего из воды щупальца. Серое, покрытое мелкими пупырышками, оно скрутилось в спираль и с плеском исчезло.

— Опасно, — маг взял высоту на пару метров больше и вернулся к синеющему пятну прячущегося под водой спрута.

Браслеты Дары распались на десятки черных горошин и, собравшись в стаю, медленно полетели вдогонку за Лимусом.

— Ждите, — напомнил Гериал и опустил руку на плечо Кирая. — Дайте ему время. Нам незачем рисковать.

Кирай сцепил зубы. Он понимал обоснованность указаний командира, но вот так смотреть за появляющимися из воды щупальцами, норовящими схватить друга, и ничего не делать, оказалось сложнее, чем он предполагал. Из головы все не шли слова Гериала про гибрида, и все то, что он знал о неисследованных до конца существах.

— Да что с тобой такое? — ухмыляясь, Лимус опустился к самой воде, дразня не желающего показываться спрута.

Вода, внезапно почернев, взбугрилась, давая дорогу стремительно поднявшемуся к поверхности чудищу. В обрызганном костюме Лимус взмыл вверх, стараясь уйти от протянувшегося к нему щупальца. Поняв, что не добрал силы ветра, маг сделал последний рывок в сторону и, прижав руки туловищу, рухнул вниз, готовясь оседлать стихию, только спрут окончательно уверится, что поймал добычу.

Обхвативший щиколотку Лимуса кончик щупальца тут же упал в воду, отрезанный невидимым клинком.

— Не так быстро! — маг тут же набрал высоту, поглядывая за поднявшимся над водой синюшным боком.

— Сейчас! — приказал Гериал.

Палец Кирая замер на курке; взгляд следил за расползающимся по воде маслянистым пятном лимфы, вытекающей из поврежденной конечности спрута.

— Дара, стойте! — Кирай выпустил из рук автомат и поймал женщину за запястье. — Его нельзя ранить!

— Что за бред? — Дара пригвоздила церковника взглядом, но Гериал покачал головой, прося послушать. — Чего?

— Он же впервые появился в этих водах, — Кирай отпустил руку женщины, радуясь, что не переборщил с силой. — Ничего подобного здесь раньше не было. Скорее всего он мигрировал из приполярных вод, где еще во времена войны с Потусторонними были замечены подобные существа. Их тело — начиненная концентрированным ядом бомба. Если его убить, яда хватит, чтобы отравить все на десятки километров, а здешнее течение разнесет зараженную воду вдоль побережья.

— Ты ничего не спутал? — на лице Дара застыло неприкрытое недоверие.

— Не думаю, что нам стоит проверять, так ли это, — Гериал прикрыл глаза. — Я заставлю его искать себе пропитание где-нибудь подальше от берегов Огнедола. Понадобится время, чтобы пробиться в его сознание. Дара, контролируй ситуацию и, если Лимус ошибется, прикрой его с наименьшими повреждениями для гибрида.

— Хорошо, — не медля, Дара направила камни ближе к воздушному магу.

Большой игольник в руках Кирая сменился малым, щелкнул сменный магазин.

— Чего вздумал? Ему щупальцу оторвет от выстрела. Не лезь, мальчишка, — процедила Дара.

— Это парализующие, а не взрывные, — не дав себя обескуражить, Кирай прицелился. — Кожа спрута в месте прокола тут же закроет отверстие, и выделение яда будет минимальным, зато прыть его поуменшится. Если на эту тварь вообще может подействовать какой-либо яд.

Щелчок выстрела, еще один и еще, нашпиговал тянущееся к Лимусу щупальце иглами. Перезарядив пистолет, Кирай продолжал нажимать на курок, каждый раз попадая в цель.

— Люблю неторопливых, — просипел Лимус, пытаясь увернуться от приблизившегося щупальца. Внезапно скрутившись в клубок, оно утратило упругость и рухнуло в воду. Послушные Даре камни зависли в воздухе небольшой пластинкой, отбив направленный в Лимуса удар. — Меня только не зашиби!

Стараясь больше не делать осечек, маг скользил по начерченной им вокруг спрута орбите и пристально следил за оставшимися подвижными семью щупальцами. С каждым кругом гибрид все больше терял интерес к цели, сосредоточенный на своих внутренних проблемах. Собственные щупальца казались ему чужими, а одно и вовсе налилось ленивой тяжестью, не желая слушаться.

— Упрямый, — прошептал Гериал.

Уголок его рта приподнялся, когда последнее звено сопротивления гибрида лопнуло. Открыв глаза, маг неотрывно смотрел на морского гиганта, но видел лишь окружившую его со всех сторон туманную океаническую толщу, разрезаемую вспышками импульсов ощущений.

— Лимус, возвращайся! — крикнула Дара.

Опустив игольник, Кирай глядел вслед удаляющемуся спруту: безразличие ко всему вокруг одолело гибрида, и теперь он уплывал вдаль, ведомый непонятным ему самому порывом.

— Решили сменить методы? — усмехаясь, поинтересовался Лимус. Ступив на борт лодки, он болезненно скривился, только сейчас почувствовав приглушенное боем жжение. Костюм на ноге, где прикоснулось щупальце гибрида, разъело. На коже алели следы ожогов. — Вот же ж.

Пока Кирай разыскивал в рюкзаке лекарственную мазь и помогал другу перебинтовать конечность, Дара и Гериал отошли к корме. Каменные горошины вернулись к укротительнице, сомкнулись браслетами на запястьях.

— Признаю, даже от обращенных есть толк.

— Оставь мальца в покое, Дара, — Гериал положил на язык новый лист дурман-травы. — Нам нужен был четвертый, а такая практика откроет ему в будущем любые двери.

— И почему ты не решил «открыть двери» какому-нибудь другому церковнику? Порой твоя тяга к дворняжкам переходит все границы.

— А твоя привычка не следить за языком и вовсе их не знает. По-моему, ты слишком раздражена, как для такого чудного дня. Погляди, какая водица — самый раз искупаться.

— Это в той-то, где ядовитый спрут плавал? Завязывай с дурман-травой, мой тебе совет.

Пряча большой игольник в чехол, Кирай косо поглядывал на магов, самозабвенно погрузившихся в спор. Одолевший Гериала благодушный настрой удивлял его не меньше, чем бесцеремонность, с которой Дара обращалась к командиру. Укротители воды, с которых за время стычки с гибридом успело сойти десять потов, тоже прислушивались к спору егерей.

— Что происходит? — тихо поинтересовался Кирай.

— Ты об этом, — сидящий на борту лодки Лимус умиротворенно улыбнулся. Мазь приятно холодила ногу. — Напряжение сгоняют. Постоянно, как кошка с собакой.

— Я думал, между членами одной группы запрещены отношения определенного рода.

— Опять ты со своими законами, — Лимус хохотнул и тут же опомнился, став серьезнее. — Нет, ничего такого, отчего твое праведное сердце облилось бы кровью. Хотя когда-то Гериал и подходил к Даре с чем-то подобным. Думается мне, он бы с радостью послать бы к хассу всю эту службу егеря, если бы было ради кого. Ему уже тридцать четыре, а о семье он может разве что мечтать. Егерям и так в этом не везет: одни, из-за корочки в нагрудном, виснут на шее, другие бегут, как от огня — из-за того же. Что уж говорить о ментальных магах, тем более такого уровня. Ни для кого не секрет, что Закон часто нарушается внутри семьи — умышленно или нет — но мало кто на такое нынче согласится.

— Поэтому Дара..., — Кирай нахмурился, пытаясь понять чувства командира, но Лимус отрицательно замахал головой.

— Нет, Дара у нас птица высокого полета и до простых смертных ей дела нет, — в голосе мага так и сквозила издевка. — Она родилась в благородной и весьма обеспеченной семье, которая после Битвы Искупления внесла немалый вклад в строительство дорог по всему Огнедолу. И, видать, жизнь в достатке, или, вернее, в излишке, пагубно сказалась на ее воспитании. Вот и меряет Дарочка всех по ширине кошелька и внушительности родни. А Гериал, как не удивительно, выходец из простой рабочей семьи, в которой в последние три поколения и магов то не было, а что там дальше по родословной — кто уж будет заморачиваться такими вопросами, когда речь идет о безродных мальчишках. Все-таки, я не перестаю удивляться избирательности провидения. Словно с испокон веков ментальная сила все копилась и копилась, не проявляла себя из поколения в поколение, и все ради того, чтобы в итоге взыграть всеми красками в одном единственном человеке.

Слушая друга, Кирай впал в задумчивость, из которой его вывела хлопнувшая по спине ладонь Лимуса.

— Эх, перестарался, — маг потряс гудящей конечностью. — Не забивай свою голову всякой ерундой и не впадай в уныние, когда Дара ляпнет очередную гадость. Что уж нам мечтать о ее расположении, когда даже Гериал ходит в немилости. Хотя, — Лимус нахмурил брови, о чем-то старательно размышляя, — не думаю, что это что-то стоящее мечтаний. В конце концов, она неплохо крушит черепа, а что еще нужно от егеря?

— Лимус, твоя трескотня когда-нибудь прекратится? — отозвалась Дара, уставшая от болтовни, доносящейся с другого конца лодки.

— О чем я и говорил, — шепнул Лимус и добавил громче: — Молчу, молчу!

Пугая стайки анчоуса, лодки возвращались в порт.

* * *

Егеря сообщили управителю об устранении угрозы и покинули ратушу под метания служащих, спешащих в порт с распоряжением выпустить сейнера в океан. Гериал принял решение отправиться в Гнездо на следующий день и, поблагодарив Кирая за вклад, внесенный в дело со спрутом, оставил группу на пороге гостиницы. Прибитая у входной двери табличка предлагала постояльцам двадцать процентов скидки на вяленого тунца и маринованные мидии.

— Опять засядет на полночи в какой-нибудь пивнушке, — вяло бросил Лимус, глядя в приоткрытое окно гостиничного номера.

— Опять? — Кирай любовно протирал малый игольник.

— Так почти всегда после стычки с этими подобиями Потусторонних. Знать бы, что творится в его голове в такие моменты. Хотя нет, я лучше пас.

Лежа на кровати и слушая ровное дыхание Лимуса и Дары, Кирай перебирал воспоминания. Но в них, к его удивлению, не было ни охотящегося за воздушным магом Спрута, ни ленивой перепалки Дары с командиром — ничего из того, о чем ему следовало бы думать. Беспричинно поднявшиеся из недр памяти мысли о бойцах Длани, встретившихся в вечном городе, без конца и края теснились в голове, пока не вытолкали Кирая из постели на улицу под бедный свет моложавого месяца. Будоража округу, надрывался пес, выдумавший себе кого-то в ночных тенях.

— Неужто решил присоединиться к командиру? — Лимус беззвучно вырос рядом, почесал плечо.

— Не могу уснуть.

— Мерещатся ужасы всякие? — маг усмехнулся.

— Длань не выходит из головы. Что им понадобилось в Безвременье?

Лимус вздохнул и поднял глаза к звездам, едва виднеющимся за заревом городских фонарей.

— Даже не знаю. Я говорил с Гериалом — вдруг, ему что известно: как-никак, до того, как стать егерем, он несколько лет проработал в Длани, пока их методы не засели у него в печенках. Но и он ничего не знает. Вообще, мы стараемся не лезть в их дела, как и они в наши, — Лимус посмотрел на друга и, придав голосу побольше безразличия, спросил: — Боишься их?

Кирай молчал. В детстве непослушных детей нередко пугали Дланью, которая появляется неожиданно и, крепко схватив, затягивает в тень или же выталкивает на свет, обличая все недобрые помыслы.

— При мысли о делах Длани мне и самому становится не по себе, — так и не дождавшись ответа, продолжил Лимус. — Не стоит стыдиться своего страха. Но и бояться больше не нужно. Теперь ты егерь, и при всем желании Длань не позарится на твои мысли без позволения Совета. Если кого тебе и нужно бояться, так это Гериала.

Кирай дернулся и хмуро глянул на Лимуса.

— Зеркало сюда, зеркало! — прыснул маг. — Не слушай меня, это все из-за дурацкого яда. Гериал — добряк, каких еще поискать. В жизни не встречал никого, кто так же самозабвенно чтил бы Закон о неприкосновенности. И разрешениями Инструкций он не злоупотребит. Думаю, поэтому он тебя и выбрал — чтобы больше не сожалеть.

— О чем ты?

— Да был у нас в группе какое-то время один церковник. Звезда Соборного, лучший выпускник, — Лимус презрительно скривил губы. — И все ничего, пока не ступил на кривую дорожку. Но это дело прошлое. Ты-то у нас пай-мальчик до зубной боли. Не зазнавайся только!

Лимус всколошматил свои волосы и, зевнув, направился назад.

— Не торчи здесь до утра.

Пес затих. На пляже топтались чайки — выискивали среди сохнущих сетей остатки рыбы. Портовый город спал.

Этюд второй

1054 год, спустя год после Битвы Искупления

С холма у березовой рощи открывался вид на всю деревню, обещавшую в ближайшее десятилетие разрастись в целый город. Звон колодезных ведер и надрывный лай собак, расстаравшихся ради мясной вырезки, разносился по всей округе.

Кристар грыз кислое яблоко. Рядом лежало несколько дорожных мешков и раскрытый куль с сухарями. Часы ожидания тянулись лениво, и на их плодородной почве множились мысли, словно сорняки заражали все угрюмой злостью. Кристар и рад был бы избавиться от преследующих его воспоминаний, но они засели в его голове оскоминой, следуя одно за другим в бесконечном кольце.

* * *

— Четверо магов устроили в таверне пьяную драку. Ранили шестерых церковников. Это вы называете эрой Единства? — скрестив руки на груди, Арнора сидела в кресле и сверлила Фардна гневным взглядом.

— Удивительно, если они ожидали чего-то иного, первыми оскорбив укротителей, — Эльса расположилась на резном столике, грызла леденец и беззаботно качала ногами. — Дебоширы уже задержаны и понесут соответствующее наказание.

— Потакание магам приведет только к большим проблемам, — сухо заметил Ульен.

— Так не потакайте им, Первый советник. И церковникам тоже, — облокотившись о спинку кресла, занятого Кристаром, Оника насмешливо ухмылялась. — Думаю, с вашим опытом не составит труда отстаивать справедливость и законность, не оглядываясь на то, маг перед вами или нет.

— Оника! — одернул сестру Кристар, и та, хохотнув, умолкла.

Оправившись от нашествия Потусторонних, многие вспомнили прежние разногласия, и в последние несколько месяцев ни одно собрание не проходило без колкостей и подначивания, с каждым разом будя в Кристаре все большее негодование:

— Никто и не ждал, что все с первого дня будет гладко. Так, может, мы займемся решением проблемы, а не будем тратить время на взаимные упреки?

— Проблема не в тех, кто недоволен новым порядком, — Эльса раскусила леденец и теперь гоняла языком его половинки от щеки к щеке. — Да, многие не понимают, почему должны изменить взгляды, привитые им с младенчества, но смирятся, так как это воля Всевидящей Матери. Другое дело — те, кто не рады любому раскладу. Вредители, да и только. И что среди магов, что среди церковников — этих ребят полным-полно.

— Эльса! — негодование охватило Арнору, но ее запал утих от одного только взгляда дочери. Ульен побледнел, уловив отголоски ментального воздействия.

— Хотите сказать, что знаете мысли ваших воинов лучше меня, матушка? — с невинной улыбкой поинтересовалась Эльса.

С Битвы Искупления прошел год, но Арнора по-прежнему смотрела на дочь с осуждением, так и не сумев простить за предательство.

— Если Орден послать охотиться за магами-преступниками, для его членов мало что изменится. Но я не уверен, что Гвардия сможет с той же легкостью судить своих товарищей, — скрытый за сапфировой маской, Командор украдкой следил за сыном. — Если же их роли поменять, бросив Орден против нарушителей среди церковников, а церковников против магов, мы только подогреем распри.

— Ты так говоришь, что складывается впечатление, будто речь идет только о магах вне Ордена. Словно Благочестивые, или Смиренные — не знаю, кто уж они там — все до последнего чисты в своих помыслах, — процедила Арнора.

— Довольно!

По комнате поплыл отчетливый запах гари. Опустив взгляд, Оника заметила черные следы подпалов на деревянных подлокотниках кресла брата.

— Вы сетуете на простых людей, которые идут на поводу своих чувств, а сами поступаете ничем не лучше. Может, наконец, прекратите этот фарс и...

Кристар умолк, заметив энергично жестикулирующую ему Эльсу. Поняв, что тот дает ей слово, девушка широко улыбнулась:

— Если ты не против, я могла бы..., — начала она и сразу умолкла под красноречивым взглядом мага.

— Нет! Если даже те, кому известны последствия розни между укротителями и церковниками, не в силах прийти к соглашению без вмешательства ментального мага, что тогда говорить обо всем Огнедоле? — Кристар провел ладонью по лицу и вздохнул, успокаивая жар в груди. — Нам нужен кто-то вне Ордена и Гвардии, элитное подразделение, которое будет устранять угрозу для нового порядка, откуда бы она ни шла. И это не должна быть сила, построенная на магах или Церкви. Нужны люди — укротители стихий, ментальные маги, церковники — которые будут вне каких-либо политических сил, и чьей главной заботой будет безопасность Огнедола. Кто-то, кто станет примером для всех остальных. Маги и церковники могут работать сообща, и вы это знаете. Осталось только показать, что это возможно, всем остальным.

— Создать сборные отряды из представителей всех сторон? Это может сработать, если они, конечно, не перебьют друг друга в процессе, — заметил Командор, но слова сына заставили его задуматься.

— Как бы они не стали бичом для народа, — Оника коснулась плеча Кристара, привлекая его внимание. — Как только кто-то ведет себя неправильно, появляются крутые ребята и всем затыкают рты. Пройдет всего ничего времени, и их возненавидит каждый. Предлагаешь отдать их потом на растерзание объединившимся против них церковникам и магам?

— Их никто не тронет, если будет уважать, — Эльса рылась в вазе со сладостями и не смотрела на остальных. — В конце концов, драки у нас не каждый день. Пусть в свободное время продолжают зачищать Огнедол от Потусторонних, котят с деревьев снимают. Но нужны люди не только способные, но и надежные. Те, кому можно смело доверить интересы государства даже в наши не самые спокойные дни.

Отыскав карамельную конфету, Эльса положила ее на язык и с хитрым прищуром глянула на Онику.

— Инициатива наказывает инициатора, — та ухмыльнулась в ответ и взъерошила волосы брата.

* * *

От яблока остался огрызок, который скоро сгинул во вспыхнувшем пламени. От солнечного дня и сухого воздуха слезились глаза.

— Командир, мы опросили жителей, — на Кристара упала тень поднявшейся на холм девушки. Бритта смахнула упавшие на лоб волосы. — По всей видимости, преступники скрылись в пещерах на западе. Если поторопимся, возможно, успеем поймать их до того, как они станут закуской для хассов. Остальные ждут нас внизу.

— Хорошо.

Кристар кивнул, сгреб заплечные мешки в охапку и поспешил за Бриттой туда, где их ждала первая группа егерей.

Интерлюдия

11 лет назад, 1102 год

— Ментор! — уединение друида нарушил ворвавшийся в комнату Нефра. Его щеки потемнели от прилившей к ним крови, а всегда собранный в хвост жесткий гребень волос растрепался. — Он опять...!

Нефра умолк, взглядом умоляя ментора пойти с ним. Подобрав полы бурого халата, друид неохотно поднялся. Он уж и не помнил, когда в последний раз в Лоне наступали дни покоя, лишенные суеты, создаваемой всего двумя учениками.

Кляня Райза всем, на чем свет стоит, Нефра шел впереди ментора. Еще только подходя к саду для занятий, он уже слышал смешки молодых друидов, успевших собраться поглядеть на устроенное безобразие.

Сжимая кулаки и сгорая со стыда, Нефра вышел на всеобщее обозрение. Он едва сдержал себя, чтобы не накинуться на Райза. С насмешливой улыбкой тот опирался о сотворенную им каменную пародию Нефры, застывшую в дурацкой позе с оттопыренной голой задницей. По камню стелилось едва заметное плетение, защищающее скульптуру от попыток друида разрушить ее, предпринятых сразу же, как только тот обнаружил находку.

— Светлого вам дня, ментор, — Райз вежливо поклонился. Отсутствие на его лице вины и страха перед учителем только больше взбесило Нефру.

— Дрянной приемыш. Человеческие маги не смеют прикасаться к камню Лона! — прошипел он, давясь от злости, но ментор жестом велел ему умолкнуть.

— Разве я виноват, что они такие неумехи?

— Ты будешь держать ответ за свой проступок перед Верховным друидом, Райз, — полы халата взметнулись, когда ментор развернулся на месте. — Следуйте за мной, вы оба.

Бересту хватило одного взгляда на лица вошедшей троицы, чтобы догадаться о сути проблемы. Поклонившись, ментор без прелюдий изложил причину своего появления. Он то и дело искоса поглядывал на Райза, казалось, нисколько не раскаивающегося в содеянном.

— Поясни свой поступок, Райз, — Берест сложил пальцы замком.

— Нечего было портить мои записи.

— Ложь! — выкрикнул Нефра, темнея лицом пуще прежнего.

— Да неужели? — с ехидной улыбкой парировал Райз.

— Вы можете быть свободны. Ментор, позаботьтесь, чтобы саду вернули первоначальный вид. Райз, тебя я попрошу задержаться.

Проведя Нефру насмешливой гримасой, парень обернулся к угрюмо смотрящему на него Бересту.

— Подобные действия непозволительны, Райз.

— Не нужно было трогать мои записи, — упрямо повторил парень. — Разве хоть один из друидов терпел бы издевательства? Так чем я хуже? Все из-за того, что я человек? Разве Светоч не принимает каждого, кто открывает ему сердце?

— Райз, пройдет не один год, прежде чем остальные начнут доверять тебе так, как верю я. Многие из них совсем еще юны — друиды медленно взрослеют. Им сложно принять, что в Лоне появился кто-то, столь отличный от них. Просто запасись терпением.

— Люди не живут две сотни лет, как друиды, — голос Райза нисколько не смягчился. — Я не гость здесь! Лоно такой же дом мне, как и вам! Раз вы не можете заставить остальных признать меня, я сделаю это сам!

— Эх, мое светозарное дитя. Порой ты светишь слишком ярко даже для моих глаз.

Приблизившись к Райзу, Берест помедлил, не зная, как проявить свои чувства, но, вспомнив виденный у людей когда-то давно жест, взъерошил волосы еще совсем юного мальчишки.

Глава 3. Прирученный

Наше время, июнь 1113 года, спустя 60 лет после Битвы Искупления

Кирай все не мог решить, что впечатляет его больше: гигантский летающий остров или же растущие на нем исполины, упирающиеся могучими кронами в облака. Их ветви были облеплены сферами, от чьей белизны слепило глаза.

Лимус с улыбкой наблюдал за восхищением на лице друга.

— Пойдем, нечего здесь толкаться, — покидая воздушную пристань, он поманил церковника за собой.

— А как же...? — Кирай посмотрел вслед удаляющимся Гериалу и Даре.

— Увяжешься следом — со скуки помрешь. Идем. И брось здесь хоть часть своих сокровищ, или весь день будешь ходить с игольником за плечом и людей пугать? Да-да, прямо у охраны, никто на твое добро не позарится, можешь быть спокоен.

Кирай оставил в указанном Лимусом месте рюкзак с цинками и большой игольник и, проводив грустным взглядом свой «схрон», прошел под полами каменного изваяния, знаменующего вход на территорию Гнезда.

— Нравится или нет, но во многих миссиях мы всего лишь болтаемся хвостом за Гериалом. Так что пока он ведет переговоры в башне Децемвирата — куда нас с тобой уж точно не пустят — есть время осмотреться.

— Переговоры с Децемвиратом? Разве для подобных вещей не посылают дипломатов?

— А мы кто, по-твоему? — Лимус хохотнул. — Высококвалифицированные специалисты широкого профиля — и течь заткнуть и зубы выбить. Если посылать кого-то из Берилона, то, не ровен час, сожрут еще по дороге. А Гериал у руководства на хорошем счету, вот нам и поручают часть всей этой дипломатической возни. Дешево и надежно, да и отношение лояльнее будет благодаря моей персоне, околачивающейся рядом с магами из Огнедола. Да, теперь еще и с церковником.

— Ты так мне и не рассказал, почему оставил Гнездо и как смог стать егерем, — Кирай глазел по сторонам, не переставая удивляться диковинной атмосфере Гнезда. Оно будто бы застряло в прошедших десятилетиях: без привычных Огнедолу гребней многоэтажек и натянутых высоковольтных линий.

— Разве моя тяга к покорению дальних горизонтов не очевидна? К тому же я сама обворожительность и талант, так почему бы и нет? А все, кого не устраивает мое происхождение, пусть отправляются к Гериалу и уже ему выкладывают свои сомнения касательно моей верности Огнедолу.

— Понял я, понял, не горячись, — поспешил придержать разошедшегося друга Кирай. Его внимание привлекло слабое свечение, льющееся из-за деревьев выше по аллее. — Что там такое?

— Пойдем, поглядишь, — Лимус сошел с дорожки и побрел напрямик.

Сорвав на ходу пару груш, маг бросил одну церковнику. Идущая по аллее стайка гомонящих девиц остановилась, с хихиканьем обсуждая топчущих траву недотеп.

— Ты уверен, что все это не нарушает общественный порядок? — уязвленный насмешками, Кирай поспешил догнать Лимуса.

— Опять ты за свое! Даже здесь не унимаешься, — маг хотел было пихнуть Кирая кулаком в плечо, но благоразумно передумал. — Прекрати дергаться. Я уж точно лучше тебя знаю, что здесь принято, а что нет.

Отпущенный смешок Лимуса заставил Кирая усомниться в его словах. Как уже бывало не раз, маг умолчал о том, что не раз переступал через хорошо известные ему порядки.

Изгиб за изгибом, из-за деревьев вырисовывалась статуя в два человеческих роста, окруженная алыми розами. Высеченный из белого камня, мужчина держал в руке лук, чьи вылепленные в виде птичьих крыльев плечи и были источником мистического сияния.

— У нас любят увековечивать прошлое, — Лимус остановился под изваянием. — Это потомок одного из Основателей Гнезда. Между прочим, герой Битвы Искупления.

— Да ладно тебе, тогда все были героями.

— Конечно, все. Кто-то больше, кто-то меньше, а без кого-то союзную армию и вовсе стерли бы в порошок, — Лимус похлопал статую по каменной ноге. — Лук, стрелы, с одного выстрела убивающие извергающих лаву поганцев — ничего не напоминает? Забыл все, чему в школе учили?

— Не было такого. Тогда церковники и маги объединились, и их союз позволил победить превосходящую в силе армию Потусторонних, — Кирай с непоколебимым упрямством процитировал фразу из учебника, но, помедлив, добавил: — Говорят, что тогда среди магов был прямой потомок Первого, но я думаю, это всего лишь домыслы. Один человек не выиграет войну.

Прищурившись, Лимус внимательно посмотрел на друга. Что-то решив для самого себя, он покачал головой и улыбнулся.

— Это ваша история, и не мне в нее лезть. В любом случае, он остается героем Гнезда, немало сделавшим для его будущего. Даже страшно представить, на что способна сила Заклинателя. Кстати, этот лук — не представляю, из какого камня он сделан, но светится он даже по ночам — точнее его прототип, был подарком моего наставника.

— Ты никогда не говорил ни о чем подобном.

— Да-а, — сконфуженно протянул Лимус и поскреб макушку, — как-то повода не было. С егерским сводом правил голову сломаешь, пока разберешься, что можно разглашать посторонним людям, а что нет. Проще уж совсем помалкивать.

— «Помалкивать» — это о тебе, точно, — Кирай рассмеялся и неожиданно стих.

Чутье церковника подсказывало ему, что они больше не одни, и что дело не в случайном прохожем, но в ком-то, кто намеренно наблюдал за ними. Обернувшись, он не увидел ничего, кроме карликовых деревьев и молодежи, прогуливающейся по соседним аллеям. Немного успокоившись, он вновь посмотрел на статую, когда чье-то присутствие стало еще ощутимее.

— Наставник! — радостно воскликнул Лимус, и Кирай невольно вздрогнул, когда рядом со статуей появился старик, которого еще мгновение назад там не было. Седые волосы были взъерошены, а полы балахона колыхались, будто потревоженные налетевшим ветром. — Я думал, вы в башне Децемвирата. Позвольте представить вам моего...

— Опять ты сюда заявился, чтобы докучать мне, — проворчал Мешери и смерил застывшего Кирая придирчивым взглядом. — Все дело себе не найдешь, лентяй бестолковый.

— Я прибыл с группой из Огнедола, — Лимус спал лицом. После нескольких лет отсутствия, в нем теплилась надежда, что хотя бы в этот раз наставник проявит больше снисходительности. — Я так рад вас видеть и...

— Гериал тоже здесь? — старик бесцеремонно оборвал его.

— Да, командир сейчас в башне Децемвирата, — понуро произнес Лимус и, оторопев, когда наставник развернулся уходить, не сразу бросился следом. — Пожалуйста, не могли бы вы уделить хотя бы...

— Снова досаждаешь, неумеха!

Лимус отскочил назад, взвизгнул воздушный клинок, пытаясь отклонить удар, нанесенный, даже не шелохнувшимся Мешери. Кирай мог лишь строить догадки, что произошло, когда на камень перед Лимусом упала прядь срезанных волос. Подняв взгляд, Кирай посмотрел по сторонам, пытаясь понять, куда исчез старик.

— Вот всегда так, — едва слышно пробормотал Лимус и, проведя рукой по голове, будто проверяя, не задел ли Мешери что-то кроме волос, зашагал прочь. — Идем.

— Теперь я понимаю, почему ты оставил Гнездо, — Кирай не сразу решился побеспокоить друга.

— Лучше молчи.

Ветер гулял в ветвях деревьев, перебирал рыжие волосы, каждым своим прикосновением напоминая Лимусу, что он еще не достиг уровня учителя, да и вряд ли сможет сразиться с ним на равных в ближайшие несколько лет.

Мысли о стремительно летящих годах пугали его.

* * *

Лимус привел друга к куполообразному дому, отведенному для послов Огнедола, и оставил одного, все еще пребывая в дурном расположении духа. Слоняясь из угла в угол, Кирай рассматривал мебель, бледную роспись стен и необычную на ощупь ткань, прикрывавшую лежащий на полу широкий матрас. Обнаружив в выемке в стене несколько книг, он дал волю привитой отцом любви к чтению и устроился на матрасе в окружении трудов летописцев Гнезда. Но спустя уже десяток страниц заковыристая каллиграфия кочевников утомила его настолько, что он вернул книги на место, жалея, что оставил свой «Малый сборник ядов» в рюкзаке.

Подойдя к круглому окну, он сразу увидел Дару. Та сидела на траве в окружении детворы и развлекала их представлением из летающих камней. На обычно суровом лице женщины застыла улыбка, а малышня восторженно хлопала в ладоши, пытаясь поймать юркие горошины.

Больше не желая сидеть взаперти, Кирай спустился вниз. Остановившись в тени дома, он наблюдал за смеющимися детьми. В их руках не было последних новинок игрушечной фабрики, а одеждой служили одинаковые у всех свободные платья, но их лица все равно светились неподдельной радостью.

— Это ты — Кирай?

Он не заметил, как рядом появилась низенькая девушка, с заплетенными в две косички кучерявыми волосами цвета спелого льна. Миниатюрные черты лица, как и вся она, выглядели по-детски наивно и немного вздорно.

— Ты друг Лимуса?

— Да, вроде как.

— Я Рисса, из корпуса иллюзионистов, — васильковые глаза осматривали церковника с ног до головы, словно какую-то диковинку. — Лимус столько о тебе рассказывал, что мне и самой захотелось познакомиться. Только вот беда — ты в Огнедоле, а я здесь, но, кажется, это больше не проблема.

Рисса засмеялась в ладошку, прекратив тараторить.

— Ты же лучший ученик школы церковников!

— Ты, наверное, имела ввиду Соборное училище, — Кирай натянуто улыбнулся. Он был совершенно не готов к подобному вниманию со стороны девушки, да и вообще к какому-либо общению с жительницей Гнезда. — Лучший ученик — это Лимус сказал?

— Конечно-конечно, он каждый раз, как возвращается, без умолку об Огнедоле рассказывает. Но он такой балабол, что никогда не знаешь, в каком месте приврет и где надурит, — Рисса вновь засмеялась, смущая Кирая еще больше.

Похоже, болтливость была определяющей чертой кочевников или, скорее, ближайшего окружения Лимуса.

— Расскажи мне об Огнедоле! — выпалила Рисса и тут же заткнула ладонью рот. — Прости, я себя совсем невежливо веду. Лимус постоянно говорит, что я всех утомляю своими разговорами.

— Нет-нет, поверь, до него тебе далеко.

— Хочешь, я все тебе здесь покажу, а ты поделишься историями? Мы же теперь, вроде как, дружим? В смысле, Гнездо и Огнедол.

Кирай замялся, собираясь с мыслями. Появление девушки сбило его с толку. Сколько он себя помнил, Лимус был единственным, кто проявлял к нему интерес, но редкие встречи с заглядывающим в промежутках между заданиями магом из года в год оставались всего лишь исключением, так и не приучившим Кирая к общению с другими людьми. Послушники же Соборного сторонились обращенного так же, как и до этого ученики школы Этварка, разве что, в отличие от последних, не задирали его.

— Лимус уже пытался показать мне местные достопримечательности, и я не уверен, стоит ли мне куда-то отлучаться в его отсутствие.

Кирай с досадой подметил, что так и не получил указаний, чем ему заниматься и где быть. Гериал с момента прибытия в Гнездо еще не объявился, как и куда-то запропастившийся Лимус, а подходить к Даре с вопросами не хотелось.

— Да ладно тебе, ты же здесь не узник! Я слышала, что ваша группа задержится еще на один день. Разве тебе не интересно? Или я тебя напугала? — Рисса испуганно вскинула брови, пытаясь вспомнить, что она успела сделать не так.

— Что ты, все в порядке, — Кирай замотал головой. Появившийся у дома силуэт привлек его внимание, и Рисса тоже обернулась посмотреть. — Лимус?

Воздушный маг шел прихрамывая, с перебинтованным предплечьем и алеющей царапиной на лбу, а на его губах играла торжествующая улыбка.

— Вы только поглядите: достопочтимый Мешери его поколотил, а он и рад, — Рисса спрятала смешок в кулак и помахала Лимусу рукой. — Я все уговариваю твоего друга рассказать мне об Огнедоле в обмен на показ всех сокровенных мест Гнезда, а он не соглашается.

— Иди давай, из Риссы выйдет экскурсовод получше, чем из меня. — Лимус, не задержавшись и на миг, прошел мимо Кирая. — Верни его до завтра, Рисса. Гериал хочет, чтобы все присутствовали.

Едва не подпрыгнув на месте от радости, девушка схватила Кирая за руку, чтобы поскорее увлечь за собой, но тряпичные тапочки только скользнули по траве, когда Рисса попыталась сдвинуть церковника с места.

— Ой, прости, — опомнившись, он пошел за кочевницей, боясь сжать ее ладошку в ответ. От прикосновения руки Риссы, немного прохладной, Кираю было не по себе.

— Что бы он там ни говорил, а все-таки достопочтимый Мешери любит своего ученика, — Кирай вопросительно посмотрел на девушку. — Да, да, он сам выбрал его среди десятков мечников и захотел обучать. Не помню, чтобы он соглашался еще кого-то учить. Даже весь Децемвират не мог уговорить его взять себе группу. Эх, надеюсь, переговоры вашего командира и достопочтимых децемвиров пройдут благополучно. Как же мне хочется поглядеть на Огнедол!

Рисса не могла идти спокойно, постоянно смеялась и дергала Кирая за руку.

— Ты знаешь, что происходит в башне Децемвирата?

— Нет, но предположить несложно. В Гнезде давно говорят о возвращении на материк. Магов больше не винят во всех бедах, а жизнь даже в таком замечательном месте, как мой дом, уступает жизни в Огнедоле. Приходится во многом ограничивать себя, чтобы обеспечить общину необходимым, да и поговаривают, что наши оборонные способности падают. От налетов Потусторонних и им подобных Гнездо потом неделями гудит! — Рисса энергично помотала головой, стараясь прогнать дурные мысли. — Лучше расскажи мне об Огнедоле! Да, я хочу услышать о вечном городе! Это правда, что в нем невозможно сдвинуть и камушек? А музыка, музыка из коробок, я знаю, у вас есть что-то такое. Расскажи мне, пожалуйста!

Кирай, как завороженный, ходил за Риссой, куда бы она его ни повела, и отвечал на каждый ее вопрос. Он говорил о быте Огнедола и его истории, о людях, живущих в нем, засыпал девушку ворохом знаний, которые с самого детства выуживал из книг. Едва ли не заученные наизусть тексты монографий, долгие годы пролежавшие без надобности, теперь стали для него неиссякаемым родником, из которого он умело извлекал самое важное и не без наслаждения пересказывал благодарной слушательнице.

Девушка показывала тонущему в ее смехе Кираю комнаты дворца, стеллажи библиотеки, тянущиеся к расписному потолку, а затем увлекала на тенистые аллеи, пахнущие персиками и шалфеем.

Язык Кирая с непривычки заплетался. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь так долго с кем-то говорил без оглядки на свою «обращенность». А может, все дело было в случайных прикосновениях Риссы, от которых его раз за разом бросало в жар. Ее смех звенел среди ветвей жасмина, и вслед за ней смеялся Кирай, забыв о своей нелюдимости и капля за каплей растворяясь в восхищенном взгляде васильковых глаз.

— Пойдем, ты просто обязан это увидеть! — заявила Рисса и решительно схватила за руку давно переставшего сопротивляться ее порывам церковника.

Вереницей аллей и пригорков она вела Кирая к белой нити, спускающейся с облаков. С приближением, нить превратилась в винтовую лестницу, поднимающуюся больше, чем на полсотни метров.

— Что это? — Кирай не мог представить, какие силы держат лестницу, и почему ту до сих пор не выкорчевали ветра.

— Наверх! — скомандовала Рисса и шагнула на мраморную ступень, заскользила ладонью по перилам.

С каждым витком подъем становился все головокружительнее, а ветер трепал девчачьи косички, высвобождая прядку за прядкой.

— Ты же не боишься высоты? — она обернулась и посмотрела на следующего за ней Кирая взглядом, полным озорного веселья.

— До сегодняшнего дня не боялся, — разглядывать Огнедол из окна дирижабля было куда спокойнее.

Рисса ускорила шаг, предвкушая скорый конец пути.

— Смотри! — она замерла на площадке, едва ли предназначенной для посещения вдвоем.

Крохотный островок камня от ветреной пустоты вокруг отделяла только узкая балюстрада, даже не доходящая Кираю до пояса, и грозящая сорваться вниз, стоит только на нее опереться.

— Осторожнее, — сомневаясь в прочности конструкции, Кирай рефлекторно приобнял Риссу одной рукой, не давая прислониться к балюстраде.

— Это вышка зодчих, — переменившись в голосе и заговорив спокойнее, пояснила девушка. Опершись спиной на грудь Кирая, она мечтательно смотрела на пылающие в лучах заката облака и просторы Гнезда. — Их всего три. Отсюда зодчие, которыми могут стать только сильнейшие из штормовиков, строят облака, скрывающие Гнездо. Они же меняют погоду и времена года. Я даже не могу представить, каково это — чувствовать подобную мощь.

Поведя плечами, она обернулась к Кираю лицом, отчего его сердце забилось сильнее, разгоняя по венам кровь и пробуждая сдерживаемую мощь частицы Зерна. Он боялся пошевелиться, даже не дышал, чтобы не навредить кажущейся такой хрупкой девушке, доверчиво смотрящей ему в глаза.

— Какой же ты, Кирай, — прошептала она.

Ладонь Риссы коснулась его щеки, скользнула вниз, на грудь и замерла, почувствовав под пальцами неровность в районе колотящегося сердца.

Ее брови непонимающе нахмурились, а пальцы отвернули край рубашки. Улыбка исчезла с ее лица, едва девушка увидела сеть пронизанных красными сосудами рубцов, стягивающихся лучами к небольшой выпуклости, где под кожей что-то бледно мерцало.

— Что это? — она подняла на Кирая испуганный взгляд.

— Крупица, — он неловко улыбнулся и, мягко взяв девушку за запястье, убрал ее руку от рубашки. Шрамы скрылись под тканью. — То, что делает меня церковником.

— Делает церковником? Разве церковниками не рождаются?

— Как правило, да, но я родился обычным человеком, а повзрослев, решил попытаться стать церковником. Зерно очень редко принимает кого-то, кого не коснулось своим дыханием при рождении. Мне повезло. Разве Лимус не говорил?

Рисса отрицательно покачала головой.

— Какой молодец: разболтал все, что можно было, кроме самого главного, — в голосе Кирая зазвучала досада. Поникший вид Риссы будил в нем чувство вины и неприятное жжение под ребрами. — Прости, я не хотел тебя напугать.

— Напугать? Что за вздор! — девушка неожиданно ожила, засмеялась и взяла Кирая за руку. — Пойдем отсюда. На вышки зодчих вообще-то запрещено подниматься, но раз моя мама одна из них, я знаю несколько секретов. Но лучше этим знанием не злоупотреблять.

На обратном пути Рисса была по-прежнему весела и неугомонна, но Кирай, удрученный произошедшим, с головой ушел в себя. Отвечая невпопад, он избегал смотреть на девушку, а жар, источаемый Крупицей каждую секунду с момента их единения, показался чем-то неприятным и даже стыдным.

— Вот, как и просил Лимус, — Рисса остановилась у дома. — Привела назад даже до темноты.

— Спасибо, что показала все, — пересилив себя, Кирай посмотрел на все так же улыбающуюся девушку.

— Я буду ждать ответной прогулки по вашему вечному городу, — выпалила она.

Подойдя, Рисса звонко чмокнула Кирая в щеку и рассыпалась снопом голубых лепестков. Кирай попытался поймать их рукой, но та прошла сквозь них, так ничего и не коснувшись. Упав на траву, они растворились, будто их никогда и не было.

Лимус ждал возвращения друга у окна и встретил того с едва сдерживаемой хитрой улыбкой.

— Боюсь-боюсь, — маг рассмеялся, когда Кирай зло на него глянул.

— Молчи, — предупредил тот.

Проглотив смешок, Лимус попытался принять серьезный вид и провел двумя пальцами по губам, обещая больше не вымолвить и слова.

Умостившись на матрасе, Кирай повернулся к магу спиной, надеясь, что этой ночью ему удастся заснуть. Но всякий раз закрывая глаза, он видел смеющееся лицо Риссы и растрепанные косички. Сейчас их прогулка казалась таким же маревом, как и лепестки, в которые обратилась кочевница.

Коснувшись ладонью груди, Кирай сжал пальцы, до боли впился в кожу вокруг Крупицы — его величайшего благословения и наказания.

* * *

По тренировочной площадке клубами стелилась пыль, время от времени рассекаемая стремительными воздушными потоками. Гериал следил за движениями магов из вежливости, и без устроенной Децемвиратом демонстрации зная, каких высот в укрощении воздуха может добиться мечник Гнезда.

— После пробуждения силы каждый укротитель проходит краткий курс обучения, по результатам которого определяется его предрасположенность к тому или иному стилю.

Мешери стоял рядом с Гериалом, спрятав ладони в рукава халата, и смотрел на магов кислым взглядом. Когда бы он ни приходил на тренировочные поля, успехи учеников его разочаровывали, поэтому он предпочитал и вовсе не появляться вблизи боевых корпусов.

— Мечники и штормовики — два самых крупных ответвления, — продолжил пояснять он. — Тогда как мечники специализируются на филигранном контроле небольших потоков воздуха, превращая их в смертоносные клинки, штормовики подчиняют себе огромные воздушные массы, неповоротливые и не такие быстрые, но способные срывать крыши с домов и выкорчевывать деревья. Есть еще иллюзионисты — мастера наводить мороки. Их число в Гнезде невелико, так как от каждого бойца помимо абсолютного контроля стихии требуются еще и знания оптики. Объясню: чтобы заставить человека увидеть что-то, чего нет, тебе нужно забраться в его голову. Если же целей несколько — несколько голов. Маг воздуха-иллюзионист не может влиять на чье-то сознание, но способен изменять воздух и его свойства, рождая необходимые миражи, которые одновременно могут видеть несколько человек. Чем способнее иллюзионист, тем совершеннее созданный им мираж — он хорошо виден с разных углов и более стабилен.

— А что же зодчие? — Гериал нахмурился, ощутив в находящемся неподалеку Кирае напряжение, вызванное его словами. Порыскав пальцами в кармане, он достал смятый лист дурман-травы и закинул в рот.

— Все жуешь эту дрянь? — Мешери скривился. — Хоть бы раз угостил. Зодчие... Зодчими становятся штормовики, показавшие высокие результаты в обучении и прошедшие углубленный курс. От них зависят климатические условия в Гнезде, плотность облаков вокруг острова, влажность и температура воздуха. Это, скорее, профессия, чем специализация, — хмыкнув, подытожил децемвир.

— Спасибо вам за уделенное время.

— Еще сочтемся, — старик усмехнулся. — При соблюдении всех оговоренных условий Децемвират согласен не только передать свои учебные программы, но и обеспечить Огнедол учителями, прежде чем ваши остолопы смекнут, что к чему.

— Вы недооцениваете магов Огнедола, — мягко начал Гериал, но Мешери лишь брезгливо крякнул.

— Не заливай мне только. О способностях воздушных магов на материке я осведомлен не хуже, чем о «талантах» местных недотеп. Что здесь, что там — одни бездарности, глаза б мои их не видели.

Гериал рассмеялся.

Наблюдая за беседующим командиром и децемвиром, Кирай все не мог поверить, что действительно находится рядом с настолько сильными магами. Закутанный в мятый халат низенький старик оставался для него тайной, окруженной ореолом почтительных, порой страшащихся взглядов. Чего стоил один только потрепанный вид Лимуса, снявшего утром повязки и теперь гордо щеголяющего с иногда начинающими кровоточить порезами.

Когда над Гнездом прогудела тревожная труба, все мечники замерли, подняв головы.

Разрезая пухлые облака, налетчики черными каплями падали с неба. Собравшись на востоке в стаю, насчитывающую почти сотню голов, они прорвались сквозь оборону на границе, манимые гигантским сгустком лакомой энергии.

— Опять эти! — Мешери ожил, гневно посмотрел на застывших мечников и таких же штормовиков, ожидавших своей очереди у края поля. — Чего встали?! Брысь отсюда, пока вас не растащили, как цыплят нещипанных!

Выбрав своей целью набухшие энергией луга, стая устремилась к тренировочным полям. Рабочий задор, до этого царивший на плацу, сменился испуганной суетой, вскоре переросшей в абсолютный хаос.

— Дара! — Гериал указал на отбившуюся от остальных группу налетчиков, и воздух взвизгнул от пронзивших его каменных горошин. — Мешери, я соберу их здесь, чтобы не разоряли Гнездо.

Старик кивнул, одним движением распустил пояс и сбросил халат, под которым оказался обтягивающий перламутровый костюм, и в мгновение ока растворился в воздухе.

Кирай выхватил пистолет и разрядил обойму в спустившихся слишком низко Потусторонних. Иглы со сжатым воздухом пробили шеи девяти тварей, взрывом оторвали разинувшие пасть головы. Падая на землю, обезглавленные тела били схваченными судорогой крыльями, а шеи извивались, заливали траву кровью.

Дернув рукой пустоту за спиной, Кирай вспомнил, что цинки с иглами и большой игольник остались на причале.

— Займись теми, что я собью! — Гериал выплюнул дурман-траву и вперился взглядом в кружащих в небе налетчиков.

Поднятое на уши Гнездо гудело от криков Потусторонних и разрезающих крылья порывов ветра.

На тренировочной площадке появилось трое человек, в руках которых было по пустотелому цилиндру, укутанному слабо мерцающими символами. Стоило магам навести оружие на цель и активировать спусковой механизм, как из цилиндров вырвались багровые лучи и прожгли угодивших под них Потусторонних насквозь, словно раскаленные иглы кожу.

Некоторые из налетчиков стали терять ориентацию в пространстве и бросаться к земле, ломая деревья и шеи.

— Кирай! — снова подал голос Гериал, когда одна из тварей кубарем прокатилась по траве и, мотая головой, встала на ноги.

Егерский нож сверкнул в руке. Подлетев к зверю, Кирай заскочил ему на спину, прежде чем зубастая пасть дотянулась бы до него. Лезвие впилось в основание шеи налетчика, а палец сдвинул рычаг на рукоятке, выпуская воздух. С громким хлопком шею оторвало от судорожно дернувшегося туловища, залило церковника темной кровью.

Утерев рукавом глаза, он оглянулся в поисках следующего сбитого командиром, и нашел того в десятке метров, отчаянно грызущего собственное крыло. Увернувшись от удара лапой, Кирай вонзил нож в горло налетчика, но разряженное оружие не могло прорезать грубую плоть. Отскочив, он набросился на Потустороннего вновь и, проскользнув под шеей, схватил зверя за голову. Крупица обожгла грудь, когда кулак Кирая обрушился на шею возле затылка, ломая позвонки. Вырвав застрявший в мышцах нож, он заткнул его за голень сапога.

— Не зевай! — на Кирая упала тень спикировавшего к нему налетчика, а голос Лимуса заставил обернуться навстречу брызнувшей на него крови. Кирай едва успел отпрыгнуть, чтобы не оказаться сбитым тварью, с исполосованным горлом зарывшейся клювом в землю. — Вот веселье!

Появившийся рядом Лимус усмехнулся; напряженные ладони рассекали воздух, ведя за собой невидимые клинки.

— Можно было бы устроить соревнование, но кое-кто мухлюет.

Лимус кинулся к следующему налетчику и разрезал его крылья до кости. В стороне замерла Дара, одни только пальцы которой лихорадочно подрагивали, ведя снующие над тренировочным полем горошины. Пробивая плоть и кости одного Потустороннего, они тут же устремлялись к следующему.

От луга осталась только память, залитая кровью и погребенная под телами налетчиков, а небо все так же чернело от кружащих в нем тварей. Словно оголодавшее воронье, они слетались к прибавившим в числе магам, изредка-таки хватая кого-то из них когтями.

Раздавшийся в вышине крик заставил вздрогнуть не только людей, но и Потусторонних. Задирая головы, они следили за спускающейся с неба громадой, раза в три больше самых крупных из них. Призывно клекоча, налетчики стали подниматься к зверю, приветствуя собрата.

— Это вожак? — ошарашенно пробормотал Кирай, надеясь, что его кожу смогут пробить хотя бы багровые лучи.

Прокричав еще раз, гигант прижал крылья к туловищу и спикировал вниз.

«Чего они ждут?» — пронеслось в голове церковника, осознавшего, что траектория полета вожака ведет к нему.

Внезапно расправив крылья, вожак схватил когтями налетчика, привлеченного энергией Гериала, и взмыл с ним вверх, раздирая в полете на части.

Онемев, Кирай наблюдал за расправой, когда командир окликнул его:

— Не спи! — и перед ним приземлился Потусторонний, непонимающе озирающийся и собирающийся вновь взлететь.

Кирай действовал инстинктивно, не позволяя себе отвлечься на посторонние мысли, лишь бы только больше не услышать едва уловимого упрека в голосе командира. Время от времени рядом мелькал Лимус и маги Гнезда, сбрасывающие на землю тварь за тварью.

Одурманенный заливающей лицо кислой кровью Потусторонних, Кирай остановился, лишь когда рука Лимуса коснулась его плеча, а небо посветлело, избавившись от черных крыльев. Сквозь гул колотящегося в ушах сердца он различил все еще раздающиеся крики налетчиков.

Окруженный дюжиной собратьев, гигант месил лапами землю, старался ухватить неприятелей за горло. Пятеро других уже лежали под его ногами с перекушенными шеями и разорванными крыльями.

Гигант огрызался, бил налетчиков, но превосходящие числом, они облепили его, словно муравьи раненного жука-носорога, беспощадно клюя и терзая когтями.

— Яш! — вопль появившегося Мешери прорвался сквозь шум драки до гиганта, и тот отозвался тоскливым криком. Децемвир вновь исчез, а через мгновение спины наседающих на гиганта тварей вскрылись глубокими порезами.

Оглядываясь, Кирай видел магов, как и он, безучастно наблюдающих за тем, как старик помогает одному налетчику расправиться с другими. С каждым мгновением боя Мешери становился заметнее, проявляясь красным силуэтом, мелькающим среди крылатых тварей.

Когда последний из дерущихся с гигантом повалился с ног, испачканный в крови децемвир вновь стал видимым, замер в десятке метров от груды тел.

— Иди сюда, Яш, иди, ты молодец, — поманил он зверя, и тот, прихрамывая и волоча одно крыло, послушно побрел к старику. Будто старый, уставший пес, он подставил влажной от крови ладони Мешери переносицу и, тяжело опустившись на брюхо, завалился на бок и вытянул ноги.

— Эй, пойдем, поможем тем, кого ранило, — тихо произнес Лимус, тронув Кирая за локоть.

* * *

Налет Потусторонних был отбит. Гнездо потеряло всего семь магов, еще шестнадцать были ранены, но обещали в скором времени восстановиться и вернуться в строй. На тренировочной площадке, ставшей полем боя, собирались мужчины, стаскивали тела налетчиков на телеги.

Оказав всю посильную помощь и проведя тяжело груженые телеги взглядом, Кирай устало выдохнул. На опустевшем, притихшем лугу осталось всего несколько человек.

Обернувшись, Кирай увидел так и не поднявшегося на ноги гиганта. Прикрыв глаза, зверь медленно дышал, и с каждым вдохом густая кровь сочилась сквозь пальцы Гериала, зажимающего рваную рану на груди Потустороннего. Мешери стоял в стороне, закутавшись в халат, на белом полотне которого проступили алые пятна, и угрюмо смотрел на того, кого звал Яшем.

— Почему его не убьют? — спросил Кирай у Лимуса, но тот только отрицательно покачал головой. — Тогда почему не помогут? Он же истекает кровью.

— Ни один врачеватель Гнезда не возьмется его лечить, — понизив голос, сказал маг и украдкой глянул на своего наставника.

— Может, тогда я попробую что-то сделать с его ранами, — неуверенно начал Кирай, и Лимус тут же наградил его сердитым взглядом.

— Не лезь сюда.

— Он же непросто не поделил с остальными добычу, ведь так? Он осознанно помог.

— Я же сказал — не лезь! — нервно огрызнулся Лимус и побледнел, когда за спиной Кирая появился Мешери.

— Ты можешь подлатать его?

— Я изучал в Соборном медицину, — Кирай почувствовал себя неловко, глядя на децемвира сверху вниз. На выцветшем лице старика глаза, казалось, вобравшие в себя всю синеву неба, горели особенно ярко. — Между людьми и Потусторонними мало общего, но я могу хотя бы обработать и зашить его раны.

— У нас нет ваших лекарств. Найдешь, чем их заменить? — Кирай кивнул. — Лимус, дай ему все, что потребуется.

— Но, учитель! Децемвират...

— С этим сборищем дрожащих спесивцев я сам разберусь. Сделай, что можешь, церковник.

Подобрав полы халата, децемвир зашагал прочь.

Руководствуясь указаниями Кирая, Дара скрепляла стянутые руками церковника края раны каменными скобами. Рядом стоял полупустой кувшин со смешанным из местных настоек антисептиком и таз с порозовевшей от крови водой.

— Здесь все, — Кираю было неуютно от внимания зверя, чей взгляд он постоянно ощущал на себе. — Посмотрим, что с крылом.

Среди разорванных тканей белел остов сломанной кости. Кирай с опаской глянул на налетчика, до этого лежавшего смирно и не мешавшего проводить манипуляции.

— Он не тронет, — заверил Гериал и опустил руку на голову Яша.

Темная кровь засочилась из раны, когда Кирай принялся промывать место слома. Зверь заскреб ногой и зарокотал, но тут же успокоился, обратив внимание на Гериала.

— Я выпрямлю кость, и это будет больно. Кроме того, ее понадобится закрепить.

— Говори, что и куда, и не разводи воду, — процедила Дара.

Яш крикнул, когда крыло пронзила боль, перешла в плечо и израненную когтями налетчиков спину, но остался неподвижен. Закончив с наложением шины, Кирай взял кувшин с обеззараживающим средством и обошел зверя, осматривая повреждения.

— По сравнению с той, на груди, это всего лишь царапины. Спасибо, дальше я справлюсь сам, — присев на корточки, он принялся промывать раны.

Ополоснув руки в тазу, Дара поспешила убраться подальше от зверя, про себя кляня новичка и его сострадание.

Обрабатывая раны Яша, Кирай постепенно успокаивался, прислушивался к дыханию зверя и тихому рокоту, издаваемому им, когда пальцы касались болезненных мест. Перечитав не одну книгу о войне с Потусторонними, Кирай мог поклясться, что никогда в истории не было такого, чтобы пришедшие из иного мира существа не проявляли агрессии к людям и тем более — защищали их.

— Он поселился в Гнезде еще до моего рождения, — подняв глаза, Кирай увидел стоящего рядом Лимуса. Все это время маг где-то пропадал, но сейчас возле налетчика был только он и Кирай, не находящий во взгляде друга недавней злости. — У нас мало кто знает историю его появления. Говорят, что однажды он просто прилетел и стал жить по соседству. Будто бы в чем-либо, где замешаны Потусторонние, хоть что-то может быть «просто».

Лимус встретился взглядом с Яшем и невесело усмехнулся.

— Он гнездится где-то на окраине. Наверное, чувствует, что его мало кто любит. Интересно, этим тварям бывает одиноко? Наставник регулярно его навещает, но я не думаю, что есть кто-то еще, кто горел бы желанием пообщаться с этим клыкастым. Спасибо, что настоял на своем, Кирай. Не знаю почему, но этот зверь много значит для учителя. Правда, теперь тех, кого в Гнезде порадует твой визит, можно по пальцам сосчитать. Сам Децемвират был бы только рад, наконец, избавиться от него, а ты все испортил.

— Если он так всем досаждает, почему его тогда не выгонят?

— Хотел бы я на это посмотреть, — Лимус прыснул в кулак. — Но дело не в этом. Никто не решается выступить против Мешери. Все только и ждут удачного стечения обстоятельств, при которых зверь сам куда-нибудь сгинет. Так что могу тебя поздравить: ты накликал на себя опалу Децемвирата Гнезда.

— Да уж, — пробубнил Кирай, принимаясь за рану на мощной шее Яша. Перед глазами всплыл образ улыбчивой Риссы и тут же померк. Он не хотел думать о том, как на его вмешательство в лечение Потустороннего отреагирует девушка. — А что Гериал?

Кирай вспомнил, как командир зажимал кровоточащую рану налетчика, когда сам Мешери оставался в стороне.

— Гериал, — протянул Лимус, размышляя над ответом. — Каждый раз, когда мы появляемся в Гнезде, в день отбытия этот зверь прилетает и по несколько часов просто сидит с командиром. Думаю, Гериал сам его зовет. Когда Потусторонний набрасывается на тебя из кустов, с ним не особо то поболтаешь, а здесь такая возможность. Они ведь разумны, да? В смысле, умнее, чем обычные звери.

Кирай только пожал плечами.

* * *

Провести покидающих Гнездо егерей пришел только старик Мешери. Переодевшись в чистый халат, такой же мятый, как и предыдущий, он стоял у самого края пропасти, по привычке спрятав руки в карманы.

— Я не знаю, как быстро срастаются кости у Потусторонних, но думаю, ему лучше не летать несколько недель, — Кирай почтительно поклонился децемвиру. За его плечами висел большой игольник и никем не тронутый рюкзак.

— Неплохой малец, — одобрительно сказал Гериалу Мешери, даже не обратив на Кирая внимания. — Еще свидимся.

Кирай окинул пристань взглядом. Он до последнего надеялся заметить где-нибудь в тени Риссу, но кроме егерей и децемвира не было никого. Только двое стражей, больше похожие на безжизненные статуи, чем на людей, несли караул у арки.

— Не стой столбом, — Лимус хлопнул друга по плечу. — И голову свою здесь не забудь. Надеюсь, ты не додумался ей чего-нибудь наобещать. С нее станется лелеять надежду — только и делает, что в облаках витает.

Подталкиваемый Лимусом, Кирай ступил на парящую платформу. Глядя на остров кочевников, он больше не замечал так покорившей его зелени садов и белизны камня. Визит в Гнездо оставил после себя горькое послевкусие, подслащенное воспоминанием о веселье в васильковых глазах.

Этюд третий

1072 год, спустя 19 лет после Битвы Искупления

Фиро с угрюмым непониманием гадал, почему все проходящие мимо таращатся на него. Он тихо стоял в стороне и ничего не трогал, но взгляд каждого появляющегося поблизости мага неизменно утыкался в него. По просьбе отца он даже оделся в местный наряд, но все равно привлекал удручающее его внимание, словно вырядившаяся девица.

Вспомнив о блестящих проводках проигрывателя, тянущихся от наушников к спрятанной в складках одежды пластинке, Фиро понял причину любопытства жителей Гнезда.

— Ну и пусть, — сердито прошептал он себе под нос и только больше накрутил громкость.

Задрав голову вверх, он глядел на упирающуюся в небосвод башню дворца, на самой верхушке которой, в окружении каменных изваяний, проходило собрание Децемвирата.

Фиро устал ждать. Его мятущиеся мысли не находили успокоения в музыке, и палец нервно перелистывал записи, надеясь отыскать ту самую, которая даст прибежище измученному нетерпением сознанию.

Заметив отца, появившегося в широко распахнутых вратах дворца, Фиро спешно сорвал наушники с головы, едва не уронив проигрыватель на землю.

— Чего они хотели? — идя по аллее, отец почему-то все молчал, и, не выдержав, Фиро заговорил первым.

— Как и ожидалось, предложили место в Децемвирате.

Отросшие ниже лопаток волосы Люфира были собраны в тугой хвост.

Сжав в руке проигрыватель, Фиро посмотрел себе под ноги. Деревья вокруг, роняющие на землю лепестки белых соцветий, показались мальчику особенно омерзительными.

— И что ты ответил? — он смотрел в сторону, отвернувшись от отца.

— А сам как считаешь?

— Конечно же согласился! — Фиро не сразу выдавил из себя ответ, с трудом поборов вспыхнувшую в груди обиду.

Опешив, Люфир остановился. Вздохнув, он развернул пытающегося сохранить невозмутимый вид сына к себе лицом и сжал его плечи.

— Прости, что не проводил с тобой столько времени, сколько следовало бы. Обещаю, что изменю это, как только вернемся домой.

Отпустив сына, Люфир зашагал дальше по аллее.

— Ты отказался?! — догнав отца, Фиро пошел рядом, заглядывая в его лицо.

— Разумеется. Твоя мама не может оставить Республику, а, значит, и я буду там. Ты же знаешь это.

Рассердившись на себя за собственную глупость, Фиро умолк. Улыбаясь, Люфир наблюдал за мальчиком.

— Однако нам придется задержаться здесь на несколько дней, и, возможно, навестить Гнездо через несколько лет. Кочевникам нужна помощь в некоторых вопросах, которые могу решить только я, так что потерпи еще немного.

— У меня сел заряд, — пробормотал Фиро, глядя на погасший экран проигрывателя.

— Прости, Райзар категорически отказался составить нам компанию, — Люфир усмехнулся, вспомнив перекошенное от возмущения лицо мага молнии, когда тот получил предложение отправиться в Гнездо. — Ты опять его донимал? Фиро, тебе следует проявлять к нему больше уважения.

«Райзар — напыщенный дурак», — подумал Фиро, но не произнес вслух ни слова. Его шутки могли пройти с Райзаром и даже с Лорисом, но не с отцом.

— Ты можешь побыть у Клайна, пока я не закончу с делами.

— А пойти с тобой могу?

— Если не боишься толпы кочевников, которая будет неизменно следовать за нами по пятам.

— Не боюсь, — буркнул Фиро и задрал голову вверх, посмотрел на далекие облака. Его шаг замедлился, пока мальчик и вовсе не остановился, неотрывно глядя на растущую в небе над Гнездом черную точку.

Тишину разорвал перезвон тревожных колоколов, молчавших несколько последних лет.

— Иди во дворец, Фиро, — коротко приказал Люфир, смерив взглядом размах крыльев Потустороннего. Он был в несколько раз крупнее тех, что лучнику доводилось видеть прежде.

Крик налетчика наполнил небо и тут же задохнулся в посланных магами ветрах. Они пытались порвать ему крылья, застилали глаза, но зверь только яростнее закричал и камнем рухнул вниз, ломая ветви гигантского древа и осыпая листву. Сорвав когтями обвившую ствол лестницу, налетчик заверещал. Воздушные клинки мечников вспарывали грубую кору, но кожа Потустороннего оставалась невредима, покрытая желтоватым мерцанием.

Налетчик расправил крылья и оставил древо, спланировал к собравшимся у его подножья магам. Зверь закричал, когда его окружил вихрь, не позволяющий прорваться наружу. Визжа и избивая воздух лапами, он упал на землю, не имея возможности взлететь.

— Я не могу ранить его! — рядом с Люфиром появился Мешери, такой же растрепанный, как и в их первую встречу. — Какая-то сила защищает тварь. Штормовики смогли поймать его, чтобы он не наворотил дел, но окажи милость — пристрели гада. Здоровый засранец, вожак, что ли?

Сверкающая рукоять легла в руку, пальцы натянули тетиву. В песне Моря Теней и криках Потустороннего рождалась стрела.

— Не нужно, отец! — запыхавшийся, Фиро застыл в нескольких метрах от Люфира.

— Лучше ступай отсюда, малец, — посоветовал Мешери и непонимающе посмотрел на лучника, все не отпускающего тетиву.

— Отец, пожалуйста! Он напуган и всего лишь ищет дом! Прошу тебя, позволь мне! — Фиро с мольбой смотрел в спину отца.

На несколько секунд прикрыв глаза, тот опустил лук.

— Я создам преграду, чтобы ты не задел остальных. Ступай.

— Ты что творишь?! Убей его! — Мешери схватил Люфира за руку, но тот отрицательно качнул головой.

Воздух вспыхнул алым маревом, отделил кочевников от Потустороннего, и запер последнего в одну с Фиро клетку. Потеряв связь с укротителями, вихри успокоились, осталась лишь витающая в воздухе пыль. Люфир поднял лук и соткал белесую стрелу, способную оглушить зверя, если тот станет опасен.

Заметив приближающегося к нему мальчика, налетчик зарокотал и с расправленными крыльями побежал тому навстречу. Черные глаза Потустороннего смотрели с ненавистью, а длинный рыжий язык нетерпеливо извивался в предвкушении горячей крови.

Остановившись, Фиро поднял руку ладонью вперед, и золотистая пыль сорвалась с его пальцев. Она множилась и густела, собиралась в лоскуты и длинные нити, заполняющие пространство между багровых стен.

Налетчик остановился, его крылья прижались к длинному туловищу. Озираясь по сторонам, он жадно втягивал воздух, пока человек приближался к нему. Теплая ладонь легла на кончик клюва, провела по неровностям и полученным в старых боях зазубринам. Черный глаз смотрел пытливо, жадно. Издав протяжный стон, налетчик заклекотал, подставил веко гладящей его ладони.

— Миролюбивый малец, — пораженно прошептал Мешери. — Он точно не приемный?

Обернувшись, Фиро почти засмеялся, едва ли не кожей ощутив теплоту во взгляде снявшего барьер отца. Широко улыбаясь, Фиро посмотрел на держащихся в стороне магов. Налетчик нервно дернул хвостом и приоткрыл один глаз, почувствовав перемену в принявшем его человеке.

В обращенных к Фиро взглядах кочевников был страх.

Интерлюдия

11 лет назад, 1102 год

В предвкушении предстоящей медитации, Нефра направлялся к саду для занятий. Он ждал этого дня несколько недель, на протяжении которых внимательно следил за активностью Светоча и оповестил остальных сразу же, как только дата для наилучшего погружения стала известна. Ткань праздничного халата, специально приготовленного для этого дня, приятно холодила кожу.

Услышав голоса уже прибывших на собрание друидов, Нефра ускорил шаг и буквально влетел в сад. Два десятка взглядов устремились к нему, и среди них оказался тот единственный — взгляд так ненавистных Нефре серых глаз.

Ему здесь было не место. Человек не смел оскорблять своим присутствием их собрание. Как он вообще посмел явиться?!

Нефра лихорадочно заглянул в лицо каждого присутствующего. Неужели кто-то из них позвал его? Нет, этого не могло быть. Как они не понимали, что приемыш отравляет их даже тем, что просто находится поблизости?

— Мы думали, ты слишком занят созданием плетений, чтобы прийти, — сказал один из друидов, и услышанные в его голосе насмешливые нотки привели Нефру в отчаяние.

Среди друидов полилось сдавленное перешептывание.

— Бедняжка, у него даже не вышло расплести простую защитную вязь.

— Ему стоит заниматься усерднее.

— Я слышал, что Светоч может лишить его своего благословения.

— Как бы его присутствие не помешало нам погрузиться.

Жалостливые взгляды кусали Нефру, а слова жгли изнутри. И среди тихого гомона голосов молчал только один. Усмехаясь, Райз сидел среди друидов — чужак, принятый ими лучше, чем кровный брат.

Нефра вылетел из сада, стараясь выбросить из головы их слова. Он не мог позволить чужаку занять его место, сгубить все Лоно своей кощунственной силой, задурившей голову даже Верховному.

Ноги сами привели его к Колыбели. Он станет сильнее, вернет расположение остальных, и сделает это здесь и сейчас.

Нефра спрыгнул в ложе гигантской пещеры, влажной от полноводной подземной реки и жаркой от дыхания юной Погибели. Она скребла хвостом землю, грызла возвышающийся на берегу утес и изредка срыгивала в воду лаву, поднимая столбы пара.

— Ты поможешь мне, — прошептал Нефра и направился прямо к зверю. Вокруг его ладоней стали собираться желтые нити.

Почувствовав чужое присутствие, Погибель отвлеклась от лакомства и обратила к друиду взгляд багровых глаз.

— Все ложь. Светоч всегда был и будет со мной! — Нефра, роняя с ладоней золотые искры, протянул руки навстречу двинувшейся к нему Погибели.

Ворвавшись в мерцающее облако, Погибель фыркнула и, взревев, продолжила бежать. Она так давно не пробовала живую плоть.

— Нет, все ложь, — пробормотал Нефра, на ходу судорожно сплетая защитную вязь. Его взгляд постоянно ускользал к приближающемуся зверю, и нити непослушно извивались, отказывались складываться в узор.

Нефра оступился и упал на спину. Испепеляющее дыхание накрыло его и неожиданно замерло. Остановившись, Погибель шумно втягивала воздух и пронизывающие его лоскуты энергии Светоча.

— Иди прочь, — за спиной Нефры, окутанный желтым дымом, стоял Райз.

Зарокотав, Погибель отступила и с неохотой вернулась к своему предыдущему занятию.

— Чего явился? — зло буркнул Нефра. Он предпочел бы оказаться в пасти Погибели, чем вновь столкнуться с превосходством чужака. — Полюбоваться на дело своих рук?

— Моих рук? — на лице Райза не было и намека на недавнюю насмешку. — Ты забываешься, Нефра. Не я это начал. Ты первый накинулся на меня со своими издевками, а теперь плачешься, что тебя щелкнули по носу?

Нефра удрученно молчал.

— Хватит уже дурака валять. Это затянувшееся соперничество только огорчает Береста. Нам нечего с тобой делить, — Райз миролюбиво улыбнулся и протянул друиду руку. — Пойдем уже отсюда.

Нефра уставился на протянутую ладонь, не понимая, чего от него хочет чужак.

— У людей это называется рукопожатием, — пояснил Райз, устав ждать от друида реакции. — Эдакое проявление дружелюбия и добрых намерений. Может, покончим с этой глупой враждой раз и навсегда?

Подняв на Райза недоверчивый взгляд, Нефра сжал его ладонь. У человека была горячая, мягкая кожа.

Глава 4. Искра

13 лет назад, июнь 1100 года, спустя 48 лет после Битвы Искупления

Раскен споткнулся о собственную ногу и шлепнулся на пол, выронив содержимое сумки. Пока парень собирал учебники и закатившиеся в разные углы стержни для письма, ко времени его опоздания прибавилось еще несколько минут.

Сгорая со стыда, Раскен замер у входа в аудиторию. Первый учебный день после череды празднеств в честь Посвящения и нового набора в Академию обещал стать сущим кошмаром, но отступать было поздно. Набравшись храбрости, он собирался постучать, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Норсан Роп, одетый в клетчатый сюртук, такой же старомодный, как и его треугольная бородка и зачесанные назад седые волосы.

— Опоздал, — констатировал учитель, скользнул взглядом по примявшемуся воротничку ученика и затертым манжетам. — Причина?

— Мне сказали, что нужно зайти в канцелярию. Но, наверное, кто-то что-то перепутал, — залепетал Раскен, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Наверное, — согласился Норсан Роп, глянув на давящих смешки на третьем ряду магов.

Здесь были ученики всех возрастов, начиная с шестнадцатилетних ребят, как и Раскен уже год проучившиеся в Академии, так и маги постарше, вплоть до тридцати лет. И если последним не было никакого дела до застывшего в дверях мальчишки, то его сверстники не лишали себя удовольствия отпустить ехидную шуточку.

— Займи место неподалеку, чтобы больше ничего не пропустить, — добавил Норсан Роп и вернулся в центр аудитории, где его ждал выточенный из камня пюпитр с пухлым журналом.

Опустившись на скамью в первом ряду, Раскен сгорбился на самом краю, не желая своим присутствием беспокоить сидящую рядом девушку. Они были одногодками, но Раскен знал, что всегда одетая с иголочки укротительница камня проходит ускоренный курс обучения благодаря незаурядным способностям.

Не сказав ни слова и даже не взглянув на Раскена, она подвинула к нему свою тетрадь, чтобы тот переписал заметки с начала лекции. В самом верху ровным почерком значилось «Современная история Огнедола. Норсан Роп».

Рукав ее блузки собрался складками, обнажил крапинки татуировки на запястье девушки.

— Вернемся к нашей беседе, — Норсан Роп извлек из кармана сложенный вчетверо листок и, развернув его, пробежал взглядом по строчкам. Каждый год эта лекция вызывала у учащихся бурю эмоций, а у Ропа — приступы мигрени. — Как я сказал ранее, вы должны понимать, что история, преподававшаяся вам в школе, несколько отличается от того, что вы узнаете сегодня. Мы строим новое государство и должны тщательно выверять каждый шаг, чтобы не совершить ошибку. В том числе и то, что мы говорим о прошлой и нынешней эре в школах.

Что-то зашевелилось под рубашкой Раскена, неприятно щекоча кожу. Парень стойко терпел пару минут, чтобы не мешать учителю, но, не выдержав, стал пытаться поймать назойливую букашку.

Поправив очки, Норсан Роп глянул на ерзающего в первом ряду мальчишку и четверку на третьем, прячущую смех в ладонях.

— Как вам известно, летоисчисление Огнедола ведется с того дня, когда первая Всевидящая Мать объявила о рождении Церкви. Ее же хронисты и вели календарь, а так же летопись важных для государства событий. Не будем забывать, что, как и всякую историю, историю Огнедола писали победители. Но давайте подумаем, кто и кого победил. До появления Первого мага, ранее известного, как Проклятый, наш материк был крайне негостеприимным местом. Подчинив себе силу стихий, Первый маг создал в Огнедоле условия, позволяющие жить без оглядки на ежемесячные извержения вулканов и выбросы ядовитых газов. О том, что произошло дальше можно дискутировать бесконечно, пытаясь выяснить, как и, главное, почему, спаситель стал проклятием. Но нас в большей степени интересует то, к чему это привело. Родись вы сто лет назад — и вам бы пришлось иметь дело с миром, где каждый маг заведомо считался преступником.

Раскен наконец притих, когда из-под рубашки на скамью выпал обернутый бумагой камешек. Издевавшаяся над мальчишкой компания присмирела, как и все, увлеченная рассказом лектора.

— Для укротителей стихий того времени было естественным считать себя изгоями общества, порочными из-за своего дара. Подобные мировоззрения старательно взращивались и поддерживались Церковью. По сути, каждый маг был преступником без преступления.

Фразы, нелестно прозвучавшие в адрес Церкви, вызвали куда больше реакции, чем все ранее сказанное, и Норсан Роп повысил голос, чтобы перебить поднявшийся в аудитории ропот.

— Эта позиция была удобна для Церкви, пока война с Потусторонними и, в частности, Битва Искупления, не переломили ход истории. К тому времени в обществе магов уже назревали волнения. Поэтому вклад укротителей стихий в победу над Потусторонними, а также действия их уполномоченных представителей, позволили убедить Всевидящую Мать Арнору изменить политику в отношении магов.

— А как же Битва Искупления? — подала голос светловолосая девушка в пятом ряду. — То, что сделали маги, очистило их души, вытравив всю скверну. Именно поэтому сегодня мы обладаем равными правами...

— Написано в школьном учебнике, — Норсан Роп не дал девушке закончить. — Если мы хотим жить в государстве, где царит мир и порядок, иногда приходится оставлять часть правды недосказанной.

Многозначительно улыбнувшись, Норсан Роп обвел присутствующих взглядом. Прокашлявшись в кулак, он соединил кончики пальцев перед грудью и продолжил:

— А теперь рассмотрим хронологию событий более подробно. Следующее настоятельно рекомендую записать...

Голос лектора полился монотонно, лениво, нагоняя сон на одних, и давая другим возможность окунуться в свои мысли, уносящие их прочь из стен Академии.

Переходя от даты к дате, Норсан Роп все поглядывал на Раскена, склонившегося к самой тетради и давящего на ручку так, что, казалось, еще немного, и стержень насквозь проткнет белые листы. Он заприметил этого мальчишку еще на первом курсе — нескладного, жмущегося к шумным стайкам первогодок и не находящего себе среди них места. Он даже наголо обрил голову, послушав фигуристую укротительницу воды, несколько раз обещающе улыбнувшуюся ему. Вот и сейчас, прильнув к сидящему рядом черноволосому парню, та подговаривала очередного дуралея на новые свершения.

— Изучите главы с третьей по шестую, — Норсан Роп заговорил громче, привлекая внимание расшумевшихся на задних рядах учеников. — Не скупитесь на записи! Они вам еще пригодятся, когда вы будете пытаться списать на экзамене. Но будьте уверены, я не дам вам ни малейшего шанса провести меня.

Поднявшаяся болтовня и копошение слились воедино со звонком, и маги гурьбой посыпали из аудитории.

— Эй, Раскен, погоди, — окликнула его девица, наконец выпустившая из хватки своего ухажера. — Я такая глупая, набрала с самого утра в библиотеке книжек воз, а теперь вот плечо болит. Не поможешь?

Закрывая тетрадку, Раскен покосился на девичью сумочку, протянутую ему с уверенностью, что тот не посмеет отказать.

— Да, конечно, — широко улыбнувшись, парень взялся за ручки и, воодушевленный женским вниманием, не обратил внимания на плутоватые огоньки в зеленых глазах.

Тяжесть в руке внезапно стала неподъемной, а запястье болезненно щелкнуло. Сумка с глухим грохотом упала на пол, никак не реагируя на попытки Раскена ее поднять. Догадаться, что внутри нее лежал камень, было несложно, чего не сказать о том, чтобы сдвинуть его хотя бы на миллиметр.

— Что такое, Раскен, силенок не хватает и дамскую сумочку понести? — едко бросил проходящий мимо парень.

— Ну вот, только ткань испортил, — девушка оттолкнула Раскена и, подняв сумку, будто та была легче перышка, смеясь, вышла с галдящей компанией прочь.

В очередной раз растеряв всю свою гордость, Раскен застыл над сброшенной кем-то на пол тетрадкой с отчетливым отпечатком подошвы прямо поверх исписанного листа. Пошарив под столом, он поднял закатившуюся под него ручку, отряхнул помятую тетрадь.

— Раскен, — подняв глаза, юноша вздрогнул от вида застывшего над ним Норсана Ропа, — я хочу, чтобы ты зашел в мой кабинет после занятий. В семь, пожалуйста.

Судорожно сглотнув, Раскен кивнул.

Позже вечером, переминаясь с ноги на ногу перед дверью, он все гадал, зачем понадобился лектору. Мысль, что все дело в его опоздании, не давала спокойно вдохнуть. Норсан Роп был настолько оскорблен, что даже вызвал его к себе?

— Ты как раз вовремя, — за отворившейся дверью стоял учитель. Отойдя в сторону, он пропустил Раскена в кабинет.

Кроме него внутри было еще четверо: три парня и одна девушка, с лицом усеянным веснушками и такими же рыжими руками. Кажется, Раскен видел ее среди старшекурсниц, вернее, позади них, часто осмеянную за свою внешность.

Парень залился краской, поймав себя на мысли, что девушка довольно мила.

— Раскен, познакомься, это Верана, Борм, Тариол и Деян, — каждый, из представленных, добродушно улыбнулся и приветливо махнул рукой. — На наших внеурочных занятиях мы изучаем историю Огнедола, а, вернее, магов, более углубленно.

— Но я..., — растерянно начал Раскен, теряясь во взгляде карих глаз Вераны.

— Я заметил, с каким увлечением ты слушал сегодняшнюю лекцию и подумал, что тебе будет интересно узнать больше.

— Больше? Разве мы не продолжим на следующей лекции с остальными?

— Раскен, ты помнишь сегодняшний урок, где я говорил, что каждый должен знать то, что ему полагается? — положив ладони на плечи Раскена, Норсан Роп усадил его на свободный стул. — Нынче тяжелые времена — на каждом шагу вас ждут испытания не только для тела, но и для духа. Увы, немногие справляются с ними. Совсем немногие. В нашем, на первый взгляд идеальном, мире, правит разобщенность. Грызя брошенную Церковью кость равноправия, маги ищут изгоев среди своих же, позабыв, что их враг стоит за спиной.

— Враг? О чем вы? — Раскен чувствовал себя неуютно, но улыбка Вераны успокаивала его.

— Равенство, предложенное Всевидящей Матерью Арнорой — жалкая подачка, чтобы приручить сильного, гордого зверя. Усыпить его бдительность. Но даже в наши дни есть те, кто помнит, — Норсан Роп склонился к самому уху Раскена, сжал его плечи. — Маг создал Огнедол, и эта земля принадлежит нам.

* * *

Наше время, июнь 1116 года, спустя 60 лет после Битвы Искупления

— Раскен, — Верана застыла в дверном проеме, глядя на сидящего за столом старосты мужчину, — он собрал их. Деян проверил — все жители на площади.

— Хорошо, — решительно поднявшись, Раскен пересек комнату и, проведя пальцами по подбородку женщины, вышел из дома на обозрение пришедших сельчан и трясущегося в руках Борма старосты.

Шестьдесят домов, двести тридцать шесть человек — все до последнего стояли перед магом, непонимающе переглядывались и обсуждали, по какой причине такое собрание. Кто-то заметил отсутствие стражи и теперь отпускал язвительные шуточки в сторону церковников и магов, по всей видимости, решивших разорить питейную, пока ее владелец, как и все остальные, был вынужден торчать на площади.

— Минутку внимания! — голос Раскена затерялся в общем гуле, и он был вынужден повториться, прежде чем толпа смолкла. — Рад вам сообщить, что с этого дня управление вашим поселком переходит под наш контроль. Только не нужно кричать и звать стражу, она уже здесь.

Раскен кивнул Деяну, и порыв ветра сорвал тент, до этого скрывавший нечто, занимавшее всю левую половину помоста, с которого говорил маг.

Завизжали женщины, закрывая глаза детям, мужчины грубо выругались, а прячущиеся в толпе смельчаки стали требовали объяснений. Лицо Раскена исказила усмешка.

Он оставил в живых восемь стражей. Восемь из семнадцати, стоящих на коленях на сваленных в кучу телах их товарищей. Их руки и ноги были схвачены камнем, слишком крепким, чтобы расколоть, а единственный маг был бессилен, все еще не оправившись от введенной ему вытяжки из яда данмиру.

— Вот они, лицемеры, брехливые псы, якобы охраняющие ваш покой! Бойтесь, это правильно, ведь вы всего лишь ни на что неспособный пережиток прошлого, не имеющий права жить с магами наравне. Мы здесь, чтобы напомнить вам и Церкви, где настоящее место неодаренных, и кому принадлежит Огнедол. Вы думаете, они спасут вас? — Раскен ткнул пальцем в схваченных церковников и выхватил малый игольник. — Всем известно, что стража в городах вооружена парализующими иглами. Вот мы и проверим. Мне как раз попалась в руки игрушка, которую таскал с собой кто-то из них, — Раскен помахал игольником над телами и, приблизившись к прожигающему его взглядом церковнику, приставил дуло пистолета к его шее.

— Бам, — сказал маг и нажал на курок.

Заряженная сжатым воздухом игла пробила плоть и раскололась, оторвала голову, раскидав куски плоти. Толпа у помоста задохнулась в крике, но не посмела сдвинуться с места.

— Вот значит, что вы называете парализующим воздействием, — Раскен вытер попавшую на лицо кровь и взглянул на следующего церковника, с ужасом таращащегося на упавшее рядом с ним тело товарища. — И для кого, интересно, эти иглы? Отвечай, или пущу в расход одного из них!

Игольник нацелился в первые ряды, и люди бросились врассыпную.

— Я не давал позволения уходить, — процедил Раскен, и его рука взметнулась вверх, указывая на бегущих прочь людей.

Едва заметное облако устремилось следом за беглецами. Острая, как нож мясника, пыль вместе с вдохами проникала в легкие, разрезала тела изнутри. Как подкошенные, мужчины и женщины падали; алая кровь текла из их ртов и носов.

— Раз, два, три, четыре, пять, — Раскен сосчитал замершие на земле тела. — Во избежание подобных происшествий в будущем, я думаю повысить сознательность нашей небольшой общины. Отныне за каждого нарушившего установленный порядок нести ответственность будут еще двое, выбранные случайным образом. Тариол!

Стоящий рядом с Вераной долговязый мужчина с обезображенным двумя косыми шрамами лицом сдвинулся с места, скрестил руки. Вода в собачьей миске встрепенулась, вытянулось клинком.

Водяное лезвие вспарывало шею за шеей, пока не настигло десятого, мальчишку четырнадцати лет. Зажав еще нетронутое горло руками, он зажмурился и замотал головой. Собравшись в сферу, алая от крови вода ударила ему в лицо, проникла в нос и разорвала легкие.

— Надеюсь, теперь вы позаботитесь о том, чтобы ваши соседи вели себя так же прилежно, как и вы, — Раскен брезгливо скривился, глядя, как люди толкают друг друга, стараясь отодвинуться от тел. — Итак! Вернемся к моему вопросу. Для кого эти иглы?

Игольник уперся в шею церковника.

— Говори, или заплатят те, кого ты клялся защищать.

— Трясинные коты. Они приходят, время от времени, с топи, что на юге от деревни, — выдавил страж, зажмурив глаза. На его губах алела кровь товарища, расползалась по языку металлическим привкусом.

Щелчок курка и еще одно тело упало на грудь. Его голова свесилась на бок, держась на тонкой полоске кожи.

— Лжец, — сухо сказал Раскен и перешел к следующему стражу.

— Благослови меня, Всевидящая, и душу очисти от скверны, к небу вознеси..., — шептал он, гордо подняв голову и глядя в пустоту.

— Что ты там бормочешь, а?

Щелчок, но с губ церковника, замерев всего на миг, вновь слетели слова молитвы. Раскен недовольно нахмурился. Магазин игольника опустел.

— Верана, закончи здесь.

За спиной мага, возвращающегося в дом старосты, вспыхнуло пламя. Оно глодало одежду и тела, наполняло площадь удушливым смрадом отчаяния и жженой плоти.

Когда от стражи остались лишь дымящиеся угли, а жители попрятались по домам, отпущенные ухмыляющимся Тариолом, Верана пришла к Раскену. Раскачиваясь на стуле, тот смотрел в окно на рыжий закат.

— Они придут, — тихо сказала она, загородив решетчатое небо. — Длань или Благочестивые, а может — все сразу. Они придут, Раскен.

— Пускай. Мы будем их ждать.

— Раскен, нам не справиться с боевыми магами! Одно дело стражи во всеми забытой деревеньке, и совсем другое...

Верана умолкла на полуслове, когда маг поймал ее ладонь и прижал к губам.

— Не нужно бояться. Пусть приходят. Мы с тобой — всего лишь искра. Но из этой искры возгорится пламя.

* * *

Вернувшись из Гнезда егеря остановились в той же гостинице, что и несколькими днями раньше. Вывеска у двери встретила недавних постояльцев новым предложением скидок, а загорелая девушка в приемной — обещанием в скором времени подготовить номер.

— Задержимся здесь до получения нового задания, — сообщил Гериал, стоя на побелевшем от песка и соли крыльце. — Кирай, у тебя есть время наведаться в местное представительство. Не стоит затягивать с изучением Инструкций. Ступай с ним, Дара, поможешь разобраться, если у Кирая возникнут какие-то вопросы.

— Что? Почему нянчиться с ним должна я?

— Заодно сообщишь в корпус о выполнении задания в Гнезде и подашь запрос на новое, — будничным тоном продолжил командир, проигнорировав возмущения.

— Идея взять его принадлежала Лимусу, вот пусть сам с ним и...

— Дара, — предупреждающе произнес Гериал.

— Иди за мной, — процедила женщина Кираю, задетому столь откровенным недовольством.

Быть причиной споров между командиром и Дарой ему хотелось меньше всего, но пусть он и сам не понимал, зачем Гериал, наверняка знавший о последующем недовольстве, приказал сопровождать его именно ей, Кирай уж точно не собирался оспаривать решения командира.

Дорога к представительству егерей лежала вдоль пропахших солью домов, что стояли у самого обрыва с одной стороны и высаженного строя кипарисов — с другой. На побережье Восточного океана вечерело. На улицах появлялись усталые моряки, закинувшие на плечи задубевшие в соленой воде рубахи; гомонящая детвора выбегала навстречу отцам, с нетерпением ожидая новые рыбацкие истории.

Представительство егерей занимало небольшое одноэтажное здание с бледной вывеской и подточенными ветрами ставнями. У порога лежал матерчатый коврик, дверь была открыта нараспашку, и вечерний бриз лениво теребил закрывающую вход шторку.

Внутри их встретила тесная комната с четырьмя столами и затхлый запах уставшего от жизни дома. За одним из столов сидел закутавшийся в шаль старик и читал книгу. Единственного окошка на противоположной стене для чтения было недостаточно, так что на потолке тихо гудела лампа, слой пыли на которой не пропускал и половины излучаемого нею света.

— Захолустье, — буркнула под нос Дара и вытащила из нагрудного кармана удостоверение.

— Если бы всякий невежа, что заходит сюда, отдавал мне хотя бы десятую долю своего жалования, я бы давно выложил пол самоцветами и обмотал крышу гирляндами, — не отрываясь от книги, пробубнил старик. Послюнявив палец, он перевернул страницу и продолжил чтение.

— Будьте так добры и достаньте пакет Инструкций, — процедила Дара, шлепком опустив удостоверение на стол перед управляющим. Жалобно звякнул вздрогнувший телефонный аппарат.

Старик пожевал губы, загнул уголок страницы и отложил книгу в сторону.

— И его тоже, — он взглядом указал на Кирая.

Заполучив оба удостоверения, старик внимательно их изучил, пройдясь костлявыми пальцами вдоль и поперек и удостоверившись в их подлинности, и щелкнул тумблерами на небольшой панели, прикрученной к стене. С басовитым звоном сжались пружины, закрывая дверь и оконные ставни, заскрежетали замочные ригели.

Нагнувшись к нижнему ящику стола и пошуршав бумагами, старик выложил на стол небольшую стопку прошитых алой нитью листов. На титульном листе печатными буквами значилось «Свод Инструкций корпуса егерей. Редакция первая».

Смахнув пыль с одного из столов, Кирай устроился прямо под лампой и приступил к ознакомлению с Инструкциями, тогда как Дара, дождавшись, когда управитель вернется к чтению, постучала уголком удостоверения по столу и попросила связаться с главным корпусом в Безвременье для передачи краткого отчета о задании.

Под тихий говор женщины, Кирай прочитывал страницу за страницей. Плотные ряды мелких букв так и норовили слиться в неразличимое пятно и, пару раз взглянув на лампу над головой, он таки забрался на стул, протер рукавом рубашки плафон и вернулся на место под пристальными взглядами управляющего и Дары.

Инструкции егерей были изложены куда сложнее и непривычнее, чем ожидал Кирай. Уже с первых страниц он понял, что можно не пытаться соотнести их с Уставами Гвардии или стражи, которые находились в свободном доступе в библиотеке Соборного. Инструкции начинались с разделов о взаимодействии егерской службы с Советом Единства, управляющими в населенных пунктах и силовыми службами, расписывали их права и обязанности при выполнении совместных заданий. Страницы пестрели сносками и примечаниями, объясняющими частные случаи и условия игнорирования тех или иных пунктов. Количество уточнений в разделе о приоритетности выполнения заданий, полученных от других служб, по объему превышало содержимое основных пунктов, и через фразу отсылало к разделам о взаимодействии.

Когда Кирай добрался до Инструкции о личной и общегрупповой ответственности при несении службы, узкая полоска света, протиснувшаяся между закрытых ставен, исчезла, сообщив о наступлении сумерек. От изучения представительских полномочий егерей, идущих следом за поправками к Закону о неприкосновенности сознания, вынесенных в отдельный раздел, Кирая отвлек голос Дары, громом прозвучавший в царящей вокруг тишине.

— Долго ты еще?

— Остался последний раздел, — Кирай попытался пропустить мимо ушей раздражение в голосе женщины.

— Какой же ты нерасторопный.

К недовольству в голосе Дары примешалось немалая доля разочарования, резанувшая по самолюбию. Слишком утомленный прочитанными требованиями Инструкции, Кирай не нашел в себе силы в очередной раз смолчать.

— Простите, но я более чем уверен, что любой другой человек потратит на изучение Инструкций несколько дней, я же прошу дать мне еще всего полчаса, — оторвавшись от текста, отчеканил он.

— Ты, что ли, решил все зараз выучить?

— У меня хорошая память, — Кирай осекся. От уничижающего взгляда женщины по спине бегали мурашки, но, рассудив, что он не скоро наберется храбрости вновь выступить против Дары, Кирай решил высказать все, что думает, сейчас. — Я считаю, что ваше предвзятое отношение ко мне может повредить работе группы. Мои результаты в Соборном уступают лишь нескольким...

— Содержание твоего экзаменационного листа мне прекрасно известно, можешь не утруждаться перечислением своих успехов, — Дара бесцеремонно прервала его.

— Я всего лишь хочу сказать, что моя «обращенность» никоим образом не влияет на пригодность для службы.

— Я погляжу, стоило тебе ощутить вкус настоящего боя, как ты начал кусаться, — на мгновение Кирай подумал, что перегнул, но на посуровевшем лице женщины появился намек на улыбку. — Это хорошо. Малодушным мальчишкам не место среди егерей. Заканчивай со своими Инструкциями и пойдем уже отсюда. Есть охота, аж живот сводит.

С оставленным на закуску разделом о моральном облике егеря Кирай справился быстрее, чем ожидал, и уже спустя четверть часа они окунулись в залившую улицы вечернюю свежесть. В стороне тихо шептал прибой, а из открытых окон доносилась легкомысленная мелодия несмолкающего радио.

— Могу я спросить? — шагая вдоль кипарисовой аллеи, Кирай полной грудью вдыхал витающий вокруг лимонный аромат.

— Можешь, — похоже, избавление от душного воздуха представительства егерей и близость горячего ужина смогли смягчить Дару и прогнать с ее лица тени.

— Я думал, что Инструкции только названы так, а на деле — такой же устав, как и у Гвардии, только для егерей. Но в них нет и намека на строгую регламентацию действий в тех или иных случаях. Почему так?

— А сам не догадываешься? — Дара усмехнулась. — Хотела бы я посмотреть на того умельца, который смог бы организовать подобное. Но в таком случае ты бы не управился и за неделю. Ты пока еще совсем зеленый, но со временем сам убедишься, что прописать все ситуации, в которых оказываются егеря, во всех возможных вариациях — попросту невозможно. Не зря же нас называют элитными специалистами широкого профиля. От каждого егеря требуется способность оперативно решать поставленную задачу, при этом не выходя из обозначенных рамок. Ошибешься и будешь головой отвечать перед Советом. Теперь понятно?

Кирай кивнул.

— Еще что-то?

Воодушевленный переменой в женщине, он повеселел.

— В Инструкциях упоминались учения для группы, если в ней появляется новый егерь. Разве мы не должны были пройти их сразу после моего принятия?

— А еще нельзя было соваться в Гнездо, пока ты не вызубришь все, что можно, — Дара усмехнулась. — Умений Гериала достаточно, чтобы на первых порах добиться слаженности в команде, а дальше ты и сам поймешь, что к чему. Вроде бы, он даже получил разрешение не отвлекаться на учения. Естественно, под его ответственность. Так что ты уж постарайся не подвести командира.

В интонациях Дары засквозила привычная ей издевка и, поблагодарив за разъяснения, Кирай поспешил закончить разговор.

Егеря утолили голод в баре на первом этаже гостиницы, до отвала набив желудки морскими деликатесами. Отметив, что последняя порция устриц была лишней, Дара отправилась в номер. Кирай, до ужина заглянувший в комнату, чтобы предложить Лимусу присоединиться, и нашедший внутри только брошенные у кроватей рюкзаки, остался дожидаться друга и командира. Ближе к одиннадцати управляющий гостиницей нарушил уединение церковника и предложил перейти на веранду, так как время работы бара закончилось.

На скрипящих половицах Кирая уже ждало плетеное кресло и бумажный сверток с обеденной выпечкой виде извинения за беспокойство. Вслушиваясь в прибой и редкий звон лебедок сейнеров, он и не заметил, как усталость взяла свое и заволокла все сладкой дремой.

Кирай встрепенулся, сквозь сон услышав голос Лимуса. Маг сразу же вручил тому рюкзак с цинками и большой игольник и сообщил о немедленном выезде в сторону Шахтерска. Задание, пришедшее посреди ночи в местное управление егерей, не терпело отлагательств.

* * *

Кусты боярышника, опоясывающие рощу со стороны поля, служили надежным укрытием для егерей, вызванных управлением городской стражи в Шахтерске. Не получив в указанное время отчет из Южнотрясинной на другом берегу Змей-реки, наместник отправил запрос в центр, откуда и прилетело сообщение о передачи дела группе егерей поблизости.

Хасры и лишние вещи были оставлены в гостиничном дворе «Говорящая голова», что располагался дальше по дороге на северо-запад. Там же остались и стражи из Шахтерска, которые должны были перекрыть дорогу к деревне до выяснения ситуации.

Тесная гурьба фермерских домов стояла в тишине послеобеденной дремы. Никто не работал в огороде, не звучала детская болтовня, даже псы притихли, попрятавшись в будки.

— Деревня захвачена, — констатировал Гериал, отведя взгляд от паренька, стоящего на окраине селения. Еще несколько таких же расположились по всему периметру, каждый — в зоне видимости двух других.

— Захвачена?! — Кирай, похоже, был единственным среди егерей, кого удивило подобное известие.

— Четверо магов, по одному на каждую из стихий. Есть еще пятый, вероятно, ментальный. Я не вижу в их воспоминаниях ничего связанного с ним, кроме упоминания, что среди экстремистов есть ментальный маг.

Гериал провел ладонью по щетине и вновь уперся взглядом в одного из выставленных в дозор мальчишек. Рядом в траве лежал изжеванный дурман-лист. Временами морщина между бровями Гериала становилась глубже, а губы напряженно сжимались. Не издавая и звука, егеря ждали.

Тряхнув головой и прогнав из нее чужой страх, отдающий дрожью в поджилках, Гериал помассировал виски. В глазах все еще двоилось, и в размытых очертаниях рощи ему мерещился охваченный огнем помост.

— Точное число напавших неизвестно, известны лица пятерых. Вся стража и пятнадцать жителей убиты. При попытке сбежать — казнь беглеца и еще двоих, выбранных наобум. Если кто-то приблизится к деревне — казнят еще несколько десятков. Мимо этих ребят незамеченными не пройти. Я не знаю уровень подготовки их ментального, но если попробую вмешаться в их разум, велика вероятность, что это заметят.

— Чего они хотят? — Лимус застегивал молнии на перепонках костюма.

— Чтобы все держались подальше от поселка. Объявили его своей территорией и грозятся устроить массовые казни, только дай им повод.

— Сколько там человек? — от голоса Дары в груди Кирая похолодело.

— Немногим больше двухсот. Дождемся трех часов ночи и нападем. Я скрою наше присутствие, но постарайтесь не забивать голову лишними мыслями, — Гериал глянул на Кирая, — тебя это касается в первую очередь.

Кирай кивнул, пока еще не представляя, как ему удастся это сделать. Нападение магов на деревню? Взятие заложников? И это в 1113 году? Его представление о мире рушилось на глазах, тогда как егеря выглядели обеспокоенными не более чем при встрече с гигантским спрутом. Насколько же умело Совет Единства обращался с Огнедолом, что его граждане могли жить беззаботно, не думая ни о гибридах, ни о захватывающих деревни магах?

Кирай не чувствовал себя уставшим, но звуки щебечущей рощи все затихали, а залитый солнцем день мерк. Прислонившись к осине, он повел взглядом, увидел задремавших Дару и Лимуса, и сидящего рядом Гериала, неотрывно следящего за деревней, прежде чем сон сморил и его.

Кирай проснулся, когда затянувшие небо облака серели в свете далекой луны. Мальчишки вокруг деревни сменились мужчинами, несущими свой дозор вместе с боязнью близящегося рассвета.

— Мы не сможем пройти в деревню, не раскрыв себя, — Гериал указал на трех человек, всматривающихся в черную даль. Казалось, будто один из них вглядывался в те самые кусты боярышника, за которыми скрывались егеря. — Дара, их необходимо будет убрать. Поддержишь тела до того, как Кирай подопрет их. Найди подходящие палки, — Гериал посмотрел на Кирая, слишком огорошенного словами командира, чтобы возражать.

— Убить неодаренных?! Да ты с ума сошел, — зашипела Дара. — Просто отведи им глаза, чтобы мы прошли.

— Если бы я мог «просто» отвести глаза, думаешь, я бы этого не сделал? — Гериал хмуро посмотрел на женщину. — Зрение, слух — слишком много вмешательства. Если их ментальный обнаружит его, потери будут несоизмеримо больше. У нас нет выбора. Все, что мы можем себе позволить — это небольшое отвлечение их внимания которого хватит только Кираю.

— Вмешательство, значит, он заметит, а их смерть — нет?

— Ты решила, что разбираешься в ментальной магии лучше меня?

— Мой долг защищать их жизнь, а не отнимать, — жестко сказала Дара.

— Проклятая моралистка, — выругался Лимус, — ни грамма мозгов в голове. Я все сделаю, Гериал, только прикрой. Постарайся не отставать, Кирай.

— Просто делай, что должен. Поговорим после, — церковник покосился на руку командира, опустившуюся на его плечо. — Беги к цели, не боясь, что тебя увидят. Мы пойдем следом.

Когда три толстые, заточенные на концах палки были приготовлены, Гериал дал сигнал начинать. Раскрыв перепонки костюма, Лимус взмыл в воздух и исчез в черноте, чтобы обрушиться смертоносным клинком на первого мужчину. Кровь прыснула из перерезанного горла прямо на руки подбежавшего Кирая.

— Следующий, — коротко бросил Лимус, пока тот насаживал тело на кол. Пальцы Кирая, наверное, дрожали бы, если бы не твердость, вселяемая в его мышцы Крупицей.

Прикрывшись ночной мглой и выступами амбаров, смерть настигла еще одного, оставшись незамеченной теми, кому посчастливится вернуться с наступлением нового дня к семье.

— Ложись, — шепот Лимуса пришел сверху, но услышал его только Кирай, снизу вверх глядящий на мужчину, сонными глазами изучающего темноту. Когда следующий караульный отвернулся, на шее сельчанина раскрылся глубокий порез. Еще один шест впился в обмякшую спину.

Гериал и Дара ждали их в тени сада, раскинувшегося у самых стен дома.

— Экстремисты разместились в доме старосты, — Гериалу не нужно было выглядывать из-за угла, чтобы понять, прошли патрульные мимо или нет. Перед внутренним взором ментального мага плыли очертания сельской улицы, нарисованные сознанием одного из жителей. — За мной.

Перебежками от дома к дому егеря приближались к жилищу старосты. Каждый закоулок был знаком Гериалу, заговаривал с ним голосами как дремлющих, так и не сомкнувших глаз сельчан. С каждым шагом их речь становилась громче, сливалась в неразборчивый гул.

Сжимая в руке малый игольник, заряженный иглами с вытяжкой Данмиру, Кирай изо всех сил старался не думать о произошедшем. Кожу на пальцах стянула засохшая кровь. Как и сказал командир, у него будет время разобраться в себе потом, а сейчас нужно было сосредоточиться на задании.

— Здесь, — Гериал поднял руку, приказывая остановиться.

Из переулка было видно прижавшийся к дому помост и черную груду чего-то неразличимого с вьющимися над ней дымками.

— Внутри четыре человека. Нет, пять. Я не чувствую силы ментального мага в ком-то из них, но он может быть в другом месте. Нужно попасть внутрь.

— А мысли прочесть никак? — поинтересовался Лимус, тогда как Дара хранила полное упрека молчание.

— Слишком шумно, — Гериал отрицательно покачал головой. — Берем всех живьем. Понадобятся твои навыки, Кирай. Если завяжется драка, просто стреляй, мы выиграем для тебя время.

Выждав, когда очередной патруль пройдет, Гериал провел группу к заднему двору дома старосты. Привязанные к ветке дуба, одиноко висели детские качели. Валяющиеся рядом лопатка и ведерко желтели в скупом свете.

— Следи, чтобы никто не вышел из дома.

Гериал указал на крышу, и Лимус тут же взмыл вверх, бесшумно опустился на черепицу. Закрыв глаза и прижав ладонь к ноющему лбу, командир отстраненно заговорил:

— В этой комнате двое из них. Помещение — четыре на пять, один сидит за шкафом у западной стены, другой — прямо у окна. Дара, если ты пробьешь стекло в нижнем левом углу, то прочистишь путь для выстрела Кирая.

Дара с недоверием покосилась на церковника.

— Я скоординирую ваши действия, — добавил командир и обратился к Кираю. — Когда почувствуешь в голове давление, не бойся и не сопротивляйся ему.

Кирай кивнул и проверил магазин малого игольника. Он все еще надеялся, что сегодня больше не будет смертей. Внутри него все дрожало, но он убеждал себя, что нужно продержаться еще немного, и после непременно станет легче.

За звоном разбивающегося стекла последовал щелчок пистолета, всадившего иглу в шею Деяна. Сорвавшись с места, Кирай первым ворвался в комнату, выбивая остатки стекла и целясь во второго мага. Еще один выстрел, но игла, перехваченная жидким облаком, вонзилась в стену. Водный клин Тариола не успел коснуться горла церковника, как его разбил рой каменных горошин.

— Стреляй же! — крикнула Дара, спрыгивая с подоконника.

На этот раз игла попала точно в шею над ключицей. Прижав ладонь к жгущему огнем проколу и схватив ониксовую статуэтку хасса, Тариол бросился на Дару. Горошина пробила его щиколотку, не давая больше ступить и шага.

Словно вырезанный ножом ломоть пирога, часть стены с грохотом сдвинулась, понеслась на укротительницу. Кирай не успел понять, в какой момент потерял контроль над собственным телом. Его руки сгребли Дару в охапку, а спина приняла на себя удар камня. Он пошатнулся, пытаясь устоять на ногах: подобное было слишком даже для него.

Пронзив облако пыли, горошины нырнули в соседнюю комнату, рыская над полом в поисках неприятеля. Кто-то вскрикнул, когда снаряды таки отыскали следующую цель.

— Там! — высвободившись из рук церковника, Дара указала в клубящуюся пыль. Наведя игольник, Кирай не был уверен, что попадет, когда его рука дрогнула, взяла влево, а палец нажал на курок.

— Раскен?! — голос Дары полоснул Кирая по ушам. — Гериал!

Сжимающая игольник рука снова дернулась, метя в выпрыгнувшего из пыли мага. Первая игла, встретившись с облаком едва различимых крупиц, со звоном упала на пол. Выстрел за выстрелом маг отражал отравленные Данмиру снаряды, пока не пошатнулся от пробившей бедро каменной картечи. Когда игла нырнула под кожу, Раскен упал на одно колено.

Оставался еще один, но ноги не слушались Кирая, веля остаться здесь.

— Их только пять, — резюмировал Гериал. Появившись в комнате, он мимолетом глянул на сжимавшего кровоточащую голень Тариола. — Ментального с ними нет.

— Раскен! Сукин ты сын, что ты здесь устроил?! — Кирай обернулся на сдавленный крик Дары.

Не обращая внимания на боль, Раскен встал на ноги: каменные горошины обручем обхватили его голову, заставляя повиноваться.

— Ты совсем с катушек слетел?!

Глядя покрасневшими от лопнувших сосудов глазами, маг с трудом узнал в стоящей напротив женщине девочку с татуированными руками, не раз делившуюся с ним записями в годы обучения в Академии.

— Они сами повинны в своих бедах! Век из века они притесняли нас, ненавидели только за то, что мы лучше их! Огнедол должен принадлежать не им! Не Церкви и не им! — выпалил он, безуспешно пытаясь призвать на помощь витающую в воздухе пыль.

— Двинутый фанатик! — кулак Дары врезался в скулу Раскена. — Первый стал магом, чтобы защитить людей и дать им надежду, а не подчинить себе. Как ты посмел предать все, чему тебя учили?!

— Гериал, прости, — гневную речь Дары прервал появившийся в пробое стены Лимус, — одна из них пыталась учинить пожар. У меня не было выбора.

— Ничего, — командир обвел взглядом учиненный в доме погром и, вздохнув, закинул в рот дурман-лист. — Довольно, Дара, оставь его.

Женщина нехотя отпустила свою жертву. Благодарно кивнув, Гериал приблизился к сползшему по стене Раскену и коснулся ладонью его лба. Кадры воспоминаний побежали один за другим, возвращаясь на недели, месяцы, годы назад. Раскен тихо застонал. Его пальцы вцепились в запястье Гериала, желая оттолкнуть, но тут же безвольно повисли.

— Лимус, слетай в Шахтерск и приведи группу для сопровождения задержанных. Нам необходимо вернуться в Безвременье как можно скорее. Здесь мы закончили.

Кивнув, Лимус выбежал из дома.

* * *

Норсан Роп находился в своем кабинете, когда в дверь постучали. Начало каждого учебного года приносило с собой мороку с кипой бумажек. К концу дня они скапливались беспорядочными кучами на столе и соседних тумбах, а иногда — и на протертом диванчике в углу. Попытки их разгрести прерывались, казалось, нескончаемыми посетителями из ученического совета или визитами простых увлеченных умов, которым еще не успела опостылеть рутина Академии.

— Господин Норсан Роп, — в приоткрывшейся двери замаячило личико белокурой девицы, разносящей оповещения учителям, — вас хотят видеть.

Норсан Роп нехотя поднялся, когда девушка исчезла, отодвинутая в сторону чьей-то рукой. Мгновение замешательства, и на пороге появился широкогрудый мужчина с лицом головореза и вполне подходящими для подобных дел руками.

— Разговор есть, Роп, — дверь за Гериалом захлопнулась, оставив остальных членов группы снаружи.

Потянувшись, Лимус присел на корточки и закрыл глаза.

— Расслабься, это надолго, — посоветовал он стоящему рядом Кираю.

— Что с ним будет?

— С Ропом? Это уже не нам решать. Гериал глянет, что там да как, и от этого будет зависеть вердикт. Может, сошлют в Колодцы, а может, устроят мозгомойку, чтобы и дальше служил обществу, — Лимус таки приоткрыл один глаз, чтобы глянуть на Дару. — Хотя кто-то и вовсе предпочел бы голову с плеч долой.

Кирай опустился на пол рядом с другом. Он все еще думал о случившемся в деревне и не понимал, как тот сохраняет спокойствие. Мысль, что мага попросту не беспокоит произошедшее, подтачивала веру Кирая в процветающий Огнедол.

Егеря встрепенулись, когда Гериал вышел из кабинета, как и всегда жуя дурман-лист. Махнув рукой, он дал добро страже, ожидавшей в стороне, чтобы доставить Норсана Ропа к месту временного заключения.

— У вас есть несколько свободных дней. Отдыхайте, — командир был явно чем-то озадачен.

— Что с ним? — Лимус поднялся, разминая затекшие ноги.

— Маги в деревне действовали по собственной воле, пусть и не без тлетворного влияния Ропа. Но сам он, — Гериал цокнул языком и покачал головой, — в его голове изрядно покопались. И более чем неплохо замели следы. Необходимо подготовить доклад Совету и дождаться указаний касательно дальнейших действий. Пока можете быть свободны, но не уезжайте из города.

Засунув руки в карманы куртки, Гериал собрался уходить, но, о чем-то вспомнив, остановился.

— Пойдем, — обратился он к Кираю, — это ненадолго.

Егеря нашли место на пустующей скамейке в тени цветущей липы. Как и в любой другой день, площадь между Академией и Соборным была образцовым примером суеты и беззаботности, написанной на лицах болтающих послушников и учеников.

Отыскав Лимуса, ждущего его в толпе зевак у фонтана, Кирай опустил взгляд на свои ботинки. Большой игольник лежал рядом на скамье, прикрытый курткой.

— Я понимаю твое смятение, Кирай, — Гериал сидел, откинувшись на деревянную спинку, и его лицо можно было бы назвать безмятежным, если бы не пронзающий все насквозь взгляд. — Плохо, что нам пришлось взяться за подобное дело, когда ты толком еще не освоился в группе.

— Приказ есть приказ.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — командир улыбнулся и, отлипнув от спинки скамьи, оперся локтями на колени. — Но от привитых муштрой Соборного понятий на сердце легче не становится, да?

Кирай не знал, что ответить, и нужно ли ему вообще отвечать. Всю дорогу к Безвременью он заталкивал подальше мысли о случившемся в Южнотряссиной, прятал в воспоминаниях кровь на руках и одежде, в свете тощего месяца казавшуюся черной. Почти такой же черной, как и огарки костей стражи на помосте возле дома старосты.

— Дара говорила, что ты успел изучить Инструкции целиком, — Кирай не сразу понял, к чему ведет командир, — и о возникших у тебя вопросах тоже. Разница между нами и той же Гвардией, у бойцов которой на все случаи жизни имеется строгие предписания, как поступать, на самом деле куда глубже, чем кажется на первый взгляд. И понимаешь это именно на таких заданиях. Пусть Инструкции и дают нам большую свободу действий, но на нас же они и перекладывают весь груз ответственности за принятые решения. Хорошо это или плохо — решать тебе. Но Огнедолу нужны люди, готовые ценой собственного спокойствия минимизировать потери.

Кирай непонимающе посмотрел на командира.

— Если бы на нашем месте оказалась Гвардия или Орден — они окружили бы Южнотрясинную и взяли ее штурмом, — пояснил тот. — Как думаешь, сколько жертв среди мирного населения было бы тогда? — Кирай только понуро молчал, и Гериал продолжил. — Если у тебя есть свои мысли, как нам стоило поступить, ты не должен их держать при себе.

— Мы могли бы послать парламентера, — тихо предложил Кирай. Он немало думал об этом, перебирал варианты, пока не увяз в них с головой. — Попробовать договориться.

— Договориться, — с невеселой усмешкой повторил Гериал. — Они расстреляли стражу и сожгли их тела, убили больше десяти человек, в том числе и детей, и четко дали понять, что не желают видеть кого-либо вблизи деревни. Я более чем уверен, что они убили бы парламентера, только завидев его, а затем и несколько жителей деревни — для острастки. Скажу тебе по своему опыту: три смерти для подобной ситуации — небольшая цена.

Хлопнув Кирая по спине, Гериал поднялся со скамейки. У командира была на удивление тяжелая рука.

— Лимус уже заждался тебя. Отдыхай. Ты держался молодцом.

* * *

Сидя в одном из баров Безвременья, Лимус с молчаливым недовольством следил за Кираем, все еще витающим в своих мыслях.

— Перегибаешь, — наконец сказал он, не выдержав кислой мины друга.

— И часто так у вас бывает?

— По правде сказать, нет. Может, с подобным сталкивались другие группы, наверняка сталкивались, но для меня это первый раз, — Лимус отхлебнул морса. — И, надеюсь, последний. Мерзко как-то внутри.

Кирай с сочувствием посмотрел на друга. В какой-то момент он совершенно забыл, что вся грязная работа досталась Лимусу. Уныние сменилось чувством вины, стоило ему вспомнить, как сам он, видя лицо мага, казалось, ни капли не обеспокоенное ситуацией, счел того равнодушным к забранным жизням.

— Объяснишь кое-что? — Кирай решил сменить тему. В баре становилось шумно, и он решил позволить себе заговорить о деталях операции. — В доме старосты, когда на нас обрушилась стена, Гериал прикрыл мною Дару. Почему? Она ведь маг камня.

— Так-то оно так, но здесь свои заморочки. Собственно, как и с воздухом. Дара не прорубит в скале проход и не поднимет гигантскую глыбу, как бы ни старалась. Она вообще мало чего добилась бы, если бы не ее идеальный контроль. Большие камни для нее — неподъемная ноша. С Раскеном, тем безумным фанатиком, немного другая ситуация. Мало кто может двигать скалы, но еще меньше тех, кто укротит пыль. Она слишком мала, ее сложно ощутить и «поймать». Но если ты не в силах сдвинуть что-то большее, остается лишь совершенствовать то, что есть. Вообще, довольно жуткое умение. Да что там такое?! — в сердцах воскликнул Лимус, почти переставший слышать себя из-за поднявшегося в баре шума.

У одного из столов собралось человек двадцать, перебивающих друг друга и сыплющих нелестными словами в сторону всякого, кто пытался их урезонить.

— Совет теряет контроль над ситуацией. Почему я должен жить с оглядкой? — возмущался бородач, размахивая зажатым в руке куском вяленого мяса. — Как мне возвращаться домой, зная, что в любой момент какие-нибудь сумасшедшие могут перебить стражу и захватить город?

— Трусливая душонка, наслушался россказней, а теперь никому покоя не даешь, — его сосед, узколицый, с длинным, вытянутым носом, похлопал дебошира по плечу. — Пей свое пиво и не накручивай ни себя, ни других.

— Россказни, да? Я тебе подарю билет до Шахтерска, сам поглядишь на мои «россказни», — бородач нервно дернул плечом. — Еще и брата моего уволили, чтобы взять на его место мага.

— Может твой брат просто туповат, вот и не выдержал здоровой конкуренции?

— Заткнись уж. Сколько еще душ загубило своеволие магов? Может кто-то не согласится, что в Огнедоле все сделано для них. Всевидящая нашла себе любимчиков, будто у них и без этого было мало привилегий. Их и болезнь не берет, тогда как моя Марса уже второй раз за месяц слегла. И чем они могут помочь? Первый дал свою силу другим людям, так почему эти не поделятся?

— О-о, дружище, ты, кажись, перебрал. Довольно с тебя, — узколицый попытался забрать бокал с пивом, но бородач только зло сверкнул глазами.

— Да все думают об этом! Им просто не с руки, если простые люди станут с ними наравне.

— Вот дурак! В природе нет магов, способных передать свою силу другим.

— А я вот слышал другое, — бородач понизил тон, обвел присутствующих взглядом хмельных глаз. — Слышал о Светоче, принимающем всякого, кто сам придет к нему. Говорят, он может излечить болезни, вернуть слепому зрение, а глухому слух.

— Чушь-то не городи!

— Я тоже слышал, — в разговор вмешался растрепанный юнец с только пробивающейся щетиной. — На улицах о Светоче нередко говорят. Но никто не знает, что это или кто, но люди попусту болтать не будут.

— Я отказываюсь слушать этот бред, — узколицый поднялся, оставив на столешнице деньги за выпивку.

— Что такое? Зацепило за живое? — бородач усмехнулся. — Мир не такой, как нам втолковывают! Вот увидишь.

Посетители вновь зашумели, кто, вспоминая где и что он слышал о Светоче, а кто — откровенно высмеивая каждое слово оппонентов.

— Не нравится мне это, — склонившись над столом, сказал Кирай. — Когда я навещал мать в Этварке, тоже слышал разговоры о Светоче. Детвора его с языка не спускала.

— Не забивай себе голову, люди много болтают, — Лимус отмахнулся, но Кирай все равно заметил озабоченность в его взгляде. Вздохнув, маг продолжил. — Не знаю, что там с этим Светочем, но есть проблема куда серьезнее. Ситуация в деревне — это не неприятность с кучкой одержимых экстремистов. Сам знаешь, паршивая овца и все такое. Своими действиями они скомпрометировали всех остальных магов. Надеюсь, суета вокруг случившегося быстро утихнет, иначе, боюсь, у нас прибавится работы.

Лимус взболтал остатки морса и отставил стакан на край стола.

Этюд четвертый

1057 год, спустя 4 года после Битвы Искупления

Голубая лента закрывала лоб, спрятав под прохладным атласом метку Проклятого. Сидя в окружении стайки детишек, женщина улыбалась. Сегодня пришло куда больше человек, чем в прошлый раз.

— Я вижу среди нас новичков, — Картилья почувствовала себя неловко от следящих за ней пытливых взглядов, но быстро взяла себя в руки. — Надеюсь, вам все будет понятно, а если нет — не стесняйтесь задавать вопросы.

Она качнула кистями, и из двух тазов, наполненных дождевой водой, поднялись прозрачные змейки, медленно поплыли по воздуху прямо в руки укротительницы.

— Подчинение воды сродни лепке замка из мелкого-мелкого песка. Он утечет сквозь ваши пальцы, если вы будете недостаточно уверены, и рассыплется на сотни крупиц, если проявите чрезмерную грубость, — водяные змеи обвивали запястья женщины, скользили вверх по предплечьям к локтям, оставляя на коже влажные следы. — Как и всякая стихия для любого укротителя, для вас вода — это продолжение ваших рук, ног, пальцев, даже мыслей. Вы же чувствуете, когда она рядом? И чем ее больше, тем ее присутствие ощутимее. Не отталкивайте его, потянитесь к нему и вода потянется к вам. Вода лояльна к своим хозяевам, послушнее, чем пламя или камень. Представьте, как она отвечает вашей просьбе, почувствуйте это, и она последует за вами.

Картилья умолкла и обвела учеников взглядом. Каждый из них принес с собой что-то с водой. Перед кем-то стоял щербатый таз, кто-то купал палец в ведерке, а кто-то держал в руках обычную чашку. Укротительница улыбнулась, когда в воздух поднялось несколько водяных столбов. С едва сдерживаемым восторгом она смотрела, как их становится все больше и больше, пока каждый из учеников не справился с заданием. Некоторые из них, наслаждаясь своим превосходством над другими, уже перебрасывали из ладони в ладонь водяные шары.

— Запомните это чувство — будто у вас выросла еще одна рука, более гибкая и подвижная. Развивая контроль над своими ощущениями, не теряя сосредоточенности, вы сможете увеличивать расстояние между вами и управляемой водой, наращивать ее объем. Это как учиться поднимать все больший вес или бросать копье все дальше и дальше. Если же вы будете учиться особенно прилежно, то когда-нибудь сможете делать и так.

Водяные змеи на руках Картильи взвились, забурлили, и стрелой метнулись к лежащему в стороне покатому камню, оставили на нем две засечки.

— Не думайте, что вода мягкая и слабая, — Картилья нервно усмехнулась, а через мгновение ее лицо вновь вернуло себе умиротворенное выражение. — Помните, что от вас как от укротителей воды зависит, получат ли живительную влагу засушливые районы Огнедола или нет. Вы будете приносить ее из рек или же поднимать на поверхность из глубин земли, оживлять мельницы там, где нет рек и сильных ветров. Без вашего таланта сотни семей неодаренных могут остаться без еды, поэтому вы должны как следует учиться и совершенствовать свои навыки, чтобы стать опорой всего Огнедола. Мы не можем строить дома, как маги камня, и не можем развести костер, как маги огня, но какой от них толк, если в очаге будет нечего приготовить?

Наблюдая за уроком со стороны, Эльса протянула стоящему рядом Кристару яблоко, и, получив отказ, сама укусила желтый бок.

— Ты уверена, что ей можно вот так разгуливать по Огнедолу? — Кристар, как сейчас, помнил женщину, четыре года назад бьющуюся, словно дикий зверь в клетке, и обещавшую уничтожить всех, кто встанет на ее пути.

— Я лично говорила с ней, — Эльса довольно улыбнулась, следя за эмоциями на лице парня. — Конечно, можно было не утруждаться, и, как и остальных бестолковых упрямцев, отправить в Колодцы. Но мне показалось, что если внести некоторые изменения, она может быть полезна. Давай, иди уже, я буду ждать тебя здесь.

Вдохнув, Кристар направился к Картилье и ее ученикам. Заметив приближение мага, женщина побледнела и с вымученной улыбкой попросила остальных продолжать пока без нее.

— Я хотел бы поговорить, — остановившись в стороне, Кристар с недоверием смотрел на укротительницу воды.

— Да, конечно, что-то не так?

— Пойдем со мной.

Оставив сень леса и, ступив на улицы Безвременья, больше не скрывающего свой блеск во мраке пещер, Картилья волновалась все сильнее, не понимая, куда ведет ее маг.

— Я же не сделала ничего дурного? Поверьте, я бы никогда не замыслила чего недоброго, я всего лишь...

— С этими детскими забавами пора заканчивать, — оборвал женщину Кристар.

— Но господин! Я всего лишь хотела обучать других! Чтобы они стали достойными магами и могли в полной мере применить свой дар на благо Огнедола. Это прекрасные дети, и я не причиню им вреда, — Картилья с мольбой заглядывала в глаза мага, едва сдерживаясь, чтобы не начать хватать того за руки.

— Все в порядке, ты ни в чем не провинилась, — Кристар попытался успокоить женщину, но этого было недостаточно, чтобы сдержать навернувшиеся на ее глаза слезы.

— Я просто хочу служить людям, лишенным силы укротителя стихий и защищать их. Но я всего одна, а если бы я научила этому других, как много мы могли бы сделать! Больше не было бы ни голода, ни засухи, а наводнения не рушили бы дома!

«Что же ты наделала с ее сознанием?» — Кристар не хотел думать о радикальных методах Эльсы в плане ментального вмешательства, но с каждым всхлипом Картильи мысли об этом становились все навязчивее.

— Пойдем, — мечтая поскорее покончить с этим, Кристар взял женщину за локоть и зашагал быстрее.

— Что вы хотите сделать? — пролепетала она, когда маг остановился на площади возле острошпилего собора.

Картилья плохо помнила это здание. Память всякий раз подводила ее, когда она думала о времени, проведенном в Убежище.

— Обучая деревенских детей посреди леса, ты немногого добьешься. Вот это, — Кристар указал на широкие корпуса зданий, золотящиеся на солнце, — будет отведено под Академию магов. Здесь укротители всех четырех стихий будут продолжать обучение после школы и оттачивать свои навыки. Здесь же будут изучаться истоки силы магов, работать исследовательские группы и все, что ты сочтешь необходимым. Найди людей, которые смогут разработать учебные планы, передать свои знания остальным — стать основой для будущей Академии.

Женщина смотрела на мага, не в силах произнести и слова.

— Что такое? Ты же мечтала о школе для магов. Это твой шанс. Эльса считает, что ты справишься, так не подведи нас.

— Я... да... да! Я все сделаю для благополучия Огнедола! Вы не пожалеете об оказанном мне доверии.

— Хорошо, — Кристар кивнул. — Думаю, ты будешь не против осмотреться. Теперь это твоя Академия. Как составишь план работ, согласуй его с Советом и можешь приступать.

— Благодарю вас! — крикнула Картилья в спину спешащему уйти прочь магу. Сердце лихорадочно стучало в ее груди.

Интерлюдия

10 лет назад, 1103 год

После тренировки боевых плетений плечо ныло, будто бы по нему потоптался загонщик, но Райз отказался от помощи целителей — будет на будущее наука не зевать. Стараясь лишний раз не тревожить ушибленную конечность, он брел по коридорам Лона к комнате Нефры. Райз понятия не имел, чего друиду так приспичило встретиться, но, не смотря на усталость, не смог отказать.

Узнав знакомые лозы, выросшие поверх прежних, обломанных едва не под корень, Райз ускорил шаг и, завернув за угол, наткнулся на наглухо запечатанный вход.

— Эй, что за дела? — недовольно прокричал он, тарабаня пальцами по плотно сомкнутым корням. — Опять за старое взялся, Нефра? Если я зря сюда тащился, расплата себя долго ждать не заставит!

Корни шевельнулись, ожили под рукой Райза сытыми змеями, расползлись в стороны, пропуская того внутрь. Сделав шаг, он застыл на пороге, размышляя, не решил ли Нефра поупражняться в иллюзиях и по дурости своей выбрал не того подопытного, но витающая в воздухе энергия Светоча была легка и свободна, нетронутая тяжестью плетений.

Откинувшись на спинку кресла, Нефра блаженно улыбался, подставив шею и грудь поцелуям зеленоволосой друидки, одной из немногих, что жили в Лоне. Его руки жадно шарили по лоснящейся серой коже.

— А, Райз, явился, наконец, — Нефра таки удосужился отвлечься. — Ты особо не спешил, так что мы решили начать без тебя. Слышал, сегодня на тренировке тебе неслабо досталось от ментора, вот я и подумал, что будет неплохо спустить пар. Так и чего ты там застрял?

— Ненормальный, — брезгливо бросил Райз и, развернувшись уходить, махнул рукой, — веселись без меня.

На обратном пути боль в плече, казалось, стала еще сильнее, подогреваемая зудящей в груди злостью.

В планах мага, завалившегося в постель и мечтающего пролежать, не шевелясь, до подъема, никак не было внезапно вызвавшего его к себе Береста.

Райз бросил короткий взгляд на Верховного друида и устало ссутулился, предчувствуя очередную наставительную беседу, которыми тот повадился злоупотреблять, едва речь заходила о его приемыше.

— Райз, кое-что обеспокоило меня, и я надеюсь поговорить с тобой по душам.

— Ментор нажаловался? — буркнул тот. — В следующий раз я буду внимательнее. Нет нужды так беспокоиться из-за случайной промашки. Я же говорил, что не предам ваших ожиданий.

— Дело не в тренировках, мое светозарное дитя, — порой Бересту казалось, что он ничего не знает о людях, и каждая беседа с Райзом превращалась для него в спарринг с завязанными глазами. — Нефра приходил ко мне, и он обеспокоен твоим состоянием не меньше моего.

— Нефра, — кисло протянул маг, закатив глаза, — пусть не лезет ко мне со своими мерзостями. А раз ему неймется, так нечего потом плакаться.

Берест нахмурил брови, превратившись в нахохлившегося сыча, с ветки глядящего на свою добычу.

— Мерзости? Я не понимаю тебя, Райз, — зазвучавшие в голосе друида нотки заставили юношу опомниться. — Я не забыл, что ты человек, и в вашем обществе действуют иные нормы морали. Но среди друидов женщины рождаются крайне редко, и нет ничего зазорного в том, что они принадлежат многим мужчинам. Их роль стать матерями десяткам друидов, передать им энергию их отцов. Это благословение данное нам Светочем. Все мы — братья и сестры и принадлежим друг другу. Так же, как и ты. Это выше кровного родства и несоизмеримо чище. Как и в нас, в тебе говорит Светоч. Я знаю, как громок и ясен для тебя его голос, и потому обеспокоен твоими словами.

— Ерунда! — Райз вскинулся, будто уязвленный мальчишка, глянул прямо в янтарные глаза Береста. — Дурак Нефра сначала ко мне пристает, когда я совсем выбился из сил, а потом донимает своими полоумными мыслями и вас. Я всего-то хотел отдохнуть, а не идти на поводу его желаний, когда ему только заблагорассудиться. Вам не о чем беспокоиться.

— Конечно, Райз, я совсем запамятовал о том, что люди выдыхаются быстрее, чем друиды. Ступай к себе, восстанавливай силы.

Вновь оказавшись под укромным пологом своей комнаты, Райз устало потер лоб. Проклятый день обещал продлиться еще пару часов.

— Я слышала, что Нефра был у Береста, и все вышло не очень, — раздвинув лозы, у входа стояла та самая друидка, на этот раз удосужившаяся натянуть на плечи подобие халата. — Прости его, он только хотел как лучше. Быть может, я чем-то обидела тебя?

— Нет, что ты, — Райз даже не пытался вспомнить ее имя. Она была одной из двух девушек, время от времени появляющихся на тренировках, всегда незаметных и тихих, больше похожих на тени, что становились только темнее в окружающем их щедром свете Светоча. — Не стой там, входи.

Лозы сомкнулись за спиной друидки, отрезали ее и мага от всего остального Лона.

— Ты всегда один, так не должно быть, — она приблизилась к Райзу вплотную, бесстыдно прикоснулась телом. — Вроде бы вместе со всеми, и в тоже время, словно за невидимой стеной.

— И кто еще придумал эту стену, как не ваши собственные умы? Сами носитесь с тем, что я не «такой», а потом недоумеваете.

— Не хочу больше носиться, — друидка отклонилась назад, сбрасывая с плеч отягощавшую их ткань, и вновь приникла к магу. — Светоч в тебе сильнее, чем во многих из них, так не гони меня.

— Даже и не думал.

Райз обхватил гладкое, будто сшитое из шелка, тело, грубым поцелуем впился в губы. Как и у всех друидов, они были тонкие, едва ощутимые, но жестче, чем хватка гончей, постоянно дающие волю зубам, раз за разом кусающим непривычно мягкие губы человека. Длинные когтистые пальцы без устали сновали по его телу, со страстью ученого отыскивая всякое отличие от тела друида.

Райз отстранился, настороженный щекочущим ощущением по всему телу. Каждый сантиметр одежды разъедали желтые светлячки, роняли ее на пол мелкими лохмотьями. Он совсем забыл, насколько сильна связь женщин-друидов со Светочем.

Не давая Райзу опомниться, друидка набросилась на него с неистовым пылом, оттеснила к постели. Ее взгляд горел алчной страстью, а в голове гремел голос Светоча, чующего в юноше не только свою часть, но и силу стихийного мага. Человеческий запах, слишком странный для друида, щекотал нос, будоража еще больше.

Лишившись путей к отступлению, Райз заломил руки друидки, отказываясь играть по чужим правилам и забирая инициативу себе. Она оказалась сильнее, чем он предполагал, и, извернувшись, он подмял ее под себя, схватил свободной рукой за волосы.

Когда она, закутавшись в халат, ушла, Райз долго стоял на коленях у свитой из голубоватых лоз чаши, доверху заполненной водой, и глядел на свое отражение, растрепанное как снаружи, так и внутри.

Руки погрузились в прохладную воду, сначала вяло скользя, а после с остервенением отмывая друг друга. Склонившись к воде, Райз тер губы, лицо, шею — везде, где касались губы друидки, словно оставленные ими следы могли проесть его кожу и плоть до самой души. Изо рта все не исчезал навязчивый вкус ее языка.

Расплескав всю воду и в конец выдохшись, Райз откинулся на спину и зажмурил глаза, пытаясь избавиться от все еще стоящего перед ним видения зеленых волос. Пальцы судорожно сжали траву.

Глава 5. Проповедники

Наше время, июнь 1113 года, спустя 60 лет после Битвы Искупления

Для вечного города сегодня мир был таким же, как и всегда. В садах зрели абрикосы, растолстевшие голуби сидели на ветвях старой ольхи, растущей прямо напротив булочной, а фонтан на площади разбрызгивал мириады прохладных капель, приманивая стайки разморенных лекциями магов Академии и послушников Соборного.

То ли все дело было в напекшем голову солнце, то ли в чем-то другом, но как ни старался, Кирай не мог прогнать из мыслей Риссу. Ее образ постоянно маячил перед глазами, а смех мерещился в болтовне собравшихся у фонтана укротительниц. Он тщетно пытался найти разгадку, что же так привязало его к девушке из Гнезда. Было ли то очарование летающего острова и живущего на нем народа, воплотившееся в одном человеке, или неподдельный восторг, с которым на него смотрели девичьи глаза?

Перестав бороться с взявшимся ни с того ни с сего помешательством, Кирай с отстраненным видом разглядывал виды Безвременья, представляя, какими улочками он в первую очередь провел бы так жаждавшую увидеть Огнедол кочевницу.

— О чем мечтаешь? — Лимус был тут, как тут, одетый в новую темно-синюю сорочку и брюки, имевшие все шансы называться парадными. — Еще не получил весточку из Этварка?

— Из Этварка? — рассеянно переспросил Кирай, чем вызвал бурю эмоций на лице друга.

— О нет, только не говори, что ты..., — Лимус всплеснул руками, закрыв ладонями лицо. — Позор на мою голову! Твоя мать ждет от тебя письма, а ты, бестолочь, за все время так и не нашел минутки написать пару строк?

— Мы же сразу отправились в Гнездо, а затем...

— И слышать ничего не желаю! Ты — отвратительный сын, Кирай. И как тебя только земля носит?! Пиши! Немедленно пиши!

— Хватит дурачиться, Лимус, — Кирай мягко оттолкнул тычущую ему в грудь руку, — у меня нет ни чем, ни на чём писать.

— Даже не вздумай сдвинуться с места! Стой, я тебе сказал, или хочешь устроить драку прямо здесь?

Вздохнув, Кирай остановился, давая другу волю делать все, что тому заблагорассудится.

Не долго думая, Лимус прилип к первой же тройке девиц, отдыхающих у фонтана, и не отставал от них, пока не получил вырванный из тетради листок и карандаш, который свято поклялся вернуть.

— Что-то еще, что тебя останавливает? — поинтересовался маг, протягивая принадлежности для письма.

— Что, прямо здесь?

Зная, что в такие моменты с Лимусом спорить бесполезно, Кирай присел на корточки и устроил листок на колене. Воздушный маг навис над его плечом, с нетерпением ожидания продолжения.

Белый разлинованный лист глядел на Кирая с немым вызовом, коря его в том, что тот все откладывал написать матери.

«Здравствуй, мама. На церемонии Посвящения я получил рекомендацию на службу в берилонский дворец и тогда же назначение в егеря», — карандаш застыл над бумагой. Кирай не знал, что еще написать. Все, о чем он мог рассказать — о Гнезде, о Лимусе, о ментальном маге Гериале и Даре, о гигантском спруте — все было закрыто от посторонних глаз сводом Инструкций. Взглянув на ситуацию со стороны, Кирай впервые осознал, какую цену ему пришлось заплатить за службу в почетном корпусе.

— Не напрягайся ты так, — Лимус похлопал его по плечу. — Ты и раньше был неразговорчив. Думаю, ей достаточно знать, что ты цел. Напиши пару слов, что тебя не сожрал хасс и не сбил автобус, и я от тебя отстану.

Потратив еще несколько минут на письмо, Кирай с неохотой вручил свернутый вдвое листок требовательно протягивающему руку Лимусу.

— С твоей нынешней рассеянностью, не ровен час, отправить забудешь, — пояснил он и спрятал письмо в нагрудный карман.

— Ты и адрес мой знаешь?

— Разумеется, знаю!

Слоняясь из угла в угол, Кирай в пол уха слушал болтовню Лимуса, находящего тему для беседы даже в прошмыгнувшей мимо кошке. Маг вспоминал годы, проведенные в группе Гериала, бесчисленные стычки с гибридами и даже потасовку на металлургическом заводе, где укротители огня решили высказаться против премирования одного только каменного цеха, и все кончилось нешуточной дракой.

— Почему вас было трое? — неожиданно спросил Кирай, перебив друга на полуслове.

— А? Ты о чем?

— Группа егерей из трех человек. Это же ненормально. Обычно команды состоят из шести-восьми членов, в зависимости от специализации. А вас всего трое.

— Ты об этом, — Лимус рассмеялся. — Ну, когда-то мы пробовали набрать полный состав, но, видишь ли, у нас довольно разномастный контингент собрался. Мало кто соглашается работать под началом подсевшего на дурман-траву командира, а после знакомства с Дарой, чего доброго, еще решит разделить его увлечение, а это, как ни крути, наказуемо. Тем более, мы не такие уж и слабые ребята, чтобы жертвовать своей слаженностью ради толпы приживал. Мы и так справляемся с тем, что поручено, чего еще надобно-то?

Слова Лимуса долго не выходили из головы Кирая. Сомнения, что достанься задание с захваченной деревней другой группе, и жертв среди мирного населения можно было бы избежать, время от времени набрасывались на него сворой беспризорных псов. Он пытался гнать их прочь, но тягостные размышления сменялись непониманием, как Лимус может оставаться беспечным и улыбчивым. Проходя мимо цветочной лавки, Кирай поймал себя на мысли, что бы сказала Рисса, узнай она о случившемся.

— Есть одно местечко, которое тебе в самый раз посетить, — заговорщически пробормотал Лимус, когда улицы Безвременья, в вечерних часах налившиеся темной медью, стали вспыхивать рыжим золотом зажигающихся фонарей. Егеря находились в одном из окраинных районов, где высотки жались друг к другу, изредка разбавляемые тенистыми скверами со старыми ивами. — Не сегодня-завтра Гериал получит ответ от Совета и, хасс его знает, куда нам придется тащиться на этот раз. Так разгоним скуку напоследок.

Повертев головой по сторонам, Лимус шагнул в узкий переулок и энергично замахал Кираю рукой, чтобы тот не торчал посреди улицы.

— В Соборном правилам поведения палец в рот не клади, да и в Академии все обстоит примерно так же, — маг понизил голос. — Но кто уследит за целой толпой магов? А эти заунывные лекции и изматывающие тренировки сведут с ума любого. Вот и придумывает изворотливый ум всякие возможности для приятного досуга. И почему меня каждый раз не покидает ощущение, что тот, кто строил этот город, прекрасно понимал все тяготы жизни в суровых рамках дисциплины?

Лимус остановился посреди переулка и, подмигнув Кираю, толкнул рукой стену. Кисть мага прошла сквозь камень, будто его там и вовсе не было.

— Кто бы подумал, что среди магов Огнедола уже есть свои иллюзионисты, — Лимус хохотнул, приглашающе качнул головой и целиком скрылся за маревом.

По ту сторону иллюзии раздавшийся в стороны переулок, наполненный ритмичной музыкой, заканчивался тупиком. У одинокой двери с прилепленной над ней вывеской толпилась группка шумных девиц, вероятно, как и Кирай, впервые приведенных в это место подругой со старшего курса.

— Если учебные планы Академии уже сидят в печенках, или ты просто устал от одиночества и хочешь развлечься — тебе одна дорога, — Лимус ткнул онемевшего Кирая в ребро. — У вас церковников с послушанием совсем все тухло, так что было решено не предавать это место огласке в ваших кругах. Чтобы потом локти не кусать, когда какой-нибудь чересчур праведный послушник сдаст всю задумку с потрохами. Вход только по приглашениям, и у меня как раз есть одно для лучшего друга, который ни за что не выдаст наш маленький секрет.

Лимус потянул было Кирая ко входу в клуб, но тот камнем застыл на месте.

— Да ладно тебе! Будто Потустороннего увидел, в самом деле. Пойдем! Даже такого нелюдимого дикаря, как ты, не обделят вниманием. Народ приходит сюда развеяться, а не устраивать экзамен обаятельности. А церковника так вообще с руками оторвут. Не валяй дурака.

— Не пойду, — хмуро бросил Кирай, отведя взгляд.

— Да что с тобой не так?! — Лимус несколько секунд всматривался в лицо друга, пока его не озарило понимание. — Только не говори мне, что все из-за той девчонки! Ой, дура-ак. И как я только не подумал, чем кончатся ваши гуляния для такого балбеса, как ты? Прекращай, Кирай, серьезно. Гериал взял тебя в группу, чтобы ты мог прикрыть нас в нужный момент. А как мне или той же Даре положиться на тебя, когда у тебя все мысли об одном? Хватит ломаться и пошли. Поверь мне, утром ты и не вспомнишь о ней.

— Не хочу. Тебе нужно, вот сам и иди. И не смотри так, силком тебе меня не затащить.

— Ну и дурак! — Лимус в сердцах плюнул под ноги и, махнув рукой, двинул к двери, за которой уже успели исчезнуть ученицы Академии.

Оставшись в переулке один и не зная, куда ему пойти, Кирай сел под стеной дожидаться возвращения Лимуса. Изредка поглядывая на дверь, он размышлял, не сглупил ли, отказавшись от предложения товарища и, может, стоит пойти следом, тем более тот вряд ли станет над ним подшучивать. Иногда Лимус с филигранной точностью определял момент, когда лучше остановиться. Быть может, он чувствовал этот предел всегда, но только изредка утруждал себя соблюдением границ.

Когда Кирай почти убедил себя прислушаться к другу, в мыслях вновь всплыло смеющееся лицо Риссы и глядящие с прищуром глаза цвета полевых васильков. Поиграв желваками, Кирай откинулся на холодный камень стены. Его взгляд уткнулся в узкую полоску неба над головой.

* * *

Сидя на заднем сидении автобуса, Кирай терял остатки воодушевления, охватившего его, когда Гериал объявил о том, что их присутствие необходимо в предместье Берилона. Стройные ряды высоток, широкие улицы и переживший тысячелетие дворец в центре города, виденные только на фотографиях, недолго будоражили его разум. Долгая дорога — плодовитая почва для мятущегося ума — брала свое.

Глядя на спутников, Кирай все глубже уходил в себя: надевшая наушники и не замечающая никого Дара, Гериал, закинувшийся сразу тремя листьями дурман-травы, и Лимус, с прошлого вечера так и не сказавший Кираю и слова, — все стало иным, не таким, как в первые дни в группе.

Совесть съедала Кирая за его сомнения, а в ушах звучал сердитый голос Лимуса, все талдычащий о его надежности, как боевого товарища. Спустя несколько часов в пути Кирай был близок к тому, чтобы раскаяться в своем упрямстве. Мягкий ход автобуса убаюкивал, путал мысли, прятал чувства за поволокой дремы.

Кирай дернулся, молниеносно среагировав на движение рядом. Гериал встал со своего места и на ходу направился к кабине водителя. Постучав в окошко, он что-то сказал огненному магу, и машина, сбавив ход, съехала на обочину и остановилась. Пассажиры в непонимании перешептывались, разглядывая Гериала. Двое детишек жались к стеклу, тыча пальчиками в раскинувшееся за окном силосное поле с травой, достигающей взрослому человеку до груди.

— Эй, наша остановка, — Гериал глянул на свою группу.

Склонившись к окошку водителя, он бросил еще пару слов и, получив утвердительный кивок, вышел из салона. Когда последний егерь спустился со ступеньки, двери автобуса захлопнулись, и тот, пробуксовав на месте, вернулся на дорогу и поехал дальше, стремительно набирая ход.

— Что-то не похоже на околицу Берилона, — Дара сматывала проводки проигрывателя.

— Гибриды. Целая стая, — Гериал выплюнул в пыль дурман-траву и указал на поле. — Разобраться бы, пока они не набрались смелости и не начали кидаться на проезжающие мимо машины.

— Гибриды? Здесь? — Лимус пытался разглядеть что-нибудь вдалеке, но глаза жгло от яркого света. — Разве эта область не зачищена вдоль и поперек?

— Зачищена. Идем, — Гериал посмотрел вслед удаляющемуся автобусу и погрузился в зеленое море.

— Сколько их? — Лимус посмотрел на Кирая и, встретившись с ним взглядом, пошарил рукой за спиной, советуя приготовить большой игольник.

— Трое. Или пятеро. Не могу понять, — Гериал раздвигал руками стебли, лезущие в лицо мохнатыми соцветиями. — Не помню, чтобы сталкивался с чем-то подобным. Ощущение присутствия их сознания то исчезает, то появляется. Лимус, надень костюм и поднимись, погляди, с чем придется дело иметь.

— В этот раз без пленных? — Дара покрутила головой, разминая затекшую в дороге шею.

— Да. У нас нет времени отлавливать их для исследований и тащить на пост. Закончим здесь и сразу отправимся дальше. В крайнем случае Лимус доставит в ближайшее отделение стражи отчет и потом догонит.

— Вот и славно.

Под тихий стук парящих по кругу горошин об упругие стебли, Лимус застегнул последнюю молнию и взмыл над полем, прислушиваясь к голосу Гериала, тихо звучащему в сознании. Набрав высоту в полтора десятка метров, маг направился в указанном направлении.

Зеленая скатерть, расстелившаяся внизу, трепетала от ветра и ходила широкими волнами, гипнотизируя взгляд. Осознав, что теряет высоту, Лимус тряхнул головой, прогоняя наваждение. До этого момента ему казалось, что он все же сумел выспаться после разгульной ночи.

«Вижу их», — Лимус взял небольшой уклон, заходя на круг над областью, где травяная гладь расходилась в стороны от движущихся по направлению к егерям существ. Всматриваясь, маг пытался различить очертания гибридов, но ему удавалось заметить лишь неясное мельтешение.

«Да покажись ты!»

Лимус немного снизился, пытаясь рассмотреть неприятеля, когда воздух впереди задрожал.

«Чтоб его!» — он соединил ноги, складывая перепонку, и отклонился назад, давая ветру оттолкнуть его от ставшего наполовину видимым чешуйчатого хвоста с блестящим от яда кончиком.

«Эти твари сливаются с местностью вокруг! Направляются к вам. Я возвращаюсь.»

— Дара, нужно открытое пространство и побыстрее. Придется остаться на виду и выманить их из зарослей. Есть вероятность, что вы их не увидите. Я постараюсь исправить этот недочет, но вся ударная мощь останется на вас.

— Я и сама справлюсь, просто покажи мне цель.

Каменные браслеты рассыпались на горошины, еще несколько десятков вылетело из мешочка на поясе. Свистя и шурша травой, они перебивали стебли у основания, освобождая пространство вокруг егерей.

— Эй, мальчишка, — не выпуская снаряды из-под контроля, Дара глянула на Кирая и махнула головой на опустившегося на землю с закрытыми глазами Гериала, — не подпускай к нему никого. Остальное я беру на себя.

Лимус приземлился рядом со вскинувшим игольник Кираем. В воздухе стоял густой, пробирающий до самого горла запах покоса.

— Нет, возвращайся, мне нужны твои глаза наверху, а не здесь, — коротко велел Гериал, про себя отсчитывая секунды до приближения первого гибрида, связь с чьим созданием ему удалось закрепить. Если бы он был всего один, маг мог бы попытаться взять его под контроль, но, имея дело со стаей, отвлекшись на одного, он рисковал пропустить всех остальных. — Они разделились. Два на десять часов и один прямо перед нами. Нет, слева всего один и еще четверо на два часа.

«Вижу троих, идут прямо на Дару. Нет, их двое. Проклятье! Что это такое вообще?!»

Нарезая круги над головами товарищей, Лимус зажмурил глаз, и, вытянув одну руку вперед, коснулся сгиба локтя ладонью второй. Ветра стали жестче, не давая магу сорваться вниз. Следя за колыханием макушек, он выбирал удачный момент для удара.

Отойдя к центру выкошенного круга, Дара напряженно смотрела на зеленую стену. Выстроившись метровым клином, полсотни горошин застыли над ее головой, и еще сотня, образовав круг, притаились у земли, как и укротительница, терпеливо выжидая.

— Сейчас! — ухватив всего на мгновение сознания шестерых гибридов и определив местоположение каждого, Гериал подал сигнал.

Клин над Дарой исчез, разлетелся стремящимся к земле веером. Сшибая стебли, они метили в грудь и лапы подошедших гибридов. Взвизгнул зверь, чей бок задело снарядом.

— Они здесь, Дара!

За разошедшейся в стороны зеленой завесой не было ничего, кроме дрожащего, словно от перегретого полотна дороги, воздуха. Лежавшие на земле горошины взмыли в воздух и понеслись по кругу, сливаясь в неразличимый контур. Десяток из них с глухим стуком тут же впился в бок гибрида, сантиметр за сантиметр проявляющегося в воздухе. Маленькие узкие чешуйки топорщились, обещая через несколько поколений превратиться в жесткую шерсть.

Зверь сделал неуверенный шаг, когда с неба на него обрушилась воздушная гильотина, перерезав связки на загривке.

— Справа! — дернув головой, крикнул Гериал. Сознания гибридов выскальзывали из его рук, и на то, чтобы направлять внимание Дары, не оставалось времени.

Женщина пригнулась к земле и пропустила над собой стаю горошин, выстреливших в небо картечью. В воздухе расплылись бурые пятна, а последовавший за ними выстрел явил оторванную иглой голову зверя и рухнувшее в метре от нее тело. Дурно пахнущая кровь упала на листья и одежду, замерла в воздухе, отмечая местонахождение остальных гибридов. Мгновение, и от нее не осталось и следа.

— Они не невидимы, Гериал! Просто обманывают наши глаза! — Лимус спикировал вниз, становясь спиной к спине с Дарой. Закрыв глаза, он слушал ветер, как его и учил Мешери, выделяя среди шума звериные шаги и учащенное дыхание.

— Понял, — Гериал переключил свое внимание на мысли спутников. Как и предположил Лимус, они были затянуты дурманящей поволокой, скрывавшей за нею любые признаки гибридов. — Дара, они твои!

Женщина моргнула и в следующий миг увидела затаившиеся в зарослях морды. Твари выжидали, не рискуя сломя голову бросаться на добычу после того, как погибло двое их собратьев. Их было трое, и все они отреагировали, как один, стоило им понять, что люди их видят. Ядовитые хвосты взметнулись, метя в женщину, но, повстречавшись с воздушными клинками Лимуса, брызнули кровью и извиваясь, словно гадюки с отрубленными головами, исчезли в траве.

Каменные горошины пробили глаза двоих из них, не теряя импульса, превратили содержимое голов в месиво.

Оставался всего один, когда Кирай затылком ощутил чей-то взгляд. Обернувшись, он смог заметить только неясное марево над Гериалом, обретающее очертания зависшего в прыжке зверя.

Он бросился к командиру, оттолкнулся от земли и пихнул гибрида плечом. Рухнув вместе с ним в двух метрах от ментального мага, Кирай в последний момент успел поймать нацелившуюся на него пасть. Пальцы скользнули по острым клыкам, меняя захват. Извернувшись, он оказался на спине пытающегося вырваться зверя, вне досягаемости роющих землю и воздух когтей. Зажав бедрами плечи гибрида и вцепившись в режущие ладони челюсти, Кирай разрывал рычащую пасть. Ядовитый хвост полоснул его по плечу и под хруст черепных костей веревкой упал на землю.

Скатившись со спины обмякшего зверя, Кирай сжался в болезненной судороге. Грудь нестерпимо жгло, а тело разрывала на части боль — совсем такая же, как и в первые месяцы имплантации Крупицы. Дыхание Зерна выжигало из крови яд гибрида, не особо тревожась об ощущениях церковника.

— Вот зараза, — Лимус упал на колени рядом, роясь в рюкзаке Кирая. Выругавшись, он отбросил его в сторону и притянул свой собственный.

— Что с ним? — Дара искоса глядела на корчащегося на земле Кирая. Последний гибрид лежал у ее ног, пуская кровавые слюни.

— Крупица. Процесс, когда сила Зерна совершенствует тело носителя — посредственное удовольствие, — Лимус коротко глянул на Гериала, который опустился рядом с Кираем и коснулся его лба пальцами. — Только у него все, не как у людей. Даже спустя шесть лет после обращения Крупица продолжает развиваться, когда оказывается, что имеющихся ресурсов организма недостаточно. А ну давай-ка сюда.

Лимус вытащил из коробочки капсулу с обезболивающим, но Кирай выбил ее из руки мага, когда тот попытался всучить другу лекарство.

— Зерно закаляет тело, но не дух..., — выдавил он.

Голова кружилась меньше, но Кирай не знал, почему: или тело привыкало к боли, или все дело было в руке командира, лежащей на его лбу.

— Вот болван, ты уже не в Соборном. Не страдай ерундой, — Лимус потянулся за новой капсулой, но Гериал остановил его.

— Это его решение, — ментальный поднялся на ноги. — Но у нас нет времени ждать. Вставай, Кирай. Нужно вернуться к дороге.

Стиснув зубы и сжав кровоточащие ладони в кулаки, Кирай встал на четвереньки и, перебарывая боль, с трудом поднялся на ноги. Перед глазами все плыло, а плечо наливалось тяжестью.

— Перевязать бы обращенного, — с напускной небрежностью бросила Дара, нехотя признавая силу воли церковника.

— Все в порядке. Раны быстро заживут, а с ядом я справлюсь, — пошатываясь, он потянулся за рюкзаком. — Это гибриды одного вида Потусторонних и хассов. Их яд слабее, чем у последних. Так что все в порядке.

— Ага, как же, — хмуро буркнул Лимус, набрасывая на здоровое плечо друга ремень оброненного игольника и подавая рюкзак.

— Гибриды с зачатками ментальных способностей, — Гериал недовольно покачал головой.

— Во времена войны с Потусторонними эти звери охотились на магов, предположительно, из-за их силы. И в результате появились гибриды, обладающие ограниченной властью над стихиями, — Кирай прихрамывал на шагу. Тяжесть из плеча спустилась в живот и ниже к ноге. — Но о чем-то подобном даже в библиотеке Соборного ни слова.

— С того момента, как мы взяли этого мальчишку, уже трижды столкнулись с Потусторонними и их переводками. А еще ведь и месяца не прошло.

— Ну, естественно, Дара, проклятый церковник сожрал нашу удачу! — ядовито бросил Лимус.

— Что-то изменилось, — Кирай проигнорировал выпад женщины. — Что-то, что заставляет их показывать себя.

Он не знал, о чем думает Гериал, но от взгляда командира ему стало не по себе.

* * *

Люди, гуляющие между торговых рядов, с усмешками поглядывали на чудака в желтом костюме, вылезшего на сцену, на которой по выходным выступали местные музыканты.

— Слушайте все, так как пришел я к вам с доброй вестью! — отвернувшись от синего рупора, мужчина прокашлялся. — Благословение Светоча снизошло на нас! Все вы слышали о нем и его силе, превосходящей все, что нам известно. Убежден, слухи о чудесных исцелениях и людях, обретших душевный покой, не раз доходили до вас. И сегодня я здесь, чтобы сказать всем вам — сокрытый в тени лжепророков Светоч вернулся! Он здесь, чтобы защитить нас и привести к благоденствию!

— Уймись, пьянчуга, пока тебя не поколотили! — крикнул торговец, к чьим лакированным моделям автомобилей покупатели утратили всякий интерес, заинтересованные словами глашатая.

Несколько человек шикнули на продавца, желая послушать выступление.

— И от кого же Светоч собрался нас защищать? — смутить хозяина ларька с игрушками, не желающего терять клиентов, оказалось не так просто.

— Ясное дело от кого! Всевидящая Мать — не та, за кого себя выдает! Она всего лишь человек, раздувший из себя культ и паразитирующая в наших умах!

— Чего несешь, ряженый?! — задетый кощунственными речами оратора, выкрикнул кто-то из толпы пришедших на ярмарку.

— Всевидящая — простая женщина, лишенная любого рода божественности, но вознесенная в ранг идола извращенным пониманием тех глупцов, которые подменили человеком само Провидение! Только задумайтесь! Огнедол существовал задолго до явления Церкви, но почему с тех пор мы не смели задумываться о высшем? Я дам вам ответ! Всему виной нечестивец, взявший на себя роль Спасителя, а после надевший маску злодея, чтобы мы обратили свои молитвы к Церкви, и та вознеслась на нашем страхе перед ложным чудовищем. Долгие годы мы слепо следовали ее учениям, нуждаясь в защите от зверя, посаженного ею же на поводок. Раз маги были злом, почему Всевидящая не стерла их с лица Огнедола? Почему не предала забвению? Я дам вам ответ! Церковь ждала, когда ее пес достаточно окрепнет, чтобы натравить его на нас!

— Сумасшедший! — толпу всколыхнули крики. В оратора полетел полупустой пакет из-под сока. — Маги защищают нас, как и Церковь! Проваливай давай, желтозадый!

— Повторите это беженцам из Южнотрясинной! Детям, потерявшим отцов, и матерям, лишившихся детей! Двадцать человек погибло, потому что магам захотелось вернуть себе то, что им тысячелетие назад было обещано Церковью! И жертвы их злодеяний погибли не только от рук экстремистов, но и от так называемых «защитников», явившихся освободить деревню! Что это за свобода такая, которая покупается кровью мирных граждан?

По площади прокатился ропот. Оратор улыбнулся, уловив в обращенных к нему взглядах готовность слушать.

— Достоверно известно, что три человека были убиты из-за своеволия идеализированных Советом егерей! Мужья, которые не вернулись к своим семьям — вот цена, которую взяла Церковь за несколько дней покоя. И теперь я спрашиваю вас: когда нам ждать следующего нападения? Может быть, завтра они придут в ваш дом, а Церковь и дальше будет молчать, пытаясь скрыть правду.

Гомон стал громче. Все больше людей говорили, что слышали о случившемся в Южнотрясинной, об учиненном там разбое и жертвах среди мирного населения.

— Паника — наш злейший враг! Я, как и вы, боялся, пока Светоч не принял меня. Он вернулся, чтобы уберечь нас от посягательств Церкви и своеволия магов. Кто-то говорит, что они оберегают нас, но все, что они делают, так это заботятся о своих шкурах. Нам всего лишь позволено жить в мире, который они прибрали к рукам. Их тела не знают болезней, но разве хоть один из них может излечить человека от недуга? Они прикрываются фармацевтическими фабриками, больницами, открытыми для всех, но ни таблетки, ни врачи не избавили меня от хромоты. Но сила Светоча истинна и неподдельна! Он освободил меня от боли. Я больше не калека! Церковь бросила нам кость, дав возможность стать церковниками, но, сколько человек она примет? Одного из десяти тысяч? Все дело в воле Зерна, говорят нам. Но что это за воля, которая всех отвергает? Ни я, ни вы ничего не стоим для магов и Церкви. Мы всего лишь рабочая сила, которая нужна им, чтобы не марать руки. В их глазах наши жизни не стоят и ломаного гроша. Встаньте на их пути, и они, не задумавшись, сметут вас. Вот, что такое Церковь!

Площадь тревожно притихла. Взгляды каждого присутствующего были обращены к раскрасневшемуся оратору. Уличная детвора, слишком беззаботная, чтобы слушать проповеди, пыталась стащить с прилавка кольцо колбасы.

— Нам не нужны их подачки! Придите к Светочу, как это сделал я. Богач или бедняк, мужчина или женщина — он примет каждого, подарит успокоение, защитит от лишений страшного времени, который маги кичливо называют индустриальной революцией. Случится это сегодня, или завтра, мы останемся ценны для Светоча в любом случае. Подумайте, оглянитесь вокруг, и вы увидите, что в моих словах — правда. Приходите. Вы сами услышите его голос и почувствуете тепло его дыхания.

Саттан и его люди наблюдали за оратором из-под козырька булочной, пристроившейся на краю площади. Из окошка в стеклянной витрине тянуло сдобой, карамелью и малиновым джемом.

— Что это за цирк? — Лимус переводил взгляд с Гериала на капитана отряда Длани.

— Сначала у нас были только слухи, берущиеся невесть откуда, — морщины на жестком лице Саттана становились все глубже с самого начала проповеди и под конец превратились в целые рвы. — Попытка их проследить каждый раз заканчивалась ходьбой по кругу. Потом появились эти, так называемые, проповедники Светоча, но с ними яснее не стало. В их головах только заученный текст и слепая вера в свои слова. Но кто, где и зачем им это внушил — неизвестно.

— Внушил? — вопрос Гериала вызвал у Саттана спазм лицевых мышц.

Кирай, как и Лимус, с самого начала заметил враждебность со стороны сотрудников Длани, встретивших егерей в предместье Берилона.

— Ясное дело, что они не сами до такого дошли. Только следы вмешательства в их разум настолько ничтожны, что их можно спутать с насланной обиженным соседом мигренью, — Саттан спрятал руки в карманы клетчатого пиджака и кивнул подчиненным. Несколько мгновений, и их было не различить в разношерстной толпе, собравшейся вокруг помоста. — Мы отлавливаем каждого, кто заикается об этом Светоче, прослеживаем сеть их знакомств, но все еще ни на шаг не приблизились к пониманию происходящего. Эти люди просто появляются и говорят о Светоче, при этом никак с ним не соприкасаясь. Или же кто-то очень хорошо заметает следы. Пока мы стирали их знания о Светоче, чтобы не дать распространиться этой заразе, но их становилось только больше, и вот до чего мы в итоге дошли. Пойдем.

Саттан качнул головой и свернул в переулок, на другом конце которого был припаркован черный автомобиль старой модели с затемненными окнами.

— Этого кадра доставят следом за нами в главный офис. Там же находится еще с десяток из его братии. Командующая полагает, что ты сможешь найти то, чего не увидела Длань, — Саттан приправил сказанное брезгливостью и первым скрылся в салоне автомобиля.

Расположившись на мягком, немного протертом сидении, и вдыхая пропитанный дымом сигарет воздух, Кирай почти не замечал проносящихся за окном видов. Гериал, казалось, был единственным, кто сохранял спокойствие и благодушную улыбку на губах. На лице же Дары, свысока смотрящей даже на сотрудника Длани, было сложно прочесть что-либо, кроме привычной надменности. Кирай покосился на Лимуса, упершегося взглядом в окно. Только закостенелый чурбан не почувствовал бы повисшего в воздухе напряжения.

Слишком занятый попыткой понять происходящее и размышлениями о Длани и ораторе на площади, Кирай будто сквозь туман смотрел на вросшие в небо высотки, сверкающие на солнце стеклами и металлическими перегородками. Над ними толстыми шершнями плыли дирижабли.

Автомобиль пересек городскую черту и, сбавив скорость, поехал следом за автобусом, чей разрисованный бок рекламировал последние новинки кухонной техники. Зажав под мышками сумки и папки с документами, горожане спешили по тротуару, на ходу заглядывая в газетные прилавки, пестрящие размашистыми заголовками и броскими иллюстрациями.

Берилон взял свое, и, забыв о занимавших его мыслях, Кирай во всю глазел по сторонам, старался почувствовать в мельтешение за окном дух столицы, собравшей в своих кварталах людей всех профессий и стремлений. Разрезая на роликах толпу, куда-то спешил посыльный.

Автомобиль остановился у темного столба высотки, отгородившейся от города с одной стороны площадью, а с другой — синей лентой канала. Зажав центр города в кольцо, тот отделял новый Берилон от старого. На том берегу, за белеющим хребтом балюстрады начинался мир узких улочек и трехэтажных домов, каждый со своим личным двором.

— Следуйте за мной, — Саттан вышел на улицу и, одернув полы пиджака, зашагал к дверям главного офиса Длани.

В пятнадцать этажей, здание жадно вбирало солнечный свет темными стеклами и от этого чернело еще больше. Поблекший город застыл в его окнах.

Первый этаж встретил гостей просторным холлом с множеством коридоров, ведущих вглубь здания, и откровенным вниманием работников. Их взгляды цеплялись к егерям, словно репейники, следили за каждым шагом, пока те не скрылись в лифте. Металлический кузов загудел и пополз вверх, мелодичным звоном отмеряя этажи.

Саттан оставил егерей на четвертом, тогда как им самим нужно было подняться на десятый. Когда створки закрылись за ментальным магом, Кирай облегченно расслабил спину. Терпеть присутствие рядом ментального мага, кроме командира, оказалось тяжелее, чем он предполагал.

Лифт прозвенел в десятый раз, и перед егерями вытянулся длинный коридор, застеленный черно-белым ковром. Вдоль стен кадки с цветами чередовались с мягкими креслами.

— Эй, Гериал, — сделав всего шаг из лифта, позвал Лимус, — это же все надолго, да? От меня все равно пользы не будет, так что я поброжу по набережной взад-вперед? Будет какое поручение, Кирай вон тоже шустрый.

— Иди, — Гериал не раздумывал над ответом и, как только маг воздуха исчез за сомкнувшимися створками, направился дальше по коридору.

Одна из дверей впереди распахнулась, добавив электрическому свету коридора немного естественных красок, и егерям преградила дорогу девушка лет двадцати, одетая в рыжую блузку и синие, укороченные штаны с нашивками. Два белесых хвостика, один собранный заметно ниже другого, подпрыгивали на каждом шагу их обладательницы.

— Гериал! Ты никогда не бываешь вовремя, — сердито произнесла Каюра и тряхнула головой. — За мной, живо!

Ментальный маг ускорил шаг, чтобы не заставлять исчезнувшую в комнате девушку ждать. Едва он переступил порог, как в небритую щеку впечатались девичьи губы. Уколовшись о щетину, Каюра поморщилась и тут же засмеялась.

— Располагайтесь, располагайтесь, — девушка затворила дверь за Кираем, вошедшим последним, и указала на широкий диван, с трудом поместившийся между двумя высокими вазами с подсолнухами. — Спокойно добрались? Или не очень?

Каюра стрельнула глазами в сторону церковника и, покосившись на его руки, наспех перемотанные, чтобы не пугать людей, подошла ближе.

— Какой мальчик, — склонившись, девушка с любопытством разглядывала лицо Кирая, — поменял на него Лимуса? Твой воздушный маг откровенно брезгует моим обществом, что за манеры!

Удовлетворив свое любопытство и окончательно вогнав Кирая в краску, Каюра уселась на край стола. Кроме него, дивана, ваз и кресла, в комнате был только скромный табурет, сиротливо стоящий в углу.

— Рад, что ты в добром расположении духа, — улыбаясь, Гериал потер щеку, все еще помнящую прикосновение мягких губ. — А то какие-то все больно неприветливые.

— Еще бы им не быть! — Каюра залилась смехом. Коротко глянув на егеря, она внезапно затихла. — Разве не знаешь? Быть не может! Неужели даже одним глазком не глянул, в чем дело?

Гериал развел руками.

— А ты все не меняешься! — покачав головой, Каюра хлопнула ладонями по коленкам. — После твоего доклада о преподавателе Академии, Норсане Ропе, у нас жуткий переполох. Проверка за проверкой! Командующая лично проверила высшее руководство, а после, убедившись в их благонадежности, отправила шерстить всех остальных. Кого разжаловали, кого уволили (пусть и не по делу Ропа, но там и других грешков нашлось немало) — сколько голов полетело, не счесть! И это мы еще и половины магов не охватили! А то, что это был твой доклад и приложенные к нему рекомендации, — даже уборщицы знают. Вот вашу группу и невзлюбили. Но ты же не будешь из-за этого расстраиваться? Скажи, не будешь же, не будешь?

— Не буду, Каюра, честное слово.

— Славно-то как! Саттан уже ввел тебя в курс дела? Вам понадобится задержаться здесь на несколько дней. Я не хочу и дальше оставлять дело Светоча без подвижек и, надеюсь, ты в этом мне поможешь. У нас уже есть, с кем работать, но если ты с группой отдохнешь с дороги несколько часов, я не буду против. Ты же согласен поработать на благо родины сверхурочно?

— У нас ненормированный рабочий день, ты же знаешь, — Гериал добродушно усмехнулся и посмотрел на дверь. — Да, думаю, небольшой перерыв, если не мне, так моим ребятам точно пригодится. Дай мне час, и я буду всецело в твоем распоряжении.

— Прелесть-то какая! — каблуки туфелек Каюры возбужденно молотили по боковушке стола, пока девушка энергично махала рукой вслед оставляющим кабинет егерям.

* * *

Писк лифта с каждым разом раздражал все сильнее. Лимус считал этажи вместе с ним, нетерпеливо постукивая ботинком по полу. Проклятый механизм будто нарочно еле полз, испытывая терпение мага на прочность.

Досчитав до первого этажа, Лимус приготовился выходить, но вместо того, чтобы остановиться, лифт продолжил спускаться. Спина похолодела, а в животе что-то беспокойно заерзало. Прозвенев еще три раза, двери лифта открылись в начале длинного пустынного коридора. Вдоль стен стояли стулья, прерываемые лишь плотно закрытыми дверями.

Палец Лимуса впился в кнопку рядом с горящей голубым единицей. Створки закрылись, и, немного так постояв, снова открылись. Лихорадочно нажимая на кнопку первого этажа, Лимус осматривал коридор, ожидая, когда же появится сотрудник Длани.

Двери закрылись, и лифт пополз вверх. Сжимая влажные ладони в кулаки, Лимус слушал. Первый, второй, третий. Поднявшись до уровня первого этажа, лифт остановился, а вместе с ним свалился и камень с души мага.

Снаружи его ждал все тот же безлюдный коридор.

— Что за игры..., — Лимус вылетел из лифта и побежал к двери в конце коридора, за которой должна была находиться лестница.

Хватаясь за холодный металл ручки, он молился, чтобы дверь оказалась не заперта.

Щелкнул замок, пропуская егеря внутрь. По ту сторону двери его ждал еще один коридор, уходящий бесконечно вдаль.

Попятившись, маг бросился назад, но знакомый ему коридор сменился кладовой. Полумрак прятался от бедного света лампы под стеллажами. Пошарив за спиной, Лимус не нашел двери, а, обернувшись, тут же отлетел назад от сильного толчка в грудь.

— Что ты здесь делаешь, кочевник? — Лимус часто моргал, пытаясь рассмотреть лицо стоящего напротив него человека. Кладовая покрылась мутными пятнами, исчерченными вдоль и поперек пульсирующими линиями света. — Рыскаешь тут, пока командир занят. Что ты вынюхиваешь, а, кочевник?

— Что за чушь? — Лимус тер глаза, хоть и понимал, что дело совсем не в них. — Это же ты меня сюда заманил.

— А мне почему-то кажется, что ты и сам был бы рад оказаться за кулисами? — тень человека приблизилась, расползлась на всю кладовую, заслонив собой свет. Грубые пальцы впились в подбородок Лимуса. Его руки стали слишком тяжелыми, а тело неповоротливым, чтобы пытаться высвободиться. — Вот что я подумал, когда началась вся эта беготня с Ропом: чудовища прячутся в доме охотника, ведь там никто не станет их искать. Выдумай нового монстра и все будут гоняться за ним, пока истинный гад скрывается в тени.

— Что ты мелешь? — просипел Лимус. Его позвоночник ослаб, а ноги обмякли.

— Тише, тише.

Человек бережно подхватил Лимуса, не давая завалиться на бок, и поставил на колени перед собой. Рука скользнула по шее мага, впилась в волосы, дернула голову назад. Свет лампы больно резанул глаза.

— Что делает кочевник, ставший егерем? Егерем, для которого не существует запертых дверей? Давай-ка поглядим.

— Нет, не смей, — Лимус попытался отбиться, но голову затопила боль.

Ментальный маг выпустил волосы кочевника, давая тому упасть на пол. В носу защекотало от крови, металлический привкус прилип к языку. Боль резала и колола, давила и жгла, срывая покровы с памяти. Тошнота подкатила к горлу и чуть не вырвалась наружу, когда носок туфли ментального мага впился в живот.

— Двуличный гад! Вот, чего ты так боялся?! Проклятый лазутчик, как ты только умудрился обмануть Гериала? — боль собралась в висках, стала ввинчиваться вглубь головы. — Вот идиот! Вместо того, чтобы носиться со своим Законом о неприкосновенности, лучше бы посмотрел, кого пригрел на груди! Ну ничего, твоя «служба» Огнедолу, собственно, как и Гнезду, подошла к концу.

Дверь кладовой скрипнула, впуская в помещение чуть больше света и человеческую тень. Ментальный маг нервно дернулся. Он планировал закончить до того, как кто-то явится. Делить свой трофей со старперами из отдела, вечно забирающими себе все лавры, не хотелось.

— Что-то недалеко ты ушел, Лимус, — Гериал поскреб шею и, проведя взглядом по скорчившемуся на полу магу, хмуро глянул на работника Длани. Это был совсем еще мальчишка, с редкими усиками и прыщавым лбом, но со взглядом, способным без огня сжечь целый город.

— О, вот и знаменитый Гериал, которого обвели вокруг пальца, как младенца. Тебе будет интересно послушать, а еще интереснее поглядеть...

— Он знает, Гериал, все знает, — прохрипел Лимус, пытаясь устоять на локтях.

— Да я уж как-то и сам догадался.

Непонимание в глазах мальчишки сменилось страхом. Дверь за спиной Гериала закрылась.

— Проклятье! Ты покрываешь мерзавца! — только и успел пискнуть работник Длани, когда медвежья лапа егеря опустилась на его голову.

— Не покалечь его только, — Лимус постепенно приходил в себя.

— Помолчи, — грубо приказал Гериал.

Отыскав в кармане платок, Лимус прижал его к носу. Собравшись с силами, он смог сесть, прислониться спиной к стеллажу. Два ментальных мага застыли перед ним каменными изваяниями, только веки и губы мальчишки, удерживаемого Гериалом, часто дрожали.

— Вот так, — закончив стирать воспоминания, егерь усадил потерявшего сознание мага на пол и подошел к Лимусу. — Хватит отдыхать. Поднимайся.

Не дожидаясь, пока тот встанет самостоятельно, Гериал подхватил его и поставил на ноги. Присев, он отыскал на полу оставленную магом кровь и тщательно вытер краем рубашки.

— Идем. Если кто будет спрашивать, — егерь кивнул на прижатый к лицу Лимуса платок, — скажешь, что я занимался твоим воспитанием.

За дверью был все тот же коридор со стульями без единой живой души.

— Он ничего не вспомнит? — глядя себе под ноги, спросил Лимус.

— Не вспомнит, не беспокойся. Эк, какая нынче инициативная молодежь пошла. И таланта — хоть отбавляй. Умудрился даже блок сломать. Придется что-нибудь помудренее придумать на этот раз.

— Зачем ты только потащил меня сюда? — Гериал с удивлением глянул на заворчавшего Лимуса. — Сказал бы поболтаться где-нибудь с поручением. Но нет же, дотянул до того, чтобы я сам отпрашивался. Знаешь же, что я эту вашу Длань до смерти боюсь.

— Раз боишься, значит за душой нечисто.

— А тебе все шуточки!

— Не сердись. Этот Светоч занял все мысли, вот я и не подумал.

Лимус молчал, все так же не поднимая на командира глаз. Он корил себя за безрассудство, признавая, что ему нужно было или вовсе не соваться в главный офис, или взять себя в руки и ходить за Гериалом тенью, пусть даже и пришлось бы встретиться с Каюрой.

— Гериал, — собравшись с духом, Лимус оторвал взгляд от пола, — ты же не думаешь, что я вожу тебя за нос?

— О, снова-здорово, — егерь хохотнул, остановился перед лифтом и нажал кнопку вызова. — Нужно будет глянуть, не натворил ли малец бед у тебя голове.

Лимус насупленно молчал, недовольный, что командир ушел от ответа. Прозвенел лифт.

— Кому, как не мне, знать, что у тебя за душой? — оказавшись в кабине, Гериал продолжил. — Такой ведь договор. Даже если ты очень сильно захочешь что-то от меня скрыть — ничего не выйдет. Нечего на меня так смотреть, ты сам подписал разрешение на абсолютный доступ к твоему сознанию, никто тебя не принуждал. Ну, разве что, Мешери. Я знаю текст каждого твоего доклада Гнезду, и там нет ничего, что могло бы навредить Огнедолу или будущему союзу наших народов. Так что не позволяй всяким прохвостам убедить тебя в том, чего ты не делал.

— Чтоб его все, — Лимус убрал от лица платок и посмотрел на расплывшееся по нему алое пятно. — Как это дерьмо вообще назвать-то можно? Контролируемый шпионаж?

— Дипломатия Огнедола, — Гериал усмехнулся. — У нас эти методы уже как шестьдесят лет работают без сбоя.

Двери лифта распахнулись, выпуская егерей в холл главного офиса Длани.

* * *

Отель Берилона хоть и отличался от гостинного дома Безвременья современной архитектурой и техническими новинками, но его комнаткам было далеко до размаха помещений вечного города. За окном горели огни высоток, замершие в вечерней прохладе. Влюбленные парочки, очарованные столицей и друг другом, брели вдоль канала, останавливаясь у увешанных гирляндами тележек, чтобы купить сладостей.

— Слушай, может ты не будешь..., — Кирай попытался воспротивиться, но Лимус тут же шикнул на него.

— Сиди и не дергайся. Если бы ты озаботился своими ранами с самого начала, мне не пришлось бы сейчас играть в доктора.

— И когда мне, по-твоему, нужно было заняться ими? В автобусе полном людей, или потом, в офисе Длани? Оставь, на завтра от них и следа не останется.

— Не дергайся, сказал, — воздушный поток черкнул церковника по плечу, разрезая начавшую затягиваться рану. — Будто мне заняться больше будет нечем, кроме как носиться с тобой, когда рана загниет. Толку от твоей регенерации, если не вычистить грязь.

Вздохнув, Кирай притих. Плечо неприятно жгло, а тело все еще ломило от воздействия Крупицы.

— Когда ты ушел сегодня, Гериал беседовал с одной особой, — после нескольких минут молчания заговорил Кирай, вспомнив девушку, подошедшую так близко, что его с ног до головы окутал тонкий шлейф сладких духов. — Ее зовут Каюра. Кто она? С ее слов я понял, что вы знакомы.

Плечо вновь резануло.

— Да уж, знакомы, — Лимус хмыкнул. Особо не нежничая, он протирал кровоточащую рану медицинской салфеткой. — Ты бы сильно не проникался доверием к ее ребячеству. Как-никак, она заместитель Командующей и ее преемница, так что держи ухо востро, а лучше вообще не приближайся к ней.

— Преемница Командующей?! — оживился Кирай, совершенно забыв про усталость. — Каюра — дочь Всевидящей Матери?!

— В этом государстве никто не знает больше того, что ему положено, да? — закончив промывать рану, Лимус налепил поверх нее широкий пластырь и хлопнул друга по плечу. — Больше не щелкай клювом. Неохота с тобой возиться, а бросить — не бросишь. Дара-то у нас — специалист пришить кого-нибудь, а не лечить.

Маг отошел к своей кровати и, стянув футболку, принялся рыться в рюкзаке в поисках свежей. Заподозрив неладное в притихшем друге, Лимус покосился на того через плечо.

— Что на этот раз?

— Я все размышляю о произошедшем на ярмарке. О словах того человека, — Кирай немного помолчал. — Что, если он прав? Все эти истории о Светоче и его божественности. Только дурак будет спорить с тем, что Всевидящая — всего лишь сильная церковница. Что, если Светоч — то, из чего все родилось, и нам не стоит отвергать его?

— И что, если так? — наткнувшись на окровавленный платок, Лимус засунул его на самое дно. — Светоч создал наш мир или нет, но до появления Первого, его вряд ли можно было назвать гостеприимным местом. Так что я не вижу ни единой причины, которая убедила бы меня последовать за невесть чем, пытающемся очернить тех, благодаря кому Огнедол до сих пор здравствует. К тому же пока что это все больше походит на выдумки безработных лодырей, чем на явление чего-то божественного.

Отыскав чистую, хоть и изрядно помятую рубашку, Лимус шустро застегнул пуговицы и направился к двери.

— Пойду, развеюсь, а то сегодняшний день меня как-то утомил. Тебя не зову, — он остановился у выхода и с интересом глянул на друга. — Или позвать?

— Нет, иди сам, я слишком устал для прогулок, — Кирай натянуто улыбнулся, зная, что Лимус видит его насквозь.

— Естественно, — прыснул тот и вышел за дверь.

Выключив свет и устроившись на пахнущей лавандой постели, Кирай все смотрел в окно. Спокойная реакция друга развязала ему руки, и он больше не гнал из головы мысли о Риссе. С застывшей на губах мечтательной улыбкой, он перебирал воспоминание за воспоминанием, бережно извлекал из них образ девушки, где-то дополняя его собственными выдумками и надеждами. Думать о ней было куда приятнее, чем забивать голову размышлениями о Светоче и бередить начавшие стихать терзания из-за дела в Южнотрясинной. Шаг за шагом он все сильнее привязывал себя к кочевнице, не пытаясь сдерживать ищущие тихую заводь после долгого дня мысли.

* * *

— Провести несколько часов в измененном сознании? — Кирай непонимающе смотрел на командира, чувствуя в его добродушной улыбке недоброе. За окном остановившегося у парка автомобиля горожане спешили по своим делам.

— Да, ничего серьезного. Удалось выяснить, что эти проповедники Светоча устраивают сходку в Берилоне, на которой якобы должен появиться их целитель. Нужно попасть туда и посмотреть, что к чему. Нельзя рисковать, отправляя туда неодаренных, и я хочу, чтобы этим занялись вы с Лимусом.

Кирай покосился на сидящего рядом друга, не выказывающего и намека на недовольство. Похоже, ему нужно было смириться с заданиями, выходящими за рамки нормального, или же оставить службу в егерях и никогда о ней больше не вспоминать.

— Неизвестно, есть ли среди них завербованные ментальные маги, или то, что они делают с головами своих последователей — результат их собственных умений, но мы не можем недооценивать их, считая Светоч и все с ним связанное выдумкой. Пока что мы почти ничего о нем не знаем. Согласно одобренному плану необходимо, чтобы наши люди пришли на сходку с намерением перейти на их сторону. Они сами говорили, что примут каждого, а значит должны хотя бы выслушать. Я смогу внести некоторые изменения в ваши мысли, спрятать часть личности и подменить временно другой, чтобы никто не усомнился в искренности ваших намерений. Вы сами будете полагать, что хотите примкнуть к Светочу. Конечно, подобное вторжение в разум не позволено даже Инструкциями, поэтому я не могу принуждать тебя к подобному.

— Если это нужно сделать, и вы считаете, что я буду полезен, я согласен, — выпалил Кирай, уже чувствуя стыд за мимолетные сомнения, которые наверняка увидит Гериал, работая с его сознанием.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я вложу в ваши головы всю необходимую информацию и установлю «предохранитель». В случае появления для вас угрозы, законсервированная часть личности восстановится, и вы сможете полноценно реагировать. Главное, чтобы по пути в назначенное место не подлезли под машину, а то придется все заново начинать, — командир хохотнул. Его, будто еще больше посветлевшие серые глаза были последним, что Кирай запомнил.

* * *

Бездомный пес, подбиравший объедки после закрытия ярмарки, пролаял несколько раз и спрятался под прилавком, утащив колбасные обрезки с собой. Ветер гнал по площади листовки, складывал их неряшливой кучей под пустующим помостом. В отличие от всегда оживленного центра Берилона, его окраина засыпала рано: стоило зажечься уличным фонарям — и по улицам уже плыл аромат оладий и жареного лосося.

— Ты уверен, что командир ничего не заподозрит? — Кирай оглядывался на притихшие торговые ряды. Он помнил их тесными от покупателей, вслушивавшихся в слова оратора, и теперь под навесами палаток ему мерещились силуэты задержавшихся торговок.

— В столице у него полно дел, чтобы он вспомнил и ком-то, кроме Дары. А с его педантичностью в следовании Инструкциям можно и вовсе ни о чем не беспокоиться, — остановившись, Лимус повертел головой, выбирая нужную улицу и, определившись, махнул церковнику. — Идем, это здесь.

Среди трехэтажных домов, заполненных тесными квартирками из двух комнат, затесалось старое здание кинотеатра. Тогда, тридцать пять лет назад, когда только появилась технология бегущих картинок, подобные дома-коробки встречались на каждом углу. С маленькими форточками для проветривания и яркими вывесками на фасаде, они приглашали людей поглядеть на еще одно чудо новой эры. Но спустя полтора десятилетия видеопроигрыватели перекочевали на столики гостиных, а крыши обросли иголками телевизионных антенн. Тогда, один за другим, кинотеатры стали пустеть, пока не превратились во всеми забытые понурые склады.

— Ты уверен, что хочешь туда пойти? — Лимус остановился у задней двери кинотеатра. — Как-никак, мы не просто в стороне стояли в деле Южнотрясинной.

— Именно поэтому я должен сделать это, — голос Кирая как никогда был полон непреклонной решимости. — Если я сейчас закрою глаза на своеволие Совета, то никогда не вырвусь из его сетей. Ты не обязан идти со мной.

— Ну уж нет, я пойду, — Лимус надавил на дверную ручку, — меня не радует перспектива и дальше безропотно подчиняться свихнувшемуся ментальному, когда он в очередной раз решит пришить мирных жителей ради «благого» дела.

Внутри их встретил тесный предбанник с узкой полоской света, падающей на стенку рядом. Ведущая в кинотеатр дверь была приоткрыта, выпуская наружу шепот уже собравшихся. Лимус шагнул в зал первым. Затхлый запах помещения безуспешно пытался спрятаться за приторно-сладкими духами пришедших дам.

— Еще гости, — у желтой ширмы, отделившей эту часть зала от той, где сидели люди, стояло двое улыбающихся мужчин. Они смерили егерей пристальными взглядами и их улыбки стали шире. — Мы рады вашему визиту. Проходите, пожалуйста. Подождем еще немного и начнем.

Переглянувшись с другом, Кирай ступил за ширму. Отсутствие каких-либо вопросов и охраны удивило его. Направляясь сюда, он был готов открыть свою личность и сообщить все, что знает, если того потребует Светоч. Если последний был способен по-настоящему защитить жителей Огнедола, Кирай хотел быть с ним.

Ряды рыжих кресел были почти заполнены. На собрание пришло не меньше полторы сотни человек — все разноликие и в тоже время похожие в своем желании прикоснуться к истине. На шеях многих из них были повязаны желтые платки; другие же нерешительно прятали их в карманах и сумках. Здесь были и домохозяйки из окрестностей, оставившие дома мужей, и несколько жительниц Берилона, с закрученными по последней моде волосами, променявшие вечер в ресторане на встречу с проповедниками Светоча. На лицах мужчин читалась изможденность, а на некоторых — откровенная скука уставшего от бумаг клерка.

Заняв места в последних рядах, егеря стали дожидаться начала. Когда из-за ширмы появилась встретившая их у входа парочка, с наброшенными на плечи желтыми шарфами, зал притих.

— В этот вечер мы приветствуем вас от имени Светоча и благодарим за отзывчивость ваших сердец. Каждый из вас сегодня может встать на путь единения с великой силой, несущей в себе равноправие и братство. Привела ли вас нужда или душевный порыв — Светоч услышит каждого и ответит на его молитвы. Здесь вы можете не бояться быть забытыми или непонятыми. Все мы братья и сестры — единые в своем начале и конце.

Проповедник выдержал долгую паузу, пристально вглядываясь в первые ряды.

«Кто он? — думал Кирай, чувствуя, как сомнения начинают разбирать его. — Действительно ли последователь Светоча или всего лишь шарлатан, желающий нажиться на человеческих слабостях?»

— Уверен, каждый из вас задается вопросом: что есть Светоч? — мужчина прошел вдоль первого ряда и, остановившись, присел перед девочкой лет десяти, смотрящей перед собой сонными глазами. Ее мать, сидящая рядом, держала малышку за руку и всем своим видом выражала глубочайшую заинтересованность. — Светоч — истинное божество, перед которым равно прошлое и будущее. В его воле изменить мир и подарить своим последователям бесконечную благодать.

— Эй, рассказчик, — проповедника перебил представительного вида мужчина с третьего ряда. Рядом на стуле лежала стопка бумаг, а на его коленях — блокнот с заметками. — Все это, конечно, замечательно, но больно напоминает сказки, которые малым детям рассказывают. Я пришел, чтобы увидеть хваленое величие Светоча, а не тратить время на всякие выдумки.

— Что ж, ваше желание вполне понятно, — проповедник выпрямился в полный рост и улыбнулся. — Не всякий может услышать голос Светоча, когда тот остается в тенях. Я лишь надеюсь, что ваша вера вскоре станет так же глубока, как и того церковника и мага, присоединившихся к нам сегодня.

Слушатели встрепенулись, стали беспокойно озираться и перешептываться. Многие из них пришли именно из-за обещания уберечь их от власти Совета, и таили в сердце обиду на укротителей стихий и церковников.

— Не стоит беспокоиться, — улыбка проповедника стала только шире, когда он встретился взглядом с опешившим Кираем. Один за другим, присутствующие оборачивались, пока внимание почти каждого не было направлено на егерей. — Хоть гнилостные корни Церкви и проникли глубоко в сердце Огнедола, но даже в ее рядах остались те, кто достаточно чист и праведен, чтобы услышать Светоч. И он не отвергнет внемлющих ему. Познайте, мои братья и сестры, силу его величия, ибо даже в очерненных Церковью сердцах тех, кто участвовал в захвате магов-экстремистов Южнотрясинной, и не погнушался забрать жизни невинных, он смог развеять тьму. Эти двое — истинно слышащие, пришли к нам с раскаянием в содеянном, и мы примем их, как принял бы Светоч.

Проповедник продолжал говорить даже тогда, когда его голос заглушило поднявшееся возмущение. Люди ерзали, переговаривались. Кто-то даже встал со своего места, чтобы пересесть подальше от обнаруженных егерей.

— Пойдем лучше, — Лимус толкал друга в плечо. — Что-то мне не нравится его осведомленность.

— Нет, это только доказывает силу Светоча. Мы здесь, чтобы изменить Огнедол к лучшему, а ты собрался сбежать? — Кирай несогласно замотал головой, не поддаваясь на уговоры.

— Вот упрямец, — встав со своего места, маг уже пихал церковника коленом, — не нужно было сюда соваться. Надо было поговорить с проповедником наедине, а не лезть с головой в улей.

— Да сядь уже! Ты всех пугаешь! — шикнул Кирай.

— Братья, сестры! — с неизменной улыбкой окликнул присутствующих проповедник. — Не тревожьтесь понапрасну. Уважаемые егеря пришли с чистыми намерениями. Да даже будь иначе, Светоч не позволит восторжествовать несправедливости.

Но его мало кто слушал. Ухмыляясь, мужчина отступил к ширме, следя взглядом за одним из пришедших — худощавым мужчиной в бедных одеждах, вцепившимся в подлокотники кресла и едва сдерживающим себя. Оставалось еще совсем немного.

— Я понимаю вас, трагедия Южнотрясинной откликается скорбью и в моем сердце. Но, как и Светоч, мы должны найти в себе силы простить наших братьев, блуждавших в потемках, но обратившихся ко свету!

— Мерзавцы! — крик, больше похожий на визг, подействовал на присутствующих куда более отрезвляюще, чем все слова проповедника. Вскочив со своего места, трясущимися руками мужчина сжимал малый игольник, целясь в ошеломленного Лимуса. — Среди дозорных был мой брат! Его нашли насаженным на кол! Так что там со Светочем и справедливостью?!

Что-то щелкнуло в сознании Лимуса, будто механизм жалюзи, повернувший ламели и проливший свет на спрятанного в кромешном мраке человека. Инстинктивно дернув рукой, он рассек воздух перед собой невидимым клинком, а в следующее мгновение вспыхнувший свет закрыл собой Кирай, грубо сгребший мага в охапку и прижавший того к груди.

Выплюнутая пистолетом игла раскололась, столкнувшись с воздушным клинком, и взорвалась огненным облаком. Кирай почувствовал толчок в спину, а затем жар воспламенившейся на спине рубашки. Выпустив уцелевшего Лимуса, он сорвал с себя горящую одежду и обернулся, лихорадочно осматривая утонувший в хаосе зал кинотеатра.

Толкаясь и крича, люди выбирались в проходы, спешили оставить помещение. Испуганные до смерти, слушатели с первых рядов бросились ко входу, когда дерево половицы треснуло под их ногами, разрываемое взбунтовавшимся камнем. Окруженные пылью и искрами, у ширмы появились шестеро неизвестных егерям магов, внесшие еще больший хаос в происходящее.

— Схватить проповедника! — приказал один из них и брезгливо скривился, когда несколько человек бросились к оратору в попытке защитить. — Разогнать фанатиков!

Кинотеатр охватила паника. Преследуемые огненными шарами, люди метались между стульями, сбивая друг друга с ног и давя. С потолка кусками осыпалась лепнина; поднявшаяся пыль мешала дышать.

— Что за импровизация?! — Лимус перемахнул через спинки кресел, вырвался на свободное пространство. — Кирай, лови магов!

Выбежав в проход, Кирай попал под поток мечущихся людей, тут же разошедшийся в стороны, будто разбитый волнорезом прилив. Продвигаясь против течения бегущих прочь от преследующего их укротителя людей, Кирай старался никого не покалечить. Его взгляд поймал полные отчаяния глаза женщины, увлекаемой прочь от дочери, чью руку она не смогла удержать. Растолкав встречных, Кирай в один шаг оказался рядом со сжавшейся на полу малышкой. Обняв ее, второй рукой он перехватил запястье мага огня, слишком разгоряченного преследованием, чтобы обратить внимание на что-либо, кроме кричащих людей.

Повернувшись к магу боком так, чтобы ребенок оказался с другой стороны, Кирай притянул укротителя к себе и ударил своей ногой по его, выбивая коленный сустав. В другой стороне кинотеатра закричал маг, упавший на пол с перерезанными на голенях и локтях сухожилиями.

Не оглядываясь на товарищей, командир укротителей волок к выходу безуспешно пытающегося вырваться проповедника, когда дорогу ему преградила вынырнувшая из-за ширмы девушка.

— Уже уходите? — с детским разочарованием поинтересовалась Каюра. — А как же устроенное вами веселье?

Крушащий ребра удар выбил весь воздух из легких мага, отбросил того назад. Кинотеатр заполнила оглушительная тишина вмиг умолкнувших и лишившихся власти над своими телами людей.

Этюд пятый

1060 год, спустя 7 лет после Битвы Искупления

Пламя плясало в золотых оправах светильников Берилонского дворца. Ворсистые ковры, ведущие к покоям Всевидящей Матери, скрадывали шаги. Глубокая ночь накрыла дворец, и даже Чистый караул, стоящий на страже и днем и ночью, прислонился к исписанным художникам стенам в сладкой полудреме.

Шальта и цель разделяла одна лишь резная дверь и сомнения следующих за ним магов. Обернувшись, он смерил гневным взглядом застывшую за спиной четверку.

«Проклятые трусы, слишком долго просидевшие в тепле, чтобы хоть раз напрячься ради защиты своего будущего, — Шальт не заботился о вежливости, зная, что только так сможет выбить из голов своих спутников малодушие. — Пришло время изменить порядок, пока он не изменил нас.»

Шальт решительно толкнул дверь и первым ворвался в покои. На полу дрожали тени купающихся в лунном свете ветвей.

— Я уж думала, вы будете торчать за порогом до самого рассвета, господин Шальт, — закинув ногу на ногу, на постели Всевидящей Матери сидела Эльса. Ни крик совы, ни ночные гости не потревожили оберегаемый сестрой сон Миалы. — Чего же вы застыли? Проходите, пожалуйста.

Скрывавшийся в тенях Зоревар захлопнул дверь за спинами ментальных магов, отрезав единственный путь к отступлению. Один из изменников попытался подчинить церковника своей воле, как сделал это со всеми стражниками на пути к покоям Миалы, но тот лишь ухмыльнулся и загородил собой выход.

— Ой, не утруждайте себя, — приветливость в голосе Эльсы пугала Шальта больше, чем само присутствие Командующей. — Вы же еще не знакомы с Тогорой?

Шальт дернул головой в указанном девушкой направлении и увидел замершего в углу призрака. Белая кожа была бледнее седых волос, покрывавших голову шестнадцатилетнего мальчишки.

— Он довольно слаб в чтении мыслей, но как никто другой умеет подчинять себе волю других. Боюсь, не в ваших силах перехватить его власть над стоящим за вами церковником, — Эльса дружелюбно улыбнулась. — Но ведь вы пришли не за этим, господин Шальт. Странно, я не думала, что Всевидящая Мать устраивает приемы в столь поздний час, но раз вы здесь, пожалуйста, не стесняйтесь моего присутствия.

В горле Шальта пересохло. Он так долго выверял весь план и мог поклясться, что в покоях Всевидящей Матери была лишь их хозяйка, но Командующая все равно сумела его обыграть. Госпожа Лиссиа оставила свой пост, и никто не должен был помешать ему, и уж тем более не занявшая ее место самовлюбленная девчонка, ведущая себя, как избалованный ребенок. Насмешка во взгляде, с которой Эльса смотрела даже когда ей было всего десять лет — плод дрянного воспитания, один из немногих, что привели к столь плачевному положению дел в Церкви.

Сердце, как сумасшедшее, колотилось в груди. Шальт не чувствовал на себе стороннего влияния, но почему тогда он так боялся? Он мог бы схлестнуться с Командующей, ведь она одна, а их пятеро. Нужно только избавиться от ее прихвостня с болезненным видом и, быть может, тогда натравить на нее церковника. Она, конечно, без труда свернет тому шею, но на какое-то время это займет ее.

— Почему бы вам сразу не опробовать свой план в деле? Я ведь могу совсем заскучать, пока вы размышляете, — развернув лежащий на коленях сверток пергамента, Эльса выудила из него купленный днем леденец на палочке и сжала его губами.

— У нас был уговор! Мы веками его чтили, не пытаясь прибрать Церковь к рукам, и чем вы отплатили?! — выпалил Шальт.

— Чем? — Эльса изобразила глубочайшее удивление. — Разве ваши права в чем-то ущемлены? Вас так огорчает Закон о неприкосновенности сознания, лишивший вас возможности залазить в головы других по поводу и без? Или, быть может, вы считаете место в тайной службе Совета недостойным ваших талантов?

— Длань?! Эта подачка, которую вы бросили ментальным магам, будто шелудивым псам?!

— Длань защищает порядок в Огнедоле. Она действует утонченнее, чем государственная стража, и престиж ее несравнимо выше. Это честная работа для честных граждан.

— Вот увидите: Длань рухнет, как только другие ментальные поймут, что вы обвели их вокруг пальца!

— Длань будет процветать. Как и Огнедол. Если его избавить от гнили, подобной вам, — Эльса поднялась с постели и направилась к Шальту. На лице Командующей больше не было улыбки. — Господин Шальт, вы пойманы на государственной измене и понесете соответствующее наказание.

* * *

Центральная площадь Берилона напоминала разворошенный улей, гудящий на всю округу и грозящий ужалить всякого, кто будет недостаточно осмотрителен. Под майским небом собрались не только жители столицы, но и приезжие: здесь были и маги Ордена, стоящие вышколенными рядами подле сверкающей доспехами Гвардии, и Длань, ментальных магов которой всех до последнего обязали явиться.

Пятеро человек с наброшенными на шеи петлями стояли на широком помосте, возведенном перед Собором. Там же находилась Всевидящая Мать в сопровождении Чистого караула и Командующая, позади которой топтался худощавый мальчик, не позволяющий приговоренным к смерти даже моргнуть.

— Представшие перед вами ментальные маги покусились на один из важнейших законов, пытаясь устроить государственный переворот. Каждый из вас заплатил немалую цену за будущее без страха перед кем бы то ни было. И я как Командующая Гвардии не позволю кому-либо посягать на него. Созданная Советом Длань — остов безопасности нашего государства и закона. Вверяя ей свои жизни, мы должны быть уверены, что в ее рядах не найдется ни одного предателя. Никто не смеет использовать свои умения во вред обществу. Я лично приложу все усилия, чтобы Длань оправдала возложенные на нее ожидания и стала щитом для каждого человека. Свобода воли и неприкосновенность сознания — непреложные ценности, на которых строится наше общество, и за преступление против Огнедола и его граждан наказание будет одно — казнь без права помилования.

Стопа Командующей сдвинулась вперед, нажала каблуком на спусковой механизм. Под замершее дыхание зрителей крышки люков под ногами приговоренных открылись. В повисшей на площади тишине хлопки натянувшихся веревок прозвучали особенно громко.

Интерлюдия

8 лет назад, 1105 год

Желтые нити перемежались одна с другой, туго сплетались в замысловатом узоре вязи. Часть из них, ярко пульсируя, толстела, становилась опорой для плетения. Закрепив последний узел, Райз потянул за выбившуюся из клубка нить, и тот сжался, превратился в колючий шарик с торчащими во все стороны петельками. Заключенная в нем энергия дрожала от давления, все порывалась разорвать сдерживающие ее узлы и высвободиться. Замотав боевую сферу в полотно из простой, но надежной вязи, маг бросил ее в траву, где лежали еще три таких же, и приступил к созданию следующей.

Скрестив ноги, Нефра сидел в паре метров перед Райзом и следил за нитями Светоча. Друид давно признал, что человеческий маг куда умелее его в составлении плетений, а, признав, смирился и лишь изредка просил товарища помочь с той или иной вязью.

Оторвав взгляд от сматывающихся в клубок нитей, Нефра посмотрел на сосредоточенное лицо мага. И когда настолько дикие для друидов, дерзкие в своей выразительности резные черты успели стать для него чем-то естественным? Лоскуты Светоча оседали на темных вихрах, делали резче брови, отчего взгляд серых глаз смотрел с требовательной претензией. Если бы Нефра хотя бы раз в жизни встретил человеческую девушку, однозначно назвал бы губы мага слишком женственными и высмеивал бы их до тех пор, пока скудное терпение Райза не иссякло бы.

— Твой черед, — золотистая сфера скрылась в кулаке мага. — Удивишь меня плетением невиданной сложности?

— И как тебе еще язык не разъело от язвительности? — Нефра нехотя поднялся с насиженного места, но сразу же замер, заметив появившегося в саду Верховного.

— Райз, мальчик мой, пойдем, я хочу с тобой поговорить, — Берест коротко глянул на лежащие в траве сферы и улыбнулся.

Пожав плечами, Райз оставил Нефру в саду одного. Маг не припоминал, когда в последний раз Верховный так вызывал его к себе, и теперь, следуя лабиринтами Лона за Берестом, гадал о причинах подобного внимания. Однако вскоре после нескольких поворотов и открывающихся проходов там, где их никогда не было, Райз оставил свои попытки и только напряженно следил за дорогой, пытаясь понять, куда его ведет друид.

Корни последнего тупика, толстые и блестящие, расползлись в стороны, пропуская Береста и Райза в круглую комнату с нишами по всему периметру. Она не была застелена травой или оплетена лозами. Гигантский желтый шар отбрасывал отсветы на гладкий пол и стены, в которых ютились шары поменьше. Возле каждого из них находились друиды. Они отвлеклись от работы, когда в помещении появились гости, но, увидев Береста, поспешили к ней вернуться.

— Ты прожил в Лоне долгие годы, стал его неотъемлемой частью, и пришло время узнать тебе его историю, — Берест подошел к сфере в центре и прикоснулся к ее поверхности ладонью. Золотистые искры засуетились, посыпали в стороны, пока в воздухе не остались только плотные сгустки Светоча с парящими между ними крупицами. — Это Арванторн — мир, из которого мы пришли.

Берест наблюдал за вспыхнувшим жадной пытливостью взглядом Райза со сдержанной улыбкой. Друид скользнул пальцами по краю заполненной искрами области, и карта Арванторна медленно закружилась.

— Мы называем их Берегами, — он указал на золотые сгустки разных форм и размеров, — всего их шестьдесят восемь, и ни один из них не принадлежит нам, как должен был бы. Десятки веков назад наш народ был разделен глупостью и слепотой тех, кто не слышал голос Светоча. Хоть в Лоне нет никого, кто был бы глух к нему, но в Арванторне число друидов совсем невелико. Когда только зарождалась наша цивилизация, к друидам шли за помощью и советом, мы были связующим звеном между неслышащими братьями и Светочем, поддерживали мир и порядок. Но времена менялись, и среди неслышащих появилось все больше ренегатов, попирающих наши слова и отвергающих Светоч, давший им жизнь, как и всем нам. Мы пытались вернуть их, наставить на верный путь, но их число только росло. Все больше неслышащих отворачивались от Светоча. Гордыня овладела ими и, чтобы подчинить отвергнутую ими же силу, они стали изобретать механизмы, способные поработить Светоч. Когда же ренегаты достаточно окрепли, началась война.

Они начали охоту за друидами, не желая даже слушать и видеть подле себя тех, кто говорил со Светочем. Несмотря на всю нашу силу, их было слишком много, чтобы мы могли выиграть войну. Долгие годы мы скрывались на Берегах, прятались от ослепленных властью братьев, когда пятьдесят три года назад барьер между Арванторном и этим миром пошатнулся. Ренегаты не могли упустить подобный шанс: в их руках Светоч терял силу и нуждался в поддержке, какую могла дать энергия вашего мира. Тогда они, воспользовавшись моментом, пробили в барьере брешь и проникли в эти земли. Но этот мир стал надеждой и на наше выживание. Ренегаты обосновались далеко на севере, тогда как мы смогли незаметно для них проникнуть в центр материка и возвести в его недрах Лоно.

Связь между друидами и ренегатами давно была утеряна, и мы должны были принять это и отпустить наших неслышащих братьев, чтобы сохранить свой вид и сам Светоч. Поэтому, узнав, что некоторые маги этого мира могут противостоять его силе, мы спровоцировали их, чтобы они напали на базу ренегатов. Устройство, удерживающее барьер между нашими мирами в нестабильности было уничтожено, и путь для ренегатов в этот мир навсегда закрылся.

Берест умолк, внимательно глядя на Райза. Мысли мага, как и прежде, оставались сокрытыми от него.

— Многие друиды все еще скрываются в Арванторне, ждут, когда мы сможем привести их в новый мир. В тебе дыхание и воля Светоча, но ты все еще остаешься сыном этой земли. Я хочу, чтобы ты знал, зачем мы пришли в ваш мир, — Берест мягко коснулся подбородка мага, повернул к себе лицом, чтобы видеть его глаза. — Судьба этого мира — стать новым домом для Светоча, и здесь не останется места для кого-либо, кто не сможет принять его волю. Я уже видел мир, где живут те, кто не способен слышать голос Светоча, и их не ждет ничего, кроме забвения. Нам придется очистить это место от всех, кто не сможет принять Светоч. Поэтому, если ты хочешь вернуться к своему народу, тебе лучше бежать отсюда так быстро, как только можешь.

Оскорбленный взгляд Райза обжег Береста; его рука оттолкнула руку друида.

— Даже спустя столько времени вы продолжаете видеть во мне всего лишь человека! — слова Райза ударили плетью. — Единственный мой дом — это Лоно, а вы все еще ждете, когда я сбегу?! Да плевать! Думайте себе, что хотите, я буду довольствоваться тем, что Светоч принимает меня таким, какой я есть, без каких-либо дурацких отговорок.

— Райз! — Берест окликнул направившегося к двери мага, но тот только нервно взмахнул рукой, и корни, повинуясь приказу, открыли проход.

Никто из друидов не смел даже посмотреть в сторону Береста Осиянного.

Вздохнув, Верховный устало потер шею. Как и в первый год их знакомства, Берест был не в силах предсказать действия Райза. Так же, как и оставить при себе слова, которые могли уязвить достоинство человека или бросить на того тень.

— Порой ты светишь слишком ярко даже для моих глаз, мое светозарное дитя, — пробормотал Берест и пошел следом за Райзом.

Глава 6. Отголоски прошлого

Наше время, июнь 1113 года, спустя 60 лет после Битвы Искупления

Сидя на табурете, Аргас часто дышал. Поселившаяся в груди боль, казалось, останется там навсегда вместе с тяжестью в голове. Два белесых хвостика мельтешили перед глазами.

— Так и что? Вы прошли по канализации и..., — Каюра без устали кружила вокруг захваченного командира магов, напавших на собрание последователей Светоча.

— Проникли в подвальные помещения под кинотеатром и ждали там, пока ситуация наверху не прояснится, — Аргас хотел бы не выкладывает все, как на духу, но сопротивляться не было сил, да и смысла. — Мы планировали схватить проповедника и допросить, чтобы выяснить, что он знает о Светоче.

— И на остальных вы накинулись, чтобы тот стал посговорчивее? А ведь в устроенной твоими ребятами давке сорок семь человек пострадало, — Каюра присела перед магом на корточки и, положив ладони на его колени, участливо заглянула в глаза. — Ну расскажи мне, или ты все еще сердишься за тот тычок?

Аргас неосознанно коснулся пальцами сжимавшего сломанные ребра корсета. Его давил кашель, но мужчина сдерживался изо всех сил, зная, что за кашлем придет раздирающая туловище боль.

— Ваша вылазка была одобрена главой Гильдии?

— Нет, госпоже Нотиар не было известно о наших планах, — не выдержав, Аргас закашлялся и скривился от боли, обнял себя руками.

Стоя за стеклом, группа Гериала наблюдала за допросом, больше напоминающим светскую беседу за чашкой чая. Лимус, такой же серый, как и стена за ним, стоял в углу, и Кирай то и дело бросал на того украдкой взгляды. Он не мог поверить, что на друга так повлияла стычка в кинотеатре, и теперь все пытался понять, почему Лимус с самого прибытия Длани, прекратившей драку без единой капли крови, был мрачнее тучи.

Каюра оставила допрашиваемого и вышла к егерям, с задумчивым видом накручивая прядь на палец.

— С ним все ясно. Не в меру радеющие за благополучие Огнедола — или же за свое собственное — работники Гильдии решили провести свое личное расследование, — Каюра, поджав губы, вздохнула и взглянула на Гериала. — Что с тем стрелявшим, разобрался?

— Да, он брат одного из тех, кто погиб в Южнотрясинной, как и заявлялось. Я бы назвал странным то, как он оказался под Берилоном, не имея здесь никаких дел, если бы этот факт не мерк на фоне малого игольника, из которого он стрелял. Маркировка на стволе, кстати, привела к стражу Южнотрясинной.

— Он умудрился стащить его во время захвата деревни?

— Если бы, — Гериал хмыкнул, но в его глазах не было и намека на веселье. — Он обнаружил игольник примотанным под сиденьем кресла в кинотеатре. Нашел его, когда упал, споткнувшись о какую-то желтую нить. Решил умолчать, а затем, когда, оказавшийся более, чем хорошо проинформированным, проповедник накалил обстановку, взял все в свои руки.

Кашель Аргаса, судорожно сжавшего кулаки, прервал егеря.

— Чем больше я вникаю в это дело, — продолжил Гериал, хмуро глядя на мага, — тем больше оно смахивает на хорошо продуманную ловушку. Эта осведомленность приспешника Светоча, игольник, оказавшийся за тридевять земель, да теперь даже происшествие в Южнотрясинной кажется мне чем-то большим, чем результат усердия одного фанатика.

— Бедный, бедный Гериал, прости меня. С этими делами Длани тебе и до паранойи недолго, — привстав на носочки, Каюра похлопала егеря по макушке.

В дверь допросной постучали, и в приоткрывшейся щели появилось розовощекое лицо сотрудницы Длани.

— Госпожа Каюра, по вашему приглашению прибыла глава Гильдии, госпожа Нотиар.

— Так ведите ее сюда!

Глава Гильдии наемных магов вживую оказалось почти такой же, какой ее привык видеть Кирай на страницах еженедельной газеты. То же ровное лицо, лишенное влияния эмоций, с подчеркнутыми алой помадой губами, и собранные в высокий хвост черные волосы.

Взглянув на сидящего по ту сторону стекла, Нотиар расстроено покачала головой и перевела внимание голубых глаз на Каюру, всем своим видом выражающую сочувствие. Удостоив егерей коротким взглядом, она учтиво кивнула девушке.

— Мне жаль, что мои сотрудники создали столько проблем, — в голосе Нотиар было еще больше отчуждения, чем в ее облике. — Что вы намерены делать с ними?

— О, для начала отправим в наш лазарет, — Каюра подхватила женщину под локоть и усадила на кушетку у стены. — Благодарю, что ответили на мое приглашение. Надеюсь, вы не откажете в беседе?

Только Нотиар хотела ответить, как Каюра заговорила вновь:

— Без сомнений, вы ничего не знали о плане Аргаса и его соучастников, но не могли бы вы поделиться догадками об их мотивах? Наверняка у вас имеются таковые.

— Признаюсь, мне было известно о волнениях в Гильдии, поднявшихся из-за этих историй о Светоче. Вы и сами понимаете, что государство не может обеспечить работой всех магов, желающих служить Огнедолу в роли укротителей стихий. И пусть часть из них может пойти в воздушный флот, на фабрики или в силовые структуры, но остаются еще сотни тех, кто может податься только в ГНМ. Но с появлением проповедников, настраивающих людей против укротителей, у нас заметно поубавилось контрактов. Думаю, из-за этого Аргас и пошел на преступление. Как-никак, дома его ждет супруга и трое детей, которых нужно кормить.

— Какая неприятность! — Каюра всплеснула руками. — Подождите минутку.

Поменяв локоть главы Гильдии на ладонь Гериала и, взглядом попросив егерей следовать за ней, девушка вытащила ментального мага из допросной.

— Она не врет, но я больше не верю в эту стерильность в головах. Слишком уж ясны ее мысли, — Каюра выпустила руку Гериала и приложила палец к губам, размышляя. — Хочу узнать, что у них там творится, лично, пока Нотиар застряла здесь. Останься и проследи, чтобы мои молодчики не переусердствовали. У нас еще не разрешен вопрос с теми, кто пришел в кинотеатр послушать вечерние проповеди, и лучше бы с ними не затягивать. Так что полагаюсь на тебя.

— Пойдешь в Гильдию? Сейчас? — Гериал с сомнением покосился на окно, где под сизыми облаками стоял вечерний Берилон.

— Пора — в самый раз для моих целей, — Каюра закусила губу, глянула на Кирая и топчущегося за ним Лимуса. — Только дай мне своих мальчиков в сопровождение, а то негоже девушке самой по ночи ходить. Здесь от них все равно толку не будет.

— Если хочешь, — егерь пожал плечами. — Лимус, Кирай, вы переходите во временное подчинение Каюры до завтрашнего полдня.

— Гериал! — Кирай вздрогнул от восклика Лимуса, смешавшего в себе обиду и недовольство.

— Лимус, я не буду ни повторять, ни обсуждать свое решение.

Издав стон раздражения, маг зашагал к лифту.

Угрюмая мина не исчезла с лица Лимуса и тогда, когда служебный автомобиль зашуршал колесами по дороге, направляясь к центральному офису ГНМ. Скользя взглядом по проносящимся за окном зданиями, охваченными мириадами огней, кочевник даже не смотрел в сторону сконфуженного Кирая и Каюры, примостившейся на сидении рядом с ним.

— Так, значит, ты из Этварка? Я была в нем всего пару раз — замечательный город. Не такой шумный и оживленный, как Берилон, но сохранивший свою неповторимую атмосферу. Он будто бы застрял во времени между новым Берилоном и старым. Ты так не считаешь?

— Мне сложно судить, ни разу не видев старой части столицы. Я и в этой толком-то не был. Только в гостинице да в офисе Длани, — чувство неловкости заполняло Кирая вместе со сладким ароматом духов Каюры. Он предпочел бы, чтобы девушка сидела подальше, не вторгаясь так нагло в его личное пространство и не будоража его мысли случайными прикосновениями.

— Лимус! Ты все еще не показал другу город?! — Каюра с упреком посмотрела на мага, но тот и бровью не повел, продолжая пялиться в окно. Немало развеселенная замешательством на лице Кирая, девушка рассмеялась. — Вечно он на меня дуется! Не обращай внимания. Лучше расскажи, почему ты решил стать церковником!

Хоть Кирай и понимал, что дочери Всевидящей известно о его особенности, вопрос все равно смутил его.

— Я хотел быть полезен Огнедолу. Полезнее, чем работник библиотеки. Хотел защищать покой остальных, будучи стражем, а...

— А стал егерем! — Каюра вцепилась в его рукав. — Обращенный — это такая редкость. Ни разу не видела кого-то из подобных тебе. Я могу посмотреть?

— Посмотреть?

— На Крупицу! Ну, пожалуйста, Кирай, всего одним глазочком!

Окончательно стушевавшись и избегая смотреть в глаза девушки, он потянулся к верхним пуговицам рубашки.

— Даже не вздумай, Кирай, — предупредил Лимус и зло глянул на Каюру. — И как только тебе не надоедает этот театр абсурда?!

Хмыкнув, девушка отпустила руку церковника и отодвинулась. Немало удивленный бесцеремонностью и даже грубостью, с которой друг обращался к дочери Всевидящей, Кирай не без облегчения убрал руки от пуговиц. Повисшее в салоне молчание угнетало его не меньше, чем отвернувшиеся каждый в свое окно Лимус и Каюра.

* * *

Автомобиль затормозил у аллеи неподалеку от офиса ГНМ. Невысокое опрятное здание, в котором и располагалось главное отделение Гильдии, отличалось от своих соседей отсутствием гигантских окон и изобилием архитектурных деталей. По его стенам вились виноградные лозы и порхали стаи сизокрылов. Каменные птицы парили над рядами церковников и магов, сплотившихся, чтобы победить высеченных из мрамора Потусторонних.

— Сюда, — Каюра свернула с главной аллеи, вдоль которой несли дозор гранитные маги, освещая путь пылающими в ладонях огнями.

Низенькие каблуки часто стучали по камню.

— Разве мы не направлялись в Гильдию? — Кирай провожал взглядом оставшееся в стороне здание, торец которого украшала композиция из возделывающих землю укротителей стихий.

— Сейчас там остались разве что уборщицы и заядлые трудоголики, — Каюра уверенно шла к пристроившемуся под боком высотки бару со сверкающей в сумраке вывеской «Укрощающий». — Каждый наемник, прибывший в Берилон с отчетом, или сотрудник главного отделения считает своим долгом хотя бы на полчаса после рабочего дня заглянуть в это местечко. Порой тут такой контингент собирается, что диву даешься.

Сегодня, как и в любой другой день, ненавязчивая музыка в «Укрощающем» скрадывала разговоры посетителей, а тени в холодном свете люминесцентных ламп искривляли лица. Щуплые колонны поддерживали высокий потолок, оставляя меньше места для овальных столиков, хаотично расставленных по всему залу.

Занятые беседами, гости «Укрощающего» даже не взглянули на появившуюся на пороге Каюру и ее спутников, и только официантка, поправив фирменный чепец, улыбчиво поздоровалась с новыми клиентами.

— Нам сюда, — изрекла Каюра, несколько секунд поводив взглядом по отдыхающим, и поспешила к столику у стены, занятому одним единственным человеком. На нем была куртка с нашивкой магов огня — рыжим сизокрылом, расправившим пылающие крылья.

Опустившись на соседний стул, Каюра приветливо улыбнулась поднявшему на нее вопросительный взгляд укротителю. На вид ему было не больше тридцати, хоть морщины уже и расчертили его лоб глубокими полосами.

— Не помешаю? Ты же из Гильдии? — мужчина вынужденно кивнул, отвечая на второй вопрос, но Каюра тут же приписала ответ и к первому. — Собиралась оформить контракт, а так как сумма немаленькая, надеялась с вашей главой побеседовать, а ее, как назло нет. Вот и решила проветриться в приятном месте — не зря же добиралась сюда столько. А в одиночестве сидеть совсем не хочется.

Наемник покосился на маячащих за спиной девушки егерей, на что та замахала руками.

— Родители нынче не пускают саму, вот и приходится везде с ними таскаться, — девушка вздохнула. — И все из-за историй о Светоче. Маменьку аж озноб берет, как представит, что я с кем-то из тех фанатиков свяжусь. Вот глупость-то какая!

— Ты из старого Берилона? — вяло поинтересовался наемник, оценивая угрюмо-воинственный вид сопровождающих девушку.

— Да, живу в нескольких кварталах от Собора, — Каюра заказала чай у подошедшей официантки и отрицательно покачала головой, когда та глянула на Лимуса и Кирая. — А вы ведь не из столицы? Я неместных сразу узнаю! Прибыли с докладом или с чем другим?

— Запрос из центрального офиса. Не хватает людей, — маг говорил с неохотой, но неясное ему самому чувство не позволяло обидеть девушку молчанием.

— Понимаю, понимаю. Слышала, сегодня ближе к вечеру на окраине Берилона случилась драка. В старом кинотеатре на собрании Светоча. И наемники из Гильдии там тоже были. Теперь у вас суета, небось, начнется? Понимаю, от всей этой шумихи вокруг Светоча у Гильдии наверняка заказов поубавилось. Глупые люди — бегут бегом, стоит им только какую диковинку показать, совсем забывая о старых героях.

Наемник поерзал на стуле, крепче сжал пальцами полупустую чашку.

— Не сказать, что в одних слухах дело, — слова сами вырывались наружу, и наемнику только и оставалось, что настороженно озираться, как бы кто не подслушал. — Началось-то все задолго до появления проповедников и прочих помешанных. Точнее, многие в Гильдии увидели связь в исчезновении магов и последующем появлении Светоча.

— Исчезновения магов? Ничего о таком не слышала.

— Оно и понятно. Нотиар позаботилась о том, чтобы все осталось внутри Гильдии. А если сильно не выпячиваться, то и Длань не будет наседать. Так и остаются без огласки пропажи наемников — то тут, то там — по всему Огнедолу. Вот даже на днях было одно, как раз неподалеку от Берилона. А потом сразу нарисовались эти проповедники со своим магоненавистничеством.

Наемник умолк, уставившись в принесенный официанткой чайник, из носика которого вился ароматный дымок.

— Эй, подайте-ка чего покрепче, — Кирая передернуло от голоса девушки, ставшего ни с того ни с сего командирским, а в следующее мгновение Лимус уже утаскивал его к барной стойке.

— Странно-то как, — пока воздушный маг для проформы разглядывал винную карту, церковник следил за пальцами Каюры, проскользившими по столешнице и замершими на запястье сотрудника Гильдии. — Впервые вижу, чтобы ментальный маг вел пространные беседы, вместо того, чтобы просто выудить из головы все необходимое.

Кирай старался не думать о том, что в данный момент на его глазах, вероятно, совершалось нарушение Закона о неприкосновенности: он был уверен, что преемница Командующей не ограничивала себя одними словесными расспросами.

— Много ты ментальных видел. Говорю тебе, держись от Каюры подальше, — сквозь зубы процедил Лимус. — За ее улыбчивой мордашкой та еще лисица прячется. Любит же она играть с другими. Из тех, кого я знаю, она только Дару не трогает. Видно, из уважения к ее семье.

— А как же Гериал?

— Не думаю, что он так же беззащитен перед ее силой, как и остальные. Но ведет себя с ним она так же, как и со всеми. Даже не знаю, по какой такой причине.

Тем временем стул Каюры оказался совсем рядом со стулом, на котором сидел наемник, а один из хвостиков коснулся плеча мага.

— Меньше глазами хлопай, — продолжал шептать Лимус. — Она залезет в твои мысли и перевернет все с ног на голову, а ты даже и не почувствуешь. И Риссу твою ненаглядную выкорчует с корнями, если ей так захочется. И ведь не постесняется. И Закона не побоится. Так что мой тебе совет: даже не приближайся к ней.

Маг умолк, а Кирай еще долго изучал его насупленный вид, строя догадки, что же произошло между его другом и дочерью Всевидящей, что тот и слова доброго о ней не скажет.

Прошла еще четверть часа, прежде чем Каюра оставила столик наемника и, подозвав егерей, покинула «Укрощающий». Снаружи ночь целиком овладела столицей, прогнав с улиц дневную духоту и суету рабочего дня.

— Даже если допустить, что Нотиар была ни сном ни духом о том, что замышлял Аргас, она однозначно скрывала исчезновения своих работников. Видно, чтобы не навлечь на Гильдию проверки, во время которых наверняка вылезла бы еще масса проблем с соблюдением трудовых и налоговых законов, — Каюра решительно шагала к автомобилю, притаившемуся у аллеи с потухшими фарами. — И чем она только думала? Теперь и не разберешь, или это ее инициатива, или над ней поработали так же, как и над проповедниками и всеми остальными. В любом случае, я хочу проверить еще одно место. Наемник поделился информацией о последнем похищении, произошедшем неподалеку от Берилона. Занимательнейшая история, скажу я вам!

Кирай с Лимусом переглянулись, одинаково обеспокоенные словами Каюры.

— Пять дней назад после выполнения контракта в Озерном по возведению нового дома отряд наемников решил пойти поглазеть на государственные шахты, — продолжала она, открывая дверь машины. — Территория там огорожена, так как месторождение оставили для разработки в будущем, и было бы неплохо, чтобы всякие умельцы не растащили его раньше времени. Но какого мага остановит забор в символические два метра? Только если с оградой они на раз-два справились, то с хищниками, которые поджидали их по ту сторону, вышло не так гладко. Отделавшись легким испугом, почти все из них убрались восвояси, но вот один оказался не настолько проворным, и тварь, по описанию очень похожая на чудищ времен войны с Потусторонними, утащила его в свое логово.

— Они же всегда раздирали жертву на месте, — Кирай быстро перебрал в голове все, что знал о Потусторонних и появившихся после войны гибридах.

— Вот и мне это показалось странным! Так что я хочу лично посмотреть на ту пещеру.

— Сейчас?! — возмутился Лимус. — Лучше дождаться дня и...

— К завтрашнему полудню я должна вернуть вас Гериалу, а значит, чтобы успеть, нужно ехать сейчас, — с коленями забравшись на сиденье, Каюра повернулась к кабине водителя и отдала короткие указания.

— Простите, госпожа Каюра, — осторожно начал Кирай, чувствуя на себе испытывающий взгляд друга, — но я считаю, что Лимус прав. Отправляться в ночь к пещерам, где были замечены Потусторонние или гибриды, — слишком опрометчиво. Не разумнее ли дождаться утра, собрать подготовленный отряд и вместе с ним исследовать Озерное?

— Какой же ты скучный, Кирай! Я с утра до вечера прозябаю в офисе, неужели у меня нет права прогуляться? — Каюра надула губы. — Разве могут быть защитники лучше, чем два бравых егеря? Не переживай ты так. Я смогу уберечь вас не хуже Гериала.

— Но..., — видя, что Лимус не собирается вступать в спор, и, чувствуя себя обязанным что-то сделать, Кирай пытался предостеречь девушку, но на лице той игривость за мгновение сменилась недовольством.

— Ты будешь обсуждать приказы, егерь? Гериал так и не сподобился привить группе дисциплину?

Огни высоток мелькали за окном все реже, пока и вовсе не сменились черными силуэтами пригородных домов и деревьев. Глядя в окно, Кирай неосознанно поглаживал лежащий на коленях большой игольник, предчувствуя, что скоро ему вновь придется спустить курок. Слишком много всего произошло с рассвета, как для одного дня. В тиши салона крики людей, разгоняемых магами, звучали особенно громко.

Кажется, он совершенно сбился со счета дней. Одно происшествие цеплялось за другое, не оставляя времени не только на передышку, но и на то, чтобы спокойно обдумать происходящее. Теперь Кирай понимал, почему Лимус пропадал неделями, а порой и месяцами.

Небо усеяли мириады звезд, а луна поднялась над горизонтом желтым диском, когда автомобиль остановился у рощи, среди деревьев которой угадывались очертания изгороди.

— Это здесь, — Каюра приникла к холодному стеклу и, убедившись, что не ошиблась, вышла на улицу. — Держи игольники наготове, Кирай. Малый — с парализующими, большой — с огненными.

В руке девушки щелкнул переключатель фонаря, и широкая полоска света прогнала мрак с близстоящих деревьев. Длинные тени упали на дощатый забор.

— Хороша же защита государственного объекта, — едко заметил Лимус.

— Ты слишком плохо думаешь о других, как для человека, выросшего в Гнезде, не знакомом с интригами и обманом, — сверчки смолкли, как только Каюра сошла с дороги и зашагала по траве. — Или это результат того, что именно об Огнедоле думают кочевники? Эта ограда построена для того, чтобы кто не забрел ненароком, а не чтобы защитить будущую шахту от грабителей.

— А что же Гильдия?

— С этим еще предстоит разобраться, — улыбнувшись, Каюра остановилась у забора и протянула фонарь Кираю. — Подержи-ка.

Оставив в земле глубокие следы от каблуков, девушка взмыла вверх и, ухватившись рукой за верх изгороди, перемахнула на ту сторону.

— Давайте быстрее!

Внутри огороженной территории деревья стояли поодаль от чернеющей в скале дыры, из которой тянуло сыростью. Трава на подступах к пещере сменилась мхом, ютящимся среди трещин в камне; желтые макушки молочая льнули к гранитным выступам.

— Я предупрежу, если к нам решит кто-то подобраться, но будьте готовы реагировать мгновенно, — освещая дорогу, Каюра стала спускаться вглубь пещеры. Пологий склон изгибался вправо и уходил вниз. — Лимус, постарайся не лезть на рожон, если все-таки завяжется драка.

Воздушный маг что-то прошипел себе под нос, но решил не вступать в очередной спор.

Подземный ход то сужался, то вновь раздавался в стороны так, что полоса света едва выхватывала стены. Местами Кираю приходилось наклоняться, чтобы не задеть головой опустившийся свод, мерцающий в свете фонаря осевшей на камне росой. Оборачиваясь, он замечал зажигающихся в расселинах светлячков.

Когда пещера превратилась в бескрайнее море мглы, разрезаемое одиноким лучом, а где-то в вышине завыл ветер, Каюра остановилась.

— Мы не одни, — сообщила она. — Огненные, Кирай!

Полоса света стремительно скользнула влево, сверкнула бликами на чешуе гончей, ринувшейся к непрошенным гостям. Зверь дернулся, когда правую переднюю лапу оторвало угодившей в плечо иглой. Воздух наполнился запахом паленого мяса и предсмертным визгом кубарем покатившейся во мрак твари.

Ее собрат, выжидавший среди камней, бросился на манящий аромат мага, но раскрытую пасть резануло, словно ножом; пластины на шее треснули, но выдержали удар воздушного клинка. Фыркая и давясь кровью, тварь бросилась за Лимусом, когда ударивший в глаза свет фонаря ослепил ее. Мгновение, и вместо головы образовалась дымящаяся каша.

Уходя от одного хищника в мельтешении света и тени, Лимус в последний момент заметил третью гончую, набросившуюся на него со спины. Ветер оттолкнул его, резанул по морде зверя, промахнулся. Отступая от врага, о чьем местоположении маг узнавал по редким касаниям ветра, Лимус оступился.

Луч фонаря вырисовал морду гончей перед самым его лицом, а затем ослепил. Треск челюстных костей, раздробленных кулаком Каюры, перерос в грохот камней, до которых по инерции достал удар церковницы.

— Последний, — выдохнула она и стряхнула с костяшек пальцев прилипшие осколки клыков.

Извиваясь угрем, гончая билась в агонии посреди полосы света, расшвыривала камни лапами и хвостом. Изловчившись и ударив ребром ладони по шее зверя, Каюра прекратила его страдания. Трехметровое тело застыло, а спустя несколько секунд на нем проявились желтые искорки. Они медленно отрывались от чешуи и растворялись в воздухе.

— Любопытно, — Каюра присела у трупа гончей, присматриваясь к искрам, что появлялись на теле зверя, словно бы просачиваясь изнутри.

— С остальными двумя было так же, — заметил Кирай.

От вида распростертой перед ним туши спину покрыли мурашки, но сидящая на корточках рядом Каюра внушала не меньший страх. Церковник все смотрел на крохотную ручку девушки и не верил в легкость, с которой она нанесла сокрушительный удар зверю, чьи челюсти могли бы перегрызть горло даже сизому медведю.

— Это же Потусторонние? Не гибриды? — прогнав прочь размышления о силе дочери Всевидящей, спросил он.

— Похоже на то, — Каюра следила взглядом за последней искоркой, пока та не исчезла. — Я успела немного осмотреть их сознание, и оно отлично от разума гибридов. Так что могу с уверенностью сказать, что нам повезло столкнуться, если не с Потусторонними времен войны шестьдесят лет назад, то уж точно с их прямыми потомками.

— Да уж, «повезло», ничего не скажешь, — Лимус утер выступивший на лбу пот.

— Ты в порядке?

— В полном, — беспокойство в голосе девушки, удивившее Кирая, нисколько не смягчило воздушного мага. — Теперь-то нагулялась? Убила Потустороннего, посмотрела на золотые брызги — не считаешь, что достаточно, как для одной ночи?

— Хочу еще осмотреться. Не волнуйся, это была вся стая, — Каюра осветила Лимуса с ног до головы и, еще раз убедившись, что тот не пострадал, зашагала вниз по склону.

Свод ушел далеко вверх, а стены раздались в стороны. Спустившись к самому дну, где лежала туша одной из гончих, девушка провела ладонью по шероховатому камню. Откуда-то сверху тянулись безлистые лозы, забирались отростками в щели, впитывали осевшую на граните влагу. Ведя лучом света по пещере, Каюра шла вдоль стены, пока не остановилась в небольшой ложбине у дурно пахнущей груды лохмотьев. Изжеванная одежда, перемешанная с кровью и волосами, усеяла собой несколько метров вокруг. Местами камни отливали потемневшим багрянцем.

— А вот, по всей видимости, и наш наемник, — заключила Каюра, осматриваясь. — И, сдается мне, не он один.

Свет фонаря поднялся вверх по стене, обличил туго оплетшие свод корни.

— Возвращаемся. Нужно направить сюда группу — забрать тела и вещи для анализа — а пока будем надеяться, что хищники не растащат останки.

Облегченно выдохнув, Лимус первый зашагал вверх. Кирай же подождал девушку и, повесив большой игольник на плечо, пошел следом. Мысли раздирали его на части, мечась между раздосадованным другом и Потусторонними. В резком свете фонаря он находил общие черты с существами из монографий по истории, но золотистые искры, заинтересовавшие Каюру, в них не упоминались.

Каюра некоторое время шла рядом молча, не отвлекая Кирая от его мыслей.

— Если хочешь что-то спросить — спрашивай без опаски. Нечего себя терзать, — наконец с улыбкой произнесла она.

— Меня беспокоит Лимус, — Кирай постарался отмести размышления о том, так ли очевидны его метания или же девушка без зазрений совести преступила Закон и таки забралась в его голову. — Я думал, что хорошо его знаю, но с самого начала вечера, еще с допроса в офисе Длани, он превратился в совершенного другого человека.

— Ожидаемо, — камень выскользнул из-под туфли Каюры, и та ухватилась за локоть церковника. — Лимус все еще дуется, полагая, что я, обманув его чувства, выведала сокровенные тайны. Ему удобнее считать меня коварной прохвосткой, чем признать, что он сам рассказал мне все по доброй воле.

— И ни капли ментального воздействия? — Кирай решил не спрашивать, о каких сокровенных тайнах идет речь.

— Что ты! Нет, конечно! Закон о неприкосновенности сознания свят для всех. Неужели в твоих глазах я так плоха, что способна, воспользовавшись своим положением, его нарушить? — зеленые, в полумраке кажущиеся черными, глаза смотрели с неподдельным упреком, отчего Кирая переполнило чувство вины. Девушка рассмеялась. — В голове Лимуса еще ветер гуляет, но со временем он поймет. Когда научится различать искренность и притворство. А я подожду этого момента. Все равно в Длани дел невпроворот — время пролетит, даже не заметишь.

Ночной воздух, пропитанный запахом полыни и стрекотом цикад, наполнил грудь легкостью. Свет луны залил округу, вырисовывая каждый лист на ветвях вязов. Выключив фонарь, Каюра перепрыгнула через забор. Кирай грузно опустился на траву рядом. Разглядывая крапчатое небо, Лимус ждал у машины.

— Я могу попросить тебя? Как церковница церковника?

Кирай кивнул.

— Пригляди за ним, хорошо? Егерям со всяким приходится дело иметь, а тела не приобщенных к Церкви так хрупки. Один удар, один выстрел и..., — Каюра, поморщившись, повела плечами. — Приглядишь?

— Конечно, об этом и просить не стоит.

— Как же хорошо, что у Лимуса есть такой славный друг, — выпалив, девушка надела привычную беззаботность и побежала к автомобилю, оставив Кирая одного.

* * *

Хоть на небе не было ни облачка, у ратуши Берилона сгущались тучи. Горожане без конца стягивались с примыкающих к площади улиц, создавали все больше шума и суеты. На шеях четверти из пришедших мелькали желтые платки, кто-то же размахивал ими в воздухе, привлекал внимание выкриками.

— Вот же бездельники, — Танор следил за площадью, прячась на первом этаже ратуши за занавеской.

Магу не нравилось происходящее и вряд ли бы во всем здании правительства нашелся хоть кто-то, кого бы не беспокоило столпотворение у дверей. Но горожане требовали внимания властей и вот уже, поправляя пиджак, наместник спешил вниз по лестнице. Гурьба помощников, не отставая, следовала за ним.

— Беспредел! Прекратите беспредел Гильдии! Требуем справедливости! — стоило наместнику показаться в дверях ратуши, как его встретили гневные крики и такие же злые взгляды.

«А им не позавидуешь», — про себя подумал Танор и взглянул на улицу, ведущую к зданию ГНМ. Сегодня маг как никогда был рад, что сумел получить работу в ратуше. Будь иначе, и ему не осталось бы ничего иного, как податься в наемники, которых теперь как минимум половина населения Берилона готова была съесть живьем.

— Наместник, почему Гильдия до сих пор не распущена? Прошла неделя с бойни в кинотеатре, а ГНМ по-прежнему принимает заказы, как в столице, так и по всему Огнедолу. Это недопустимо! Почему власть отказывается защищать интересы граждан? Еще до происшествия она обирала клиентов завышенными ценами на услуги, а некоторые заказы и вовсе не выполнялись в установленный срок.

«Будто вас кто-то за уши тянул в Гильдию обращаться», — у Танора начинала побаливать голова, но уйти к себе и пропустить все самое интересное было превыше его сил, да и наместник просил его быть поблизости.

— Было установлено, что Гильдия не причастна к драке в кинотеатре, — наместник с трудом сумел вклиниться в поток возмущенных криков. — Да, там были замешаны работники ГНМ, но исключительно по их личной инициативе. Естественно, они понесут соответствующее наказание, но мы не можем привлечь Гильдию к ответственности за правонарушения, совершенные ее сотрудниками в нерабочее время.

— То есть вы утверждаете, что Гильдия по-прежнему будет работать, не смотря на случившееся? А ведь в кинотеатре были дети! Как мы можем спокойно жить, когда любое проявление выбора, неугодного магам Гильдии, будет провоцировать их на преступление?

— Послушайте, происшествие не осталось без внимания властей, и непосредственно Длань провела расследование инцидента. Виновные наказаны, и граждане Огнедола могут быть уверены в своей безопасности.

— Да Длань покрывает Гильдию и ее интересы! Это же очевидно! Если она выступает на нашей стороне, тогда на каком основании были задержаны пришедшие на собрание и проповедник, который по-прежнему находится в заключении? На лицо все признаки того, что Церковь пытается удержать свою власть и не собирается считаться с интересами граждан!

Сглотнув, наместник промокнул платком лоб и шею. Денек выдался жарким и без всей этой кутерьмы, а теперь еще и это собрание недовольных.

— Я могу заверить вас, что Длань действует исключительно в интересах государства! Нам ничего не известно о Светоче и его проповедниках, поэтому мы должны убедиться, что они не несут угрозы безопасности Огнедола.

— А память стерли тем, кто был в кинотеатре, тоже в интересах Огнедола? Так зачем тогда вообще нужно такое государство?! Справедливости! Мы требуем от власти справедливых и рациональных мер, а не потворства Гильдии!

— Пожалуйста, будьте благоразумны и сохраняйте спокойствие!

Призыв наместника к порядку утонул в гуле недовольства и перебивающих друг друга требованиях людей. Стража, бессильная без прямого приказа, стояла в стороне, следя, чтобы собрание не перешло границы закона.

Наместник почти вбежал в ратушу, обливаясь потом и скрежеща зубами. На его веку ничего подобного не случалось, и от первой встречи лицом к лицу с народным гневом сосало под ложечкой.

— Танор! — наместник зашарил взглядом по холлу ратуши, не сразу заметив кутающегося в занавески мага. — Нужно прекращать это, пока все не вышло из-под контроля. Пусть разойдутся.

— Хорошо, наместник. Дайте мне несколько минут.

Туфли застучали по ступеням, а рубашка выбилась из брюк, пока Танор торопливо поднимался на последний этаж, откуда винтовая лестница вела в метеоблок. Здесь его ждало еще пятнадцать человек, заботящихся о том, чтобы по выходным и праздникам солнце светило ярко, а зимние вьюги не заметали столицу до крыш.

— Давайте ребята, придется постараться. Небо сегодня не к месту безоблачное, — Танор поторопил магов, надеявшихся провести день в праздном шатании.

На площадке над метеоблоком стояла еще большая духота, чем в помещении. Сощурившись на солнце, Танор перевел удрученный взгляд на толпу у ратуши и отступил назад так, чтобы его не было видно снизу. Маги воздели руки к небу.

Первые капли, упавшие на улицы Берилона, тут же испарились, но за ними пришли следующие, окрашивающие каменное полотно дорог в темные тона. Прохожие поднимали головы и улыбались, радуясь приливам благословенной свежести.

Когда пунцовые тучи затянули небо над столицей и обрушили на нее ливень, облегчение горожан сменилось досадой. Канализационные решетки заглатывали бегущие по тротуарам ручьи. Набирая полные туфли воды, собравшиеся перед ратушею расходились, спеша укрыться от непогоды в ближайших лавочках и ресторанах.

* * *

Слухи о Светоче распространялись по Огнедолу столь же безудержно и неконтролируемо, как и эпидемии. Они забирались в высотки и двухэтажные сельские домики, блуждали в подворотнях и на центральных площадях, старательно разносимые проповедниками, что появлялись на каждом углу. Служащие Длани разъезжали по всему материку, вылавливали разносчиков болезни и стирали из их памяти внедренную кем-то веру. Но как бы они ни старались, о Светоче говорили только больше, не забывая упоминать о трагедии Южнотряссиной и происшествии в кинотеатре. Эти слухи появлялись из ниоткуда, а идущие по их следу ментальные маги в итоге оказывались в замкнутом круге без малейшего намека на первоисточник. Волнения росли.

Теряющая с каждым днем свои контракты, Гильдия оказалась прижата к стенке не только общественным порицанием, но и Дланью, озверевшие сотрудники которой теперь видели врага в каждом встречном. О том, что в случившемся в кинотеатре были замешаны маги ГНМ, могли знать только сами наемники, проповедник и пришедшие на собрание — и все они до последнего были задержаны, а их память изменена, дабы избежать шумихи в обществе. Но информация все равно просочилась и разнеслась по всему Огнедолу, и проверка, накликанная на голову ментальных магов докладом Гериала, приобрела еще более жесткий характер.

Сами егеря, похоже, надолго застряли в столице. Командир двадцать первого отряда почти поселился в офисе Длани, проводил там дни и ночи, тогда как оставшаяся троица не вылезала из Гильдии, следя за безопасностью ментальных магов, переворачивающих там все вверх дном. Глава ГНМ, госпожа Нотиар, была отстранена от выполнения своих обязанностей и теперь просиживала дни под надзором Длани, ожидая результатов проверки.

Отчеты стекались на столы тайной службы со всего Огнедола: приезжали в руках запыхавшихся курьеров, прилетали вместе с почтой на дирижаблях, а несколько даже были переданы по государственной радиорелейной связи. Они скапливались на столе Каюры записями в дневнике и бумагами в папке, давили на девушку грузом нерешенной проблемы.

Если до этого момента Гериал и не был уверен в готовности младшей дочери Всевидящей занять место Командующей, то теперь от его сомнений не осталось и следа. Как ни странно, во времена крайней нужды, даже Каюра могла принять серьезный вид и подойти к делу со всей ответственностью, отбросив ребячество.

— И вы не придумали ничего лучше, как разогнать людей, выступающих против Гильдии, призванным дождем? К наемникам еще и государственников — всех в одну кучу? — Каюра нависла над потеющим на табурете наместником.

Его пальцы судорожно теребили измятый платок, а взгляд метался от угла к углу. Похоже, его время на посту ушло и стоило заняться поисками нового человека, способного справляться со столицей.

— Что мне оставалось делать, госпожа Каюра? Иначе дело бы дошло до драки. Пострадали бы люди!

— Вы могли бы сообщить в Длань, прежде чем принимать какие-либо меры.

— Я пытался! Но телефонная линия была отключена. Да она до сих пор не работает!

Каюра сдала назад, услышав новое для нее. Постояв в размышлениях, она молча вышла из кабинета. Наместник провел платком по лбу и оглянулся на сидящего на диване Гериала. Тот добродушно улыбнулся.

— Возвращайтесь к своим обязанностям, наместник, — вернувшись спустя десять минут, с порога сообщила Каюра. Дождавшись, пока за мужчиной закроется дверь, она упала на диван рядом с егерем и устало прислонилась к его плечу. — Телефонная станция подтвердила отсутствие связи между Дланью и ратушей. И чем они только занимаются? Как же все это не к месту!

— Настолько «не к месту», что начинает казаться чем-то большим, чем простым совпадением, — взгляд Гериала встретился с угрюмым взглядом девушки. — Впервые подобную мысль высказал Кирай. И хоть тогда он говорил о странном поведении гибридов, похоже, в Огнедоле какой-то закономерности подчиняются не только нападения зверей.

— Вот бы ты ошибся, — в голосе Каюры звучала усталость.

Она встрепенулась, когда дверь без стука распахнулась, а на пороге застыл один из связных с крайне озабоченным выражением лица.

— Докладывай, — Каюра нетерпеливо поболтала в воздухе рукой, заметив, что маг мнется, не решаясь заговорить при постороннем.

— Госпожа Каюра! Только что получили срочное сообщение из Этварка. На металлургическом комбинате произошел взрыв. По предварительной оценке — в рабочей зоне взорвался газ, — выпалил на одном дыхании связной. — Все работники-маги мертвы.

Этюд шестой

1064 год, спустя 11 лет после Битвы Искупления

Старик Орфри правил громыхающую по камням телегу и неодобрительно поглядывал на бока каньона. Идея возвращаться домой через ущелье с самого начала пришлась ему не по душе, но засиживаться в Этварке из-за ремонта основной дороги он тоже не собирался. Его сыновья, Лейк и Крам, сидели на купленных в городе шкурах, подначивали друг друга и смеялись. Тихо позвякивал лежащий без ножен меч.

— Меньше бы шумели, или вы хотите, чтобы сюда сбежались пещерные пауки со всей округи? — ворчливо бросил Орфри, чья голова уже гудела от нестихающей трескотни.

— Да их здесь не видели уже годков так пять, а то и больше, — Лейк тряхнул золотистой шевелюрой и ткнул брата кулаком в плечо. — А нет, так Крам им задаст! Еще и ядом обзаведемся, выручим за него немало, и будет на что построить новый сарай.

— Я, вообще-то, забыл колбы прихватить, — неохотно признался здоровяк Крам. — Чего мне вообще было их тащить, если пауки все перевелись.

— А я все гадал, чего тебя в Гвардию то не взяли, — протянул Лейк, — так ты оказывается, немного туповат.

— Договоришься ты у меня!

Крам замахнулся, но Лейк только рассмеялся, зная, что при всей своей короткой памяти, брат никогда не забудет о своем превосходстве в силе как церковника и сумеет вовремя остановиться.

— Вот балбесы, — только и буркнул под нос Орфри.

В такие моменты он задавал себе вопрос, почему до сих пор не выгнал этих лоботрясов искать свой собственный хлеб, но сразу вспоминал, что его здоровье уже не то. Даже в молодые годы ему было далеко до нынешней умелости Крама в поле, а проныра-Лейк умудрялся выторговать лучшие цены, да еще и поспевал приударить за дочерьми перекупщиков.

Улыбнувшись в усы, он поторопил кобылу, мечтая о новой дороге, которую обещали проложить уже к осени.

Закатные тени поползли по каньону, а вместе с ними зашевелились и те, что прятались среди камней, выросли тройкой мохнатых силуэтов с восьмью лапами и пробудившимся голодом.

Первой заметившая опасность, кобыла поднялась в галоп и понесла не разбирая дороги. Оказавшийся на пути валун с треском вырвал переднее колесо. Телега дернулась, сбрасывая цепляющегося за вожжи Орфри.

— Отец!

Крам поймал старика прежде, чем тот ударился бы о камни. Отпустив Орфри, Крам подобрал с земли камень, метя в одного из двух пауков, спешащих к долгожданной добыче.

Протянув телегу с судорожно вцепившимся в борта Лейком полсотни метров, кобыла выдохлась.

— Проклятье, проклятье, — схватив меч, на дрожащих ногах Лейк спрыгнул на землю и побежал к брату. — Я сейчас, Крам, сейчас!

Камень мелькнул в воздухе темным пятном, угодил в голову паука, но только сбил покрывающий ее иней.

— Крепкий, гад, — Крам схватил новый камень. — Отец, уходи, я не пущу их.

Стиснув зубы, Крам следил за хищниками. Те не спешили нападать и словно бы присматривались к добыче. Белесые волоски на их телах были покрыты тонкой коркой инея, а лапы оставляли на камне влажные следы. С каждым мгновением твари все меньше напоминали привычных огнедольцам пещерных пауков. Никогда раньше церковник не видел ничего подобного и даже не слышал, чтобы в каньоне водились твари вроде этих.

— Крам, держи! — подоспевший Лейк бросил брату меч. Поджилки тряслись, но поборов страх, парень подбежал к отцу и помог тому встать.

Зарядив камнем в одного из пауков, Крам ринулся на второго. Он был не так быстр, как силен, и старался не упускать брата с отцом из виду, надеясь, что оба чудища предпочтут его.

«Неужели это еще одни Потусторонние?»

Клинок просвистел в воздухе, но паук успел убрать ногу и ударил другой в ответ, задел плечо Крама. Отлетев в сторону, церковник вскочил на ноги и бросился на врага. В своей жизни он дрался разве что с соседскими мальчишками и то лишь до поры, когда понял, что в нем мощь не простого силача, но церковника. Но сейчас, во что бы то ни стало, он должен был защитить семью, а дыхание Зерна о нем уж позаботится.

Огненный хлыст рассек воздух, опережая Крама. Пламя обхватило ноги паука, прорвалось сквозь распространяемый им холод и пережгло плоть. Взмах, и слепящая глаза плеть опустилась на спину повалившейся на землю твари, распорола, словно бурдюк с закисшей водой. Обрубки ног замолотили по камню и безжизненно обвисли.

Замерев, Крам прикрыл лицо от жара, обрушившегося на второго зверя огненной пастью. Морозная защита какое-то время защищала паука, в панике выбежавшего из облака пламени, но его ноги сразу же подсекла плеть, не оставляя и шанса скрыться от расправы.

— Ух, это было горячо!

Крам обернулся на голос мужчины, чьи волосы и лицо, казалось, вобрали в себя солнца еще больше, чем Лейк. Рядом с неизвестным магом стоял еще один, тоже с клеймом на лбу, а еще с абсолютной неприязнью во взгляде.

— Видишь, как хорошо, что я не послушался твоего нытья и не остался в Этварке, Цейра, — блондин хлопнул напарника по плечу, подошел к Краму и приветственно протянул руку. — Я Драйго. Вы в порядке? Война давно окончена, но самим лучше по каньону не разгуливать.

Крам покосился на отца, что сокрушался над разбитой телегой, и Лейка, уговаривающего его порадоваться тому, что вообще остался жив.

— Спасибо. Не уверен, что справился бы сам с этими тварями, — Крам посмотрел на свою ладонь, все еще чувствующую жар от рукопожатия мага. Когда Всевидящая провозгласила магов полноправными членами общества, он был еще мальчишкой, но даже спустя десятилетия память о прежнем отношении к магам была крепка.

— Что ж, для таких вещей и существует Гильдия наемных магов — чтобы выручать попавших в беду, — Драйго хлопнул Крама по плечу.

— Гильдия? — Крам перевел недоверчивый взгляд на мага, названного Цейрой, и явно не разделяющего энтузиазма своего спутника.

— За умеренную плату мы не только разберемся с досаждающими крысопсами, но и подлатаем дом, прочистим колодец и предоставим еще широкий перечень услуг, обсуждаемый с каждым клиентов индивидуально. В том числе и сопровождение по негостеприимным территориям, в чем вы, как я погляжу, крайне нуждаетесь?

— Умеренная плата? Вы требуете заплатить за помощь с пауками? — Крам подался назад.

Чтобы не говорили все вокруг, он не спешил верить в Искупление и был бы нисколько не удивлен, если бы получившие волю маги стали обирать простой народ.

— Что ты, что ты! Мы честные дельцы! Считай это подарком будущим клиентам.

— Мы не будем платить! — упрямо повторил Крам и заволновался, заметив приближающегося Лейка.

— Дело ваше: идти дальше самим — а ведь скоро стемнеет — или воспользоваться услугами профессиональной охраны.

Немногим позже, когда старик Орфри вместе с ругающимся Лейком ползал по земле, собирая рассыпавшиеся монеты, Драйго отдыхал в тени, довольный взятым на выполнение контрактом.

— А я ведь говорил, что все удастся. Держись меня и не пропадешь! — подбодрил он Цейру, не изменяющего своей извечной угрюмости. Все происходящее, быть может, удручало бы мага меньше, если бы не его давняя привычка самому быть заводилой, а не следовать за кем-то другим.

— Твоя затея с этой Гильдией ни на что не годна. О чем ты только думаешь?

— О перспективах, Цейра, о перспективах! Пусть сейчас большинство магов заняты восстановлением Огнедола, но придет время, когда сила многих из них станет не нужна, и тогда они задумаются о чем-то своем. Но на тот момент уже будет существовать великолепная ГНМ, и им не останется ничего другого, как примкнуть к нам и творить добро по всему миру. Естественно за звонкую монету!

— Ты никогда не задумывался о том, что таки отморозил себе все мозги в Колодцах?

— Вот увидишь, Цейра! Пройдет время, и ты увидишь, что я был прав, — Драйго рассмеялся и поднял взгляд к небу. Его голубизна даже спустя столько лет после освобождения все еще кружила ему голову.

Интерлюдия

7 лет назад, 1106 год

Многотонные камни парили в воздухе, меняя свой курс со стремительностью человеческой мысли. Нефра разрывался, не зная, следить ли ему за траекторией глыб или же сплетать нити защиты. Стоило ему отвлечься на вязь, как один из камней устремлялся в него, вынуждая отскакивать в сторону.

— И долго ты собрался бегать? — Райз хищно улыбнулся, и пятерка камней окружила друида. — Защищайся, а не беги!

Нефра лихорадочно стянул к себе не скрепленные нити Светоча, но те разлетелись от удара камней. Друид едва сумел выскользнуть из захвата и отпрыгнуть в сторону.

— Ты меня убить вознамерился?! — гневно крикнул он.

— Конечно же нет, — камни выстроились в ряд и понеслись следом за Нефрой. — Если собираешься когда-нибудь покинуть Лоно, ты должен быть готов к встрече со стихийными магами. Так что проникнись благодарностью, что я устраиваю тебе тренировку, и сложи, наконец, плетение!

— Я не успеваю!

Друид взмахнул рукой, сжимая ее в кулак, и на пути запущенных Райзом снарядов образовался желтый сгусток. Разбросав его золотистыми брызгами, камни прорвались к Нефре и зависли перед друидом, прижав того к стенке.

— В бою никто не будет ждать, пока ты разберешься с вязью, — Райз прищурился, — и да, не думаю, что стоит даже приближаться к камню, когда дерешься с магом камня. Хотя вот беда, ходишь-то ты все равно по земле.

Нефра отшатнулся от стены, рассерженно глянул на друга.

— Ты, видно, упустил из виду то, что друиды окутывают себя защитным плетением до вступления в бой.

— Я упустил? — усмехнувшись, Райз опустил руки, освобождая парящие в воздухе камни. Те с грохотом повалились на землю. — Или это ты забыл, что в Огнедоле есть маги, способные растворить нити Светоча?

— Они были пятьдесят лет назад.

— Откуда ты знаешь, что их нет и сейчас? Вы же даже нос из Лона не показываете.

Нефра отпустил грубость в ответ и посмотрел за спину Райза, где в проходе появилась зеленоволосая друидка. Обернувшись, Райз приветливо улыбнулся. Он так и не запомнил ее имя.

— Берест хочет видеть тебя, — сообщила она.

Комната, в которую Верховный привел Райза на этот раз, вписывалась в пейзажи Лона еще меньше, чем помещение с картой Арванторна. Просторная, она была поделена на две части: с одной стороны от прозрачной перепонки находились друиды, с другой же расположился огромный желтый шар, от которого тянулись десятки полупрозрачных лоз с текущей в них энергией Светоча. Внутри шара угадывались человеческие очертания, плывущие в бледно-желтом дыму.

— Что это? — Райз всматривался в заключенного шара. Без сомнений, находящийся внутри был таким же человеком, как и он.

— Предположительно очередная неудача, — Берест внимательно следил за эмоциями на лице Райза. — Мы не можем рисковать нашими собратьями, отправляя их на поверхность. Достаточно было тех жертв, которые нам пришлось заплатить, чтобы избавиться от присутствия ренегатов в этом мире. Мы пытаемся объединить Светоч с человеческими магами. Если бы они слышали его так, как слышишь ты, их сила помогла бы нам обрести новый дом. Но сколько мы не пытаемся, раз за разом они умирают. Когда-то нам удалось внедрить нити Светоча в человека, но с тех пор мы терпим неудачу за неудачей.

— Оно и немудрено, — сухо заметил Райз. — Их убивает не Светоч. Не совсем он. Он просто поглощает их энергию, как и прочую другую, чтобы развиваться. Но без нее магам не прожить.

— Но ты ведь жив. И сила укротителя при тебе. Я надеялся, что ты поможешь мне найти ответ.

— Хотите засунуть меня в эту штуку? — Райз взглянул на Береста. — Пожалуйста. Я уверен в том, что Светоч не допустит моей гибели. Я родился с ним и слышал его голос, сколько себя помню. Думаю, дело в том, что он сам меня выбрал.

— Так и есть. Нет, никаких экспериментов, мое светозарное дитя. Я лишь хотел услышать, что ты думаешь об этом.

— Что я думаю? — Райз провел взглядом друидов, вошедших в помещение шара и извлекших из него совершенно целое, но безжизненное тело девушки. — Нужны неодаренные. Люди без силы магов. Если Светоч примет их, нам удастся создать силу, способную противостоять и магам и церковникам Огнедола. Маги знают, как сражаться с магами, но против Светоча они будут бессильны.

Берест кивнул. Даже сейчас он был не в силах поверить, что дух Светоча может быть так крепок в ком-то, кроме друида.

Глава 7. На перепутье

Наше время, июнь 1113 года, спустя 60 лет после Битвы Искупления

Серые дымы металлургического комбината заволокли небо над Этварком. Порозовев в лучах восходящего солнца, они пугали горожан маревом пожара. По затихшим улицам плыл запах гари, обволакивал идущих с опущенными головами прохожих.

От вида дымящейся громады комбината внутри Кирая похолодело. Когда-то вздымавшиеся ввысь трубы теперь торчали надломанными прутьями, а постоянный гул доменных печей сменился напряженной тишиной, изредка прерываемой голосами прибывших силовиков. Четыре автобуса уже стояли возле проходной комбината, и вскоре к ним присоединился пятый, доставивший магов Длани и егерей от причала дирижаблей.

— Госпожа Каюра, — их встретил один из представителей тайной службы в Этварке, первой среагировавшей на аварию, — я подготовил отчет о том, что нам удалось выяснить.

Девушка кивнула и, позвав егерей, зашагала к центральным воротам комбината.

— Взрыв произошел в четырнадцать двадцать пять вчера днем. Полностью разрушен плавильный и литейный цеха. Все, кто находился возле домен, погибли, — маг опустил взгляд на бумаги, что держал в руках, — всего девяносто два укротителя. Из оставшихся ста восьмидесяти пяти человек двое погибли, остальные отделались испугом и легкими травмами. Большинство из них отправлены в госпиталь; те, кто отказался от медицинской помощи, сейчас находятся дома.

— Хорошо. Я хочу осмотреть пострадавшие помещения.

— Госпожа Каюра, они заполнены раскаленным металлом, сейчас туда нельзя входить.

— У нас закончились маги огня? — несколько нервно спросила девушка. — Орден уже здесь?

— Да, их отделение в Этварке отправило людей вчера днем, а ночью прибыло еще три подразделения из Цитадели для ликвидации последствий аварии.

— Так приведи тех, кто способен сдержать жар!

Маг поклонился и торопливо направился прочь.

— Уверена, что соваться туда — хорошая идея? — Гериал взглянул на комбинат, воздух над которым дрожал от температуры. Время от времени ветер приносил раскаленную пыль, перемешанную с запахом металла. Она скребла щеки и горло, вызывая приступы кашля.

— Нужно поскорее взглянуть на то, что внутри. Быть может, удастся понять, что произошло или отсеять какие-либо версии.

— Не думаешь, что это просто авария?

— Просто авария? Маги не справились с домной, и та развалилась на кусочки? — Каюра покачала головой. — Сначала я посмотрю, что там, а потом будем строить гипотезы.

В сопровождении четырех укротителей огня и одного мага земли, который должен был управлять парящей каменной платформой, Каюра направилась к дымящему зданию комбината.

— Лучше войти через грузовые ворота, — сообщил один из Благочестивых. — Так мы окажемся ближе всего к эпицентру взрыва. У вас будет минуты три, не больше, чтобы осмотреться. Металл будет остывать еще несколько дней, а пока мы не сможем долго сдерживать жар.

— Хорошо. Воспользуемся тем временем, что есть.

Каменные клешни раздвинули оплавленные ворота, выпуская из цеха раскаленный воздух. Плита, несущая на себе шестерых человек, вплыла в зону выгрузки сырья. От стоящих под стенами контейнеров тянуло вязким запахом тлеющей руды.

— Поторопитесь, госпожа Каюра, — маги стояли на краях платформы, уперев ладони в стену раскаленного воздуха.

— Нужно попасть к печам, — сказала девушка, и укротитель камня кивнул, ускоряя полет плиты.

Разделявшие склад и доменный цех ворота растаяли, будто бы были сделаны из воска, а не из листовой стали; за ними розовело море вытекшего из печей металла. Простирающийся далеко вперед ангар комбината превратился в заполненные чадом руины с сереющим над ними небом. Обломки обрушившейся крыши и раскуроченного взрывом оборудования торчали из застывшего озера металла, поглотившего тела рабочих. Среди развалин балконов, совсем недавно тянувшихся вдоль стен и служивших рабочей площадкой для магов воздуха, охлаждавших помещение, зоркий глаз Каюры замечал обуглившуюся плоть. Те, кто не угодил в ловушку вылившегося из домен металла, погибли от хлынувшего вверх жара.

Внутри доменных печей, от которых остались лишь неровные огарки, желтели остатки шихты. Разрушения центральной домны превосходили повреждения двух других. Убедившись, что Благочестивые способны и дальше сдерживать жар, Каюра скомандовала направить плиту к ней.

Глаза пекло от пересушенного воздуха, но среди излучаемых металлом солнечных бликов она сумела различить мелькающие то здесь, то там золотистые крошки. Они собирались стайками в изломах балок и нагромождении труб, поднимались вверх вместе с потоками воздуха, иногда запутываясь в перекрученной арматуре и проедая в ней борозды.

— Госпожа Каюра, время заканчивается, — предупредил один из огненных магов, когда плита облетала вторую домну.

— Тогда убираемся отсюда. Я увидела, что хотела.

Даже среди пейзажа полной разрухи, готовой пожрать непрошеных гостей, стоило тем только дать слабину, голос дочери Всевидящей прозвучал устрашающе. Каюра успела бросить короткий взгляд в сторону формовочной секции, пострадавшей только от разлетевшихся при взрыве кусков кирпича и обломков оборудования, как та скрылась за стеной.

Даже для церковницы глоток свежего воздуха снаружи комбината стал настоящим благословением. Протерев глаза, она взглянула на подошедших егерей и покачала головой.

— Не знаю, стало ли это причиной аварии, ее следствием или же настораживающим совпадением, но внутри я нашла нечто похожее на мерцание, которое излучали после смерти Потусторонние в той пещере, — сообщила Каюра. — Похоже, нам придется задержаться. Понадобится помощь твоей группы, Гериал.

* * *

В двадцать минут пополудни Этварк был оцеплен. По приказу госпожи Каюры выезд и въезд в город запретили, а на границе выросли сторожевые посты. Подкрепление из Благочестивых и церковников Гвардии должно было прибыть только к вечеру, и, чтобы не допустить нарушения режима, пришлось временно отозвать из города часть стражи и заключить контракт с Гильдией. Временно исполняющий обязанности главы ГНМ вошел в положение правительства и скинул половину от стоимости услуг.

Работники завода минеральных удобрений и фармацевтической фабрики были отпущены со смен, а само производство закрыто, как возможный источник реагентов для устроенного на комбинате взрыва. Каюра не исключала и возможных нарушений правил безопасности, хотя увиденные искры глубоко засели в ее сознании. Повторное изучение доменного цеха подразделением Благочестивых опровергло мысль, что всему виной были не справившиеся со своими обязанностями маги огня и камня.

Последним сделанным Каюрой распоряжением было введение комендантского часа, запретившего появляться на улице с девяти вечера и до шести утра. Закончив с выполнением срочных заданий, маги Длани приступили к опросу работников комбината. Затихший после вчерашнего взрыва Этварк, к вечеру гудел, будто ищущий поживу рой саранчи.

На допрос почти трехсот пятидесяти сотрудников ушли сутки без сна, и вечером второго дня после взрыва, Каюра валилась с ног, несмотря на всю свою стойкость церковницы.

— И как только ты умудряешься сохранять невозмутимость? — протертый диван жалобно скрипнул, когда девушка устало упала на него и глянула на Гериала.

Прибывшие из столичного офиса, маги Длани разместились в здании местного представительства, когда-то давно являвшегося небольшой школой. Хоть комнаты и были старательно убраны, а в коридорах вдоль стен стояли кадки с цветами, дух запустения витал по строению, копился на полках старых шкафов и пятнистых столешницах. Даже индустриальная революция не прогнала из Этварка провинциальный покой, и единственными нарушителями закона оставались уличные хулиганы, с которыми вполне справлялась и стража, лишая отделение Длани работы и необходимости содержать большой штат.

— Допрос рабочих в сжатые сроки, пусть их и собралось несколько сотен — детская забава по сравнению с возней с одним единственным проповедником, — Гериал улыбнулся и прикрыл глаза. Все же, возможность расслабиться радовала его не меньше, чем Каюру.

Она зевнула и вытянулась на диване, свесив ноги с подлокотника и устроив голову на коленях егеря.

— Как по мне уж лучше возиться с кем-то одним, чем увязнуть в десятках умов. Но мы хотя бы смогли выяснить, что у нас недочет рабочих. Троих человек, что числятся на комбинате, нет ни в больнице, ни дома, так что теперь придется разворошить полгорода, выясняя, куда они пропали и почему.

— Думаешь, они причастны? Скорее погибли во время взрыва.

— Это вряд ли. Исчезли сотрудники лаборатории контроля качества, и они не могли быть в цеху в момент взрыва. К тому же погибших среди неодаренных всего двое благодаря стараниям воздушных магов, из которых, увы, никто не выжил. Я допрашивала несколько человек, уверявших, что в общем грохоте и панике они отчетливо слышали крик «Берегись!». Скорее всего, укротители воздуха сумели сдержать взрывную волну и не пустить ее к линиям.

Каюра нахмурилась, вспоминая прошедшие сутки.

— Столько боли и страха. Не скоро я забуду эти палаты и людей, вздрагивающих от одного звука случайно оброненного медсестрой подноса. А еще, глупая, жаловалась, что все время в офисе просиживаю. Скажи, Гериал, ты же весь Огнедол вдоль и поперек объездил: мир только начал сходить с ума или он всегда был таким?

— Всегда, — губы егеря поддернула ухмылка. — Каждый день что-то новое, но никогда без происшествий. Но как иначе, когда даже отголоски войны с Потусторонними не затихли, пусть и прошло шестьдесят лет.

— Так почему ты все еще егерь? Легко храбриться, сидя в светлом офисе. Но сомневаюсь, что справилась бы, будучи на твоем месте, — Каюра коснулась пальцем подбородка Гериала, прося открыть глаза и уделить ей чуть больше внимания. — Почему не бросишь все это?

— Я? — он рассмеялся. — От кого, от кого, а от тебя я такого вопроса никак не ожидал. Если даже я сбегу, тогда что говорить об остальных? Тем более не забывай, что ты всего лишь хрупкая девушка, а то, с чем я имею дело, и вполовину не так страшно, как то, с чем довелось воевать нашим дедам.

— Это меня-то ты хрупкой назвал?!

Гериал лишь вновь засмеялся.

— Ну оставлю я службу, и дальше что? — отсмеявшись, маг задумчиво посмотрел в окно. — Чтобы бросить егерство нужен кто-то, ради кого стоит послать Огнедол и засесть где-нибудь в глубинке с мешком дурман-травы и крепким вином.

— А что же Дара?

— Опять ты за свое, — Гериал зашевелился, вынуждая Каюру сесть. Пошарив по карманам, он достал лист дурман-травы и, закинув в рот, отошел к окну. Начавшийся дождь молотил по подоконнику. — Продолжишь в том же духе, и я уйду.

— Не злись. Я всего лишь проявляю беспокойство. Не стоит тебе затягивать с этой твоей холостяцкой жизнью.

— Я и сам это знаю, — неохотно бросил Гериал.

— В конце концов, раз с «госпожой недотрогой» все так плохо, можешь вспомнить, что мы с тобой всегда хорошо ладили, — голос Каюры стал слаще меда.

— Все, теперь точно сама сиди. Нет-нет, даже и не уговаривай, мне все равно нужно проведать мою троицу, — Гериал закачал головой, когда девушка попыталась его остановить. — И так на сутки их самих оставил. Пойду, послушаю, чего они успели раскопать. А ты отдыхай.

Дверь захлопнулась за егерем, и Каюра осталась один на один со своими мыслями и беспокойством, так некстати начавшим подтачивать ее изнутри. Что-то подсказывало ей, что причина тому — не ушедший Гериал, и истоки чувства, зудящего в груди, нужно искать в чем-то другом.

* * *

Дверь «В закромах» захлопнулась за спиной Зуры. Сняв кепку и стряхнув с нее капли прямо на пол, мужчина прошел к стойке, где грузно опустился на скрипнувший стул.

— Налей-ка своего фирменного, — утерев лоб, бросил он и приветственно кивнул оказавшемуся по соседству Морку.

— Хороша погодка, — Морк провел в баре уже больше часа, переговариваясь со знакомыми, пришедшими, как и он, разогнать тоску. За столиком неподалеку сидели его коллега и незнакомый веснушчатый тип, гоняющий по тарелке ломти сельди.

— Да пропади оно все пропадом! — Зура сжал кепку и размазал ее по столешнице. — Тебе лишь бы зубоскалить, старый бездельник.

— А что такое? Скажи еще, что не рад подвернувшимся вольным дням.

— Ясное дело, что не рад! Весь завод разогнали, гады. Или думаешь, что за простой нам хоть монетку заплатят? Проклятые маги. Почему из-за них я должен сидеть с пустыми карманами?

— С пустыми карманами ты бы точно сюда не явился, — рассмеявшись, Морк тряхнул шевелюрой и расслабленно откинулся на спинку стула. — Злой ты, Зура. Мало того, что несчастных на комбинате прикопало навеки, так ты еще их и виноватыми сделал.

— Да не их, дубина, а остальных. Гильдию, Церковь — всю их свору, будь они неладны.

И без того тихие «Закрома» стали еще тише, прислушиваясь к словам разошедшегося посетителя. Засевший в стороне Кирай слушал, как и остальные. Горячий бульон давно остыл, а бутерброд с семгой так и лежал недоеденным на тарелке. Церковник провел целый день на улицах Этварка, после аварии преобразившегося до неузнаваемости. С одной стороны притихший, с другой — наполненный едва сдерживаемым волнением, город потерял так хорошо знакомую Кираю рабочую суетливость и безмятежность.

— А может и этих, из цеха, — буркнул Зура и уткнулся взглядом в стакан с выпивкой. — Наверняка они что-то нахимичили в процессе, вот и рвануло все. А Длань теперь рыскает по городу, ищет, кого бы крайним сделать. К вам уже приходили? Разузнать, не сварганили ли фармацевты какую-нибудь маленькую взрывающуюся дрянь? Ко мне вот даже домой заглянули. Дочку напугали, супруга целый вечер расспросами донимала. Сволочи. Еще и из города не выехать! Сиди теперь с ними в одном корыте, жди, когда подставят неодаренных, лишь бы свою Гильдию выгородить.

— Гильдию? Она-то тут причем? Похоже, тебя одолевает паранойя, мой друг, на почве ущемления свобод, о которых ты сроду и не вспоминал.

— Ага, как же. Вспомнишь мои слова, когда их братия устроит очередную охоту. И как ты только не понимаешь, к чему все идет? Только наемникам что-то не понравилось и они, не задумываясь, напали на людей. А Церковь со своей Дланью и не думает их лавочку прикрыть. Чего уж там, куда лучше устроить допросы прямо на больничных койках, будто заводским и без того мало досталось.

— С этим и, правда, перебор, — нехотя согласился Морк. — Но они пытаются найти преступников, их можно понять.

— Пусть среди своих поищут! — Зура в несколько глотков опустошил стакан и постучал ногтями по граненому боку, требуя добавки. — Несколько моих товарищей пострадали при взрыве. И никто не посмотрел на их состояние, допросили, как и остальных. Проклятые нелюди. Верно проповедники говорят, что для Церкви и магов мы всего лишь расходный материал.

Зура угрюмо замолчал. Он слишком устал от навалившихся на него бед. Работа на заводе удобрений могла обеспечить семью лишь необходимым, но даже это было лучше, чем оказаться на улице, когда какой-нибудь маг-неумеха займет его место.

— По-моему, ты преувеличиваешь, — Морк поднялся со своего места и, облокотившись на стойку рядом с Зурой, ободряюще похлопал того по плечу. — И с товарищами твоими все будет в порядке. Даже если наши врачи им не помогут, я слышал, что проповедники Светоча уже исцелили раны некоторых. Я все больше начинаю думать, что все эти истории о первозданной силе и создании ею нашего мира не такая уж и выдумка. Так что собери сопли и ступай домой. Уже час остался до того, как стража начнет бросаться на всех, кого увидит на улице, так что лучше не засиживаться.

Кирай взглянул на часы. Маленькая стрелка почти коснулась восьми, оставляя ему не больше десяти минут, чтобы добраться до места встречи. Закинув в рот остаток бутерброда и оплатив счет, он вышел под дождь. Прохудившееся небо будто бы оплакивало погибших на комбинате, заливая боль семей, потерявших отцов и сыновей.

Подняв воротник и спрятав руки в карманы куртки, Кирай шагал по лужам. Тоска грызла его изнутри, и в проплешинах разрастались сомнения. Светоч, Гильдия, Длань, маги, неодаренные — он не знал, за кем из них правда. Не обращая внимания на насквозь промокшую одежду и стекающие по лицу струи, он пытался представить, думал бы он о происходящем так же, как и другие неодаренные, останься он простым человеком без силы Зерна.

В груди кольнуло. Очередное баловство Крупицы, или камень знал все его потаенные мысли и наказывал за сомнения?

На месте башенки городских часов стоял лишь неясный силуэт, как и весь город, утонувший в проливном дожде. У ее подножья замер белый призрак, с приближением превратившийся в улыбающегося Лимуса. Капли отскакивали от невидимого щита над его головой, разлетаясь в стороны.

— Прости, — маг поспешил расширить воздушный заслон, когда несколько брызг угодили в лицо Кирая. Часы пробили восемь, и вместе с последним ударом из серой пелены вынырнула Дара, сжимающая в руке раскрытый зонтик.

— На сегодня закончили. Есть что-то существенное? — спросила она, взглянув на Кирая.

— Как сказать. Горожане обеспокоены, многие недовольны происходящим, а кто-то и вовсе открыто выражает свое возмущение политикой государства. Видят врага в Длани и Гильдии, хорошо хоть еще до Ордена не добрались, — Кирай почесал затылок, пытаясь припомнить, слышал ли он что-либо нелестное о Благочестивых.

— У меня тоже самое, — церковник не мог понять, то ли дело в дожде, то ли Дара и правда была мрачнее, чем собравшиеся над Этварком тучи. — Магов порицают и бегут плакаться к Светочу.

— Это да, — Лимус фыркнул, — видел таких, когда шел сюда. Один из их проповедников собрал людей в парке и толкал речи о том, что Светоч убережет их от напастей, так же как и спас рабочих-неодаренных на комбинате. И верит же народ в подобные сказки. Лучше бы домой шли, а не мокли под дождем, слушая бредни сумасшедшего.

— Почему тогда Церковь бездействует? — боль в груди становилась все острее, обещая Кираю бессонную ночь.

— Проповедники пока не сделали ничего, за что их можно было бы всерьез осудить. Тем более, когда неодаренные так их поддерживают. Это вызвало бы еще большие волнения. К тому же есть проблемы и поважнее. Идем, — Дара протянула зонт Кираю, чтобы все трое смогли под ним уместиться, — пора возвращаться в гостиницу. Гериал наверняка уже ждет отчет.

Вновь оказавшись в сухости и тепле, Кирай даже ненадолго забыл о боли, разросшейся уже до пояса и заполнившей левую руку. Гериал сидел у камина и подбрасывал в огонь поленья. Группа заняла апартаменты с двумя раздельными комнатами, и вскоре по уставленной тяжелой мебелью гостиной поплыл дурманящий аромат заваренного Дарой чая. Лимус выудил откуда-то пакет с остывшими, но все такими же аппетитными вишневыми пирожками.

Сидя в кресле с горячей чашкой в руках, Кирай слушал подробный доклад Дары и Лимуса, смотрел на задумчивое, но как всегда улыбающееся лицо Гериала. Дождь словно отодвинулся куда-то далеко, а вместе с ним и тревоги дней, проведенных в Этварке. Когда по телу разлилось блаженное тепло, Кирая даже посетила мысль, что все это влияние силы командира, но спокойствие, заполонившее его всего, было слишком приятно, чтобы искать тому причины.

Выслушав доклад Кирая последним, Гериал похлопал его по плечу.

— Сегодня вы молодцы. Продолжайте следить за обстановкой в городе, — направившись к душевой, Гериал остановился, задумчиво глянул на церковника. — Да, Кирай, не забудь завтра навестить свою мать. Выдели на это пару часов.

Кирай уязвлено молчал. Уже в который раз его сомнения заканчивались для него раскаянием и обещанием самому себе больше не забивать голову всякой ерундой. Лимус суетился вокруг мрачной Дары, не обращая внимания на ее колкости и продолжая рассказывать шутки. В камине мирно потрескивали поленья.

* * *

Сидя у окна, Сэмма устало разглядывала проплывающий мимо пейзаж. Дождь, начавшийся вчерашним вечером и не стихавший до самого утра, будто бы смыл с города все краски, оставил только хмурые остовы домов с дрожащими на ветру вывесками. Новый день, похоже, радовал одну только детвору, пускающую в лужах кораблики.

Сэмма сильнее вжалась в стенку автобуса, едва ли не уткнувшись носом в запотевшее стекло. От перегара сидящего рядом с ней мужчины резало глаза и хотелось кашлять. Теребя лежащий на коленях желтый платок, она думала о работниках закрытых предприятий, теперь праздно шатающихся по улицам. К этому времени многие из них выбирались из баров, оприходовав не одну рюмку, и некрепкой походкой шли домой, беспокоя прохожих и стражу своим видом.

— Чего там такого интересного? — с трудом связывая слова вместе, мужчина склонился к стеклу, обдал щеку Сэммы влажным дыханием. — Что? Ничего? Дурная, что ли?

Сэмма, вцепившись в платок, старательно отводила взгляд, надеясь, что пьяница потеряет к ней интерес.

— Ты чего на меня не смотришь? Брезгуешь, что ли? Ты что, одна из этих, из магов? А ну отвечай мне быстро!

Сэмма зажмурилась, увидев, как мужчина занес руку, но тот только ухватился за спинку сиденья впереди, чтобы не упасть на повороте. Как назло в этот день домой возвращались одни только барышни, притихшие каждая себе в сторонке и не желающие встревать в чужие неприятности.

— Я сказал тебе, посмотри на меня, совсем оглохла?!

Автобус дернулся, резко тормозя у остановки. Хлопнула дверь кабины, и вскоре в салоне появился сам водитель, решительным шагом направился к нарушителю спокойствия.

— Все, наездился на сегодня, — схватив неумело сопротивляющегося смутьяна за шиворот, маг поволок его на улицу. Женщины, оставшиеся в салоне, не без облегчения во взгляде смотрели вслед, и только Сэмма, глянув в окно, неспешно направилась к выходу. Была ее остановка.

— Шагай давай, пьяница, — водитель спустил дебошира по ступенькам и оттолкнул от автобуса. — Научись себя вести, прежде чем лезть к другим.

Не успел маг сделать и пару шагов к кабине, как на него налетели оказавшиеся поблизости прохожие. Один заломил его руки за спину, а второй приложил кулаком по челюсти. Потеряв равновесие, маг упал и в последний момент успел сгруппироваться, прежде чем грубый ботинок впился бы в живот.

— Ты что себе позволяешь, гад?! Совсем крыша поехала, что начал на неодаренных бросаться?! — выкрикнул один из них, колошматя мага, закрывшего руками голову.

Прибегни он к силе огня, и пара чрезмерно ретивых парней тут же разбежалась бы, но в драке с неодаренными использовать магию было запрещено законом, а совладать с ними своими силами не стоило и пытаться.

— Раз власть попустительствует Гильдии и всем вашим, мы сами наведем порядок в своем городе. То, что вы — маги, не дает вам права творить все, что вздумается! Уяснил?!

Торопливо спустившись по ступенькам, Сэмма вышла из автобуса и засеменила к дому, не оглядываясь на сжавшегося на земле мага и избивающих его мужчин. Заметив происходящее, стража уже спешила с другого конца улицы.

* * *

Целый день Кирай старательно оттягивал момент встречи с матерью. Боль от Крупицы затихла к рассвету, оставив после себя беспокойство, зудящее в голове роем несвязных мыслей. Он бы наверняка дотянул до темноты, если бы Лимус не обрушил на него лавину порицания и не изъявил желания составить компанию. Дара, с которой они встретились в полдень для координации дальнейших действий, отказалась от предложения присоединиться и только смерила Кирая враждебным взглядом.

— У меня нет лишнего времени, чтобы тратить его на общение с чьими бы то ни было родственниками, — холодно сказала она и поднялась из-за стола, набросив на плечи куртку.

— Не бери близко к сердцу, — посоветовал Лимус, когда Дара вышла из бара. — Она всегда такая, стоит зайти разговорам о родне. Со своими-то у нее совсем неладно.

Бросив беглый взгляд на темные пятна на тротуаре, отливающие багрянцем, Кирай направился к дому.

— Почему ты сторонишься этого места?

Как бы Кирай не старался, ему было не скрыть своих чувств от друга.

Он не ответил. Скорее от того, что сам не был уверен в ответе, чем от нежелания открывать душу. Было ли все дело в отце, не справившемся с болезнью и умершем в госпитале Этварка, когда Кираю не исполнилось и двенадцати? Или причиной являлся он сам, вынужденный, каждый раз сталкиваясь с местом, где провел детство, вспоминать болезненного мальчика, которым когда-то был. Хватило бы ему сил измениться самому, если бы Зерно не приняло его, и в груди не разлилось тепло Крупицы?

— Опять ты застыл, — заворчал Лимус. — Пришли или нет?

Кирай кивнул и постучал. За дверью зазвенели кастрюли, послышались торопливые шаги. Заскрежетал замок.

— Кирай! — воскликнула Сэмма, не сразу осознав, что на пороге и правда ее сын. — Ты в городе?! Но как?!

— Прилетел до того, как Этварк закрыли. Были дела, так что я не смог сразу зайти. Ты позволишь?

Опомнившись, Сэмма отошла в сторону, отворяя дверь шире и давая егерям войти.

— Это мой хороший друг Лимус, я подумал, тебе бы захотелось с ним познакомиться, — Кирай растерянно наблюдал, как мать суетливо закрывает дверь на все замки. — Что-то не так?

— Нет, что ты, просто в городе сейчас неспокойно с этой шумихой вокруг магов, вот и..., — Сэмма осеклась, встретившись взглядом с улыбающимся Лимусом, и заторопилась ставить чайник.

Сидя за столом, Кирай переводил взгляд с матери, которая мельтешила туда-сюда, расставляя чашки и блюда с печеньями, на Лимуса, с любопытством изучающего семейные фотографии на стенах.

— Так ты, Лимус, живешь в Этварке? — разливая чай, спросила Сэмма, и неровные нотки в ее голосе заметил не только маг.

— Это вряд ли, — рассмеялся он. — Служу в воздушном флоте. Моим рейсом прилетел Кирай, потом город закрыли — так я тут и застрял.

— Ты пилот?

— Нет, без них, конечно, никуда, но я боец бумажного фронта, — смущенно улыбаясь, Лимус поскреб затылок, не обращая на ничего не понимающего Кирая ни капли внимания. — Знаете, сверка документов пассажиров, груза и прочая бумажная волокита, от которой менее стойких духом тот час же клонит в сон...

— Но о которой Лимус может говорить часами, нисколько не щадя нервы собеседников, — Кирай перебил друга, желая поскорее прервать устроенный им балаган. — Лучше расскажи, как ты. Вашу фабрику ведь не закрыли?

— К счастью, нет. Не хватало еще присоединиться к толпе оставшихся без работы на неизвестно какой период времени. Ты приехал в город из-за случившегося?

— Мама, ты же знаешь, я не могу говорить о службе.

— Да, конечно, прости, — Сэмма виновато глянула на сына и натолкнулась на хмурую сдержанность. — Вот он всегда таким был, Лимус. Во дворе не было мальчишки серьезнее него, с утра до вечера с книжками сидел, благо, мой супруг работал в библиотеке, и этого добра у нас полным полно было. И нет же, чтобы пойти поиграть с другими — одни книжки в голове были. Я уж думала, что он станет, как отец...

— Мама! — мученически протянул Кирай, но Лимус ткнул его локтем, не отрывая взгляда от женщины.

— Продолжайте, пожалуйста, я с удовольствием послушаю, а то из него слова не вытянешь.

Добавив в чашку Лимуса кипятка, Сэмма продолжила. Она все говорила и говорила, и чувство раздражения Кирая уступало место смирению, пока и вовсе не сменилось удушливым чувством вины. Только теперь он задумался о том, как опустел их дом с его уходом в Соборное и о матери, оставшейся один на один с этой пустотой. Кирай даже начал тихо посмеиваться над историями Сэммы о его детстве, закрыв глаза на горьковатый привкус воспоминаний.

— Я так горжусь им, так горжусь, — совсем расчувствовавшись, женщина утирала платком щеки. — Егерем ведь не каждый может стать! Хоть и сердце часто не на месте — вы же слышали эту жуткую историю о Южнотрясинной? — Сэмма перестала всхлипывать и поочередно посмотрела на гостей. — Говорят, егеря, прибыв на место, убили нескольких человек! Страх-то какой! Я только молюсь, чтобы таких страшных людей было поменьше на службе. От таких историй аж дрожь берет. Но после встречи с таким замечательным молодым человеком, как ты, Лимус, я могу быть спокойна, что общество не допустит произвола. А такие, как мой Кирай, вам обязательно помогут.

— Вы меня перехвалите, — Лимус засмеялся и пнул под столом ногу друга, намекая тому принять более непринужденный вид.

— Эх, как же жаль, что ты не в Этварке живешь. Нынче молодежь разная пошла, хорошие ребята или на службе все, или еще не родились, а девушки-то у нас в городе — загляденье. Вот даже у моей соседки, Мирты, дочь — красавица, кстати, о тебе спрашивала, — Сэмма глянула на сына. — Тебе обязательно нужно как-то в гости наведаться! Такая красавица и хозяйственная! Где-то у меня даже была ее фотография, там она с отцом и братом, сейчас я ее отыщу.

— Мама! — Кирай зло глянул на давящего в ладони смешок Лимуса, но женщина и не думала слушать, принялась копаться в бумагах на столике в углу. — Хватит уже!

— Что такое? Неужели ты уже встретил достойную девушку?

— Ни в коем разе, можете поверить мне — уж я-то знаю — мой друг одинок, как тополь в поле, и с удовольствием посмотрит фотографии, — Лимус поспешил ответить за Кирая, обхватив того рукой за плечи.

— Сейчас, сейчас, где же она...

Торопливо перебирая лежащие в беспорядке журналы и листки с записями, Сэмма задела корзинку с нитками. Мотки покатились по полу, а вслед за ними соскользнул со стола и желтый шелковый платок. На складках ткани замерли золотистые блики, напомнив Кираю происшествие в кинотеатре, где он впервые увидел такие же платки, повязанные на шеях многих присутствующих и самого проповедника.

— Совсем неуклюжая, — Сэмма скомкала платок и сунула его на дно корзинки, заложила нитками.

Громкий стук в дверь прервал повисшую тишину. В глазах женщины мелькнул страх. Кто-то настойчиво продолжал стучать, пока Сэмма не подошла к двери и не защелкала замками.

— Кирай здесь? — с порога спросила Дара, еще больше напугав женщину своим видом.

Онемев, Сэмма посторонилась, глазея на покрывающие скулы и предплечья незнакомки татуировки. От долгой пробежки щеки Дары раскраснелись, а грудь часто вздымалась.

— Нужно идти. Сейчас же, — выдохнула она, упершись рукой в косяк двери и переводя дыхание. Глянув на Сэмму, она вежливо кивнула. — Простите за беспокойство.

Оставив чай недопитым, егеря выбежали на улицу, стараясь не отставать от Дары.

— Гериал просил найти вас, — на бегу пояснила она, — дирижабль готов к вылету. Твое снаряжение уже на борту, Кирай.

— Что на этот раз? — Лимус отскочил на проезжую часть, избегая столкновения с женщиной и не думающей дать дорогу бегущей троице.

— Отравлены маги в Шахтерске. Спастись удалось только четырнадцати укротителям. Каюра уже отдала приказ закрыть город.

— Это все меньше и меньше походит на случайность, — бросил Лимус и взглянул на Кирая. — Чаепитие придется перенести. Ты видел тот платок?

Кирай хмуро кивнул.

— Не болтайте. Потом еще наговоритесь. Дирижабль ждет только нас.

Перескочив через высокие бортики аллеи, егеря направились к стоянке дирижаблей.

* * *

Каюра сбежала вниз по ступеням, ведущим с причальной станции, и остановилась, дожидаясь магов Длани и егерей. Следы пропавших рабочих комбината в Этварке так и не были найдены: они не посещали ни автобусный парк, ни стоянку дирижаблей, и не нашлось никого, кто видел бы их в день взрыва. Исчезновение не только работников, но и их семей, слишком откровенно кричало об их причастности к случившемуся, но без доказательств и присутствия подозреваемых Длань не могла выдвинуть обвинения. Происшествие с Шахтерске вынудило Каюру покинуть Этварк, оставив в нем часть людей. Они должны были продолжить поиски и разобраться, могли ли быть использованы для организации взрывов продукты химических предприятий города.

— Необходимо проверить, полностью ли оцеплен город, и проследить, что кроме подкрепления из главного офиса и Ордена здесь мышь не проскочит. Отчет о выполнении доставите к шахтам. Не думаю, что быстро там разберусь.

Мрачный вид девушки тяготил Кирая. Положив руку на кобуру игольника, он пытался вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы Каюра улыбалась. С каждым днем вне Длани ее черты заострялись, а губы сжимались в тонкую полоску, добавляя облику церковницы еще больше жесткости. Кирай уже не был уверен, что сможет представить ее той же беззаботной девушкой, которую повстречал в главном офисе Длани.

— Вы четверо пойдете со мной, — раздав указания своим людям, она обратилась к егерям. — Местное отделение Ордена уже должно ждать нас у шахт.

— Что ты намерена делать? Уверена, что мы будем там полезны? — Каюра не собиралась терять время, и Гериалу пришлось спрашивать на ходу.

— Меня одолевают подозрения, на которые я не закрою глаза. Странно, что они не посещают тебя, или же ты по какой-то причине не говоришь мне о них. Так или иначе, я хочу, чтобы ты и твоя группа помогли мне разобраться с тем, что здесь происходит. Сейчас я говорю от имени Командующей и, надеюсь, моя просьба не идет вразрез с указаниями по субординации егерей?

— Возьми себя в руки, — тихо, так, чтобы услышала одна только Каюра, попросил Гериал, не пропустив мимо ушей язвительность в тоне девушки. — Мы со всем разберемся.

— Прости, — неохотно бросила она, коря себя за то, что дала волю чувствам.

Успев на последний автобус, идущий к шахте от станции дирижаблей, которая разместилась у подножья города, егеря заняли места в самом конце салона, чтобы лишний раз не пугать других пассажиров большим игольником за спиной Кирая. Смеркалось.

Когда-то бывший небольшим поселением на отшибе мира, Шахтерск стал колыбелью культуры магов земли, превративших окружавший их камень в произведение искусства, щедро освещаемое строем фонарных столбов и гирлянд. Вытянувшийся вдоль горного хребта на четыре десятка километров, город питался электричеством гидроэлектростанции на Змей-реке — одной из немногих, независящих от силы магов.

Пусть до плодородных земель от Шахтерска нужно было добираться не меньше двух часов, город был достаточно богат, чтобы продовольствие стекалось к нему со всех концов Огнедола, наполняя полки спелыми фруктами и северной рыбой. Будучи одним из крупнейших месторождений руд драгоценных металлов, камней-шептунов и прочих минералов, Шахтерск манил магов камня, словно смородиновый куст муравьев.

Улица тянулась вдаль, мелькая в окнах автобуса гротескными домами. Верхние этажи выглядывали из-за ветвей кленов, чьи листья купались в щедром свете фонарей. Одетые в сочную зелень ветви ясеней и берез разбавляли багрово-синий облик города. В этом месте давно не осталось бедняцких районов, и даже трехэтажные дома-бруски неодаренных блистали архитектурными изысками и мозаикой из полудрагоценных камней.

Кирай, не отрываясь, разглядывал проплывающие мимо здания, каждое подсвеченное на свой манер цветными лампами. Тяжелые колонны были ниже и толще, чем у домов Безвременья; широкие окна и громоздкие карнизы чередовались с подчеркнутой сдержанностью зданий без архитектурных излишеств, ограничившихся нарядом из мозаики и мелкой лепнины.

— Ты его еще при свете дня не видел, — шепнул Лимус, склонившись к другу. — Порою в солнечный день на некоторые дома без рези в глазах не взглянешь. Вот кто воистину не знает меры, — маг усмехнулся, — а так и не скажешь, что здесь живет простой рабочий люд. Почти все семьи магов в городе, так или иначе, работают на шахтах. Их здесь около пятнадцати, да ты и сам знаешь. И это не считая тех, что на другой стороне кряжа. Неодаренных же здесь меньшинство, так что работы им хватает: кто ведет торговлю, пока маги дробят камень, кто воспитывает их детей, а кто просто наслаждается жизнью, будучи родственником какой-нибудь шахтерской семьи.

Автобус свернул налево, оставив позади жилые кварталы, и покатил по промышленному району мимо длинных коробок складов с высящимися над ними стрелами грузовых кранов. Затормозив на конечной, он высадил егерей почти у самих ворот пропускного пункта залитой огнями территории шахты. Проведя взглядом автобус, чей бок в свете прожектора блеснул стилизованной под лес росписью, Кирай поспешил присоединиться к остановившейся у поста охраны группе.

— Я из Длани, заместитель Командующей, со мной отряд егерей, — приблизившись, услышал он.

— Предъявите удостоверения.

Сверив документы, постовой открыл ворота, пропуская поздних визитеров внутрь.

— Да здесь все на ушах стоят, — к собственному неудовольствию заметила Каюра, прикрыв глаза от слепящего света прожектора, направленного прямо на ворота и будку охранника.

В таких же белых пятнах стояло техническое здание, где шахтеры смывали пыль после рабочего дня, и вход в шахту, у которого собралось не меньше двадцати человек.

— Госпожа Каюра, — от толпы отделился высокий мужчина, чей боевой костюм из бордовой ткани с зелеными нашивками и строчками, в неверном свете фонарей казался едва ли не черным. — Позвольте представиться, я — капитан Адлант, и моя группа готова к спуску. Пять магов воздуха изолируют вас от влияния яда, так что можете не беспокоиться по этому поводу. С нами пойдет работник лаборатории, чтобы взять пробы воздуха, и еще трое моих людей для обеспечения безопасности в случае нападения пещерных пауков — нас предупредили о возможной встречи с ними на нижних уровнях.

Боец Ордена покосился на сопровождающих Каюру егерей.

— Руководство шахты позволит спуститься только десятерым людям. Они выделяют троих шахтеров для сопровождения, так как времени на проведение инструктажа нет.

— Тогда мои люди пойдут вместо ваших. Мне нужно их присутствие. Дара, Кирай, вы займетесь охраной в случае чего. Лимус, ты останешься здесь. Никаких возражений, Гериал?

Егерь пожал плечами, не видя причин не заниматься тем, ради чего они прибыли в Шахтерск.

— Но госпожа Каюра..., — Адлант с сомнением взглянул на егерей.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь: распоряжением Командора вам было приказано перейти под командование Длани с момента моего прибытия в город?

— Все верно, — смиренно подтвердил маг.

— Вот и славно. Не будем тянуть время.

У самого входа в шахту их ждал уже подготовленный отряд и еще один пункт пропуска. Адлант с неодобрением наблюдал, как Кирай оставляет у охраны все свое снаряжение, кроме малого игольника заряженного воздушными иглами — единственного оружия, которое ему было позволено взять в шахту. Капитан Благочестивых гнал мысли, что происходящее — бездумное потворство Каюры своим личным прихотям, и без конца убеждал себя, что девушка знает, что делает. Если церковник остается почти безоружным, а татуировки их командира выдают в нем ментального мага, значит, заместитель Командующей ставит все на пришедшую с ней женщину. Скользя по резкому профилю Дары — совсем под стать скалам вокруг — Адлант находил в нем знакомые черты, но все никак не мог вспомнить, где же видел ее прежде.

Задвижки звонко скрипнули в пазах, фиксируя двери, и металлическая клеть поползла вниз по стволу шахты. Череда фонарей на стенах колодца диаметром в одиннадцать метров уходила глубоко вниз, обещая долгий спуск.

— Чтобы вы понимали, это у нас обзорная экскурсия, — постоянно шмыгая носом, бормотал неряшливый тип, без конца теребящий в руках захваченные с собой пробирки. Еще несколько торчали из карманов его халата.

Тяжелый взгляд Каюры нисколько не напугал лаборанта, а только вызвал приступ сумбурного веселья. Он был единственным в клети, кто находил в себе достаточно беспечности, чтобы улыбаться и время от времени хихикать. Пятеро Благочестивых, включая Адланта, стояли у решетчатых стенок лифта, раскинув руки в стороны и не впуская в созданную ними сферу зараженный воздух шахты.

— Вас здесь и вовсе быть не должно, — продолжать тарахтеть лаборант, — или Длань собралась допрашивать воздух? Мы спустимся с первого уровня на седьмой для забора проб воздуха и сразу назад. Эта дрянь угробила больше двух сотен человек, и пока лаборатория не выяснит, что это такое, я не собираюсь брать на себя ответственность, если и вы здесь сдуру задохнетесь. Шастать будете, когда воздух очистится.

— С чего вы взяли, что шахтеры погибли? Что, если газ просто усыпил их, и их нужно вытащить из шахты? — Каюра была не в том настроении, чтобы обращать внимание на неуважительный тон лаборанта.

— Хотел бы я поглядеть на этих «спящих» с посиневшими лицами. Воздушные маги, которые смогли вывести на поверхность нескольких шахтеров, до конца жизни запомнили выпученные глаза и посеревшую кожу тех, кто попал под влияние газа.

— Это мог быть газ, просочившийся из породы во время разработки?

— За этим, милочка, я и притащился сюда. Возьму пробы и в лаборатории определю природу этой мерзости.

Каюра замолчала, но отнюдь не из-за слов лаборанта. Клеть достигла первого уровня, и молочная дымка обволокла созданную Благочестивыми сферу чистого воздуха. Среди похожих на дым клубов мерцали золотистые крупинки, то появляющиеся, то гаснущие, и вновь расцветающие плывущими в тумане скоплениями.

— Проклятье, — выругавшись, Каюра сцепила зубы.

Кирай, как и девушка, впился взглядом в светящуюся желтым пыль, страстно желая найти различие между ней и тем, что он видел в пещере у тел Потусторонних.

— Ну-ка, ну-ка, — лаборант подскочил к решетке и откупорил первую пробирку. Взмахнув костлявой рукой, он поманил нечто пальцами, и от белесого океана отделилась тонкая струйка. Просочившись в ячейку клети, она целиком вплыла в пробирку, и лаборант тут же закупорил ее. — Готово. Продолжаем погружение.

Клеть вновь поползла вниз. Она останавливалась так на каждом уровне, где в туман уходили настенные балконы, ведущие ко входам в штреки. Чем ниже спускался подъемник, тем гуще становился туман, на четвертом уровне полностью скрыв все, что находилось за безопасной зоной.

— Это вещество тяжелее воздуха, вот и скапливается внизу, — лаборант запечатал еще одну пробирку и плотно закрепил в небольшом кейсе. — Осталось еще три пробы. У нас хватит кислорода?

— Еще на две остановки, если не рисковать, — ответил Адлант.

— Да кому тут нужен риск. Хватит и двух. Поехали.

— Нет, — Гериал остановил руку шахтера, прежде чем тот активировал спусковой механизм. — Внизу что-то есть. Оно поднимается.

— Пещерный паук? — шахтер прислушался, стараясь узнать знакомый каждому работнику скрежет паучьих ног по камню. — Да, похоже, он, да и не один.

— Это гибрид. Дара, я направлю тебя.

— Эй-эй, вы помните — никакой магии огня, никаких искр, — встрял шахтер, поймав Гериала за локоть. — Иначе ствол рванет, и мы вместе с ним. Кто знает, сколько здесь успело скопиться метана.

— Я в курсе, — обрезала Дара. — Давай, Гериал, укажи на тварь.

Браслеты укротительницы распались, и горошины унеслись во мглу, где вскоре с хрустом пробили панцирь и вторглись в плоть. Истошный вопль огласил шахту, и едва слышимый до этого скрежет зазвучал отчетливее. К нему прибавился шорох и доносящееся со всех сторон клацанье, будто бы клеть окружила целая стая перебирающих жвалами и готовящихся напасть пауков.

— Не сработало, Гериал!

— У него длинное туловище, а мозговые импульсы идут сразу из нескольких мест. Поднимайте клеть, немедленно!

Шахтер дернул рычаг, а Гериал выплюнул под ноги изжеванный зеленый комок:

— Попробуем еще раз.

Подъемник пополз наверх, казалось, еще медленнее, чем вниз. Скрежет, перемежающийся с хрустом панциря звучал совсем рядом, пугая шахтеров и лаборанта, вжавшегося спиной в спину Гериала.

— Он близко, Дара, — предупредил егерь.

— Я знаю.

Горошины метались внутри тела гибрида, перемалывая внутренности, но зверь только сильнее скрежетал жвалами и издавал едва различимый свист, будто сдувающийся шарик.

Он вынырнул из тумана прямо над клетью, гигантский змей, с сочащимися пурпуром проколами на панцире и двумя утолщенными сегментами, каждый из которых обладал восемью лапами, молниеносно перебирающими по камню. В нем было не меньше семи метров длины и почти метр в сечении, но гибрид двигался так, словно весил не больше перышка, ловко цеплялся за выступы похожими на паучьи, лапами.

Вонзившаяся между лобных пластин игла превратила голову зверя в раскуроченное месиво.

Прежде, чем обезглавленное тело гибрида упало бы на клеть, Кирай выстрелил еще раз. Сегмент, тот, что ближе к голове, разлетелся в клочья, и, черкнув по клети кровоточащим обрубком, передняя часть зверя повисла на уцелевшем куске панциря, цепляясь за ствол шахты оставшимися лапами. Церковник спустил курок.

Сорвавшись с камня, гибрид исчез из виду, подытожив несколько секунд относительной тишины, разбавляемой гулом подъемника, глухим ударом о дно шахты.

— Ты совсем свихнулся?! — придя в себя, набросился на Кирая шахтер. — А если бы ты попал в перемычки клети? А что, если выбило бы искру?! Ты бы не только всех нас угробил, но и разнес бы половину разработок!

Кирай, не ожидавший подобной реакции, застыл. Он стрелял инстинктивно, не размышляя, чтобы успеть до того, как гибрид собьет своим весом клеть.

— Остынь, родимый, и не трать кислорода больше, чем необходимо, — лаборант с трудом выдавил смешок, осматривая забрызганный пурпурной лимфой халат. — Метко стреляешь, церковник. А я думал, от вашего брата совсем толка нет. Ошибался, видать.

Кирай кивнул, рассеянно поглаживая игольник. За два месяца службы в группе егерей, он перевидал чудовищ больше, чем за всю жизнь до этого. Да и каких чудовищ встретишь на улицах Этварка и Безвременья, кроме как не в меру прилипчивых торговцев?

Когда же он успел научиться так легко, не задумываясь, стрелять во врага?

Лихорадочно ища ответы на свои вопросы, Кирай украдкой посмотрел на Гериала. Он не знал, что предпочел бы: чтобы его действия были плодом влияния ментального мага или его собственной инициативы.

Только заметив маячащую в стороне лукавую улыбку Каюры, он вспомнил, что среди спустившихся в шахту находится еще один маг, способный влиять на чужой разум.

— Вот теперь и выдохнуть можно, — лаборант похлопал себя по карманам и натянуто рассмеялся, когда группа оказалась вне тесной клети. На небе уже вспыхнули первые звезды, но их стеснительный свет мерк на фоне горящих прожекторов. — Всем спасибо, — он отсалютовал стоящему особняком отряду Адланта и обернулся к Каюре. — Никто не помер, шахту не разнесло на кусочки, так что можно считать вылазку удачной. Я немедля займусь изучением образцов и сообщу вам сразу же, как только получу результаты. Но до тех пор настоятельно рекомендую не соваться в эту яму. Выставьте кордон на случай, если оттуда начнет лезть всякая гадость, и следите, чтобы газ не повалил из всех дыр. Если верить рассказам уцелевших, раньше его было куда меньше.

— Мы займемся охраной шахты, — подал голос Адлант и добавил, в ответ на вопросительный взгляд Каюры: — Орден направил не одних воздушников.

Все время со спуска егерей в шахту и до их возвращения Лимус держался в стороне, нервно переминаясь с ноги на ногу. Когда же из туннеля донесся пробирающий до костей вой, маг чуть было не бросился к будке охраны, но удержал себя в руках. Едва разведывательная группа появилась на поверхности, как он поспешил к ней, проскользнув мимо сгрудившихся у шахты Благочестивых.

— Без происшествий не обошлось, да? — Лимус сразу заметил испачканный халат лаборанта и испуганные лица шахтеров.

— Кирай сегодня герой дня, — с усмешкой произнесла Каюра, хлопнув церковника по спине. — Ладно, поглядели на ужасы всякие и довольно. Вы трое можете отдыхать до завтрашнего дня, крепкий сон всем вам пойдет на пользу. Я же проведу ночь в увлекательнейших допросах. Пойдем, Гериал, подсобишь.

* * *

На вечерних улицах Шахтерска царил покой. Редкий заплутавший ветерок приносил соленый запах океана, оседающий на пыльных листьях кленов. Кирай ожидал, что в мягком свете цветных фонарей будут прогуливаться если не милующиеся парочки, то хотя бы любители собак, но вокруг не было ни души. Укрывшись за толстыми стенами домов, горожане ждали наступления нового дня.

— Еще далеко до гостиницы? — Кирай заметил на рубашке пурпурную кровь гибрида, которая, впитавшись в ткань, приобрела бурый оттенок и начала источать запах тухлого мяса.

— Есть место для ночлега и получше, — ответила Дара, всю дорогу поглядывавшая на дома за коваными изгородями. — Осталась пара кварталов. Или уже устал?

— Нет, я всего лишь..., — Кирай мог пересчитать по пальцам случаи, когда Дара что-то говорила ему, а чтобы спрашивала, пусть и в такой манере, и вовсе не припоминал. — Всего лишь хочу отстирать эту мерзость. Вряд ли вам приятно идти со мной рядом.

— Не переживай, — Дара даже похлопала его по плечу. Лимус прыснул. — Мы же терпели тебя как-то до этого.

— А я все гадал, какую гадость ты скажешь дальше.

— Умолкни, маг, — беззлобно огрызнулась женщина.

Пройдя мимо журчащего в окружении берез фонтана, она остановилась у дома, торцом примыкающего к парку. Нефритовые трясинные коты, вцепившись когтями в углы трехэтажного здания, карабкались к крыше, а на балясинах, вместо перил, растянулись удавы, глядящие на всякого гостя глазами из янтаря.

Окутавший дом плотной вуалью мятно-цитрусовый аромат, источаемый высаженными на лужайке монардами и пионами, ощущался даже возле калитки, где Дара и столкнулась с невысоким сухощавым мужчиной. Шляпа слетела с его головы, но женщина успела поймать ее прежде, чем та упала бы на землю.

— Дара, милая, как чувствовал, что сегодня ждать гостей!

На нее посмотрели два карих глаза, глубоко засевшие под тонкими бровями, но видящие так же остро, как и в молодые годы. Посеребренные временем усы были аккуратно подстрижены, и широкая улыбка вместе с цепким взглядом выдавала в мужчине человека деятельного и решительного, но не лишенного провинциального добродушия.

— Проходи же скорее в дом, Санара с дочкой как раз ужинать сели, — водрузив шляпу на голову, мужчина посмотрел на притихших в сторонке парней. Ветер донес до него запах крови гибрида, но тот не подал и виду. — Какие замечательные молодые люди сегодня с тобой! С Лимусом я уже знаком, а второго спутника ты обязательно представишь мне, только позже, а, еще лучше, завтра — с этой бедой в шахте теперь столько дел уладить нужно, что я даже поужинать не успел!

И мужчина, скрипнув начищенными туфлями, поспешил вдоль улицы туда, где виднелся черный корпус ожидающего его автомобиля.

— Это господин Гравен, — пояснил Кираю Лимус, когда Дара скрылась во дворе, — ее родной дядя по отцу.

— Ты же говорил, что у нее плохие отношения с семьей.

— Я имел ввиду ближайших родственников.

В смятении чувств Кирай смотрел на представший перед ним особняк. Из зашторенных окон на лужайку падал сдержанный свет.

— Пошевеливайтесь там, а то глазеете, как дикари, — отпустила нелестное замечание Дара и, сжав пальцами холодный металл ручки, открыла дверь.

Егерей встретила просторная гостиная, где красное дерево тяжелых шкафов и призеркального столика чередовалось с бледностью сандаловой обшивки стен. Поправив носком ботинка завернувшийся край дверного коврика, Дара разулась и направилась ко входу в гостиную, из которой донесся скрип отодвигаемого стула и тихие торопливые шаги.

— Ты все-таки решил взять утку с собой? — прозвучал звонкий голос. В дверном проеме застыла девушка лет восемнадцати на вид, с такими же тонкими чертами, как и у Гравена, и собранными в косу русыми волосами. — Дара? Мама, Дара приехала! С ней Лимус и..., — девушка запнулась, окинув Кирая с ног до головы взглядом, и поспешила назад к столу.

В гостиной света было еще больше. Лампа-цветок на высоком потолке светила так ярко, что было больно глазам, и на ее фоне торшеры в углах казались блеклыми пятнами. У овального стола замерла женщина. Хрупкие плечи прятались под бирюзовой блузкой, а на голове сидел в тон ей обруч, привносящий немного порядка в мелкие кудри. Когда-то маги земли отличались широкими лицами и крепкой костью, но государство изменилось, а вместе с ним и облик укротителей. Кровь коренных жителей Гудящих гор смешалась с кровью приезжих со всего Огнедола, надеющихся поймать в стремительно разрастающемся Шахтерске свою удачу.

— Ах, Дара, Гравен сегодня целый день тебя вспоминал, как знал, что ты к нам заглянешь! — засуетилась Санара. — Хорошо, что ты не постеснялась зайти, и еще не одна. Не каждый день наш дом удостаивают своим визитом егеря, — женщина бросила мимолетный взгляд на Кирая и мягко улыбнулась. — Я Санара, супруга Гравена.

— Это Кирай, тетушка, новенький в нашей группе, — Дара опередила церковника и хотела добавить что-то еще, но Санара решительно замотала головой.

— Никаких разговоров пока гости не накормлены. Амина, будь добра, покажи Кираю ванную комнату. Я могу предложить рубашку Гравена, но, боюсь, она будет тесновата в плечах.

— Не стоит так беспокоиться, все необходимое у меня с собой, — Кирай похлопал по рюкзаку.

Доставлять неудобства ему хотелось меньше всего, и чем добродушнее улыбалась Санара, тем больше он робел.

— Топай давай, а то у меня уже живот от голода сводит, — поторопил друга Лимус.

Санара не спешила расставлять приборы, без конца возвращаясь на кухню то за забытой вилкой, то за бутылью вина, чтобы не добавлять Кираю чувства неловкости за задержку. Смыть с себя вонь крови гибрида оказалось куда легче, чем оттереть въевшуюся в кожу синь. Она не оставила на теле язв, но парень уже не был уверен, так ли безвредна кровь, и не кончилось ли близкое знакомство с ней для лаборанта бедой .

Переодевшись в свежую, хоть и изрядно помятую рубаху, Кирай запихал грязную в рюкзак, надеясь, что грубая мешковина сдержит запах. В коридоре его поджидала Амина, настойчиво попросившая отдать ей вещи для стирки.

Вернувшись за стол, Кирай занял место возле Лимуса, нетерпеливо тарабанящего пальцами по колену.

— Пожалуйста, не стесняйтесь, — Санара тут же закончила приготовления и присоединилась к остальным. — Гравену уже не отведать горячей утки, но так хоть вас порадую.

Кирай опустил взгляд на лежащую перед ним толстую лапу гуся с запекшейся на корочке долькой лимона. Желудок призывно сжался. Холодные гостиничные ужины и обеды впопыхах в барах стали для него неотъемлемой частью службы, а предшествовавшие ей годы в Соборном и вовсе стерли из памяти вкус домашней стряпни. Позабыв о застрявшем в горле запахе гибрида, Кирай набросился на еду.

Когда с уткой и прилагающимися к ней тушеными овощами было покончено, Санара принесла яблочный рулет.

— Гериал сегодня не заглянет? — поинтересовалась она, разливая ароматный чай. Лимус, отложив в сторону доверенный ему нож, нарезал рулет несколькими взмахами кисти.

— А ты становишься все ловчее. Помнится, в прошлый раз ты и скатерть порезал, — беззлобно заметила Амина и тут же сникла под укоряющим взглядом матери.

— Гериал остался разбираться с происшествием в шахте. Большего сказать не могу, — Дара одарила Лимуса таким же взглядом.

— Понимаю. С этой бедой на шахте во всем городе переполох. Даже Гравен умчался решать какие-то вопросы с бумагами. Теперь поставки руды и минералов придется задержать на несколько дней, если не на недели, — Санара поставила чайник на деревянную подставку в форме распустившейся лилии. — Но хватит о работе, а то с такими разговорами можно и в уныние впасть.

Одного слова Санары хватило, чтобы беседа в доме Гравена приобрела непринужденный настрой. Отставив в сторону чай и постукивая пальцем по ножке бокала с вином, Лимус рассказывал о Гнезде. В ответ же Санара говорила о принятых в Шахтерске обычаях, которые даже спустя двадцать лет жизни в сердце горных разработок казались ей слишком причудливыми. Так, ее сосед все еще ходил с шишкой на голове, после участия в еженедельном состязании по разбиванию камней лбом — давней забаве, за которой коротали время и здравый рассудок маги сто лет тому назад.

— Ребячество какое, — смеялась Санара. Волосы выбились из-под обруча, окружив порозовевшее от вина лицо белым ореолом. — И это в его-то пятьдесят! Некоторые вещи никогда не меняются. Вот, например, Гравен как-то даже...

Не веря своим глазам и не слыша, о чем говорит Санара, Кирай смотрел на попервой улыбающуюся, а теперь и вовсе смеющуюся Дару. Он мог поклясться, что за все время в отряде не видел ее веселой или хотя бы расслабленной. Он и вообразить не мог, насколько может преобразиться женщина, отбросив чванливость и надменность, и уж точно не мог представить Дару в образе добродушной собеседницы.

Кирай корил себя за беззастенчивые взгляды и каждый раз, ощущая на себе взгляд Лимуса, обещал самому себе перестать глазеть. Но уж слишком живой и открытой стала Дара, чтобы удержаться и не взглянуть вновь, стоило только услышать ее заразительный смех. Благо, женщина, казалось, совершенно позабыла о своих спутниках, обсуждая с Санарой фасоны модных нынче платьев и кухонную утварь.

Кирай опомнился, лишь когда к зудящему чувству внимания со стороны Лимуса присоединилось чье-то еще, и он наконец заметил смотревшую на него все это время Амину. Девушка, поспешив перевести взгляд, потянулась за еще одним ломтем яблочного рулета. Комки рассыпчатого теста упали с лопатки на скатерть, а часть угодила в бокал с вином, забрызгав рукав платья.

— Амина! — Санара обратила внимание на засуетившуюся дочь. — Что же делать-то с твоей рассеянностью?

— Это больше похоже на неуклюжесть, — заметила Дара, протягивая кузине салфетку.

— О нет, это рассеянность, присущая всем творческим людям, — настояла Санара и благодушно улыбнулась, преисполнившись гордости за дочь. — Ты ведь не знаешь, что Амина собралась поступать в Шахтерское архитектурное? В городе магов камня хоть отбавляй, а вот людей со светлыми головами, которые могут привить этим дуралеям хоть какое-то чувство вкуса, считай, единицы.

— А как же шахта?

— Не женское это дело с разработками связываться. Сейчас этим занимается Гравен, а там время покажет, — Санара многозначительно посмотрела на не поднимающую взгляд Амину. Спрятанные под столом, ее руки сжимали хлопковую ткань подола.

Блюдо с рулетом опустело так же, как и бокалы, а настенные часы, вылитые в форме сизокрыла с распростертыми крыльями, отмерили одиннадцатый час.

— Хватит разговоров, я и так вас сильно задержала.

Санара слишком быстро поднялась из-за стола и ухватилась за спинку стула, стараясь не подавать виду, что выпитый бокал не прошел даром. Визит племянницы стал поводом устроить небольшой праздник, и больше хозяйки дома, выпил разве что Кирай, на которого вино действовало не сильнее, чем чай с чабрецом.

— Амина, покажи гостям их комнаты, — распорядилась женщина, окинув страдальческим взглядом стол. Уборка обещала быть долгой. Взяв себя в руки, Санара улыбнулась егерям. — Город у нас хоть и большой, но тихий, и соседи не обрадуются шуму. Вы же не будете балагурить?

— Тетушка, Кирай самый благовоспитанный человек, которого я когда-либо встречала, — слова укротительницы камня лишили церковника дара речи. Лимус хохотнул в кулак. — А Лимус..., — Дара замялась, пытаясь подобрать слова, но вид с трудом сдерживающего смех мага постоянно сбивал ее с мысли. — Лимус — это Лимус, вы и сами знаете.

Поблагодарив хозяйку дома за сытный ужин и приятную беседу, егеря покинули гостиную. Амина оставила их в коридоре третьего этажа, обшитом деревом и освещенным настенными светильниками-лилиями.

— Спасибо, Амина, дальше я сама обо всем позабочусь, — Дара чмокнула девушку в щеку и, дождавшись, когда та спустится этажом ниже, обернулась к своим спутникам. — Вы же сумеете сами справиться с постелью? Не стоит обременять их еще больше. И без нашего визита у них забот полно. Отдыхайте. Если что понадобится, я буду за следующей по коридору дверью, — она говорила тихо, часто оборачиваясь на лестницу. Закончив с инструкциями, Дара взглянула на Кирая и улыбнулась. — Ты сегодня молодец. Доброй ночи.

В отведенной Кираю и Лимусе спальне было душно. Пахло деревом и немного пылью. Две подвесные кровати, застеленные ворсистыми пледами, устроились друг напротив друга. У двери стоял комод с букетом сухих трав в широкой вазе.

Лимус клацнул выключателем, но перегоревшая лампочка только глухо щелкнула, оставив уличные фонари единственным источником света.

— Что за несправедливость? — в сердцах воззвал он, заставив Кирая вздрогнуть. — Почему бесценный дар покорять девичьи сердца достался такому балбесу, как ты?

— Что? О чем ты? Ты о Даре?

— Я и говорю — балбес, — Лимус фыркнул. — Додуматься до такого только! Я говорил об Амине, дубина.

— Вино тебе вредит.

Кирай прошел к одной из кроватей и опустил рюкзак на изображенных на пледе птиц, что порхали среди изумрудных ветвей.

— Я трезвее трезвенника, друг мой. И уж кто-кто, а я разбираюсь в девичьих взглядах.

— Да с чего ты взял? Она мне и слова не сказала!

— Взгляды, балда, взгляды! Чувствуешь разницу? — Лимус наигранно вздохнул. — Конечно же нет. И что их только привлекает?

— Может, то, что я не гадаю с утра до ночи, как залезть им под юбку? — раздраженно бросил Кирай. Накопившаяся за день усталость внезапно навалилась на него неподъемной тяжестью, лишая какого-либо желания участвовать в забавах Лимуса.

Усмехнувшись, маг вышел за дверь. Избавившись от пропахшей нервным Этварком рубахи и смыв с себя дорожную грязь, он вернулся в посвежевшую комнату — из открытого Кираем окна лилась благостная прохлада, растекалась по полу щекочущими стопы сквозняками. Расправленная кровать манила белизной простыней.

Мысли лезли в голову Кирая отарой блеющих овец, не давая ни минуты покоя. Не предвещавший ничего, кроме встречи с матерью, вечер превратился в бесконечную спираль кружащих голову событий. После перелета из Этварка в Шахтерск, золотых искр в шахте и встречи с неизвестной науке тварью, завершившее вечер знакомство с родней Дары, исполненное безмятежностью, выглядело дико.

Поймав себя на мысли, что сейчас он не отказался бы от умиротворяющего воздействия Гериала, Кирай решил изменить принятое сгоряча решение не разговаривать с Лимусом.

— Спишь? — спросил он, перевернувшись на другой бок, лицом к магу.

— Уснешь тут, когда ты в самую душу плюнул, — голос лежащего на спине и глядящего в потолок Лимуса был полон трагичности, но его губы улыбались.

— Извини. Но ты сам начал, — Кирай поерзал на кровати. Подушка пахла лавандой. — По поводу Дары: ты сказал, что она не общается с семьей. Почему?

— Любопытство взяло-таки верх, и ты решил расспросить о нашей «госпоже недотроге»? С чего бы такого начать. Знаю-знаю. Все ее беды от высокого рода и женской глупости. Она родилась в зажиточной семье, ставшей таковой, по сути, после войны с Потусторонними, когда началось строительство городов и линий сообщения между ними. Тогда ее дед сумел поймать волну и организовать укладку дороги между Этварком и Безвременьем. Так что спустя десяток лет каторжного труда его семья заняла достойное место в обществе, при должном подходе способное обеспечить не одно поколение. Отец Дары эту позицию укрепил еще больше, а затем родилась и она. И все, вроде бы, должно было идти как по нотам, — с таким характером, как у нее, продолжить дело семьи было бы не сложно. Но куда уж там!

Лимус хохотнул и сел на кровати.

— Есть у тебя с Дарой кое-что общее. Так-то вещь хорошая и даже правильная, но у большинства вокруг только и вызывающая, что зубную боль, — маг в ожидании взглянул на друга, но поняв по его виду, что тот и не догадывается о чем речь, безнадежно вздохнул. — Эта ваша добропорядочность, от которой порой аж челюсть сводит. Так, сообщив отцу, что она «хочет служить Огнедолу, а не наживаться на нем», Дара подалась в егеря, оставив разбираться с семейным делом младшую сестру, барышню милую, но мягкотелую, как вялый огурец. И пусть полезнее егерей для порядка в государстве разве что озверевшая Длань, — все это пустые слова для ее отца и матери, видно, собравшихся припоминать этот акт «дочернего послушания» ей до конца времен. Ну что, хороша сказочка на ночь?

Кирай молчал. Хоть Дара и была отменным бойцом, ему не верилось, что в выборе между удобной жизнью дочери зажиточной семьи и скитаниями по Огнедолу в шкуре егеря, она предпочла последнее. В любом случае, даже в своем выборе она не перестала смотреть на остальных с высоты надменности, присущей детям почитаемых родителей.

— Если серьезно, я не думаю, что она так плоха, как кажется, — Лимус знал друга достаточно, чтобы угадать ход его мыслей. — Сдается мне, что ее заносчивость и бездушность — все это напускное.

— С чего такие мысли?

— Чванливая баба, считающая всех вокруг пылью у ее ног — что-то я сильно сомневаюсь, что именно так выглядит идеал женщины Гериала. Выходит, он знает о ней что-то, что неизвестно нам с тобой, и что придает ей хоть толику очарования в его глазах, — Лимус глянул через плечо на рифленую обшивку стены. — Надеюсь, она не слышала всего этого, иначе неприятности мне обеспечены.

Из открытого окна донесся гул городских часов. Степенно, удар за ударом, они извещали округу о наступлении нового дня.

* * *

Как и многие церковники, пользующиеся возможностью не спать по несколько суток, Кирай решил сполна насладиться домашним уютом и посвятить ночь в доме Гравена крепкому сну, и своими силами не проснулся бы и к обеду. И если в Соборном роль будильника играл сосед по комнате, Одда, теперь же обязанность будить его лежала на Лимусе.

Когда повернувшееся солнце уронило луч на лицо Кирая, тому понадобилось всего несколько мгновений, чтобы понять по припекающему кожу светилу, что время близилось к полудню. Подскочив на кровати, он лихорадочно осматрел комнату, пытаясь понять, что же пошло не так.

— Если тебе опять захочется вздремнуть, проси Гериала быть твоей нянькой, — не отрываясь от книги, монотонно произнес сидящий на подоконнике Лимус. Присмотревшись, Кирай узнал знакомую обложку сборника по ядам, который маг не постеснялся вытащить из его рюкзака.

— Сколько времени? Почему ты не разбудил меня? — спросил Кирай и только потом заметил расплывшуюся на плече друга синеву. — Это же не...

— О, я целое утро ждал, чтобы увидеть, как тебя сгрызет чувство раскаяния за рукоприкладство, — Лимус усмехнулся и отложил книгу. — Не бери в голову, сам виноват, что подставился. Правда, мне теперь жутко интересно, что же такое тебе снилось, что ты так отбивался.

— Прости, — Кирай потянулся к рюкзаку.

Отыскав в боковом кармашке часы, он долго смотрел на циферблат, где стрелки указывали на четверть первого: как ни старался, Кирай не мог припомнить сон, но в голову так и лез образ кочевницы с васильковыми глазами, не давая сосредоточиться на часах.

— Проклятье, командир нас должно быть с самого утра ждет. Мог бы попросить Дару — она-то точно не стала бы нежничать.

— Успокойся, у нас сегодня вольный день. Во всяком случае, пока. Гериалу мы мало чем поможем, только под ногами мешаться будем, а ходить от дома к дому нет необходимости. Это тебе не Этварк. Он сообщит, как мы понадобимся, а пока останемся здесь. Давай, приводи себя в порядок и пойдем. Дара где-то запропастилась, а мне оставаться один на один с ее родней не с руки. Еще в прошлый раз Гравен на меня косился, увидев в элементарной вежливости в общении с его дочерью что-то непозволительное, — Лимус сделал раздраженную мину, заметив скептический взгляд Кирая. — Не смотри так на меня, а то я тебе напомню, что ты меня чуть без руки не оставил.

Кирай потратил на сборы меньше получаса. Стоя в ванной перед зеркалом, он неодобрительно провел рукой по щетине и, пообещав себе заняться нею в следующий раз, поспешил вниз.

В гостиной егерей встретил Гравен. Его шляпа висела на спинке стула, а на столе были разложены бумаги, которые тот старательно изучал, время от времени делая пометки в блокноте. Тени под глазами свидетельствовали о проведенной на ногах ночи, а уже третья чашка с бодрящим чаем, стоящая рядом с другими двумя, давно опустевшими, — о том, что подобные подвиги не проходили для мужчины бесследно.

— Лимус, Кирай! — Гравен улыбнулся в усы и, повернув голову в сторону кухни, добавил громче: — Санара, милая, неси сюда свою запеканку и чай, мне самая пора отвлечься.

— Как и всегда у вас кипы бумаг и ни минуты покоя, — заметил Лимус и приветственно кивнул появившейся с подносом Санаре.

— Куда уж там! С этой бедой в шахте теперь столько всего сделать нужно. Но бумаги — это полбеды. Другое дело — семьи погибших магов. Мы просто не можем оставить их без поддержки, и одних соболезнований здесь будет мало.

К блюду с еще горячей запеканкой присоединилась тарелка со сливовым вареньем и, оставив чайник на подставке, Санара исчезла так же стремительно, как и появилась. Гравен отложил бумаги в сторону. Каждое его движение было энергичным и точным, и только когда он накладывал себе запеканку, Кирай заметил, что руки мужчины дрожат.

— Санара хотела позвать вас к завтраку, но мне удалось убедить ее, что порой хороший сон полезнее трапезы. Тем более вряд ли вам по долгу службы придется еще побывать в настолько же спокойном городке, как наш.

— Все они спокойны до поры до времени, — Лимус щедро поливал запеканку вареньем. — Спросите хотя бы Кирая. Этварк отличается своим кротким провинциальным нравом, но ткни его палкой, и люди уже готовы на магов с голыми руками бросаться. И это там-то, где жители сиднем сидят в своих домах и носа не кажут за его границы. Но стоило только закрыть город, и злоба на улицах так и клокочет.

— Что уж меня спрашивать, когда ты сам болтаешь за двоих, — тихо вставил Кирай.

Откровенность, с которой Лимус говорил о происходящем в Этварке, и что подпадало под графу о неразглашении в уставе егерей, удивляла. Маг всегда отличался чрезмерной разговорчивостью, но при этом никогда не переступал границы разумного и не заговаривался, чего никак нельзя было сказать о данной беседе, с ходу принявшей подобный оборот.

Отказываясь верить в безрассудство друга, Кирай пытался понять, чего тот добивается.

— Нет, ребятки, уж я-то знаю, что говорю, и знаю свой город, — Гравен промокнул салфеткой губы. — Здесь беспорядки Этварка не повторятся. Это город шахтеров и ремесленников, и если власть считает необходимым закрыть город, чтобы разобраться с произошедшим и не допустить новых трагедий, жители поймут и поддержат.

— Несмотря на ребят в желтых косынках и их проповеди о всемогущем Светоче и магах-нечестивцах?

Гравен рассмеялся, едва не расплескав чай из чашки, что держал в руке.

— Я наслышан о кутерьме, которую они устроили в других городах, — утерев выступившие на глазах слезы, сказал мужчина. — Было у нас несколько таких ретивых. Пытались народ подстрекать своими речами, очень старательно, я должен заметить, пытались. Только выгнали их, как собак безродных, не прошло и недели. Не приживается ересь всякая в наших краях. Шахтерск испокон веков следовал воле Всевидящей. И во все времена здесь жили маги. Поди сыщи хоть одного неодаренного, среди родни которого, а тем паче друзей, не найдется мага. И если объявляются какие-то пришлые, пытающиеся настроить людей против их же семей, чего они ждут, как не всеобщего порицания?

— Да Шахтерск, выходит, просто образец единства Огнедола.

— Зря ухмыляешься, юноша, — пожурил его Гравен. — Здесь живет рабочий люд. Укротитель, неодаренный — всем здесь есть работа, всем найдется место, и никто не обижен. И раз в других городах иначе, так искать болезнь нужно среди своих, а не винить всяких баламутов. Где тонко, там и рвется.

Закончив с завтраком, егеря поблагодарили Санару за гостеприимство и вышли во двор, чтобы не стеснять хозяев дома своим присутствием. Столкнувшись на крыльце с Аминой, Кирай ощутил тепло в животе, а ладонь зачесалась добавить Лимусу за его длинный язык. Если бы не маг, чьи слова посеяли в голове церковника сомнения, сейчас бы он не сторонился дочери Гравена, как огня.

Дневной Шахтерск шумел кленами и включенными фонтанами, переговаривался курьерами и лавочниками, зазывающими поглядеть на товар. Придерживая за лямки полные учебников рюкзаки, по тротуарам бегали дети, со смехом улепетывая от ругающих их прохожих. Город не изменил своему обыденному настрою, и не было ничего, что говорило бы о беспокойстве жителей и назревающих волнениях.

К трем часам дня у дома появилась Дара, а вместе с ней и Гериал, сообщивший, что лаборант закончил исследовать взятые пробы воздуха. Ему удалось выявить в них ранее неизвестную в Огнедоле бактерию, обладающую феноменальной скоростью размножения, но при этом не способной выживать в воздушной среде. Именно образовывающиеся в процессе ее разложения газы, по мнению ученого, и стали тем ядом, что отравил шахтеров. Кроме того он предположил, что бактерии для своего развития потребляли находящееся в воздухе вещество, природу которого он так и не смог изучить. Подтверждением тому была гибель всех бактерий до последней спустя десять минут после того, как попавшие в пробирку золотистые искры исчезли.

— Он считает, что шахта со временем очистится — когда бактерии используют все запасы питательного вещества, — Гериал обернулся на гудок клаксона. Сорвавшийся с поводка кудрявый пес бросился на дорогу, а следом за ним и его нерадивая хозяйка, вызвав недовольство оказавшегося там же водителя. — Его беспокоит только то, что пока они размножаются быстрее, чем умирают. Но если взять во внимание то, что газ до сих пор не добрался до верха, то можно сделать вывод, что скорость их развития снизилась. Удалось выяснить, что они не переносят высоких температур, и мы могли бы попросту выжечь их, но из-за метана высок риск взрыва, так что пока остается только ждать. На всех выходах из шахты стоит кордон Благочестивых, так что если бактерии доберутся до верха, Орден выжжет их на месте и не допустит распространения.

— А что, если количество этого вещества не конечно? — Кирай внимательно слушал командира, но еще внимательнее изучал его самого, пытаясь понять, что его настораживает.

— Пока мы можем только ждать. По расчетам, если к завтрашнему утру у нас не появятся проблемы с газом, готовым потечь по улицам Шахтерска, значит, количество бактерий уменьшается. Сейчас ситуация под контролем, но будьте внимательны, — Гериал перевел взгляд на церковника. — Кирай, ты видел, как выглядит газ. Так что смотри по сторонам — меня смущает вероятность существования еще одного источника заражения.

Закончив с информированием группы, Гериал в сопровождении Дары направился к дому Гравена. Кирай смотрел им вслед, пока те не скрылись за дверью.

— Послушай, Лимус, — рассеянно начал он. — Гериал же больше суток на ногах, а по нему и не скажешь.

— В этом весь он, — маг хохотнул. — Ты с нами больше месяца в одной связке, а командир так для тебя и остался здоровенным бугаем, который жует дурман-траву и что-то делает на своем ментальном уровне, а что делает — непонятно, верно?

Кирай нехотя согласился.

— По ментальному магу сложно понять, насколько он силен и в чем именно его сила, тем более, когда он следует Закону о неприкосновенности и не лезет в голову каждому встречному. А Гериал... Гериал подходит к своему дару куда шире. Он может обмануть не только чужой разум, но и свой собственный. Так что бодрствовать сутками у него не хуже, чем у церковников получается, и организм у него крепкий, выдерживает, — улыбка сползла с лица мага, а сам он нахмурил брови. — Но, если честно, не думаю, что подобное проходит для него так уж бесследно, и это меня немало беспокоит. Увы, обладатели незаурядных сил склонны переоценивать свои возможности.

Размышляя над словами друга, Кирай поднял взгляд к небу. Над домами парил алый воздушный змей, чудом не запутавшийся в развешанных над Шахтерском проводах. В соседнем дворе радио напевало задорный мотив.

* * *

На следующее утро ядовитый газ не хлынул из шахты, все еще оставаясь на высоте первого уровня. Караул из огненных магов, следящих за безопасностью у выходов, сменялся трижды в день. Координирующий действия Благочестивых в городе, Адлант круглые сутки находился на территории разработок, и каждый встречный мог отмечать побледневшее и заострившееся от переживаний лицо мужчины.

Шахтерск сохранял прежнюю невозмутимость, омраченную лишь трауром по погибшим магам. Работники же остальных шахт, закрытых во избежание повторения трагедии, проводили дни за обустройством собственных домов и возне с детьми, и лишь немногие из них заглядывали по вечерам в злачные места, чтобы перекинуться парой-тройкой слов с товарищами.

Шли дни, шахта была по-прежнему заполнена газом. И пока город извлекал из ситуации наилучшее, сокращая рабочий день и организовывая общественные гуляния, в Огнедоле вспыхивали возмущения. Пусть Шахтерск и был отрезан от остального мира, ежедневно Каюра получала донесения из отделений Длани по всему материку, в которых сообщалось о все большем недовольстве жителей. Все началось с мелких ремесленников, ожидавших поставки минералов и руд. Строительство остановилось, заказы был потеряны, а вместе с ними и прибыли, которые перекочевали в карман Гильдии, все еще способной оказывать услуги.

Не прошло и недели, как на площадях стали собираться люди, требующие прекратить произвол Длани, распустить Гильдию и компенсировать потери из-за остановки производств Этварка и Шахтерска. Масла в огонь подливали и проповедники, объявляющиеся то тут, то там, и продолжающие зазывать народ к Светочу. Длань отлавливала их, как и прежде, но этим только больше подогревала недовольство общественности, обвиняющей власть в ущемлении свобод неодаренных.

С момента прибытия егерей в Шахтерск прошло шесть дней, когда Каюра прислала гонца к дому Гравена, чтобы тот немедля привел группу Гериала к шахте. Сам командир уже был там, готовился к спуску в обществе заместителя Командующей и Адланта. Солнце стояло в зените, оставив людям лишь обрубки теней.

— Вчера шахта визуально очистилась от газа, — лаборант появился, словно из-под земли, все в том же халате, что и в прошлый раз: на белой ткани остались сероватые пятна от так и не отстиравшейся до конца крови. — Я взял пробы и могу с уверенностью заявить, что отравившая все гадость окончательно сдохла, а выпущенный ею яд распался на безвредные соединения.

— Сначала мы осмотрим шахту, а после нас спустятся рабочие, которые поднимут тела погибших на поверхность, — Адлант говорил четко и отрывисто. — Нам необходимо осмотреть штреки на каждом уровне. Госпожа Каюра, если это не природное бедствие, а спланированное кем-то нападение, мои люди найдут доказательства. У меня есть человек, равного которому не найти, когда дело касается чтения следов. Но физически он один не сможет осмотреть все. Нужны зацепки.

— Мы их поищем, — кивнула Каюра.

Клеть остановилась на первом уровне. Глухо звякнули открывающиеся задвижки.

— Разделимся и осмотрим все штреки на уровне, если ничего — спускаемся ниже. Если встретитесь с пауками или кем похуже, отступайте. Не хватало еще затоптать следы, если таковые имеются, — распорядился Адлант, и сопровождающая его восьмерка Благочестивых разбилась на пары.

— Дара, Лимус — сегодня вы в паре, — Гериал включил полученный в будке охраны фонарь. — Кирай, ты пойдешь со мной.

Балкон первого уровня был затянут смрадом разлагающихся тел. Смешиваясь с духотой шахты, он поднимался вверх, извещая о случившейся трагедии еще на входе.

— Первый уровень давно не разрабатывается, — сообщил Гериал, сворачивая с гудящего под ногами металлического балкона в штрек. — Здесь только пустые выработки. Вонь поднимается снизу.

Держа на изготовке заряженный воздушными иглами пистолет, Кирай молча шел за командиром. Вдоль всего туннеля пролегали провода, питающие вкрученные в стены фонари. Линию включили лишь на время изучения шахты и, когда-то яркий, сейчас свет ламп едва прорывался сквозь слой пыли.

— Смотри на свод и правую стенку, если заметишь что-то странное, сразу говори, — свет фонаря в руках Гериала попадал в трещины и зазоры в породе. — На изучение штреков уйдет немало времени. Если сразу ничего не найдем, провозиться придется до утра, если не больше. Скажи мне лучше, что ты сам обо всем этом думаешь?

— Этом? — не поняв, переспросил Кирай.

— О взрыве в Этварке, потом здесь. Тебе известно, что Каюра нашла внутри разрушенного цеха такие же желтые огоньки, как и те, витавшие в шахте во время нашего первого визита?

— Золотые искры мало о чем мне говорят. Конечно, подобные совпадения заставляют задуматься, — Кирай не знал, насколько прямо может говорить, а из-за его нежелания показаться глупым и недальновидным слова так и застревали в горле. Взяв себя в руки и выгнав дурь из головы, он продолжил. — Я все думал о том, что и здесь, и в Этварке — пострадали только маги. И это в городах, где с ними никогда не было проблем. Почти никогда.

— А подробнее?

Последние слова Кирая заинтересовали командира.

— Мой отец работал в библиотеке. Большую часть архивов после войны с Потусторонними изъяли из общего доступа, так как они могли навредить тогдашней, да и нынешней политике Церкви. Но отец часто рассказывал мне о том, что именно было до появления Потусторонних. О гонениях на магов и последствиях, к которым это приводило. Я имею в виду мятеж укротителей в Этварке восемьдесят лет назад, а затем его повторение спустя двадцать лет в Берилоне.

— К чему ты клонишь? — вопрос Гериала прозвучал несколько резко, так, что Кирай не сразу собрался с духом, чтобы заговорить снова.

— Я хочу сказать, что пострадавшие города, за исключением редких случаев, всегда отличались достаточно мирным сосуществованием магов и Церкви. Неодаренные спокойно принимали то, что с ними бок о бок живут укротители, а последние следовали учению Церкви, в каком свете оно их бы ни выставляло. И это до битвы Искупления, которая заметно поправила положение дел. Этварк и Шахтерск — слишком мирные города, чтобы ожидать подобные действия в отношении магов. Исходя из этого, если трагедии кем-то подстроены, то искать нужно намного дальше.

Гериал остановился. Егеря находились в последнем расширении штрека, где еще с десяток лет назад был выбран пласт угольной руды. Неровные выемки в стенах, изнутри укрепленных магами камня, хранили множество неверных теней, но среди них не было ничего, что могло бы объяснить случившееся в шахте.

— Спасибо, Кирай. Твое мнение немаловажно. Если у тебя появятся мысли по этому поводу, или какому другому, подходи ко мне в любое время, — свет фонаря скользил по камню. — Осмотримся здесь и вернемся.

Прошло больше часа, прежде чем штреки первого уровня были проверены, и подъемник загудел, опуская клеть.

— Это первый уровень, с которого не спаслись шахтеры. Будьте бдительны, — предупредил Адлант. — На запах тел могли сползтись падальщики.

Маг оказался прав. В первом же штреке егеря обнаружили тушу пещерного паука с растопыренными в предсмертной судороге лапами, а рядом с ней тела шахтеров. Их было трое: каждый с раздувшимся животом и вывалившимся изо рта языком. Там, где одежда не закрывала руки, под прозрачной кожей виднелась посиневшая плоть. Плотный и липкий запах гниющего тела заполнил штрек доверху, не давая вдохнуть и раза, чтобы приторная сладость не заполнила рот.

Кирай считал, что желудок не выдержит и извергнет содержимое вместе с захлестнувшим разум отвращением, но этого не случилось. Он знал, что подобные картины для него — это слишком, и даже не сразу понял, что вместо желания сбежать его переполняет спокойствие, даже безразличие, а распростертые на полу тела не вызывают ни единого чувства.

Кирай посмотрел на Гериала, на этот раз точно уверенный, что командир применил на нем свою силу.

— Похоже, яд действует и на пауков, хоть и в разы медленнее, чем на людей, раз он смог сюда добраться, — присев возле мертвой твари, ментальный маг внимательно осматривал ее. — В чем же дело? Индивидуальная непереносимость или...

— Яд убивает всех, кроме гибридов, — закончил невысказанную командиром мысль Кирай. — Кроме тех, кто как-либо связан с Потусторонними.

— Идем. Нужно проверить штрек до конца, — Гериал резко поднялся на ноги и зашагал быстрее, чем прежде.

Не найдя дальше ничего, кроме еще нескольких шахтеров, егеря вернулись к стволу шахты и перешли к осмотру следующей разработки. Вокруг них опять был узкий ход, выеденный в местах обнаружения минералов. Лампа в одном из фонарей перегорела, оставив темное пятно, слабо освещенное соседними прожекторами.

— Кирай, приведи Каюру и остальных. Я буду ждать здесь, — приказал Гериал.

Свет его фонаря остановился на двух небольших баллонах, смотрящих горловинами с открученными вентилями в сторону ствола шахты.

Церковнику пришлось изрядно побегать, чтобы сообщить всем о находке. Несколько раз он осматривал уже изученные проходы, где неизменно сталкивался со вспухшими телами шахтеров. Вдали от ментального мага Кирай всецело ощутил на себе воздействие уже добравшегося до желудка смрада, и каждый раз, пробегая мимо тел, он отводил взгляд, рискуя поскользнутся на незамеченной вязкой луже.

Когда он вернулся к командиру с последней двойкой Благочестивых, все присутствующие держались в стороне, и только один из магов Ордена сидел рядом с баллонами. Кончики его пальцев казались камня под ногами, а глаза были закрыты.

— Это Следопыт, — сообщил на ухо другу Лимус. — Адлант уверяет, что тот сможет обнаружить следы того, кто принес сюда баллоны, и определить, куда он пошел. Будто у нас много вариантов, — маг хмыкнул, глянув на уходящий вдаль штрек.

— Чтобы впоследствии не возникло трудностей, ему для начала нужно научиться выделять рисунок следа по расположению мельчайших крупиц, болван, — прошипела в ответ Дара, на что Лимус лишь поднял руки и замахал головой, всем своим видом обещая больше не подвергать сомнению умения Следопыта.

— Поймал! — внезапно выпалил Благочестивый. — Идем за ним?

Адлант кивнул, но Каюра остановила мага.

— Нет смысла идти всем нам. Большая группа привлекает много внимания, а для захвата подозреваемых хватит и егерей. Возвращайтесь на поверхность, а ваш человек поведет нас дальше.

Адлант не стал спорить, и Следопыт, получив короткие указания от капитана, зашагал дальше по туннелю, изредка приседая к земле.

Разработка данного штрека практически не велась. Через сотню метров от ствола шахты линия фонарей обрывалась, а сам ход становился извилистее и уже, словно его проложили не укротители камня, а более прозаические силы.

— Это мужчина. Или женщина с огромной стопой, — изрек Следопыт, спускаясь по уходящему вниз туннелю. Каюра предложила ему свой фонарь, но тот отказался. — Нет, скорее всего мужчина, ростом около метра восьмидесяти, может, немного выше, — маг покосился на нависающий низко над головой потолок, — весит килограмм шестьдесят пять — довольно субтильный тип.

Когда туннель разделился на два хода, Следопыт не замешкался ни на миг и уверенно свернул направо. Больше сомнений не оставалось: отряд покинул территорию штрека, и теперь шел по проточенному водой лабиринту.

— Почему пещеры не отгородили от шахты? — спросил Кирай, но его вопрос остался без ответа. Идущий рядом Лимус часто хмурился и подергивал ноздрями.

Кирай потерял счет времени, когда Следопыт вывел их к небольшой пещере с чернеющим у дальней стены подземным озером. Что-то блеснуло в воде, когда ее осветили фонари, и поспешно скрылось в глубине.

— Он был здесь, — Следопыт крутился на месте волчком, пока не внезапно не замер, прильнув к земле так, что подбородок почти касался мокрого камня. — Делал передышку. Еще бы, столько тащить полные баллоны да к тому же вверх.

Маг резко поднялся.

— Проклятье! Никому не двигаться! Отсюда он вернулся в туннель, и мы наверняка затоптали все, что было, — Следопыт протянул руку Лимусу. — Дай-ка фонарь. Я осмотрю ближайшее ответвление, а вы оставайтесь на месте, чтобы не перемешать следы еще больше.

— Дара, иди с ним, — Гериал изучал чернеющие воды. — Ее умения пригодятся, если вы наткнетесь на что-либо живое. Она не будет мешаться.

Они вернулись спустя четверть часа, и отряд продолжил путь, теперь пролегающий по длинному прямому коридору. Время от времени слышался плеск от вступивших в лужу сапог. Лимус тихо ругался: временами холодные капли падали ему на макушку и стекали по шее за шиворот.

— Что это за туннель? — всю дорогу Кирай прислушивался к мерному гулу над головой, изредка разбавляемому скрежетом.

— Проход под Змей-рекой. От Шахтерска и на другой берег, — пояснил Лимус и внезапно умолк.

— Южнотрясинная же находится немногим дальше в полях!

— Думаешь, это дело рук обиженных магами неодаренных? Пострадали от экстремистов и решили в отместку отравить шахтеров? А яд-то где взяли? Сказал же ученый, что организмы в нем не нашенские. Нечего гадать, лучше поглядим, куда ищейка Ордена выведет.

Затхлость туннеля сменилась запахом травы и бревен, преющих у берега Змей-реки. В свете спускающегося к горизонту солнцу шумела ольха, старые вербы полоскали в воде ветви.

— Теперь дело пойдет веселее, — с довольной ухмылкой сказал Следопыт и размашистым шагом направился через рощу.

Взяв направление на юго-запад, Следопыт петлял среди деревьев и кустов, все больше углублялся в раздающуюся рощу. Кирай больше не видел желтеющих шляпок подсолнуха, замеченных за чащей сразу у выхода из туннеля. Небо заслонили ставшие гуще кроны деревьев.

Лес осунулся, посерел, когда солнце скрылось за Гудящими горами. Группа достаточно отдалилась от русла Змей-реки, и все чаще встречающиеся сосны без конца скрипели, раскачиваемые поднявшимся ветром.

— Не похоже, что наш отравитель родом из Южнотрясинной, — к штанам Лимуса постоянно приставал репейник, который он тут же отдирал, и в голосе мага так и сквозило раздражение из-за поколотых пальцев. — Разве что он решил сделать крюк и заглянуть на топи.

— Кирай, ты взял только воздушные иглы или есть и парализующие? — Гериал, до этого шедший рядом с Каюрой, замедлил шаг и поравнялся с остальными егерями.

— Будет один магазин с парализующими.

— Хорошо. Самое время перезарядить игольник. Популяция трясинных котов, обитающих в этих краях, невелика. Не стоит выкашивать ее представителей, если таковые встретятся. Стреляй только в случае крайней необходимости — я позабочусь, чтобы звери держались подальше.

Упомянутые егерем обитатели топей дали о себе знать ближе к ночи. Кирай не мог пройти и десятка метров, чтобы в разросшихся кустах и дрожащих ветках ему не привиделся неясный силуэт. Но каждый раз он бросал взгляд на спокойно идущего Гериала и расслаблял сжимающие игольник пальцы. Командир оставался невозмутим, и Кирай так и не понял бы, что с востока к ним подобрался трясинный кот, если бы не насторожившаяся Каюра.

— Погоди, Гериал, не прогоняй его. Он будет полезен. Пускай идет впереди, а я изучу округу его глазами. Я буду держать кота на расстоянии от следа, — Каюра перевела взгляд на Следопыта.

Скоординировав действия, егеря продолжили пробираться сквозь чащу. Земля под ногами стала мягкой. Следопыт вел группу по краю болота, белеющего в свете луны цветками багульника с розоватыми вкраплениями клюквы. Качали ветвями тощие сосны. Прячущиеся в тростнике лягушки не замолкали даже от пролетающей над топью выпью, кричащей встревоженное «кау».

Каюра держала Гериала за локоть, осторожно ступая с закрытыми глазами. Трясина вокруг пахла болотным газом и прячущимися в мшистых кочках водяными крысами; шуршала ползущими в траве тритонами и чистящим перья глухарем; где-то бормотал ручей. Каюра позволяла коту самому выбирать дорогу, избегая топких мест и трухлявых бревен, лишь подсказывая, в каком направлении стоит двигаться. Сознание трясинного кота было податливым и восприимчивым не только к звукам и запахам вокруг, но и к воле ментального мага.

— Он устал, его шаг стал короче, а следы глубже, — руки Следопыта были измазаны в грязи. — Какое легкомыслие с его стороны: он выломал трость, чтобы было легче идти. Странно, что он устал так сильно. Наверняка сказывается то, что он плохо знал эти места. Пару раз он почти угодил в трясину, но вовремя свернул. Да и к шахте шел иным путем. Его следы разделились где-то два километра назад. Скорее всего, он не хотел идти через топь с баллонами, а на обратном пути решил сократить дорогу.

— Думаешь, он ушел и вернулся в одно и то же место? — гудящие комары изрядно достали Лимуса, и время от времени он просто растирал их встречными порывами воздуха, выигрывая несколько минут покоя.

— Сложно сказать. Но Южнотрясинная слишком далеко, чтобы он шел оттуда. Хотя, он мог встретиться с кем-то и забрать у него баллоны. Но сейчас нас должно в первую очередь волновать, куда он пошел после. Как бы не оказалось, что мы имеем дело с магом.

Различил ли Следопыт вопросительный взгляд Лимуса или догадался сам о вопросе егеря, но он сразу же продолжил:

— Он шел сам, в этом нет сомнений. Какой смельчак сунется на топи, рискуя повстречаться с трясинным котом? Он должен был быть уверен, что сможет защитить себя.

Благочестивый и егерь говорили тихо, но Кирай слышал каждое слово. Следопыт был прав в одном: неодаренный вряд ли бы осмелился прогуливаться в подобных местах. Оставались укротители, церковники и ментальные маги. Но кто из них?

Каюра поняла, что в чаще кроме них есть и другие люди, когда трясинный кот потянул носом пахнущий пшеничной кашей и вяленым мясом воздух. К ним примешался резкий запах синтетической ткани и мочи. Каюра собиралась сообщить спутникам о находке, когда ее разум обожгло переданным через сознание трясинного кота приказом убираться прочь. Зверь сломя голову ринулся назад, не реагируя на волю девушки, а сама она пошатнулась, вцепилась ногтями в локоть Гериала.

— Что-то не пустило меня, вернее, трясинного кота дальше, — взяв себя в руки и ослабив хватку, Каюра помотала головой. — Впереди лагерь и, скорее всего, к нему и ведет след.

— Не пустило? Подожди, Благочестивый, — Гериал выплюнул лист, превратившийся за время похода в однородную кашицу. — Я сам попробую.

Егерю понадобилось пару секунд, чтобы отыскать разум трясинного кота, успевшего убежать довольно далеко от напугавшего его импульса. Вернув зверя по его же следам, Гериал, как и Каюра, обнаружил чужое присутствие, и, попытавшись провести кота дальше, поморщился от ворвавшегося в голову приказа. Это не была сформулированная словами мысль, скорее вихрь эмоций: тревога, страх, предчувствие неминуемой беды, если не повернуть назад.

Поборов передавшиеся ему от зверя чувства, Гериал полностью подчинил сознание кота себе и толкнул вперед. Тот метался, жал к голове уши, драл землю когтями, но так и не сделал даже шага за неосязаемую черту. Поняв, что продолжи он в том же духе, и кот просто сойдет с ума, Гериал отпустил того на волю.

— Не прорваться, — изрек он. — Если след ведет к лагерю, и мы не сможем пройти так же, как и трясинный кот, придется выкурить их, кем бы они ни были.

— Сюда, — Следопыт махнул рукой и направился по изученному за время остановки следу.

Пройдя метров четыреста, Благочестивый замер на кочке, с бульканьем просевшей под его ногами, и сделал шаг назад. Впереди виднелись очертания трех палаток. Они расположились на небольшом пригорке, окруженном серебристыми блюдцами луж.

— Или здесь есть еще куда податься, или организатор отравления в шахте прямо перед нами, — еле слышно произнес Следопыт, указав на чернеющий между палаток силуэт. — Вышел свежим воздухом подышать?

Кирай мельком глянул в направлении, куда указывал маг, и вернулся к более важной вещи. На отдалении от лагеря, как раз там, где находились егеря, каждое из десяти рядом стоящих деревьев было опоясано тонкой, но вполне заметной в темноте золотистой нитью с частыми уплотнениями, напоминающими нанизанные на леску бусины.

— Слышите? — Лимус поднял вверх палец и многозначительно улыбнулся. Вокруг лагеря царила абсолютная тишина. Где-то за спиной топь ухала совами и галдела разошедшимися на славу лягушками, но здесь, в окружении высоких сосен, слышался разве что скрежет ветвей. — Это место стороной не только трясинные коты обходят.

— Так наведаемся в гости, — холодно произнесла Каюра и первой переступила невидимую черту, пролегшую от одного до другого дерева, окаймленного неизвестной силой. Уже знакомого ей приказа уходить не последовало и, обернувшись, она поманила остальных рукой. — На людей это не действует. Иначе те семеро давно бы сошли с ума. Сделаем это тихо и быстро, Гериал. Советую тебе оставить свою верность Закону и не нежничать с подозреваемыми. Или Кираю придется стрелять.

Ментальные маги взяли под контроль обитателей лагеря еще на подходе к нему. Старик, выбравшийся из палатки по малой нужде и замешкавшийся снаружи, не смог проронить и слова, когда егеря появились на холме. Его рот так и застыл безобразной щелью на помятом лице, не успев предупредить остальных. По приказу Каюры их сон стал еще крепче.

— Мужчина, женщина и ребенок, — сообщил Кирай, приоткрыв полог одной из палаток.

— И здесь, — добавил Лимус.

— Только пара и пустующий спальник, его, наверное, — закончила Дара, глянув на застывшего на бревне старика.

— Что ж, ночь долгая, начнем с самого начала. Следы в шахте принадлежат ему?

Следопыт ответил на вопрос Каюры кивком и нахмурился, ощутив идущую от девушки угрозу.

Брошенный трагедиями в Этварке и Шахтерске вызов, настроил дочь Всевидящей на воинственный лад, и переполняющая Каюру злость позволила ее силе выйти из-под контроля.

— Я сам этим займусь. Проследи, чтобы остальные не проснулись раньше времени, — Гериал присел на корточки перед стариком.

Ему было восемьдесят четыре года, и в побелевших от лет глазах егерь читал память о былых временах, когда еще маги несли клеймо проклятых, пока однажды Всевидящая не очистила их имя.

Одно за одним, воспоминания о прожитых годах проносились перед Гериалом, словно кадры кинофильма, проматываемые торопливым оператором. Егерь искал переломные моменты в жизни старика, а, получив желаемое, напоследок проник вглубь его сознания, как немногим раньше с трясинным котом, чтобы взглянуть на мир глазами человека, убившего две сотни человек.

Поднявшись, Гериал закинул в рот сразу тройку свернутых трубочкой листьев и потер глаза. Даже кисловатый с легкой перчинкой сок дурман-травы не мог перебить послевкусия погружения в чужой разум.

— Ну? — спросила Каюра, чье нетерпение возрастало в разы с каждым неспешным движением мужчины.

Егеря стояли у палаток, как и девушка, ожидая слов Гериала, чей угрюмый вид заставил занервничать даже Кирая.

— Его зовут Дюк. Он уроженец Шахтерска, жил в нем, еще когда тот был небольшим поселением. Должен быть стать смотрителем еще до войны с Потусторонними, но как раз тогда, когда он проходил обучение, вышел закон, упразднивший должность, — Гериал хмуро смотрел на старика, в чьем взгляде смешались ненависть и страх. — Увы, он не принял волю Всевидящей и остался верен старым устоям, хоть и неплохо скрывал свои взгляды все это время. Он получил заполненные бактериями баллоны от проповедника, сказавшего, что это поможет остановить произвол магов. Кроме того ему пообещали, что, примкнув к Светочу и выполняя его волю, он обретет долголетие и сможет сполна насладиться жизнью в новом мире. Дюк, как и остальные, должен был скрываться здесь, пока проповедники не придут за ними, чтобы отвести к Светочу.

— Спасибо, Гериал, — мертвенным голосом произнесла Каюра, с трудом сдерживая себя, чтобы не наброситься на дрожащего старика. — Забираем всех и возвращаемся в Шахтерск. Нужно доставить отчет Совету Единства как можно скорее.

Этюд седьмой

1058 год, спустя 5 лет после Битвы Искупления

В этой части хребта горы поднимались ввысь тощими пиками, словно щетина гигантского дикобраза, поросшая бледно-зеленым ельником и бурым мхом. В узких, изъеденных оврагами долинах, синел букашник. Пятнистые змеи грелись в бледных лучах показавшегося из-за облаков солнца, не моргающими взглядами следя за ползающими в трещинах ногохвостками.

Вспугнув гнездящихся на скалах птиц, затрубили загонщики. Хрипло залаяли сбившиеся в стаю гончие. Их было не больше тридцати — одна из немногих стай, ушедшая в Медвежьи горы, стоило им перестать ощущать присутствие Цариц. Несколько лет они охотились среди гранитных гряд, сокращая поголовье сизых медведей, изредка скрещивались с хассами, пока однажды не учуяли отталкивающую силу, от которой першило в глотке.

— Держать строй! — скомандовала Лиссиа, следя, как к первым рядам ее отряда на полном ходу несется стая Потусторонних. Она хорошо успела изучить поведение новых обитателей Медвежьих гор, и теперь оставалось только уследить, чтобы ни один из бойцов не дрогнул.

Щелкая в воздухе змеиными хвостами, гончие следовали за более неповоротливым, но прекрасно справляющимися в авангарде собратьями. Загонщики мчались к зажатым в узком ущелье церковниками, зная, что тем некуда сбежать. Два горных хребта постепенно сближались, венчая долину узким каньоном, в котором в ряд не проехало бы и десяти всадников.

— Ни шагу назад! Ждать! — голос Командующей отчетливо прозвучал в головах тридцати шести бойцов. Не отрывая взгляда от Потусторонних, женщина считала.

Предчувствуя скорую расправу над врагом, загонщики опустили головы к земле, нацелив рога на стоящих без щитов людей.

— Выстрел!

Церковники, все, как один, взвели арбалеты, и ущелье вздрогнуло от множества слившихся в один щелчков. Мерцающие белизной крюки впились в скалу над головами бойцов, лебедки натянули тросы, и церковники взмыли вверх, пропуская крошащих камень загонщиков под собой.

Командующая была первой, кто спрыгнул на спину лишенного маневренности зверя. Она взмахнула глефой, и металл вспыхнул багрянцем, а руку Лиссии словно бы пронзил десяток жгутов, ползущих по венам к плечу.

Рубя и кромсая, церковники уверенно сокращали число Потусторонних, когда камень над их головами взорвался. В ущелье дыхнуло жаром и ужасом, пробирающим всякого, кто встречался с Погибелью. Плюясь огнем и жидкими камнями, чудище спрыгнуло из выбитой в скале дыры, отрезая путь в долину. Ветви колючей лозы обратились в дым от одного ее присутствия, а двое гончих, не успевших убраться подальше, покрылись черной коркой и упали замертво. В воздухе запахло жженой костью.

— Нужно отступать! — выкрикнул один из командиров, перерубив шею гончей, и выжидающе глянул на Лиссию. — Мы не рассчитывали встретиться с такой тварью!

— Закончите с остальными, а этим я сама займусь, — отрезала Командующая. Погибель грызла камень у входа в ущелье, даже не помышляя протиснуться внутрь.

— Это самоубийство! Оружие не защитит вас от жара!

— Выполнять приказ! — рявкнула Лиссиа и побежала к Погибели, ловко уклоняясь, а при удобном случае, вспарывая бока гончих.

Дыхание Погибели обожгло ущелье, когда тварь оторвалась от камня и зарокотала, готовясь извергнуть расплавленную породу. Лицо Командующей пекло, а нос уловил горьковатый запах тлеющей одежды. Не обращая внимания на ставшую мягкой подошву сапог, Лиссиа побежала быстрее. Десятка шагов хватило, чтобы женщина осознала тщетность затеи и, остановившись, переломила древко глефы пополам и метнула одно лезвие в Потустороннего.

Погибель содрогнулась и вместо того, чтобы вылить перед собой озеро лавы, плюнула кипящим сгустком породы и желудочного сока, поглотившим оружие Командующей без остатка.

Понимая, что она не успеет убежать, Лиссиа рефлекторно дернулась назад. Ощущая во рту металлический привкус крови из лопнувших от жара губ, Командующая споткнулась о вытянутую в предсмертной судороге лапу гончей.

Не долетев до женщины, сгусток лавы замер в воздухе и, спустя несколько секунд, двинулся в обратном направлении. Утратив форму, он разлился огненной лужей под ногами Погибели. Задрав головы вверх, церковники смотрели на скользящие вниз по утесу человеческие тени и огромный каменный шар, с трудом втиснувшийся в ущелье.

Командор Ордена Благочестивых спрыгнул на землю рядом с Лиссией, в чьем взгляде вместо благодарности читалась едва сдерживаемая злость.

— Ты что здесь забыл, маг?! — прошипела она, но все внимание Сапфировой Маски принадлежало Погибели.

Начав вращаться, каменный шар устремился к чудищу. Выдыхая дым, Погибель намеревалась раскусить его пополам, но снаряд внезапно ускорился и, успев целиком проскочить в глотку твари, попал в желудок. Утробно рыкнув, чудище приготовилось вернуть так любезно предложенное лакомство, когда ее нутро расплавило каменную оболочку шара и добралось до заключенной в него воды.

В ущелье не осталось ничего, кроме треска пластин, шипения пара и влажного хруста разрываемой плоти и костей. Вход в долину окрасился в алый и через мгновение исчез за воздвигнутой Благочестивыми стеной, разделившей эпицентр взрыва и людей. Камень вздрагивал от ударов разлетающихся кусков плоти.

Немного выждав, Командор мановением руки разобрал стену. По ту сторону, забрызганное слизью и внутренностями ущелье заполнил дым от плавящихся под раскаленной плотью камней.

* * *

Лагерь разбили в небольшом котловане, где еще остались следы пребывания сизых медведей, истребленных Потусторонними — пуховые гнезда для приплода и разбросанные по углам кости.

Стоя на краю возвышающегося над стоянкой утеса, Командор смотрел на церковников, собравшихся вокруг разведенных его людьми костров.

— Зачем ты здесь? — Лиссиа все еще сжимала уцелевшую половину глефы, будто бы намеревалась пустить ее в ход.

— По-моему, помощь Ордена в зачистке Потусторонних и сохранении жизни Командующей Гвардии более чем очевидна, — Фардн поднес руку к лицу, и сапфировая маска упала в ладонь.

— Думаешь, я поверю в чистоту твоих намерений? — спокойствие в голосе мужчины только больше возмутило Лиссию.

— Уже как пять лет прошло, а ты все никак не смиришься с тем, что мы больше не враги.

Снизу донесся несдержанный смех. У одного из костров собралось почти два десятка человек, среди которых были и маги, и церковники — все воодушевленные ароматом пускающих сок куропаток.

— Пусть укротители и не стремятся свергнуть нынешнюю власть, но ты — другое дело. Ты всегда был изменником и предателем, скрывал свою личину то за одной маской, то за другой. Ты собирался убить мою сестру, даже когда мы объединили свои силы, — Лиссиа рубила слова, словно вражеские головы. — Но дело не только в нашей вражде. Ты — чудовище до мозга костей, жестокое и своевольное. Я говорила со слепой женщиной, одной из жительниц убежища мятежников. Хорошо же ты обошелся с подругой детства, оставив ей на память шрамы. Так что можешь не притворяться смирным барашком.

— Признаю, многие мои решения оказались неверны. Но, так или иначе, каждое из них было продиктовано заботой о семье. Ты должна понимать, что это такое. А так как Кристар и твоя племянница решили объединить наши семьи, мне не остается ничего другого, как принять это родство. Слишком много было сделано, чтобы сейчас какой-нибудь глупостью оттолкнуть сына, — Фардн взглянул на усыпанное звездами небо и усмехнулся. — Не скажу, что нынешний уклад не вызывает у меня неприятия, но Огнедол принадлежит будущим поколениям, так пусть они и решают, каким он будет. И пока что все идет неплохо.

Очередной взрыв смеха со стороны стоянки отвлек Командора от созерцания ночного неба. Дозорные, выставленные на выходах из котлована, тоскливо поглядывали в сторону отдыхающих товарищей.

— Он славный парень, — неожиданно даже для самой себя произнесла Лиссиа. — Твой сын. С детства был таким и остался поныне. Хорошо, что он не похож на своего отца.

— И что не похож на своих воспитателей.

— Вернемся к остальным, Фардн, а то старшины еще подумают, что мы решили вспомнить былые времена, и отправятся на наши поиски, — в голосе женщины прозвучали примирительные нотки.

Вершина утеса опустела. Исчезли человеческие тени, в свете низкой луны словно бы принадлежавшие исполинским столбам. Пропала тяжесть невысказанных слов, от которой, казалось, дрожал не только воздух, но и сам камень Медвежьих гор.

Где-то в их недрах еще скрывались уцелевшие Погибели.

Интерлюдия

5 лет назад, 1108 год

Нефра появился на пороге комнаты Райза и смерил того негодующим взглядом. Маг сидел на кровати, вертел в руке лиловый плод кричащего дерева и смотрел на тот так, будто бы в нем заключалась вся суть мироздания. Рядом на постели лежало еще несколько таких же.

— И почему я должен бегать по всему Лону, разыскивая тебя, пока ты здесь бездельничаешь?

— Мысль — в первую очередь заглянуть сюда, тебя не посещала? — насмешливо поинтересовался Райз и, прежде чем Нефра успел съязвить в ответ, бросил тому плод. — Лови!

— Нет времени на твои забавы, — друид подставил ладони, но фрукт исчез, так и не долетев до них, а в следующий миг угодил Нефре по затылку.

Обернувшись, тот увидел лежащий в траве надтреснутый плод, с сочащейся из него полупрозрачной жидкостью. Воздух наполнился кисловатым привкусом.

— Еще раз? — Райз усмехнулся и бросил следующий.

Как и предыдущий, он исчез, чтобы выпрыгнуть из травы у ног мага прямо ему в руки.

— Это же искусство порталов! Как ты только смог?! Эту силу удалось покорить только Верховному и нескольким менторам!

— Годы идут, а ты все не умнеешь, Нефра, — Райз хохотнул. — Интересно, наступит ли тот день, когда моя необычайная одаренность перестанет тебя удивлять? Ладно уж, шутки в сторону. Ты искал меня — зачем?

— Да, Берест ждет тебя на тренировочном поле. Хочет, чтобы ты присутствовал, и отказывается начинать без тебя.

— Так поторопимся, нехорошо заставлять Верховного ждать.

— Думай себе, что хочешь, но как только закончим с тренировками, ты все мне по порядку расскажешь, — потребовал Нефра.

— Само собой разумеется, дружище.

Тренировочное поле находилось в одной из нижних пещер, где воздух был жарким и влажным, а на камнях блестела испарина. Берест, как и ментор с еще несколькими друидами, стоял на небольшой площадке у входа, отделенной от всей остальной территории едва различимой тканью Светоча. По ту сторону на вытертой до камня земле, окружив гигантский золотистый шар, расположились полсотни адептов Светоча. Некоторые из них в нетерпении переглядывались, ожидая, когда же кокон перед ними раскроется и выпустит тех, кто находится внутри. Это был их первый бой, в котором они могли показать все, чему научились за два года пребывания в Лоне.

Когда кокон распался на лоскуты, открывая возбужденным взглядам десятку пойманных на поверхности магов, адепты ринулись в бой. Воздух изрешетили желтые шары и спицы, пусть и сотканные элементарной вязью, но ранящие не хуже клинков. Маги осознали, что происходит, лишь когда двое из них упали замертво.

Они не были бойцами, а кто-то и вовсе в быту предпочитал обходиться без помощи стихий, но оценив ситуацию, каждый из них воззвал к своей силе.

— Не рановато ли устраивать подобные тренировки? — Райз с сомнением следил за действиями заметно сдававших позиции адептов. За прошедшие годы он привык, что в Лоне кроме него появились и другие люди, и теперь смотрел на них с безразличием.

— Один к пяти — даже полнейшие неумехи должны справиться, — Нефра стоял рядом с другом. Его веки вздрагивали каждый раз, когда на поле вспыхивало призванное укротителями пламя. — К тому же для первого раза выбрали магов послабее.

Словно нарочно наперекор словам друида один из укротителей вырвался вперед, уклонился от атаки доставшегося ему противника и выстрелил в лицо тому струей огня. Защитное плетение Светоча взяло на себя силу жара, но под непрекращающимся давлением нити ослабли и пропустили пламя к коже. Адепт, совсем еще юный мальчишка, вскрикнул, когда огненная дуга обожгла щеку и превратила в уголь правое ухо.

Наблюдавшие за боем друиды напряглись, понимая, что маг не оставит адепта в живых. Воздух вспорола еще одна струя пламени, но вместо того, чтобы выжечь лицо последователя Светоча дотла, разбилась о возведенный из последних сил золотистый барьер. Воспользовавшись замешательством мага, адепты поспешили на выручку товарищу.

— Они еще не готовы, — голос Райз, встретившегося взглядом с Берестом, был полон едва сдерживаемого негодования. Первое время он лично участвовал в обучении каждого адепта и хорошо знал пострадавшего мальчишку, отличавшегося от остальных немалым упорством. — Чтобы как следует подготовить каждого из них нужно больше, чем пара лет. А из-за вашего нетерпения их убьют прежде, чем они поднимутся на поверхность.

Райз оставил смотровую площадку еще до окончания драки, когда последний укротитель был убит. На входе в комнату мага поспешивший следом за ним Нефра наткнулся на туго сплетенные корни, сполна выражающие нежелание Райза с кем-либо говорить.

Глава 8. Пламя

Наше время, июль 1113 года, спустя 60 лет после Битвы Искупления

Причастность к трагедиям на комбинате и в шахте людей, обнаруженных в топях, была доказана в тот же день. Трое работников лаборатории контроля из Этварка получили от проповедников уже готовые бомбы, которые разместили на территории доменного цеха, после чего сразу же покинули город вместе с семьями. Одному из них было обещано излечить супругу от недуга, не позволявшего зачать ребенка, двое же других стремились к лучшей жизни для себя под патронатом Светоча и его благословения для их детей.

Как и Дюк, они должны были скрываться в топях, пока проповедники не вернутся за ними, чтобы отвести в обитель Светоча. Но егеря пришли раньше.

Ни Каюра, ни Гериал, как и ожидалось, не смогли найти в головах задержанных ни имен ни лиц проповедников. Им удалось выудить лишь размытые пятна и неясные очертания фигур — ничего, что могло бы навести на след организаторов терактов. На случай, если проповедники вернуться за подельниками в лагерь, в топи был направлен отряд Ордена, тогда как Каюра в компании егерей вылетела в Берилон.

Совет Единства отреагировал на предоставленный девушкой отчет незамедлительно. Уже на следующий день по всему Огнедолу разнеслась новость об объявлении сектантского учения Светоча вне закона и запрете проведения какой-либо деятельности, распространяющей его идеи. Об этом сообщали радиоканалы и заголовки газет, извещения развешивались на фонарных столбах и досках объявлений, стремительно наводняли города.

Население Огнедола ответило вразнобой, будто неслаженный хор, готовый вот-вот ополчиться на дирижера. Возмущение по всей стране множилось: люди, раньше не одобрявшие действия Гильдии и Длани, теперь открыто осуждали решения Совета и обвиняли тайную службу в фальсификации доказательств. Обвинения, выдвинутые Дланью проповедникам, могла подтвердить только сама Длань, и теперь никто не сомневался в том, что тайная служба не упустит шанс избавиться от тех, кто обличал ее в злоупотреблении властью. Огнедол захлестнула новая волна публичных выступлений.

Село Вишневое находилось в тридцати километрах на север от Приречья — крупнейшего города в Речных холмах — и, как многие подобные ему, вело тихую, но занятую жизнь сельскохозяйственных общин. Местные жители из поколения в поколение передавали искусство возделывания полей и садов, простершихся на сотни километров вокруг.

Оставив душный автобус, направляющийся из Берилона в Приречье, егеря облегченно вздохнули. Денек выдался не на шутку жарким, а до Вишневого оставалось еще четыре километра пути, и единственной отдушиной был ленивый ветер, холодящий взмокшие шеи.

— Давай лучше я понесу, — с ходу предложил Даре Кирай, меньше остальных подверженный влиянию жгущего макушку солнца.

— Своего мало?

В голосе женщины не осталось и намека на благодушие, продемонстрированное нею в доме Гравена. Но, несмотря на недружелюбный вид, она все же протянула церковнику свой рюкзак.

Егеря зашагали в сторону Вишневого. Тополя и осины выстроились по обе стороны дороги, но даже их теней не хватало, чтобы защитить каменное полотно от жары — воздух над ним дрожал, искривляя горизонт. За посадками золотилось пшеничное море.

— Так в чем суть задания? — поинтересовался у командира Лимус.

Сняв рубаху, маг сложил ее и водрузил на голову вместо шляпы, и теперь только и делал, что отгонял от себя оводов.

— В последние пару недель в Приречье из окрестностей часто поступали донесения об исчезновении жителей. В первые дни этим вопросом занялась сельская стража, но после того, как пропала и она, наместник Приречья вызвал оперативную группу из Ордена. Те, в свою очередь, прочесали всю округу и каждое из сел, где исчезли люди, но так ничего и не обнаружили.

— Опять проповедники? Ворующие людей Потусторонние? Скрывающиеся организаторы терактов? — раздраженно спросил Лимус.

В последние дни Кирай все чаще наблюдал за другом резкие ответы и не присущую тому нервозность, но, догадываясь о причинах подобного поведения, не донимал того разговорами. События в Этварке и Шахтерске не прошли для егерей бесследно, и лишь командиру удалось сохранить прежнюю невозмутимость.

— Это мы и выясним, — Гериал развязал туго набитый дурман-травой мешочек, что появился у него после посещения Берилона.

На подступах к Вишневому под сенью сада, приманивающего дроздов алеющими плодами, расположился колодец. Заметив каменную, еще совсем новую кладку и блестящую цепь, Лимус незамедлительно свернул к нему, а за ним и Дара с Кираем. Пока егеря утоляли жажду, Гериал изучал украшенную резьбой доску. Под старательно выведенным приветствием располагалась карта села с отмеченными на ней общественными местами.

— Для начала заглянем к старосте. Ратуша дальше по главной улице, — сообщил вернувшимся Гериал и, взглянув на мокрое после умывания лицо Лимуса, усмехнулся.

Вдоль дороги выстроились дома, окруженные ухоженными садами. Резные ставни, как и завешанные ситцевыми шторами двери, были приветливо раскрыты. Прикрепленные на столбах динамики не смолкали, задавая рабочий лад знойному дню. На улице почти не было сельчан — те были заняты на полях — и только дети, освободившиеся после школьных занятий, бегали от двора ко двору, подпевая голосу радио.

Сельская ратуша мало чем отличалась от всех остальных домов. То же неброское сочетание камня и дерева, те же расписные ставни и порог, хоть и вытертый ногами посетителей, но все еще не утративший былого лоска. На веранде стоял раскрытый клетчатый зонтик с эмблемой воздушного флота Огнедола, а под ним — кресло-качалка и столик с полупустым стаканом яблочного сока.

— Новые лица, я погляжу, — на пороге появился загорелый жилистый мужчина. Светло-карие, почти рыжие глаза смотрели с юношеским задором, который не могли испортить даже насупленные брови. — Я Таонир, староста Вишневого, будем знакомы. А вы...?

— Егеря. Я Гериал, а это моя группа, — командир пожал протянутую старостой руку. — После отчетов из Приречья было решено привлечь нас к делу по пропаже людей. Последнее сообщение поступило из вашего села. Что вам известно?

— Я хоть и староста, а в прошлом летал во флоте, но сообщу не больше, чем ребята Ордена. Они здесь все вверх дном перевернули, но так ничего и не нашли. Повезло еще, что их самих не пришлось искать — вернулись все до последнего и укатили ни с чем в штаб. Так что это лучше вы мне скажите, что здесь происходит.

— Кем были пропавшие?

— Вы об их предпочтениях в постели? — дурацкая шутка Таонира развеселила разве что Лимуса, и староста поспешил перейти на подобающий тон. — Маги, ясное дело. Здесь кроме них никто и не живет. Конечно, найдется с пару десятков неодаренных да церковники среди стражи. Последние, между прочим, тоже пропали. Хорошо, что Приречье прислало своих людей, а то некому было бы по домам пьяных мужиков после смены растаскивать, — Таонир хохотнул. — Кстати о питейной. Вам стоит заглянуть в «Бочонок». Нет, вы не подумайте, что я хочу государственных служащих на кривую дорожку столкнуть! До меня доходили слухи, что один из посетителей рассказывал о виденных им чудищах. Интересно, он их лицезрел до визита в «Бочонок» или после? Я сильно-то в эти байки не вникал, мне и своих дел хватает, но вам, может, и пригодится. Идите дальше по улице и на первом перекрестке сверните налево, там питейная и стоит.

Поблагодарив старосту за информацию, егеря направились к бару. Оглянувшись, Кирай увидел, как Таонир, опустившись в кресло и закинув ноги на перила веранды, потягивал сок.

— Маги воздуха все... немного странные? — Кирай предпочел бы характеристику — «ненормальные», но не стал говорить прямо, чтобы не обидеть друга, который только бы посмеялся в ответ.

— Ты столько лет проучился в Соборном и так и не нашел себе других знакомых среди магов, пока я проводил недели на заданиях? Будь ты девицей, из тебя бы вышла самая верная жена!

— Да, они все «немного странные», — едко заметила Дара. — И как только ему дали эту должность? Похоже, отделение Длани в Приречье не сильно утруждало себя, раздавая назначения.

— Ты, Дара, как всегда слишком полагаешься на глаза, — Гериал вовремя остановился, чтобы не наступить на выскочившую прямо под ноги кошку. Вильнув хвостом, она скрылась в соседнем дворе.

Дара отвернулась, якобы занятая изучением архитектуры Вишневого. Вступать в спор с Гериалом совершенно не хотелось.

«Бочонок» изнутри выглядел не менее нарядно, чем снаружи. Сюда приходили и после рабочего дня и в вольный, прогнать холодным пивом летний зной, перекинуться с соседями в карты и обсудить новости, зачитанные старостой через местную радиоточку. Но сейчас бар пустовал, и только девушка, лет семнадцати на вид, старательно протирала столики, время от времени поглядывая на поджидающие ее в углу ведро и швабру.

Хозяйка «Бочонка», женщина с пухлыми щеками и боками, обтянутыми платьем в горошек, показалась из подсобки сразу же, как только дверной колокольчик оповестил о приходе посетителей.

— Пиво, морс? Из еды предложу только вчерашний суп — местные в это время здесь не показываются, — женщина выставила на стойку четыре кружки и выжидающе посмотрела на егерей. — Есть еще сухари. Соленые с перцем.

— Остановимся на сухарях и пиве, — Гериал занял место за столиком неподалеку от стойки.

С подачи командира визит в «Бочонок» приобрел скорее праздный характер, потеряв и намек на серьезность. Кирай был не против короткой передышки, но уже начинал задумываться о том, что следование Закону о неприкосновенности сознания нередко вредит обществу, вместо того, чтобы помогать.

Ближе к середине трапезы, проходящей в абсолютном молчании, хозяйка «Бочонка» с зажатым под мышкой подносом нависла над егерями.

— Говорите уже, зачем явились, — в ее голосе не было враждебности, скорее рабочее нетерпение. — Будете торчать здесь до вечера, всех посетителей мне распугаете, — женщина кивнула на большой игольник, приставленный Кираем к столу. — Стража с таким не расхаживает. Так и чего вам?

— Ваш староста сказал, что один из ваших постоянных клиентов говорит, что видел тех, кто нападает на людей. Что-то там о чудовищах, — Гериал допил пиво и отодвинул кружку на край столешницы.

— Еще бы он не говорил. Никто ничего не видел, а он весь такой глазастый уродился, — пренебрежительно бросила женщина. — Он один из немногих неодаренных в Вишневом, вот и решил хоть как-то на себя внимание обратить. Здоровый мужик, а такой дурью мается. Но сегодня он не придет, так что не ждите. Крат уже как четыре дня в доме заперся и даже носа из него не показывает.

Слушая торопливый говор хозяйки «Бочонка», Кирай все поглядывал на официантку, кружившую вокруг. Что-то в ней притягивало его взгляд, и только когда Лимус, до этого старательно сдерживающий смех, закашлялся, Кирай осознал, что все дело было в двух светлых косичках и тонких запястьях, совсем как у Риссы.

— Хотите его байки послушать? — насильно отведя взгляд от девушки, Кирай взглянул на продолжающую говорить женщину и только теперь заметил схожесть черт официантки и хозяйки «Бочонка». Голос последней к концу разговора стал жестче, а взгляд так и сверлил церковника. — Идите лучше к нему домой, он плотником работает, только нынче от него толку совсем нет. Вот обнищает от безделья — как пить дать, будет всех вокруг винить.

Поблагодарив женщину за информацию и расплатившись за пиво и сухари, от которых даже у Кирая щипало язык, егеря направились по указанному адресу. Дом плотника, и по совместительству мастерская, находился через три улицы, совсем рядом с вишневым садом. Побеленные деревья выстроились ровными рядами, что спускались прямо к отливающему голубизной пруду.

— Нам туда, — Лимус первым заметил описанных хозяйкой бара деревянных белок, сидящих на опорных столбах резной калитки.

Когда до дома плотника оставалась пара десятков метров, из ворот вышла девушка в хлопковом зеленом платьице и выбивающимися из-под шляпы рыжими волосами. Посмотрев по сторонам и, заметив егерей, она торопливо зашагала прочь.

— Эй, догони-ка ее, — Лимус ткнул Кирая локтем и потянул за ремень большого игольника. — Я присмотрю за твоим сокровищем.

— Это еще зачем?!

— Не стой столбом, а иди. Вдруг она что-то знает. А тебя девушки любят, ты у них доверие вызываешь, не то что небритая физиономия командира. Без обид, Гериал.

Кирай растерянно глянул на того и, получив утвердительный кивок, побежал за девушкой.

Продолжая идти, она обернулась на преследующий ее топот. Свесившаяся через забор ветвь сливы зацепилась за соломенные поля шляпы и сдернула ее с головы, взлохматив волосы.

— Прости, я не хотел тебя напугать, — Кирай сразу заметил нервозность в движениях девушки, когда та поднимала и отряхивала шляпу. — Ты вышла из дома плотника, и я только хотел поговорить...

— Это ерунда, — девушка рассмеялась, возвращая шляпу на голову. Выглянув из-за Кирая, она окинула остановившихся егерей мимолетным взглядом. — Вас же прислали из Приречья? Я только относила господину Крату свежие фрукты, а он и на порог меня не пустил, но я не замышляла ничего дурного, поверьте мне!

— Я и не думал даже..., — Кирай замешкался под открытым взглядом девушки. Ее щеки горели, а взгляд метался по улице. — Чем ты так напугана?

— Ой, мелочи это все, сама себе что-то придумала, — затараторила она. — Это все Крат. Он всегда был странным, но это совсем не плохо, нет! Он один из немногих неодаренных, живущих здесь, и моя семья, как и подобает магам, помогала ему и заботилась, как могла. То матушка пироги просила ему отнести, то отец звал облагородить задний двор, хоть и сам мастер на все руки. Крат никогда не был против, но как стали пропадать люди, совсем нелюдимым стал. Прогнал меня, кричал, что это все из-за магов, и чтобы мы к его дому и близко не приближались.

— Мы разберемся с этим, не бойся, — Кирай попытался успокоить девушку.

Шмыгнув носом, та улыбнулась и засеменила прочь, придерживая шляпу рукой.

— Вот чудеса, — Лимус встретил вернувшегося друга хитрой ухмылкой. — С какой стороны ни посмотри, ты абсолютно безнадежен, и в тоже время тебе как-то это да удается!

— Ты когда-нибудь перестанешь нести эту чушь? — одернула его Дара.

На пороге дома плотника, как и сказала девушка, стояла корзинка с собранными вишнями и несколькими сливами, прикрытыми пропитавшейся соком салфеткой. Половица крыльца скрипнула под весом Гериала, и из дома тут же донесся грохот.

— Я же сказал тебе убираться прочь! — из-за двери послышался сдавленный крик. Что-то вновь громыхнуло.

— Господин Крат? — Гериал постучал в дверь. — Это егеря. Мы хотим с вами поговорить, впустите нас.

За дверью повисла тишина. Лимус, так ничего и не разглядевший за плотно зашторенными окнами, покачал головой.

— Уходите подобру-поздорову, пока не накликали еще большей беды! — в нестройных интонациях мужчины все отчетливее слышался хмель.

— Господин Крат, откройте дверь! — повысила голос Дара. — Мы знаем о произошедшем, и пришли, чтобы защитить вас и других жителей Вишневого. Но мы ничего не сможем сделать, если вы не впустите нас.

— Если бы вас не было, никого не пришлось бы защищать!

Грохот сменился звоном и шлепаньем босых ног по деревянному полу. В двери заскрежетал замок, щелкнули задвижки, и в щель шириной с ладонь выглянуло раскрасневшееся лицо Крата. Всклокоченные темные волосы свисали сальными прядками, а недельная щетина на худых щеках подчеркивала острые скулы. Маленькие, глубоко посаженные глаза, в окружении висящей мешками кожи казались еще меньше.

— Заходите, живо, — на Гериала дохнуло перегаром.

Крат отворил дверь шире, позволяя егерям войти.

В доме царил бардак. На полу лежал поваленный навзничь деревянный стул, рядом валялся скомканный платок и осколки вазы, видать, упавшей с буфета у стены. Тяжелый дубовый стол был заставлен бутылками дешевого вина, часть из которых пролила на столешницу вишневые пятна.

Неверной походкой Крат вернулся за стол. Попытался поднять лежащий на полу стул, но только стукнулся лбом об угол стола и, взвыв, уселся на еще держащийся на ногах табурет.

— Так и чего вам? — насупив брови, спросил Крат, наливая в кружку вино.

— Вы что-то говорили о бедах. Из-за нас или кого-то еще, — Гериал поднял стул и занял место за столом.

— Ясное дело, что из-за вас! Это по ваши души они явились! Светоч послал их, и они не успокоятся, пока всех вас не перебьют!

Бутыль с глухим стуком опустилась на стол. Взгляд порозовевших от лопнувших сосудов глаз Крата впился в егерей.

— Сектантское учение Светоча объявлено вне закона, и если вы поддерживаете его..., — начал было Лимус, но плотник истерично засмеялся.

— Поддерживаю?! С чего мне его поддерживать?! Да, я неодаренный, не такой щеголь, как ты, но маги всегда были ко мне добры. И если кто-то приходит за ними, значит и таким, как я, скоро не поздоровится, чтобы там те пижоны в желтых платках ни обещали, — Крат говорил медленно, коверкая слова. — Если бы вас не было, эта дрянь здесь не появилась бы! Но вы есть, и теперь каждому из вас, — Крат ткнул пальцем в Гериала, после чего ударил себя в грудь, — а потом и из нас придет конец. Выпьем?

Гериал не стал возражать и приложился к кружке, любезно предложенной плотником.

— Чтобы это ни было, мы разберемся с угрозой, и вам больше не нужно будет бояться и прятаться здесь, — заговорила Дара. — Расскажите, что вы видели.

Глядя на Дару, Кирай пытался понять, что же он видит. Он не был знатоком душ и не понимал женщин так, как это удавалось Лимусу, но то, что в укротительнице камня не осталось прежнего высокомерия, было очевидно. Она смотрела с сочувствием и желанием помочь, но никак не с привычной надменностью, которая была бы ожидаема от девушки из благородной семьи, повстречавшейся с человеком вроде Крата.

Кирай усмехнулся. Даже с насквозь пропахшим хмелем неодаренным, Дара держала себя куда приветливее, чем с собственными товарищами.

— Последний раз об этом меня просила стража, — плотник сгорбился и глянул на Дару исподлобья, — а потом и она пропала. И вас ждет та же участь. Но раз вы хотите...

Крат затравленно оглянулся, будто бы даже здесь, в своем доме, его могли найти те, кого он так боялся.

— Все говорят, что Хмыт и его приятели дали деру, узнав о земельной проверке из Приречья. Но я знаю, что они ушли не по доброй воле, — пригнувшись к столу так, что его борода испачкалась в луже разлившегося вина, Крат сдавленно забормотал. — Одиннадцать дней назад это было. Я, как всегда в четверг, шел к поставщику древесины, когда увидел Хмыта и еще двоих. У нас после темноты фонари-то всегда ярко светят, но тогда будто бы черный туман на окраину налетел. Помню, как собаки изводились. А затем пришли они: вместо шерсти — змеи, черные, как сажа, а пасть у них рыжая-рыжая, будто в ней огонь горит. Стоит, значит, эта гадина посреди дороги, а рядом с ней еще одна. Меня в жар как бросило! А Хмыт и друганы его, как ни в чем не бывало, идут прямо к ним. Хотел я позвать их, как голос отнялся!

Крат взмок и побледнел, а в его глазах с новой силой разгорелся страх, успевший утихнуть под литрами хмеля.

— Схватили твари Хмыта и приятелей его — те даже и не пискнули — и исчезли.

Вцепившись в штанины на коленях, плотник переводил взгляд с одного егеря на другого.

— Не верите мне, значит! — схватившись за волосы, он взвыл и упал лбом на стол. Его плечи и спина затряслись в такт рыданиям.

— Где, говорите, это произошло?

— Это на складах, — вместо Крата ответил Гериал и, отставив кружку с недопитым вином в сторону, положил руку на плечо плотника. — Послушайте, если вы позволите прикоснуться к вашим воспоминаниям, это сильно нам поможет.

Плотник отшатнулся и, не удержав равновесие, упал вместе с табуретом на пол, затравленно глядя на егеря.

— Нет! Не смей! Они и так почуют, что вы были здесь! Прочь! Убирайтесь! Я рассказал все, что видел, а теперь выметайтесь из моего дома!

— Хорошо, хорошо, без вашего позволения я и пальцем не притронусь, — егерь улыбнулся и протянул руку плотнику. — Не бойтесь, мы найдем их, кем бы они ни были, и позаботимся о том, чтобы они никому больше не причинили вреда.

Крат сглотнул и, помедлив, взялся за руку егеря. Задержавшийся у стола Кирай заметил, как с прикосновением к Гериалу, зрачки плотника уменьшились, а с лица исчезла нервозность.

Дверь за егерями закрылась. Снова защелкали замки и задвижки. После провонявшей перегаром и потом комнаты, даже стоящая на улице жара показалась Кираю благословением. Казалось, вся его одежда пропиталась кислым духом, царившим в доме плотника, а вместе с тем и недобрыми мыслями, поселившимися в голове после услышанного рассказа.

— Это могли быть гибриды, — предположил он, когда егеря прошли несколько кварталов по направлению к складам так не проронив и слова. — Вроде тех, что повстречались нам в полях по дороге в Берилон.

— Невидимые? — Лимус нахмурил брови. Еще раз столкнуться с тварями, подобными тем, ему не хотелось.

— Они не были невидимы, — Гериал гладил пальцами выуженный из мешочка лист дурман-травы. — Они казались таковыми, потому что обманывали наш разум.

— Тогда почему плотник их увидел? Этот Хмыт и другие, по словам нашего пропойцы, и носом не повели. И Орден не нашел никаких следов, — Лимус покачал головой. — Не думаю, что это гибриды или кто-то им подобный.

Складские здания Вишневого отличались особым размахом. За трехэтажными сырьевыми строениями, куда выгружали продовольствие и мелкие бытовые товары, привезенные из Приречья, тянулись гигантские зернохранилища со снующими вокруг воробьями.

— Это здесь, — посмотрев по сторонам, Гериал обнаружил стоящий почти впритык к складу дом поставщика древесины.

— И что мы ищем? Столько времени прошло, а если Благочестивые и проглядели следы, то их наверняка уже затоптали, — Лимус выудил на свет стянутую из корзинки у дома Крата сливу и теперь грыз ее под осуждающим взглядом Дары.

— Осмотримся для начала. Поднимись в воздух и изучи округу, — распорядился Гериал. — Дара, все что на земле — твое. Знаю, ты не поисковик, но выбора нет.

Выбросив косточку в траву, Лимус нехотя полез в рюкзак за формой, тогда как Дара направилась в проход между складами.

Пока маг бороздил небо, оставшиеся внизу егеря исследовали территорию вокруг ближних складов в тщетной попытке найти хоть что-то. Кирай смутно представлял, каким образом им удастся схватить след описанных плотником чудищ (если таковые вообще существовали). Если бы Крат не упрямился и позволил Гериалу заглянуть в его сознание, тот бы наверняка понял, привиделись ли плотнику ночные твари, или по Вишневому и правда бродят гибриды.

Прочесывая переулок, Кирай вновь пришел к мысли, что порою, не придерживайся Гериал так истово указаний Закона о неприкосновенности, многих сложностей можно было избежать. Но не прошло и минуты, как он устыдил себя за подобные мысли и направил все свое внимание на изучение улицы.

Его отвлек проснувшийся соседский пес: не признав чужаков, он поднял визгливый лай, прыгая лапами на изгородь.

— Командир! — позвал Кирай. — Плотник упоминал, что в вечер исчезновения Хмыта, лаяли псы. Что, если они видели не меньше его?

Кивнув, Гериал присел на корточки у забора, за которым, скалясь, надрывалась собака. Гавкнув еще пару раз, пес притих и сунул нос в зазор между штахетами, принюхиваясь к незнакомому запаху. Оставившая поиски Дара, как и Кирай, следила за командиром, не сводящем взгляда с пса.

В какой-то момент тот заскулил, лег на землю и накрыл нос лапой, отчаянно подметая пыль хвостом. Вытащив прихваченный из «Бочонка» сухарик, Гериал бросил угощение лохматому и подал Лимусу сигнал заканчивать.

— Рассказ плотника правдив, — сообщил командир, когда вся группа снова была в сборе. — И описание объявившихся в селе тварей довольно близко к тому, что видел этот пес, — Гериал едва заметно поморщился. Кроме черно-белой картинки воспоминаний, четвероногий передал магу и стойкий мускусный запах, вызывающий желание бежать без оглядки и в то же время будто бы парализующий тело. — Попробуем выследить их.

На запад от Вишневого тянулось голубое море льна, за которым вдалеке зеленела шапка Срединного леса. В воздухе гудели пчелы, изредка повизгивал пережидающий обеденную жару лунь.

Гериал шел, не останавливаясь, на ходу вскрывая блеклые сознания полевок, хорошо ощущавших запах мускуса, и уже к вечеру егеря добрались до кромки леса, в чащу которого уводил пойманный командиром след.

— Нужно было взять в Берилоне парочку хасров, — Лимус стянул ботинки, давая ногам немного отдохнуть, когда Гериал остановил группу на короткий привал. Кирай сидел рядом и перезаряжал оба игольника, меняя огненные иглы на воздушные. — Я надеюсь, нам не придется топать на другую сторону.

— И ломиться сквозь заросли, оповещая весь лес о своем визите, — Гериал хмыкнул, — хасры хасрами, а пса захватить с собой стоило. Здесь запах отчетливее, но если сравнивать с тем, что почуяла собака — и близко не стоит. А поправка на разницу собачьего и мышиного обоняния вряд ли поможет в определении расстояния до цели. Идем дальше, а там разберемся. Будьте настороже.

Вечерний лес неохотно оживал трескотней стрижей и трелями сверчков, скрипом вязов и хрустом сушняка под ногами. В оврагах еще стояли лужи от прошедшего накануне дождя. Под сенью леса темнело быстро. Перебирая макушки деревьев, блуждал ветер.

Когда сгустились сумерки, и в вышине замелькали силуэты сов, Гериал отдал приказ остановиться. Егеря разбили лагерь на поляне неподалеку от журчащего среди камней ручья. Несколько минут и к ночной свежести прибавился запах мясных консервов и горячей каши.

Поужинав, Дара и Лимус улеглись спать, тогда как Кирай остался на карауле. Гериал пристроился у соседнего дерева, продолжая следить за округой десятком мышиных носов и глазами неясытей.

Кирай настороженно вслушивался во все крепчающий хор леса и время от времени поглядывал на командира, не прикасавшегося к заветному мешочку с самого Вишневого. Когда ближе к полуночи похолодало, Гериал накрыл своей курткой крепко спящую Дару, и теперь, прикрыв глаза, неподвижно сидел под дубом. Кираю даже начало казаться, что командир таки задремал, и он стал еще старательнее всматриваться в едва подернутый лунным серебром сумрак. Когда лес неожиданно затих, Кирай сжал ствол покоившегося на коленях игольника.

— Разбуди остальных, — тихо произнес Гериал и открыл глаза. Обитатели ночи, учуяв резкий запах мускуса, прятались в своих убежищах, но тот следовал за ними в норы и забивался в дупла. — Приближается с северо-запада.

— Приближается? Он один?

— Не знаю. Я не чувствую чужого присутствия, — просипел командир, едва не кашляя от обволакивающей горло мускусной горечи.

— Как такое вообще возможно? — вскочив на ноги, Лимус нервно озирался, пытаясь разглядеть неприятеля. Но, как и Дара, запустившая каменные снаряды по периметру стоянки, видел лишь серые остовы деревьев и кусты с блестящей в лунном свете листвой.

— Проклятье! — на лице Кирая промелькнули тени ужаса, а руки сами вскинули большой игольник, целясь в чащу. — Я вижу его. Их! Командир!

Мысли Гериала устремились к сознанию церковника. Глядя на мир его глазами, маг увидел то, что так напугало Кирая. Под два метра в холке, с лапами, один удар которых мог бы перебить хребет сизому медведю, и выростами по всему телу в палец толщиной — они неторопливо шли к стоянке егерей, будто были уверены, что те не смогут сбежать. Если бы не луна, три смоляных туловища не разглядел бы даже самый зоркий глаз.

Покинув голову Кирая, командир взглянул туда, где еще мгновение назад находились твари, но не увидел ничего, кроме скрипящих ветвями вязов. Дара, как и Лимус, непонимающе смотрела на церковника, чьи глаза могли видеть неприятеля.

— Стреляй, — скомандовал Гериал.

Кираю не нужно было повторять. Курок тихо щелкнул, раздался влажный хлопок. Одна из тварей осела; остатки левой лапы повалились на землю, отделенные от тела, но свившаяся жгутами шерсть оказалась достаточно плотна, чтобы защитить грудь зверя. Двое других бросились в разные стороны.

— Не выпускай их из виду! — Гериал проложил канал между сознаниями Кирая и магов, дорисовывая хищников в их головах. — Теперь ты — глаза группы!

«Чтоб его», — про себя выругался Кирай и спустил курок еще раз, намереваясь прикончить раненую тварь до того, как ее сородичи скроются из поля зрения.

Каменный дождь ударил по зверю, обходящему поляну с севера, пробил насквозь несколько деревьев и превратил в щепки кусты шиповника, метя в предполагаемом движении исчезнувшей твари.

— Кирай! — крикнула Дара, выстраивая горошины сетью вокруг егерей так, чтобы ни одна из тварей не могла подобраться, не задев камни и не выдав своего местоположения.

Обернувшись, Кирай выстрелил в решившую штурмовать периметр тварь, но та в последний момент извернулась, и игла лишь скользнула по гладкой шерсти. Дерево за спиной хищника плюнуло щепой и раскололось надвое.

— Дальше сама, — бросила Дара, когда горошины окружили тело хищника и стали вкручиваться сквозь плотную шерсть. Теперь подчеркнутый камнями контур зверя стал хорошей мишенью для выжидавшего удобный момент Лимуса.

Все это время Гериал, поддерживающий мысленную связь между егерями и не дающий их зрительным образам смешаться в неразберихе, оставался неподвижен и полностью слеп к окружающему миру. Он не сдвинулся с места, даже когда в воздухе над ним проявился перепрыгнувший через выставленный Дарой периметр зверь.

Кирай кинулся к нему, понимая, что у него нет времени на выстрел, и остается только оттолкнуть командира с траектории атаки. Но Гериал стоял на ногах слишком твердо, и лишь едва пошатнулся, когда церковник налетел на него. Ошеломленный, Кирай в последний момент успел подставиться под когти зверя, прикрывая собой командира. Щеку и грудь обожгло, но боль сразу утихла, сменилась онемением во всем теле.

Кирай почти не чувствовал холода земли под спиной, а тяжесть придавившего его зверя проникала в грудь, разливалась по всему телу. Он мог только безвольно наблюдать, как глаза хищника превратились в ручьи крови, густо закапавшие на лицо, а затем вся его голова взорвалась бурым фонтаном. Он и не заметил, как Гериал выхватил из его кобуры малый игольник.

— Эй, слышишь меня?! Кирай! Посмотри на меня! — звездное небо заслонило взволнованное лицо Лимуса. — Дара, убери эту тварь!

— Сейчас, — голос женщины казался Кираю далеким, словно принесенным ветром с другого края леса.

Навалившаяся на грудь тяжесть постепенно уменьшалась, пока и вовсе не исчезла. Голова наполнилась гулом, мысли смешались, как стекляшки в калейдоскопе.

— Он парализован. Их когти покрыты ядом. А может, и не только они, — Гериал убрал ладонь со лба Кирая и взглянул туда, где должно было находиться тело одной из тварей. Даже мертвой, она оставалась невидима для глаз мага.

— Вот проклятье-то! — Лимус разорвал остатки рубашки Кирая и принялся вытирать лицо и грудь церковника от его крови, смешавшейся с кровью зверя. — Нужно вымыть эту гадость из ран. Это были гибриды?

— Скорее всего, — Гериал остался рядом с Кираем, тогда как Дара кинулась к ручью неподалеку. — Каждый год кто-то да обнаружит новый вид, а их способности, как и форма, постоянно мутируют.

— Надеюсь, их было всего трое.

— Сомневаюсь, — командир качнул головой и, помолчав, добавил: — Во всяком случае, поблизости им подобных нет.

— Облегчение какое, — саркастично буркнул Лимус, отбросив в сторону насквозь пропитавшиеся кровью лохмотья рубахи, и вытащил из рюкзака небольшой фонарик. В электрическом свете рваные раны, продолжающие истекать кровью, выглядели жутко. — Ты держись, ладно? — маг стянул с себя рубашку и зажал рану на груди друга. — Проклятье.

Вернувшись с полными флягами воды, Дара сама взялась промывать раны и первой заметила, как Кирай пошевелил кистью. Подвижность мышц возвращалась вместе с чувствительностью нервов, и церковник начинал морщиться, когда острая боль в груди простреливала до самой спины.

— Заживет, — наконец просипел он и натянуто улыбнулся. — В Соборном проверяли стойкость к ядам, так что бывало и хуже. По ощущениям.

— Нужно попасть в госпиталь Приречья, — Дара опустошила последнюю флягу и полезла в сумку за обеззараживающим. — Мы не знаем, что это за твари, и что это за яд. Нужно убедиться, что он не проявит себя со временем. Не двигайся.

Ноющая все сильнее рана на груди вспыхнула огнем, когда в нее попал антисептик. Скрипнув зубами, Кирай прикрыл глаза, и скривился, когда Дара занялась порезом на щеке.

— Перебинтовать, и к утру зарастет, — пробормотал он, надеясь избавиться от раздирающего плоть жара, но Дара прекратила бередить раны, только когда сама сочла нужным.

— Теперь бинты. Сядь.

Раскинув руки в стороны, Кирай стойко терпел, пока Дара делала перевязку, и вымученно улыбался, глядя на бледное лицо державшего фонарик Лимуса.

— Спасибо, Кирай, — когда женщина закончила, Гериал протянул тому прихваченную в «Бочонке» банку пива. — Но ты не должен бросаться сломя голову под удары.

— Вы же взяли меня в группу именно для этого, — сделав пару глотков, Кирай утер губы и расслабленно вздохнул. — Это моя обязанность как церковника.

— Откуда у тебя такие мысли?

Кирай усмехнулся, глянув на притихшего Лимуса. Ему казалось, что командир, несколько раз побывав в его голове, должен был изучить его вдоль и поперек. Но, похоже, даже вторгнувшись в чужое сознание, Гериал, четко следовал Инструкциям, и не переходил черту.

— Ну ты и кретин, Лимус, — проследив взгляд Кирая, грубо бросила Дара. — Язык без костей, голова без мозгов.

Лимус хмуро молчал. Кирай добродушно улыбался. Накал боя остался позади, а с ним и тревожные мысли, терзавшие разум, пока яд испытывал тело на прочность. Он не был уверен, что задень гибрид кого-то другого из группы, им удалось бы выжить — скорее всего яд добрался бы до сердечных мышц и сковал бы и их тоже. Сейчас Кирай вспоминал, что даже его сердце билось будто бы нехотя, через силу качая кровь. Но, не смотря на слова командира, он был счастлив играть роль живого щита, если это могло спасти жизни товарищей.

— Вернемся в Приречье, — Гериал указал Лимусу на дерево, чтобы тот сделал зарубки. — Тебе нужно показаться врачам, Кирай. Сможешь идти?

— Я в порядке, — запротестовал тот. Пусть виновники исчезновений и были устранены, но они могли быть не одни, а пропавшие люди или их останки, все еще оставались не найдены. — Нет необходимости из-за меня сворачивать задание.

— Задание? Эти трое мертвы, и если их собратья где-нибудь и есть, то уж точно не в этих местах. Остальным может заняться Орден и Гвардия, — командир добродушно улыбался, но Кирай по одному его взгляду понял, что со спорами стоит завязывать. — У меня есть догадка, что этих существ могут видеть те, кто не обладает даром мага. Так что они заодно и проверят, а нам хватит на сегодня приключений. Тем более, пока ты в таком состоянии, еще одна стычка может плохо кончится. Возвращаемся.

* * *

Егеря ступили на улицы Вишневого, когда в оврагах клубился предрассветный туман. Лаял разбуженный пес. К утру Кирай уже бодро шагал, изредка порываясь ослабить бинты, но сразу оставлял какие-либо попытки, стоило Даре зло на него глянуть. В конце концов, боль от ран доставляла ему куда меньше беспокойства, чем горящее жаром тело и раскалившаяся Крупица.

Сделав короткую остановку у ратуши, егеря продолжили путь и уже спустя пару часов сидели в еще не успевшем пропахнуть летним зноем автобусе. По радио в очередной раз крутили извещение о признании учения Светоча вне закона.

Кирай и не заметил, как мерный ход автобуса и мелькающие за окном посадки усыпили его. Повесив голову, он проспал всю дорогу до Приречья, где его растормошил Лимус, на всякий случай следя за руками церковника, чтобы еще раз не получить от того спросонья.

Приречье, разросшееся среди полей игольчатым шаром, одновременно напоминало Этварк с его провинциальной простотой и одержимый деловым духом Берилон. Крупный продовольственный и торговый центр, город засыпал лишь глубокой ночью, но даже при свете фонарей находились богатыри, которых не мог свалить с ног трудовой день. Они слонялись от баров к паркам, где устраивали ночные пения, давая волю творческой жилке, которой редко находилось место среди полей и ждущих разгрузки складов.

Не смотря на все отпирания, егеря приволокли Кирая к научно-исследовательскому госпиталю, занимавшему четыре семиэтажных корпуса в окружении теплиц и смежных зданий Ордена и Гвардии. Назначив встречу в гостинице, Гериал оставил подчиненных, чтобы поскорее доложить о результатах выполнения задания и скоординировать дальнейшие действия.

Приземистая барышня в явно малом ей халате взяла на анализы кровь и поврежденную ткань на груди, обработала раны Кирая и перевязала их свежими бинтами. Всучив в руку егеря листок с названиями укрепляющих пилюль, она пообещала выслать полученные результаты в администрацию егерей в Безвременье, выпустила его из манипуляционной и захлопнула дверь.

Получив выписанные лекарства в пункте выдачи, Кирай вышел на улицу, где шустрый ветер тут же сдул с него запах больничных стен. Лимус и Дара все так же стояли у фонтана, дожидаясь его возвращения. Помахав Кираю, они зашагали прочь с территории госпиталя. Бессонная ночь давала о себе знать, и маги мечтали поскорее оказаться в тихих гостиничных комнатах и забыться крепким сном до следующего утра.

Проходя мимо магазина, заманивающего покупателей вывеской с нарисованным на ней счастливым владельцем хлебницы, егеря различили среди песен радио и велосипедных звонков шум толпы. Вспыхивающий криками, словно кипящая смола пузырями, гул был слишком не свойственен для стоящих плотным строем рабочих кварталов.

— Сегодня праздник что ли? — Лимус покосился на переулок — ближайшую дорогу к небольшой, когда-то бывшей торговой, площади, с которой и доносился возбужденный говор. — Поглядим?

Кирай пожал плечами, не имея ничего против того, чтобы задержаться еще немного. Что ни говори, а с чистыми повязками и наспех проглоченными таблетками, его самочувствие заметно улучшилось, да и Крупица, похоже, больше не пыталась прожечь в нем дыру.

Лимус остановился на выходе из переулка и вытянул в сторону руку, прося остальных не высовываться. На площади собралось больше сотни разгоряченных людей, выкрикивающих слова поддержки возглавляющему толпу проповеднику с повязанным на шее желтым платком.

— Как бы они ни старались выжить нас, чтобы ни делали, Светоч никогда вас не оставит. Властям нужно, чтобы мы замолчали. Чтобы склонили головы и так дальше и жили под все нарастающим гнетом магов и Церкви. Но мы не позволим помыкать нами! Сегодня, завтра и всегда Светоч защитит каждого своего последователя. Дарует ему силу, способную добиться достойной жизни!

— Верно говоришь! Не отдадим мерзавцам то, что по праву наше!

Толпа взорвалась одобрительными выкриками. Кирай нахмурился, Лимус скривился, а взгляд Дары потемнел.

— Они хотят обвинить во всем Светоч. Но в своих бедах повинны только они и никто больше! — оратор активно жестикулировал, потрясая зажатой в кулаке золотистой тряпицей. — Мы больше не будем молчать и следовать указкам правительства! Сегодня мы выказываем Совету Единства акт недоверия! Мы берем в собственные руки заботу о благополучии всякого человека, отвергнутого Зерном Церкви и магами! Так восстановим же справедливость и принесем пламя Светоча в угасающий Огнедол!

Рука проповедника замерла, указывая на небольшую булочную, жмущуюся к углу дома на краю площади. Не смотря на свой неброский вид, она была знаменита на все Приречье своими рогаликами с фруктовой начинкой и овощными пирогами, которые бережливо заматывал в шуршащую бумагу пекарь-маг, пятнадцать лет назад оставивший работу по орошению полей. Таких как он, в продовольственной столице Огнедола было немало: утомленных изнурительным трудом на полях и решивших найти дело не связанное с укрощением стихий. Но еще больше в Приречье было неодаренных, вынужденных биться друг с другом за места, где не требовались магические умения. Здесь, как нигде в другом месте, был заметен разрыв в доходах магов и неодаренных — благодатная почва для разжигания розни.

Гневный дух толпы давно накалился добела и теперь, обретя цель, ринулся громить булочную. Ее хозяин лишил существенной части доходов многих пекарей в округе, тогда как мог и дальше работать на полях, и теперь должен был заплатить за это. Люди толкались, каждый норовя выплеснуть на запершегося мага и его булочную накопившуюся досаду, совсем не замечая тревожных окриков задних, заметивших подоспевшую на устроенный беспорядок стражу.

— Не стоит вмешиваться, — Лимус придержал Кирая за руку, когда тот двинулся было на площадь. Церковник не без напряжения наблюдал, как толпа редеет под натиском отрядов стражи. В воздух взвились водяные хлысты, а налетевший на площадь ветер взметнул пыль, швырнул ее в глаза протестующих. Послышался звон разбившегося стекла. — Удостоверения у нас никто не подумает спросить, а без формы государственной стражи нас примут за возмущенных магов и все станет только хуже. Сами разберутся.

Кирай прислушался к словам друга, хоть все внутри него бунтовало против происходящего. На секунду задумавшись, он ужаснулся тому, что не знал, кому хотел бы помочь: страже, разгоняющей нарушителей закона, или людям, не ожидавшим от нее столь решительных действий и теперь разбегающихся кто куда. На площади гремели призывы к порядку, требования разойтись и напоминания о преступности подобных сборищ под эгидой Светоча.

Спеша скрыться от стражи, отлавливающей тех, кто успел учинить разгром в булочной, из толпы вырвалась женщина с растрепанными волосами и ссадинами на руках. Она швырнула камень в замеченного в стороне стражника, чьи руки обнимали водяные хлысты, и, прикрывая глаза от пыли, бросилась в переулок — единственное место, которое еще не заполонили церковники и маги в мундирах.

Не глядя, она толкнула Лимуса в грудь, и успела сделать еще пару шагов, когда Кирай поймал ее за руку. Женщина вскрикнула, когда тот, не рассчитав силу, сжал слишком крепко.

— Пожалуйста, пустите, позвольте мне уйти, меня дома ждут дети, — взмолилась женщина. Ошеломленный взглядом плачущих глаз и тем, что нехотя причинил боль, Кирай выпустил ее руку.

— Ты что делаешь?! — Лимус бросился вслед за убегающей бузотеркой, но оказался впечатанным в стену набросившейся на него Дарой.

— Оставь ее. Пусть идет, — убедившись, что женщина скрылась из виду, Дара отпустила мага.

— Ты в своем уме?! Она преступница! — Лимус перевел злой взгляд с Дары на Кирая. — А ты?! Где твоя хваленая законопослушность? Услышал жалостливую историю про деток и сдулся?!

— Остынь! — Кирай мог только молчать, так что Дара взяла все в свои руки. — Все, что она сделала, это обратилась к Светочу, когда мы, маги, не смогли сделать достаточно, чтобы неодаренные не чувствовали себя отверженными.

— Ты и сюда приплела свою неуемную заботу о неодаренных?! Она нарушила закон! Она напала на стражника, или скажешь, что ты не видела? Мы — егеря, Дара, и наша обязанность защищать Огнедол и закон в нем, чтобы это ни значило!

— А ты горазд бросаться громкими словами о защите моего государства, когда сам-то — залетный воробей! Чего уж тебе считать жизни каких-то там граждан Огнедола, когда можно прикрыться пафосной речью и творить, что вздумается. Ты, я так погляжу, уже забыл, что сделал в Южнотряссиной, и преспокойно спишь себе.

— Я выполнял приказ Гериала, тогда как ты отказалась подчиняться командиру, чем доставила всем уйму хлопот, тупая ты дура, — Лимус оскалился, едва сдерживая себя, чтобы не броситься на Дару, так же, как и она на него. Браслеты на ее запястьях дрожали, готовые в любой момент рассыпаться горошинами.

Магов дернуло в разные стороны за мгновение до того, как те вцепились бы друг в друга.

— Хватит!

Кирай, все еще не пришедший в себя от развернувшегося безумия, крепко сжимал плечи обоих.

— В гостиницу, — мертвенным голосом сказал Лимус и, сбив с плеча руку друга, направился прочь.

Никто из егерей не обернулся на затихающую площадь, где стража заканчивала усмирять дебоширов и составлять для дальнейшего розыска портрет улизнувшего проповедника.

Гериал уже ждал троицу в номере на четвертом этаже гостиницы, расположившейся в парковой зоне Приречья. За окном в пруду плавали утки, а на подносе в комнате стояли три порции успевшего остыть наваристого супа.

Улыбка командира столкнулась с вошедшей вместе с егерями угрюмостью, и спустя несколько минут помрачневший Гериал слушал отчет о случившемся. Лимус говорил скупо и равнодушно, опустив детали и завершившую ситуацию с беглянкой ссору, но по взгляду командира не трудно было понять, что тот уже сам выудил все из сознания мага.

— Надеюсь, сейчас вы оба понимаете, что были неправы, — Гериал окинул Кирая и Дару тяжелым взглядом. — Неодаренность не освобождает от ответственности и не дарует вседозволенность. Неодаренный, церковник, маг — перед законом все равны. И те, кто нарушает его, должны понести наказание. Попустительство только ухудшит положение. Слова той женщине о ждущих ее дома детях никак не уменьшают ее вину. Они усугубляют ее. Сегодня она позволяет себе напасть на другого, и не важно, кто это, — маг или неодаренный — а завтра это сделают ее дети. И к чему мы придем через пять лет? Десять? Дара, ты действительно считаешь, что политика Совета каким-либо образом ущемляет неодаренных?

Поджав губы, Дара молчала.

— Хорошо. Надеюсь, мне не придется это повторять.

Пообедав и получив от командира добро на отдых до завтрашнего дня, Дара и Лимус разбрелись по комнатам. Кирай остался сидеть в гостиной и смотреть на гуляющих по парку горожан. Женщина с ребенком бросала хлебные мякиши уткам в пруду. Смех мальчишки, с такой же, как и у матери, копной светлых волос, звенел в приоткрытом окне.

— Как насчет беседы? — подвинув стул, Гериал сел напротив.

Кирай, так и не найдя в себе храбрости посмотреть на командира, кивнул. Противоречия и чувство вины за то, что дал сбежать женщине, разъедали его, а с ними заодно и Крупица, вновь наполнившая и без того истерзанную грудь жгучим жаром.

— Позиция Дары мне вполне понятна, но в случае с тобой меня одолевают сомнения: в одной ли жалости дело или здесь замешано что-то еще?

— Я мало что могу добавить. В одном Дара права: это всего лишь люди, которые оказались на обочине жизни или близки к тому. Да, так было всегда — мне сложно представить существование общества, в котором не будет изгоев. Будут ли эти люди фактическими изгоями или надуманными в собственных головах — уже не так важно, когда появляется тот, кто обещает заступиться за них. Но я сомневаюсь в искренности мотивов Светоча. Или проповедников, прикрывающихся ним. Они знали, что стража разгонит собрание, но все равно устроили его и даже призвали людей громить булочную. И мне кажется, что это не последний случай. С самого своего появления проповедники настраивали неодаренных против власти и магов и вряд ли они собираются останавливаться. Но разве они не понимают, что у неодаренных нет шансов? Словно хотят заставить нас перебить свой же народ!

Кирай удрученно замолчал, размышляя, не переборщил ли с импульсивностью в голосе.

— Спасибо, Кирай, — Гериал поднялся со стула и, улыбнувшись, похлопал его по плечу. — Ступай, тебе тоже нужно отдохнуть. Сними бинты — без них рана затянется быстрее.

Не имея ни малейшего желания спорить, Кирай направился в отведенную ему с Лимусом комнату. Отвернувшись к стенке, маг тихо сопел.

Устраиваясь спать уже без стягивающих грудь бинтов, Кирай приложил ладонь к щеке. От недавнего глубокого пореза осталась одна лишь шероховатость почти сросшихся краев раны.

* * *

Беспорядки в Приречье стали первым, но далеко не последним нарушением закона о недопустимости собраний под эгидой Светоча. Неодаренные собирались в городах и поселках по всему Огнедолу, и проповедники натравливали их на ряды государственной стражи, получившей приказ разгонять любые стихийные сборища. Очень скоро в камерах временного задержания не осталось места: несмотря на все попытки неодаренных разрушить порядок в государстве, они не могли тягаться со служащими в страже магами и церковниками. Но каждые несколько дней находились новые отчаянные смельчаки, которые, возмущенные происходящим, вязали на шеи золотистые платки и шли к ратушам требовать прекращения разгонов и отмены закона о Светоче.

Все пошло под откос, когда из небольшого городка на юге Речных холмов поступило сообщение о появлении магов, выступивших на стороне неодаренных и Светоча. В донесении упоминались маги огня, обладающие специфической техникой. Им удалось не только выиграть время, чтобы пришедшие на собрание неодаренные смогли разбежаться, но и ранить стражу. Неизвестные все еще не были задержаны, когда подобные происшествия всколыхнули весь Огнедола. Третье отделение стражи, столкнувшееся с магами-преступниками, опровергло информацию, что Светоч поддерживают маги огня. Призываемая ими энергия внешне была отдаленно похожа на пламя, но вела себя совершенно иным образом и оставляла раны, больше похожие на удары оружием, чем на ожоги. Окутанные желтой пеленой, что нельзя пробить, маги были вооружены золотистыми шипами и нитями, которые с одинаковым успехом разрезали металл и камень. Сомнений не оставалось — кем бы ни были выступившие на стороне неодаренных люди, они не имели ничего общего со стихийными магами. Центральный офис Длани бурлил круглые сутки, из отдела в отдел носились предположения о том, что происходящее и есть обещанное явление сил Светоча. Огнедол, будто плесень лежалый хлеб, охватывала паника.

Каюра связалась с Гериалом, когда его группа все еще находилась в Приречье. О ситуации егеря знали лишь по городским сплетням. О неизвестных магах не говорили по радио и не писали в газетах, а после недавнего разгона проповедники затаились, и только редкие прохожие заговаривали у продуктовых лавок о возможном собрании.

Пока голос Каюры звучал в телефонной трубке, Гериал хмурился и время от времени коротко соглашался, поглядывая на ожидающих его снаружи переговорного пункта егерей. Им предстояло вернуться в Этварк, уже открывший свои ворота и вернувшийся к прежней жизни, хоть и более тихой, чем раньше, словно бы затаившейся в преддверии грозы.

Вечером того же дня, наслаждаясь покоем гостиничного номера перед переездом в Этварк ночным рейсом, Гериал изложил группе суть его разговора с заместителем Командующей. С момента появления неизвестных магов проповедники заметно осмелели. Неодаренных, выходящих на площади, стало больше, а настрой их — агрессивнее. Были разгромлены лавки нескольких десятков мелких ремесленников-укротителей, и даже произошло пару нападений на филиалы Гильдии. Прибывающая на места происшествий стража только и могла, что отгонять экстремистов, которые не спешили ретироваться, обеспечивая патрулям долгие дни в госпиталях. Перевес изменился в пользу Светоча, и Командующая требовала от Длани немедленного решения проблемы.

Организованная тайной службой облава в портовом городе привела только к пострадавшим среди ментальных магов и поддерживавшей их стражи. Несмотря на провал задания, им удалось выяснить, что, как и проповедники, маги Светоча не поддаются ментальному влиянию. В их головах царила та же обыденность, что и в мыслях обычных граждан, без каких-либо упоминаний о происхождении их силы.

— Совет Единства отдал распоряжение всем егерям оказывать полное содействие Длани, — хмурый вид Гериала заставил Кирая, привыкшего к безмятежной улыбке командира, собраться. — Каюра хочет, чтобы мы присоединились к операции по захвату магов Светоча — или кто они там есть — в Этварке. Там давно затишье — и это при идеальных условиях для разжигания вражды — так что стоит ожидать появления проповедников в ближайшее время. Город большой, и эти маги наверняка там появятся. Наша задача обеспечить их поимку.

— Других групп не будет? — Лимус с задумчивым видом царапал ногтем подлокотник дивана.

— У всех разные методы, и в данном случае большее число не означает большую вероятность успеха. У нас будет поддержка из Ордена и Гвардии — одних ресурсов стражи мало для осуществления подобной затеи, — Гериал взглянул на часы и поднялся. Автомобиль, выделенный Дланью для большей мобильности их группы, должен был уже ждать внизу. — Кроме того Каюра тоже будет в Этварке. Если наших сил окажется недостаточно, значит, дела обстоят куда хуже, чем мы предполагали.

* * *

В комнате на четвертом этаже было не только тесно, но и душно. Приставленная к окну деревянная кровать тоскливо поскрипывала, стоило Кираю пошевелиться, пытаясь размять затекшие плечи и ноги. Кучерявый медвежонок, как и все другие игрушки, сброшенный в ящик, с укором глядел на церковника глазами-пуговицами. Владелец комнаты вместе с родителями уже как пять дней находился на озере в Срединном лесу. Неделю назад они получили отгулы на работе и возможность поехать в лагерь отдыха по государственным путевкам, что, не раздумывая, и сделали, ловя солнечные деньки.

За четыре дня, что Кирай провел в чужом доме, он успел наизусть выучить каждый куст сирени и изгибы кованых скамеек в широком переулке, вид на который открывался из детской комнаты. Каждый вечер, ровно в полседьмого, пять фонарей вспыхивали, как один, и до самого утра переулок стоял в желтом свете неподвижный, изредка оглашаемый тихими шагами возвращающихся с площади парочек.

По привычке пересчитав окна напротив, Кирай сел на кровати, разминая шею. Большой игольник лежал рядом.

Осмотрев посеревшую в сумерках комнату, он вздохнул. Все это время он старался без надобности не бродить по чужому дому, и уже начал сомневаться, что в мире существует что-то еще, кроме переулка за окном и расставленных на комоде моделей дирижаблей и автомобилей. В свое время его семья не могла позволить себе собирать детские коллекции и единственным, что в доме Кирая водилось в избытке, были книги. С потрепанными переплетами, выпадающими страницами, они рассказывали истории куда умелее, чем уставшая после работы Сэмма.

Кирай провел ладонью по лицу и прислонился к стене. От сидения на одном месте и излишка наполненного ничегонеделаньем времени, он стал чаще обычного перебирать старые воспоминания, хоть ему и следовало думать о другом.

Переборов себя, он устроился удобнее и положил игольник на подушку на подоконнике, еще раз проверяя, сможет ли контролировать весь переулок. Если предположения Каюры верны, все случится завтра. Пока Огнедол кипел возмущением неодаренных, и стража разгоняла собрание за собранием, в Этварке царил покой. Проповедники выжидали удобного момента, и Каюра собиралась им его предоставить.

Согласно плану, совместно разработанному заместителем Командующей и егерями, проповедники не упустят возможность разворошить однажды уже потревоженный город и появятся на ярмарке, организованной в преддверии Дня Единства. Чтобы не дать слугам Светоча развернуть деятельность в другом месте, все площади, способные вместить большое количество людей кроме ярмарочной, должны быть перекрыты: Соборная — для подготовки к приближающемуся празднеству, Восточная — на реставрацию, Причальная же открыта для горожан вплоть до дня ярмарки, и будет закрыта для разгрузки продовольственных дирижаблей из Приречья.

Гвардия и Орден обязались взять на себя поддержание порядка на ярмарке, разгон вероятного собрания и встречу с сопротивлением магов Светоча. На оцепленной площади у последних для отхода останется только один переулок, в котором их и будут ждать церковники.

В процессе обсуждения плана Гериал выдвинул гипотезу, что проявления Светоча напоминают то, с чем столкнулся Огнедол шестьдесят лет назад в войне с Потусторонними. Если его догадка верна, им удастся лишить вражеских магов неуязвимости. Так что еще два дня назад из научного центра в Берилоне егерям прибыла посылка с двадцатью тяжелыми пластиковыми трубками со спусковым рычагом, на одном конце которых виднелись металлические дуги.

О войне с Потусторонними говорили не много, а написано было и того меньше. Даже Кирай, просидевший за книжками по истории несчетные часы, мог с уверенностью сказать, что ни в одной из них не упоминалась ни одна тварь, способная окружать себя энергетическим щитом. Его любопытство немного утихло, когда командир пообещал по окончанию кутерьмы со Светочем показать записи дворцовых летописцев, в которых было изложено куда больше деталей столкновений с Потусторонними, чем в доступных широкой общественности книгах.

Тишину в переулке нарушили веселый женский голос и детский смех. Держа девочку лет пяти за руки, мужчина и женщина возвращались с площади, обсуждая список необходимых покупок на завтрашней ярмарке. Подпрыгивая на каждом шагу, рыжеволосая девочка все выпытывала, приедут ли кукольные мастера из Берилона, и можно ли будет купить хотя бы самую недорогую куклу.

Несколько раз моргнув, Кирай отодвинулся от окна и потер уставшие глаза. От раны на щеке не осталось и следа, и только легкое неудобство в груди напоминало о недавней стычке с гибридами. Может, Светоч причастен и к нападениям на деревни Речных холмов?

Кирай не припоминал, чтобы из найденных в Срединном лесу тварей после смерти вылетали золотистые искры. Чувство, что он упускает что-то важное, не покидало его уже несколько дней, но мысли, как назло, не желали течь в нужном русле. Вместо этого в голову лезли воспоминания о первом возвращении в Этварк после шести лет проведенных в Соборном и плачущая девочка, желавшая увидеть Светоч и называвшая Всевидящую лгуньей. Все это было задолго до того, как появился первый проповедник. Насколько же глубоко сила, все это время скрывавшаяся в тени, пустила корни?

За дверью послышались шаги. Кирай схватился было за малый игольник, но, узнав походку друга, вернул пистолет в кобуру.

— Ты еще здесь не зачах? — Лимус появился на пороге с бумажным пакетом в руках, источающим манящий мясной аромат. — Решил принести тебе чего-нибудь съестного, раз выдалась свободная минутка. Тебя хоть кормили все это время?

Бросив скептический взгляд на валяющиеся у кровати пакеты из булочной, Лимус неодобрительно покачал головой и протянул другу сверток с запеченной бараниной.

— Я бы пришел и раньше, — отодвинув край занавески, маг взглянул на переулок внизу, — если бы Гериал отпустил. Ты извини, что я вспылил. В Приречье. Не забыл еще?

Уплетая за обе щеки принесенный ужин, Кирай бросил на друга короткий взгляд, ожидая пояснений.

— Я в Огнедоле больше семи лет служу и за это время мог и позабыть порядки Гнезда, но одно я помню ясно: каков бы ни был закон, его нельзя нарушать, и поблажек никому не будет. В закрытом обществе не избежать проблем, если попустительствовать всем подряд или даже кому-то одному, — Лимус сел на подоконник и, сгорбившись, подпер подбородок ладонью. — У кочевников сейчас незавидное положение. Гнездо уже не так безопасно, как раньше, и Децемвират только и ждет часа, когда наш народ сможет перебраться в Огнедол. Но пока здесь с каждым днем становится тревожнее, децемвиры не рискнуть покинуть летающий остров. Если так и дальше пойдет, то мой народ не сможет ни остаться в Гнезде, ни поселиться в Огнедоле. И что потом? Чтобы там ни говорила Дара, благополучие вашего народа — благополучие моего.

Лимус умолк, уткнувшись взглядом в пол. Деревянный настил был поцарапан колесами железных машинок, кое-где виднелись старые капли краски.

— Если честно, я бы предпочел поубивать всех, кто разжигает в Огнедоле междоусобицы, и завтра мне, возможно, даже представиться такая возможность! — черты Лимуса приобрели хищную остроту, немало ошарашив Кирая. Маг расхохотался. — Ладно тебе. Гериал по-прежнему настаивает, чтобы я оставался в стороне и дал гвардейцам выполнить их работу. Ну а если у них ничего не выйдет, я постараюсь не забыть, что мы должны взять преступников живыми, иначе командир наверняка свернет мне шею. А вот и он. Надеюсь, не по мою душу.

Лимус перевел взгляд на прикрытую дверь, за которой раздались грузные шаги, а за ними еще одни, куда легче.

— Вот зараза, — выругался маг. — Все, я пошел. Бывай.

Лимус тенью скользнул в открытую Гериалом дверь и испарился до того, как тот успел что-либо сказать. Стоящая за его спиной Каюра спрятала смешок в кулак.

— Ты готов? — поинтересовался Гериал.

— Да, отсюда весь переулок — как на ладони, — Кирай на всякий случай глянул в окно, засомневавшись, верно ли он все оценил. — Повезло, что здесь нет деревьев.

— Хорошо, — командир хотел было спросить о готовности вооружения и многих прочих деталях, но, взглянув, на Кирая, не стал подвергать сомнениям его навыки. — Когда ты последний раз спал? Тебе следует отдохнуть перед завтрашним днем.

— Мне не хотелось бы оставлять этой ночью свой пост без присмотра.

— А я за ним и сама прекрасно присмотрю, — Каюра широко улыбнулась и плюхнулась в старенькое кресло в углу. — Сутки или неделя без сна — для меня невелика разница. Так что прекращай спорить с командиром и делай, что тебе велят.

Девушка по-прежнему улыбалась, но внезапно обострившееся седьмое чувство подсказало церковнику, что та далека от хорошего расположения духа. Быстро расправившись с ужином, Кирай сжался на кровати, пытаясь стать как можно неприметнее. Он никак не ожидал, что останется в тесной комнатушке один на один с командиром и заместителем Командующей, от ментальной силы которых воздух едва ли не гудел.

Сновидения захватили Кирая быстро и грубо, закружили в вихре золотистых искр. Они сыпались с крыльев Яша, прирученного кочевниками Потустороннего, и вынырнувшая из пустоты Рисса тонула в них, в последней надежде протягивая к Кираю руки. Но вместо девушки он хватал за запястья женщину из Приречья, в исступлении кидавшую в спину стражи камни.

Наматываемые временем на циферблат настенных часов, тревожные сны блекли. Несколько раз Кирай почти просыпался, и сквозь полудрему ему казалось, что он слышит тихие голоса Гериала и Каюры, но те сразу замолкали, и сны вновь завладевали его сознанием. Полная ожидания ночь все не кончалась.

— Светает, — от едва различимого девичьего голоса Кирая словно окатило ледяной водой, а предплечье сжало тугое кольцо боли.

Открыв глаза, он увидел нависшую над ним Каюру и свою занесенную для удара руку, пойманную тонкими пальцами девушки.

— Так вот кто Лимусу синяки наставляет, — заметила она и выпустила предплечье церковника. — Вставай, пора браться за работу.

Наспех умывшись и проглотив предложенный Гериалом ломоть пирога с грибами, Кирай занял свое место у подоконника, устроил заряженный парализующими иглами автомат на подушке. Из окна тянуло утренней прохладой.

Спустя всего час с площади донеслись голоса торговцев и рабочих, заканчивающих возводить последние павильоны. Из громкоговорителей полился задорный мотив, изредка прерываемый объявлением об открывающейся ярмарке. Очень скоро рабочий шум исчез за разговорами собирающихся на площади людей и выкриками продавцов, приглашающих взглянуть на последние новинки всех отраслей производства.

— С первого по седьмой отряды на месте, — произнес Гериал, сидящий у стены с закрытыми глазами. — Готовы перекрыть выходы с площади в любой момент.

— Пусть не высовываются, — напомнила Каюра и перевела взгляд на Кирая. — Выдохни и сосредоточься на своем задании. Я буду здесь на случай нежданных гостей, но лучше нам не привлекать к себе слишком много внимания. Не стреляй, пока гвардейцы не собьют с них треклятые щиты.

— Если они вообще появятся, — пробубнил себе под нос Кирай.

— Появятся, — заверила девушка и отошла от окна. — Такой лакомый кусочек и, скажешь, они не захотят в него вцепиться?

Кирай ничего не ответил. По переулку внизу время от времени проходили горожане, решившие срезать путь на площадь, да пара псов, учуявших мясной аромат и надеющихся стащить в суматохе кольцо колбасы. На стене дома напротив мелькнула человеческая тень. Группы, которые должны были организовать вместе с егерями захват магов Светоча, заняли свои позиции.

Время текло лениво, а голоса ярмарки слились в сплошную какофонию, истязающую оголенные ожиданием нервы. Утерев тыльной стороной ладони вспотевший лоб, Кирай уткнулся взглядом в выход из переулка, за которым виднелась кишащая пестрыми навесами и возбужденными людьми площадь.

Он вздрогнул, когда громкоговоритель захрипел. Влажные пальцы крепче сжали игольник.

— А ты боялся остаться без дела, — хмыкнула Каюра и умолкла, вслушиваясь в доносящийся с площади голос.

С самых первых интонаций стало понятно, что слово взял проповедник. Фраза за фразой он сек воздух, обличал власть Огнедола в преступлениях и тайных заговорах, призывал неодаренных восстать против несправедливости и занять причитающееся им место.

— Каждый день Гильдия отбирает наши рабочие места и наш хлеб! А Совет Единства смотрит на все сквозь пальцы и из года в год спускает магам их наглость. Но теперь настала пора им ответить за все. Мы не должны больше склонять головы перед преступной властью Всевидящей. Ее сила иллюзорна, и ни ей, ни ее приспешникам не сравниться с мощью последователей Светоча. Мы должны бороться с внутренним врагом, бороться за свое будущее! Отриньте лживое учение Церкви и обратитесь в благословенный свет силы, создавшей наш мир и вернувшейся, чтобы защитить своих детей!

— Создавшей мир, — фыркнула Каюра, — недурно заливает.

Проповедник бросил в толпу еще несколько фраз, но те вернулись возмущенными криками людей: Благочестивые и гвардейцы начали действовать. Обрывки призывов к порядку и соблюдению законов прилетали в переулок вместе с ругательствами неодаренных, сполна проникнувшихся словами проповедника. Несколько человек, осознавших, что на площади вместо стражи появились отряды регулярной армии, сломя голову бросились в переулок.

— Это не они. Пропускаем, — сухо произнесла Каюра, и Гериал тут же передал ее слова ближайшим группам.

Перепуганные люди заполнили пространство между домами. На запястьях и шеях многих из них мелькали золотые платки, но Каюра не давала приказа закрывать ловушку. Со стороны площади донесся грохот, а за ним вдогонку — женские вопли.

Стиснув зубы, Кирай следил за наводнившими переулок горожанами. С каждым ударом и взрывом на ярмарке он мысленно вздрагивал; тело бросало в жар. Он изо всех сил старался не думать, сколько случайных людей пострадает, пытался убедить себя, что среди них нет «случайных», но мысли о жителях Этварка, всего лишь пришедших на ярмарку и оказавшихся между бойцами Ордена и магами Светоча настойчиво лезли в голову. Холодный пот прошиб его, когда он вспомнил о матери. Она наверняка не стала бы сидеть дома в такой день.

— Возьми себя в руки, Кирай, — ладонь Каюры опустилась на плечо, и тревога отхлынула, а с ней и воспоминания о выпавшем из корзинки в доме Сэммы желтом платке.

Паника на площади нарастала; люди пытались покинуть ярмарку, толкали и распихивали друг друга в ставшем тесным переулке. Кто-то наткнулся на скамью и упал в кусты сирени, расцарапав лицо и руки, кто-то уже бежал с разбитой головой или порезанным туловищем, пачкая других кровью.

Сквозь гул суматохи до Кирая долетал непрекращающийся плач ребенка, забившегося под одну из скамеек. Сглотнув перекрывший горло ком, он продолжил следить за улицей внизу, ожидая приказа.

— Я вижу их, — глаза Каюры были полуприкрыты, а сама она изредка дергала головой и хмурила брови, будто прислушиваясь к чему-то. — Жди моего сигнала, Гериал.

Переулок охватил еще больший хаос, чем прежде, а у входа со стороны площади образовалась проплешина. Около десятка горожан еще находились в узком проходе между домами, когда в него вбежала восьмерка разгоряченных мужчин. Следом за ними тянулся шлейф из желтой дымки.

— Сейчас! — скомандовала Каюра.

Не прошло и пары секунд, как стены дома вздрогнули, осыпая штукатурку, а на крыше раздался грохот. Темные тени упали на дом напротив, а следом за ними две каменные плиты гильотинами опустились в переулок, перекрывая оба выхода. Оказавшиеся в ловушке, маги Светоча не сбавили темпа, а только быстрее побежали к перегородившей им дорогу стене и жмущимся к ней в панике горожанам.

Первый из бегущих споткнулся о натянутую Дарой цепочку горошин, которая тут же распалась и окольцевала щиколотки и запястья остальных. Камень не мог пробиться сквозь загоревшуюся ярче золотую защиту, но этого и не требовалось: обездвиженные на секунду, бойцы Светоча оказались окружены пятеркой гвардейцев, выскочивших из окон второго этажа.

Электрошокеры блеснули в их руках черными боками и с пронзительным треском впились в туловища противников. Энергетическая пленка, защищавшая их, рассыпалась желтыми искрами, а сами маги повалились на землю, ощутив на себе силу разряда.

Как и было договорено, Кирай выстрелил, ликуя, что командир оказался прав. Первой атакой гвардейцам удалось сбить щиты с четырех магов, которые стали мишенью церковника, без раздумий спускающего курок раз за разом. Он целился в спину и ноги, чтобы иглы могли выпустить парализующий яд, не зацепив при этом жизненно важных органов.

Еще четверо магов оставались на ногах и, избавившись от оков Дары, атаковали гвардейцев срывающимися с ладоней сферами желтой энергии. Но с силой Светоча или без, они оставались простыми людьми, чья реакция была далека от рефлексов церковников, а вид потерявших свои щиты соратников внес в их ряды разброд.

Спустя четверть минуты бойцы Гвардии сбили щиты с оставшейся четверки, и Кирай выпустил еще несколько игл, завершая операцию.

— Хорошо сработано, — Каюра удовлетворительно кивнула и, заскочив на подоконник, спрыгнула в переулок.

К тому моменту, когда Кирай с Гериалом спустились, Благочестивые уже заковали руки пойманных магов в камень. Оказавшиеся в ловушке вместе с приспешниками Светоча люди были задержаны, и прибывшая на место стража уже грузила их в служебный фургон. Еще один стоял неподалеку, готовый к перевозке захваченных магов в Колодцы: северная тюрьма пустовала уже долгие годы, и Каюра надеялась, что сила молчун-камня сможет не только умерить пыл примкнувших к врагу граждан, но и раскрыть их сознание для проведения допроса.

— Это было проще, чем казалось, после всех тех историй о неудачных захватах, — Лимус появился рядом с Кираем, вертя в руке доставшийся ему шокер.

— Если бы не трюк с электричеством, у нас получилось бы не лучше, — Кирай взглянул на Гериала, о чем-то беседующего с Каюрой. И если последняя светилась довольством и сыпала улыбками, то командир егерей только и делал, что угрюмо поглядывал на загружаемых в фургон магов Светоча. — Гериал чем-то всерьез обеспокоен. Если вспомнить наш план, то эти люди, и сам Светоч, очевидно, связаны с Потусторонними. Разве тогда союзная армия Ордена и Церкви не разбила их на голову? О каких записях говорил командир, и что в них такого, что Совет Единства скрыл информацию?

Лимус искоса глянул на друга.

— Мне известно не больше твоего, так что со всеми вопросами ступай к Гериалу. А лучше, так и вовсе выбрось их пока из головы и наслаждайся нашей победой. В конце концов, ты, мой друг, сыграл в ней не последнюю роль, — маг хлопнул Кирая по спине.

Лимус был весел и улыбчив, но за его смешками и беззаботностью Кирай чувствовал нечто совсем иное, что заставляло его хмуриться и оглядываться на виднеющийся край площади: с поваленными шатрами, разбитыми лотками и рассыпавшимися по земле фруктами, чей сок смешался со случайной кровью.

* * *

«Закрома» гудели на всю округу. Отмечающие успешную операцию Благочестивые и гвардейцы выкупили бар на весь вечер и не собирались сдерживать радость. Сбивающиеся с ног официантки разносили вино и привезенные из Приречья мясные и сырные деликатесы, улыбаясь каждый раз, когда компания магов и церковников взрывалась громким смехом.

Смущенно опустив взгляд в тарелку, Кирай принимал похвалу от Каюры. Заместитель Командующей осталась в Этварке, чтобы скоординировать действия стражи на случай появления магов Светоча.

Приятное тепло заполняло живот. И дело было не в горячей буженине, приправленной острым до слез соусом, и не в одобрении заместителя Командующей, а в Лимусе и Даре, казалось, совершенно позабывшим недавнюю ссору. Посветлевший Гериал с едва уловимой улыбкой наблюдал за разгорающимся весельем. Тревога, одолевавшая Кирая последние несколько дней, отступила, оставив место приятному удовлетворению проделанной работой, и, несмотря на невзгоды недавнего времени, он был счастлив находится там, где он есть.

— Госпожа Каюра! — дверь «В закромах» распахнулась, гулко ударилась о стену.

Прижимая руку к кровоточащему животу, с часто вздымающейся грудью, на пороге стоял церковник. Несмотря на его всклокоченный вид и перепачканное землей вперемешку с кровью лицо, Кирай сразу узнал в мужчине одного из конвоиров магов Светоча.

— Маги! Сбежали! На нас напали у Срединного! — выдохнул он, хватаясь за косяк двери. Ускользнув от вражеского отряда, он без остановки бежал до Этварка и теперь еле держался на ногах. Голова кружилась от потери крови.

— Проклятье, — процедила Каюра и резко встала из-за стола, окинула затихших бойцов тяжелым взглядом. — Все за мной! Следуйте за автомобилем егерей!

Доложивший о происшествии церковник посторонился, пропуская девушку, но та остановилась в дверях, взглянула на мужчину снизу вверх.

— Еще успеешь отдышаться. Рана начала затягиваться? — церковник нервно кивнул. — Покажешь дорогу.

Сидя в не сбавляющем на поворотах скорость автомобиле, Кирай сжимал переданный командиром электрошокер. Фары едущих следом служебных автобусов маячили в заднем окне, высвечивая бледное лицо церковника-конвоира.

— Простите, что оставил свой пост, — бормотал он, не поднимая взгляд на Каюру. — У нас не было и шанса выстоять против этих тварей. Они вскрыли фургон, забрали заключенных и увели всех наших. Если бы я не оставил их, неизвестно, сколько бы времени было потеряно. У меня не было выбора!

— Успокойся. Ты все сделал правильно, — Каюра оторвалась от созерцания мелькающих за окном деревьев и взглянула на церковника. — Я хочу сама все увидеть.

Мужчина безропотно склонил голову, соглашаясь на вторжение в сознание. После минуты молчания, Каюра вздохнула и откинулась на спинку сидения.

— Погляди, Гериал, тебе будет интересно.

До самой остановки у раскуроченного фургона, где трасса подходила к самому Срединному лесу, огибая выпуклую линзу озера, в автомобиле царило молчание. Кирай, не отрываясь, смотрел на командира. Он надеялся, что тот скажет хоть что-нибудь, но Гериал молчал, и каждая секунда томительного ожидания тянулась дольше предыдущей.

Машина зашелестела по насыпи на обочине.

— Ваша задача — поймать мерзавцев! — прогремела Каюра, когда бойцы Гвардии и Ордена высыпали из автобуса, оглядываясь на перевернутый набок фургон. — Не выйдет живьем — убейте их! Шкурой своей зазря не рисковать! Все поняли?

Получив утвердительный ответ, Каюра направилась в чащу. След, оставленный заключенными и конвоирами, теперь поменявшимися местами, отчетливо виднелся среди шумящего листвой подлеска. До наступления темноты оставалось не больше двух часов, и Каюра почти бежала, не желая оставлять людей Гвардии в руках преступников до утра.

— Погоди, — Гериал поймал Кирая за плечо. Идущие впереди Лимус и Дара тоже остановились. — Если мы найдем их, не лезьте на рожон и будьте предельно осторожны. Тебя это касается в первую очередь, Кирай. Это не тот случай, где можно подставиться и отделаться парой царапин.

Лимус хотел возразить командиру в привычной ему насмешливой манере, но осекся, так и не начав, стоило ему встретиться с Гериалом взглядом.

— Те, кто нас встретит — не люди. И никогда ими не были. Помните об этом.

Выпустив плечо Кирая, Гериал ускорил шаг.

Когда сгустившаяся в ветвях темнота почти накрыла собой весь лес, а Каюра собиралась отдать приказ разбить лагерь, Гериал сообщил о группе людей в сотне метров впереди. Сомнений не было — несмотря на невольно предоставленную бойцам Светоча фору, догнать их все же удалось. Окружив позицию неприятеля, маги и церковники ринулись на врага, как только Каюра отдала мысленный приказ.

Их было одиннадцать: восьмерка освобожденных магов Светоча и тройка неизвестных, одетых в бурые плащи и держащихся особняком. Пленные церковники были согнаны в образованный магами круг и находились в состоянии полу-транса.

Пропустив вперед вооруженных шокерами гвардейцев, стихийные маги заняли позицию для дальнего боя, готовясь обрушить на головы неприятелей все силы природы, только те лишаться восстановившихся щитов.

Сумеречный лес вспыхнул молнией и крошащимся золотом защиты тех, кто оказался недостаточно быстр. Несколько Благочестивых вскрикнули, когда пробившие насквозь тела гвардейцев сферы энергии угодили в них.

Уклонившись от стремительно приблизившихся к нему снарядов, Кирай прорвался к одной из одетых в бурое фигур. Кувыркнувшись, он ушел из-под удара сорвавшейся с рук врага золотой нити, приблизившись к тому достаточно, чтобы нанести удар. Что-то полоснуло спину, и краем глаза Кирай заметил нить, разорвавшуюся на две части и безвольно опускающуюся на землю.

Электрошокер прижался к груди неизвестного, и Кирай спустил рычаг. Противник отшатнулся, на ходу теряя, словно луковую шелуху, щит. Капюшон спал с головы, и на Кирая взглянули два алых глаза на сером, как мокрый камень, лице. Багровые волосы растрепались, повисли толстыми жгутами.

— Дара! — крикнул Кирай и отскочил в сторону.

Мимо просвистели десятки горошин, пронзая незащищенное тело красноволосого.

Прежде чем тот упал бы на землю, второй чужак схватил его за руку, притягивая к себе. Последний из троицы выдернул из толпы пребывающего в забытье церковника и все четверо исчезли, испарившись в воздухе.

Ошарашенный, Кирай смотрел на место, где секунду назад находились те, кого никак нельзя было назвать людьми, а теперь вертелся Лимус, посылая во все стороны удары воздушных клинков. Но те уходили в пустоту, не сталкиваясь ни с чем, кроме изрубленных деревьев.

Сопротивление оставшихся магов Светоча было сломлено: двоих из них удалось схватить, тогда как остальные погибли в бою, забрав с собой жизни трех Благочестивых и одного церковника.

Осматривая обожженную и перекопанную боем поляну, Кирай вспомнил о своем ранении, только когда о нем заговорила Дара. Потянувшись, он коснулся распоротой на спине рубахи и нащупал лишь неглубокий порез, края которого уже начали стягиваться.

Этюд восьмой

1069 год, спустя 16 лет после Битвы Искупления

На продуваемом всеми ветрами утесе было куда теплее, чем ожидалось. Отколовшийся от ледника айсберг белел на горизонте, дрейфуя по течению на восток. У подножия скал шумел прибой.

— Славные были времена, — протянул Зоревар, почесывая щеку.

Годы прибавили ему ширины в плечах и рассудительности в когда-то пылавшем взгляде. В обычное время Второй Советник не давал ностальгии овладеть собой, но сегодня был особенный день.

— Помнится мне, тогда ты не выказывал особого восторга от происходящего, — сидящий рядом на камне Фьорд зажигал на ладони огонек за огоньком и отпускал их в небо горсткой искр.

— Тебе когда-нибудь надоест припоминать мне глупость молодых лет?

Фьорд, усмехнувшись, развел руками.

— Почему я должен отдуваться за вас всех? Проклятье, я чувствую себя заложником в Берилоне! Не проходит и дня, чтобы меня не посещало навязчивое желание спрятаться, как отец Арноры, в хранилище Зерна, и, право слово, я бы не задумываясь сделал это, если бы не пожалованная мне Эльсой обязанность присматривать за Миалой. Хватит ухмыляться, отступник!

Впервые за долгое время услышав подобное обращение, Фьорд рассмеялся.

— Неслабо же она тебя заела, раз место Советника Всевидящей тебе не любо.

— Будь ее воля, она придушила бы меня своими же руками, — Зоревар поморщился. Времена, когда Миала уступала ему в силе, давно прошли, и при каждой встрече с Всевидящей он гадал, не переступит ли она через слово Командующей и не учинит ли расправу. — До Кристара и Эльсы ей не дотянуться, и от безысходности она проклинает меня за то, что зазноба ее сердца предпочел ей сестру. Сначала свою собственную, потом ее. Эх, знал бы я, что все так выйдет, прибил бы его еще до того, как он обзавелся своими умениями и перевернул все с ног на голову.

— Ты ворчишь, как старый пень, — с улыбкой заметил Фьорд. Его взгляд рассеянно блуждал по волнам и не находил, за что зацепиться.

— Вот дождусь смены Всевидящей, передам свое место и сбегу на край света подальше от этого дерьма.

— Долго же тебе ждать придется.

— Что верно, то верно, — Зоревар помотал головой, прогоняя желание плакаться дальше. — В конце концов, не такая уж это и большая плата за новое государство. В отчетах Ордена и Гвардии все гладко, но ведь они никогда не показывали истинной картины?

— Недовольные будут всегда и везде, — Фьорд вздохнул. — Пока по земле ходит поколение, помнящее о греховных магах-отступниках и Проклятом, так или иначе найдутся те, кто захочет вернуть прежние порядки. Но мы справляемся. Благочестивым уж точно не на что жаловаться, а Эльса держит Гвардию в узде и сразу пресекает любые возмущения. В крайнем случае всегда можно позвать егерей, и те разгонят и одних и вторых.

— А что с теми, кто не состоит в государственных структурах?

— Что-то ты не очень осведомлен о положении дел как для Второго Советника.

— Я всего лишь помню, насколько не похож мир внутри стен Берилонского дворца на тот, что за его пределами, — Зоревар замолчал, раздумывая над беспокоящими его вещами. — О наших Потусторонних друзьях по-прежнему ничего не слышно?

Маг отрицательно покачал головой:

— Мы, как и прежде, наблюдаем за территорией грибницы, но после того, как Люфир все там разнес, и спустя столько лет — не думаю, что подобные меры все еще необходимы, — Фьорд взглянул на помрачневшего Зоревара. — Если станет совсем невмоготу, пошли весточку, и я найду возможность навестить тебя. В Ордене нынче не так много дел, чтобы не выкроить время для встречи со старым другом.

— Кстати о старых друзьях, — лицо Зоревара посветлело. Острый глаз церковника первым заметил приближающийся с запада катер.

Спустя пять минут блестящий нос лодки, провожаемой пристальными взглядами, зашелестел по мели. Заглушив мотор, лучник спрыгнул на сырой песок и протянул руку одиннадцатилетнему мальчишке, такому же темноволосому, как и отец.

Интерлюдия

Наше время, июль 1113 года, спустя 60 лет после Битвы Искупления

Вжавшись спиной в стену, Нефра настороженно косился на окруживших его собратьев. Тело друида выло от множества ран, но одного вида ментора, сжимающего в руке лезвие из плотно переплетенных нитей Светоча, было достаточно, чтобы напрочь забыть о боль.

— Их нужно извлечь, пока раны не затянулись, — с едва сдерживаемым нетерпением произнес ментор.

— А без этого никак? — Нефра глянул на лезвие в руках ментора, и в груди неприятно екнуло. О бесцеремонных методах решения проблем Сияющим Перстом в Лоне ходили легенды, и друид не горел желанием познакомиться с его лечебными практиками.

— Что за скудоумие? Если бы не твоя неумелость, мне бы не пришлось сейчас возиться с тобой, — ментор шагнул к Нефре, на ходу сплетая жгуты, способные удержать упрямца на месте.

Внезапно плетения распались, а сам Сияющий Перст оказался стоящим лицом к лицу с вынырнувшим из пространственного разрыва Райзом.

— Никто вас не просил возиться, — процедил маг и, глянув через плечо на израненного Нефру, едва не зарычал. — Как это понимать?!

— Ты много себе позволяешь, мальчишка.

Ментор был немало наслышан о нраве принятого Берестом мага, но никак не ожидал, что человеческий детеныш посмеет говорить с ним в подобном тоне.

— Это же абсурд, — Райз прожег стоящего перед ним друида гневным взглядом. — Знаменитейший ментор Лона оказался не в силах защитить подопечного. Если бы мне позволили выйти на поверхность вместе с вами, подобного не случилось бы!

— Смеешь оспаривать распоряжения Осиянного?! Вздорный маг!

— Райз, — из последних сил позвал Нефра, надеясь удержать друга от открытого противостояния с ментором.

— Не утруждайте себя, — ядовито бросил Райз в лицо Сияющему Персту и, подхватив едва стоящего на ногах Нефру, исчез в новом разрыве.

Койка в комнате Райза показалась друиду острее ножей. Боль, померкшая в присутствии ментора, проявила себя сполна, заставляя морщиться от малейшего движения.

— Какой же ты идиот. Перст не простит подобную дерзость и спустит с тебя шкуру, — выдавил он и сдавленно вскрикнул, когда первая каменная горошина вынырнула из раны в руку Райза. Кровь хлынула с новой силой, но тут же была остановлена сращивающими плоть нитями Светоча.

— Как бы он сам не оказался с голой задницей, — прошипел маг и, закончив залечивать рану, перешел к следующей.

Нефра сцепил зубы.

— Твое очаровательное беспокойство вынуждает меня забыть о том, насколько же ты бездарный учитель, — друид измученно улыбнулся, когда Райз извлек еще четыре горошины. — Только посмотри, что со мной случилось, и это после всех наших тренировок. Если б я знал, что ты ничего не смыслишь в магии камня, в жизни бы не потратил на такого «наставника» столько времени, — Нефра закашлялся.

— Умолкни.

Когда от ран друида остались только темные пятна, а на испачканной алым простыне лежало двадцать три идеально гладких камушка, Райз позволил себе расслабиться. Если бы на месте Нефры оказался человек, его жизнь давно бы завершилась.

— Кто это сделал? — сидя на полу у кровати с закрытыми глазами, спросил он.

— Женщина-маг, — Нефра улыбнулся, ощупывая живот и грудь. — Вы, люди, все так странно выглядите. Я никак не могу привыкнуть, но это однозначно была женщина. Сначала какой-то здоровяк с помощью спрятанной в палке молнии уничтожил мой щит, а затем появилась она. Я даже не увидел ее атаки, а потом было уже поздно. Вот какое оно — истинное мастерство укротителя камня. Не то что твои жалкие потуги.

Нефра пихнул Райза в плечо, но тот оставался по-прежнему угрюм.

— Знаешь, было еще кое-что, — уже серьезнее произнес друид. — Я смог достать того человека хлыстом Светоча, но его не то что не разрубило пополам, я даже не уверен, что смог ранить его. Да и хлыст разорвался.

— Опиши этих двоих.

— Это зачем еще?

— Чтобы я мог найти их и убить.

— Вздумал оправдать свой побег желанием отомстить? — Нефра тут же пожалел о своей неумелой попытке сбавить напряжение, стоило магу поднять на него взгляд. — Шутка, всего лишь шутка, — поспешил оправдаться друид.

В его груди заныло, будто каменные горошины все еще сидели в ней.

— Послушай, Райз, дело не в недоверии. Я первый брошусь на того, кто скажет, что ты мне не брат. И Берест считает так же. Но ты все еще остаешься единственным укротителем стихии, которого Светоч принял по собственной воле, и мы не можем рисковать твоей жизнью, отправляя в бой. Ведь маги не пощадят тебя только потому, что ты такой же человек, как и они. Ты ведь и сам знаешь, что твое тело не настолько крепко, как наше. А я, как и сказал ментор, недостаточно умел, чтобы не сложить голову, если с тобой что-то случится.

— Не ровняй меня по себе, бестолочь, — устало огрызнулся Райз. — Уж я бы точно не позволил превратить себя в решето.

Нефра собирался парировать, когда в комнате появилась зеленоволосая друидка.

— Берест хочет видеть тебя, — сообщила она.

— А ведь я говорил, что тебе достанется, — бросил вслед другу Нефра, но тот только отмахнулся.

Верховный друид ждал мага в исследовательской лаборатории, глядя из-за стекла на желтую сферу с находящимся внутри человеком. Не говоря ни слова, Райз встал рядом, ожидая, если не выговора, то хотя бы отцовских нравоучений, на которые Берест никогда не скупился.

— Посмотри, — произнес друид, взглядом указывая на сферу. — По всем признакам это один из тех, кого называют церковниками. Он первый, кого нам удалось схватить после неудачи шестьдесят лет назад. Тогда мы не смогли изучить их. Но благодаря действиями Сияющего Перста мы узнали кое-что довольно важное.

— Что? — Райз наблюдал за Светочем внутри сферы, извивающимся, словно угорь, вокруг неподвижного тела церковника.

— Каждая попытка сроднить Светоч с телом мага заканчивалась смертью последнего. Здесь же все иначе. Энергия Светоча сопротивляется нашим попыткам внедрить ее в церковника, а попав внутрь, практически сразу уничтожается. Одного только этого человека недостаточно, чтобы сделать выводы, но если с остальными церковниками, которых нам удастся поймать, будет тоже самое, придется признать, что по какой-то причине Светоч не совместим с ними. У тебя есть предположения, почему так происходит?

— Нет, — не отрывая взгляда, Райз следил за поведением энергии в сфере. — Но если эта догадка подтвердится, придется избавиться от них всех. Позвольте мне выйти из Лона. Я смогу принести вам ключ к победе над врагом.

— Нет, мое светозарное дитя, это слишком опасно, — Берест посмотрел на своего ученика.

Люди взрослели слишком быстро, и Верховный не был уверен, сможет ли он уберечь мага, как никогда прежде рвущегося в бой.

Глава 9. Скрытая сила

Наше время, июль 1113 года, спустя 60 лет после Битвы Искупления

Холод поселился здесь еще задолго до прихода Церкви. Он жил среди колючих от инея камней и замерзающих на ветру брызг веками, жил еще до того, как в Огнедоле появились первые маги, и наверняка остался бы и после их исчезновения. На пару с ветром он истязал голые скалы, а, со временем, и выросшую на перешейке крепость.

Шерстяное одеяло соскользнуло с груди севшего на кровати Кирая, и кожа сразу покрылась мурашками. Протерев глаза, он покосился на подвывающее окно с выбившимся из щели уплотнителем. В ушах все еще звучал плач прячущегося под скамейкой ребенка. От мысли, что он так и не узнал о его дальнейшей судьбе, Кирая бросило в жар, и в только начавшей освобождаться от пут тревожного сна голове зароились беспокойные мысли-догадки.

Взяв себя в руки, он осмотрелся. Кровати Лимуса и Дары были аккуратно заправлены, а на отведенной командиру койке лежал рюкзак, так и не сменивший своего положения за три дня, что егеря находились в Колодцах. После стычки в лесу во избежание нового побега они были приставлены к двум схваченным магам Светоча, и спустя почти сутки пути фургон с заключенными въехал в ворота крепости Колодцев.

Заполненная доверху паром душевая и потоки горячей воды навеяли Кираю мечты о сладкой дреме где-нибудь в тихой деревушке на юге с жарким солнцем и сухим ветром. Переезд из душного лета Огнедола в вечный холод Колодцев сказался даже на церковнике. Насухо вытершись и закутавшись в предоставленный в крепости полушубок, Кирай спустился в холл.

Подобрав под себя ноги и вцепившись бледными пальцами в кружку с горячим чаем, Лимус сидел за одним из столов в компании ежащейся под ворохом одежды Дары.

— С уверенностью заявляю, что акклиматизация с треском провалена, — простучал зубами Лимус и отхлебнул из чашки. — Почему нельзя было уехать сразу, как доставили этих гадов?

— Гериал хотел лично допросить их, — Дара спрятала нос в меховой воротник, — раз мы все равно здесь.

— Он все еще у колодцев? — Кирай опустился на скамью рядом с женщиной, безуспешно пытаясь разглядеть что-то за обледеневшим окном.

Пренебрежительное отношение командира ко сну все больше беспокоило его. Даже у ментального мага его уровня был предел, о котором тот, похоже, совершенно забыл.

— Угу, — не без недовольства ответил Лимус. — Один раз вернулся, чтобы позвать Каюру. Сообщил, что ее догадка в очередной раз попала в цель. Заключенные уже пытались выбраться, но создаваемая ими энергия всякий раз хаотично металась, пока буквально не сгорала. Радует, что от этого места нездоровится не одним только магам. Я даже здесь чувствую гнетущее давление молчун-камня.

— Но как же тогда командир? — будучи церковником, Кирай не ощущал на себе влияния Колодцев, но хорошо знал, что, даже находясь рядом с ними, сила магов слабеет.

Лимус молчал. От появляющихся время от времени в холле церковников, одетых в легкие кофты и, изредка, куртки, всем троим становилось зябко. Ближе к полудню, когда служащие Колодцев начали сходиться на аромат говяжьего бульона, под потолком заскрежетали включенные динамики.

С первыми же словами диктора большинство присутствующих утратило всякий интерес к еде. Задрав головы, церковники слушали сухую мужскую речь, зачитывающую сводки последних новостей.

«...за последние сутки еще в шести городах Огнедола произошли собрания с участием так называемых „светочей“. Их число стремительно растет. Людей, обладающих упоминаемой проповедниками силой Светоча, замечают все в большем количестве населенных пунктов; их стычки с государственной стражей приобретают более агрессивный характер; число случайных жертв за один инцидент исчисляется десятками...»

— Мы же здесь всего пару дней, — пораженно пробормотал Кирай, не желая верить в услышанное.

Среди упомянутых городов, где возмущения разгорелись с новой силой, был и Этварк. Проповедники требовали роспуска Гвардии и Ордена, а также прилюдной казни членов Совета Единства.

— Думал, повстанцы будут терпеливо ждать нашего возвращения? — Лимус допил остатки чая и со стуком опустил чашку на стол. — У меня уже ноги немеют от бездействия. А может это все проклятый холод.

Радио затихло, и возмущенные голоса позабывших об обеде церковников заполнили холл. Среди возгласов осуждения все чаще звучало желание подать прошение о переводе из Колодцев в городскую стражу.

Гериал не появлялся до самой темноты. Закрывшись в отведенной им комнате, егеря ждали командира в полном молчании. Лимус рассеянно следил за действиями Кирая, проверяющего боеготовность игольников. Дара глядела на парящие под потолком горошины.

Когда дверь со скрежетом распахнулась, все трое посмотрели на командира. На его волосах и плечах блестели капли растаявшего снега.

— Удалось что-то выудить? — Дара первой озвучила мучивший всех вопрос.

Гериал кивнул и закрыл за собой дверь. Чтобы справиться с поставленной задачей и давлением молчун-камня, ему пришлось на все время пребывания в Колодцах отказаться от дурман-травы, и теперь от гнетущего настроя каждого обитателя крепости давило в висках.

Перерыв рюкзак и найдя заветный мешочек, он, наконец, заговорил:

— С мыслями светочей дело обстоит иначе, чем с проповедниками. Если у последних, как и у многих последователей, целиком отсутствуют воспоминания и признаки их удаления, то здесь все совсем по-другому. Отличается даже их образ мышления. Не буду вдаваться в подробности, они все равно вам ничего не скажут. Суть в том, что эта их сила, похоже, как-то влияет на сознание, изменяет его. Я даже не уверен, что они действуют по собственной воле. В их головах сложнее разобраться, но мне удалось вытащить нечто полезное: всплывающие размытые картинки, бессвязные обрывки фраз, — Гериал взглянул на егерей, слушающих его затаив дыхание, и вздохнул: чем больше он говорил, тем меньше сам себя понимал. — Согласно полученной от них информации, можно сделать два предположения — о местоположении их базы и дальнейших планах. Первым пунктом пока займется Орден и Гвардия. Есть вероятность, что зачинщики конфликта находятся где-то в Срединном лесу, так что Благочестивые при поддержке гвардейцев начнут его шерстить. Нам же нужно вернуться в Безвременье.

— Всеобщий сбор егерей? — с надеждой предположил Лимус.

— Нет. Хотя многим группам тоже придется приехать. Каюра согласует действия с Командором и Командующей, и они так же направят часть бойцов в вечный город. Есть основания полагать, что светочи готовятся нанести удар по Безвременью. Собирайтесь. Автомобиль будет ждать нас через полчаса.

Выходя за ворота крепости, Кирай несколько раз обернулся на виднеющийся в просвете белый плес Колодцев. Он так ни разу в жизни и не увидел знаменитых дыр, пронизанных молчун-камнем. После битвы Искупления и приказов Всевидящей Арноры Колодцы с каждым годом пустели, пока не стали прибежищем для нескольких преступников-магов, реабилитация которых были признана Дланью невозможной. Еще тогда, пятьдесят лет назад ходили разговоры об использовании ментальных магов для психологической коррекции преступников. Но большой риск побочных эффектов, вплоть до ухудшения состояния испытуемого, стал аргументом, победившим в споре о недопустимости вмешательства в чужое сознание и его трансформации.

— Что будет с теми двоими? — спрятавшись от ветра и снега в теплом салоне автомобиля, спросил Кирай.

— Останутся под наблюдением в Колодцах, — командир сидел у окна, сцепив пальцы. — Здесь они безвредны, а у Каюры, возможно, получится выудить что-то еще.

— А что если использовать молчун-камень для борьбы с ними? — озвученная Дарой идея не нравилась ей самой. Ее умения были бессильны против воли северного камня.

— Его действия хватает, только если он окружает светоча со всех сторон. Когда мы доставали магов из колодцев, их сила тут же возвращалась.

— Тогда как же удалось их допросить?

— Пришлось пару раз спуститься вниз, — по интонациям командира стало ясно, что он предпочел бы прекратить разговор.

Путь обещал быть долгим. Безвременье находилось далеко на юго-восток от Колодцев, и даже без остановок на дорогу ушло бы не меньше суток. Перелет на дирижабле уменьшил бы время вдвое, но все пассажирские перевозки по воздуху были остановлены во избежание новых терактов.

Спустя пару часов после отбытия из Колодцев командир задремал, и вскоре к нему присоединились Дара с Лимусом, оставив Кирая один на один с почерневшим миром за окном. Уличные фонари загорались на горизонте, врастали в небо желтыми куполами. На черном полотне над ними звезды собирались в созвездия.

Кирай предпочел бы тоже уснуть — чтобы избавиться от распирающих голову мыслей. Время от времени он смотрел на Гериала, о котором знал не больше того, о чем вскользь упоминал Лимус. Церковник вспоминал все стычки, в которых успел побывать с егерями, и каждый раз командир оставался позади, будто случайно проходивший мимо человек. Сила ментального мага всегда была чем-то неосязаемым, казалось, несуществующим, и лишь иногда перед Кираем приподнимался полог, обличающий ее размах, способный противостоять даже силе молчун-камня.

В какой-то момент все происходящее показалось ему абсурдным сном. Восстание неодаренных, люди с неизвестной силой, планируемое нападение на Безвременье — вечный город из нерушимого камня. От мысли, что кто-то посмеет посягнуть на бессмертный символ единства Огнедола, Кирая охватило отчаяние. Что, если силы светочей окажется достаточно, чтобы сокрушить стены Безвременья? Одного камня, сдвинутого со своего места в неуязвимом городе, хватит, чтобы сломить дух всего государства. Повстанцев нельзя подпускать к Безвременью!

В памяти всплыли события, казалось, таких далеких дней. Золотящиеся в солнечном свете улицы и сумрак переулка, в котором члены тайной службы задержали неизвестного. Что, если повстанцы уже давно внутри вечного города?

* * *

Укрывшись за возведенной магами плитой, Кирай поправил плотно прилегающие очки. Лес, за его спиной плюнул тучей пыли, скрывшей друг от друга защитников Безвременья и нападающих на него светочей. Первая атака, всколыхнувшая северные подступы к вечному городу в четыре утра, перетекла в хаотичную череду наскоков и отступлений по всей границе.

Дождавшись сигнала от командира, Кирай выскочил в затянутое серой пеленой пространство, крепко сжимая в руке готовый к бою электрошокер. Хруст сухих веток под ногами остальных церковников из сформированного накануне отряда раздавался где-то на задворках сознания. Отскочив в сторону от вынырнувшего из мглы вяза, Кирай ускорился. Он не видел противника, но каждый его шаг, сокращающий расстояние до цели был тверд — Кирай следовал за ощущением чужого присутствия, переданного ему Гериалом.

Клубы пыли по правую руку вспыхнули золотом, а в следующую секунду воздух вокруг пронзили желтые иглы, выпущенные из энергетической бомбы светочей. Брызнула деревянная щепа и зелень задетых листьев. Одна из игл вспорола многострадальную рубашку Кирая и, скользнув по коже, растворилась.

Шокер уперся в живот светоча, и егерь спустил рычаг. Руку осыпало желтой крупой, а бывший совсем рядом силуэт отскочил за мгновение до того, как Кирай успел бы схватить его. Церковник бросился вперед, но вновь поймал лишь пустоту. Противник отступал.

«Назад, — ментальный приказ командира отозвался скованностью мышц. — Они вышли за границу периметра».

Протерев запылившиеся стекла очков, Кирай побежал назад. Агрессивное наступление, стремительный отход — и так уже третий раз в подконтрольной его отряду зоне за четыре часа налетов на Безвременье. Ситуация на других постах мало чем отличалась. В стычках с повстанцами пострадало около шестой части всех созванных в Восходящий лес войск, но нападавшие так и не добрались до стен города.

Кирай скользнул за каменные щиты и вновь оказался напротив командира. В отряде, поставленном защищать восьмой квадрат на запад от Безвременья, кроме Гериала был еще один ментальный маг, обеспечивающий связь с остальными отрядами и штабом.

— Похоже, у нас снова передышка, — открыв глаза, сообщил Гериал собравшимся в укрытии церковникам. — Отходим.

Оставив всклокоченную землю успокаиваться, сборный отряд егерей, Благочестивых и гвардейцев переместился на пару сотен метров ближе к городу. Перевязывая раны церковников, особо сильно пострадавших в ближнем бою, Дара поглядывала на Кирая, потрепанность которого ограничивалась разорванной рубахой и парочкой незначительных царапин.

— За последние два налета нам удалось ранить от силы пятерых из них, — опустившись на землю рядом с Кираем, Лимус вытащил из рюкзака сменный аккумулятор шокера и протянул другу. — Думал, я буду один на подхвате, а у нас половина магов без дела болтается. Удобно же было иметь дело с шайкой из Этварка, когда те не знали о своем слабом месте. А теперь осторожничают, гады. Радует, что такими темпами они не скоро до Безвременья доберутся.

— Я бы не спешил с выводами, — сказал Кирай и, почувствовав на себе взгляд командира, засомневался, ему ли принадлежат вертящиеся в голове мысли. — Вы ведь думаете о том же, верно? — молчание Гериала и непонимающий взгляд Лимуса вынудили его продолжить. — За четыре часа так ни одного прорыва и не случилось. Я бы сказал, что все дело в умело выстроенной защите, если бы своими глазами не видел, на что светочи способны в бою. Такое ощущение, что они попросту дразнят нас.

— Или тянут время, — тень подошедшей Дары упала на Гериала, добавив его лицу еще больше суровости. — Из Безвременья ничего не слышно?

— После тревожных сирен кроме стражи на улицах никто не появлялся, — командир взглянул на связного и, получив негласное подтверждение старой информации, кивнул.

Передышка закончилась спустя почти час, когда с одного из западных постов поступило сообщение о замеченном противнике, а спустя пару минут связь с ментальным магов была утеряна, подтвердив начало атаки.

Все шло по накатанной. Оборонительные стены для защиты магов, облака хрустящей на зубах пыли, стелющиеся вниз по склону, и потрошащие воздух вспышки энергии — все, как и всегда, пока по земле не поползли золотые змеи, сплетающиеся в рвущую сапоги сеть.

Ухватившись за ветку, Кирай подтянулся, избегая соприкосновения с мерцающей в траве энергией. Со всех сторон послышались глухие удары упавших церковников, не успевших уйти из области поражения, и сдавленные крики тех, чьи ладони и колени иссек Светоч.

Ветка треснула, пробитая вращающимся в полете снарядом, и Кирай приземлился прямо в расставленную ловушку. Натянувшиеся, будто полные рыбы сети, нити перерезали толстую кожу ботинок. Что-то обожгло ногу и сразу исчезло вместе с частью сетки. Ее порванные концы вились по земле, распуская ячейку за ячейкой. Глянув на едва поцарапанные стопы, Кирай кинулся к ближайшей указанной командиром цели.

Затрещал выпущенный из электрошокера разряд, сверкнула разрушенная импульсом броня, и задетый током повстанец в судорогах упал на землю. Не тратя времени, Кирай побежал к следующей цели, слыша за спиной сочные хлопки, с которыми каменные горошины довершили начатое им дело.

Почти настигнув светоча, Кирай едва не выронил шокер. Запястье обвила колючая нить и соскользнула с него поалевшими от соприкосновения с кровью обрывками. Не обращая внимания на боль, он направил шокер в цель, но тот щелкнул в пустоте, осветив витающие вокруг крупицы пыли.

«Они отступили. Не преследуй», — команда Гериала удержала Кирая от погони.

Размазав по лбу смешавшийся с пылью пот, церковник пошел назад. В превратившиеся в лохмотья ботинки набивалась земля и сучья, будя в Кирае несвойственную ему злость.

— Сможешь идти? — он остановился у одного из раненных сетью церковников и протянул руку.

От уставившихся на него снизу вверх карих глаз Кираю стало тошно. Неужели и у него когда-то был настолько же испуганный взгляд? А может, он до сих пор такой?

— Я в порядке.

Церковник выдавил улыбку и, подобрав укатившийся в сторону электрошокер, самостоятельно поднялся на ноги. Он был одним из послушников старших курсов Соборного, которыми усилили отряды регулярных войск, и изо всех сил старался не показывать свою слабость.

В оседающей пыли Кирай различал силуэты возвращающихся бойцов. Истекающие кровью — кто-то больше, а кто-то меньше, в зависимости от силы покрова Зерна — они шли, превозмогая боль, и, будто бы невзначай, опираясь на сумевших не угодить в ловушку товарищей. Последние уткнули свои взгляды в землю, съедаемые чувством вины за то, что не покинули безопасных мест.

— Кирай! Что там произошло?! — вскинулся Лимус, когда церковники вернулись к основной группе. — Твои ноги! — маг глянул на гвардейцев, чьи раны кинулись промывать маги. — Уже зажили?!

— Нет, — Кирай натянуто улыбнулся. — Мне просто повезло. Сейчас есть кое-что поважнее, — он опустился на корточки перед Гериалом. — В этот раз у них был шанс прорваться. Они вывели из боя почти всех церковников, сохранили броню, которую без шокеров никто не смог бы сбить, но все равно отступили. Здесь точно что-то не так!

В какой-то момент безмолвный взгляд Гериала заставил Кирая усомниться в значимости его слов для командира. Нахлынувшее отчаяние смешало все мысли.

— Ты прав, — Гериал положил ладонь на его плечо. — Нужно узнать, зачем они устраивают набеги.

Командир оставил подчиненных и отошел перекинуться парой слов со связным. Взгляд ментального мага метался между Гериалом и остальными егерями, пока не остановился на зализывающих раны гвардейцах. Сила Зерна позволит им сражаться и дальше, но пошатнувшийся дух может свести все усилия на нет.

— Дождемся прибытия подкрепления из Безвременья и оставим отряд, — вернувшись, сообщил Гериал. — Я замечал одиночных светочей на некотором отдалении от основной группы — скорее всего, это бойцы охранения, с соответствующими навыками. Если поймаем одного такого, возможно, сможем разобраться в происходящем. Дара, его броней придется заняться тебе. Сомневаюсь, что нам удастся подобраться незамеченными.

Замена егерям прибыла в течение четверти часа и, отдав последние распоряжения, Гериал повел группу в чащу. Избавившийся от остатков обуви и теперь шагающий босиком, Кирай несколько раз обернулся на оставшиеся за спиной позиции отряда. Если нападение светочей с применением хитроумной сети повторится, число пострадавших увеличится. Кирай чувствовал, что даже при удачном раскладе, светочи не приблизятся к городу, и, казалось бы, должен был испытывать облегчение, но вместо этого только больше мрачнел.

Под сенью Восходящего леса поселилась тишина. Обычно не замолкающих до глубокой ночи сорок и поползней теперь не было слышно, и только отголоски далеких стычек изредка просачивались сквозь густые заросли бузины.

Гериал остановился у покатого валуна, когда-то давно скатившегося со склона. Упершись боком в треснувший дуб, он оброс мхом; в расколовшей его надвое трещине застрял прошлогодний желудь.

— Есть один из них, — опершись на сырую поверхность камня, командир прикрыл глаза. — Нет, их двое. Метров сто пятьдесят — двести на юго-запад. Ближайшая группа светочей движется севернее. Если они не сменят направление и темп, минут через пятнадцать пройдут в той области, — Гериал открыл глаза и указал на заросший терновником овраг, разрезавший склон сверху вниз.

— Нужно устранить обоих и одновременно, — в одной руке Дара держала электрошокер, а другой управляла начинающими налипать на него горошинами. — Они предупреждены о нашей тактике, и даже если я сниму щит с одного из них, второй может улизнуть. Без поддержки никак, если не хотим рисковать.

Она перевела взгляд на Кирая.

— Засада в колючих кустах меня не сильно пугает, — тот натянуто улыбнулся. — Направите меня, командир?

Гериал кивнул, и Кирай хотел было направиться к оврагу, когда горячая ладонь командира легла на предплечье. Церковник в непонимании обернулся.

— Кирай, то, что Светоч не причиняет тебе такой же вред, как другим, не причина для безрассудства, — Гериал говорил тихо, не сводя с Кирая пристального взгляда серых глаз. — Пока нам неизвестно, где предел этой стойкости, и сейчас не время проверять. Если ты не сможешь сражаться, под ударом окажется вся группа. Никаких опрометчивых действий. Понял?

Прочтя ответ во взгляде Кирая, командир выпустил его руку и вернулся в укрытие за камнем.

От не знавшей солнечных лучей земли тянуло сыростью, а запах разлапистого мха заполнил собой все пространство до нависших над Кираем ветвей терновника. Отчаянно чесалась стопа: пробравшись между пальцев и оставляя зудящий след, толстая мокрица взбиралась к пятке.

Стараясь не думать о копошащихся под ним жуках, Кирай оставался неподвижен. Назойливое чувство чужого присутствия, переданное ему командиром, вскоре переросло в шелест листвы и скрип сырых веток под ногами светочей. Как и говорил Гериал, двое повстанцев направлялись вдоль оврага вверх к Безвременью. Вжавшись щекой в землю, Кирай гадал, удалось бы ему так же умело скрываться, будь сейчас на улице нагая осень.

С приближением светочей каждый их шаг звучал отчетливее, громче, а вместе с ним росла и тревога в груди. Она была отличной от того волнения, от которого зудели ладони, когда Кирай бросался в затянутую пылью чащобу, всецело доверившись командиру. Неужто Гериал использовал свою силу, чтобы не только словами, но и силой внушения не позволить ему кинутся на врага сломя голову?

Кирай прикрыл глаза, словно от этого его укрытие стало бы надежнее. Покидать овраг не хотелось. Шаги прозвучали совсем близко, сопровождаемые размеренным дыханием их обладателей. Тело церковника словно бы вжало в землю, не давая пошевелить и пальцем. Светочи прошли мимо, и Гериал отдал беззвучный приказ.

Вспоров землю ногами, Кирай выскочил из укрытия, одним стремительным рывком сокращая расстояние до противника. Среагировав на треск терновника, светочи обернулись. В руках каждого из них мелькнула горсть золотых сфер. Скорости и реакции Кирая хватило, чтобы ударом по предплечью заставить ближайшего светоча выронить свое оружие. Четыре шара соскользнули с пальцев на землю, выпуская тонкие нити, разрезающие все, до чего могли дотянуться.

Схватив светоча за руку, Кирай притянул его к себе, закрылся им от второго, и упер в его бок шокер. В этот раз треск был громче, чем обычно, и лишь выпустив врага из захвата, он понял, что Дара не теряла времени зря. Второй светоч уже лежал на земле, сжавшись от болезненного удара зависшего в воздухе над ним шокера. Плотно облепившие оружие горошины не давали тому упасть, а силы давления одной из них было достаточно, чтобы сдвинуть спусковой рычаг.

Выхватив из кобуры малый игольник, Кирай всадил в каждого светоча по заряженной парализующим ядом игле.

— Или мы так хороши, или они так плохи, — почесывая макушку, произнес вышедший из-за камня Лимус.

— Они плохо поддаются внушению, но в некоторой мере им можно отвести глаза, — Гериал поправил на плече большой игольник, оставленный ему Кираем. — Тем более они вряд ли ожидали засаду. Заберем их и отойдем подальше. Лучше избежать встречи с их основными силами.

Взвалив на себя обоих светочей, Кирай шел за выбирающим дорогу командиром. Дара держалась позади, заметая следы.

Отойдя на полтора километра на запад от места стычки, группа остановилась.

— Этого достаточно, — Гериал посмотрел в направлении, откуда они пришли, и где сейчас должен был находиться один из боевых отрядов светочей. — Погони нет.

— Не заметили, или им попросту нет до нас дела? — спросил Лимус.

— В любом случае мы не можем долго здесь оставаться, — продолжил командир и перевел взгляд на Кирая, усадившего парализованных светочей на землю. Церковник не знал, опять ли это ментальная сила мага, к которой в последнее время Гериал стал прибегать слишком часто, или он уже без слов понимает, что командир от него ждет. — Кирай, ты знаешь, что нужно делать?

Вместо ответа, Кирай вытащил нож и присел возле одного из пленных, ожидая приказа. На душе было неспокойно. Он старался не смотреть на обездвиженное, замершее в недоумении лицо повстанца. Темные волосы, неряшливо упавшие на лоб и виски, делали белую кожу еще бледнее, а неестественную красноту губ — еще насыщеннее.

— Делай все сам. Если их разум откроется, я не хочу упустить момент, — велел Гериал. Всю дорогу с момента поимки светочей он пытался найти в их головах ответы, но так и не смог выудить ничего полезного.

Кирай медлил — всего секунды, которые показались ему непозволительно долгими. Ожидая, что командир вот-вот поторопит его, он приставил острие ножа к колену одного из светочей, а ладонью другой руки накрыл оголовье рукоятки. В Соборном ведению допросов уделялось особое внимание, и Кирай получил одобрительные отзывы экзаменаторов, но сейчас, впервые столкнувшись с необходимостью применить полученные знания на практике, он замешкался.

— Зачем вы напали на Безвременье? — ровным голосом спросил он и взглянул в два карих глаза.

Парализованный, светоч не мог даже моргнуть, не то что говорить, но яд не лишал его способности думать.

— Зачем вы напали на Безвременье? — повторил Кирай.

Гериал отрицательно качнул головой — мысли светоча были заняты ненавистью и абсолютным нежеланием отвечать на поставленный вопрос.

На мгновение перестав дышать, Кирай ударил ладонью по оголовью. Нож пробил колено насквозь, тогда как повстанец оставался неподвижен. Только глаза его потемнели от расширившихся зрачков, а на лбу выступили частые капли пота.

— Зачем вы напали на Безвременье? — снова задал вопрос Кирай, едва шевеля ножом, туго схваченным мышцами и костью. — Каковы ваши цели?

Светоча переполняла боль, страх и отчаяние, но его мысли по-прежнему представляли сумбурный хоровод образов, никак не относящихся к интересующей егерей теме. Второй повстанец, оставленный у дерева напротив, был так же безропотно молчалив, и страдания товарища, которые он читал во взгляде едва вращающихся глазных яблок, не приоткрывали завесы его разума.

— Командир? — едва слышно спросил Кирай, глядя на окровавленную штанину светоча.

— Продолжай, — Гериал не собирался сдаваться так быстро. Отряды врага по-прежнему оставались в стороне, а значит, время еще было.

Не смея ослушаться, Кирай надавил на рукоять, когда правое плечо больно полоснуло, а взгляд допрашиваемого остекленел. Толстая золотая игла выросла в его груди, ее край осыпался мелкими искрами. Еще одна такая же оборвала жизнь второго пленного, избавив от предстоящих мук.

— Кто это сделал?! — Лимус крутнулся на месте, пытаясь отыскать сумевшего подобраться так близко неприятеля.

— Они сами, — присев рядом со светочем, Гериал взял его за подбородок. — Похоже, они могут управлять энергией Светоча с помощью силы мысли. Или глаз, — командир вспомнил скачущий взгляд повстанца, словно бы тот вычерчивал в воздухе одному ему ведомые фигуры. — Я не успел выяснить наверняка, но скорее всего дело во взгляде.

Выпустив рукоять и оставив нож в колене, Кирай поднялся на кажущихся ватными ногах. Пальцы испачкала чужая кровь.

* * *

Егеря покинули территорию Восходящего леса к закату. Сделав небольшой крюк, они посетили деревушку на окраине Речных Холмов, где в питомнике взяли четырех хасров. Рослые, с лоснящейся шкурой и подвижными носами, они шумно вдыхали пронизанный вечерней свежестью воздух, когда всадники пустили их карьером. Последний раз Кирай сидел в скрипучем седле хасра в первое свое задание как егеря, и за прошедшие месяцы успел отвыкнуть от размашистого шага зверя. Половину дороги до Срединного леса он только и думал, как не сломать ребра гибрида, и лишь когда узкая полоска леса на горизонте превратилась в неровный черный забор, он приноровился к быстрой езде. Времени на вальяжные прогулки не было. К Медвежьим горам путь лежал не близкий.

— Мы отправляемся на запад к хребту, — сообщил после допроса светочей Гериал. — Я хотел выехать еще в тот вечер, когда мы поймали беглецов из Этварка, но допрос в Колодцах мог дать важные сведения. В итоге, конечно, мы только потеряли еще больше времени, пойдя по ложному следу с Безвременьем, но здесь уже ничего не попишешь. Придется наверстывать упущенные дни.

Из-под лап хасра вышмыгнула полевка, и зверь звонко клацнул зубами, не успевая ухватить добычу на бегу. Кирай пригнулся к широкой шее, вдыхая горьковатый запах взъерошенной шерсти. Гериал рассказал о живущем в Медвежьих горах человеке, который должен был знать о серолицых, с которыми егеря столкнулись в Срединном лесу. Ветеран войны с Потусторонними, он хранил знания, которые могли оказаться полезными в борьбе со Светочем.

— Вот так возьмем и оставим передовую? — спросил тогда Лимус.

— Нас всего-то четыре человека, а никак не армия. Мы принесем больше пользы, найдя информацию о враге, чем стоя в строю.

Егеря въехали на территорию Срединного леса после темноты. Держась недалеко от дороги и в тоже время не подъезжая слишком близко, группа проехала еще пару часов, пока ночь не накрыла лес непроглядным мраком, а звезды не затерялись в густых кронах. Под уханье сов и стрекот цикад егеря разбили лагерь. Привлекая внимание хасров, выл волк.

Дорога через Срединный лес заняла почти весь следующий день. Местами заросли становились настолько густыми, что егерям, чтобы продолжить скачку, приходилось сворачивать на дорогу, рискуя напугать пассажиров рейсовых автобусов. Но вместо ожидаемого потока машин, отряд наблюдал только серое полотно с струящимся над ним воздухом там, где солнечный свет сменял тень от деревьев. Короткие остановки не могли полностью восстановить силы магов, но Гериал продолжал вести группу, не сбавляя темпа.

Вырвавшись из прохлады леса, егеря погрузились в духоту полей, простирающихся во все стороны посевами кукурузы и ржи. Каждый новый день был жарче предыдущего, и шумящие на ветру колоски начинали золотиться, обещая щедрый урожай.

Гериал повернул на северо-запад, к Раздольному, одному из многочисленных поселков, расположившихся на пути из Этварка в Берилон. Стройные ряды четырехэтажных зданий были заметны издалека.

— В нескольких кварталах отсюда есть штаб, — сообщил командир, когда егеря вышли за ворота стойл, где оставили хасров. От крепкого запах шерсти и навоза першило в горле. — Сообщим Каюре о нашем местоположении и узнаем новости о Безвременье.

На улицах Раздольного царил провинциальный покой. Он был далек от духа Этварка, оживленного и говорливого, но что-то в плотно закрытых и зашторенных окнах настораживало Кирая. Шлепая босиком по тротуару, он уже был согласен на насмешливые взгляды прохожих, лишь бы только не смотреть на безлюдную улицу.

— Кирай, — командир указал взглядом на обувную мастерскую, так удачно подвернувшуюся по пути. — Идите вдвоем с Лимусом, мы с Дарой подождем снаружи.

Считая в уме, сколько у него осталось денег, Кирай толкнул дверь. Зазвенел входной колокольчик, вызывая из подсобного помещения тучного торговца, радостно улыбнувшегося при виде клиентов. Темная, почти черная борода росла на лице широким кучерявым фартуком; неуклюжие мясистые пальцы выбили на прилавке дробь.

— Чем могу быть полезен? — взгляд торговца скользнул по откровенно скучающему Лимусу, метнулся к стволу игольника за спиной Кирая, заметил его босые ноги. — Вижу, вижу. Одно мгновение, уважаемые, и я предложу вам прекрасную модель...

— Эти подойдут, — Кирай не хотел задерживать отряд и сходу выбрал невзрачные рабочие ботинки на нижней полке, чей вид обнадеживал прочностью, а цена — сохранностью кошелька.

— Всего минуточку, уважаемые, — выяснив необходимый размер, торговец исчез в подсобке, где сразу загремел коробками.

Егеря переглянулись. Скрипнуло прикрученное к потолку радио и тремя короткими гудками известило о срочном сообщении.

— Внимание всем жителям Раздольного! — заговорил металлический голос диктора. На заднем фоне раздавался невнятный шум. — Управление государственной стражи просит вас соблюдать порядок и не покидать свои дома. В городе действуют группы агрессивно настроенных экстремистов. Не вступайте с ними в контакт, не сообщайте никакую информацию об укротителях стихий и их местонахождении. Помните, что любое содействие гражданам, поддерживающим Светоч, является противозаконным. Ради собственной безопасности не покидайте свои дома, повторяю, не покидайте свои дома.

Радио умолкло, и егеря перевели взгляд на торговца, застывшего у прилавка с коробкой в руках. Мужчина поспешно улыбнулся и поставил коробку на стол.

— Спасибо, что выбрали мой магазин, — проронил он вслед выходящим егерям.

— Возможны небольшие затруднения, — с порога сообщил командиру Лимус и торопливо пересказал услышанное, пока Кирай, чтобы не привлекать слишком много внимания, обматывал большой игольник куртками.

— Поторопимся, — произнес Гериал.

Подождав, пока Кирай обуется и выбросит коробку в ближайший мусорный бак, егеря зашагали в направлении штаба.

Казавшийся тихим город ожил внезапно, сумбурно: прогромыхал чем-то тяжелым на окраине, закричал мужскими голосами, сразу утих и вновь вспыхнул тревожными окриками. Жаркая волна прокатилась по спине Кирая, когда что-то звонко упало за окном дома, мимо которого они шли. Донеслась приглушенная стеклами речь диктора.

Услышав звук глухих ударов, доносящийся из-за угла дома, егеря ускорили шаг.

В тесном переулке трое мужчин окружили светловолосую девочку; золотистые платки на их шеях пропитались потом. Двое из них прижимали к стене ее разведенные в стороны руки, тогда как третий, самый худощавый, сжимал в руке погнутый металлический прут и с остервенением бил угловатое тело жертвы. Платье порвалось, но на голубой ткани выступило всего пару капель крови.

Замахнувшись, мужчина ударил девочку по лицу. Ее голову мотнуло в сторону, а прут искривился еще больше.

— Чудовище, — прохрипел тощий и удобнее перехватил свое оружие для следующего удара.

Одобряющие возгласы его товарищей булькнули в перерезанных глотках, а сам он рухнул с истекающей кровью спиной. Рука выронила прут, гулко упавший на землю.

Подхватив освобожденную девочку, Лимус сделал шаг назад, чувствуя в своих руках крепость тела церковницы.

— Ублюдки, — проронил он и убрал белокурые волосы с лица девочки. Ей не было и пятнадцати. — Что за дерьмо здесь творится?!

Церковница зашевелилась, приходя в себя. Дыхание Зерна защитило тело от побоев, оставивших лишь пару царапин да испорченное платье. Открыв глаза, девочка с ужасом взглянула на придерживающего ее мага. Воздух выбило из легких, а его самого оттолкнуло к стене. Солнечное сплетение, рядом с которым ударил кулак церковницы, нещадно жгло.

Потеряв опору, девочка упала на землю. Со страхом глядя на егерей, она заметила лежащие рядом тела, только когда ее ладонь опустилась во что-то теплое и липкое.

— Не бойся, мы не причиним тебе вреда, — сказал приблизившийся к ней Гериал и протянул руку. — Не нужно бояться, сейчас ты в полной безопасности.

Косясь на проступившие на подоле багровые пятна, девочка взялась за руку егеря.

— Простите меня, — она виновато глянула на все еще не разогнувшегося Лимуса.

— Ерунда, — выдавил маг и, натянуто улыбнувшись, толкнул плечом встревоженного Кирая. — Хорошо, что это не ты мне двинул. У тебя рука потяжелее будет.

— Ты знаешь их? — Гериал спрятал руку церковницы в ладонях.

— Да, это..., — девочка посмотрела на троицу через плечо. Еще недавно бьющая струей из разреза на их шеях кровь теперь вытекала размеренным потоком. — Это знакомые моего отца. Они приходили иногда к нам в гости.

— Можешь рассказать, как это случилось?

Девочка кивнула. Кирай видел, как страх исчезает с ее лица, движения становятся менее нервными. В присутствии егерей ей было спокойно, но церковник не понимал, почему командир опять вернулся к своему упрямому следованию Закону о неприкосновенности и вынуждает ребенка вновь пережить ужасы догорающего дня.

— Все началось в обед, — девочка, глядя на зажатую в ладонях Гериала руку, хмурила брови. — Я услышала от соседских мальчишек, что повстанцы напали на продуктовый склад и грозятся казнить всех магов в городе, если наместник не оставит свой пост. Об этом не сообщили по радио, поэтому я пошла к бывшему кинотеатру, где должны были проходить внешкольные занятия для укротителей, чтобы предупредить их. Среди учеников были мои друзья, я должна была сообщить им!

— Продолжай.

— Когда я добралась до кинотеатра, повстанцы уже окружили его, и я..., — девочка запнулась; ее губы дрогнули, а в глазах блеснули слезы. — Я убежала оттуда. Я не настолько сильна, чтобы тягаться с этими людьми, — она посмотрела на лежащие на земле тела и отвернулась. — Я столкнулась с ними в квартале от кинотеатра. Они сказали, что на улицах небезопасно и что проводят меня домой. А когда мы свернули в переулок, напали.

— Тебе следует держаться подальше от людей с желтыми повязками, знаешь ты их или нет. Твой дом далеко отсюда?

Девочка отрицательно качнула головой. Гериал выпустил ее руку, и она стала тереть ладонь о подол платья, пытаясь убрать с нее кровь.

— Тогда беги домой и не останавливайся, кто бы и что тебе ни говорил, — егерь убрал упавшую на лицо церковницы прядку и улыбнулся. — Запри дверь и сиди тихо, пока все не успокоится.

— Спасибо, — проронила девочка и, подобрав слетевшие с ног туфли, побежала прочь из переулка.

Оставшись одни, егеря переглянулись. Гериал взглянул на испачканную в крови ладонь и качнул головой, приказывая следовать за ним.

— Дела, — на ходу протянул Лимус, высвобождаясь из рук поддерживающего его Кирая. — Не будь она церковницей уже лежала бы с проломленной головой.

— Не будь она церковницей, ее не тронули бы, — тихо ответил Кирай.

* * *

Кулаки мага сжались, сдерживая зарождающееся в них пламя. Кожу на ладонях жгло. Стиснув зубы, он смотрел на стоящего в десятке метров перед ним брата, находя в нем все больше таких знакомых и в тоже время ставших чужими черт. Из-под желтой косынки выбилось несколько прядей — совсем как в детстве, когда они лазили по чердакам, не слушая предостережений старших. На правой щеке виднелся шрам от ожога, а за ним — пустота вместо уха.

— Мальчик мой! — всплеснула руками выбежавшая из дома женщина, но маг загородил ей дорогу, не позволяя приблизиться к светочу ни на шаг.

— Шесть лет прошло, — процедил маг, краем глаза следя, чтобы мать не кинулась к нерадивому сыну. — Где ты был?

— В пристанище создавшего наш мир, — с ухмылкой ответил светоч и протянул к брату руку.

На кончиках его пальцев завились золотистые дымки, стали плотнее, ярче. Следуя за взглядом светоча, они переплелись и упали на ладонь тонким лезвием.

— Тебе лучше уйти, — маг не хотел произносить этих слов, но знал, что не может поступить иначе.

— Сын! — вскрикнула женщина, но тут же затихла под его взглядом.

— И снова твое зазнайство, — светоч играл лезвием, перекатывая между пальцами. — Всегда одно и то же: что тогда, что теперь. Вы, маги, никогда не изменитесь. Всегда смотрите на остальных с этим омерзительным снисхождением, считая себя благословением, посланным Небом, чтобы заботиться о сирых и убогих неодаренных. Так ведь нынче принято называть тех, кому не подвластны стихии? Неодаренные — словно мы какие-то выродки, неполноценные.

— Что за чушь ты несешь?

— Чушь? Я всего-то называю вещи своими именами. Не моя вина, что это государство — царство абсурда. Но это изменится. Светоч очистит эту землю святым огнем, выжжет кощунственные учения лгунов и подхалимов! И мы, святое воинство, разнесем его волю по всему Огнедолу.

— Сумасшедший, — маг тряхнул рукой, не в силах больше сдерживать мощь огненной стихии. На землю пролился водопад жарких искр. — Вместо того, чтобы вернуться к плачущей по тебе матери и ко мне, ты заявился с угрозами. Ты совсем рехнулся. Прекрати этот фарс и одумайся. Я помогу тебе, только оставь эти мысли о перевороте.

— Поможешь?! — до этого надменное лицо светоча преобразилось, пропиталось отчаянной яростью. — Надоело твое превосходство! Ты всегда считал меня всего лишь неудачливым младшим братом, не получившим силу стихии. Мнил себя героем, защищающим слабого с высоты своего гонора. Но ты ошибался! Ошибался, как и все вокруг! Вы — не верхушка эволюции! Ваша участь — стать сырьем для развития Светоча, — кровь прилила к лицу повстанца, а косынка сбилась на бок. — Но сначала я сотру эту снисходительность с твоего лица!

— Назад!

Маг оттолкнул мать к стене дома, и в воздух взметнулись огненные языки пламени, готовые отразить удар светоча. Глядя сквозь дрожащий воздух на искаженное гневом лицо, маг, все эти годы пытавшийся разыскать брата, наконец смирился с тем, что навеки потерял его.

Повстанец сделал всего шаг, когда его тело дрогнуло. Пока яд не парализовал мышцы, он успел повернуть голову и взглянуть на рубашку в месте, куда попала игла. Заваливаясь на спину, он всего на мгновение увидел лица подходящей к нему четверки. Боль пронзила затылок, и синее небо в вышине заполнилось белыми вспышками.

— Мальчик мой! — маг поймал побледневшую мать, не давая той приблизиться к светочу. Крик женщины перешел в судорожные рыдания.

— Идите домой и не высовывайтесь, пока все не утихнет, — произнес долговязый рыжий мужчина. На секунду обернувшись, он хмуро взглянул на мага. — Здесь мы сами закончим.

Женщина плакала, умоляя пустить ее к младшему сыну, но маг настойчиво увлекал ее ко входу в понуро смотрящую на все четырехэтажку. Ступив на порог, он напоследок обернулся и сразу же пожалел об этом: один из незнакомцев положил руки на голову повстанца и свернул тому шею.

* * *

Звук трещащих костей, казалось, застрял в ушах Кирая, не заглушаемый даже включившейся сиреной. Над западным районом города поднимались толстые петли дыма. Поймав на себе взгляд командира, Кирай постарался прогнать из головы все мысли до последней.

— Свяжемся со штабом и сразу в дорогу, — Гериал ускорил шаг, увидев в конце улицы здание государственной стражи.

— Подождите, дяденьки, подождите! — за спинами егерей раздался совсем еще детский голос и торопливые шаги маленьких ног.

— Что на этот раз? — оборачиваясь, с раздражением бросил Лимус.

Нескладно переставляя ноги, к егерям бежал мальчишка лет восьми и размахивал зажатым в пухлой ручонке листком бумаги. Ветер попытался вырвать бумажку из пальцев, но парень сразу прижал ее к груди, будто самое ценное сокровище.

— Дяденьки, подождите, — выдохнул он, останавливаясь перед егерями и пытаясь отдышаться.

— Что такое? — спросил Гериал, когда мальчишка продолжал восстанавливать дыхание, будто и вовсе позабыв о том, зачем гнался за егерями.

— Вам просили передать, — он выпрямился и протянул сложенный вдвое листок.

Рука Гериала замерла, так и не коснувшись бумаги. Его взгляд был прикован ко лбу ребенка и тому, что он увидел в его голове.

Догадавшись обо всем, мальчишка пискнул и, выронив листок, нырнул в подворотню. В тоже время из соседних переулков высыпала толпа разгоряченных мужчин: кто-то сжимал вилы, кто-то лопаты; в воздухе загудели самодельные пращи. Ни секунды не раздумывая, люди ринулись к егерям, оглашая улицу гневными выкриками и улюлюканьем.

— К штабу, быстро! — скомандовал Гериал.

Толпа не отставала от егерей ни на шаг, будто бы вид убегающего неприятеля придавал ей больше сил. Успевающий оглядываться, Кирай мог бы бежать и быстрее, но остальные не обладали той же резвостью, и он держался позади, готовый принять на себя первый удар.

— Дара, разберись с ними!

Каменные браслеты на запястьях женщины распались и роем смертоносных горошин пронеслись мимо церковника. Послышались сдавленные вскрики и звон металла о дорогу.

Обернувшись, Кирай увидел упавших жителей Раздольного. Стеная и кривясь от боли, они хватались за перебитые снарядами ноги. Кирай не видел их всех, но почему-то знал, что после удара Дары не было погибших.

Он слишком поздно заметил, что среди преследователей был человек с игольником. Справа громыхнула овощная палатка; зазвенело разбившееся от взрыва огненной иглы стекло; вскрикнула, падая под ноги Кирая, Дара. Изрешеченная штанина на голени стремительно темнела, а с ней и впившаяся в ногу деревянная щепа.

Кирай подхватил женщину на руки как раз вовремя, чтобы успеть повиноваться ментальному приказу командира и отскочить в сторону, уходя из-под дружественного огня: стража, заметившая из окон повстанцев, высыпала на улицу и открыла огонь.

Накрыв Дару собой, Кирай прижимался к земле, ожидая окончания стрельбы. Хлопок за хлопком сзади разрывались огненные иглы.

* * *

— О чем ты только думала?

Кирай слышал голос Гериала даже за закрытой дверью, у которой командир оставил его и Лимуса. Подтянув ноги к груди и прислонившись затылком к холодной стене, церковник сидел в коридоре штаба и смотрел на подобранный после стычки листок. «Вечность Светочу» — говорили впопыхах выведенные на бумаге буквы.

— Даже не смей врать мне, утверждая, что неверно истолковала мои слова. Ты знала, что должна была сделать, но ослушалась, и посмотри, к чему это привело.

— Ерунда.

— Ерунда?! Ты хоть понимаешь, что говоришь?

— А ты? Требуешь от меня убивать неодаренных! Меня, мага, рожденного, чтобы оберегать их, выполнять работу, которые они не в силах сделать. Но никак не убивать!

— Твои взгляды пригодны для мирного времени, но не когда Огнедол вот-вот разорвет гражданская война. Из-за своей прихоти ты не выполнила приказ и подвергла всех нас опасности, пострадала сама. И ради чего?

— И что мне теперь сделать?

— Ничего. Ты останешься здесь, пока не поправишься. После обратишься в штаб для получения нового назначения. Мне не нужны в группе люди, которые ставят собственные капризы выше жизни товарищей и боевого задания.

От повисшего за стеной молчания у Кирая засаднило в груди. Ища поддержки, он взглянул на сидящего рядом Лимуса, но тот только покачал головой.

— Гериал..., — голос Дары звучал совсем тихо. Быть может, Кирай сам додумал его, пока не услышал отчетливее: — Гериал!

— Довольно, Дара. Я должен был сделать это еще после Южнотрясинной. Но пошел на поводу у собственных чувств, списал все на исключительность ситуации. И вот чем это закончилось. Но с этого момента ни твои желания, ни мои не помешают группе выполнять свою задачу. Выздоравливай.

Услышав шаги командира, Кирай вжался в стену, почему-то почувствовав себя виноватым, что услышал разговор, хоть Гериал сам приказал им никуда не уходить.

— Идем, — выйдя из комнаты, отданной под больничную палату, сухо бросил он.

Управление государственной стражи Раздольного находилось в таком же здании из рыжего кирпича, как и все остальные в городе. Посеревшими от пыли окнами оно смотрело на улицу, на которой еще виднелись темные пятна крови. Словно удрученные произошедшим, цветы на подоконниках повесили увядшие бутоны.

Увидев появившихся из-за угла егерей, страж, совсем еще молодой парень, поспешил к ним. Отдав честь, он сообщил, что капитан давно их ожидает, и попросил следовать за ним.

Кабинет капитана мало чем отличался от остальных помещений. С бледно серыми стенами и тусклым светом настольной лампы, падающим на опрятные стопки бумаг, комната будто застыла во времени.

Отпустив стража, капитан взглянул на егерей и прочел на их лицах больше, чем ему требовалось. В глубоких морщинах на рыхлых щеках скопился опыт долгих лет службы; глаза смотрели устало.

— Парализующие иглы закончились еще к обеду, — проведя ладонью по лысеющей макушке, ответил капитан на незаданный вопрос Кирая. — Часть пришлось отдать патрульным отрядам, а то, что осталось, парни выстреляли в первые несколько попыток повстанцев взять управление. Пришлось брать то, что было. Иначе — беда. Вы же только прибыли в город?

Гериал кивнул.

— Эта канитель еще с рассветом началась, — капитан потер уставшие глаза и откинулся на спинку кресла. Вспомнив о егерях, он махнул рукой, предлагая занять пылящийся в углу диван, но те остались стоять. — Другим управлениям повезло и того меньше. К нам еще вчера начали поступать сообщения о повстанцах: в Высоких Вязах, Каменске, да и Приречье стороной не обошли. Оживились сразу в ночь после нападения на Безвременье, ублюдки.

Кирай посмотрел на Лимуса. Предположение, что атака на вечный город была обманным маневром, чтобы отозвать к нему из городов как можно больше бойцов, металось в голове.

— Мы шли к управлению от восточных стойл и видели немного, — произнес Гериал. — Какова общая ситуация в городе?

— Дерьмовая ситуация. Народ, как взбесился. Сбивается в стаи, как те крысопсы, и выискивает магов и церковников — среди знакомых, друзей, даже родственников — им, похоже, без разницы. Бьют ларьки, окна, морды — все, что под руку попадется. Вот только час прошел, как разнесли мельничное хозяйство. Мои ребята их, конечно, отгоняют, но среди всякого сброда то и дело возьмет да и появится этот светоч. С такими все становится куда сложнее. Я запросил подкрепление из Ордена и из Гвардии, но те и сами не знают, в какую сторону бросаться. Даже регулярная армия не может охватить весь Огнедол, — капитан вздохнул и, облокотившись на стол, взглянул на Гериала исподлобья. — Скажи, сынок, верхушка же знает, что делать?

— Вам не стоит сомневаться в способности Совета урегулировать ситуацию, — отчеканил егерь, и капитан понимающе кивнул.

— Увы, большим я помочь не могу. Разве что посоветовать быть поосторожнее. Те, что на вас напали, полегли все, но мальчишка попался. Направленный к нам из Длани маг уже побеседовал с ним — паренек оказался сыном сапожника. Вы же заходили в его лавку по приезду, верно? Он признал в вас государственных служащих и велел мелкому оповестить остальных, чтобы те перехватили вас по пути. Знал, мерзавец, что кроме управления вам некуда идти. Да, кстати, тела тех поганцев обыскали и нашли кое-что интересное, — капитан выдвинул верхний ящик стола, хмуро глянул в заложенные бумагами внутренности и задвинул назад. — Видать, еще не принесли. Так вот, с ними была вещица, на вид — простая коробчонка, но наш ментальный маг не смог почувствовать сознание ни одного человека, когда та находилась рядом. Похоже, так они и смогли подкрасться к вам. Проклятье, к собственному собрату уже спиной не повернуться без страха, что тот всадит нож! Отметили праздник, называется.

Егеря непонимающе переглянулись.

— Вы на службе уже счет дням потеряли? — капитан, цокнув языком, покачал головой. — Праздник Единства — день, когда напали на Безвременье. Хороша ирония, ничего не скажешь. Ну да ладно. Пара дней и мы поставим им мозги на место, — он хлопнул по столешнице руками, подытоживая разговор. — Оставайтесь до утра. Переведите дух, восстановите силы — управление этим мерзавцам никак не взять, так что можете чувствовать себя здесь в полной безопасности. Сегодня ближе к полуночи я свяжусь с Дланью, думаю, вам захочется присутствовать.

— Да, пожалуй, — согласился Гериал.

— Вас проводят, — кресло скрипнуло, когда капитан поднялся, и словно давно ожидая сигнала, на пороге появился все тот же страж и пригласил егерей пройти с ним.

* * *

Сидя в отведенном егерям помещении, соседствующим через стенку с незатихающей казармой, Кирай напряженно всматривался в темноту за окном. Повстанцы обрезали провода, и улица стояла освещенная одним лишь бледным месяцем, будто бы принадлежала давно вымершему городу.

Кирай не знал, почему так пытался разглядеть место, где стража расстреляла горожан. Ему казалось, что еще немного, и он увидит блестящие в свете луны черные зеркала кровяных луж, или сверкнувший золотистой тканью платок. Нервная улыбка появлялась на его губах, когда ему практически удавалось убедить себя, что все случившееся — всего лишь дурной сон, результат удара головой — он уж и не помнил обо что. Череда событий слилась в неразборчивое месиво, изредка взблескивая чьим-то криком или красными каплями на неестественно бледной коже. Слишком много всего случилось за последнее время.

Он все смотрел в окно, слушая тревожное сопение Лимуса, и не замечал, как мысли о Даре все больше овладевали его сознанием. Вспоминая женщину, он видел в ее поступке самого себя. Сколько раз он оказывался на меже и в последний момент делал выбор в пользу приказов Гериала, наступив своим убеждениям на горло. Еще немного, и он мог сам оказаться горе-бойцом, что подвел командира и товарищей. Кираю хотелось верить, что каждый раз ему хватало своей собственной силы воли, чтобы принять правильное решение. Но мысль, что все это время Гериал незаметно подталкивал его в верном направлении, грызла церковника червем.

— Все хорошо, Кирай, — он вздрогнул, когда рука командира опустилась на его плечо. Гериал добродушно улыбался, совсем как прежде, до начала всего этого безумия со Светочем. — Ты хорошо справляешься, даже не сомневайся в этом. Ложись спать. Мне понадобится вся твоя сила.

Кирай глянул на тикающие на стене часы. Большая стрелка перевалила за полночь и неумолимо приближалась к часу ночи. Отголоски стычек в других частях города звучали громче.

Проведя ночь под крышей управления, они выезжали с рассветом. Сформированный капитаном отряд привел к штабу хасров, оставленных в стойлах егерями, чтобы те могли поскорее покинуть город и избежать новых стычек с повстанцами. На утренних улицах пахло гарью.

Приторочив к седлу набитые провизией сумки, Кирай заскочил на спину ворчащего зверя. Брошенный мимолетом на управление стражи, его взгляд замер на вышедшей из дверей Даре. С рюкзаком за спиной, женщина, прихрамывая, шла к егерям. Плотная сеть горошин сжимала перебинтованную ногу на манер бандажа, принимая на себя работу поврежденных мышц.

— Ты не можешь оставить меня здесь. Я — основная ударная сила группы и нужна тебе, — остановившись, отчеканила Дара, будто бы всю ночь заучивала слова.

— От своевольной силы больше вреда, чем пользы, — отрезал Гериал, но Кирай заметил, что командир не отводит от женщины взгляда.

— Я выполню любой приказ.

Повисшее молчание нарушало только дыхание хасров и раздающиеся вдалеке крики. Отправленная проводить егерей стража в непонимании наблюдала за происходящим, но Кирай знал, что за неподвижностью командира и опущенным взглядом Дары скрывается ментальный допрос.

— Поедешь с Лимусом, — коротко изрек Гериал и направил хасра прочь от управления.

Покинувших Раздольное егерей встречали тенистые посадки и выпуклые спины полей. Огибая города и села, группа двигалась под палящим дневным солнцем и блеклым светом луны, останавливаясь только на двухчасовые передышки.

Несколько раз их тормозили патрульные отряды, и, обменявшись информацией, желали благополучной дороги. Каждая такая встреча сообщала егерям о новом городе, охваченном восстанием, и продолжающих появляться светочах. На третий день пути, добравшись до заставы Ордена, стоящей на пути к Медвежьим горам, они узнали о происходящем в Этварке. Большая часть его районов находилась под контролем повстанцев, и регулярная армия готовила рейд по их освобождению. От этого известия Кирая бросило в жар, будто исчезнувшая с закатом духота дня вернулась с новой силой. Пополнив припасы, егеря выехали к подожженным закатом верхушкам гор на горизонте.

Под вечер четвертого дня уставшие лапы хасров ступили на территорию леса Медвежьих гор. Спускающиеся с высоты буйные ветра затихали в поросших густым мхом оврагах, петляли среди каменных глыб, обвитых корнями многолетних дубов; в ветвях тревожно кричали сойки, разнося по всей округе весть о незваных гостях, привлекали пробудившихся от дневного сна хищников; кустарник трещал ветвями, пытаясь впопыхах спрятать лесных обитателей. Местами земля под хасрами проседала, сочно хлюпая, и те недовольно фыркали и вертели носами, выискивая дорогу в обход разлившейся в чаще топи.

— И кому только в голову взбрело поселиться в столь славном месте? — едко поинтересовался Лимус, ерзая в седле. За четыре дня скачки он порядком устал от затекающих ног и рук, а седалище болело, будто по нему прошлись наждачной бумагой.

Кирай, как и Дара, оставил вопрос друга без ответа. Чтобы проехать по оплетенному плющом лесу, егеря выстроились в цепь, и замыкающий ее церковник, оглядываясь по сторонам, гадал, откуда командир знает дорогу. Здесь не было ни проторенных троп, ни отметин, по которым можно было ориентироваться, и с опускающимися на лес сумерками Кираю становилось все тревожнее.

— Переждем ночь здесь, — сказал Гериал, когда троица догнала его в небольшой ложбине с выпирающими из ее бока каменными зубьями грота.

Расставив хасров по периметру лощины, егеря разбили стоянку у входа в выдыхающую сырость пещеру. Ухнула сова, потревоженная светом костра.

Пока Лимус грел ужин, Кирай помогал Даре с перевязкой. От многочасовой езды под солнцепеком раны опухли и гноились, и женщина, закусив рукав куртки, сидела вжавшись спиной в камень грота, пока церковник промывал оставленные осколками и щепой порезы.

— Спасибо, — выдохнула Дара, когда Кирай закрепил бинты.

Оставив от консервов пустые банки и распределив очередь дежурств, егеря легли спать. Кирай, взявший на себя первую половину ночи, всматривался в сгустившуюся среди деревьев темноту, вслушивался в многоголосую болтовню леса, затихавшую, стоило только раздаться протяжному, трубному вою хассов. Время от времени он поглядывал на Гериала, прислонившегося к боку хасра. Он решил бы, что командир спит, но за проведенной в группе время успел выучить, что во сне брови мага всегда хмурились, проявляя морщинки на переносице. Но сейчас его лицо было невозмутимо.

— Командир, — решившись, тихо позвал Кирай, — как вы запомнили дорогу?

— Я не запоминал, — Гериал усмехнулся и потрепал заворчавшего зверя по плечу. — Радиус поиска чужого сознания для ментального мага ограничен его способностями и количеством находящихся рядом людей. Чтобы найти в толпе определенного человека, придется коснуться сознания каждого в ней. Так и здесь. Но почувствовать присутствие одного единственного человека в безлюдном лесу намного проще.

Кирай кивнул в благодарность за объяснение.

— Беспокоишься о матери? — Гериал озвучил тревоги парня, которые тот старательно пытался прогнать, убеждая себя, что его волнения только навредят группе и ему самому. — Среди повстанцев немного женщин, а те, кто есть, в большинстве своем молоды и опрометчивы. Твоей матери наверняка хватило благоразумия запереться дома. Светочи не трогают неодаренных, даже если те не поддерживают их, а армия не нападет на мирных граждан, — командир смерил Кирая пристальным взглядом и улыбнулся. — Если бы ты вернулся в Этварк, твоя мать, вне всяких сомнений, была бы в полной безопасности. Но если все военные бросятся защищать каждый свою семью, кто же тогда защитит Огнедол? Ты ведь об этом мечтал, когда был послушником?

Уткнувшись взглядом в растущий на пригорке куст жимолости, Кирай молчал. Слова командира умерили разбиравшее его волнение и прибавили уверенности в правильности его действий.

С рассветом егеря скрыли следы своего присутствия и продолжили путь сквозь чащу. Несколько раз к ним приближались истинные хозяева западного леса: широкоплечие, со вздыбленными затылками и покатыми лбами сизые медведи, достигающие в холке не меньше двух метров, появлялись из зарослей переливающимися в солнечных лучах холмами. Когда Кирай первый раз схватился за малый игольник, Гериал остановил его, и медведь, обменявшись с ментальным магом долгими взглядами, пошел своей дорогой.

— Это заповедная зона. Лучше обойтись без стрельбы.

Ближе к полудню лес наполнился размеренными хлопками, вскоре переросшими в отчетливый стук топора.

— Мы почти на месте, — сообщил Гериал.

Проехав еще десять минут, егеря спешились и, привязав хасров, продолжили путь пешком. Удары металла о дерево становились громче, острый слух Кирая даже различил треск раскалывающихся чурок и глухой стук падающих на траву поленьев.

Разлапистые вязы сменились качающимися осинами, за которыми виднелся небольшой дом из сруба и грядка с покрасневшими помидорными кустами, окруженная низким плетнем. Падающие в проплешину лесной кроны лучи обжигали настил крыши и блестящие от пота плечи старика, ловко орудующего колуном. Без помощи кувалды он вгонял его в дерево и, с первого раза расколов, брался за новое полено. По обе стороны от колоды лежали высокие кучки дров.

Заметив появившихся егерей, старик выпрямился и, вытащив из кармана тряпицу, вытер лицо. Обвитые венами бугры мышц на руках все еще не утратили своей крепости.

— Гериал! — старик широко улыбнулся. — Лови!

Солнце блеснуло на лезвии со свистом рассекшего воздух колуна. Теплое топорище впечаталось в ладонь выскочившего вперед Кирая прежде, чем оружие угодило бы в командира. Запястье и локоть неприятно дернуло. Сила, вложенная в бросок, была более чем громадна для простого человека и велика даже по меркам церковников.

— Неплохо, — старик одобрительно качнул головой. — Твои егеря?

— Да, господин Зоревар, рад вас видеть в добром здравии, — Гериалу хватило одного взгляда, чтобы пришедшие в боевую готовность маги успокоились.

— Эй, малец, верни-ка инструмент, — старик поманил пребывающего в замешательстве Кирая.

В детстве он нередко читал летописи разных авторов, а после углубил полученные знания в Соборном. Когда же Гериал обратился к отшельнику Медвежьих гор по имени, из выученного наизусть перечня имен Всевидящих Матерей и их советников сразу же всплыл Второй советник Всевидящей Миалы.

Передав колун старику, Кирай опомнился и, судорожно пытаясь выбрать между правилами дворцового этикета и воинской выучкой, склонил голову в поклоне.

— Занятный парнишка, — хохотнул Зоревар и всадил колун в колоду. — Я так понимаю, гостям я не светским визитом обязан.

— Верно, господин Зоревар..., — начал было Гериал, но церковник перебил его.

— Никаких дел, — старик окинул подошедших егерей придирчивым взглядом и принялся собирать дрова. — Сколько же вы дней в пути? Я наберу воду для душа, а после мы побеседуем. И никаких возражений, Гериал. Здесь, конечно, вам не сердце цивилизации, но и в старые добрые времена люди знали о существовании гигиены.

Вода, льющаяся на голову из трубы в деревянной кабинке, показалась Кираю величайшим благословением. Он пропустил остальных вперед и теперь мог насладиться душем из не успевшей нагреться колодезной воды.

Егеря и бывший советник ждали Кирая на гладких колодах в тени шумящих листвой осин. Когда парень приблизился, на ходу зачесывая влажные волосы назад, Зоревар хмыкнул.

— Обращенный? — прямо спросил он, указав взглядом на сосредоточие рубцов на груди, под которыми покоилась Крупица. — Даже в моей молодости твоего брата немного было, а теперь — и подавно. И как оно — с частицей Зерна внутри?

— Лучше, чем без, — Кирай опустился на колоду рядом с Лимусом.

За годы учебы в Соборном он привык к жалостливым, иногда презрительным взглядам послушников, рожденных с дыханием Зерна, а за месяцы, проведенные в группе Гериала, успел забыть о них, но вопрос старика разворошил старые раны. На удивление Кирая, в голосе церковника, обладавшего феноменальной силой, и у которого, как ни у кого другой, присутствие обращенного должно было вызывать брезгливость, звучало только любопытство.

— Время от времени адаптивные боли возобновляются, — добавил Гериал, посчитав ответ Кирая недостаточным. — В основном после чрезмерной нагрузки или серьезных ранений.

— Интересно, — Зоревар подпер кулаком подбородок. — Даже спустя столько лет Крупица продолжает наращивать покров. Я слышал, что такое возможно, но никогда не встречал никого с подобной особенностью. Где ты откопал этого мальца, а, Гериал?

Егерь развел руками.

— Господин Зоревар, как вы понимаете, мы здесь по государственному делу...

— Естественно! Еще бы я решил, что вы ехали в такую даль только чтобы порадовать меня визитом. Так в чем дело?

Немного помедлив, Гериал заговорил. Он начал с появления на улицах городов проповедников, очерняющих Церковь и настраивающих неодаренных против укротителей стихий; о взрывах на металлургическом комбинате Этварка и отравлении воздуха в шахте, подстроенном все теми же проповедниками; о становящихся все агрессивнее собраниях по всей стране; о странных золотых искрах, обнаруженных на местах терактов, и людях, использующих силу Светоча.

Старик слушал, не перебивая, задумчиво поглаживая побитую сединой бороду. Когда егерь заговорил о произошедшей в лесу стычке с серолицыми, губы Зоревара сжались в тонкую полоску, придавая лицу недовольное выражение.

— Бурые плащи? — переспросил он, когда Гериал закончил рисовать портрет чужаков. — А их мода не меняется. По твоим описаниям это те же ублюдки, с которыми нам пришлось иметь дело шестьдесят лет назад. И с молниями все сходится. Их щиты и тогда их не выдерживали.

— Молниями? — все это время Лимус ковырял ногтем колоду, с трудом сдерживая так и вертящиеся на языке вопросы. — Вы имеете ввиду электричество?

— Это у вас электричество, — Зоревар хохотнул. — А тогда это были именно молнии. Эх, славные были времена, — в его голосе зазвучали ностальгические нотки.

— Господин Зоревар, — снова заговорил Гериал, — нам важна любая информация, которой вы обладаете.

— Ты уж не перебарщивай — любая. Слушайте. В войне с Потусторонними я встречался с этими гадами несколько раз. Впервые — в Срединном лесу. Тогда там камня на камне не осталось, а после мы еще раз изучили руины вдоль и поперек, но так ничего и не нашли. Но раз они опять объявились в том же месте, скорее всего где-то там и находится их логово. Может, ушли под землю, хасс их знает. Во вторую нашу встречу они напали на Берилон и навели там немало шороху. Пока не отправились к остальным покойничкам. И после на леднике, где мы зачистили их форт. Выживших тогда не осталось. Если вы хотите найти этих ваших серолицых, отправляйтесь в Срединный лес. Переверните его с ног на голову, осушите озеро. Они должны были где-то прятаться все это время. Скорее всего, еще тогда их фортов было не меньше двух. Мы уничтожили один, и когда после этого Потусторонние перестали появляться, решили, что дело сделано. Но, похоже, они затаились и только ждали своего часа. Я помогу, чем смогу, а вы уж постарайтесь на этот раз выбить их окончательно.

Гериал еще долго говорил с Зореваром, расспрашивая подробности его стычек с серолицыми, благо, в свои годы церковник отличался завидной памятью. Тени осин неторопливо ползли по помидорным грядкам, прячась от скользящего к горизонту солнца.

— Да, есть еще кое-что, — вспомнив о чем-то важном, старик щелкнул пальцами.

Он исчез в доме и появился спустя несколько минут, неся в руках нечто замотанное в тяжелую цветастую ткань. Присев рядом с Кираем, Зоревар положил сверток на колени и отбросил ткань. Перламутр лезвия был заметен даже в редких закатных лучах, просачивающихся сквозь густую листву.

— Это же...

Подняв взгляд на Гериала, Кирай увидел на его лице несвойственное командиру удивление.

— Да, он самый, — любовно проведя по лезвию ладонью, старик сжал рукоять, и до этого почти незаметные прожилки на металле полыхнули багровым. — В годы войны с Потусторонними он не раз меня выручал. Разрубит и плоть, и камень, и щиты серолицых ему тоже не будут помехой. Но взамен он возьмет часть твоей силы, — Зоревар протянул клинок Кираю. — Забирай, он уже достаточно полежал без дела. Только помни об осторожности. Где-то у меня были ножны...

Вручив клинок ошеломленному Кираю и не дожидаясь ответа, старик ушел в дом в поисках подходящих ножен.

Кирай сжал пальцы на рукояти меча и тут же ощутил, как рифленая поверхность словно бы выпустила крошечные шипы, проросшие в кожу и крепко связавшие руку с клинком. Алеющие прожилки стали ярче, а вокруг лезвия стал появляться багровый туман. Тянущее чувство пронзило руку до самого плеча, свело мышцы на шее.

— Спокойнее, спокойнее, — ладонь командира легла на его предплечье. — Не хватайся так. Клинок читает твои чувства и соответствующе отвечает на них. Расслабься, и он тоже успокоится.

— Что это за магия? — Кирай не сразу смог разжать пальцы: они будто бы прилипли к потеплевшему металлу.

— Его изготовил Заклинатель? — опережая ответ Гериала, спросил Лимус.

Кирай поднял на друга непонимающий взгляд. Тяжелеющий в руке меч пугал его и в тоже время манил, уговаривая восстановить связь и выпустить скрытую в нем силу.

— Та же багровая энергия, что и в сделанных им для Гнезда ружьях, — продолжил Лимус. — Я не знаю никого другого, кто владел бы подобными способностями.

— Да, это его работа, — Гериал кивнул. — Он был одним из тех, кто лично столкнулся с серолицыми на войне, и смог изобрести оружие, разрушающее их барьеры.

— Нашел-таки! — егеря обернулись к вышедшему из дома Зоревару, трясущему в воздухе ножнами. — В тряпке то его, чай, не сильно поносишь.

Протянув Кираю ножны, старик ухмыльнулся, довольный не сходящим с лица парня удивлением.

— Останетесь до утра, — тон Зоревара не допускал споров. — Даже выехав сейчас, уже не выберетесь из леса засветло.

Поблагодарив за гостеприимство, егеря принялись устраивать стоянку. Хижина бывшего советника была слишком мала, чтобы вместить всех, а из кроватей имелся только грубо сбитый топчан, который, старик любезно отдал Даре, чьи возражения были немедленно пресечены. Когда Кирай закончил с перевязкой, она удалилась в дом, тогда как сам Зоревар в компании Гериала отправился проверить расставленные утром силки.

Оставшись вдвоем, Лимус и Кирай расправились с остатками тушеной зайчатины, и теперь сидели на колоде, вдыхая подернутый тонким ароматом хвои воздух.

— Второй советник Всевидящей Миалы, — пробормотал Кирай, все еще сомневающийся в реальности происходящего. Спрятанный в ножны клинок лежал рядом. — Откуда командир его знает?

— Забыл, что он раньше служил в Длани? Маги с такими способностями, как у него, на вес золота. Отсюда и знакомства с высокопоставленными особами, и задания, которые не поручают рядовым егерям, если егерей вообще можно назвать рядовыми, — Лимус хмыкнул. — Признаться, я тоже не предполагал, что он знает кого-то из прошлых советников, и уж тем более что один из них засел в халупе у Медвежьих гор — это от чего же так нужно было бежать, чтобы не побояться соседства с местными жителями?

— По-моему ты плохо представляешь себе силу Вторых советников, — Кирай взглянул на ладонь, еще помнящую болезненное ощущение прикосновения к рукояти клинка. Тогда он подумал, что оружие и, правда, оставило на коже проколы.

По привычке егеря выезжали с рассветом. Когда Гериал уже собирался присоединиться к закончившим укладывать вещи подчиненным, Зоревар придержал его.

— Твой парнишка — крепкий малый, но этот клинок не для обращенных. Его должна держать рука церковника, способного дать ему достаточно силы и при этом не погибнуть. Не забывай об этом, хорошо?

Получив утвердительный кивок, старик выпустил локоть Гериала и, широко улыбнувшись, махнул егерям на прощание.

Когда они отъехали достаточно, Кирай поймал момент и поравнялся с Лимусом на небольшой поляне. Присутствие Дары его не смущало — так или иначе, но командир узнает, если уже не узнал, об одолевающем его непонимании.

— Мне казалось Второй советник, бывший Второй советник, отправится с нами. Даже в свои годы, я уверен, он сильнее всех известных мне церковников. Не могу поверить, что ему совсем нет дела до будущего Огнедола.

— Вот и не верь, — Лимус ухмыльнулся. — Я обошел округу на рассвете. Заметил и радиоантенны и спрятанное в амбаре оружие. Он не прячется здесь, а охраняет что-то.

Прогалина кончилась, и Кирай был вынужден вернуться в хвост, разбираться со словами друга в одиночку.

Отряд двигался строго на восток и уже после полудня выехал на просторные, отведенные под выпас скота поля. На покатых берегах небольшого озера виднелись пятнистые спины коров.

— Нужно немедленно передать всю полученную информацию в штаб и скоординировать дальнейшие действия с Каюрой, — Гериал придержал рвущегося в галоп хасра. Повернув на юг, где виднелись крыши деревни в сотню домов, он зарыл пятки в теплый мех, давая волю выпрашивающему скачку зверю. Пригнувшись к шеям хасров, егеря последовали за командиром.

* * *

Они появились, когда стрелка рыночных часов Озерного отмерила пять вечера: четыре человека с завязанными на шеях золотистыми платками и торжествующим оскалом на загорелых лицах. Напав на возделывающего огород мага, они без колебаний казнили его под надрывный лай пса. Ступив на территорию деревни, светочи встретились лицом к лицу со стражей, подоспевшей на крик женщины, что обнаружила супруга с прожженной грудью.

Они так и оставили их лежать посреди улицы на виду у жителей ближайших домов. Партия электрошокеров должна была прибыть в Озерное только через два дня.

Врываясь в незапертые двери, они требовали выдать им укротителей стихий и живущих в деревне церковников и вскоре шли к названным селянами домам. С седьмой смертью деревня утонула в собачьем лае и плаче детей.

— Стойте! Остановитесь! — светочи замерли, когда из соседнего двора выскочила женщина и, раскинув руки в стороны, встала на их пути. Ее голос дрожал, а взгляд так и норовил ускользнуть к дому, где, спрятавшись под кроватью и зажав уши, ее ждал пятилетний сын-маг. — Что же вы делаете?! Убиваете наших братьев, словно дикие звери! Мы один народ Огнедола, одумайтесь! Я неодаренная, но не желаю смерти ни магам, ни церковникам. Не нужно нам такое благословение Светоча! Оставьте наши дома и уходите!

— Раз защищаешь этих нелюдей — разделишь их участь! — на пороге соседнего дома появился тщедушный старик и махнул рукой. — Давно нужно было поставить их на место! Добрые люди за вас, сынки, — прошамкал он, обращаясь к светочам. — Очистите нашу землю от скверны. У этой потаскухи дома ублюдок-маг!

— Нет, умоляю, не трогайте его! — вскрикнула женщина, и ее приоткрытые губы замерли, когда на платье расплылось багровое пятно.

Озерное вдрогнуло от взмывших в воздух пластов земли и буйного пламени, что срывалось с ладоней вышедших на защиту своего дома магов. Среди них были и неодаренные, выступившие против своих же односельчан, которые последнее время только и ждали, что появления светочей.

Золотые щиты принимали на себя всю силу ударов, и повстанцы шли по улицам Озерного, оставляя за собой полуразрушенные дома и обагренную кровью брусчатку.

— Услышьте голос Светоча, и он дарует прощение вашей слепоте, — говорили они, прежде чем забрать жизнь у заступающихся за магов неодаренных.

— К хассу вас и вашего Светоча, сукины дети! — сжимая в руке подобранный с тела стражника малый игольник, прокричал церковник и спустил несколько раз курок.

Иглы врезались в сверкающий желтизной щит, разломились на две части и, упав в пыль, выпустили капли парализующего яда.

Он не был солдатом, никогда не учился в Соборном, а его сила церковника не во многом превосходила человеческую, но дома его ждала супруга-маг, оберегающая двух малолетних дочерей. Выхватив из чехла на поясе нож для мяса, он бросился на светочей.

Оружие выскользнуло на землю, а сам он упал на колени, прижимая руку к животу. Жаркая кровь текла сквозь пальцы.

— Да сдохните вы уже! — подобрав выпавший нож, церковник бросил его в спину удаляющимся повстанцам. Лезвие стукнулось об энергетическую броню и со звоном упало на камень.

Обернувшись, светоч запустил руку в карман и, вытащив оттуда золотую горошину, бросил ее церковнику. Докатившись до его руки, она обожгла палец и завращалась, словно юла. Церковник едва успел заметить появившуюся из сферы нить, когда та внезапно удлинилась и, оставив в земле глубокую борозду, рассекла грудную клетку.

— Деда, деда! — со слезами на глазах по улице бежало двое мальчишек и одна девочка, все возрастом до десяти лет. — Они идут, деда!

Споткнувшись, девочка упала, расцарапала коленки и ладони. Не успела она подняться, как ее под живот подхватил бегущий за детворой тринадцатилетний парнишка. До стоящего на окраине дома отставного офицера оставалось всего ничего.

— Деда, деда, «желтые косынки» идут! — влетев в по обыкновению открытую настежь дверь, дети замерли на пороге.

— Они здесь, деда, — уже тише повторил самый младший из них, словно боясь нарушить покой дома.

Он сидел на стуле у окна и латал обнаруженную на парадном мундире Ордена Благочестивых дыру. Обтянутые сухой кожей руки немного дрожали, и игла колола пальцы, но старик упрямо продолжал накладывать стежок за стежком. Его зрение и слух давно были не те, что раньше, и только развитое за годы службы чутье вынудило его повернуть голову.

— Они идут, деда, — одними губами прошептала девочка. Не в силах сдержать слезы, она размазывала их ладошками, оставляя на щеках красно-серые разводы.

Старик тепло улыбнулся и отложил шитье на столик рядом. В вазе лежали спелые яблоки, которыми он всегда делился с приходящими к нему деревенскими мальчишками. Когда он обосновался в Озерном двенадцать лет назад, детвора побаивалась его, но вскоре стала заглядывать каждый день, упрашивая сходить с ними на озеро ловить рыбу или пускать воздушного змея. Он учил их разжигать костер без огня и мастерить птичьи силки, а они взамен таскали ему из дома пироги.

Взяв приставленную к стене трость, он поднялся на ноги. Его взгляд скользнул по висящему в рамке на стене рисунку: с пожелтевшей от лет бумаги на него смотрело улыбчивое девичье лицо, обрамленное водопадом русых кудряшек. В будто бы живых зеленых глазах застыл задор.

— Спрячьтесь и даже носа не показывайте, — велел он, подойдя к застывшим на пороге детям.

Свет из дверного проема вырисовал на голом торсе россыпь старых шрамов. Память изменила ему многие годы назад, стерев историю каждого из них, кроме одного: белеющего на плече рубца, оставленного стрелой.

— Мы тоже можем сражаться! — звонким голосом заявил один из мальчишек. — Мы тоже маги и будем защищать свой дом!

— Цыц, — старик взлохматил его волосы и легонько толкнул внутрь дома. — Спрячьтесь и ни звука.

Троица послушно исчезла с дороги офицера, оставив тринадцатилетнего мальчишку одного.

— Пойдем, — маг коснулся его плеча и, стуча тростью, вышел на улицу.

Седые волосы блеснули на солнце, впитали пламя заходящих лучей, отрастивших длинные тени маячащим на другом конце улицы повстанцам.

— Ты все помнишь? Как я учил? — спросил старик у парня, и тот кивнул, стыдливо пряча за спиной дрожащие руки. — Не бойся.

Сглотнув, парень нырнул в куст сирени, разросшийся у низенького деревянного забора. Рядом его ждало корыто, доверху наполненное водой, и накрытое тонкой доской ведро. Убрав ее, он поднял ведро и высыпал хранящуюся в нем соль в воду; крутанул в воздухе кистью, создал в корыте водовороты и принялся растворять соль.

Приникнув к забору, он сквозь щелку смотрел на замершего посреди улицы старика. Тонкие длинные пальцы крепко сжимали рукоять трости. Мальчишка давно заметил, что с каждым днем магу становится все тяжелее ходить.

Он словно бы очнулся от дремы, когда трость всего на несколько сантиметров оторвалась от земли и дважды ударила о камень, подавая сигнал. Метнув взгляд к светочам, приблизившимся так, что можно было рассмотреть их лица, мальчишка задрал голову к нависшим над улицей проводам.

— Кто ты, старик: церковник или маг? — спросил с ухмылкой один из повстанцев.

Рука офицера взметнулась вверх и вместе с ней за его спиной в воздух стремительно взмыла водяная сфера. Достигнув проводов, она коснулась одного из них и, вытянувшись в хлыст, ударила по повстанцам. Переданное по водяному канату напряжение сломило золотые барьеры. Перед стариком вспыхнуло пламя, скрутилось в тугие сверла и ввинтилось во лбы светочей прежде, чем те успели понять, что их щиты исчезли.

Двое оставшихся отскочили назад и запустили в мага горсть золотых шаров, не забывая следить за разбрасывающим брызги водяным хлыстом.

Выпустив трость, старик откатился в сторону. В его теле осталась всего крупица ловкости былых лет, и один из снарядов попал в ногу, насквозь пробил бедро. Вспыхнувшее пламя помогло магу перескочить через забор соседнего дома. Новый град желтых горошин превратил изгородь в щепу.

Залп огненных вспышек, от которых в глазах светочей поплыли белые круги, вынудил их прищуриться, и водяной хлыст обвил ногу одного из них. Ударивший повстанца ток не только сбил щит, но и свел тело в судороге, выигрывая для мага бесценные мгновения. Сразу пять огненных сверл пронзили грудь светоча, не оставляя и шанса на спасение.

Последний из повстанцев, как и товарищи, не ожидавший встретить достойное сопротивление, подался назад. Он уже был готов отступить, когда не замолкающий шепот Светоча в голове затронул потаенные нити, пробуждая первобытную ярость. Даже ценой потери щита и собственной жизни он должен был избавить Огнедол от ига магов.

Сотканное волей самого Светоча, в его руке выросло слепящее копье. Прорвавшись сквозь поднявшийся на его пути водяной заслон, оно потеряло больше половины своей длины, но сохранило силы достаточно, чтобы пронзить живот старика, пригвоздив того к стене дома.

С застывшим в горле криком, мальчишка выскочил из своего укрытия, собирая водяной хлыст для нового удара. Его сердце лихорадочно билось в груди, а легким не хватало воздуха. Трясущиеся руки похолодели — вода, выйдя из-под контроля, пролилась на землю, а взгляд светоча впился в причину смерти его товарищей.

Дыхание мальчишки перехватило, когда за спиной повстанца выросла черная гора. Сверкнул извлеченный из ножен меч; густо брызнула кровь и капли, казалось, застыли в воздухе алыми лоскутами; глухо ударилась о землю отрубленная голова.

Спрыгнув со спины хасра, Кирай бросился к пригвожденному к стене старику. Он бездумно схватился за плотное переплетение копья, и ладонь обожгло, как огнем.

— Проклятье, — прошипел Кирай.

Несмотря на понимание того, что магу, сумевшему справиться со светочами, уже не помочь, Кирай перехватил клинок удобнее и вонзил его в полотно потусторонней энергии.

Казалось, выросшие из рукояти иглы проросли в руку до самого локтя, но вид золотого копья, растворяющегося под воздействием энергии меча, придал Кираю уверенности. Когда багровая дымка почти добралась до места, где копье пробило плоть, он испугался, что навредит магу, и хотел было убрать клинок, когда рука старика сжалась на лезвии.

— Это славный меч, — давясь кровью, пробормотал старик и слабо улыбнулся.

Стон вырвался из его груди, когда копье, растворившись, исчезло. Маг бессильно рухнул на Кирая, упрямо продолжая сжимать лезвие.

— Нет, отпустите, — забормотал он, переворачивая мага на спину.

Руку Кирая выжигало изнутри, а сознание тонуло в крови, залившей все вокруг: улицы Озерного, тела жителей, шею и грудь старика.

— Командир! — в отчаянии позвал он, пытаясь разжать стиснувшие рукоять пальцы.

Голос Гериала всплыл на поверхности одурманенного сознания, прося успокоиться и взять себя в руки. Медленно выдохнув, Кирай ощутил, как давление в руке пропадает, а лезвие меча тускнеет.

Старик закашлялся и, неохотно, словно спросонья, открыл глаза. Взгляд скользнул по бледному лицу поддерживающего его голову церковника, коснулся меча.

— Спасибо, что навестил, — рука старика ослабила хватку, провела дрожащим пальцем по глубокому долу, и соскользнула вниз.

— Деда! Деда! — истошно кричала замершая на пороге дома девочка.

* * *

Запустив пальцы в волосы, Кирай сидел на ступенях ратуши и немигающим взглядом смотрел на засохшую на ботинках кровь. Со всех сторон Озерного доносился стук и грохот разбираемых завалов и сдавленные стоны выживших.

Тихо скрипнула дверь, выпуская Гериала. Он остановился рядом с облокотившимся на перила Лимусом и Дарой. Маги одновременно перевели на командира взгляды, до этого прикованные к сидящему внизу церковнику.

— Мы должны как можно скорее прибыть в «Дорожный» на юге Срединного леса, — тихо сообщил Гериал. — Каюра направит людей на исследование обозначенных Зореваром мест. Мы встретимся с ними в гостинице, скоординируем действия и приступим к поискам.

Егеря согласно кивнули и посмотрели на неподвижного Кирая.

Он вздрогнул от прикосновения командира к плечу. Рассеянный взгляд зацепился за висящие на поясе Гериала ножны, высмотрел пропущенное егерем пятнышко крови на рукояти.

— Нужно ехать, Кирай. Остановимся у водоема за селом, чтобы ты привел себя в порядок.

Кирай поднялся и на ватных ногах поплелся к привязанным у столбов хасрам. Звери взволнованно водили носами, принюхиваясь к пропитавшему улицы запаху боли и страха.

Держаться в седле было тяжелее, чем обычно. Правая рука ныла, и все тело отвечало ей болью, наведенной Крупицей в груди. В голове царила безжизненная пустота, словно бы Кирай исчерпал возможность что-либо чувствовать на долгие годы вперед. Он не понимал, почему смерть неизвестного старика так повлияла на него, и всякая попытка найти ответ, только усугубляла его состояние.

Как и сказал Гериал, егеря остановились у небольшого озера, что разлилось в узкой ложбине между холмов. Разросшиеся ивы купали в воде ветви; ворковали горлицы. Подождав, пока Кирай смоет с тела кровь и выполощет одежду, егеря продолжили путь. Они встали на ночлег ближе к полуночи, доехав до березовой рощи, широким клином врезавшейся в степь.

Запах разогретых мясных консервов плыл по стоянке. К вечеру хаср Гериала захромал и, отложив ужин на потом, командир возился с его лапой, выискивая в свете фонаря загнанный в подошву шип.

— Не расскажешь, что на тебя нашло в Озерном? — Лимус оставил Дару у костра одну и подсел к сторонящемуся товарищей Кираю.

— Если бы я знал, — с неподдельной горечью произнес тот. Запал, охвативший его в деревне, прошел, оставив место едкому раскаянию. — Не знаю, Лимус, я, правда, не знаю, зачем вообще схватился за клинок. У меня был электрошокер и игольник, но я даже не вспомнил о них! Этот меч... признаться, я боюсь его. Отчаяние, гнев — они принадлежали не мне. Я это точно знаю. Они словно бы пришли извне. Извне вместе с болью, — Кирай посмотрел на руку, несколькими часами ранее сжимавшую рукоять магического клинка. — Это какое-то безумие. Прости, но, похоже, вам придется искать другого церковника, который сможет совладать с силой меча.

— Гериал верит, что ты справишься. Это был всего лишь первый раз. Ты привыкнешь и научишься управлять ним.

— Хорошо бы не наоборот, — Кирай горько усмехнулся и, взяв себя в руки, поднялся на ноги. Ему еще нужно было помочь Даре с перевязкой.

Дорога к постоялому двору «Дорожному», где егеря должны были встретиться с направленными Дланью отрядами, заняла три дня. Темные дымы поднимались ввысь над горизонтом там, где должны были находиться города и села. Пару раз егеря разминулись с окруженными конвоем машинами, везущими на запад Огнедола ящики с электрошокерами. Снова зачастили патрульные отряды.

Еще на следующей день после побоища в Озерном Кирай пришел в норму: сон взял свое, смазал детали случившегося в деревне, а переставшее ныть тело вернуло ему бодрое расположение духа. Въезжая под сень Срединного леса, он поймал себя на мысли, что готов снова попытаться сладить с клинком Второго советника.

«Дорожный» расположился у проходящей через лес трассы, окруженный тихим гулом водопада, что находился южнее. Широкий дом в три этажа, с крепким загоном для хасров с одной стороны и стоянкой для автомобилей с другой — он зазывал всех проезжих теплым светом из окон и дразнящим желудок ароматом приготовленной дичи.

За резными дверями егерей встретил пустующий зал и улыбчивый хозяин двора. Залихватским движением пригладив лоснящиеся усы, он сразу выставил на стойку четыре кружки и приготовился принять заказ у посетителей.

— Вы из Ордена? Или гвардейцы? — он окинул егерей взглядом глубоко посаженных глаз, решая, достаточно ли те крепки, как для церковников, но щуплый вид Лимуса заставил его усомниться в своей догадке. — В любом случае в «Дорожном» военным рады. В неспокойные, как нынче, времена, хочется быть поближе к надежным людям. Я даже думал нанять ребят из Гильдии, для охраны, но супруга назвала меня дураком и простофилей, который только накликает беды на наши головы.

Хозяин постоялого двора расхохотался и глянул на егерей сквозь выступившие на глазах слезинки.

— Вы можете быть уверены в моей полной лояльности Церкви, Совету Единства и..., — мужчина осекся, когда из подсобного помещения показался растрепанный мальчишка. — Секундочку, господа.

Хозяин двора отошел от стойки и, внимательно выслушав зашептавшего ему на ухо парнишку, вернулся к егерям.

— Что-то не так? — спросил Гериал, прочтя на лице мужчины озабоченность.

— Ерунда, — отмахнулся тот. — Сегодня с обеда кто-то лазит по округе, пугает мне сына и супругу. Видать, опять шантрапа повадилась с грядок урожай таскать. И не лень же им в даль такую тащиться, — мужчина нырнул под стойку и вытащил на прилавок две бутыли из темного стекла. — Так чего желают уважаемые гости?

Пообещав вернуться с заказом позже, Гериал отвел группу в сторону.

— Нужно бы осмотреться, чтобы потом не оказаться загнанными в угол. Кто бы это ни был, хасры уже выдали наше присутствие, так что прятаться нет смысла, — согласные кивки были командиру ответом. — Кирай, ты останешься здесь. Благочестивые и гвардейцы должны были явиться раньше нашего. Что-то задержало их, и я хочу, чтобы здесь был мой человек, когда они прибудут.

Отстегнув от пояса перевязь с мечом, Гериал протянул ее церковнику.

Когда маги ушли, Кирай занял один из столов, отрицательно покачав головой в ответ на предложение хозяина принести меню. Не смотря на грызущее живот чувство голода, он собирался дождаться возвращения остальной группы.

В корчме постоялого двора было тихо. На кухне, соседствующей через стенку с залом, изредка гремели кастрюли, женский, немного гортанный голос погонял мальчишку, пропускающего мимо ушей все распоряжения родительницы.

Кирай улыбнулся. Он уже и припомнить не мог, когда последний раз оставался вне общества егерей. Кажется, по Инструкции ему полагался один вольный день в неделю, но если таковой и был, то парень проводил его в ожидании нового приказа, совершенно позабыв насладиться свободными минутами. Да и толку от свободы, требующей постоянного местонахождения на расстоянии вытянутой руки командира.

Поглаживая пальцем трещинку на столе, Кирай вспоминал свои первые задания в роли егеря. Теперь стычка с гигантским спрутом и даже со стаей крылатых Потусторонних казались детской шалостью.

Мысли сами собой привели его к девушке с васильковыми глазами. Кирай было испугался, что черты кочевницы замело пылью взрывов и кровавым илом, но они явились из глубин памяти по одному только его зову — по-прежнему ясные и улыбчивые. Думать о Риссе было приятно, особенно в нынешние тревожные времена.

Кирай рефлекторно положил руку на кобуру малого игольника, заметив движение сбоку. Напряжение в мышцах исчезло, когда, повернув голову, он увидел спускающуюся со второго этажа девушку. Одетая в цветастые шорты до колен и воздушную блузку, она отсчитывала ступени пружинистым шагом, и собранные в высокий хвост каштановые волосы качались из стороны в сторону ей в такт. Кирай бросил короткий взгляд в сторону стойки — он почему-то решил, что хозяин должен был сообщить егерям о других постояльцах — но та пустовала в одиночестве.

— Милейший вечер! — бодро произнесла девушка и, со скрипом отодвинув стул, опустилась за стол Кирая. — Я уж думала сюда и к зиме никто не доберется.

Блекло-зеленые глаза впились с церковника, оказавшегося не готовым к общению. Незнакомка, щуря глаза, долго хмурилась, пристально вглядываясь в лицо егеря, будто пытаясь рассмотреть его в мельчайших деталях.

— Ты не из Длани, — заключила она и, продолжая разглядывать Кирая, добавила, — и уж точно не Благочестивый. Сказала бы, что гвардеец, да вот только их брат с мундиром вовек не расстанется.

Приложив указательный палец к губам, она наморщила нос и, ощупав Кирая взглядом, хлопнула себя ладонью по лбу.

— Ты один из егерей, с которыми нам нужно встретиться! — девушка рассмеялась и пригрозила тому пальцем, будто бы он давно должен был избавить ее от необходимости строить догадки. — Прости за мою несобранность, дневной сон мне явно не на пользу. Я — Ферит. Четвертый отдел Длани, шестнадцатая опергруппа.

Представившись, девушка замолчала, ожидая от церковника ответного хода.

— Кирай, — с натянутой улыбкой буркнул он, растерянно поглядывая то на вход в постоялый двор, то на ступени, ведущие к гостиным комнатам. Появление девушки сбило Кирая с толку не меньше, чем не отлипающий от него откровенно изучающий взгляд.

— Мы добрались сюда еще в обед, — оживленно продолжила Ферит. — Пришлось немало поплутать местными кустами — теперь с этим безобразием в Огнедоле куда только руководство не направляет.

— А твоя группа..., — Кирай все еще смотрел в сторону лестницы, ожидая появления других ментальных магов.

— Успели куда-то запропаститься, пока я спала, — Ферит пожала плечами. — Оставили записку, что надумали осмотреть окрестности, чтобы без дела не сидеть. Даже не знаю, что они собрались здесь искать. С этими светочами и их приемчиками соваться в возможную западню без церковников — глупость, какую еще придумать надо. Но что поделать, командир сам себе на уме. А тебя, я погляжу, тоже оставили?

— Хозяин гостиницы видел в лесу людей, — отвлеченно произнес Кирай, повернувшись к собеседнице. Скользнув по румяному лицу вниз, его взгляд замер на верхней пуговице блузки. — Это могут быть повстанцы.

— Да, с ними беда, — Ферит подперла щеку кулаком, задумчиво рассматривая стены корчмы. — Но ведь у нас есть шанс прекратить беспорядки? Еще только получив приказ прибыть сюда, командир сообщил, что группе егерей удалось узнать что-то стоящее. Скажи, вам же удалось?

Палец Кирая замер, оставив изучение трещинки в столешнице, когда горячая мягкая ладонь Ферит опустилась на его запястье. Склонившись над столом, девушка с едва сдерживаем нетерпением глядела в глаза церковника, готовая вобрать в себя каждое его слово.

Кираю захотелось ответить: сказать хоть что-то, что могло успокоить Ферит, подарить надежду на скорое окончание кровопролития. Но, как и каждый раз до этого, он подавил собственные желания ради выполнения пунктов Инструкций. Он корил себя за проявленную слабость, вынудившую его пробежаться по воспоминаниям о встрече со Вторым советником, коснуться навершия покоящегося в ножнах клинках. От желания оправдать свое молчание не только Инструкциями, но и тем, что он сам не был уверен в полезности полученных знаний, стало только хуже.

— Я всего лишь рядовой боец, — виновато пробормотал он. Запястье горело от прикосновения девушки.

Ферит расстроено поджала губы, затем понимающе улыбнулась и убрала ладонь. Кирай сдержал вздох облегчения, но еще раз встретившись с ней взглядом, вынужден был признать, что вместе с ее прикосновением исчезло что-то, что он хотел бы вернуть.

Тряхнув головой, Кирай попытался прогнать наваждение.

— Хорошо, что не одни только егеря не сидят сложа руки, — Ферит снова оживилась, придвинулась на стуле ближе. — Пока Орден был занят изучением Срединного леса, нам поручили взять на себя работу с населением: кто, что видел, когда и где — допрашивали всех, начиная с фермеров и заканчивая проезжими, — девушка сделала глубокую паузу, даже перестала дышать. — И мы сумели обозначить несколько любопытных мест, так или иначе связанных с проповедниками, светочами и всей их братией. Думаю, тебе стоит взглянуть на карту.

Ферит решительно встала и выжидающе посмотрела на Кирая.

— Ну же, пойдем! Я не хочу выносить ее на всеобщее обозрение — еще, чего доброго, от командира достанется, — Кираю хотелось отвернуться, только бы не видеть мольбы в ее глазах. — Ты не обязан ничего говорить мне, просто взгляни на то, что нам удалось узнать. И может быть, уже завтра мы доложим Совету об успешном выполнении задания!

Ферит не отводила от церковника взгляда, и тот согласился. Потому ли, что хотел сделать хоть что-то, чтобы успокоить девушку, или потому, что не увидел в этом ничего предосудительного — всяко лучше, чем сидеть без дела — Кирай не знал. Он просто поднялся и пошел за ней, оставив рюкзак висеть на стуле.

Медленно поднимаясь по ступеням следом за Ферит, он смотрел на голые локти с белоснежной кожей — рукава ее блузки были подкатаны. Бедра сотрудницы Длани оказались круче, чем он думал сначала. Тряхнув головой, Кирай попытался вспомнить, когда мысли о девичьих бедрах успели занять его голову. Похоже, он все еще не до конца оправился после использования клинка.

Он шел за Ферит по кажущемуся слишком тесным коридору, опустив взгляд и не замечая ничего, кроме ее подтянутых икр. Осознавая всю неуместность одолевающих его мыслей, Кирай попытался сосредоточиться на том, зачем он здесь. Встреча в «Дорожном» для поиска базы светочей, бойня в Озерном, разговор с отшельником Медвежьих гор, защита Безвременья и стычка с серолицым, не сумевшим ранить его, теракты в Этварке и Шахтерске, захватившие деревню на юге маги и крылатый Потусторонний, живущий в Гнезде укротителей воздуха.

Улыбающееся лицо Риссы возникло перед глазами Кирая столь неожиданно, что он даже сбился с шага, но одного взгляда остановившейся у одной из дверей Ферит было достаточно, чтобы облик кочевницы померк. Рисса принадлежала к другому миру, и дело было совсем не в парящем среди облаков гигантском острове, но во времени, в котором она жила. Кочевница, с ее по-детски заплетенными косичками, по-прежнему оставалась жительницей беззаботных садов, не знающей о бедах, творящихся в Огнедоле. Но Ферит знала.

Кирай всего несколько раз был в Длани и кроме Гериала и Каюры не знал других ментальных магов, но Ферит мало чем отличалась от обычного человека. Она, как и он, делала все от нее зависящее, чтобы вернуть государству покой. А он мог поговорить с ней здесь и сейчас, и ему бы не пришлось объяснять основы устройства Огнедола и пытаться описать пейзажи привычного ему Безвременья, чтобы та поняла его рассказы.

— Входи, — Кирай словно бы очнулся, услышав голос Ферит.

Она улыбнулась и гостеприимно распахнула дверь, пропуская церковника вперед.

Пройдя мимо застывшей в проеме девушки, он вдохнул фруктовый аромат духов, сладкий и вязкий, как июньский мед. Кирай уже и забыл, что кроме прогорклости шерсти хасра и подгоревших консервов существуют и другие запахи.

— После всех этих допросов голова, будто осиный улей. Надеюсь, это было не зря, — Ферит прошла к кровати и склонилась к брошенному возле нее рюкзаку. Сверкнула белизна поясницы, резанув Кирая сильнее ножа.

Мысли смешались, спутались, сорвались в бездну. Когда Ферит обернулась, Кирай впился взглядом в едва заметно пульсирующую вену на шее. Короткая прядка выбилась из хвоста и скрутилась легкомысленным колечком у воротника. Несмотря на вечернее время, в комнате было душно, но даже это не помешало церковнику плотно закрыть дверь. Металлическая ручка обожгла холодом. Жар растекался по телу, и не в силах Киря было определить, исходит ли он из головы или от раскаленной в груди Крупицы.

Разделявшие его и Ферит метры исчезли, будто их отродясь не было. Горячее дыхание девушки коснулось ключицы Кирая, только больше сводя с ума. Пальцы зарылись в шифон блузки, прижались к дышащему жизнью телу. В его руках Ферит казалась совсем крошечной, готовой сломаться от одного неосторожного движения.

Его рука взметнулась по спине девушки вверх, сгребла прохладные волосы в пучок и сдернула ленту, высвобождая крупные кудри. Поймав на мгновение губами губы Ферит, Кирай убедился, что та не протестует. Их взгляды пересеклись, и ее улыбка отозвалась дрожью во всем теле. Ее ладони скользнули по животу церковника, расстегнули нижнюю пуговицу на рубашке. Кираю хотелось, чтобы ногти Ферит впились в кожу, разодрали до крови, и безмолвный запрет покрова злил его, только раздувая желание.

Тихо прошелестев, рубашка полетела на пол. Щелкнула случайно оторванная на блузке пуговица.

Усеивая шею и грудь Ферит поцелуями, Кирай с остервенелостью оголодавшего зверя вдыхал сладкий запах, все больше теряя себя в осторожных прикосновениях девушки, спустившихся к его ремню. Высвобожденные ножны с глухим стуком упали на пол, привлекая к себе внимание, но Кирай только крепче сжал трепещущее тело, осторожно уложил на кровать.

Он намеревался сорвать ткань, сдерживающую вздымающиеся от частого дыхания полушария, когда почувствовал сжавшую его плечо руку — слишком широкую и тяжелую, чтобы принадлежать Ферит. Ярость из-за чужого вмешательства захлестнула его целиком. Он хотел оттолкнуть наглеца, но не успел ничего сделать, как сам оказался отброшенным от девушки.

Голова распухла от наводнивших ее мыслей и так же стремительно отхлынувших, оставив после себя туманное чувство прострации, словно после дневного сна. Кирай скользнул взглядом по комнате, пытаясь понять, где находится, зацепился за руку Гериала, тисками сжимающую горло Ферит, и ее ноги, судорожно скребущие пятками по постели. Осознание случившегося приходило к Кираю медленно, неохотно, будто он только учился думать, и вместе с тем в груди разрасталось чувство вины.

— Застегнись, — Кирай не сразу заметил стоящего рядом с ним Лимуса.

Указав взглядом на ширинку друга, маг бросил тому рубаху и вышел в коридор, сжимая подобранные с пола ножны с клинком.

* * *

Ферит кричала. Ее рваный, задыхающийся голос сотрясал коридор раз за разом, пробиваясь через стены и запертую дверь. Хозяин постоялого двора, прибежавший на шум, увидев дежурящих у двери егерей торопливо вернулся на первый этаж.

— Почему она кричит? — глухо спросил Кирай.

Прислонившись ссутулившейся спиной к стене, он сидел на полу, избегая смотреть на расположившегося рядом Лимуса и стоящую у стены напротив Дару.

— Ты бы тоже кричал, если бы Гериал вскрывал твою голову, как консервную банку, — в голосе женщины не было ожидаемого Кираем металла.

— Он же может... иначе, — он пытался подобрать подходящее слово, но так и не смог.

— Может, — согласился Лимус. Кирай чувствовал на себе взгляд друга и оттого только пристальнее изучал сцепленные запястья. — Если хочет. Гериал до зубной боли не любит, когда ментальные задевают кого-то из группы. Жуткие типы. Потому-то я и держусь к нему поближе, чтобы не нарваться на неприятности. Конечно, есть этот ваш Закон о неприкосновенности, но неужто кто-то всерьез верит, что его ежедневно не нарушают?

— Я не понимаю, зачем..., — Кирай запнулся. Он и сам знал ответ на свой вопрос.

Ферит снова закричала, а затем внезапно замолкла.

— Гериал разберется, — жестко ответил Лимус.

— Простите, — выдавил Кирай и, собравшись с духом, взглянул на товарищей.

Дара беззлобно хмыкнула, Лимус понимающе улыбнулся.

Скрипнула дверь, выпуская Гериала. Вытерев руку о штанину, он прошел мимо троицы, жестом приказав следовать за собой.

Внизу их уже ждал накрытый в углу стол, с запеченной в сливах уткой и разваренной кашей, щедро политой пахучим соусом. Как и пару часов назад, когда егеря только приехали в «Дорожный», в зале не было никого, кроме хозяина, но и тот благоразумно исчез на кухне.

— Извини, Кирай, — твердо произнес Гериал, когда егеря разместились за столом. Церковника передернуло. Если кто и должен был просить прощения, так это он, и слова командира только усилили раздиравшее его чувство вины. — Мне следовало предвидеть, что они доберутся и до наших рядов, и не спускать с тебя глаз. К тому же ей удалось спрятать от меня свое присутствие. Я виноват, прости.

— Вам не стоит..., — начал было Кирай, но Лимус одернул его, ткнув локтем в бок.

— Что с девчонкой? — спросил он.

— Она была сотрудницей Длани, как и говорила. Прилежно выполняла миссии, менее старательно следовала Закону о неприкосновенности сознания. Ей удавалось уходить от проверок, но после нашего доклада по делу преподавателя в Академии Картильи ей было не спрятаться. Уже тогда она проявляла определенную симпатию к еще только зарождающемуся культу Светоча. А после, своевременно подстроив обстоятельства, якобы пропала без вести во время выполнения миссии в отдаленном северном городке. С тех пор регулярно общалась с проповедниками, передавала им информацию взамен на возможность присоединиться к Светочу. Ее способности, как ментальные, так и аналитические, довольно незаурядны. Так что, как человек, видевший Длань изнутри, она вытаскивала нужные сведения из сознания ее сотрудников или связанных с ними лиц, при этом оставаясь на безопасной дистанции. Так она узнала и о запланированной Каюрой операции в Срединном лесу.

— Такое впечатление, будто Длань, да и вся управленческая система Огнедола — сплошное дырявое ведро. Уж прости, Гериал, — фыркнул Лимус, скрестив на груди руки.

— Все, что ей оставалось, это наблюдать за подступами к «Дорожному», — командир пропустил замечание Лимуса мимо ушей. — Внушила хозяину двора и его семье, что те видели поблизости людей, затерла в их памяти собственное присутствие и стала ждать.

— И много она сумела вытрясти?

— Почти все, — Кирай не сразу понял, о чем спрашивал маг, а поняв, уткнулся взглядом в утиную голень. — Пугающе много. Она торопилась, зная, что мы не будем обыскивать округу вечно, а потому воспользовалась специфическими методами ускорения допроса. Даже простой человек имеет определенную защиту от ментального вмешательства — сознание, в конце концов, это не ребус из трех букв. Но сильные эмоции открывают быстрый доступ к его кладовым. Хорошо, что она просчиталась, преувеличив необходимое нам время. Сейчас она не помнит ничего из того, что успела вынюхать, да и с ее собственными воспоминаниями у нее теперь будут проблемы. К тому же мне удалось обнаружить несколько любопытных мест, здесь, в Срединном лесу. Дождемся откомандированных Каюрой людей и начнем действовать.

Кирай встрепенулся, когда Лимус и Дара поднялись, получив от командира негласный приказ, и вышли на улицу. Оставшись один на один с Гериалом, он почувствовал себя еще неуютнее, чем прежде. Его разрывали противоречивые чувства, но больше остального из колеи выбивало что-то изменившееся в нем самом, чего он пока не мог понять.

— Я знаю, что она сделала, и хотел поговорить с тобой об этом, — голос командира стал мягче, а на лице появилась привычная улыбка, разве что едва подернутая грустью. — О девушке из Гнезда, Риссе, так ведь ее зовут?

Оробев, Кирай кивнул. Мысль, что командиру известна вся его подноготная удручала его еще тогда, в Гнезде, но Гериал умело делал вид, что ничего не знает и не лез в душу, и парень почти забыл об одолевавшей его неловкости.

— Твои воспоминания о ней мешали целям Ферит. Сильные привязанности часто становятся барьером, который не всегда сможет преодолеть даже способный ментальный маг. Обычно их приглушают, но так как времени не было, она попросту стерла то, что было важно. Ты понимаешь, о чем я?

Кирай молчал. Он думал о кочевнице со странными васильковыми глазами, об их прогулках, и не находил провалов. Пока не понял, что мысли о Риссе больше не рождают в груди трепета и согревающего тело тепла.

— Да, понимаю, — наконец сказал он, опустив взгляд.

— Я могу вернуть все, как было. Пока не прошло слишком много времени. Человеческий разум сложен, и из него почти невозможно убрать что-то окончательно. Однако если не сделать этого сейчас, потом, боюсь, оно так и останется погребенным на самом дне. Но решение принимать тебе.

— Не нужно, командир. Пусть все остается, как есть.

— Кирай, — интонации Гериала вынудили того поднять на него взгляд, — я не знаю, чем нас встретит следующий день. И я хочу, чтобы у тебя, у каждого из вас, было за что сражаться. Лимус хочет найти дом для своего народа; Дара — сберечь свою семью, пусть сама этого и не признает. Остаешься только ты.

— А за что сражаетесь вы? — Кирай испугался собственной дерзости, но вопрос вырвался сам собой.

— Скорее всего за то, чтобы каждый из вас однажды достиг своей цели.

Кирай невесело усмехнулся.

— А кто тогда сражается за Огнедол? Помнится, я всегда хотел служить своей родине. Этим, пожалуй, и займусь.

— Хорошо, Кирай, выбор твой.

* * *

«Дорожный» обступила тьма безлунной ночи, вздрагивающая от резких криков филина. Ветви вяза терлись о крышу постоялого двора, жалуясь на поднявшийся ветер. Гериал, потратив около получаса на поиск отрядов, которые уже должны были подойти, неудовлетворительно покачал головой и приказал остальным ложиться спать. Он собирался дежурить ночью на случай появления Благочестивых и гвардейцев, и на предложение Кирая подстраховать, ответил категорическим отказом.

Сон не шел. Мягкий матрас казался тверже камней, а перед глазами стояли рассыпавшиеся по плечам кудри и приоткрытые, зовущие губы, от которых Кирая пробивала дрожь. Чувство брезгливости накатывало тошнотворными волнами, рождая едва сдерживаемое желание сбежать к воде, прыгнуть в бурлящие потоки водопада — что угодно, лишь бы смыть с себя следы прикосновений Ферит.

Перевернувшись на бок, Кирай заметил, что командир, не отрываясь, смотрит на него. Чувство неловкости и вины не успело завладеть ним, как веки отяжелели, и церковник провалился в глубокий сон.

Кирай проснулся, когда утренние лучи коснулись ресниц. На улице раздавались перебивающие друг друга голоса; шелестела щебенка под колесами паркующегося автомобиля.

В комнате не было ни егерей, ни их вещей. Только у кровати лежал рюкзак Кирая и клинок, спрятанный ним же под матрас. Наспех умывшись и одевшись, Кирай схватил свои вещи и торопливо спустился вниз.

Первый этаж гудел от заполнивших его людей. Здесь были и широкоплечие гвардейцы, оставившие дома свои парадные белоснежные мундиры, но сохранившие нашивки Гвардии, и Благочестивые в своей неизменно бордово-зеленой форме. Те же, кто был одет в гражданское, наверняка являлись сотрудниками Длани.

Кирая передернуло. Не обращая внимания на уставившиеся на него десятки глаз, он пробежался взглядом по корчме и, не найдя егерей, вылетел на улицу. Поднявшееся над лесом солнце резануло привыкшие к полумраку глаза, ветер дохнул свежестью прошедшего ночью дождя.

Лимус стоял, прислонившись к забору, и довольно щурился на солнце. Рыжие волосы, как никогда, горели огнем, превращая мага в мальчишку — худощавого и беззаботного.

Гериал был неподалеку, беседовал с командирами прибывших отрядов. На их лицах читалось недовольство, а один из них, со смольной шевелюрой и крючковатым носом, что-то яро доказывал, время от времени указывая на стоящий на дороге фургон.

— Они давно здесь? Почему не разбудил? — налетел на Лимуса взъерошенный Кирай.

— Первые группы появились еще до рассвета, а там и остальные подтянулись, — маг миролюбиво улыбнулся. — Я хотел разбудить, да Гериал запретил. Смотри, еще немного, и тебя запишут в любимчики.

— Глупости какие, — отмахнулся Кирай и посмотрел на командира, сохраняющего невозмутимость, несмотря на довольно агрессивный настрой собеседников. — Что происходит?

— Тот чернявый — сотрудник Длани — поднял шум по поводу девчонки и ее невменяемого состояния. Нарисовал себе превышение Гериалом полномочий и теперь грозится настрочить кляузу Совету. Будто бы больше забот нет. Длань обмочила штаны и пытается теперь из егерей сделать виноватых. И когда им уже надоест?

— Наверно тогда же, когда ты оставишь свое зубоскальство, — Дара вышла из загона хасров, пропахшая зверем и мясным фаршем.

Лимус хохотнул.

Похоже, спорящие командиры таки пришли к соглашению и, развернув на капоте карту, начали новое обсуждение. Вскоре к ним подтянулось еще семь человек, каждый вытягивающий свои личные записи с собранной информацией.

Спустя полтора часа началось распределение. Прибывшие к «Дорожному» отряды были поделены, за каждым из них закрепили определенную точку в Срединном лесу и ментального мага, который должен был организовывать связь с остальными группами. Последний раз все перепроверив, бойцы направились в чащу. Уже спустя пять минут Кирай не видел никого из других отрядов, а через двадцать не было слышно даже их шагов — только перекрикивание соек и скрип ветвей. Егеря направлялись на северо-запад.

— Проанализировав полученную разведгруппами информацию и слова Зоревара, — Гериал заговорил, когда отряд достаточно углубился в лес, — мы определили несколько мест, которые нужно проверить особенно тщательно. В их числе и то, где бывала Ферит. Она передавала информацию повстанцам в одном и том же месте. Дело в том, что одна из групп уже была в том районе и не нашла ничего заслуживающего внимания, но я хочу лично все перепроверить. Будьте наготове.

Прислушиваясь к лесу вокруг, Кирай на ходу заменил аккумулятор электрошокера и проверил игольники. Прикасаться к клинку без крайней необходимости не хотелось.

Дорога к указанному месту заняла больше часа. Деревья в этой части Срединного леса стояли плотнее, а кроны почти не пропускали солнечный свет. Углубившись в чащу еще немного, егеря оказались на краю залитой солнцем рощи: молодые березы качали ветвями, оплакивая сломанных ветром сестер. Сквозь слепящий зеленью и белизной тонких стволов подлесок прекрасно просматривалось скопище валунов, расставленных полукругом. Приблизившись, егеря заметили образованные в них ниши, способные вместить десяток человек в каждую.

— Действительно, что странного здесь может быть, — насмешливо заметил Лимус, внимательно слушая затихший лес.

Получив от Гериала подтверждение, что поблизости никого нет, егеря направились исследовать каждую из ниш, тогда как командир остался контролировать округу.

Дара ощупывала камень за камнем, тянулась чутьем мага вглубь земли, и переходила к следующему нагромождению, так ничего и не обнаружив. Застегнув ножную перепонку, Лимус взмыл вверх и закружил между деревьями, осматривая территорию сверху.

— Мы, конечно, ребята, что надо, но все-таки ищейки из нас еще те, — не найдя ничего полезного, Лимус спустился вниз и присоединился к Кираю, осматривающему изнутри одну из пещер. Пощелкав фонариком, маг перешел к следующей, оставив церковника одного.

Кирай неторопливо ощупывал холодные стены. Он пытался сдвинуть выступающие камни, забирался пальцами в трещины, где натыкался на жуков и мокриц. Уже собираясь оставить пещеру, Кирай краем глаза заметил слабое мерцание, стелящееся в углу. Присев, он навел фонарь на камень, изнутри которого будто бы светили слабые багровые лучи.

— Командир! Вам нужно взглянуть на это, — позвал он, стараясь не притрагиваться к энергии, которая, то исчезала, то появлялась вновь

— Что у тебя? — Гериал на мгновение замер у входа в пещеру и, позвав Лимуса и Дару, шагнул под каменный свод.

— По правде сказать, это напоминает мне..., — Кирай не успел договорить.

Едва Гериал приблизился, как багровые лучи вспыхнули по всей площади ниши и проглотили камень под ногами егерей. Потеряв точку опоры и не успев схватиться за что-либо рукой, Кирай и Гериал сорвались в открывшийся гигантский колодец с идеально гладкими, будто бы отшлифованными буром стенами.

Падая, Кирай поймал командира за предплечье и, выхватив из ножен меч, вонзил его в камень. Боль разрезала руку одновременно с появлением багрового дыма. Как горячий нож масло, клинок рассекал стену колодца. Пытаясь собраться с мыслями, церковник посмотрел вниз. Приближающееся дно не оставляло времени на раздумья. Взяв себя в руки, Кирай успокоил сердце и тут же почувствовал, как огонь в сжимающей меч руке уменьшился, а сам клинок разрезал камень уже не так охотно, замедляя падение.

Багровый туман исчез, и меч застрял в скале, когда егеря упали на дно колодца.

— Командир, вы целы? — вскочив на ноги, Кирай кинулся к Гериалу.

— Я в порядке, — тряхнув головой, ответил тот и посмотрел вверх. Колодец наполнился едва заметным багрянцем и скрежетом сдвигающегося камня. — Оно запечатывает шахту.

— Что это такое? — Кирай уже и сам видел, как на боках колодца нарастает камень, стремительно уменьшая просвет.

— Пойдем. Не стоит оставаться на одном месте, — Гериал наконец поднялся на ноги и посмотрел на уходящий в сторону туннель, обвитый слабо светящимися жгутами. — Лимус и Дара сообщат другим группам.

Кирай вытащил клинок из камня и, держа наготове электрошокер, пошел за командиром.

— Лучше я впереди, — ему хватило короткого взгляда на оплетающие стены жгуты, чтобы различить под их полупрозрачной оболочкой вяло текущий золотой поток.

Проход был достаточно широким, чтобы в нем могли разминуться два человека, но Кирай предпочел, чтобы командир держался за ним на случай встречи со светочами. У него не было сомнений, что именно в их убежище они оказались. Воздух здесь пропах травой и ванилью, а по ковру из тугих лоз, плотно покрывших землю, было неприятно идти.

Кирай хотел предложить вернуться, дождаться, когда Дара и Лимус приведут подмогу, но шаги командира, раздающиеся за его спиной, вынуждали двигаться дальше.

Проход несколько раз изогнулся, мигнул энергией Светоча в жгутах, будто бы возмущенной присутствием чужака, и разросся в стороны огромной пещерой. Потолок ушел круто вверх. Жгуты, покрывавшие до этого стены туннеля так, что не было видно камня, разделились, вскарабкались к своду пещеры, где собрались в толстые узлы, слепящие ярким светом.

Егерей ждали. Кирай насчитал одиннадцать человек, обративших к ним взгляды, как только они показались из туннеля. Среди них были и две женщины, как и все, одетые в грубые серые рубахи и штаны. Золотая дымка струилась вокруг них, вытекая из огромной амфоры, что стояла в центре группы.

— Вернемся в проход. Там мне будет легче защитить вас — им придется заходить по одному, максимум — по двое, — тихо произнес Кирай, не отрывая от светочей взгляда.

Хоть появления егерей не стало для повстанцев неожиданностью, те оставались неподвижны, словно все еще не верили, что их логово обнаружено.

— Не в этот раз, — коротко ответил Гериал, извлекая электрошокер.

Оглянувшись, Кирай увидел, как путь, которым они пришли, затягивается толстыми лозами. Можно было попробовать прорубить себе путь, используя силу клинка, но гарантий, что, оказавшись внутри туннеля, они не будут разорваны жгутам на части, не было.

Проследив взгляд командира, Кирай заметил две фигуры в бурых плащах — человека и серолицого. Они стояли на вершине пятиметрового уступа у противоположной стены, в основании которого виднелся зев еще одного туннеля.

— Всего тринадцать, — произнес Кирай.

Численное превосходство было не на их стороне. Даже если Гериал подавит реакцию светочей, справиться с ними всеми будет непросто.

Кирай снова посмотрел на держащуюся особняком пару — они наверняка занимали положение выше, чем рядовые бойцы, а значит и неприятностей от них будет больше.

— Стойте за мной, — Кирай сделал шаг назад, заметив движение в рядах светочей: золотые лоскуты собирались в гладкие нити, искры скапливались в шары. — Я не дам им подойти.

Он понял, что повстанцы не собираются приближаться, когда воздух перед ним вскрыла золотая картечь. Затрещал электрошокер, налету разрушая созданные светочами связи энергии — после последних адаптивных болей, устроенных Крупицей, скорость движения и реакции Кирая заметно возросла. Но даже ее будет мало, если светочи атакуют все вместе.

Время на размышления истекло: оценив возможности егеря, повстанцы перешли в наступление. Они не приближались ни на шаг и продолжали осыпать Кирая ливнем сфер и копий. Пространство вокруг заполнили сверкающие росчерки снарядов. Кирай бил не задумываясь, инстинктивно, иногда пропуская извивающуюся острую нить или хаотично летящую иглу — они распарывали одежду и царапали кожу, но даже прямые попадания энергии не оставляли серьезных ран. Большей своей частью они рассеивались, едва коснувшись кожи.

— Проклятье, — очередной спуск рычага отозвался бессильной тишиной, и Кирай в последний момент успел подставиться под обросшую ворсинками сферу, закрыв собой командира.

— Держи, — Гериал сунул в руку Кирая свой электрошокер, а его забрал, чтобы заменить аккумулятор.

Пляска возобновилась: повстанцы создавали новые хитросплетения Светоча, используя льющуюся из амфоры энергию; егерь отбивал их удары; двое на уступе неподвижно наблюдали за боем.

Потеряв счет времени, Кирай машинально отсекал начавшие повторяться атаки. Происходящее все меньше напоминало сражение за жизнь: несмотря на иммунитет к используемой повстанцами энергии, их численное превосходство и отсутствие недостатка в силе могло легко вывести его из игры. Но светочи не меняли темп, будто собирались взять нарушителей живьем, перед этим порядком измотав.

— Ты прав, Кирай, — сквозь треск электрошокера он различил голос Гериала. — Нужно прекращать эту игру. Тебе придется приблизиться к ним для ближнего боя.

— Что? Если я и успею до них добежать, они наверняка переключатся на вас.

— Не думай об этом. Мне хватит сил, чтобы предвидеть их атаки.

Кирай нехотя согласился. У них с собой было всего девять аккумуляторов, и пять из них он уже израсходовал. Если ничего не предпринять, очень скоро они окажутся безоружны.

Кирай вспомнил о клинке, только зацепив рукой его рукоять. Даже без электрошокеров, он сможет обороняться и нападать. Но как долго он сможет терпеть боль от использования меча?

Дождавшись момента, когда удары светочей стали реже, Кирай ринулся вперед. Он успокаивал себя тем, что командир действительно сможет не попасть под удар энергии, и что повстанцы будут слишком увлечены оказавшимся рядом с ними церковником, чтобы думать о Гериале. Но кроме них оставались еще двое, которые все еще держались в стороне.

Кирай пересек разделявшие его и повстанцев десятки метров за считанные секунды. Он пропустил куда больше снарядов, чем рассчитывал. Лохмотья, в которые превратилась его рубаха, остались валяться где-то сзади, а иссеченные штаны, пропитавшись кровью, липли к коже.

Приблизившись к противнику, Кирай понял, почему те не отступали. Стоило ему погрузиться в желтое облако, что распространяла амфора, как оно сгустилось, нещадно кусая кожу. Вдох обжог гортань, и грудь изнутри вспыхнула огнем. Перед глазами все померкло от боли, но церковник успел схватить оказавшегося поблизости светоча. Затрещал электрошокер, сбивая щит, а затем, выхватив малый игольник, Кирай выстрелил наугад. За громким сочным хлопком последовала волна горячего воздуха и прикосновения влажных брызг.

Нескольких мгновений замешательства и смерти одного из светочей хватило, чтобы те бросились врассыпную и окружили церковника, держась на безопасном расстоянии.

Когда окружающий Кирая ядовитый дым расступился в стороны, он жадно глотнул чистый воздух. Прежде чем он успел выбрать цель, пространство вокруг вспыхнуло золотом сплетающихся нитей. Пять сверкающих полотен, явившихся из воздуха, крепко переплелись между собой, заключили его в тесный куб.

Кирай воткнул в одну из стен электрошокер, но выпущенный им заряд разорвал только несколько нитей, не сумев пробить сквозной дыры. Ударив еще раз в тоже место и не получив результата, Кирай зажал рычаг, полностью разряжая аккумулятор. На его ботинки просыпалась горсть искр и лоскутков, но барьер по-прежнему оставался цел.

Кирай выругался и выхватил клинок.

Лезвие рассекло воздух, оставляя после себя багровый шлейф и сквозной разрез в золотой ткани. Рубанув крест-накрест, Кирай прорвался сквозь загнувшиеся наружу края энергии. Отыскав взглядом амфору, отнесенную двумя повстанцами подальше, он кинулся к ней.

Возведенный светочами барьер рухнул так же стремительно, как и стены куба. С надрывным звоном разбилась амфора. Обагренные кровью охранявших ее повстанцев осколки упали на землю.

Руку и грудь жгло сильнее с каждым ударом, а боль врывалась в сознание хлесткими ударами. Но Кирай продолжал отлавливать взглядом заметавшихся в панике повстанцев, сокращать расстояние между ними и рассекать плоть свистящим клинком. Багровый туман струился по лезвию вместе с пущенной ним кровью.

Число повстанцев сократилось вдвое, а боль из руки перекинулась на все тело, заполнила голову, грозясь лишить сознания. Различив в плывущем мире командира, о котором, казалось, все позабыли, Кирай собрал остатки сил и обернулся к светочам с твердой решительностью довершить начатое.

* * *

Запахнувшись в халат, Сияющий Перст смотрел на разворачивающуюся перед ним бойню. Кровь залила траву, порозовела от утонувших в ней искр, но на сером лице друида Райз не увидел и толики чувств. Пусть люди внизу и гибли во имя Светоча и с его энергией в крови, но ментор считал их чужаками, чьи жизни не стоили и ломаного гроша. Ничего удивительного, раз Перст не признал даже человеческого мальчишку, воспитанного самим Верховным.

— Что такое, Райз? — хриплый, скрежещущий голос не скрывал неприязни. — Ты же так рвался на поверхность, чтобы отомстить за друга, и только погляди — он сам явился к тебе. Так чего же ты медлишь? Это тот самый человек, что разрушил защиту Нефры — я хорошо запомнил его лицо.

— Он церковник, — процедил Райз. От одной только необходимости терпеть присутствие Перста сводило челюсть. — И будет полезен Верховному.

Под свод пещеры взметнулся крик очередного повстанца, до которого добрался егерь.

— Опасен не он, а клинок в его руках, — взгляд Райза был прикован к багровому ореолу вокруг лезвия.

— Так сделай что-нибудь. Человек достаточно показал себя.

* * *

Колени дрожали. Кирай не припоминал, чтобы когда-нибудь доводил себя до подобного состояния. Занося отяжелевший меч, он почти не чувствовал рассекающих его бок снарядов Светоча. Причиняемая ими боль была ничтожна в сравнении с той, что шла изнутри. Но несмотря на нее, Кирай знал — ему хватит сил, чтобы расправиться с оставшимися тремя повстанцами. А там он оставит клинок, восстановит силы и сможет идти дальше. Нервная улыбка искривила его губы при мысли, что он смог выполнить задание. Командир цел — он чувствует прикосновение его разума к своему, видит его помощь в замедленных, неточных движениях светочей.

Воздух вышел из легких, когда с Кирая словно бы содрали кожу. Клинок поблек: багровая пелена исчезла так же, как и крепость в ногах.

Опустив голову, он увидел кровоточащую на груди рану и зависшую в воздухе перед ним руку. В тонких окровавленных пальцах белела вырванная Крупица. Мгновение, и рука исчезла вместе с частью Зерна.

Выронив меч и потеряв ориентацию в пространстве от разрывающей тело боли, Кирай упал. Зависший над ним свод кружился и извивался, будто придавленная копьем гадюка.

Мелькнувшая рядом тень не сразу обрела черты Гериала. С его приближением боль утихла, но даже его умений было недостаточно, чтобы убрать ее до конца.

— Простите, командир, я не справился, — выдохнул Кирай, прижимая ладонь к кровоточащей груди. Пальцы, касающиеся рваных краев раны, дрожали. — Уходите отсюда.

— Тише, тише, — Гериал помог Кираю сесть. Светочи замерли в стороне, сдерживаемые волей ментального мага. — Ты молодец. Продержись еще немного.

— Уходите отсюда! — вместо крика с губ Кирая сорвался сдавленный хрип.

Он попытался оттолкнуть командира, но боль сковала мышцы, не давая поднять руки.

— Тише, Кирай. Побереги силы. Дальше я сам. Прости, нужно было сделать это раньше. Прости.

— Командир, сзади, — только и успел выдохнуть он.

Крутнувшись на каблуках, Гериал выбросил руку навстречу удару. Окружившая кисть повстанца в виде лезвия энергия проткнула ладонь егеря. Кулак светоча уперся в липкую от крови кожу, а затем пальцы ментального мага сжались.

Хруст костей слился воедино с криком боли. Не выпуская раздавленную кисть светоча, Гериал рванул его к себе. Ладонь егеря легла на щеку противника и одним толчком опрокинула того на бок, вдавливая голову в камень. Горло светоча разорвал вопль и заглох, когда его лицо вытянулось, а налившиеся кровью глаза лопнули двумя переспелыми вишнями. Рука егеря по запястье исчезла в проломленном черепе.

Почти забыв о боли, Кирай ошарашено смотрел на поднявшегося над трупом светоча командира. Пробитая кисть затягивалась на глазах. Догадка о связи Гериала с семьей Всевидящей, соединившей в себе силу ментальных магов и церковников, пронеслась в голове Кирая яркой вспышкой, объясняющей все то, что он не понимал. Бодрствование по несколько дней, невосприимчивость к нейролептикам, и его сила, проявившаяся всего пару раз: командир даже не пошатнулся, когда Кирай хотел оттолкнуть его с пути зверя, и его рука, оказавшаяся достаточно сильной, чтобы отбросить церковника от Ферит.

Отпихнув ногой тело повстанца, Гериал наклонился за залитым кровью клинком. Пальцы коснулись липкой рукояти, и лезвие брызнуло багровым пламенем, словно сдерживающие силу меча замки враз были сорваны. До этого тонкие, прожилки стремительно разрастались, пока не превратили перламутр в пылающий рубин.

— Ну налетай, кто посмелее, — прорычал маг, крепче сжимая клинок.

Этюд девятый

1072 год, спустя 19 лет после Битвы Искупления

— Айла! Айла! — Кристар ворвался в дом и застыл, вступив в вязкую лужу.

В темноте коридора кровь отливала антрацитом. Прислонившись спиной к стене и свесив набок голову, едва держащуюся на разорванной шее, светловолосый мужчина уставился на мага стеклянным взглядом.

— Айла! — снова позвал Кристар, влетая на второй этаж по ступеням, хранящим на ковре алые следы.

Наверху царила разруха: обожженные стены с огарками картин, разбитая мебель и усыпавшие пол осколки сервиза, прихваченного Эльсой из дворца. Часть стены, прилегающей к спальне их дочери, была вынесена, а в проеме виднелось тело, пришпиленное к полу ножкой кровати. Острые уголки разбитого стекла порозовели от потеков, спускающихся из-под обрывка кожи с короткими русыми волосами.

— Айла!

Удары сердца слились в непрекращающуюся дрожь. Ладони жгло от пылающего внутри пламени.

Обыскивая второй этаж, Кристар мимолетом посмотрел в выходящее во внутренний двор окно и стремглав бросился вниз.

Распахнув дверь, он сразу увидел дочь: в сиреневом с темными пятнами платье, она сидела на качеле, не отрывая взгляда от корчащегося на траве человека. Тело мужчины извивалось, пальцы рыли землю, из открытого рта текла слюна, а глаза, казалось, еще немного и вылезут из глазниц. Он не мог убежать, не мог кричать, только корчиться от болей, что рождались в его голове и заживо съедали тело.

— Айла, что ты делаешь?! — Кристар не сразу вернул себе способность говорить. Приблизившись, он поймал дочь за руку. Его пальцы сомкнулись на испачканном в крови предплечье. — Прекрати немедленно.

Девочка подняла на отца пронзительный взгляд серых глаз — таких же ясных, как у матери. Но в них было кое-что, что вынудило отпрянуть даже Кристара — наследие Первого мага.

— Они пришли в наш дом со злом, — ответила она и взглянула на затихшего мужчину, чье лицо исказила гримаса страха. Он таращился куда-то перед собой, до крови кусая кулак. Брови Айлы едва дрогнули, и зубы несчастного впились в кость с новой силой.

— Довольно, Айла, — повторил Кристар и сжал руку дочери крепче.

Он чувствовал сопротивление ее кожи, мягкой и теплой, но способной поспорить крепостью с прочнейшими минералами. За проведенные с Эльсой годы Кристар уже привык к ощущению прикосновения к телу, наделенному дыханием Зерна, но сила дочери была иного порядка.

Айла отвела взгляд и понуро опустила голову, хмуро глянула на свою жертву: слова отца, как и всегда, могли с легкостью перечеркнуть все ее решения.

Потеряв сознание, мужчина обмяк на траве, избавленный волей девочки от мучений. Взмахнув кистью, она заключила его запястья и щиколотки в камень, чтобы тот, придя в себя, не напал вновь.

— Ты в порядке?

Кристар присел на корточки перед дочерью, сжал в ладонях острые локотки, с тревогой заглянул в глаза. На Айле не было ни царапины, только пропитавшееся пылью и чужой кровью платье. Однако мага беспокоили не телесные раны, которые могла нанести ей разве что чистая энергия Моря Теней, а душевное состояние дочери.

Здесь, на отшибе мира, где в воздухе витала морская соль, оседая белым налетом на жесткие листья кустарников, ничто не должно было потревожить покой его семьи. Рожденная в тихие годы после Искупления и оправдания магов, Айла не видела человеческой жестокости нигде, кроме голов редких гостей, и не должна была вот так встретиться с ней один на один.

— Они винили нас в том, что получили недостаточно, — не поднимая на отца взгляд и теребя край платья, произнесла Айла. — Тебя и маму. За брошенную ментальным магам подачку в виде Длани, за то, что вы сделали из воинов Церкви цепных псов, а стихийные маги не получили должного возмещения за лишения, что им пришлось вынести. Они все объединились, чтобы утолить жажду мести.

— Айла..., — холодные, выверенные слова резали Кристара больнее ножа.

— Но эта жажда принадлежит другому человеку, — девочка поджала нижнюю губу — она всегда так делала, когда сильно огорчалась. — Одной их воли не хватило бы, чтобы явиться сюда.

— О чем ты?

— Я оставила этого мага, чтобы мама сама все увидела. Когда она вернется?

— Она обещала приехать к завтрашнему вечеру, — Кристар поднялся, скользнул рукой по предплечью дочери и крепко сжал ее ладошку. — Пойдем в дом, тебе нужно умыться и сменить платье.

— Папа, — Айла не сдвинулась с места, не дав держащему ее за руку магу уйти. Обернувшись, Кристар стиснул зубы, заметив стоящие в глазах дочери слезы. — Я знаю, где Бритта.

* * *

Кристар стоял у входа в дом, прислонившись к сложенной из белого камня стене, и бездумным взглядом наблюдал за егерями, бродящими по двору, и церковниками, опускающими накрытые серой тканью носилки в телегу. Из-под полотна показалась неестественно синяя женская кисть, и один из гвардейцев торопливо спрятал соскользнувшую с носилок руку обратно. Кристар закрыл глаза и протяжно выдохнул, пытаясь успокоить зуд в груди.

— Эй, — из дома вышел Зоревар и окинул мага придирчивым взглядом. Отметив дрожь его пальцев, Второй Советник вздохнул. — Ты же не собираешься сжечь здесь все до тла?

— Я хочу увидеть его. Посмотреть ему в глаза.

— Это вряд ли. Эльса мне голову оторвет, если я пущу тебя внутрь, так что будь добр, не укорачивай мои года, — Зоревар поднял взгляд к небу. Рыхлые облака тянулись вдоль горизонта; их бока багровели в свете заходящего солнца. — Старик Ульен совсем из ума выжил. Верещит о предателях и изменниках, обманувших Арнору и надругавшихся над Церковью. Проклинает всю твою семью и брызжет слюной из беззубого рта. Похоже, десятилетия службы и внесенные Эльсой изменения в его разум таки дали свои плоды. Тебе незачем это видеть.

— Бритта была в моей группе! Я нес за нее ответственность, а теперь из-за меня она мертва! — с горечью выпалил Кристар.

— Не вешай на себя грехи старого сумасшедшего. Бритта знала, где живет твоя семья, когда ты бываешь дома, а когда занят на службе, вот Ульен и воспользовался ею в своей ошалелой ненависти. Но ты же не можешь стеречь каждого своего бойца круглые сутки.

— Я должен был предвидеть подобное!

— Подобного даже Эльса не предвидела, — с раздражением отрезал Зоревар. — Прекращай, Кристар. Ты не можешь спасти всех на свете, это невозможно. Так что прекращай ныть. Жаль, Эльса не может тебе мозги на место поставить.

— После рождения Айлы моя стойкость к ментальному воздействию заметно снизилась. К тому же у Эльсы тяжелая рука, — пробубнил Кристар.

Зоревар был прав: он не мог позволить себе распускаться.

— Уже лучше, — церковник одобрительно качнул головой и посмотрел на обыскивающих двор егерей. — Эльса сотрет часть их памяти о тебе — во избежание повторения ситуации с Бриттой. Похоже, у тебя больше нет роскоши жить, не скрывая свое происхождение. В нашем чудном мире всегда найдутся те, кто будет только рад превратить потомков Первого в козлов отпущения. Так что тебе придется прекратить светить своей способностью подчинять две стихии. Даже среди своих. Тем более среди своих. Для их же безопасности.

— А как же ты? И Фьорд?

— До меня попробуй дотянуться. А о твоей связи с Фьордом еще нужно как-то узнать. Тем более, уверен, он сможет за себя постоять, — Зоревар усмехнулся и задумался. — Еще остается Айла. Ты же не собираешься вечно прятать ее от всего мира? Ей тоже придется выбрать, кем она станет для всех: ментальным магом, церковницей или укротителем камня. И делать выбор вдумчиво. Что-то мне не хочется опять смотреть на ваши кислые мины.

Кристар угрюмо молчал. Он думал о дочери, испачканном платье и разбитом сервизе Эльсы.

— Спасибо, что приехал, — наконец выдавил он, надеясь отвлечься от тоскливых мыслей.

— А как же иначе? — Зоревар хлопнул Кристара по плечу и скрылся в доме.

Интерлюдия

Год назад, 1112 год

Садовое крыло Лона гудело. По витиеватым коридорам разлеталась беспокойная весть — укротители стихий, приведенные для тренировок светочей, сбежали. Один из друидов обнаружил камеру заключения взломанной, а собратьев, охранявших ее, оглушенным. Бившиеся в поединках за собственную жизнь, маги набрались достаточно опыта, чтобы разрушить барьер и взять надзирателей числом. Глупцы, неужели они действительно надеялись выбраться из Лона?

Райз бежал по коридору, направленный, как и несколько находившихся поблизости менторов, на перехват беглецов. Одиннадцать человек, пусть они и были всего лишь магами, представляли угрозу для случайных обитателей Лона.

Они встретились в тесной пещере, затянутой поднимающимся над горячим источником паром. Халат Верховного висел на ветке полупрозрачного дерева, внутри которого неспешно тек розовый сок. Погрузившись по пояс в воду, Берест вдыхал влажный, пропитанный благовониями воздух, когда у одного из ведущих в купальню проходов появились маги. Обернувшись, друид посмотрел на застывших беглецов, и в оранжевых водянистых глазах отразились исказившие лица людей гнев и ненависть. В них всегда было слишком много чувств — куда больше, чем мог постигнуть друид, пусть под его присмотром и вырос мальчик из человеческого племени.

Берест опустил взгляд на воду источника, покрывшуюся буграми и выпустившую длинные, хлесткие щупальца. Перед друидом мелькнула тень, и щупальца с плеском опали.

Райз ворвался в купальню за секунду до того, как водяные хлысты распороли бы пар, метя в пребывающего в апатии друида. Вдохнув густой воздух, он поморщился от концентрации благовоний. Хоть запах синего крестовника и не оказывал на людей того же дурманящего влияния, что на друидов, аромат цветка вызывал у Райза головную боль.

Сеть Светоча разделила купальни на две части, принимая на себя удар воздушных плетей. Брызнув искрами, свод пещеры выплюнул горсть камней, с глухим хрустом ворвавшихся в грудь стоящего впереди остальных беглеца. Желтая змея туго свитой энергии протянулась от одного человека к другому, затянулась петлями на их шеях. Немного больше усилия, и удавка врезалась в кожу, разрезая гортани и ломая позвоночники.

Тела магов обмякли и рухнули на траву, когда Райз распустил золотой жгут. Выдохнув, он посмотрел на все так же стоящего в воде Береста. Друид был невредим, хоть его разум и одурманили пары крестовника.

— Неужели нельзя без этого? — Райз с презрением посмотрел на блюдце с тлеющими на нем корешками.

Пристрастие друидов к этому цветку, чей аромат позволял слышать голос Светоча громче, не было предосудительным, но каждый раз находя Нефру под действием крестовника, Райз уничтожал все коренья до последнего, даже не думая обращать внимание на возмущенное бормотание друида.

Протянув Бересту халат, Райз хмуро глянул на тела магов. До него донеслось эхо шагов приближающихся менторов, как всегда слишком увлеченных своими заботами, чтобы хоть раз поспеть вовремя.

Берест послал за Райзом, когда дурман крестовника выветрился из его головы, и голос Светоча перестал греметь в сознании, позволяя думать о чем-либо ином. Когда друид снова встретился с человеком, на лице последнего читалось неприкрытое недовольство.

— Ты убил их.

Райз фыркнул — будто бы без слов Береста ему это было неясно.

— А что еще мне оставалось? Они представляли для вас угрозу. Мне стоило рискнуть жизнью Верховного, чтобы попытаться взять их живьем?

— Ты мог бы примкнуть к ним. С твоим знанием Лона и магами, способными самостоятельно выбраться из камеры, вам бы удалось сбежать. Они ведь твои собратья, а ты так легко отнял их жизни.

— Ну конечно, как же без этого, — Райз мог бы, по своему обыкновению, распалиться, но подозрения друидов, не меняющиеся из года в год, утомили его достаточно, чтобы он потерял всякое желание яро бросаться на защиту своей чести. — То, что они одного со мной вида, не обязывает меня любить их. Мой дом — Лоно и моя семья здесь. И клянусь Светочем внутри меня, я буду защищать ее любыми средствами, чтобы вы обо мне не думали. Может, однажды, вам таки надоест этот абсурд.

— Мое светозарное дитя, — глядя на человека, друид болезненно нахмурился. Райз не скрывал обиды, но не позволял, ей, как раньше, взять над собой верх. — Пойдем, я хочу кое-что тебе показать.

Коридоры, которыми Берест вел Райза, тот видел впервые: уходящие круто вниз, в самое сердце Лона, где Светоч свободно витал в воздухе, словно мириады крошечных светлячков. Воздух здесь был горяч и сух, а оплетшие ход лозы пересохли и топорщились безжизненными отростками.

Верховный друид остановился перед дверью, целиком сплетенной из нитей Светоча. Ее золотой свет заливал все вокруг, забирался в складки камней и одежды сверкающими искрами.

Дверь ожила, расплетая сложный узор и пропуская друида и человека в круглую комнату. Большую ее часть пронизали туго натянутые нити. Пересекаясь, образуя клубки и едва заметные узлы, они тянулись к собранной из сгустков энергии арке, из которой лился мерный поток желтых частиц.

— Что это?

Райз пытался что-либо почувствовать по ту сторону арки, но каждый раз Светоч заполнял его голову бесконтрольным вихрем, подталкивающим к краю пропасти.

— Это дорога в Арванторн, мое светозарное дитя, — Берест обернулся и протянул ему руку. — Идем со мной. Я хочу, чтобы ты увидел мир, где родился Светоч.

Помедлив всего мгновение, Райз ступил в сверкающий поток.

Глава 10. Лжец

Наше время, июль 1113 года, спустя 60 лет после Битвы Искупления

Лицо Сияющего Перста переменилось, когда объятый багровым ореолом клинок рассек грудь последнего из повстанцев. Земля вокруг егеря давно утонула в алом тумане, лениво грызущем камни и тела павших.

— Приведи Верховного, — рыкнул друид. — Живо. Этим человеком я займусь сам.

Нехотя подчинившись, Райз исчез в разрыве пространства.

Взглянув сверху вниз на расправившегося с повстанцами егеря, Сияющий Перст спрыгнул с уступа.

* * *

— Командир..., — прошептал Кирай, силясь подняться.

Перед глазами плыли пульсирующие круги, а мышцы резало судорогами — на каждое движение тело отзывалось нестерпимой болью. Но он не оставлял попыток встать на ноги, упрямо отметая пугающую до дрожи мысль, что сила Зерна навсегда утеряна.

— Побереги силы, Кирай. Я скоро, — тихо произнес Гериал, не выпуская из поля зрения решившего покинуть утес серолицего.

Егерь сорвался с места. Оставляя в земле глубокие рытвины, он стремительно приближался к замершему перед ним противнику, когда на его пути материализовалась стена энергии. Ударив наотмашь, Гериал прорубил в барьере длинную брешь, края которой тут же заалели, поедаемые багровой дымкой.

До застывшего на месте серолицего оставалось всего пара метров, когда тот отступил на шаг и исчез. На его месте не осталось ничего — ни золотых искр, ни ряби воздуха, только едва примятая трава.

Гериал дернулся, почувствовав за спиной импульсы чужого сознания. Обернувшись, он увидел противника у противоположной стены пещеры, снова поджидающего его с каменным лицом.

Меч взвизгнул, отражая возникшее из ниоткуда копье. Разрубленное, оно скользнуло по руке Гериала, оцарапывая запястье.

— Решил побегать, значит, — пробормотал егерь, пока рана затягивалась.

Снова рывок, и золотые брызги от разбиваемых мечом барьеров. Возводимые серолицым стены сатались по краям, толстыми нитями тянулись к егерю, хватали того за руки. Но окружавшая Гериала багровая вуаль тут же набрасывалась на враждебную энергию, не позволяя задерживать владельца клинка.

Сознание серолицого пульсировало смесью неясных образов и вспышек, не давая ни предугадать его следующий ход, ни взять под контроль. Его разум словно бы находился за непробиваемой стеной, заполненной чьей-то сторонней волей, которую Гериал не мог подавить.

Превратив в пыль еще один барьер, егерь бросился на оказавшегося совсем близко серолицего. Толстые жгуты, скрывавшиеся в траве, взметнулись вверх по ногам, не позволяя Гериалу сделать даже шаг. Теряя равновесие, он оперся на воткнутый в землю клинок и краем глаза успел заметить, как серолицый вновь шагнул в пустоту и исчез: сначала левая рука и нога, затем голова и грудь, и, наконец, правая часть тела.

Вспоров клинком сжимающиеся на ногах жгуты, Гериал обернулся к переместившемуся в пространстве противнику.

Избавившись от пут, он кинулся к нему, намереваясь на этот раз успеть. Машинально отбивая атаки, Гериал тянулся сознанием к Кираю, контролируя его состояние и уменьшая боль, что по-прежнему ломала тело церковника. У них не было времени на долгие сражения, а исчезновение одного из повстанцев означало скорое прибытие подмоги.

Снова сблизившись с противником, Гериал осознал, что направленные на него удары должны были не столько задержать его, сколько отвлечь. Сначала макушкой, а затем и всем телом он почувствовал, как цепкая, словно свитая из молодых лоз хмеля, сеть впечатывается в кожу, вгрызается в плоть и выпускает тонкие побеги, прорастающие в вены и кости.

Не сдержав крика боли, егерь упал на колени, но клинок не выпустил. Багровый дым окутывал его руку и часть туловища, разъедая оставшуюся снаружи энергию Светоча.

Сцепив зубы, Гериал поставил блок между сознанием и горящими от боли нервами. Провернув меч в руке, он воткнул острие в левое плечо. Хлынувшая внутрь энергия снесла ментальный барьер, словно щепку, разрушая Светоч, а вместе с тем и тело егеря.

Гериал повалился грудью на землю. Клинок распорол плечо и жалобно звякнул о прятавшийся в траве камень. Пальцы егеря разжались, но рука все еще покоилась на рукояти, и меч продолжал пить его энергию, преобразуя ее и передавая в тело.

— Командир..., — просипел Кирай, предприняв еще одну отчаянную попытку встать, когда подошедший к Гериалу серолицый отбросил ногой меч.

Кираю даже удалось опереться на одно колено, но прострелившая позвоночник боль едва не лишила его сознания. Упав на локти, он только и мог, что бессильно наблюдать за происходящим.

— Жаль терять столь необычный образец, — Сияющий Перст замер над егерем. — Но дрянной мальчишка куда-то запропастился, а от тебя слишком много хлопот.

Серолицый не успел ничего сделать, когда, казалось, потерявший сознание Гериал вскочил на ноги и схватил его за горло, не давая исчезнуть в разрыве. Струйки крови расчертили лицо и исполосованное сетью Светоча тело, а ладонь горела от прикосновения к проявившему себя золотому покрову, но егерь держал крепко.

— Я не понимаю твой язык, — прошипел Гериал. Его силы было недостаточно, чтобы раздавить щит Светоча, и, глянув на валяющийся в нескольких метрах меч, егерь скривил губы. — А, была не была.

Успевшая исцелиться левая рука Гериала взметнулась, обросла гудящим пламенем на манер гигантского сварочного жала, и ударила серолицего в бок. Пламя прожгло щит, наполнило воздух густым запахом жареного мяса.

Глаза серолицего округлились, а лицо потемнело, будто проходящие под кожей сосуды одновременно лопнули. Подавившись кровью, серолицый выплюнул ее на грудь Гериала и обмяк в его руках.

— Не такая уж ваша защита и непробиваемая, да? — егерь разжал пальцы, давая выжженному изнутри телу упасть.

Забрав у серолицего плащ взамен уничтоженной сетью одежды, Гериал подобрал клинок и бегом направился к Кираю. С каждым шагом его движения становились увереннее, а щекочущее чувство, с которым зарастали раны, стихало.

— Я видел пламя. Вашу руку покрывало пламя, — пробормотал Кирай, когда Гериал помог встать ему на ноги. С приглушенной командиром болью говорить было легче, но после каждой пары слов приходилось делать паузы, чтобы набрать в легкие воздух. — Ментальная сила, мощь церковника, огненная стихия — это же невозможно.

— Как разговорился, — Гериал усмехнулся, почти взвалив Кирая на себя. — Не трать силы зря. Побеседуем, когда выберемся отсюда. Ты должен продержаться. Слышишь меня?

Кирай кивнул, стараясь перебирать ногами быстрее, чтобы не задерживать командира.

Егеря вошли в проход, замеченный ними еще тогда, когда они только оказались в заполненной повстанцами пещере. По стенам вились все те же полные энергии Светоча жгуты, и их мерная пульсация вызывала у Кирая тошноту и путала мысли. Может быть, все происходящее — всего лишь горячечный бред сгорающего без Крупицы разума? Кирай пытался ухватиться за что-то, что вытащило бы его из пучин полусна, в которые он падал, слишком устав от боли. Но даже прикосновения рук командира, придерживающих его за локоть и поясницу, он с каждым шагом ощущал все меньше.

— Эй, не смей отключаться, — голос Гериала пронзил сознание будоражащей иглой.

Моргнув, Кирай отметил круто повернувший проход. Шаг, еще один и еще, снова поворот, и опять шаги. Почему их все еще не нашли? Как далеко простираются эти пещеры?

Коридор снова повернул, стал настолько узким, что егерям пришлось протискиваться боком, и закончился пещерой — совсем крошечной по сравнению с предыдущей. Ее стены серели неприкрытым камнем, и единственным источником света была подвешенная под потолком сфера энергии. Егерей ждали.

Гериал скользнул взглядом по растрепанным вихрам, по резким чертам лица: серые глаза под бровями с изломом пронзали взглядом, губы искривила снисходительная усмешка. Пальцы светоча, вырвавшие из груди Кирая Крупицу, все еще были испачканы в его крови.

— Я уж было решил, что вы заблудились, — сквозь рокочущий голос повстанца егерь расслышал шорох лоз. Проход за их спинами был запечатан.

— Подожди здесь, — Гериал прислонил Кирая к стене и, не оставляя светочу времени на раздумья, бросился к нему с выхваченным из ножен клинком.

Этот бой должен был закончиться, даже не начавшись. Человек не мог сравниться в скорости движения и реакции с церковником, а пещера была слишком тесна, не оставляя повстанцу места для маневра. Он выбрал неудачное место для ловушки, явно переоценив свои возможности. Гериал потянулся к сознанию светоча, желая понять, что им двигало, но нашел только пустоту, не заполненную даже мыслями о бое.

Клинок рассек воздух и халат попытавшегося отскочить повстанца, но вместо сырого звука разрезаемой плоти послышался треск камней.

— У тебя секунда, прежде чем твою руку отрежет, — повстанец стоял совсем близко и ухмылялся.

Глянув вниз, Гериал увидел, что на месте меча и сжимающей его кисти зияет пустота. Боли не было и, заметив часть своей руки и клинок, прорубивший камень в одной из стен, егерь отскочил назад прежде, чем разрыв исчез.

Не теряя времени, он налетел на противника, помня о том, как серолицый оттягивал время, чтобы подготовить переход. Но егеря встретил очередной провал, а вместе с тем и исчезнувшая под его ногой земля. Упав на одно колено, он обнаружил часть провалившейся в пространство конечности болтающейся под сводом пещеры и дернулся назад.

— Да погоди ты! — только и успел выкрикнуть повстанец, как Гериал бросился к нему снова.

Удары егеря уходили в пустоту один за одним. Он гонял светоча, не способного отдалиться от него, по пещере, но каждый раз тот успевал создать новый провал, в который попадал то меч, то сам Гериал.

Хоть светоч и не был ограничен временем создания разрыва, он продолжал пытаться увеличить расстояние между собой и егерем. В серых глазах мелькали опасливые искры, когда Гериал наносил очередной удар, незаметный для человеческого глаза. Повстанец не мог видеть его, но каждый раз успевал предугадать. Выпускаемый клинком багровый дым давно разъел его щит, и егерю было достаточно всего одной ошибки лихорадочно уклоняющегося противника, чтобы завершить сражение. И каждая секунда боя увеличивала вероятность ее совершения — повстанец неминуемо изматывался.

И Гериал дождался ее. Когда клинок в очередной раз исчез в провале, вместо того, чтобы отступить, егерь шагнул вперед. Его правая рука растворилась по локоть, но левая почти могла дотянуться до цели, если бы не оставшийся десяток сантиметров.

Выпущенное егерем пламя дохнуло испепеляющим жаром. Повстанец рефлекторно зажмурил глаза и огненный столб ударил в выросший на его пути камень, брызнул плавящейся крошкой в лицо Гериала. Пещера наполнилась гулом ураганного ветра, сумевшим отшвырнуть егеря к противоположной стене. Стукнувшись спиной и затылком о камень, он вскочил на ноги, но на месте светоча осталась только изувеченная пламенем глыба. Повстанец был не просто человеком, но магом.

— Ты совсем забыл про тыл, — он стоял за спиной Кирая, сгибом локтя одной руки зажав его шею, а ладонью второй надавливая на затылок, готовый сломать церковнику позвоночник, стоило тому только попытаться высвободиться.

Глядя на покрасневшее лицо парня, Гериал замешкался. Перевел взгляд на рану на груди Кирая. Поврежденной была только кожа, но сколько еще он продержится без Крупицы?

— Я бы не советовал, — произнес повстанец и согнул локоть сильнее, когда егерь шагнул в его сторону. — Лучше скажи: знакомо ли тебе имя Фиро?

Гериал замер, а сердце пропустило удар, взбудораженное спрятанными в недрах сознания мыслями. Ладонь, сжимающая клинок, почему-то взмокла.

— Вижу, что знакомо, — повстанец улыбнулся, и его лицо смягчилось, утратило напряжение боя. Он расслабил руки, позволяя вдохнуть едва держащемуся на ногах Кираю. — Это имя моего отца, Гериал. Тебя ведь так зовут?

Ошеломленный, егерь не сразу обрел дар речи.

— Райз? — глухо спросил он.

Имя, когда-то услышанное от матери, прозвучало дико и неестественно, будто бы принадлежало вымышленному человеку.

— Ну и физиономия, — хохотнул Райз. — Чем только, хасс вас подери, вы там занимались все это время, что не могли...

Маг не договорил и, сразу ослабив захват, поймал падающего Кирая под руки.

— Эй, парень, не глупи, — Райз, осторожно опустив церковника на спину, сунул руку в карман и сверкнул глазами в сторону приблизившегося Гериала. — Не мешай.

В перепачканных пальцах блеснула вырванная магом Крупица. Расправив края раны, Райз положил на изувеченную плоть мерцающий белизной камушек и пальцем протолкнул его ближе к ребрам. Придя в себя, Кирай судорожно сцепил кулаки и уставился в потолок широко раскрытыми глазами.

Райз зашептал. Его речь, до этого изобилующая гортанными и рычащими звуками, превратилась в шелестящий по траве ручей, рождающий над грудью Кирая золотое сияние. Оно было похоже на Светоч, но стоило немного присмотреться, как в золотых крупинках проявлялись багровые сердцевины. Они проникали в грудь церковника, растекались мерцающим потоком под кожей, собирались вокруг раны и миллиметр за миллиметром исцеляли ее.

— Я владею и целительскими навыками друидов, но в этом случае они неуместны, так что пришлось прибегнуть к старым... дедовским методам, — глянув на застывшего с изумленным лицом Гериала, Райз усмехнулся и перевел взгляд на Кирая.

Разбиравшая его до этого боль утихла. По телу растекалась безмятежная нега, согревающая похолодевшие ладони и ступни. Способный снова воспринимать происходящее вокруг, Кирай посмотрел на светоча, все еще придерживающего его голову. Он с трудом понимал, что происходит, но вид командира, опустившего клинок и не собирающегося нападать на повстанца, сдержал желание Кирая воспользоваться возвращающейся силой.

— Ты уж извини, что пришлось ее выдрать, — губы Райза растянулись в улыбке. — Но еще немного, и клинок убил бы тебя, а ты бы точно не выпустил его из рук по доброй воле. Додумались же вы лезть к вещам, о которых толком и не знаете ничего.

— Райз, — от голоса командира по спине Кирая пробежал колючий холодок. — Что ты здесь делаешь?

— Это долгий рассказ, на который нет времени, — маг поднялся и приложил ладонь к стенке пещеры. — Мы и так много его потеряли с твоей неуемной любовью к дракам. Я изменил часть ходов и отрезал это место от Лона, но друиды даже если и не почувствуют ваше присутствие, то обнаружат устроенную резню. Если еще не обнаружили. Вы избавились от Перста?

Гериал непонимающе уставился на Райза.

— Друид, который был со мной.

— Серолицый? Он мертв.

— Серолицый, — Райз хохотнул. — Хорошо. Он мог доставить неприятности. Всегда доставлял. Идите за мной. Все вопросы по дороге.

— Постой, — Гериал придержал мага за плечо, сжав куда крепче, чем следовало. Райзу хватило короткого взгляда, чтобы прочесть на лице егеря предубеждение: человек или друид — оно всегда выглядело одинаково.

— О, конечно, а еще лучше устроим чаепитие, вы же просто в гости забежали, — Райз сбросил руку егеря с плеча. — Я бы дал тебе прочесть мои мысли, но только по какой-то воистину непонятной причине ты этого сделать не можешь. Интересно, с чего это вдруг? Не сходи с ума, Гериал. Проклятье, я ждал столько времени не для того, чтобы загривком чувствовать твое недоверие! Иди за мной, живо.

Райз глубоко вдохнул, успокаивая так некстати проявившуюся злость, и отошел к стене. Камень, подчиняясь резким пассам напряженных кистей, покрылся трещинами и стал расползаться в стороны, обнажая узкий, грубо вырубленный проход.

Касаясь рукой груди, внутри которой, как и раньше, сгустился жар Крупицы, Кирай ступил в туннель последним. Вопросы роились в его голове, подгоняемые только увеличивающимся непониманием, но даже сейчас он оставался егерем, который, не смотря ни на что, продолжал выполнять свой долг и доверять командиру, и не важно, кем тот являлся. Его взгляд был прикован к пламени, что плотно облегало руку егеря, освещая дорогу.

— Шахта, по которой мы попали сюда, твоих рук дело? — спросил Гериал, следуя за Райзом по удлиняющемуся на глазах проходу. Камень расступался перед магом и сразу же закрывал проход за Кираем, подгоняя того. — Перед тем, как мы провалились, я видел багровое сияние.

— А чьих же еще? — не оборачиваясь, ответил вопросом на вопрос маг. — Я связал камень заклинанием, которое должно было среагировать на силу Первого, если рядом появится человек, обладающий таковой. Мои навыки обращения с энергией Моря Теней, что уж лукавить, и рядом не стояли с умениями деда, но на небольшие фокусы и я способен. Надеюсь, приземление было мягким?

— Что здесь происходит?

— В трех словах и не расскажешь, — шаги Райза были широкими, а движения резкими. — Вокруг нас Лоно друидов — расы, пришедшей из соседнего мира шестьдесят лет назад, чтобы занять наши территории. В их мире, Арванторне, не все так гладко, как хотелось: общество разделилось на тех, кто исповедует старую религию и поклоняется Светочу, и тех, кто пошел по пути науки и использует его энергию в своих целях. Позиции первых оказались не так крепки, как они рассчитывали. Когда ткань между мирами истончилась, и те и другие прорубили сюда по проходу, рассчитывая колонизировать Огнедол и все, что найдется в округе. В итоге друиды направили внимание наших предков на осевших на леднике ренегатов, а сами затаились под Срединным лесом. Они решили действовать хитрее, чем их собратья, сделавшие ставку на Потусторонних, которые и должны были очистить для них материк. Так что пока государство наслаждалось новой эрой и индустриальным рывком, друиды капля за каплей подтачивали Огнедол изнутри. Но, надеюсь, скоро этому придет конец.

— У тебя есть какой-то план?

Каждое слово, обращенное к Райзу, давалось Гериалу с трудом. Он все не мог свыкнуться с мыслью, что идущий впереди него человек — не искусно вылепленная иллюзия. Он не оставлял попыток ворваться в сознание мага, но всякий раз оказывался посреди безликой пустоши. Даже у серолицых, друидов, в голове роились сотни образов — пускай несвязных и неразборчивых — но они были, и абсолютный штиль в голове Райза мог означать только его связь с другой ветвью Первого мага.

— Наши предки уничтожили генератор ренегатов. Нам нужно сделать то же самое с устройством друидов, которое удерживает дыру между мирами раскрытой. Только в этот раз придется пойти другим путем. В сфере обращения с пространственными технологиями ренегаты — несмышленые детишки по сравнению с друидами. Достаточно было разрушить блок генератора, который находился на леднике, и они потеряли всякую возможность прорубиться сюда вновь. Но если сделать так же и в Лоне, со временем друиды проложат новый туннель. Сердцевина генератора, что находится в Арванторне, не даст ткани между мирами достаточно уплотниться, и все повторится. Чтобы разобраться с друидами раз и навсегда необходимо перейти на ту сторону и уничтожить сердцевину.

— И ты собираешься сделать это сейчас?! Ты в своем уме?

— А для чего, по-твоему, я затащил вас сюда? В конце концов, это территория друидов, и приди ты хоть с целой армией, они изобьют вас, как младенцев. Единственная возможность — это разрушить генератор до того, как они обложат его охраной. Я был по ту сторону, Гериал, и видел сердцевину, — Райз повернул голову, через плечо глянул на следовавшего за ним егеря. — Я мог бы уничтожить ее еще тогда, если бы рядом не крутился Верховный. Мог бы вернуться и после, один, но мне пришлось бы столкнуться с сопротивлением, и не уверен, что оставшейся силы хватило бы, чтобы разобраться с генератором. Поэтому мне нужен ты. Я проведу тебя до сердцевины, а ты разрушишь ее.

— Почему ты уверен, что у меня это получится?

— В прошлый раз хватило силы простого мага молнии. Конечно, это не твоя стихия, но у тебя есть кое-что получше. Доверься мне. Все равно лучшей возможности не будет. После вашего появления друиды усилят охрану, и мы уже ничего не сможем сделать, — Райз остановился. Проход перед ним перестал удлиняться, и маг обернулся к егерям. — Я знаю, что собой представляет Светоч, и на что способна сила потомка Первого. Ее будет достаточно, чтобы положить всему конец. Мы попадем в Арванторн через существующий проход, дорогу же назад я проложу сам. Времени на объяснения больше нет — говори свое решение здесь и сейчас.

Гериал посмотрел на Кирая. Ему не хотелось втягивать во все это парня, хоть его вид и говорил о полной готовности следовать за командиром, куда бы тот ни направился.

— За него не беспокойся. Благодаря Крупице у него есть преимущество, а единственный друид, который знал об обращенных, по вашим словам, мертв, так что его слабое место никому неизвестно.

— Я все еще мало чего понимаю, но должен довериться тебе?

— Я бы не просил, если бы не был уверен в успехе. У нас еще будет время поговорить обо всем, но не сейчас.

— Тогда веди.

Райз улыбнулся и прикоснулся ладонями к стенке. По скале пробежали золотые змейки расплетаемых нитей.

Камень скрежетал, осыпался пылью на сапоги мага, пока не открыл проход в пещеру. На этот раз она была густо оплетена светящимися лозами, сквозь оболочку которых просачивалась энергия. Она опадала вниз тысячами мерцающих пылинок, что оседали на траве, камнях и испещренных татуировкой плечах друида. Берест Осиянный сидел на земле перед входом в коридор, ведущий к сердцу Лона — арке в Арванторн.

— Не лезь, — резко приказал Райз после того, как между ним и егерями вспыхнул багровый барьер.

Тот окружил Гериала и Кирая защитной сферой, не пропускающей внутрь даже крохи энергии Светоча. Мир, по ту сторону пропитался алыми тонами и сыплющиеся со свода искры теперь больше походили на капли крови.

— Мое светозарное дитя, — слова друида были понятны только Райзу. — Что ты делаешь?

— Убираю препятствие, — даже не зная язык друидов, различить в голосе мага изрядное напряжение было несложно.

Райз шагнул вперед и исчез, появился за спиной друида, вместе с вздыбившимся вокруг камнем. Разорвавшись на миллионы частиц, порода поднялась в воздух черным облаком, окружая Береста. Махнув рукой, друид развеял пыль роем золотых искр, тут же обратившихся против мага. Райз скрылся в провале, и часть энергии последовала за ним. Разрезанный ладонью, поток разделился на две части и ударил в стену за его спиной, превращая камень в пористую губку.

— Опомнись, дитя! Неужели голос Светоча умолк в твоем сердце?

— О, он не затыкается ни на минуту с самого моего рождения, — едко бросил Райз, ускользая от вспыхнувших вокруг него нитей, прежде чем те обездвижили бы его.

Верховный был неудобным противником. Тесная связь со Светочем позволяла тому не тратить время на вязь, а атаковать разрозненными частицами — не настолько опасными, как плетения, но куда менее предсказуемыми. Райз предпочел бы и вовсе не встревать в драку с Берестом, но тот не оставил ему выбора.

— Тогда почему, Райз? — выпрыгнувшего из разрыва мага встретил вопрос друида и посланное им копье с долгим золотым шлейфом.

Открыв новую дыру перед энергией, маг перенаправил копье в грудь Береста. Бывшее жестким древко собралось гармошкой, изо всех сил противясь столкновению с друидом. Край шлейфа обвился вокруг камня, не давая острию коснутся цели.

— Вас погубила ваша же жадность, — Райз ударил пяткой о землю.

Пещеру расчертили трещины, стали шире, и с жутким треском в воздух поднялись тяжеловесные камни, понеслись хороводом вокруг друида, пряча в своем мельтешении перемещающегося скачками в пространстве мага. Он сделал последний прыжок, когда покрывавший его щит собрался в венчающий правую руку клин.

Маг возник рядом с Берестом и упер энергетическое оружие в его бок. Нити принявшего на себя удар щита начали лопаться, наматываясь на вращающийся клин.

— Вы же помните свой первый и единственный успешный опыт по внедрению Светоча в мага? — прошипел Райз. — Вам стоило выбрать кого-то с не столь большими запасами энергии. Всякой великой силе есть свое объяснение.

Собранное Райзом плетение разрушилось и он, оттолкнувшись от спины пытающегося ухватить его друида, исчез в разрыве. Потратив несколько секунд, Берест закрыл образовавшуюся в щите брешь и тоже шагнул в невидимую чужому глазу дыру.

Когда на руках мага сомкнулись пальцы друида, его тело пронзило напряжение. Заведя их за спину, Берест перехватил запястья Райза одной рукой, второй же поймал его за горло.

— Вы сделали из моей семьи подопытных крыс, — рука друида спокойно лежала на шее, даже не пытаясь душить. — Вы знали, кто мои предки, знали с самого начала, и все равно ждали, что силы внушения Светоча хватит, чтобы задурить мне голову? Во мне течет воля человека, подарившего этому миру власть над стихиями. Моя кровь — кровь рода, единственная цель существования которого — оберегать Огнедол. Вам не следовало об этом забывать. Но вы ведь всегда помнили, верно?

Последний вопрос Райза обжег друида. Он будто снова взглянул на мальчишку, изо дня в день не прекращавшего доказывать свою преданность Лону и Светочу.

Сорвавшееся с губ мага фраза на незнакомом Бересту языке опалила его руку и прострелила острой болью до затылка, заставив отпустить Райза. На ладоне проступила бурая кровь.

Отскочив от друида, маг скинул полуистлевший халат, остался в одной безрукавке и холщовых штанах. Его предплечья покраснели от проявившихся на них символов, из которых вперемешку с кровью текла багровая энергия.

— Мое светозарное дитя, — с нескрываемой болью произнес Берест и шагнул в разрыв, окончательно убедившись, что маг сделал свой выбор.

Сквозь завесу медленно текущей энергии егеря следили за становящейся все ожесточеннее схваткой. От старого ландшафта осталась только изувеченная земля и зависшая в воздухе пыль, время от времени озаряемая золотыми вспышками Светоча и наполняющаяся багрянцем Моря Теней.

— Кто этот человек? — Кирай спрашивал, не ожидая получить внятный ответ.

— Потомок Первого мага, — Гериал следил за боем, не оставляя попыток повлиять на разум друида даже после того, как убедился, что это невозможно. — Так же, как и я. Ты ведь читал о Первом маге?

— Проклятый, — тихо произнес Кирай, вспоминая заставленные книгами библиотечные полки. Некоторым из них было по сотне лет, и в каждой, где упоминался первый в истории Огнедола укротитель стихий, его называли именно так.

— И это тоже.

Сглотнув, чтобы смягчить пересохшее горло, Кирай перевел взгляд c командира на сражающегося мага. Тот стремительно налетал на друида и сразу отступал, стараясь не подставляться под ответный удар, но всякий раз немного не успевал, и с каждым сближением на нем появлялись новые раны.

Когда друид вновь оказался за спиной Райза, тот присел, активируя расставленные во время боя нити. Плетение ярко сверкнуло, сжимаясь вокруг Береста и впиваясь в щит. Узлы, которыми друид скреплял броню во время боя, одновременно лопнули, и пространство вокруг вспыхнуло лоскутами распавшейся энергии.

Развернувшись, Райз вонзил багровое лезвие, в которое превратился сочащийся из ран на руке дым, в голень друида. Боль пронзила тело Береста от пят до головы, лишила мышцы крепости. Щедрым потоком энергия Моря Теней лилась внутрь, выжигая Светоч.

Не удержавшись на ногах, Берест завалился вперед, насаживаясь грудью на выставленное Райзом еще одно острие. Тяжесть разливалась по венам, выталкивала из нее горячую, вязкую кровь.

— Ты же клялся... Светочем в твоей душе, — прохрипел друид, всем своим весом навалившись на плечо мага.

— Клятвы узника недорого стоят, Берест.

Райз выдернул дымящееся лезвие из ноги друида и одним резким движением отсек голову. Кровь брызнула на лицо и грудь мага, залила землю под ногами. Позволив обезглавленному телу друида рухнуть на землю, он вытер лицо и развеял защищавший егерей барьер. На губах остался кисловатый привкус.

— Идем скорее, — произнес Райз и направился было к ходу в соседнюю пещеру, когда устремленный за его спину взгляд Гериала заставил его притормозить.

В пылу боя он не заметил, как корни на одной из стен с тихим шорохом раскрылись, впустив в пещеру еще одного друида.

— Не смей! — окрик Райза остановил выхватившего меч и готового его защищать егеря.

В воздухе мелькнули каменные полоски. Они обхватили запястья застывшего в ужасе друида, завели руки за голову, сомкнулись на икрах, заставляя опуститься на колени. По обыкновению на нем не было щита, который мог разрушить оковы, а глаза — единственное оставшееся оружие — закрыла горячая, пахнущая кровью ладонь Райза.

— Что ты наделал, Райз?! — пробормотал Нефра, безуспешно пытаясь высвободиться.

Во внутреннем кармане халата было несколько желтых сфер, но он упустил возможность применить их, слишком пораженный увиденным. Отпечатавшийся в сознании образ слетающей с плеч головы Верховного застыл перед глазами.

— Один и тот же вопрос, каждый раз.

Ладони друида, как и все тело, похолодели, и касающееся щеки дыхание мага обжигало.

— Почему, Райз? — в бессильном отчаянии зарычал Нефра. — Почему?!

— Зачем ты спрашиваешь, Нефра? Ты ведь всегда знал, кто я. В глубине души ты знал. Так к чему эти вопросы?

Друид замотал головой в ответ на шепот мага. Прикосновение ладони стало тверже, скулу защекотала упавшая с запястья Райза капля крови.

— Нет, ты не можешь так поступить. Ты же брат мне! В тебе и во мне течет Светоч, наши души едины!

— Брат? Едины? — Нефра не мог видеть невеселую усмешку, подернувшие губы Райза, но он услышал ее в его голосе. — Вы явились в мой мир, чтобы забрать его себе. Пришли уничтожить мой народ — всех тех, кого должна защищать моя семья. Так о каком братстве ты говоришь?

Лицо друида исказила гримаса боли. Сжав кулаки так, что ногти впились в кожу, он с силой уткнулся в ладонь человека.

— Нет, Райз, пожалуйста, — бормотал друид, слабо качая головой. — Прошу тебя, Райз.

Маг сцепил зубы, почувствовав, как намокли под его ладонью редкие ресницы.

— Ну чего ты хнычешь, Нефра? — склонившись ближе, прошептал он на самое ухо друида. — Перестань, или я начну думать, что и правда не хочу этого.

— Умоляю, Райз, — продолжал твердить друид.

Вздохнув, маг быстрым движением убрал ладонь от лица Нефры и накрыл ею его затылок, прижал к своему плечу, чтобы тот по-прежнему не мог видеть.

— Хочу, чтобы ты знал: это обоюдоострый клинок.

Нефра судорожно выдохнул в плечо Райза, когда свитое из энергии Моря Теней лезвие пронзило спину и коснулось сердца. Багровый туман стремительно растекся по венам, но друид больше не чувствовал боли.

— Идем, пока сюда не сбежались остальные, — оставив друида лежать на земле, Райз направился к ходу, что защищал Верховный. До этого сменявшие друг друга эмоции все до последней исчезли с его лица.

Как и когда-то Берест его, Райз привел егерей к сверкающей Светочем двери. Кирай беспокойно ловил взглядом оседающие на коже крупицы энергии.

— По эту сторону Светоч пассивен и не причинит вреда. Но возле Арки все иначе, — предупредил Райз, взглянув на Кирая. — Крупица защитит тебя. А вот тебе, Гериал, будет не очень приятно. Но у тебя же нет проблем с исцелением?

Маг поднес руку к стене, и льющийся из предплечья багрянец набросился на золото, разъедая в нем дыру. На распутывание плетения двери вручную ушло бы много сил и времени, которого не было.

Когда брешь в барьере достаточно увеличилась, Райз прошел внутрь, раздвигая плечами колышущиеся нити. Ожидая егерей, маг зашептал на языке Моря Теней, заживляя раны на предплечьях и останавливая льющийся из них поток багровой энергии.

— Скорее, — он протянул руку Гериалу. — И парнишку прихвати. Ощущения от первого раза так себе.

Арка, о которой говорил маг, и которую, наконец, своими глазами увидели егеря, вполне оправдывала звание прохода между мирами. Свитая из толстых, словно канаты, жгутов энергии, она освещала помещение мощным потоком частиц.

— Здесь нет охраны? — Гериал сжал руку Кирая, как и попросил Райз.

— Ни здесь, ни по ту сторону на расстоянии полсотни метров. Подобное сосредоточение энергии Светоча слишком сильно влияет на сознание друидов, при длительном воздействии лишая их способности мыслить самостоятельно. Хотя самостоятельность в их мышлении — спорный вопрос, — Райз невесело усмехнулся и первым шагнул в поток.

Кажущиеся со стороны статическими, внутри потока частицы плыли, увеличивая свою скорость по мере приближения к Арке. Кирай чувствовал, как они щекочут тело, проникая под одежду, и в то же время видел, как на коже командира появляются ранки, быстро разрастающиеся в кровоточащие язвы.

С каждым шагом течение энергии становилось сильнее, толкало в спину, тянуло к порталу. Кираю казалось, что он идет слишком быстро и вот-вот наткнется на командира, и он пытался противиться затягивающей его внутрь силе.

— Светоч искривляет пространство и ваше восприятие. Не сопротивляйтесь, — окружающие его крупицы наперебой заговорили голосом Райза, слились в громыхающую в ушах какофонию.

Кирай неосознанно сжал руку командира сильнее, когда очередной шаг перенес его на несколько метров вперед и продолжил увлекать вслед за размытым силуэтом Гериала. На долю секунды он испугался, что сломает командиру кисть, и почти выпустил его ладонь, но каменная хватка Гериала напомнила Кираю о том, кто перед ним.

Фигуру Райза очертило белоснежной полоской, подожгло золотом кончики волос и в мгновение ока поглотило целиком, чтобы сразу наброситься на идущего следом Гериала.

Кирая с силой затянуло в арку. Все вокруг и внутри затопило жаром, от которого, казалось, таяла кожа, и тут же окунуло в холод и перламутровое свечение комнаты. Круглое, как и то, из которого они пришли, помещение было аскетически пустым, лишенным всепроникающих крупиц и каких-либо вещей, кроме такой же арки, внутри которой бурлила энергия.

Райз выпрямил руку перед собой, и та исчезла по локоть, появившись в двух метрах впереди.

— Неплохо, — он вытащил конечность из разрыва и повертел, осматривая на наличие повреждений. — Прокол стабилен. Следуйте за мной — лучше убраться отсюда подальше, пока никто не увязался следом.

Райз развел полусогнутые в локтях руки в стороны, держа ладони выставленными вперед, и шагнул в разрыв.

Ступая в неосязаемую пространственную дыру, егеря ждали очередное головокружение, но всего лишь оказались посреди равнины, усеянной фантасмагорическими скалами. Будто бы прорвав расчерченную рыже-розовыми прожилками землю, они тянулись высоко в небо цветастыми пластами с проделанными в них сквозными отверстиями правильной формы. Полупрозрачные лиловые деревья, звенящие негнущимися ветвями кустарники и беспризорно валяющиеся обломки каких-то конструкций заполняли все пространство среди скал, оставив место только для звериных троп.

Подняв глаза к небу, егеря застыли. Плотная золотая вуаль, затянувшая небосвод, проливала щедрый свет на землю. Мириады крупиц Светоча неспешно дрейфовали от горизонта к горизонту, лишая Арванторн теней.

— Проклятье! — прорычал Райз, крутясь на месте волчком.

Разбежавшись, он взобрался по одному из обломков на ближайшую скалу и нырнул в сквозную дыру. Осмотревшись с высоты, маг съехал по гладкому камню вниз.

— Что не так? — Гериал с трудом перевел взгляд с неба на Райза. В свете плывущей в вышине энергии его кожа приобрела желтоватый оттенок, а подтеки крови порыжели.

— Я не подумал о том, что пространство здесь подчиняется другим законам, — с досадой в голосе ответил маг. — Переход на большое расстояние и, к тому же, вслепую, привел совсем не туда, куда я рассчитывал. Хорошо хоть, что не выбросило в толпу друидов. Придется прогуляться. Сердечник генератора в той стороне.

Райз махнул рукой в нужном направлении и зашагал по одной из троп, время от времени поглядывая вверх. Его движения изменились, будто бы стали медленнее, отреагировав на едва заметное увеличение действующей на островах Арванторна силы тяжести, которая была нипочем церковникам.

— Почему ты пришел только сейчас? — спросил Райз спустя некоторое время, проведенное в напряженном молчании, и в его голосе послышалась злость и обида.

— С самого появления проповедников нам не удавалось напасть на след друидов, да и сделанный тобой проход мы обнаружили по чистой случайности.

Тяжелый взгляд Гериала уперся в затылок Райза. Маг был на несколько сантиметров ниже егеря.

— Проповедников?! Все это время вы сидели и ждали, пока что-нибудь не случится?! Хорош же план, ничего не скажешь. Родственнички, чтоб вас...

— Я думал, что ты находишься в Ре..., — Гериал вовремя осекся, вспомнив об идущем рядом Кирае, не уверенный, стоит ли сейчас говорить о другой цивилизации, опередившей материк в развитии. — Я не знал, что ты в Огнедоле, и, тем более, что как-то связан со Светочем.

Райз замер и, крутнувшись на каблуках, впился в егеря взглядом. На его лице смешалось непонимание, удивление и все та же обида.

— Хочешь сказать, Айла ничего тебе не говорила? — выпалил маг и тут же, осознав нечто важное, нервно усмехнулся. — Нет, неужели мой отец так и не передал вам... Безумие.

Райз выдохнул, приводя мысли в порядок, и продолжил идти, что-то бормоча себе под нос.

— Как давно ты живешь среди друидов? — спросил Гериал, невольно опасаясь ответа.

— Я пришел в Лоно, когда мне было тринадцать. Кажется, это было шестнадцать лет назад. Сложно вести подсчет времени в месте, где нет смены дня и ночи, — Райз хмыкнул. — А немало его утекло, однако.

— Зачем? — голос Гериала прозвучал глухо. Названное магом число не укладывалось в его голове.

Райз заговорил не сразу, будто после проведенных в Лоне лет и сам забыл ответ на этот вопрос.

— Ты же знаешь историю о похищениях в Срединном во время войны? Друиды начали свои эксперименты по слиянию Светоча с магами еще тогда. Они не успели завершить все этапы, провели только первый, как дед сравнял с землей их лабораторию. Но даже того, что они сделали, было достаточно, чтобы Светоч прижился в бабушке. Его силы не хватило, чтобы разрушить ее связь с Морем Теней, как в случаях со всеми остальными магами, которых они ловили.

Светоч проявил себя только когда передался моему отцу. А от него — мне, но уже в более совершенной форме. Фиро слышал его от случая к случаю, тогда как в моей голове Светоч громыхает столько, сколько я себя помню. Хорошо, что дальше дело не заходит. С переходом силы Первого ко мне, устойчивость отца к внушению Светоча снизилась. Это прогрессировало с каждым годомом. К моему десятилетию он мог на несколько часов потерять собственную личность. Довольно неудобно, когда всей нашей семье следовало сидеть тихо и не привлекать к себе лишнего внимания.

Уже тогда я знал, что друиды находятся в Огнедоле, и имел определенные догадки по поводу их намерений. Но чтобы разобраться в происходящем, одного голоса Светоча было недостаточно, так что кто-то должен был проникнуть к ним и узнать все из первых рук. А кто подойдет на эту роль лучше, чем удачный результат их эксперимента? Вот так я сменил комнату в высотке на обросшую корнями пещеру.

Замолчав, Райз сошел с тропы и забрался на скалу, чтобы убедиться в правильности направления. Гериал хмуро смотрел на мага, и от выражения лица командира Кираю становилось неуютно. Он мало что понимал в словах Райза, безуспешно пытаясь как-то увязать их с тем, что он сам знал о войне с Потусторонними. После того, как шок от потери Крупицы прошел, он вспомнил слова отца, который был уверен, что войну по большей мере выиграла не союзная армия, а группа отступников, среди которых, по ходившим после слухам, находился потомок Первого мага. Тогда, будучи восьмилетним мальчишкой, Кирай смеялся и с увлечением слушал рассказываемые отцом сказки, и не понимал, почему тот порою замолкал и смотрел на сына так, будто тот не в силах понять то, что должно быть очевидно любому школьнику.

Райз вернулся, и троица продолжила путь: мимо деревьев с закрученными в спирали ветвями, чьи отражения замерли в озерцах расплавленного золота; мимо гротескных скал, нависших над тропой, словно когти исполинского зверя, и провожающих чужаков глазами-дырами. Во всей округе не было слышно ни птичьей переклички, ни скрежета насекомых — только звенела, будто обледеневшая, поросль на земле.

— Почему тогда ты сам не дал знать о себе? Ты же легко мог сбежать, со своей-то способностью перемещаться в пространстве.

— Даже если забыть о том, что побег из Лона стал бы сигналом к повышенной боеготовности, и друиды, скорее всего, переместили бы Арку, мой навык прокалывания дыр иного рода, чем их. Они открывают бреши с помощью определенных плетений Светоча, буквально пробивая ткань мира и проходя по туннелю. Мне же достался подарок из Моря Теней: как ты наверно успел заметить, в моем распоряжении стихии земли и воздуха. Мутировав под влиянием Светоча, они позволили мне искривлять пространство, хоть и не так умело, как мог Первый. Я не смог бы выпрыгнуть из Лона, даже если бы в нем не было ограничительного барьера. Слишком большое расстояние, заполненное при этом твердой породой.

— Если ты не можешь преодолеть барьер Светоча, как тогда собираешься проложить ход в другой мир?

— Это куда проще, чем кажется. Одно дело соединить пятисантиметровой иглой противоположные края альбомного листа, не согнув его при этом, и совсем другое — просто проколоть лист насквозь. После уничтожения сердечника ткань между мирами какое-то время будет еще достаточно тонкой, так что я смогу сделать проход.

Дорога повела вверх, на холм, за которым крутой склон уходил вниз, к новой равнине, иссеченной широкими радужными разводами, словно в реку вылили масло. По ту сторону равнины виднелся упирающийся в небо черный столб. По его боку спиралью вилась золотая пульсирующая полоса.

— Я пытался попасть на поверхность. Что только ни делал, чтобы добиться доверия Верховного, — Райз остановился у скалы на вершине, стараясь не выходить на открытое пространство. Его голос звучал ровно. Слишком ровно — как у человека, который старательно сдерживает рвущиеся наружу чувства. — Возможно, он доверял. И на самом деле не хотел рисковать мной, как и говорил.

Он съехал по склону вниз, оставляя после себя клубы переливающейся пыли. Повинуясь воле мага, она опустилась на землю и не взлетала выше сапог спускающихся егерей.

— Если бы я только знал, где ты. Если бы я хоть что-то знал! — Гериал догнал Райза и пошел рядом, оставив Кирая позади.

Не отставая от потомков Первого мага, церковник не забывал глядеть по сторонам. Пару раз ему казалось, что он видел чье-то отражение в блюдцах луж, несмелое движение среди скал, но округа оставалась безжизненна.

— Мать рассказывала только о событиях прошлых лет и что в детстве часто виделась с Фиро, в основном на леднике и пару раз в Огнедоле, — продолжил Гериал. — Последнее, что я слышал от нее, это о твоем рождении. А после — ничего. Не отвечала на мои вопросы, а потом и вовсе ушла из дома бороздить Восточный океан. Я видел ее почти десятилетие назад и понятия не имею, где она сейчас.

— А отец? — Райз задал вопрос, не подумав. — Прости.

— Ерунда. Тайна его личности исчезла вместе с Айлой, так что ответить мне нечего.

— Прости, — повторил Райз, но Гериал понял, что на этот раз речь о другом. — Когда я еще был дома, наше положение в Республике уже было шатко. Без ментального мага стало сложнее. Во всяком случае, так мне говорил Фиро. Поэтому пришлось на время оборвать связь с Огнедолом, но я надеялся, что за все эти годы он удосужится поставить хоть кого-то в курс дела. Проклятье! Моих навыков в обращении с Морем Теней было недостаточно, чтобы передать сообщение этим путем.

Райз внезапно остановился, задрав голову вверх и к чему-то прислушиваясь. Его брови хмурились, а пальцы перебирали воздух, словно струны невидимой домры.

— Патруль, — коротко резюмировал он, подбежал к ближайшей скале и коснулся ладонями земли рядом.

Поднимая бугры породы, в грудках которой изредка проблескивали крупицы Светоча, Райз в считанные секунды вырыл грот.

— Скорее!

Когда троица погрузилась в полумрак, Райз запечатал вход. Обвив руку Гериала, вспыхнуло пламя. Плотное, оно прижималось к предплечью, не отдаляясь ни единым рыжим язычком. Огонь осветил оказавшиеся внутри грота округлые пустоты — будто выеденное ложкой ведерко мороженого.

— Похоже, друиды обнаружили Верховного и взломанный барьер. Придется переждать, пока они уберутся восвояси, — Райз еще некоторое время смотрел туда, где недавно был выход на поверхность.

— Как ты узнаешь?

— Они используют налетчиков — таких крылатых Потусторонних, они часто встречались во времена войны. Для того, кто связан со Светочем, почувствовать их присутствие не проблема.

— И они не сделают так же?

— Острова Арванторна пронизаны энергией Светоча. Если собрать его нити в определенном порядке, можно экранировать то, что находится по эту сторону, — Райз опустил взгляд на разгоняющее сырость лезвие. — Не можешь создать огонь на расстоянии?

Гериал отрицательно качнул головой.

— Это из-за силы церковника, — Райз сдержал желание приблизить к пламени руку. — Покров не позволяет энергии отрываться от тела. Как оказывается, в объединении в себе силы всех, кого только можно, есть свои недостатки.

— Я до сих пор не понимаю, как это возможно. Пускай, Церковь веками объединяла мощь церковников с ментальными навыками, но стихийная магия...

— Было бы удивительно, если бы ты понимал, — маг хмыкнул и окинул егерей взглядом. — Много ли вы знаете о Церкви? Много ли сама Церковь знает о себе? Под Берилонским дворцом валяется огромный мистический камень, но никого не волнует, откуда берется сила Зерна. А ведь появилось оно после манипуляций со временем, которые стали возможны только благодаря силе Моря Теней. Оттуда же и пришла церковничья сила. Сказать бы шестьдесят лет назад, что мощь церковников и способность магов управлять стихиями родом из одного места, вот бы крик поднялся. Я тех времен, конечно, не видел, но наслышан о них предостаточно.

— Разве Зерно не было создано в противовес силе магов? — Кирай вмешался в разговор, не в силах смолчать о близкой для него теме.

— В противовес и на зло — разные вещи, — Райз улыбнулся, беззастенчиво изучая эмоции на лице парня, — если ты это имел ввиду. Чтобы любая система могла существовать, в ней должен сохраняться баланс. Когда же Первый выпустил в наш мир слишком много одной из составляющих Моря Теней, оно восстановило равновесие, выпустив другую. Силы церковников и магов разнонаправлены, это верно, но обе они пришли из места, где были едины. Так почему бы их не объединить и по эту сторону? Конечно, связи простого человека с Морем Теней не хватит, чтобы удержать и то и другое, но кровь наследника Первого с этой задачей справляется на раз. Неплохо, да?

Райз отвлекся, подняв глаза к запечатанному входу в грот и, убедившись, что опасность не миновала, покачал головой.

— Дай-ка сюда руку, — неожиданно попросил Райз, выжидающе глядя на Кирая. Тот по привычке посмотрел на командира и, поняв, что тот не возражает, выполнил просьбу. — Тебе несказанно повезло, парень, что ты обращенный, — маг осматривал на коже следы, оставшиеся от нанесенных повстанцами ран. — В передряге, в которой ты оказался, другой церковник вряд ли бы выжил. Твоя Крупица — настоящее сокровище. Потусторонние, придя в этот мир, охотились за магами, так как Светоч использует инородную энергию для мутации и совершенствования — паразитический сверх-разум, ворующий чужие гены, не знаю, как еще его назвать. Но если энергия магов его привлекает, то с церковниками все наоборот, вплоть до деструктивного влияния последних на Светоч. Твой же покров, Кирай, тот, что снаружи, хоть и менее плотный, чем у рожденных церковниками, но толще, поэтому атаки друидов, проходя сквозь него, практически полностью теряют свою силу.

В воздухе перед лицом Райза вспыхнула золотистая нить, затем еще одна и еще. Они переплелись между собой, сделали несколько петель и свернулись в комок. Ухватив энергетическую сферу за выглядывающий кончик нити, маг опустил ее на ладонь Кирая, где та начала таять: нити распадались на крупицы, и те, поднимаясь, растворялись в воздухе.

— Видишь? — Райз отпустил запястье Кирая и улыбнулся. — Любопытно, если ты схватишь друида, использующего щит, тот тоже со временем растворится от одного твоего прикосновения?

За спиной Кирая что-то звонко щелкнуло, и все трое одновременно обернулись на звук. Свет от огня блеснул на влажной от стекающей из трещины воды и задрожал десятками бликов в образовавшейся на дне грота луже.

— Это же скала, — Кирай с сомнением смотрел на блестящую стену. — Откуда здесь вода?

— Под поверхностью находится крупный водоносный слой, а минералы здесь не те, что в Огнедоле, так что нечего удивляться. Арванторн — странное место: шестьдесят восемь сверхтяжелых планетоидов, несущихся сквозь вселенную внутри облака Светоча — стоит ли удивляться воде внутри камней?

— Она пригодна для питья? — вид сочащейся влаги напомнил Кираю о жажде, мучившей его с момента потери Крупицы.

— Более чем, — Райз оглядел егеря на предмет наличия фляг и, удостоверившись в их отсутствии, протянул ему наспех созданную из камня чашу. — Если принесешь и нам, век буду благодарен.

Кирай кивнул и вместе с чашей стал спускаться по широким округлым порогам к источнику. Гериал поднял объятую пламенем руку, чтобы тому было лучше видно.

— Надеюсь, он не в обиде, что я потрепал его с Крупицей. Славный парнишка, — тихо произнес Райз, глядя вслед Кираю. — Хотел бы я, чтобы рядом с сестрой был кто-то вроде него.

— Что? — прозвучавшие слова оглушили Гериала, словно разряд тока. — Повтори.

Райз покосился на заострившееся лицо егеря и, хмыкнув, отвел взгляд.

— Ты все прекрасно слышал. Хочешь выиграть время на размышления, пока я буду повторять?

— В каком смысле — сестра?

— В обычном, как бывает во всех семьях, где рождается несколько детей.

— Ты шутишь, — рука Гериала сжалась на колене.

— Решил, что тебе следует знать, — с лица Райза исчезла улыбка, окончательно убедив егеря в серьезности озвученых слов.

Гериал сверлил мага взглядом, которым впору было дробить камни и превращать воду в пар. Райз знал, какие мысли гуляют в его голове, но оставался совершенно невозмутим, будто бы речь шла о будничных вещах.

— Что за безрассудство?! — сквозь зубы процедил Гериал. О проклятии Сохранения было известно всем членам семьи и не было никого, кто мог бы по незнанию допустить рождение второго ребенка. — О чем думал твой отец?

— О, к тому моменту Фиро уже слабо владел собственным сознанием. Повезло, что он хотя бы делал то, что ему велели. Рождение сестры было необходимым условием моего ухода к друидам.

— Хочешь сказать, что это не было случайностью?!

— Какая, к хассу, случайность, Гериал? — терпение Райза лопнуло внезапно, словно перетянутая струна. — Республика — не доисторическое общество, где появление детей бывает случайным. Разве что в нищих районах. И прекрати так на меня смотреть. От ментального мага я ждал большей смекалки, — его речь приобрела рычащие интонации, свойственные языку друидов. — Большую часть своей жизни я провел в логове захватчиков, каждый проклятый день убеждая их, что являюсь одним из них. Одной ошибки было бы достаточно, чтобы мне свернули шею, и ты остался бы разбираться с обеими половинами силы Проклятого. Но благодаря второму ребенку в моей семье, я мог рисковать своей жизнью, не боясь, что сделаю только хуже. Так что засунь свою нравственность куда подальше и пораскинь мозгами!

Гериал отвернулся, прекращая перестрелку гневными взглядами. В словах Райза был здравый смысл, но сама идея обречь ребенка на боль и страдание ради подстраховки вызывала у него отвращение.

— Что, если она давно мертва? Проклятие Сохранения мало кому позволяет пережить детские годы, — тихо произнес егерь.

— Как и наша сила, проклятие тянет свои корни из Моря Теней. Мой дед был величайшим заклинателем, способным использовать его энергию для любых целей. Он гарантировал, что Проклятие не заберет ее жизнь.

— Люфир? — Гериал устало помассировал виски. — Каким образом?

— При всем уважении, Первый маг — редкостный ублюдок. Он потребовал заплатить за одну жизнь другой. Возможно, иначе и нельзя было, но это мало что меняет.

Утолив жажду и набрав полную чашу, Кирай шел назад медленно, чтобы не расплескать воду по дороге. Голоса Гериала и Райза, чей тихий шелест он постоянно слышал за спиной, затихли.

— Патруль улетел. Можем идти, — сообщил Райз, когда Кирай вернулся, и отрицательно качнул головой в ответ на предложенную воду. В отличие от него, Гериал отказываться не стал.

Выбравшись на поверхность и скрыв следы своего присутствия, они продолжили путь. Глядя вперед, время от времени Кирай замечал верхушку сердечника, мелькающую темным пятном у горизонта, как и все небо, наполненного пламенем Светоча. С приближением к башне Райз старался обходить участки открытого пространства, держась поближе к скалам и зарослям.

Маги больше не говорили, и повисшее молчание вкупе с шорохом шагов по песчаной насыпи тропы тяготило Кирая. Но он не решился заговорить с командиром, заметно помрачневшим после разговора с Райзом, которому Кирай не был свидетелем.

— Мы не одни, — остановившись, произнес он. Макушка сердечника больше не исчезала из виду и постоянно маячила над скалами.

— Знаю, — Райз ускорил шаг.

Кирай последним заметил скользящие впереди и по сторонам тени, вместе с которыми пришел скрежет когтей и звон задетых кустарников. Скалясь и рыча, на одну из глыб вскарабкалась гончая и тихо залаяла, сообщая собратьям, что нашла добычу. Среди скал мелькнули хвосты и выгнутые спины, а на тропу опустились толстые лапы загонщика.

Лихорадочно ощупав бока, Кирай выхватил малый игольник, заряженный девятнадцатью иглами — последнее оружие, что осталось у него после стычки в Лоне.

— Обойдемся без драк, — бросил через плечо Райз, даже не оглянувшись на Гериала, сжавшего рукоять клинка. — Кулаками помахать еще успеете.

Без капли сомнений, маг шел навстречу бросившемуся к нему загонщику. Опустив голову, зверь остановился в метре от вытянутой руки Райза, изучая того выпуклым черным глазом.

— Здесь все свои, — мягко произнес маг, подошел к загонщику и погладил один из венчающих морду рогов. Кость была холодной и шероховатой.

Тихо проворчав, зверь попятился и побрел прочь, порыкивая на замешкавшихся гончих. Перестав скалиться, те любопытно тянули носами воздух и вскоре ушли, направившись к виднеющемуся по левую руку горному хребту.

Райз и Гериал по-прежнему не разговаривали. Теперь командир, сказав Кираю не начинать стрельбу без приказа, шел последним, прикрывая тыл. С каждой сотней метров тишина становилась все более гнетущей, а лишенный теней мир — тревожней.

— Ты не мог бы рассказать о Светоче? Ты говорил, что с рождения слышишь его голос, — Кирай таки решился заговорить с магом.

— О Светоче? — Райз взглянул на него и улыбнулся. — Почему бы и нет? Время пока еще есть. Это не совсем голос — не в привычном всем смысле. Его можно было бы приравнять к ментальному внушению, но я никогда не испытывал его на себе, так что мне сложно судить. Проще всего сравнить с мыслями, идеями, желаниями, что возникают спонтанно, будто бы из ниоткуда, овладевают тобой и никогда не оставляют. Даже получив то, что ты, якобы хочешь, оно не прекратится, сразу подбросит следующую цель. Друиды называют это голосом Светоча, и попытки идти наперекор ему вызывают не самые приятные чувства. Будто ты споришь с самой своей сутью. Но Светоч не желает зла тем, в ком он течет, так что противиться ему нет смысла. Разве что если у тебя другие планы. Все довольно просто, если ты — друид или хочешь жить и служить их обществу. Светоч ведет их к единой цели, не разобщает и не требует ничего взамен своей силы. Если не учитывать неукоснительного следования его воле. Этакий коллективный разум.

— В Огнедоле многие называли Светоч богом, создавшим наш мир и вдохнувшим в него жизнь, и раз он разумен... Проповедники были правы?

— Богом? — Райз спрятал смех в ладонь, чтобы не растревожить округу. — Довольно неоднозначное понятие, не считаешь? Если говорить о создании нашего мира, то если что к нему и причастно, так это Море Теней. Правда, я считаю, что все зародилось в один момент, а Светоч уж точно не имел к этому отношения. А вот с тем, что Арванторн — следствие его деятельности, я бы спорить не стал. Быть может за облаком Светоча, в котором плывут острова, и вовсе ничего нет, а может он — всего лишь результат излучения планетоидной структуры, впитавший в себя чужие желания и распространивший его среди всей расы. В конце концов, ему всегда были присущи паразитические наклонности.

— Раз его влияние так велико, как ты смог сохранить собственную волю?

Кирай вспомнил светочей, нападавших на всех, кто вставал на их пути, будь то маг, церковник или неодаренный. Их поведение, оправданное тогда желанием изменить мир и готовностью идти на любые меры, теперь и правда больше походило на помешательство.

— Я всегда мог отличить его желания от своих. Все дело в крепости связи с Морем Теней — оно не давало мне ни на миг забыть, кто я. Иного объяснения нет. Я видел достаточно людей, чьи души слились со Светочем, и знаю — никаких сил простого человека не хватит, чтобы сопротивляться ему.

— Ты говоришь о повстанцах? Людях, которые могли использовать золотую энергию?

— Да, они самые. Друиды питают редкую любовь ко всякого рода экспериментам, — Райз присел за цветастым скальным гребнем, изучая начинающуюся за ним пустошь.

Впереди простиралось несколько километров голой равнины, заканчивающейся широким обрывом, по кругу обступившим остров в середине, на котором и находился сердечник генератора. Казавшиеся издалека белыми, полосы вблизи пожелтели. Кираю даже удалось рассмотреть их плетеную структуру и облака крупиц энергии, окутывающие башню.

— Если бы все кончилось только этим, — он на мгновение представил, как бы все сложилось, если бы среди повстанцев были только неодаренные, наделенные силой Светоча. Скорее всего мятежников поймали бы и истребили, но сражаться с собственным народом... — Проповедники купили людей Огнедола обещанием защиты, равенства и справедливости для всех.

Райз фыркнул.

— Будто бы в школе не учились. Хотел бы я посмотреть на общество, в котором удастся все это совместить. Да хоть что-то! Но люди всегда готовы поверить в сказку, не задумываясь о том, кому и зачем это нужно. В Республике все поклоняются Первому, возносят магов — если те достаточно талантливы — попирают неодаренных и продолжают ютиться на нескольких клочках суши, лелея мечту о новых территориях.

— В Республике? — переспросил Кирай.

— Государство по ту сторону Западного океана, благодаря воровству чьих технологий удалось осуществить промышленный рывок в Огнедоле, — Райз с усмешкой посмотрел на изумленного парня. — Конечно, простым гражданам, да и вообще кому-либо, кроме правительства, об этом знать не следует.

— Ты не думал, что тебе стоит хоть немного держать язык за зубами? — с некоторым раздражением поинтересовался молчавший до этого Гериал.

— Я только и делал, что скрывал все и врал последние шестнадцать лет. Неужели я не заслужил несколько минут искренности?

— Твои минуты грозятся превратиться в часы.

— Это уж как дорога сложится, — Райз ударил ладонями о камень, пуская по нему трещины. — Пойдем под землей. Это дольше, но надежнее. Не хочу рисковать, пробивая еще одну дыру неизвестно куда — расстояние до сердечника слишком велико.

— Я беспокоюсь не о твоих тайнах, а о тех, кому ты их выкладываешь, — Гериал упрямо стоял на своем, не дав Райзу уйти от темы. — В отличие от нашего, сознание Кирая не защищено от стороннего вмешательств.

— Так защити его, — парировал Райз, когда троица спустилась под землю и медленно зашагала в образовавшейся пустоте. Он заделывал проход сразу, стоило им чуть пройти, и из скрежещущей породы то и дело брызгала вода и сыпались крупицы Светоча. — Я знаю, что ты это можешь. Если с этим справлялся Дэрк, не имевший никакого отношения к семье Первого, разве что через свою дочь, связавшуюся с одним из потомков, то и ты справишься. Или скажешь, что не научился толком обращаться с силой прадеда?

Гериал промолчал, и только пламя на его руке вспыхнуло ярче и горячее.

— Я бы поведал тебе массу занимательных историй о Республике, парень, — Райз глянул на Кирая, — но сейчас есть вещи поважнее. Я расскажу вам о деятельности друидов в Огнедоле все, что знаю.

* * *

— Когда друиды потеряли свою лабораторию в Срединном и поняли, что в Огнедоле есть сила достаточно разрушительная, чтобы суметь их выгнать, они затаились в Лоне, — голосу Райза аккомпанировал скрежет расступающейся скалы и шорох камней под подошвами сапог. — Они достаточно высоко ценят жизнь каждого из их племени, будь это даже самый незадачливый друид, поэтому и не рвались в открытый бой, тем более допуская возможность, что им не удастся выстоять. Чтобы не жертвовать своими бойцами и получить пригодные для заселения территории, они разработали план, согласно которому население Огнедола должно было избавиться от себя своими же руками. В отличие от их общества, человеческое довольно различно по своему социальному положению, и на этом можно было сыграть.

Несколько десятилетий они потратили на изучение нашего жизненного уклада: их срок жизни позволяет проводить долгосрочные операции, к тому же они не должны были выдать себя раньше времени каким-то поспешными действиями. Они наблюдали со стороны, похищали тех, до кого никому не было дела, получали от них информацию, и в итоге начали действовать. Некоторые менторы Лона неплохо владеют техниками изменения сознания — это позволило им стирать одни воспоминания, добавлять другие, внушать полезные для Лона взгляды и стремления. Прежде чем выпустить в Огнедол проповедников, общество должно было быть готово их принять.

Для этого нужно было скомпрометировать магов, которые еще совсем недавно обрели равные права. Мысли о том, что маги все еще не заняли причитающееся им место, вложенные в нужные головы, уже по инициативе самих людей были переданы молодому поколению. Большинство терактов, которые планировались, сорвались по тем или иным причинам, но один все же прошел успешно. Более того, удалось бросить тень не только на магов, но и на государственные структуры и их методы.

Егеря переглянулись. Заметив это, Райз покачал головой.

— Только не говорите, что..., — хмурый взгляд Гериала был красноречивее любых слов. — Проклятье. Как же близко ты был, — Райз сокрушенно усмехнулся и продолжил: — Итак, в результате ваших и наших усилий, тлевшее в Огнедоле возмущение разгорелось ярче. Вступившие в игру проповедники дали людям направление и идеи. Но государство, лояльное к своим гражданам, и нежелание последних обострять конфликт тормозило дело. Нужно было подбросить дров в огонь, которыми стали теракты на металлургическом заводе и в шахте, направленные на магов. Накал в Огнедоле вырос, и теперь дело было за силовыми структурами. Отдать на расправу правосудия организаторов терактов и позволить связать их со Светочем — что еще нужно, чтобы идею, ставшую народной, объявили вне закона? Конечно, никаких речей проповедников не хватило бы, чтобы поддержать конфликт достаточное время: неодаренные, даже их превосходящее число, никогда бы не справились с объединенной силой церковников и магов. Здесь и сыграли свою роль люди, которые смогли принять Светоч. Он сразу захватил их разум, и друидам оставалось только научить их обращаться с обретенной силой — крошечной, по сравнению с мощью рожденных с дыханием Светоча, но достаточной, чтобы уравнять шансы неодаренных и магов.

Изначально друиды хотели добиться слияния Светоча с укротителями стихии. Но всякий раз маги гибли, едва в их тело попадало достаточное количество энергии. И после некоторого числа неудачных попыток было принято решение взять для опытов неодаренных.

Райз замолчал, уставившись на намокшие сапоги. Небольшой пятачок свободного пространства, в котором находилась троица, был затоплен грунтовыми водами. Закрыв несколько течей, он проделал крошечный туннель к поверхности, чтобы сменить воздух.

— Должен признаться, идея использовать неодаренных вместо магов принадлежала мне, — Райз провел рукой по лбу, заглаживая назад растрепавшиеся волосы и вытирая со лба испарину. От огня Гериала в закрытом пространстве было нестерпимо душно. — Берест бы и сам попробовал это. Скорее всего, когда мне было позволено узнать об опытах по слиянию укротителей с силой Светоча, он уже пришел к подобной мысли и только ждал, смогу ли я сам предложить этот вариант. Так или иначе, я дал ему то, что он хотел.

Дальше вы и сами все знаете. Вооруженные энергией Светоча, бывшие неодаренные выступили на стороне простых людей, ввергая города в хаос и своим примером призывая к сопротивлению все больше сторонников. Во многом помогла деятельность Длани — через нее друиды донесли до правительства информацию, что повстанцы собираются напасть на Безвременье. Город такого значения точно не оставили бы без защиты, и, как и предполагалось, большая часть сил была отозвана из ближайших районов, тем самым ослабив их и дав неодаренным возможность сражаться. В это же время друиды начали исследовать взаимодействие силы церковников и Светоча. Тогда-то я и понял, что это можно использовать для уничтожения сердечника генератора.

Райз ускорил шаг, чувствуя скорый конец твердой породы.

— Гериал, твое пламя совмещает в себе покров церковника и силу стихийного мага. По сути, это разложенная на составляющие энергия Моря Теней, которую использую я. Поэтому оно так легко разрушает щиты друидов.

Райз ударил ладонью по камню перед собой, и за осыпавшейся крошкой появилось чрево каньона и серый бок скалы по ту сторону пропасти, испещренный десятками черных зевов.

— А вот и сердечник, — расширив отверстие, Райз осторожно выглянул наружу, оценил размер возвышающейся над скалой башни. — Снизу она будто бесконечная. Вон дорога, которая связывает Арку перехода и генератор.

Посторонившись, чтобы егеря могли взглянуть, Райз указал на золотую полоску, что соединяла края пропасти. Вьющиеся по ней жгуты и лозы сокращались, извивались из стороны в сторону, перекачивая энергию. Часть ее просачивалась наружу и падала вниз длинными, тонкими нитями, собирающимися в завитки и распадающимися на крупинки.

— Как мы попадем на ту сторону? — Гериал окинул взглядом башню генератора и не нашел в ней ни одной наблюдательной точки.

— Не хочу рисковать и устраивать еще один прыжок. Отойдите-ка, — Райз подождал, пока егеря отступят вглубь, и принялся расширять грот, спрессовывая породу.

Наблюдая за действиями мага, Кирай начинал сомневаться в их затее. С самого начала, попав в Лоно стараниями Райза, они только и делали, что полагались на его знания о друидах и их собственных возможностях. Церковнику было неуютно брести в потемках, без четкого плана и понимания ситуации, но каждый раз, когда его начинали одолевать сомнения, он смотрел на продолжающего путь командира и молчал.

— Заберемся в одно из гнезд и через него попадем внутрь, — Райз закончил подготавливать площадку и махнул рукой в сторону чернеющих дыр. — Столб генератора доходит до самого верха башни и спускается глубоко вниз, так что не промахнемся. Внутри времени на разговоры не будет.

Райз обернулся к егерям.

— Гериал, отдай парнишке меч. Ваши игольники бесполезны против щитов друидов.

— Ты же сам говорил, что клинок убьет его.

— Убьет, если не знать меры. Кирай, ты хорошо помнишь свой бой в Лоне?

Тот замешкался, перелистывая в памяти раскрашенные золотом и багрянцем мгновения драки со светочами, и в итоге кивнул.

— Хорошо. Половину от числа нанесенных тогда ударов ты выдержишь без особого риска, если будешь выпускать энергию Моря Теней только в момент соприкосновения клинка с телом друида. Если считаешь, что справишься, не вижу причин не сделать этого. Да даже если нет, всяко лучше, чем остаться беззащитным, — Райз перевел взгляд на Гериала, ожидая, когда тот отстегнет перевязь с мечом. — Я обязался провести вас к сердечнику и сделаю это. Не лезьте на рожон и не тратьте попусту силы без крайней на то необходимости.

Гериал не сразу передал Кираю клинок. Нагретая ладонью егеря рукоять казалась совсем мягкой, глубоко спрятав выпускаемые ею во время боя алчущие силы шипы.

Подойдя к обрыву, Райз всматривался в одну из дыр. С вытянутой в сторону ладони опадали золотистые нити, сплетались в мудреную вязь и плотно обвивали запястье. Спустя пару минут каньон наполнился хлопками крыльев и тихим клекотом. Одна за другой из нор в скале стали показываться головы и спины налетчиков, что любопытно таращились по сторонам. Кого-то спихнули вниз задние, и несколько Потусторонних, расправив крылья, взмыли вверх, оглашая округу призывным кличем.

— Нас заметили? — тихо спросил Гериал, отступая под защиту скалы.

— Только те, кто должен был, — Райз так же отошел подальше от края.

Пространство между утесами заполонили черные силуэты налетчиков и сметаемая ими с камней пыль. Один из хищников посмотрел в сторону проделанной магом дыры и, разгоняя воздух мощными взмахами крыльев, направился к ней. Царапая когтями камень, он ухватился за край скалы и, сложив крылья, запрыгнул внутрь. Грот загудел от шумного дыхания и скрежета жестких перьев.

— Спокойно, спокойно, — Райз обращался сразу ко всем — и егерям, и налетчику, ткнувшемуся в его грудь мордой. — Это славный зверь.

Маг наклонился, изучая ширину лап налетчика.

— Гериал, ты же не боишься высоты? Придется немного полетать, — выпрямившись, Райз похлопал зверя по толстой шее. — Он прикроет тебя собой от наблюдателей сверху и перенесет на ту сторону. Затем я отправлю к тебе Кирая и присоединюсь сам. Этот налетчик останется с тобой и присмотрит, чтобы другие не задирали.

С молчаливыми опасениями Кирай наблюдал за командиром, расположившимся под грудью зверя. Егерь ухватился за грубые перья, тогда как сам налетчик подобрал под себя переднюю пару лап, поддерживая человека. Оттолкнувшись, зверь спикировал вниз и, вскоре набрав высоту, полетел мимо кружащихся собратьев к одной из нор. От понимания, что его ждет та же участь, Кирай нахмурил брови и с настороженностью наблюдал за мелькающими в каньоне налетчиками, гадая, с каким из них ему доведется иметь дело.

— Ты слишком волнуешься, как для неуязвимого церковника, — Райз поднял руку, заставляя улечься поднятую подлетевшим налетчиком пыль.

— Меня всего лишь сложнее ранить, чем обычного человека, — Кирай с сомнением покосился на зверя, сумевшего залезть в грот только со второй попытки.

— Ты недооцениваешь свою Крупицу, — маг потрепал хищника по морде и качнул головой, предлагая церковнику подойти ближе. — Удивительно, но ее связь с Морем Теней куда сильнее, чем следовало бы ожидать для столь малого размера. Не робей, у нас не так много времени.

Кирай подошел к налетчику. Заинтересованно ткнувшись в лицо церковника влажной мордой, зверь порыскал носом по его груди и недовольно фыркнул, переступил с ноги на ногу.

— Ничего с тобой не станется, — успокаивая разволновавшегося налетчика, Райз уронил с ладони несколько крупиц Светоча. — Быстрее, Кирай. Из-за силы церковника ты ему не нравишься куда больше, чем он тебе. Но не волнуйся, он не сбросит тебя в ущелье.

— А как же тогда командир?

— Гериал? Все же магической составляющей в нем больше, чем церковничей. А запах магов эти звери любят. Поторопись.

Оказаться под грудью налетчика, между постоянно скребущих камень лап, было не лучшим ощущением из тех, что Кираю доводилось испытывать. Перья, местами напоминавшие чешую, были плотно прижаты к телу, а отливающие металлом края выглядели достаточно острыми, чтобы порезать человеческую кожу.

Проведя ладонью по перьям, Кирай сгреб их пальцами, подтянулся к пахнущей соленоватой горечью груди. Налетчик тихо заклекотал и, выгнув шею, заерзал раскрытой пастью по волосам и плечам церковника.

— Ладно тебе, какой неженка, — Райз хлопнул зверя по шее, и тот, прижав церковника к себе одной лапой, спрыгнул в каньон.

Запрокинув голову, Кирай широко раскрытыми глазами смотрел на стремительно приближающееся дно ущелья. Стекающие по камням струи воды собирались внизу в узкую реку, вдоль берегов которой рос густой кустарник.

Ветер нещадно бил в лицо, но Кирай зажмурился, только когда один из низко паривших налетчиков стал подниматься прямо на них. Церковника тряхнуло — несущий его зверь расправил крылья и, поймав воздушный поток, заскользил параллельно земле. Мощные пальцы на лапах вжимались в спину Кирая, позволяя тому держаться одной рукой, тогда как вторая следила, чтобы клинок не выскользнул из ножен.

Мышцы налетчика напряглись, когда тот собрался и взмахнул крыльями, стремительно набирая высоту. Кирай следил за уплывающим в сторону каньоном и за вытянутой вперед шеей хищника. Его взгляд напомнил парню Яша, Потустороннего, живущего в Гнезде. Райзу должно будет быть интересно по возвращению взглянуть на зверя в два раза большего размером, чем те, что обитали в каньоне.

Серая скала надвинулась внезапно. Кираю даже показалось, что его спина вот-вот заденет выпирающие камни, но налетчик ловко нырнул в нору, где их уже ждали его сородич и Гериал.

С облегчением выпустив из рук жесткие перья, Кирай торопливо откатился в сторону, и налетчик тут же сиганул вниз, разнося по каньону довольный крик. Не успел церковник подняться на ноги, как в гнездо забрался еще один зверь, выпуская из лап Райза. Его одежда была потрепана, а кожа золотилась от защитного поля.

— В Огнедоле так не повеселишься, да? — в глазах мага горели озорные огоньки.

Отпустив крылатого, Райз побежал вглубь скалы. Гериал следовал за ним, освещая разбросанную под ногами белизну костей, местами растертых в пыль, и перья, торчащие из трещин. Очень скоро пахнущая пылью и пометом пещера резко повернула в сторону, обминая блеснувший десятками вытянутых бликов корпус башни.

— Зайдем здесь и пробьемся до сердечника, — Райз провел ладонью по гладкой поверхности и посмотрел на егерей. — Помните, что я говорил? Я прикрою вас и доведу до места. Так что не рвитесь в бой.

— А как же я? — Кирай посмотрел на Райза. Сейчас тот улыбался, совсем как Гериал во время их заданий, только в его улыбке было больше шального огня. — Мне не нужно беречь силу для сердечника.

— Что я говорил про клинок? У тебя есть шесть или семь ударов? Прибереги их на крайний случай. Уяснил? А теперь постойте тихо.

Райз провел ладонями по предплечьям, расплетая вязь щита. Сверкнувший в руке кинжал сделал засечку на коже, обвел ее, перешел к следующему участку, быстрыми движениями опоясывая руки кровоточащим писанием.

— Не хочу проверять, что будет, если попробовать голосом призвать силу Моря Теней в этот мир. Как бы это не обнаружило нас раньше времени, — пояснил Райз, спрятав нож. Когда последний символ был завершен, его руки окутал багровый туман. — А вот воспользоваться собственными запасами — вполне себе идея.

Он зашептал на понятном ему одному языке, и дымка оформилась в пласты, потянулась к егерям, прилипла к их коже, обволокла все тело. Закончив создание щита, маг уплотнил туман вокруг запястий и повернулся к стенке башни. Его ладони уперлись в черный камень, надавили, и под разрывающий воздух треск, вытолкнули часть стены внутрь ослепляющего золотом коридора.

— За мной, — скомандовал маг и ворвался внутрь башни в окружении вырванных из пролома осколков. Каждый из них сочился энергией Светоча, и Райз сплел нити в острые наконечники и отправил их в грудь друидов, обернувшихся на грохот.

Рассыпав искры, снаряды разбились о щиты, но за ними последовали новые, испытывая защиту стражей башни. Один из них остался впереди, прикрывая второго, тем временем сорвавшего со стены сверкающую сеть энергии. Она напомнила Гериалу ту же, что применил на нем Сияющий Перст, и приготовился вмешаться, но плетение разорвалось, так и не коснувшись Райза. Трепещущие нити потянулись к друидам, увлекая за собой остатки сети и тянущуюся следом за ней багровую дымку. Алая энергия, проев плетение совсем рядом с друидами, набросилась на их защиту. Следующее попадание обломков стены стало для них последним.

— Хороша разминка, — процедил Райз, впиваясь пальцами в противоположную выбитой стену коридора.

Заполненные энергией жгуты лопнули, пролив Светоч на мага. Две энергии устроили настоящее буйство красок на его предплечьях, но, не отвлекаясь на подобные мелочи, он пустил трещины по камню, а затем обрушил его. Ветер выдул пыль в просторное помещение коррекционной лаборатории, внутри которой Райз ощутил присутствие около десятка друидов.

— Бегом к центру башни! — выкрикнул он и, пропустив вперед исчезнувших в клубах пыли егерей, скользнул в сторону.

Воздух расчертили желтые плети, расслаивающиеся по середине на десятки тесно сплетенных нитей. Извиваясь, они разгоняли пыль по углам.

Подобравшись к ближайшему друиду, Райз коснулся его руки, проткнул лезвием из багровой дымки, заразил кровь чужеродной энергией. Не дожидаясь, пока его поймают, он снова переместился вдоль стены.

Райз продолжал устранять одного друида за другим, когда на его ногах не сжались канаты плетения. Упав на колени, он рубанул возле щиколоток алеющим кинжалом и в последний момент успел открыть пространственный разрыв перед летящим в его сторону сгустком энергии. Грохот по правую руку и сдавленный рык светоча, угодившего под дружественный огонь, сообщил магу, что на небольших расстояниях дыры достаточно стабильны.

Сделав еще один разрыв, Райз сиганул в него и впечатался в спину Гериала. Вместе с Кираем тот стоял у стены, отрезанный от всей остальной башни золотым барьером, что возвели окружившие их друиды.

— Промашка, — Райз ударил ладонью о стену за егерями, прорубая проход, из которого вырвался наполненный искрами ветер. — Живо туда! Здесь я сам разберусь.

Егерей не нужно было просить дважды. Не мешкая, они вбежали в грандиозное помещение, доверху заполненное мерцающими крупицами золота. Впереди, пронзив пол и потолок, находился столб сердечника, похожий на гигантский стеклянный цилиндр, внутри которого бурлили десятки течений Светоча.

— Скорее, Кирай, — Гериал дернул зазевавшегося церковника за руку. — Райз справится и сам.

— Но..., — Кирай быстро отмел сомнения и бросился следом за командиром, не убирая ладони с рукояти клинка.

Оставшись один против семерых друидов, Райз сцепил зубы. Каждый из них должен был быть уровнем не ниже ментора, и надеяться разобраться с ними с помощью Светоча было бы безумством. В своей жизни он провел немало тренировок с друидами и знал, насколько те могли быть опасны.

Окружив себя плетениями, сдерживающими напор друидов, Райз разорвал на груди пропитанную кровью и пылью рубаху и вскрыл кожу кинжалом, вырезая новые строки заклинания. Предплечья охватил зуд.

— Давно же я хотел это опробовать, — пробормотал Райз, выронив из дрожащих пальцев свое оружие.

Обагренный алым кинжал со звоном упал на пол, и окружающие мага плетения распались, разорванные волей друидов. Энергия Светоча укусила Райза за запястья и плечи за мгновение до того, как его ладони соединились.

Со стоном выпускающего воздух дирижабля, волна багровой энергии вырвалась из изувеченных предплечий, окончательно разрывая кожу и сметая все на своем пути. Искры Светоча таяли, как снежинки над костром, халаты друидов опадали лохмотьями, а их тела чернели; глубокие, будто изъеденные коррозией, щели появлялись на полу и стенах. Прокатившись волной по всему ярусу, энергия Моря Теней просачивалась сквозь трещины, прогрызала камень и заполненные Светочем жгуты.

— Почти незаметно получилось, — Райз с трудом расцепил ладони и, пошатнувшись, оперся на неровный край выломанной стены.

Забормотав на языке Моря Теней и подлатав грудь и руки, он на неверных ногах направился к сердечнику. Разлившееся за спиной море энергии должно было задержать других друидов.

Наспех опечатав стену багровым барьером, Райз поплелся к застывшим в золотом ореоле егерям. Он видел обернувшегося к нему Кирая, слабо улыбнулся тому, но в ответ лицо церковника исказилось, заметив что-то за спиной мага. Извлеченный из ножен меч прыснул краснотой.

Клинок наполовину исчез, угодив в пространственный разрыв, и появился в тридцати метрах впереди. Задев бок Райза, острие пронзило живот проникнувшего сквозь барьер друида, воспламенило его кровь, и тут же дернулось назад.

— Многовато приключений, как для одного дня, — зажав бок ладонью, Райз добрался до егерей и устало оперся на плечо Кирая. — Просто царапина, — добавил он в ответ на обеспокоенный взгляд церковника. У него оставалось совсем мало сил, и он не мог позволить себе тратить их на исцеление пустяковых ранений.

— Прости, я не хотел ранить тебя, — выпалил Кирай, чувствуя на себе пристальный взгляд командира.

— Знаю-знаю, дыру я сам открыл, мне и шишки, — отмахнулся маг и окинул взглядом сердечник.

Сквозь плотные течения нельзя было разглядеть того, что происходило в его недрах, но Райз ощущал тяжесть сгустка энергии внутри потоков, чувствовал, как сила Светоча деформирует пространство, истончает его на многие километры вокруг.

— Поторопимся, пока не подоспела подмога. Теперь твой выход, Гериал, — Райз отпустил плечо Кирая и подошел к сердечнику вплотную. — Пробей стенку и выдай столько энергии, сколько способен. Нужно добраться до середины. Кирай, тебе лучше отойти подальше. Энергия внутри не агрессивна, но ее прикосновения сложно будет назвать приятными.

— Ты уверен в том, что мы делаем? — Гериал смерил того тяжелым взглядом.

— Ваши щиты выдержат, а меня Светоч не тронет, — вымученно усмехнулся Райз. — Давай уже. Мне не терпится покончить со всем этим.

То, что маг на пределе, видели оба егеря. Лицо Райза побледнело, черты заострились, а пальцы не переставали дрожать, суматошно перебирая воздух.

— Хорошо, — Гериал нехотя перевел взгляд на сердечник.

Его левую руку охватило пламя, вытянулось в толстое копье и почти побелело от вложенного в него жара. Выдохнув, егерь ударил. К его удивлению клинок прошел внутрь цилиндра мягко, без звона битого стекла и оглушительного взрыва, только сдерживающий Светоч барьер покрылся мелкой паутиной трещин, сквозь которые засочилась энергия. Задетые лезвием течения скрутились клубком потревоженных змей.

— Нужно больше, — тяжело дыша, Райз смотрел на сердечник, внутри которого метались потоки Светоча, лихорадочно складывались в бессмысленные плетения, бились боками о стенки.

Там, где на руке егеря начиналось пламя, кожа покраснела, вздулась пузырями ожогов, которые лопались от жары и тут же затягивались здоровой тканью. Но боль только подхлестывала Гериала вкладывать больше силы в огонь. Он не видел руки, погруженной по локоть в Сердечник, и не чувствовал ничего дальше запястья. Его взгляд был прикован к сошедшей с ума энергии и, казалось, начал отмечать среди золотых изгибов вкрапления алого.

Пол дрогнул, из появившихся на потолке щелей посыпалась пыль, и толчок повторился. Теперь трещины барьера покрывали почти весь сердечник. Крупицы Светоча, заполнявшие помещение до этого, стали гуще, собрались в надоедливые стаи мошек, когда новый удар заставил их сбиться по углам.

Сердечник дрожал. Приобретая нездоровый пунцовый цвет, течения распухали, рвались и сгорали, не в силах противостоять энергии Моря Теней.

— Еще немно..., — слова Райза утонули в треске рассыпавшегося сердечника и пролившейся из него энергии.

— Командир!

Кирай с ужасом смотрел на сожженную до кости руку Гериала.

Прежде чем боль пришла, егерь успел поставить блок между нервами и сознанием, и только глубоко вдыхал пропитавшийся запахом горелого мяса воздух, пока плоть слой за слоем нарастала на изувеченной конечности.

— А ведь могло и оторвать, — пробормотал Райз и устало усмехнулся.

От столба сердечника осталась только беспорядочно витающий Светоч и довлеющие в багрянце крупицы. На то, чтобы восстановить плетения генератора у друидов уйдет не один день. За это время ткань между мирами затянется достаточно, чтобы их старания стали бессмысленны.

— Неплохо вышло, да? — маг с надеждой посмотрел на Гериала, и тот, покачав головой, улыбнулся.

— Это действительно сработало?

— Поверь мне. Все, что осталось, это вернуться в Огнедол и разобраться с друидами Лона. Они заметно ослабнут, с ограниченными-то запасами Светоча, так что от них получится избавиться ценой небольших потерь. Я открою разрыв здесь, — Райз провел сапогом черту в пыли. — Он должен вывести вас где-то в Срединном лесу. Не заблудитесь, надеюсь?

Егеря не спешили отвечать на вопрос. Гериал молчал, а Кирай переводил непонимающий взгляд с мага на егеря, задавая себе тот же вопрос, что и командир.

— Что значит «вас»? — сухо спросил тот.

— Ты серьезно? — Райз усмехнулся. — Это клятый портал между мирами! По-твоему, это так просто? Знаю, по моим словам могло показаться, что просто, но, сказать по правде, — он пожал плечами, — я не могу удерживать разрыв подобного уровня открытым и пройти через него же. Так что дальше без меня.

— Ты соврал.

— Привычка, что уж тут поделаешь, — маг нервно хохотнул. — И опять этот твой полный возмущения взгляд, Гериал. Пожалуйста, сейчас нет времени на сцены, — Райз посмотрел на багровый барьер, все еще отделяющий помещение сердечника от всей остальной башни. По ту сторону, среди разлитой энергии, он чувствовал сгустки силы приближающихся друидов. — Такой конец был предопределен рождением сестры. Если бы мне удалось уцелеть во всей этой переделке с друидами, мне пришлось бы самостоятельно подвести итог своей жизни. Но все сложилось довольно неплохо: жизнь наследника Первого мага — крупная монета. Так почему бы не заплатить ею за будущее целого государства?

Гериал молчал и только больше мрачнел от появившейся на лице Райза ухмылки.

— Неужели ты и правда думал, что я смог бы жить себе припеваючи, зная, что моя младшая сестра обречена на жалкое существование чернового варианта без права на полноценную жизнь? Проклятье, Гериал, я же ее старший брат! Моей обязанностью было сделать мир для нее лучше и безопаснее. И надеюсь, мне это удалось. А теперь убирайтесь к Проклятому отсюда, пока друиды не вскрыли барьер. Моя сила перейдет к сестре, а тебе своей шкурой рисковать нельзя.

Замолчав, Райз очертил в воздухе квадрат и провернул воображаемую фигуру по кругу. Пространство над нарисованной в пыли линией зарябило, проявило очертания ясеней и дрожащие на ветру ветви шиповника.

— Разрыв готов. Я не смогу его долго удерживать, так что кончай упираться.

Райз нервно дернул бровью и, внезапно вспомнив нечто важное, поднял в воздух осколок камня. Острая грань вскрыла кожу у плеча и, проникнув пальцами в рану, маг извлек сферу размером с вишню и протянул Гериалу.

— Передай это сестре. С силой Моря Теней она разберется, как ее открыть. Внутри — вся информация, которую мне удалось получить, находясь в Лоне. Она пригодится, чтобы решить вопрос с неодаренными, получившими силу Светоча. Быть может, этого будет достаточно, чтобы кровь людей Огнедола прекратила литься.

— Я все сделаю, — тихо произнес Гериал и забрал сферу. Шагнув к нахмурившемуся Райзу, он прижал его к себе. — Спасибо тебе. За все.

— Проваливайте уже, — небрежно бросил тот, высвобождаясь из объятий.

Замерев в шаге от разрыва, егеря смотрели на потомка Первого мага: его волосы слиплись, кожу перепачкала кровь и пыль, но взгляд его был светел, так же, как и подернувшая губы улыбка.

— Да, еще, — он в последний момент окликнул их. — Присмотри за моей сестренкой. Сейчас ей должно быть шестнадцать, а девушки в эту пору больно легкомысленны.

— Конечно, — ответил Гериал и первым шагнул в разрыв.

Кирай задержался всего на секунду, чтобы еще раз взглянуть на Райза, высечь его лицо в памяти и унести в Огнедол, туда, куда магу было больше никогда не попасть.

— Иди же, — одними губами произнес Райз и обернулся к разорванному друидами барьеру.

* * *

Ветер бродил в вышине, рассеянно перебирал листву на макушках деревьев. Во все стороны, сколько хватало глаз, простирался лес, перекликающийся десятками птичьих голосов.

Ступив на траву, Кирай обернулся, но рябь разрыва уже исчезла. Не без опаски он протянул руку к месту, где должна была находиться дыра между мирами, и, помедлив, зачерпнул ладонью. Пальцы сжали теплый воздух Срединного леса.

Этюд десятый

1078 год, спустя 25 лет после Битвы Искупления

Среди изваяний каменного леса Каньонов Спасения царила тишина. Певчие птицы облетали бесплодный край стороной, и только ширококрылые орлы парили в вышине, высматривая выползших из нор крысопсов.

Воздух Огнедола для Фиро всегда был особенным. Не заставленные небоскребами просторы, что бесконечно тянулись вдаль, буйство очертивших горизонт лесов и тишина, за которой не были слышны грохот и гул мегаполиса. Что на побережье, что здесь, для юноши, выросшего в мире, где люди вынуждены были ютиться на крошечных клочках земли, Огнедол оставался девственно пуст.

Погруженный в свои мысли, Фиро сидел на камне и смотрел на восток. Кайма Восходящего леса едва виднелась, но парню казалось, что стоит только протянуть руку, и пальцы сожмутся на сочной листве, пробегутся по шершавой коре, сорвут терпкие ягоды бузины. Фиро прождал достаточно, чтобы начать бредить о сочной баранине, или хотя бы сырных лепешках, которые всегда в достатке водились в апартаментах Райзара.

Порывшись в рюкзаке, он выудил ореховый батончик в шуршащей бумаге. Повертев тот в руке, Фиро вздохнул и спрятал его назад — наесться конфет он еще успеет по возвращению домой, а эту же следовало приберечь.

Из задумчивости его вывел шорох за спиной, быстро превратившийся в скрежет когтей по камню. Обернувшись, он успел заметить ощерившуюся пасть хасса и розовый язык, выстреливший из него, будто струя из водяного пистолета. Прежде чем Фиро успел что-либо сделать, в воздухе, поймав солнечный луч, что-то сверкнуло. Брызнула кровь. Половина розового языка упала на землю и, извиваясь угрем, обросла пылью.

Хасс успел только взвизгнуть от боли, когда над ним мелькнула тень, и острый локоть обрушился на спину зверя, перебивая позвоночник. Обмякнув, он растянулся на земле, потемневшей от вывалившегося из пасти кровоточащего обрубка.

— И о чем ты только мечтаешь? — расправившаяся с хассом девушка соскользнула вниз по его боку и небрежным движением смахнула со лба кудрявую прядку. — Здесь тебе не Республика, где самый страшный зверь — некормленый пес. Быть отравленным хассом — то еще удовольствие.

— Айла, — Фиро улыбнулся. Его взгляд скользнул по заметно округлившемуся под туникой животу двоюродной сестры. — Много же времени прошло, как я погляжу.

* * *

Расположившись в тени двух каменных глыб, Фиро наблюдал за сестрой, уплетающей привезенное из Республики лакомство, и изо всех сил старался не обращать внимания на сопровождающее ее чавканье шипохвостов. Двое хищников, за сотни метров учуяв запах крови, поторопились успеть раньше собратьев и теперь наслаждались еще неостывшим мясом хасса, совершенно не интересуясь находящимися невдалеке магами.

— Как ты так быстро добрался сюда? Поспел вперед меня, — Айла собиралась было укусить батончик еще раз, но, подумав, протянула его Фиро.

— Отцу опять понадобилось посетить Гнездо, — он покачал головой, давая сестре возможность самой насладиться сладостями. — Обычно он хочет, чтобы я присутствовал, но на этот раз позволил провести несколько часов на материке. А с силой мага воздуха дороги коротки.

Фиро поежился от звука хрустнувшей на зубах шипохвоста кости хасса и, не удержавшись, вновь посмотрел на живот сестры.

— Тебе не кажется, что в твоем положении стоит воздержаться от встревания в неприятности и ломания спин диким зверям?

Айла глянула на обеспокоенное лицо брата и прыснула в ладонь.

— Ты, как отец, честное слово, — проглотив последний кусочек, она облизала губы. — Я церковница, Фиро, забыл? Чтобы мне навредить, нужно что-то посерьезнее, чем оголодавший хасс. А легкая разминка пойдет только на пользу, — девушка прищурилась. — Я давно тебе говорила, что Республика сделает из тебя неженку. Оставь ты ее и возвращайся в Огнедол. Твои родители и мой дед прекрасно справятся сами, твое присутствие там ни к чему.

Фиро отвел взгляд, а вскоре и вовсе отвернулся.

— Прости, Айла, я не могу уехать из Республики, — тихо сказал он и тут же ойкнул, получив болезненный тычок в плечо. В непонимании он уставился на сестру.

— И чего ты сник? Нельзя, значит нельзя, главное, что сейчас ты здесь, — девушка села ближе, обняла руку брата. — Жаль, что ты не можешь остаться. Надоело быть одной.

— А как же отец ребенка? — Фиро чувствовал себя неуютно, затрагивая подобную тему.

Ему казалось, что ветвь Кристара должна была сообщить о том, что Айла беременна, но он узнал об этом только увидев ее собственными глазами.

— Он не знает, — девушка отмахнулась. — Я оставила его до того, как он мог что-то заподозрить. Так что мое одиночество остается неизменным, как и предложение тебе остаться в Огнедоле.

— Что ты такое говоришь? Почему? — равнодушие в голосе Айлы, слишком откровенное, чтобы быть искренним — во всяком случае, так казалось Фиро — ошеломило его.

— Он славный человек, но недостаточно силен, чтобы быть рядом. Я не смогла бы находиться с ним постоянно, чтобы оберегать от всех напастей, что ходят за нашей семьей. Для него же лучше держаться от меня подальше.

Сцепив зубы, Фиро отвернулся. Он хорошо знал о трагедии, произошедшей с егерем из группы Кристара, и об участии Айлы в тех событиях, но никак не ждал, что они так повлияли на сестру.

— Это глупо, Айла, — твердо произнес он, снова взглянув на девушку. — Из-за своего страха ты лишаешь ребенка отца. Что за эгоизм?

— Поэтому я и прошу тебя остаться! — выпалила Айла и сразу сникла под ошарашенным взглядом брата. Она больше не удерживала руку Фиро, позволив тому высвободиться. — Прости.

— И как только твой отец допустил подобное, — сквозь зубы процедил Фиро.

Он упрямо не смотрел в сторону Айлы, даже уткнулся взглядом в шипохвостов, разрывающих желудок хасса, — лишь бы только не видеть печали и мольбы, смешавшихся во взгляде сестры.

— А чтобы он сделал? — тихо добавила она и примирительно толкнула брата плечом. — Прости, что смутила тебя. Но мой выбор принадлежит мне, и все останется так, как я решила. А ты..., — Айла замешкалась, подбирая слова, — ты еще не думал о том, чтобы создать семью? Скажи мне, Фиро, я имею право знать!

Щеки Фиро вспыхнули. То, что Айла не может забраться ему в голову, успокаивало, но, по своему обыкновению, нехватку силы девушка с легкостью компенсировала настойчивостью.

— Не отводи взгляд! — она вцепилась в его предплечье. — Я же вижу, что ты думаешь о ком-то! Зачем прячешься? Или... неужели это та девчушка, о которой ты как-то вскользь обмолвился? Дочь укротителя молнии? Да-да, я вижу, что это она. Теперь понятно, чего ты так рвешься в Республику. Сказал бы сразу, что тебя ждет девушка, а то морочишь мне голову!

Айла выпустила руку Фиро и наигранно надула губы, по опыту зная, что теперь тот уж точно не сможет смолчать.

— Ничего она не ждет! — как и предполагала Айла, Фиро не сдержался и, уязвленный довольной ухмылкой сестры, взял эмоции под контроль. — Ей еще и пятнадцати нет, так что если кто чего и ждет, так это я. Пока она повзрослеет, — последнее он буркнул себе под нос.

Хоть Фиро и ждал от сестры очередных смешков, она только улыбнулась и, потянувшись, легла на нагретый солнцем камень, устроив голову на его коленях. От неба, встретившего взгляд Айлы, ее глаза стали еще светлее.

— Не хочу, чтобы все повторилось, — задумчиво произнесла она и посмотрела на брата. — Не хочу, чтобы наши дети, как и мы, были разделены тысячами километров. Кровное родство нашей семьи — не то, что ослабевает с поколениями. Сила Первого и без того разделена на части, так почему ее наследники должны жить вдали друг от друга? Сначала наши родители, затем мы, не хочу, чтобы следующее поколение так же было разделено.

— Быть может, это не случайность? — Фиро убрал прядку со щеки сестры и уставился вдаль. — Ты же не хуже моего знаешь, что случилось, когда сила Первого воссоединилась в моей матери. Что, если его наследникам опасно даже находиться рядом?

— Почему ты говоришь такое? — между бровей Айлы появилась морщинка. — Разве мне одной не хватало нашего общения? Что с тобой происходит, Фиро? Это из-за той силы?

Фиро мотнул головой, будто слова сестры были пощечиной. Он хмурился и щурил глаза, не желая смотреть на Айлу. Поджав губы, она села и заключила продолжающего сторониться ее брата в объятия.

— Прости, Фиро. Ты не обязан отвечать. Но когда-нибудь все изменится. Все обязательно изменится.

Вздохнув, парень сжал пальцы на ладони сестры. Разрумяненное солнце катилось к горизонту, чтобы утонуть в далеких водах Западного океана.

Интерлюдия

16 лет назад, 1097 год

На западном побережье Огнедола прошел дождь, и потемневшая от влаги галька липла к ботинкам. Холодные волны пенились среди обросших водорослями скал, ударялись о берег, норовили перевернуть севший на мель катер.

Вдыхая холодный до рези в горле воздух, Райз смотрел на Медвежьи горы, чьи отвесные нагие бока возвышались над широкой полосой побережья. Побеленные снегом верхушки терялись в рыхлых облаках, и Райз мог с уверенностью заявить: в Республике не было ни одного небоскреба, который мог дотянуться хотя бы до низин горного хребта.

— Райз, послушай, еще не поздно повернуть назад, — Фиро стоял за спиной сына и болезненно хмурил брови.

— В тебе говорит Светоч, а не беспокойство.

Райз был не менее мрачен, чем отец. Обернувшись, он взглянул на того, порыскал взглядом по берегу. За его плечами висел рюкзак с запасом провизии и теплой курткой, уложенной матерью несмотря на все возражения. Уходить не хотелось.

Слова сына пробудили в маге с трудом сдерживаемую чужеродную силу, и та ворвалась в его сознание дурманящим вихрем.

— Отец! — Райз пожалел о своей резкости, когда Фиро закрыл ладонью глаза.

Часы забвения всегда начинались с легкого помутнения рассудка и всплеска несвязных, импульсивных желаний, которые очень быстро могли привести к неосознанным попыткам управлять потусторонней энергией.

— Все в порядке, мой мальчик, — мужчина отнял руку от лица и заставил себя улыбнуться. — Я верю в тебя. И треклятый Светоч не сможет этого изменить. Не беспокойся обо мне. Ступай.

Фиро улыбался, но Райз хорошо умел различать ложь.

На задворках сознания забормотал голос Светоча, и Райз раздраженно тряхнул головой. Его взгляд невольно коснулся катера, доставившего их на материк, и человека, так и оставшегося на его борту.

Лиловые волосы развевались на ветру, потемнев под сизыми тучами. Сцепив зубы, Райз смотрел на деда. Он уже попрощался с Райзаром, просидев в его апартаментах всю ночь напролет. Они говорили о всякой ерунде, будто бы это не был их последний разговор. Слушая истории о молодых годах укротителя молнии, Райз непринужденно смеялся.

Он хотел бы проплакать на коленях деда до самого рассвета, но ему было стыдно показать перед ним свою слабость. С рождением Райза состояние его отца стало стремительно ухудшаться, и вскоре семьей было принято решение оградить мальчика от Фиро. Райз встречался с отцом лишь тогда, когда Люфир считал это безопасным — разъедающий сознание Фиро Светоч представлял опасность для них всех. Энни проводила рядом с супругом все дни напролет, помогая тому держаться в сознании без обращения к силе Моря Теней, и с самого младенчества Райз был оставлен на попечение мага молнии.

Отбросив прочь сомнения, Райз широко улыбнулся и, не произнеся ни слова, побежал к Медвежьим горам. Ветер подгонял его в спину, толкал стремительно налетающими порывами, стоило парню только подумать о том, чтобы оглянуться. Ни сейчас и никогда, ни на час и ни на миг — он больше не должен оборачиваться.

* * *

Полгода назад, 1113 год, спустя 60 лет после Битвы Искупления

— Говоришь, голубое?

Подложив руки под голову, Нефра разглядывал свод пещеры и обвившие его золотистые лозы. Они были неподвижны, друид знал это, но сейчас он почти был готов поверить в то, что они шевелятся.

— Голубое, — подтвердил Райз. Он сидел рядом, прислонившись спиной к камню, и жевал травинку. — А еще синее, оранжевое, розовое, фиолетовое, зеленое — всякое бывает. И даже черное.

— Какой-то вздор!

— Ты живешь в пещерах, где полно не освещенных Светочем комнат, но не можешь представить себе погруженный в темноту мир? — в голосе мага появились насмешливые нотки.

— Единственное светило, которое каждый день исчезает с небосвода, и ему на смену приходит другое в сопровождении тысяч... звезд? — Нефра покрутил слово на языке и, так толком и не справившись с его произношением, фыркнул. — Абсурд!

— И как ты только собираешься жить в «абсурдном» мире? — подначил друга Райз и тут же отбросил праздное веселье, заметив в друиде перемену.

Наморщив лоб, Нефра еще какое-то время изучал потолок, а затем сел, подтянув к груди колени и опершись на них предплечьями. Его пальцы перебирали простенькое плетение, собранное в тонкую мерцающую ленту.

— Время от времени меня одолевают сомнения, — друид не отрывал взгляд от вязи, будто надеялся найти в ней ответы на свои вопросы. — Верно ли мы поступаем.

— М?

— Мы бежали из Арванторна потому, что ренегаты выживали нас из нашего же дома. И в своем желании обрести новый, мы отнимаем его у людей. Берест, менторы — да все вокруг осуждают действия ренегатов, но разве мы не поступаем так же, как они?

— Что ты хочешь этим сказать? — Райз никак не ждал, что о чем-то подобном заговорит именно Нефра.

— Почему мы пришли войной? Я все никак не пойму этого. Мы даже не попытались добиться мирного сосуществования с людьми. Нам всего лишь нужен был безопасный дом! Разве нашим расам не хватило бы места в целом мире?

— Люди и друиды вряд ли бы смогли ужиться, — заметил Райз.

Нефра оторвал взгляд от вязи и, выпустив ее в траву, посмотрел на мага.

— Мы же с тобой уживаемся.

— Это другое. Внутри меня Светоч, его воля и дыхание.

— И что с того? — на лице друида появились едва заметные тени раздражения. — Хочешь сказать, что из-за него ты перестаешь быть собой?

Появившаяся на лице Райза растерянность осадила Нефру.

— Ты не прав, Райз, — произнес он спокойнее. — Светоч всего лишь указывает цель. Дорогу же мы выбираем сами.

Друид замолчал и, вздохнув, снова лег на траву, будто не в силах выдержать навалившийся на него груз мыслей.

— Хотел бы я попытаться пойти другим путем, — едва слышно прошептал он и, прогнав с лица напряжение, добавил громче: — Хочу уже поскорее увидеть его.

— О чем ты?

— О небе твоего мира, Райз, о чем же еще, — шутливое раздражение вернулось в голос Нефры. — Голубое, красное, черное — без разницы. Оно, должно быть, потрясающее.

— Ты его увидишь, Нефра. Даю слово.

Друид фыркнул. Райз улыбнулся.

Последний раз, когда он был на поверхности, небо Огнедола было затянуто грозовыми тучами.

Глава 11. Ночь перед рассветом

Наше время, август 1113 года, спустя 60 лет после Битвы Искупления

Лимус замер в несвойственной ему откровенной растерянности. Глаза Каюры горели азартным блеском, а хвостики, казалось, подрагивали в предвкушении знатного веселья. Когда ее пальцы коснулись пояса брюк, маг отпрянул и попытался прикинуть, успеет ли он выскочить за дверь до того, как девушке вздумается применить на нем силу церковницы. Паника в его голове вмиг улеглась, стоило ментальным тискам Каюры коснуться его сознания.

— Можешь еще через окно попробовать, — посоветовал насмешливый голос.

Лимус вздрогнул от проблеска надежды, посетившей его с этими словами, и покосился на открытое окно.

— Собираешься принудить меня? — стараясь сохранять спокойствие, спросил он и, пройдя к столу, уселся в кресло Каюры.

То, что бежать бесполезно, было ясно с самого начала. У Лимуса холодели ладони от одной только мысли, что может сделать с ним Каюра, если он попытается. С непринужденным видом раскинувшись в кресле, он размышлял, что его беспокоит больше: сила ментального мага или мощь церковницы, наполнявшая это мелкое опасное существо.

«Поосторожней с эпитетами, Лимус», — ласково произнес голос в голове, и девушка двинулась в его направлении, не скрывая плотоядной ухмылки.

— И нет, я не собираюсь опускаться до использования грязных приемчиков. Хотя могла бы...

— Я должен быть благодарен, полагаю? — Лимус усмехнулся.

Как и прежде, едва он оказался один на один с Каюрой, как все самой собой превратилось в танец на острие клинка, и Лимус не мог отказать себе в удовольствии всецело отдаться ему.

Он поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее, положил руки на подлокотники и нехотя признал, что досаждавшие ему опасения и злость, сменились заинтересованностью, словно ментальное касание Каюры заразило его азартом.

Лимус изогнул бровь и вопросительно воззрился на девушку, присевшую на край стола перед ним, но та лишь отрицательно качнула головой.

«Чтобы влиять на тебя, мне не обязательно использовать свою силу, идиот».

— Полегче с выражениями, — он возмущенно нахмурился, — и хватит говорить в моей голове.

— Ладно-ладно, — сказал Каюра, примирительно развела руками и хитро улыбнулась. — Какие мы нежные. Что-то я не заметила за тобой такого в прошлый раз...

— Не нужно ворошить прошлое.

— Тогда мы не промолвили даже слова...

— Давай не будем об этом.

— Все это было в твоей голове...

— Я прошу тебя.

— Прекрасная ментальная связь... Сильная...

— Хватит.

— Такая откровенная...

— Довольно.

— Какая ирония, не находишь? Откровенная связь, — Каюра залилась звонким смехом. — Между нами...

— Каюра! — костяшки на кулаках Лимуса побелели, а сам он подобрался, словно бы готовясь наброситься на нее.

Он давно смирился с тем, что в отношении него девушка не задумываясь переступала через Закон о неприкосновенности сознания, но стоило ей об этом напомнить, как Лимуса охватывала злость. Признаваться самому себе, что злится он отнюдь не на Каюру, а на свое спокойное отношение к ее наглости, маг отказывался.

Девушка молча кивнула. Под напряженным взглядом воздушного кочевника она стянула с волос резинки и, спрыгнув со стола, начала расстегивать блузку.

* * *

Задержавшись в столичном артиллерийском складе больше, чем рассчитывал, Кирай почти бежал по коридору на десятом этаже центрального офиса Длани. За спиной подпригивал рюкзак с цинками, а на плече висел ремень нового большого игольника.

Остановившись у закрытой двери кабинета заместительницы Командующей, Кирай занес руку, чтобы постучать, но та замерла в нескольких сантиметрах от резного дерева, напрочь отказываясь подчиняться. Обернувшись, он только сейчас заметил командира, расположившегося на стуле прямо за кадкой с разросшимся фикусом. Гериал блаженно улыбался, запрокинув голову и подставив солнечным лучам загорелое лицо.

— На твоем месте я бы не стучал, — нехотя открыв глаза, он взглянул на Кирая и похлопал ладонью по месту рядом, предлагая присесть.

— Я уж боялся, что опоздал, — парень не без облегчения опустился на стул. Перспектива зайти одному в кабинет Каюры, где его давно все дожидаются, пугала Кирая всю дорогу к Длани. — Я и не думал, что утеря оружия влечет за собой столько бумажной волокиты.

— Ты еще легко отделался, — Гериал усмехнулся и снова подставил лицо льющемуся из окна теплу. — Подождем немного.

Кирай кивнул и завертел головой в поисках остальных. И если Лимуса было не видать, то Дара сидела немного поодаль у стены напротив, и время от времени переворачивала страницы карманной книжки. Сосредоточенность, написанная на ее лице, граничила с извечной надменностью и невозмутимостью, но эта маска больше не могла ввести Кирая в заблуждение. Он улыбнулся.

Как сейчас он помнил лязг снаряжения и крики, заполнившие Срединный лес, когда поисковые отряды обнаружили его и Гериала. Мундиры Ордена и лица гвардейцев зарябили среди деревьев, окружили егерей плотным кольцом, разделили. Сквозь столпившихся вокруг него силовиков, Кирай успел увидеть Дару, повисшую на шее командира. Она целовала его и, кажется, плакала — сложно было разобрать — когда сквозь строй бойцов просочился Лимус. Только прочтя на его лице неподдельный ужас, Кирай вспомнил, что у него и Гериала тот еще видок. Он попытался улыбнуться, чтобы успокоить друга, но по взгляду мага понял, что вышло не очень.

Вынырнув из воспоминаний, Кирай невольно потянулся к груди, но вовремя остановился. В последовавшие за возвращением из Арванторна дни у него появилась дурная привычка спохватываться ни с того ни с сего и проверять, на месте ли Крупица.

Он не знал, сколько прошло времени, и даже начал дремать, когда в двери заместителя Командующей щелкнул замок, и из кабинета выглянуло румяное лицо Каюры.

— И чего вы все здесь сидите? Стучаться разучились? — удивленно спросила она.

Кирай непонимающе покосился на командира. Одного взгляда Гериала хватило, чтобы, казалось, искреннее непонимание на лице Каюры сменилось плутоватой улыбкой. Хихикнув, девушка исчезла за дверью.

— А как же Лимус? — Кирай до последнего надеялся, что маг переборет свою нелюбовь к Длани и явится на собрание, но, похоже, ошибся.

— Догонит, — ухмыльнувшись, Гериал направился к гостеприимно распахнутой двери кабинета.

Неодобрение, что командир попустительствует Лимусу и позволяет обходить Длань стороной, сменилось непониманием, когда Кирай обнаружил друга уже сидящим на диване. Маг окинул вошедших мимолетным взглядом и, старательно сохраняя скучающий вид, поспешил отвернуться, пряча лучащиеся довольством карие глаза.

— И чего было столько вас, таких здоровых, держать в госпитале? Не понимаю, — произнесла Каюра, как только Дара закрыла за собой дверь. — Только время зря потратили. С другой стороны, отдых должен был пойти вам на пользу.

Кирай поспорил бы с утверждением, что дни, проведенные в окружении исследовательских приборов, можно было назвать отдыхом, но промолчал. Слова заместителя Командующей занимали его куда меньше, чем аромат ее духов, исходящий от сидящего рядом Лимуса.

После возвращения из Арванторна егеря немедленно отправились в Берилон, чтобы лично передать Совету полученную информацию о друидах. Когда командир вернулся из Зала Собраний, Кирай никак не ожидал, что тот первым же приказом отправит его в госпиталь. И хоть Гериал пошел вместе с ним, он избежал участи лабораторного подопытного — по теперь очевидной Кираю причине. Но не смотря на все свое недовольство медицинскими манипуляциями, теперь, зная, что с Крупицей и покровами все в порядке, он чувствовал себя гораздо спокойнее.

— Пока вы прохлаждались, вопрос с Лоном разрешился. Оно зачищено, и в ближайшие дни начнется его изучение. А тем временем вы вылетите на запад, — Каюра взяла со стола желтый конверт с депешей и помахала им в воздухе. — Второй Советник требует твоего скорейшего прибытия, Гериал. Бывший Второй Советник. Он не сообщил, что случилось, но, по всей видимости, дело не терпит отлагательств.

Лимус и Дара вопросительно глянули на того, и только Кирай не повел и ухом, внимательно изучая свои ботинки. Знание о связи командира с Первым магом сдернуло полог со многих вещей, которые раньше были для него непонятны. По пути в госпиталь Кирай узнал, что родословная Гериала известна только членам Совета, Каюре и Второму Советнику, и что ему самому теперь придется старательно помалкивать. И пусть Кирай и не понимал, почему командиру для большей надежности не стереть его воспоминания, он был благодарен за оказанное доверие. Уже позже, когда Кирай отдыхал в индивидуальной палате от первого дня медицинских исследований, командир навестил его и потратил больше часа на то, чтобы поставить на его сознание блок. Теперь Кирай мог не бояться, что его знания о Гериале и его связи с Первым магом попадут не в те руки.

— Вылетим? — переспросил Гериал. — Совет открыл воздушное сообщение?

— Нет, это частный случай. Но до открытия осталось недолго. После устранения друидов пыл светочей заметно поубавился. Сейчас они разрозненны, деморализованы и не способны действовать слажено. Вместе с ними присмирели и неодаренные. Так что впереди нас ждет затяжная борьба с партизанскими отрядами и отлавливание мелких сошек.

Каюра соскочила с края стола.

— Дирижабль ожидает вас на пристани. Поторопитесь. Дальнейшие распоряжения получите по прибытию лично от Советника.

* * *

Перелет из Берилона к западному побережью занял несколько часов. Небольшой дирижабль доставил егерей к перевалу у Медвежьих гор, и уже к вечерним сумеркам служебный автомобиль Длани остановился на окраине Рифовки. Здесь пахло водорослями и мидиями, как и во многих других деревнях, занимающихся выловом моллюсков и сбором жемчуга.

Зоревар ждал егерей в размытом круге света от фонаря и потягивал из пакета холодный сок.

— Не прошло и недели, — с беззлобной иронией заметил он. — Мне удалось занять милый домик у моря, так сказать, за бывшие заслуги. Он на другой стороне деревни.

Окруженные влажным духом близкого океана, егеря зашагали по витиеватым улочкам. Вокруг каждого дома, больше похожего на цветную раковину, столпились фруктовые деревья и кусты мальвы, пропитавшие округу едва уловимым мускусным ароматом. В воздухе витал покой, молчало радио — беды восстаний по всему Огнедолу не смогли преодолеть Медвежьи горы, но на поясах встречавшейся по пути стражи все равно висели черные корпуса электрошокеров.

— Я крайне вовремя решил наведаться в цивилизацию, — Зоревар шагал широко и бодро. — У меня еще с молодых лет талант оказываться в нужном месте в нужное время. Хотя можно поспорить — талант это или проклятие, — старик посмотрел на Гериала и хохотнул. — Ладно, заканчиваю с болтовней. Когда я добрался до Рифовки, еще на подходе встретил отряд стражи, схвативший одну девицу. В эти края светочи не захаживают, но стража стоит на ушах, готовая встретить недруга во всеоружии. И, заприметив рядом с деревней постороннюю, те стремглав ринулись к ней. По всей видимости, она не в ладах со своими силами, так что немного волнения и доблестная стража получила подтверждение, что на их территорию забрался враг. Хорошо, что наша нарушительница оказалась до боли похожей на одну особу, с которой я имел сомнительное удовольствие познакомиться еще во времена правления Всевидящей Арноры. Не знаю, чем бы все кончилось, не захоти я отведать местных деликатесов, так что за тобой теперь должок, Гериал.

Улицы Рифовки остались позади, и Зоревар зашагал еще быстрее, торопясь поскорее вернуться к стоящему особняком одноэтажному дому, чья покатая крыша выглядывала из-за каменной изгороди. Высокие фонари освещали территорию вокруг, бросая на волны и разрезающие их скалы мириады бликов. Сварливо кричали чайки.

Тогда как Лимус и Дара шли за Гериалом толком и не понимая о чем речь, Кирай был единственным, кто кроме командира имел догадки, кого именно встретил Второй Советник. Время от времени он поглядывал на Гериала, и, отмечая на его лице с приближением к дому новые тени, хмуро отводил взгляд. У солнечного сплетения поселилось дрожащее беспокойство.

Дом, к которому Зоревар привел егерей, вероятно, был одной из резиденций Церкви: сложенный из дерева, с широкими раздвижными дверями и вскрытыми лаком террасами вдоль каждой стены, внутри он был разделен на просторные комнаты, обставленные дорогой, но без излишеств, мебелью. Кирай успел заметить за одной из приоткрытых дверей радиорубку, а на подходе к дому — усики антенн.

Внутри был только один страж, вытянувшийся по струнке при появлении Зоревара и отрапортовавший об отсутствии происшествий. Осведомившись о местоположении гостьи, церковник кивнул и разрешил стражу вернуться в отделение.

— Устраивайтесь с удобством, ребятки, — произнес Зоревар и обратился к Гериалу: — Подышим морским ветерком?

— Оставайтесь здесь, — распорядился тот и, получив утвердительные кивки от подчиненных, перевел взгляд на Кирая. — А ты со мной.

Кирай прочел в глазах Лимуса немой вопрос, но только скупо пожал плечами и поспешил выйти из дома вслед за командиром. Виденный им на подходе к дому сад располагался с другой стороны здания, тогда как здесь терраса сразу переходила в устланный камнями пляж. Невдалеке на одном из валунов сидела девушка и, не отрываясь, смотрела на шумящий прибой.

— Собственно вот. Когда я уходил встретить вас, она была там же, — подытожил Зоревар и, непонимающе нахмурившись, посмотрел на Кирая.

— Спасибо, — голос Гериала был тих. — Дальше я сам. Кирай, будь добр, расскажи Зоревару о том, что произошло в Лоне и в Арванторне.

Немного помедлив, Гериал ступил на холодные камни пляжа и под пристальными взглядами двух церковников зашагал к девушке.

Пересказывая Второму Советнику события недавних дней, Кирай не переставал следить за командиром. Он ловил каждое его движение: как Гериал приблизился к девушке, как она, до этого больше похожая на восковую скульптуру, поднялась ему навстречу. В неверном свете восходящего месяца Кирай не мог разобрать, говорили они о чем-то или просто стояли и в молчании смотрели друг на друга. Наконец Гериал обнял ее. Рядом с егерем она казалась совсем миниатюрной.

Зоревар слушал Кирая не перебивая, так же, как и он, поглядывая в сторону потомков Первого мага. Кирай думал, что закончив вводить Второго Советника в курс дела, ему придется ждать командира, но тот очень скоро вернулся к дому, оставив девушку сидеть на облюбованном нею камне.

— Пригляди за ней, — поднявшись на террасу, сходу сказал Гериал. Кирай хотел было расспросить командира о девушке, но понурый вид того отбил у него всякое желание задавать вопросы. — Мне нужно время, чтобы поговорить с Лимусом и Дарой. Не хочу, чтобы она оставалась сама.

Кирай понимающе кивнул.

— Собираетесь рассказать им? Обо всем?

— Да, — Гериал пригладил ладонью волосы и покосился на обтянутую тканью дверь, из-за которой доносился голос Лимуса. — Если не сделать этого сейчас, дальше недомолвок будет только больше. Они имеют право знать. Мне остается только защитить их от неприятностей, которые может повлечь за собой это знание.

— Вы всегда можете рассчитывать на меня, — слова вырвались из горла Кирая сами собой.

Остановившись у отворенной двери, за которой только что исчез Зоревар, Гериал обернулся.

— Я знаю, — он улыбнулся и скрылся в доме.

Немного постояв у плотно закрытой двери, Кирай посмотрел на девушку. Неподвижная, она все так же сидела на камне. Одна только мысль, что перед ним сестра Райза, не давала ему сдвинуться с места, но, переборов себя, он сошел с террасы.

Галька шуршала под ботинками, оповещая пляж о чужом присутствии, но девушка не повернула голову, даже когда Кирай остановился рядом. Неразличимые издали, теперь черты ее лица, такие же острые, как и у брата, стали ясны: впившийся вдаль взгляд светло-зеленых глаз, курносый нос и аккуратно очерченные губы. Сейчас ее волосы казались каштановыми, но Кирай сразу понял, что при свете дня они приобретут темно-русый оттенок.

— Меня зовут Кирай. Ты не против, если я побуду здесь? — спросил он.

Девушка отрицательно качнула головой.

— Нерин.

Потоптавшись на месте, Кирай опустился на камни. Снизу-вверх профиль Нерин казался еще острее, от чего только больше напоминал Райза. Поглядывая на нее, Кирай практически ощущал стену, которой она отгородилась от мира вокруг, что-то выискивая в потемневших водах океана. Он никогда не был мастером в заведении новых знакомств, а сейчас все слова и подавно вылетели из его головы. Вряд ли Гериал ждал от Кирая, что тот заведет беседу, но каждая минута молчания давалась ему все тяжелее.

— Тебе ведь шестнадцать? — Кирай натянул на лицо беззаботную улыбку, надеясь снять напряжение.

Хотел бы он заполучить сейчас хотя бы десятую долю говорливости и непринужденности Лимуса. Кирай судорожно искал, чем бы мог выдернуть Нерин из ее мыслей, но каждая новая идея казалась ему еще глупее, чем предыдущие.

— Не думаю, что подобные вещи можно сравнивать, но большую часть своей жизни я был неодаренным, — наконец произнес он. — А затем в пятнадцать лет стал церковником. Так что в какой-то мере я могу тебя понять.

— Ты знаешь, кто я? — Нерин оторвалась от созерцания океана, заинтересованная словами Кирая.

Ее глаза впервые обратили на него свое внимание, и церковник поежился от взгляда, оказавшегося куда пристальнее, чем он ожидал.

— Да, так уж вышло. Я был с Гериалом, когда мы попали в Лоно друидов и когда встретили..., — Кирай осекся.

После возвращения из Арванторна он так ни разу и не произнес имя Райза вслух.

— Моего брата, — закончила Нерин и, обняв себя, вновь уставилась в горизонт.

Вместе с полумраком на пляж опустилась ночная прохлада. Холодный ветер подул с океана. Заметив, что Нерин поджала губы, а ее пальцы подрагивают, Кирай спохватился и, стянув куртку, набросил на плечи девушки.

— Спасибо, — Нерин улыбнулась и закуталась поплотнее в теплую ткань. — Прости, я со своим молчанием кажусь совсем невежей. Последние дни мне приходится делить голову со Светочем — это отвлекает.

— Ты справляешься? — в голосе Кирая невзначай промелькнули опасливые нотки, и он поспешил объясниться. — Люди в Огнедоле, те, кого друиды связали со Светочем, лишились свободы воли.

— Вам не стоит беспокоиться, — Нерин энергично замотала головой. — Я легко распознаю несвойственные мне порывы и не даю им воли. Увы, с энергией Светоча все немного сложнее — мне не всегда удается контролировать ее. Только не подумай, она безвредна, но слишком заметна. Поэтому я и оставила Республику — если бы я не справилась, и Ассамблея все узнала, у моей семьи и помогающего нам Мастера были бы проблемы.

— Извини, я совсем ничего не знаю о Республике и думаю, что тебе не стоит рассказывать мне без позволения Гериала, — Кирай обернулся, чтобы проверить, не появился ли командир на террасе.

Он так толком и не понял, как работает поставленный блок и не был уверен, что тому не придется изменять его всякий раз, как он узнает что-то новое.

Нерин понимающе кивнула. Она все больше куталась в куртку, словно бы холод, беспокоящий ее, исходил не снаружи, а изнутри. Глядя на девушку, Кирай не мог поверить, что вся сила Райза смогла уместиться в столь хрупком теле.

— Послушай, если я могу что-то сделать, только скажи. Я понимаю, что ты совсем меня не знаешь, но я искренне хочу тебе помочь, — выпалил Кирай и стушевался, заметив, как Нерин подавила смешок.

— Я знаю. Гериал сказал, что я могу всецело доверять тебе. И я хотела попросить, если ты не сочтешь за наглость, — Нерин замешкалась, — ты не мог бы рассказать мне о брате?

Горящие ожиданием зеленые глаза застали Кирая врасплох еще больше, чем озвученная Нерин просьба.

— Мне кажется, что тебе лучше поговорить об этом с Гериалом, а не со мной.

— Я не хочу добавлять ему хлопот. Гериал говорит, что все в порядке, но я вижу, как он прячет за напускной невозмутимостью чувство вины, — Нерин прикусила губу и отвела взгляд. — Я надеюсь, что когда-нибудь смогу с ним поговорить о брате. Когда он поймет, что не виноват в случившемся. Но сейчас своими разговорами я буду только бередить свежие раны.

Нерин замолчала. Поджав к груди ноги и закутавшись в куртку целиком, она опустила подбородок на колени. Соленый бриз трепал выбившуюся из хвоста прядку, холодил бледные щеки.

Слова Нерин обожгли Кирая, будто раскаленный прут. Он слышал в ее голосе борьбу нерешительности со страстным желанием получить ответы на свои вопросы и видел, что стоит ему отказать всего раз, и девушка больше не повторит своей просьбы. Кирай силился понять, каково ей сейчас. Что она почувствовала, внезапно ощутив в себе силу укротителя стихии и в тот же момент осознав, что у нее больше нет и шанса увидеть брата?

— Я знал Райза всего ничего, но впервые же минуты нашей встречи он спас мою жизнь, — начал Кирай. — Правда, тогда я подумал, что он пытается меня убить, но, как выяснилось позже, я ошибался.

Чем больше он говорил, тем легче и быстрее слова находили свое место. В беседе с Зореваром он излагал сухие факты, называл Райза никак иначе, как потомком Первого, и потратил на пересказ событий не больше пяти минут. Сейчас же Кирай говорил обо всем, чего старательно избегал раньше. К его удивлению, гнетущее чувство, не покидавшее его с возвращения из Арванторна и лишь затихающее на время беспокойного сна, исчезло, оставив после себя приятную легкость. Ему казалось, что он знает Нерин не первый день и может говорить с ней на чистоту. В конце концов, она была всего лишь девочкой, на которую навалилось в одночасье столько, сколько Кирай и вообразить себе не мог.

Увлеченный рассказом, он не заметил, как Гериал оказался рядом. Встрепенувшись, он поднял на командира взгляд, не зная, как долго тот простоял за спиной, и опасаясь его неодобрения. Но егерь улыбался.

— Здесь холодно. Ступайте в дом, — сказал он и, не дожидаясь ответа, зашагал назад в длинном луче льющегося из окна света.

Внутри пахло свежезаваренным чаем. Раскинувшись на обшитой бархатом тахте, Зоревар с воодушевлением рассказывал Лимусу и Даре о жизни в берилонском дворце и принятых в былые времена порядках, напрочь игнорируя просьбы Гериала не забивать головы магов болезнями прошлого. Но бывший Второй Советник только отмахивался и продолжал свои рассказы о церковниках, гонявшихся за укротителями стихий, и ментальных магах, помогавших первым. Дара вежливо молчала, Лимус ухмылялся — об истории Огнедола без прикрас он знал куда больше, чем его же граждане.

Когда Нерин появилась в комнате, разговоры вмиг утихли, а взгляды обратились к ней. Кирай ожидал увидеть в них напряженный интерес, но Лимус смотрел так, будто увидел старую знакомую, а Дара приветливо махнула рукой.

— У нас здесь чай с вареньем, — Лимус широко улыбнулся и постучал ложкой по фарфоровому чайнику.

Порозовевшее в тепле лицо Нерин преобразилось, когда вокруг нее замерцали золотистые искры.

— Простите, я лучше пойду спать, — выпалила она. — Спасибо.

Сдернув с плеч куртку и всучив ее застывшему в растерянности Кираю, она вылетела из комнаты. Тяжело вздохнув, Гериал привалился к стене.

— Это же Светоч только что был? — тихо спросил Лимус, прерывая повисшую тишину.

— Как я и говорил, девочка не в ладах со своей силой. Немного волнения и..., — Зоревар не договорил и потянулся за чайником. — За ней глаз да глаз нужен. Еще по кружечке?

Вопреки ожиданиям Кирая признание командира, казалось, никак не повлияло на егерей. Лимус, как и всегда, пестрил шутками и многословием, а Дара изредка тушила его запал в свойственной ей манере. Даже перед отходом ко сну, сидя на террасе и вдыхая горьковатый запах моря, Лимус не говорил ни о чем, кроме умиротворения, царящего на краю Огнедола. За весь вечер он так и не задал Кираю ни одного вопроса, не попытался заговорить с ним о командире, от чего церковник начал сомневаться, сказал ли Гериал о своей связи с Первым магом.

Солнечное тепло на побережье Западного океана приходило поздно. У кромки океана небо пропиталось лазурью, а в вышине покрылось бледно-желтой коркой облаков, но солнце все еще пряталось за Медвежьими горами, отрастившими серые тени до самых рифов.

За завтраком Нерин сидела в стороне, после тихого утреннего приветствия так не проронив и звука. Она словно пыталась стать невидимкой, сжимая пальцы на острых коленках, и в тоже время внимательно наблюдала за всем, что происходило вокруг. Время от времени в воздухе рядом с ней появлялись золотые крупицы. Тогда костяшки ее пальцев белели, и вскоре энергия Светоча исчезала, не замеченная никем, кроме наблюдавшего за девушкой Кирая. Заняв место в другом конце комнаты, он украдкой поглядывал на нее.

Еще ранним утром, когда маги спали, а Гериал и Зоревар тихо беседовали за выуженными из кладовой бутылями вина, Кирай спросил у них, как Нерин смогла добраться до Огнедола. Он по-прежнему ничего не знал о Республике, но одного того, что ее очертания не виднелись на горизонте, было достаточно, чтобы иметь представление о расстоянии. Тогда Второй Советник и сообщил о старой парусной лодке, которую заметили среди рифов неподалеку. И теперь, глядя на Нерин, Кираю становилось жутко от мысли, что она в одиночку отправилась в открытый океан. Не смотря на кроткий нрав, отваги в ней было явно не меньше, чем в брате.

Ближе к полудню Гериал вернулся из местного управления стражи. В Рифовке не было представительства Длани или другой силовой структуры, и все сообщение с центральными штабами организовывалось через невзрачное здание стражи.

Передав доклад Совету, Гериал в течение часа получил распоряжение взять Нерин под охрану и повсюду ее сопровождать. На усмотрение и под ответственность мага ей разрешалось посещать открытые для егерей места.

После недолго разговора с девушкой один на один, Гериал сообщил группе о скорейшем вылете в сторону Срединного Леса. Лоно друидов было зачищено, и Нерин хотела увидеть место, где жил ее брат, своими глазами. Попрощавшись у перевала с Зореваром, егеря поднялись на борт дирижабля.

Для Нерин все здесь было в новинку. Кирай видел, как загораются ее глаза при виде воздушного корабля, с каким восторгом она смотрит на удаляющихся исполинов Медвежьих гор, и как внезапно спадает с лица, когда ее мысли касаются вещей, сокрытых от остальных. Когда во взгляде Нерин пропадали огни, Кирай знал, что девушка вновь думает о Райзе. Она по-прежнему держалась в стороне, беседовала с изредка появляющимся рядом Гериалом, и Кирай не был уверен, что ему стоит нарушать ее уединение. Он понимал ее желание спрятаться ото всех вокруг, так и сквозящее в робких улыбках и скованных движениях. Но стоило ему вспомнить о Лимусе, дремавшем на диванчике в углу, как сомнения скопом набрасывались на него: когда-то воздушный маг, не смотря на желание Кирая оставаться в тени, вытащил его на свет и с тех пор так и не отпускал, не позволяя вновь замкнуться в себе.

Появившись на горизонте сереющей под дождевым небом точкой, Этварк разросся в стороны, вцепился в налившийся багровым шрам каньона. С востока наступали тяжелые тучи и солнечный свет, пришедший с горизонта широким лучом, окрашивал мир в тревожные тона. Когда дирижабль причалил к мачте, деревья на окраине стоянки терзал разошедшийся ветер. Срывая высушенные летним зноем листья, он гнал их по тротуарам, сыпал в ливневую канализацию и сумки прохожих. Надрывались псы.

Стоянка дирижаблей в Этварке была ближайшей к Срединному лесу. Кирай понимал, что им придется сойти именно здесь и держался до последнего, но едва он вдохнул пахнущий скорой грозой воздух города, как под солнечным сплетением потяжелело. Последний раз он видел мать еще до открытого восстания светочей. С тех пор Этварк пережил немало стычек с повстанцами и успел побывать под их контролем, прежде чем армия Огнедола смогла выкурить захватчиков.

Дождавшись, когда спустятся остальные, Кирай завертел головой в поисках служебного автомобиля. До Лона оставалось еще несколько часов пути.

Но вместо того, чтобы искать выделенный Дланью транспорт, Гериал зашагал в сторону города. На его улицах редкие прохожие спешили укрыться от близящегося дождя, и только частые отряды стражи шли размеренно, внимательно изучая переулки и каждого встречного. Несколько раз патруль останавливал егерей, но тут же отпускал, увидев истрепавшийся разворот удостоверения Гериала.

Женщины впопыхах снимали с бельевых веревок хлопающие на ветру простыни, звенели закрывающиеся ставни. Узнавая улицы, Кирай креп в своей догадке, но не задавал вопросов, пусть его непонимание только росло — Гериал шел быстро, да и остальные молчали. Сомнений не осталось, когда они завернули на Сливовую.

Кирай вздрогнул от неожиданного прикосновения прохладных пальцев Нерин к его локтю.

— Я попросила Гериала задержаться в Этварке, — тихо произнесла она, прикрываясь воротником от ветра. — Он рассказал мне о том, что происходило в Огнедоле последние месяцы, и о том, что твоя мама живет здесь. Я подумала, что тебе хотелось бы убедиться, что с ней все в порядке. Все равно у меня нет причин спешить в Лоно.

На последних словах голос Нерин предательски дрогнул, и она поспешила широко улыбнуться, не желая показывать слабость.

— Зачем? — только и спросил Кирай.

Он мог ожидать подобного от Лимуса или Гериала, но никак не от девушки, с которой был знаком всего сутки.

— Это ведь важно — знать, что с дорогим тебе человеком все в порядке, — у плеч Нерин родились искры Светоча, но налетевший ветер тут же унес их на другой край улицы. — Я хотела отблагодарить тебя. За то, что не отказал в просьбе. Мне так хотелось узнать, каким видели моего брата другие, и ты не был обязан, но все равно...

Нерин запуталась в словах и не без облегчения заметила, что Гериал остановился, дойдя до нужного дома.

— Спасибо, — Кирай хотел сказать что-то еще, когда его взгляд коснулся дома, в котором он вырос. В груди похолодело.

Слова Нерин заняли все его внимание, и всю дорогу по Сливовой он не замечал срубленных деревьев, обломанных остовов скамеек и щербатого тротуара. Теперь же, не в силах пошевелиться, он смотрел на затянутые тканью рамы, рассеченные, будто десятком клинков стены дома и рваную занавеску — ветер вытащил ее из окна и теперь дергал из стороны в сторону.

Кирай не помнил, как взлетел по ступеням, как ворвался в приоткрытую сквозняком дверь и оказался на кухне. Среди обломков мебели и черепков дешевого сервиза валялись камни; несколько из них застряли в стене у двери. Опустив взгляд, Кирай увидел въевшиеся в пол и вобравшие в себя пыль темные пятна. На не слушающихся ногах он лихорадочно обыскал комнаты, но обнаружив только недельную пыль, спустился вниз.

Он изо всех сил старался не выдать обуревающих его чувств, будто забыл, что от Гериала ничего не скрыть.

Рука командира опустилась на его плечо и сжала тисками, не дав произнести и слова. Словно вытащенный на берег из проруби, Кирай увидел нахмуренные брови Лимуса, заострившиеся скулы Дары и беспокойство в главах Нерин, дрожащей от забирающегося под куртку ветра.

— Она в госпитале Этварка, — произнес Гериал, не выпуская плеча Кирая и увлекая его назад по улице. — Здесь прошел один из боев за районы, и в общей сумятице задело дома и несколько человек.

Если бы слова командира не звучали в его голове, Кирай и вовсе бы их не услышал. Охватившие его в доме паника и отчаяние постепенно спадали, а самообладание возвращалось, позволяя заметить город вокруг.

Пострадала не только Сливовая. Окна многих лавок были затянуты тканью или заколочены досками, аллеи перерыты, а от части столбов остались одни обрубки — риск возобновления активности светочей оставался, и маги, не желая выдавать себя, не спешили латать город.

Кирай помнил госпиталь Этварка величественной громадой. Выложенный из камня каньона, в солнечный день он горел огнем. Но взгляд ребенка склонен к преувеличениям, и теперь госпиталь, больше похожий на брусок помутневшей меди, не казался столь впечатляющим.

В коридорах было шумно и в тоже время пусто. Из палаты в палату бегали медсестры, звенели в манипуляционных инструменты, гудели лампы и приборы. Встречающаяся на каждом углу стража провожала егерей цепкими взглядами, но не останавливала, получив указания от постовых в приемной.

Поднявшись на четвертый этаж, где находились общие палаты, Кирай с замиранием сердца считал таблички на дверях. Остановившись перед нужной, он замешкался. За вставкой из узорчатого стекла нельзя было разглядеть ничего, кроме размытых очертаний.

Подошедший Гериал забрал у Кирая игольник и рюкзак, не оставляя больше времени на промедление. Едва слышно скрипнула дверь, выпуская проверявшую пациентов медсестру. Запах бинтов и принесенной на ужин каши смешался с ее духами и застрял в горле, не давая вдохнуть.

Больничные койки тянулись к окнам тремя безликими рядами, оставив широкие проходы для медперсонала. Свободных мест не было. Кирай скользил взглядом по лицам — любопытно глядящим на него или безучастно уставившимся в окно, дремлющим, спрятанным под пожелтевшими от антисептика бинтами.

Он отыскал Сэмму на второй от окна кровати. Держа в одной руке стакан с компотом, а в другой — тонкую книжонку, она с головой погрузилась в чтение, не замечая ничего вокруг. Ее волосы выбились из пучка на затылке, а на предплечьях краснели следы почти заживших царапин. Свесившийся с кровати край одеяла обнажил белую муфту гипса, закрывавшую голень.

Женщина не подняла глаз, даже когда на книгу упала тень Кирая.

— Мама, — тихо позвал он.

Встрепенувшись от голоса сына, она вздернула голову и несколько долгих секунд смотрела на него, пока ее взгляд не помутнел от слез. Сэмма закрыла книжку, поставила на тумбочку стакан, пролив несколько капель на серую столешницу, и быстрым движением смахнула влагу с глаз, расплылась в улыбке.

— Мальчик мой, как я рада, — выдавила она, сжимая руку Кирая, присевшего на корточки у кровати. — Я так рада, что ты цел. От тебя совсем не было известий! Чего я только не передумала за это время!

— Со мной все в порядке, — Кирая больше заботили ссадины и загипсованная нога матери. — Что случилось?

— В дом попали снаряды Ордена. Вот, ногу зацепило, — Сэмма виновато улыбнулась. — Это ерунда, Кирай, доктора говорят, что перелом срастается хорошо и через неделю я смогу вернуться домой.

— Хорошо. Это хорошо, — пробормотал Кирай.

От сердца отлегло, стоило ему увидеть мать живой и почти невредимой, а напряжение ушло, бросив его измотанного на растерзание роящихся мыслей. Последняя встреча с Сэммой оставила после себя немало опасений и непонимания. Суматоха со светочами и разгоревшаяся в Огнедоле гражданская война отодвинула их на задворки сознания, но сейчас, рядом с матерью, они вновь напомнили о себе.

— Послушай, — неуверенно начал Кирай, до последнего надеявшийся, что тревожащие его мысли исчезнут сами собой, и он сможет избежать этого разговора, — в тот день, когда я пришел с другом. Я видел у тебя золотой платок, такой же, как и у последователей Светоча.

Он замолчал. Сэмма должна была понять все и без его вопросов. Она отвела взгляд, а ее пальцы, касавшиеся горячей ладони сына, дрогнули.

— Когда все только начиналось, я думала, что проповедники во многом правы, — женщине было непросто подобрать слова. — Пусть они многое преувеличили, но хотя бы осмелились говорить о том, о чем остальные молчали. Ты же сам помнишь, Кирай, как мы жили. Перебивались с крошки на крошку, тогда как маги...

— Не все маги живут в роскоши, — фраза прозвучала грубее, чем Кирай рассчитывал, но мать стерпела.

— Ты ведь сам сбежал от этой жизни, этой нищеты! Стал церковником! — глаза Сэммы набрались слез, а пальцы судорожно сжались на руке Кирая. Женщина болезненно нахмурила брови, впервые ощутив крепость кожи сына.

— Я не пытался сбежать, — твердо отрезал он. — Я хотел служить своей стране. Сделать для Огнедола столько, сколько возможно. Но на что я был способен со слабым человеческим телом?

Слова сына задели Сэмму, но она молча проглотила обиду и улыбнулась.

— Поэтому я и поняла, что идеалы Светоча лживы и пусты. Когда проповедники заговорили о Зерне и том, что оно всех отвергает, я поняла — их путь неверен. Ты прав, Кирай. Человеческое тело слабо и, увы, не только оно. Зерно же выбирает лучших. Тех, кто силен духом. Кто сможет выдержать доставшийся ему груз ответственности и следовать своим убеждениям и вере, несмотря ни на что.

Сэмма выпустила ладонь Кирая и коснулась пальцами его щеки.

— Как же я горжусь тобой, — прошептала она. — Никогда не сомневайся во мне, Кирай. Кто бы что ни говорил и ни обещал, я всегда буду помнить, кто мой сын, и ждать его возвращения домой.

Устало опустив руку, Сэмма напоследок коснулась его ладони. Боль в ноге, не покидающая ее ни днем ни ночью, забирала слишком много сил.

— Спасибо, — Кирай поднялся. — Спасибо. Мне было важно это знать.

— Ступай. Здесь я справлюсь и сама. Я рада, что ты навестил меня.

Кивнув, Кирай наклонился и, робко поцеловав мать в щеку, зашагал к выходу. В груди саднило.

* * *

Когда свет фар выхватил из темноты сруб «Дорожного», дождь вовсю молотил по крыше автомобиля. Трещины молний густой сетью покрывали небо на востоке, воздух дрожал от несмолкающего грома.

— Останемся здесь до утра, — Гериал толкнул ногой дверь и остановился прямо перед хозяином, вышедшим лично встретить поздних гостей. Эмоции на лице того сменялись одна за другой, пока мужчина окончательно не уверился, что перед ним стоят уже как-то заглядывавшие в гостиницу егеря.

— Я немедля приготовлю комнаты, — он растянулся в заискивающей улыбке. — Ужин?

Утолив голод запеченным петухом и кроличьим рагу, егеря отправились наверх. Поднимаясь по лестнице за Дарой, Кирай содрогнулся. Наполовину выбритый затылок женщины, маячащий впереди, напомнил ему о Ферит, следом за которой он так же когда-то шел. Весь «Дорожный» стал скопищем неприятных воспоминаний, и Кирай предпочел бы ночевать под проливным дождем или в загоне хасров, чем внутри, если бы перспектива выказать слабость не пугала его больше.

Они заняли две комнаты: одну для Дары и Нерин приготовила супруга хозяина гостиницы, аккуратно заправив постель чистым бельем и оставив на столике у окна кувшин со взваром; остальным же пришлось довольствоваться обслуживанием полусонного чернявого мальчишки, которого Кирай помнил еще с прошлого визита в «Дорожный».

Доставшаяся ему кровать нещадно скрипела от каждого его движения. Встряски в Этварке было недостаточно, чтобы измотать Кирая. Замерев на боку, чтобы лишний раз не потревожить спящего Лимуса, он уткнулся взглядом в стену, надеясь на приход скорого сна. Время текло медленно, намного медленнее, чем стекающие по водостоку ручьи, давая простор размышлениям. Кирай думал о матери и ее словах, Нерин и командире, словно отгородившихся от всех непроницаемой стеной. Добродушные улыбки по-прежнему были с Гериалом, но что-то переменилось в его взгляде. Кирай был уверен, что это видел не только он. Но Лимус молчал. Молчала и Дара. Похоже, пройдет немало времени, прежде чем все вернется на круги своя.

Кирай встрепенулся от прикосновения. Рефлекторно потянулся к игольнику, но рука командира остановила его. Ему казалось, что он задремал всего на пару минут, но за окном уже брезжил рассвет.

— Светочи на подходе, — прошептал Гериал. — Экранировали себя с помощью устройства, видать, такого же, как и в Раздольном. Я заметил их слишком поздно. Их человек двадцать, не меньше. Мы отвлечем их внимание, а ты бери Нерин и уводи ее отсюда. Они идут со стороны Лона, так что уходи через задний ход. Идите на юг, за водопад. Выше по течению будет переправа.

Не задавая вопросов, Кирай подхватил свои вещи и выбежал из комнаты. Он в последний момент успел остановиться, чтобы не сбить вышедшую в коридор Нерин. Ее волосы были всклокочены после сна, а расширенные зрачки жадно ловили свет блеклого светильника.

— Я чувствую их приближение, — пояснила она в ответ на удивленный взгляд Кирая. Из-за двери за спиной девушки показалась еще сонная Дара.

— Гериал приказал увести тебя. Идем скорее.

Кирай сжал ладонь Нерин и, проскользнув мимо Дары, увлек девушку вниз по ступеням. Хозяин «Дорожного» уже встречал их внизу, любезно указывая на подсобные помещения, которые вели к заднему двору.

Кирай сперва выглянул из-за двери и, не увидев в тумане человеческих силуэтов, вышел в пробирающую до костей сырость.

Нерин безропотно шла следом за ним, лишь изредка оглядываясь на тающий в белизне постоялый дом. Гул водопада звучал все громче, но в расстелившейся среди ясеней мгле нельзя было различить ничего дальше десятка метров. Холод падал с листьев на щеки и голову Нерин, несколько раз капли угодили за шиворот, но Кирай почувствовал, как рука девушки дрогнула, только когда из-за спины раздался далекий треск электрошокера и возбужденные голоса.

— Не бойся, с ними все будет в порядке, — тихо твердил Кирай, не зная, кого он больше пытается убедить: Нерин или себя.

Здесь не должно было быть светочей. Каюра говорила, что с момента зачистки Лона повстанцы залегли на дно. Но что тогда они делали в Срединном лесу? Или это и есть один из партизанских отрядов, о которых предупреждала заместитель Командующей?

— Нет, постой, — рука Нерин напряглась, пытаясь остановить Кирая.

Они отошли достаточно, но звуки разгоревшегося боя не стали глуше, не исчезли в шуме водопада. Наоборот, они будто бы приблизились, ступая за беглецами по пятам.

— Нам нельзя задерживаться, — Кирай обернулся и взглянул на влажное от росы и тумана лицо Нерин. Взгляд зеленых глаз вцепился в него мертвой хваткой. Девушка замотала головой из стороны в сторону.

— Нет, дальше нельзя, они впереди. И там, — Нерин посмотрела по сторонам, видя что-то в собирающемся клубами тумане. — Они окружили нас.

— Проклятье!

Кирай сорвал с пояса электрошокер, обернулся в сторону водопада. Из-за его гула и размокшей подстилки он не услышал шагов светочей, а теперь, когда он наконец увидел их очертания, выплывающие из прижавшихся к земле облаков, было слишком поздно. Он успел насчитать шесть фигур, постепенно обретающих ясность. Туман возле них пропитался золотом призванной энергии.

— Проклятье, — сквозь зубы процедил он, загораживая собой Нерин.

Он не мог рисковать нею и броситься на врага, как сделал в Лоне. Его и светочей разделяло слишком большое расстояние, чтобы он успел добраться до каждого, прежде чем кто-то из них атаковал бы девушку. Оставалось только продержаться до прибытия помощи.

Мимолетная мысль озарила Кирая. Пользуясь превышающей человеческую скоростью реакции, он выхватил малый игольник и без промедления выстрелил в светоча перед ним, перевел прицел на следующего и снова спустил курок. Прежде чем те что-либо поняли, Кирай выстрелил в каждого, надеясь, что они окажутся без защиты. Шесть выстрелов — шесть золотистых вспышек барьеров, а за ними и шесть огненных всплесков из разорвавшихся игл, не сумевших пробить энергетическую защиту светочей.

Ответ последовал незамедлительно, прорвался сквозь еще не успевшие исчезнуть огненные вихри. Не задумываясь, Кирай обернулся и сгреб Нерин в охапку, прижав к груди и накрыв собой. Вряд ли от снарядов этих повстанцев стоит ждать силы, превосходящей ту, с которой ему пришлось столкнуться в Лоне. С рубашкой можно было распрощаться, но кожа, даже если Светоч сможет прорваться сквозь покров, заживет. Подставив врагу спину, Кирай радовался, что Нерин достаточно миниатюрна, чтобы он мог закрыть ее собой, и в тоже время надеялся, что не переборщит с силой и не сломает ей все кости.

Кирай знал, что в бою мгновения растягиваются, но даже с учетом этого он уже должен был почувствовать вражеские удары. Но их не было. Повернув голову, он прищурился, ослепленный зависшей перед ним энергией. Здесь были и сферы, выпустившие десятки острых язычков, и длинные спицы с зазубринами на боках, и извивающиеся нити. Взглянув на лица светочей, Кирай понял, что они растеряны не меньше него.

У груди завозилась Нерин. Он выпустил ее и тут же заметил подошедшее к врагу с запада и востока подкрепление. Новоприбывших мало заботило происходящее. Не теряя времени попусту, они метнули в церковника и охраняемую им девушку припасенные снаряды.

Нерин подняла руку вверх, и запущенная повстанцами энергия замедлилась, изменила свой курс и вскоре слилась в пульсирующий шар над протянутой к небу ладонью девушки.

— Нерин..., — пробормотал Кирай, глядя, как не коснувшиеся его снаряды плывут к сфере, наращивают ее объем и делают ярче.

Отведя взгляд от Светоча, Нерин посмотрела на Кирая и улыбнулась. Не ожидавшие ничего подобного, повстанцы замерли на месте. Кто-то из них предпринял еще одну попытку атаковать противника, но, как и энергия до этого, выпущенная ими сила потянулась к сфере над головой девушки.

— Они никому не навредят. Больше нет. Не волнуйся за меня. Я не позволю им использовать Светоч, — лицо Нерин стало еще светлее от озарявшей его энергии.

Она снова перевела взгляд на сферу и запустила в нее кончики пальцев. Распарывая одежду и туман, к ней стекались припрятанные повстанцами запасы энергии; покрывавшие их щиты собирались складками, лопались и тянулись к Нерин золотыми паутинами; целое облако разрозненных частиц прилетело со стороны «Дорожного», вырванное у схлестнувшихся с егерями светочей.

Спустя несколько мгновений повстанцы оказались совершенно безоружны. Лишившись поддержки Светоча, они стали обычными людьми, не способными противостоять егерям. Когда Кирай оглушил четырех и бросился за пятым, в воздухе просвистели горошины Дары, пробивая голени и бедра пытающихся сбежать. Они пытались отбиваться до последнего, извлекали несвязанные плетением лоскуты Светоча, но те тут же устремлялись прочь.

Когда подоспевшие егеря обездвижили весь отряд повстанцев, над головой Нерин пылало крошечное солнце. Его густой свет падал на деревья и траву, зажигал на ней тысячи бликов, золотил кожу девушки.

Егеря замерли в стороне. Лицо Нерин преобразилось: ее губы были приоткрыты, а взгляд затерялся где-то в недрах сгустившейся энергии. Светоч полностью поглотил ее пальцы и теперь оплетал тонкими нитями ее запястье, тянулся к локтю.

— Нерин, — тихо позвал Гериал, приблизившись к девушке на несколько шагов.

Словно очнувшись ото сна, она взглянула на егеря. Беспокойство и опаска, написанные на его лице, напугали Нерин.

— Я сейчас, сейчас, — пробормотала она и подняла взгляд к сфере.

Шар вспух, пошел волнами. Тянущиеся по руке нити стали толще, оплели предплечье и просочились внутрь, подсвечивая кожу изнутри. Энергия пульсировала, перекатывалась буграми, будто горло пьющей лани. Сфера энергии худела на глазах, пока полностью не исчезла, поглощенная девушкой.

Нерин выдохнула и устало закрыла глаза. Голова кружилась, и Гериал в мгновение ока оказался рядом, чтобы успеть подхватить ее, когда ноги предательски ослабли.

* * *

От пробежки по лесу туфли Нерин насквозь промокли, и сейчас, подобрав под себя ноги, она сидела на широкой скамье и грела ладони о чашку горячего чая. Время от времени она передергивала плечами под мохнатым пледом, в который ее закутал Гериал. Сцепив пальцы замком, он сидел напротив и смотрел на девушку с тем же непониманием, что и расположившийся рядом Кирай. Остальные егеря находились в загоне хасров, где сторожили схваченных повстанцев. Гериал уже связался с ментальными магами в Лоне, и теперь нужно было только дождаться прибытия отряда для конвоирования преступников.

— Ты говорила, что не можешь управлять Светочем, — в его голосе не было жесткости, но на лице Нерин все равно появилось виноватое выражение. — Как тебе удалось?

— Ну, плетения я, и правда, не умею складывать, — ее пальцы гладили пузатые бока чашки. — Но и без них Светоч готов слушаться меня. Моя связь с ним сильнее, чем у повстанцев. Если я позову его, он не откажет мне.

— Это многое упрощает, — Гериал одобрительно качнул головой. — Отдыхайте.

Поднявшись из-за стола, егерь вышел на улицу, оставив Нерин и Кирая одних. У стойки хлопотал хозяин «Дорожного». Громко тикала секундная стрелка висящих над входом деревянных часов.

В скором времени с улицы донеслись голоса прибывшего отряда и лязг снаряжения. Распахнулась дверь, впуская Благочестивых и гвардейцев. Кирай расслышал глухой гул разговоров тех, кто отправился в загон хасров, осматривать пойманных повстанцев.

Наводнившие постоялый двор силовики, утомленные дежурством в Лоне и не желающие упускать возможность отдохнуть хоть немного, заказывали у хозяина выпивку и закуску, пока Гериал говорил с их командирами. Новоприбывшие изредка поглядывали на сидящих в углу Кирая и Нерин, но тут же теряли к ним всякий интерес.

Кирай смотрел на все из-под нахмуренных бровей. Его мало заботило неудавшееся нападение светочей, но его последствия заставляли о многом задуматься. Нерин уже несколько дней была среди них и почти все время находилась у него на глазах, но количество раз, когда Гериал подходил к ней больше, чем на пару минут, было, по мнению Кирая, неоправданно мало. Ему казалось, что после случившегося с Райзом, командир ни на шаг не отойдет от его сестры, не спустит с нее глаз, но на деле большую часть времени рядом с Нерин находился именно он. После стычки с повстанцами и сдержанной реакции Гериала ощущение неправильности происходящего стало настолько сильным, что Кирай был готов озвучить командиру свое непонимание, как только они останутся наедине.

— Не нужно ничего ему говорить, — тихий голос Нерин оторвал его от размышлений, и Кирай с удивлением взглянул на девушку. — У тебя же на лице все написано: твое неодобрение, почти что упрек, — Нерин невесело улыбнулась. — Я же неплохо читаю по лицам. По таким бесхитростным, как твое, и по таким неоднозначным, как у Гериала — разницы нет.

Поправив сползший плед, Нерин взглянула на беседующего с силовиками егеря.

— Сейчас я для него — напоминание о его потере и поражении. Вина, раскаяние, сожаление — я столько всего вижу в его глазах, когда он смотрит на меня, — она опустила взгляд. — Я очень хорошо знаю эти чувства — я их видела едва ли не каждый день в Республике. Со временем это проходит. Не упрекай его и не вини. Это только прибавит веса его ноше. В конце концов, он не бросил меня одну, а поручил самому внимательному бойцу в группе.

Кирай смущенно хмыкнул. Теперь был его черед отводить взгляд.

Прошло около получаса, и Гериал приказал группе собираться. Большая часть присланных из Лона бойцов должна была дождаться машины из Этварка и доставить повстанцев в город, откуда на дирижабле их переправят к Колодцам. Гериал предполагал, что они могут знать что-либо о численности и планах других групп, и под действием молчун-камня развязать языки им будет легче. Часть же гвардейцев обеспечит безопасный проход егерей к Лону. Даже с учетом умений Нерин он не хотел встревать в новые неприятности.

Дорогу в Лоно армия Огнедола прорубила севернее шахты, через которую Гериал и Кирай попали к друидам. Через лес, еще задолго до приближения ко входу в Лоно, была проложена каменная стена. Постовые держали под наблюдением всю округу, не давая и мыши проскользнуть без их ведома. Внутри стены разместились временные казармы. Для постройки охранного ограждения пришлось выбрать весь камень поблизости, и отряды расположились под пологом тканевых шатров. Когда прибыли егеря, маги воды заканчивали сгонять с полотняных навесов воду и просушивать землю. Пахло грибами и жареной дичью.

Егеря прошли к самому входу — гигантской дыре, укрепленной по краям каменными скобами. Пологий склон уходил вниз длинными ступенями, больше похожими на горные пороги. Ближе к поверхности их освещали развешанные Благочестивыми огни, тогда как внизу свет исходил из наполненных Светочем лоз.

Эхо шагов следовало по пятам за спускающимися егерями.

— Как его много, — прошептала Нерин, протянув руку к пульсирующему свету лозы. Заворожено изучая переплетения энергии под прозрачным барьером, она осторожно провела по нему пальцами.

— Пойдем, — Кирай осторожно потянул девушку за локоть, отвечая исследователям, старающимся держаться подальше от чужеродной энергии, таким же пристальным, как и у них, взглядом.

Дара и Лимус, храня молчание, шли последними. В отличие от командира и Кирая, они впервые видели хитросплетения ходов Лона, его пещеры, залитые желтым светом, и полупрозрачные деревья, тоскливо клонящие к земле тонкие ветви. Но вместо обитавших здесь совсем недавно друидов их встречали посты гвардейцев и исследователи, присланные Дланью.

Гериал остановился в одной из пещер. Она была не так огромна, как виденные егерями до этого, и по размеру напоминала старые кинотеатры, а от оборудования, выставленного вдоль стен и даже посередине, казалась и того меньше. По проводам, тянущимся из пещеры во все стороны, Кирай догадался, что здесь и находится координационный пункт.

— Ты хотела увидеть Лоно, — Гериал приблизился к Нерин. — Это оно. Эти ходы, пещеры — раньше везде здесь были друиды.

— Да, я знаю, — взгляд Нерин блуждал по стенам, цеплялся за переплетения золотистых жгутов. — Я могу...? — она указала на один из проходов.

— Да, конечно. У нас есть разрешение на свободное перемещение по Лону. Здесь безопасно.

— Я знаю, — отстраненно повторила Нерин и почти побежала прочь из пещеры.

Окидывая ответвления прохода мимолетными взглядами, девушка торопливо шла вперед. Иногда она сворачивала с пути, оказывалась в очередной пещере и, немного поколебавшись, выбирала одну из ведущих дальше дорог. Егеря шли следом, не задавая вопросов и не пытаясь ее придержать. Кирай беспокойно поглядывал на Гериала, но тот только качал головой и позволял Нерин вести их.

У одного из входов стража остановила Нерин, не позволяя пройти внутрь, но увидев идущего за ней Гериала, сразу же освободила путь.

Эта пещера не была похожа ни на одну из тех, в которых успели побывать егеря. Поросшая бледной травой, она уходила вдаль, напоминая ангар для дирижаблей — с таким же закругленным сводом, выверенными размерами и отшлифованными боками. Заполненные Светочем толстые лозы переплетались и разветвлялись, уходили вглубь камня, формируя кровеносную систему Лона. В их свету пурпурные, розовые, сиреневатые деревья блестели, преломляли лучи, разбивали их на радугу внутри стволов. Ветви тянулись навстречу друг другу, скрещивались и срастались, образуя единую крону.

Прямо перед садом стояли три медово-янтарные глыбы. Они жадно вбирали в себя льющийся со свода свет, чтобы осветить сдержанные черты закованных в камень друидов.

Утратив дар речи, Кирай смотрел на монолиты, ставшие посмертным прибежищем для детей Светоча, с которыми ему довелось столкнуться в лоне. Все трое были облачены в золотистые саваны: Сияющий Перст, встретивший свою смерть от руки Гериала; Верховный, чья голова была возвращена телу, а место разреза закутано в желтую шаль; и красноволосый друид, черты которого так и застыли в напряжении.

— Нефра, — выдохнула Нерин и приблизилась к одной из глыб. Прикусив губу и сведя брови, она смотрела на лицо друида.

— Ты знаешь его? — Гериал первым озвучил вертящийся на языке вопрос Кирая. Тот был слишком ошеломлен увиденным, и только и мог, что переводить взгляд с Нерин на друидов.

— Да. Нет. Не совсем, — девушка протянула руку и коснулась поверхности камня кончиками пальцев. Она была теплой и немного шероховатой. — Его знал мой брат. Я не говорила тебе, — Нерин запнулась и взглянула на Гериала, подбирая слова, — я сама это не совсем понимаю, потому и молчала, чтобы зря не тревожить. Дело в том, что кроме наследия Первого брат передал мне и его связь со Светочем. А может быть, я и без этого была с ним связана, а сейчас она стала крепче и..., — Нерин неосознанно пыталась отсрочить момент, когда она признается в своих мыслях не столько Гериалу, сколько самой себе. Уличив себя в малодушии и пристыдив, она осеклась и, глубоко вдохнув, продолжила: — Сначала мне казалось, что это мои собственные домыслы, но оказавшись здесь я убедилась, что крутившиеся в голове мысли принадлежат не мне и не Светочу. Вернее, принадлежали. Похоже, вместе со Светочем мне передалась часть сознания брата. Образы, мысли, больше похожие на отголоски чувств, вероятно, самых ярких и крепких. И, оказавшись в знакомом брату месте, я будто бы смахнула с них пыль. Я знаю каждого из этих троих. Больше того — они вызывают у меня чувства, которых уж никак не может быть, ведь я вижу их впервые. Но такое ощущение, будто я знаю их всю жизнь.

Нерин замолчала, в ожидании глядя на Гериала. Егерь тер щетину и думал о чем-то, что было скрыто от Кирая, но на счет чего у Нерин наверняка были свои догадки.

— Гериал! — Лимус, решивший остаться вместе с Дарой у входа, отвлек командира от размышлений. Рядом с магами стоял неизвестный и в растерянности глазел на глыбы с друидами. В руке у него желтел конверт. — Нужно твое присутствие.

Когда Гериал отошел к посыльному, Кирай перевел взгляд на Нерин. Она, не отрываясь, смотрела на Нефру, казалось, совершенно забыв о двух других.

— Это сделал мой брат? — глухо спросила она.

— Да. Этот друид появился в последний момент, — воспоминания о бое Райза в Лоне царапнули грудь. Еще тогда Кирай видел, что маг медлит, хоть друид и был совершенно беззащитен, но не стал лезть с расспросами. — Ты много о нем знаешь?

— Они были друзьями. Нефра и мой брат. И он все равно убил его.

— Мне кажется, он колебался. Но, не смотря ни на что, этот друид, как и все остальные, были нашими врагами. И твой брат всегда это помнил. Он не мог оставить его в живых.

— Нет. Причина в другом, — Нерин подошла к камню совсем близко. Чем дольше она всматривалась в лицо друида, тем яснее становились чувства и мысли, перешедшие к ней от Райза. — Мой брат знал, что как только вы вернетесь из Арванторна, Огнедол соберет все силы и покончит с друидами. Рано или поздно это бы случилось. Он не хотел, чтобы Нефра жил с мыслью, что его друг оказался предателем.

— Нерин...

Кираю было жаль девушку. Он и представить не мог, что творилось в голове Райза, но точно знал, что его мысли и чувства вряд ли будут легкой ношей для его сестры.

Она как всегда держалась стойко. Только едва уловимая дрожь в голосе выдавала ее, и Кирай лихорадочно пытался придумать, чем он мог бы помочь, когда вернулся Гериал.

— Появилось поручение от Совета. В самое ближайшее время необходимо посетить Гнездо, — он взглянул на Нерин. — Чтобы мы могли зачистить Лоно, кочевники отдали большую часть вооружения, оставленного им твоим дедом. Мы должны сделать ответный ход. Сейчас обороноспособность Гнезда значительно упала — нужно предложить Децемвирату помощь нашей армии. Или что-то весомее. Быть может близиться время, когда кочевники смогут вернуться в Огнедол. Но наша первоочередная задача — сопровождать тебя, Нерин. Мне нужно дать ответ Совету — сможем ли мы вылететь в Гнездо или им отправить другую группу.

— Конечно, я не буду обузой. Да и Гнездо, в каком-то роде, тоже моя родина, — Нерин улыбнулась, но сковавшее ее напряжение заметил даже Кирай. — Только я хотела бы попросить тебя о кое-чем. Я понимаю, что моя просьба из ряда вон, но это важно и...

— Нерин, я сделаю все, что в моих силах, — Гериал мягко прервал ее. — Что ты хочешь?

— Мы можем забрать его? — на одном дыхании выпалила она.

— Что? О чем ты? — егерь скользнул взглядом к камню, догадываясь о сути просьбы.

— После зачистки Лона у исследователей нет нехватки в материале, а тело друида, живого или нет, помогло бы мне лучше понять Светоч. Я чувствую, что он до сих пор связан с телом Нефры. Что, если используя его и оставленные братом записи, я смогу подобрать ключ к контролю Светоча? — глаза Нерин возбужденно горели, а щеки порозовели. — Он отрезан от Арванторна, а я единственный человек, кто тесно связан с ним. Что, если с его помощью мы сможем решить проблему не только повстанцев, но и Потусторонних?

— Нерин, ты действительно считаешь хорошей идеей вытащить это на поверхность?

— Его ведь можно доставить в Храм Первого! Там он никому не доставит неудобств. Пожалуйста, Гериал! — Нерин смотрела с мольбой. С охваченным пламенем взглядом и изогнутыми бровями она была до боли похожа на Райза.

— Я посмотрю, что можно сделать. Свяжусь с Советом касательно Гнезда и заодно поговорю насчет твоей просьбы.

— Спасибо, Гериал, это очень важно для меня.

Улыбнувшись, егерь взлохматил волосы Нерин, и зашагал прочь.

Кирай не был уверен, убедили ли командира доводы девушки, или он просто пошел у нее на поводу, но одно он знал точно: от вида застывшего в камне друида ему становилось не по себе.

* * *

Ненавязчивый запах лаванды и солнечное тепло, льющееся из круглого окна на грудь Кирая, убаюкивало. Он жмурил глаза от яркого света и грел ладони на теплых подлокотниках кресла, сполна наслаждаясь доставшимися часами покоя. В Гнезде было прохладнее, чем на материке, и свежий воздух заставлял задуматься о ценности тепла в преддверии скорой осени.

Нехотя пошевелившись, он взглянул на мающегося с бинтами Лимуса. Маг предпочел бы избавиться от них еще утром, когда Кирай почти что силком перевязал порезы на руках друга. Сразу по приезду Лимус пиявкой прицепился к Мешери и не отставал, пока не выпросил у наставника поединок, который тот устроил прямо посреди полной учеников аллеи. На этот раз спешащий на собрание Децемвирата старик потрепал Лимуса куда сильнее, чем в первый визит Кирая в Гнездо, но лицо мага так и светилось довольством.

— Будешь его так каждый раз донимать, на тебе живого места не останется, — Кирай искоса посмотрел на друга.

Лимус, наконец справившись с бинтами, оголил раны и недовольно скривился. Чтобы он ни говорил, порезы были слишком серьезными, чтобы оставлять их не перевязанными — когда алые повязки спали, раны вновь начали кровоточить. Придется подождать несколько дней, прежде чем маг сможет, не пряча, носить на руках багровые корки, словно трофей.

— Я задел его! Правда! Мне удалось срезать с его халата порядочный лоскут. Что, не веришь мне? — возбужденно тараторя, Лимус забинтовывал руки.

— И как ты только не забрал его себе на память, — подначил Кирай.

— А я и забрал.

Маг хохотнул, взглянув на вытянувшееся лицо друга.

Отбросив мысли о Лимусе, Кирай удобнее устроился в кресле. Он мог бы просидеть так недели напролет, греясь на солнце и глазея на листву, едва подрагивающую под прикосновениями ветра. Но не пройдет и часа, как светило скатится за поддернутыми рыжиной облаками вокруг Гнезда и на парящий остров опустятся сумерки.

Кирай повернул голову и через плечо взглянул на арку дверного проема, ожидая появления командира. Вместе с Нерин Гериал еще утром отправился на собрание Децемвирата, и никто из них до сих пор так и не вернулся. Кирай не представлял, что они могли так долго делать на совете, но Нерин была прямым потомком одного из Основателей, и у децемвиров наверняка скопилось к ней немало вопросов.

Всю дорогу до Гнезда Нерин была молчалива, с головой погрузившись в свои мысли, и только беспрекословно делала то, что ей говорили: садилась в автомобиль, выходила, с неохотой ела, объясняя отсутствие аппетита впитанной энергией Светоча.

— Чудаковатые нынче времена, — Лимус закончил разбираться с бинтами и обратил все внимание на Кирая. Тот непонимающе нахмурил брови. — С этой вашей прогулкой в Лоно все вверх тормашками стало. Видел бы ты только Дару, пока мы пытались вас найти. Я думал, она весь Срединный лес перевернет, если бы не приказ Гериала не лезть самим. Да и после, когда вы вернулись..., — Лимус ухмыльнулся. Кирай не успел поймать тот момент, когда ухмылка друга превратилась в невеселую улыбку. — И до моей болтовни никому теперь и дела нет. Куда уж мне, когда откровения Гериала затмили все бывшие истории. Да и грядущие тоже. Но тут уж ничего не поделаешь. Одно хорошо — повезло мне оказаться в гуще событий. Теперь ясно, откуда взялись эти товарищеские отношения между ним и наставником, — Лимус подпер висок кулаком и уставился в окно.

На ступеньках зазвучали шаги.

— Все, Кирай, теперь твой черед нянчиться, — Дара остановилась в проходе. — Гериал продолжает переговоры с децемвирами и насколько это затянется — неизвестно. Он просил, чтобы ты показал Нерин Гнездо. Ей будет интересно.

— Почему я? — Кирай сверкнул глазами в сторону Лимуса, прячущего смешки в кулаке. — Лимус вырос в Гнезде и знает в нем каждый угол!

— Уж извини, но Мешери меня сильно потрепал, — маг не скрывал издевки. — Мне нужно вылежаться, отдохнуть, так что прости, друг.

— Этот шут слишком безалаберен, чтобы доверять ему охрану Нерин, — Дара осадила Лимуса. — Тем более, ты следующий после Гериала, кому она больше всего доверяет, и кто не будет досаждать ей своей пустой трескотней.

— Ты меня без ножа режешь! — давясь смехом, вставил Лимус.

— Иди уже, Нерин ждет внизу, — Дара поторопила церковника. — Ее нельзя оставлять надолго одну, но уж лучше так, чем она будет смотреть на этот цирк.

Кирай сбежал вниз по ступеням и сразу увидел Нерин. Потирая предплечья, она стояла на лужайке и любопытно заглядывала в приоткрытую дверь. Штаны и рубашка, из которых девушка не вылезала с самого прибытия в Огнедол, сменились светло-зеленым расклешенным платьем до колен, с бледной вышивкой по бокам и шнурками на груди — традиционный наряд кочевниц. Из-под коротких рукавов с оборками выглядывали худенькие руки.

— Прости, что тебе приходится возиться со мной, — сходу начала Нерин и тут же умолкла, когда куртка Кирая опустилась на ее плечи.

— Ерунда. Тебе нужно обзавестись чем-то потеплее, чем летнее платье — вечера обещают быть холодными, — Кирай посмотрел на сизое небо и, приглашающее качнув головой, зашагал в сторону аллеи.

Он старался выглядеть невозмутимым, но почти не смотрел на Нерин. Он шел медленно, не зная, куда повести ее. В прошлый раз в его прогулке по Гнезду компаньоном была юная кочевница. Воспоминания о его первом визите в Гнездо затуманились после встречи с Ферит, и все, что ему удавалось вычленить из сумбура в голове — это переплетения аллей и держащая его за руку Рисса.

С самого момента прибытия он гнал наполняющие его чувством вины мысли о ней, но оказавшись на тех же аллеях, Кирай больше не мог сопротивляться им. Она должна была знать, что в Гнездо прибыли егеря, но так за целый день и не объявилась. И теперь он гадал, что будет делать, что скажет ей, если столкнется с ней прямо сейчас. Всякий раз, заметив кого-то неподалеку, Кирай неосознанно переставал дышать, пока не убеждался, что в их чертах нет и намека на Риссу.

— Из меня тот еще экскурсовод, — с извиняющейся улыбкой начал он, прогнав мысли о кочевнице. Нерин шла рядом, внимательно наблюдая за эмоциями на его лице. Кирай помнил о ее проницательности, но все равно не оставлял попыток спрятаться за улыбками. — Я здесь всего во второй раз и могу разве что поводить тебя кругами, и то, пока не заблужусь сам, — он почесал затылок. Озарение посетило его внезапно, и вспыхнувший взгляд удивил даже Нерин. — Хотя я знаю одно место, которое тебе наверняка понравится.

Ускорив шаг, Кирай вертел головой по сторонам, пока наконец не заметил среди деревьев знакомое сияние.

— Сюда! — он поймал ладонь девушки и, бережно сжав, потянул ее за собой.

Остановившись перед статуей лучника и отпустив потеплевшие пальцы Нерин, Кирай прочел на ее лице замешательство с медленно расцветающим пониманием. Между бровей Нерин появилась складочка.

— Это Заклинатель, — на всякий случай сказал Кирай.

— Да, — прошептала Нерин. — Мой дедушка.

Он смотрел на статую лучника с почти такой же жадностью, что и Нерин. Теперь он стал для Кирая чем-то большим, чем высеченным из камня памятником неизвестного героя. Кирай знал его имя, его роль в истории не только Гнезда, но и всего Огнедола. Знал его внука и внучку.

Обхватив себя руками, Нерин смотрела на черты белоснежного лица с настолько откровенной тоской, что Кирай засомневался, правильно ли сделал, что привел ее сюда.

— Нерин? — тихо позвал он.

На губах девушки появилась нервная улыбка и тут же исчезла.

— Я видела его только на фотографиях, — тихо произнесла она. — Всего пара в семейном альбоме. У него были длинные темные волосы и серые глаза. Светлее, чем у Гериала, — Нерин снова улыбнулась и от вложенной в улыбку грусти в груди Кирая защемило. — Я слышала столько историй о нем. Он был настоящим героем. И отдал свою жизнь, чтобы могла жить я. Как и брат. Так не должно было быть. Это неправильно, совсем неправильно.

— Нерин...

— Я никогда не хотела этого, — голос Нерин дрожал, но она продолжала говорить, не отводя от статуи взгляда. — Не хотела, чтобы брат жертвовал собой. Наш дед заплатил достаточно, чтобы я могла жить, и брат не должен был этого делать. Я с самого детства знала, кто я и зачем рождена, и все, чего я хотела, это чтобы брат вернулся. Мне вполне хватило бы той жизни, что у меня была. Да какой бы безумец променял жизнь брата на собственное, надуманное, благополучие? Он не должен был жертвовать собой.

— Нерин, — Кирай мягко сжал плечи Нерин. — Он не мог выбраться из Арванторна. Он не мог держать открытым разрыв и...

— Мой брат был лжецом! — слова вырвались сами собой, и Нерин прикусила губу, сожалея, что повысила голос. — Он обманул вас, — едва слышно продолжила она, — если бы он знал, что после его смерти часть его мыслей, самых потаенных мыслей, перейдет ко мне, он бы этого не сделал. Он хотел, чтобы все думали, будто у него не было выхода, но просчитался.

— О чем ты?

— Мой брат был гением. Его учил дед, а затем он сам совершенствовал полученные знания. Он объединил в себе силу Моря Теней и Светоч, и если бы только захотел, то смог бы укрепить дыру между мирами и вернуться из Арванторна, — ресницы Нерин дрогнули. — Но он пожертвовал собой. Он знал, что если снова окажется в Огнедоле, то вряд ли найдется сила, способная одолеть его. И тогда, чтобы передать мне наследие Первого, ему пришлось бы самому оборвать свою жизнь. Он не хотел, чтобы я винила в этом себя, и решил выставить все, как собственное поражение. Но он не мог проиграть. Если бы не я, мой брат никогда бы не проиграл!

— Нерин..., — прошептал Кирай, но она не слушала.

Не в силах сдерживать слезы, Нерин уткнулась лбом в грудь церковника. Ее плечи сотрясались в руках Кирая и, выпустив их всего на мгновение, он обнял девушку, надеясь унять ее дрожь. Но она только продолжала что-то бормотать, уткнувшись лбом в его грудь, и плакать.

Когда Нерин немного успокоилась и затихла, Кирай увел ее от памятника. Сойдя с аллеи к грушевому саду, он усадил ее под низкими ветвями, спрятав от посторонних глаз.

На ресницах Нерин еще дрожали слезы. Мокрые щеки блестели и девушка упрямо их вытирала. Она пыталась держаться, но Кирай видел, что достаточно одного неосторожного толчка, и Нерин вновь провалится в трясину печали.

— Ну все, хватит, — Кирай поправил сползшую с плеча девушки куртку. — Гериал открутит мне голову, если узнает, что ты плакала, — он осекся, вспомнив, что покрасневшие глаза девушки — далеко не единственное, что может выдать его, когда речь идет о ментальном маге. — А ведь он узнает!

Нотки неподдельного отчаяния в голосе Кирая заставили Нерин улыбнуться.

— Спасибо, что не отказался пойти со мной, — пробормотала она.

— За что уж тут «спасибо»? Я хотел порадовать тебя, а не довести до слез.

— Ты порадовал. Просто я совсем глупая. Твоей вины в этом нет.

Нерин шмыгнула носом и поежилась под курткой. Вместе с выплеснувшейся скорбью из ее тела ушла вся энергия, и воздух вокруг стал морозным.

— Пойдем в дом, пока ты еще не простыла, — Кирай поднялся и протянул Нерин руку.

Она согласно кивнула и смахнула последние слезы с ресниц. От прикосновения к горячей коже церковника по замерзшей руке Нерин побежали мурашки.

Вернувшись, они не обнаружили в отведенных им комнатам никого из группы, и, пользуясь возможностью, Нерин улеглась спать. Поджав ноги к груди, она уткнулась носом в подушку и натянула до ушей одеяло. Кирай тихо закрыл дверь в комнату девушки и смерил взглядом дугу коридора. В Гнезде с особой любовью относились к домам-куполам, но второго визита на остров кочевников было мало, чтобы он свыкся с местной архитектурой.

Желудок требовательно заворчал, и Кирай спустился по винтовой лестнице на первый этаж, где за перегородкой находилась просторная столовая-гостиная.

Лимус и Дара уже были внутри, без особого воодушевления копаясь в распаренных овощах. В последнее время проблемы с продовольствием в Гнезде вполне ощутимо давали о себе знать. Вместо мяса на тарелках лежала фаршированная перепелиными яйцами рыба, пах приторной сладостью грушевый джем, разлитый в глубокие пиалы.

— Так и что? Мне уже готовить прощальную речь? — со смешком спросил Лимус, макая ложку в джем.

За время службы в Огнедоле он привык к излишку продовольствия — пусть по большей части и перебивался консервами — и рыбно-фруктовая диета Гнезда не вызывала у него ничего, кроме неприятия, опостылев еще до его отъезда в Огнедол.

— Ну что ты опять несешь? — Кирай все еще был взъерошен после ситуации с Нерин, и слова друга вынудили его ощетиниться.

— Ладно-ладно, не нужно так злиться, — резкость в голосе друга осадила мага. Хоть и не надолго. Дождавшись, когда Кирай сядет за стол и остынет, переключив внимание на неброский ужин, Лимус продолжил: — Просто Гериал когда-нибудь да вернется, и мне хотелось бы знать заранее, есть ли у него повод свернуть тебе шею?

Кирай поперхнулся проскочившей в горло тонкой косточкой. Дара с грохотом опустила на стол чашку. Пахучий чай расплескался по столешнице; несколько капель упало на светло-бежевую каемку тарелки.

— Может мне отлупить тебя разок? — бросила она. — Вдруг получится хоть немного выбить дурь? — маг по-прежнему довольно улыбался. Прямолинейные наскоки Дары никогда не доставляли ему хлопот, так что в этот раз она решила изменить тактику. — Не бери в голову, Кирай. Лимус всегда с особым старанием достает других, когда ему нужно отвести глаза от собственных похождений.

— Не имею ни малейшего понятия, о чем ты, — маг скрестил руки на груди.

— Да ладно. То ты к Длани и на километр не подходишь, то из кабинета заместителя Командующей не вылезаешь, — продолжила Дара, с ухмылкой глядя на сердито уставившегося на нее Лимуса. Кирай не повел и бровью, всецело занятый фаршированной рыбой. — И как только она тебя терпит? Хотя, думаю, у церковницы, еще и с силой ментального мага, найдутся методы для обуздания такой ветреной натуры.

— Да ты никак бросаешь мне вызов! Ты уверена, что хочешь поговорить об этом? — Лимус победно оскалился. — Прости, Дара, но с некоторых пор ты утратила возможность безнаказанно уличать кого-либо в связях с церковниками-магами, и тем более говорить об их влиянии на всяких вздорных особ.

Женщина зло зашипела, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на Лимуса.

— Да хватит вам уже, — Кирай отодвинул тарелку, на которой остались только капли жира и сложенные горкой рыбные косточки. — Грызетесь хуже псов подзаборных.

Маги тут же умолкли и, переглянувшись, рассмеялись. Суровое неодобрение на лице Кирая сменилось растерянностью.

— Ладно, хватит дурака валять, а то еще немного и на наши головы обрушится праведный гнев церковника, — Лимус примиряющее поднял руки.

Покачав головой, Кирай потянулся за десертом. Разбирающее магов веселье откликалось в нем угрюмостью. Когда он заканчивал ужинать, Дара вытолкала Лимуса из комнаты, настаивая на необходимости осмотреть его порезы. Оставшись один, Кирай устало откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Разговоры товарищей впустили в его голову мысли, которые он так старательно гнал. После того, как Ферит устроила бесчинства в его голове, а сам он отказался от предложения Гериала восстановить то, что она стерла, больше похожее на одержимость желание увидеть Риссу больше не посещало его. Но стоило ему вспомнить смеющийся взгляд васильковых глаз, как щемящая тоска нахлынула на него и не оставляла, пока у дома не послышались шаги Гериала.

* * *

Ранним утром командир вытащил егерей и Нерин на тренировочную площадку. По периметру овального поля в несколько рядов лежали плоские каменные глыбы, гладкие, будто бы их десятилетиями шлифовали волны. На одной из них сидел Мешери, который и настоял на немедленном начале обучения, пока Децемвират тянул с ответом. Карманы халата старика были раздуты от груш. Держа фрукт в руке, децемвир водил по нему скучающим взглядом, счищая воздушным клинком кожуру.

Нерин восприняла слова Гериала о тренировках с привычным для нее смирением. Она поднялась с зарей и теперь стояла рядом с Лимусом, внимательно слушая его объяснения. Дара ожидала своей очереди, расположившись на камне в первом ряду.

— К чему подобная спешка? Нерин же еще толком не оправилась от произошедшего, — Кирай сидел рядом с Гериалом и напряженно следил за начавшейся тренировкой. В укрощении воздуха стороннему наблюдателю мало что было понятно, а резкие пасы рук и отскоки в сторону заставляли вздрагивать в ожидании неизвестного.

— Она справится, — Гериал жевал лист дурман-травы. — Она — потомок Первого, и чем раньше она начнет овладевать доставшейся ей силой — тем лучше. Ее связь с Морем Теней должна быть на том же уровне, что и у Райза, и каждый день промедления только усложняет для нее процесс укрощения стихий. Здесь, в Гнезде, она может полностью посвятить себя тренировкам. К тому же под руководством Мешери ее успехи будут значительно выше, чем с любым другим учителем.

— Он же просто смотрит, — Кирай со скептицизмом взглянул на сгорбившегося на камне децемвира.

— Пока да. Но он заинтересован в обучении Нерин не меньше ее самой. Он знал ее отца, ее деда, а ее бабушка в молодости сама училась у него. Мешери довольно необщителен и замкнут, и те немногие связи, что у него есть, высоко ценит и рьяно бережет.

Кирай сдержал несогласное фырканье. Слова командира мало соответствовали действительности, в которой Мешери раз за разом награждал своего единственного ученика новыми шрамами, пусть тот и сам напрашивался.

Гериал усмехнулся.

— Ну, у него достаточно грубый подход, но, думаю, с Нерин он будет помягче. Во всяком случае, пока она не научится исцеляться.

— Исцеляться?

— Уже забыл, как Райз залатал твою грудь? — в голосе Гериала звучала улыбка, но его брови были нахмурены, а взгляд устремлен к Нерин. Заплетенные в косу волосы растрепались, щеки раскраснелись, а земля у ее ног была иссечена воздушными клинками. — Тогда он использовал силу Моря Теней, но упоминал и об умении лечить с помощью Светоча. Нерин тоже предстоит овладеть этими навыками. Они слишком ценны, чтобы оставлять их без внимания.

Кирай понимающе кивнул и задумался.

— Вы ведь так и не отдали ей сферу? Которую сделал Райз.

Гериал покачал головой.

— Не сейчас. Ей и без того нелегко. А сфера... Райз делал ее для Нерин, зная, что она получит ее после его смерти. Уверен, в ней заключены не только его знания, но и послание для сестры. Сейчас от этого ей станет только хуже.

— Как вы можете знать? — Кирай испугался собственного напора, а удивленный взгляд командира поумерил желание продолжать, но одного воспоминания о плачущей Нерин было достаточно, чтобы вернуть ему уверенность. — Вы же совсем с ней не говорите! Сторонитесь, как огня. Как вы можете знать, если ее мысли закрыты от вас? Может именно это ей и нужно — частичка брата, которая заполнит пустоту и прекратит ее терзания.

Кирай замолчал, с угрюмой решительностью готовый понести наказание за свою дерзость, но Гериал только добродушно рассмеялся и отвел взгляд.

— Стыдно признаться, но у тебя с выполнением просьбы Райза дела обстоят куда лучше, чем у меня. Просьбы присматривать за его сестрой, — пояснил Гериал в ответ на вопросительный взгляд Кирая. — Я даже не знаю, с какой стороны к ней подступиться. Отношения в моей семье были далеки от нормальных, а затем служба в Длани, в егерях. Иметь дело с вечно болтающим Лимусом и Дарой, о которых и церковник зубы сломает — это одно, а здесь шестнадцатилетняя девочка, только лишившаяся брата и вздрагивающая от любого шороха, — Гериал развел руками, не зная, что еще добавить.

— Она в одиночку на разваливающейся посудине переплыла океан, а когда напали Светочи — не струсила и выступила против них. То, что она тиха и исполнительна, не значит, что она слаба.

— Вот эта храбрость, граничащая с опрометчивостью и безрассудством, меня и беспокоит. И не только в ней, — многозначительный взгляд командира смутил Кирая. — Будто тлеющие угли, которые в любой момент могут вспыхнуть огнем, и не предугадаешь, когда это произойдет.

— Вряд ли человек, чьи мысли вам известны, может застать вас врасплох, — пробормотал себе под нос Кирай. — Ей нужна ваша поддержка. Нужна именно сейчас.

— Только я не знаю, как вести себя с ней.

— Почему бы вам просто не перестать скрывать от Нерин свои мысли и чувства?

— Ты что творишь, дурень?! — крик Мешери прогремел над тренировочным полем, отвлекая егерей от разговора.

Децемвир вскочил на ноги; полы его халата взметнулись, несмотря на вес наполнявших их груш. Пронесшиеся мимо старика потоки ветра слились в один и сбили с ног Лимуса, напуганного даже больше Нерин, в замешательстве разглядывающей тонкий порез на своем плече.

— Я не хотел, я..., — выплевывая пыль, Лимус пытался подняться, но ветер придавил его неподъемным грузом. Взгляд мага был прикован к ране на плече девушки и протянувшимся к локтю алым полоскам. — Нерин, извини, я думал, что ты...

— Думал он! — прошипел Мешери.

Он спрыгнул с камня и был готов обрушить на нерадивого ученика весь гнев воздушной стихии, но Нерин остановила его.

— Я сама виновата, что не уследила, — расталкивая воздушные потоки вокруг Лимуса, она натянуто улыбалась.

Нахмурив брови, Мешери разогнал ветра, давая Нерин подойти к магу. Облегченно выдохнув, она протянула Лимусу руку.

— Прости, впредь я буду осмотрительнее, — девушка глянула на замершего в стороне децемвира и шепнула: — Чтобы тебе опять не влетело.

— Дети, — фыркнул Мешери и собирался вернуться на место, когда небо над его головой распухло гортанным криком.

Все присутствующие задрали головы вверх, но лишь спустя несколько секунд смогли различить черную точку, расплывшуюся на фоне солнечного диска.

— Опять нападение Потусторонних? — Кирай потянулся к кобуре — из оружия он взял только малый игольник и егерский нож.

— Нет, это Яш, — Гериал всматривался в стремительно снижающегося зверя. Его крылья были плотно прижаты к туловищу. — Эй, уходите оттуда! — крикнул егерь находящимся на площадке, просчитав траекторию падения зверя.

— Чего это с ним? — Лимус поймал Нерин за руку и потащил к камням, не выпуская Потустороннего из виду.

Яш снова закричал и расправил крылья, меняя направление полета. Ощерившись, он устремился к Лимусу и Нерин.

— Взбесился что ли?! — маг оттолкнул девушку и взмахнул руками, привлекая внимание зверя к себе.

Толстые когти расцарапали землю. Яш запищал и, угрожающе захлопав крыльями, пихнул Лимуса головой, разделяя его и не осмелившуюся подняться с земли Нерин.

— Проклятье, — лицо Мешери посерело.

Старик сделал всего шаг в сторону зверя, как тот оскалился и утробно зарычал.

— Погодите, — голос Гериал остановил приготовившегося к нападению децемвира. Не делая резких движений и не сводя с Яша взгляда, егерь медленно подходил к тренировочному полю.

Жадно вбирая ноздрями воздух, зверь предостерегающе рычал. Его когти вгрызались в землю, когда слабый ветерок доносил до него запах крови Нерин. Расправив крылья и накрыв одним из них притихшую девушку, он следил за окружившими его магами блестящим глазом.

— Похоже, все мы немного друг друга не поняли, — Гериал примирительно поднял ладони.

Яш фыркнул и немного повернулся, концентрируя внимание на егере. Хвост зверя нервно мел пыль, время от времени касаясь руки Нерин. Его лапы ступали осторожно, выбирая место, чтобы не задеть девушку.

— Тише, Яш, все в порядке, — Гериал улыбнулся.

Он медленно приблизился к зверю и протянул к нему руку. Потусторонний шумно втянул воздух и фыркнул. Тряхнул головой. Ладонь егеря опустилась на горячую морду, огладила змееподобную кожу.

— Вот так, парень, — похвалил он. Яш ворчливо рычал, но не отворачивался. Моргнув, он глянул на Лимуса и предупреждающе обнажил клыки. — Нерин, выбирайся оттуда. Он не тронет тебя. И других тоже, но с тренировками придется повременить.

— Не объяснишь, за что я впал в немилость? — адреналин выходил из крови Лимуса, и боль в ушибленных зверем ребрах давала о себе знать.

— Нерин связана со Светочем, как и Яш, — Гериал обошел зверя и присел под все еще расправленным крылом, протянул девушке руку. — А ее отец был тем, кто приручил этого парня. У него более чем достаточно причин, чтобы защищать ее.

Егерь помог Нерин выбраться из-под крыла, и Яш, резко развернувшись на месте и чуть не задев Лимуса хвостом, осторожно ткнулся мордой в бедро девушки.

— Защищал? — переспросил маг. — Извини, Нерин, но при таком раскладе я снимаю свою кандидатуру с почетной должности тренера. Что-то не тянет меня быть съеденным, даже во имя великого и светлого.

— Да что тебя есть. Разве что пожевать на один зуб, — насмешливо бросила Дара.

Не вслушиваясь в очередную перепалку егерей, Кирай смотрел на Нерин и Яша. Его крыло полностью зажило, а на месте ран остались только уплотнения чешуи. Успокоившись, зверь терся о ладонь смеющейся Нерин, казалось, и вовсе позабывшей о раненом плече. С ее пальцев, скользящих по антрацитовым пластинкам, сыпались редкие искорки, и чешуйки отливали медью, вбирали в себя высвобожденную энергию.

С появлением Яша тренировка была окончена. Гериал обещал со временем убедить зверя, что опасности для Нерин нет, или же это сделает она сама. Без конца жалуясь на боль в ребрах, Лимус добился, чтобы командир отослал его в дом, а вместе с ним и Дару — приглядывать за магом и, если что, помочь с перевязкой. Смерив охваченное бездельем тренировочное поле, Мешери скривил губы и исчез вместе с порывом ветра.

Растянувшись возле камня, занятом Нерин, Яш умостил голову на лапы и посматривал черным глазом то на девушку, то на сидящего рядом с ней Гериала. Тот рассказывал ей о своей первой встречи с Потусторонним и их безмолвных беседах.

Немного потоптавшись в стороне, Кирай зашагал прочь. Сейчас в его присутствии не было необходимости, и мысль, что командир прислушался к его словам, приятным теплом разливалась в груди.

Возвращаться в тесноту комнаты не хотелось, и Кирай остался дожидаться вечера под деревом, где в его первый визит в Гнездо Дара развлекала детвору хороводом камней. Здесь, в сотнях километров от Огнедола, среди бугров облаков и безмятежности Гнезда, Кираю казалось, что восстание неодаренных случилось давным-давно. Он помнил о словах Каюры о партизанских отрядах, не забыл и о нападении одного из них, но все равно чувствовал, что их война окончена. Бойцы Ордена и Гвардии еще не один месяц будут выискивать сторонников Светоча, но тем больше не разжечь в Огнедоле пламя гражданской войны.

Кирай проводил взглядом вспорхнувшего с дерева скворца. Розовое брюшко сверкнуло яркой точкой среди черных крыльев и растворилось в небе. Улыбнувшись, Кирай пытался представить Огнедол, окутанный тем же спокойствием, что и Гнездо: золотящиеся зерном просторы, кайма островерхих сосен и перекатывающаяся волнами крона Срединного леса; глубокие реки в тесных берегах и шумные города, торопящиеся навстречу новому техническому рывку.

Кираю хотелось, чтобы покой в Огнедоле длился вечно, но, сколько мирных дней отмерит время, прежде чем новые тревоги встряхнут его родину? Даже в крае, лишенном притеснений, где каждый имел равные права и не был гоним ни за свою силу, ни за слабость, нашлось место для червоточины.

Теперь он знал о Республике — государстве по ту сторону Западного океана, граждане которого вынуждены были тесниться на клочках суши и лелеять мечту о дне, когда они смогут покинуть острова. Сила Зерна пока защищает Огнедол от вторжения со стороны Республики, но не появится ли завтра новая угроза?

* * *

Дни потянулись нескончаемой чередой. Привыкший к постоянным переездам по Огнедолу и стычкам с повстанцами, Кирай не знал, что делать со свалившимся на него свободным временем. Егеря ждали, что Гериал сообщит об отбытии на материк, но командир только продлевал время их пребывания в Гнезде. Он больше не встречался с децемвиратом, проводя дни напролет в компании Нерин. Кирай с улыбкой наблюдал за смеющейся девушкой, казалось, совершенно позабывшей об одолевавших ее тревогах.

Но хоть вокруг и царила идиллия, с каждым днем Кираю становилось только тоскливее. Он подолгу сидел в тени раскидистого персикового дерева, провожая взглядами стайки кочевниц. Те смеялись над шутками сопровождающих их магов и изредка поглядывали на Кирая, узнавая в нем посланника Огнедола. Но все они ограничивались парой любопытных взглядов и перешептываниями и вскоре исчезали за зеленью аллей. Будь на его месте Лимус, тот бы наверняка отправился на поиски не покоренных девичьих сердец, даже окажись он среди не отличающихся гостеприимством Медвежьих гор, а не в приветливом Гнезде. Кирай же предпочел бы оказаться один на один с друидом, чем заговорить с кем-нибудь из кочевниц. И все было бы ничего, если бы привычное с детства одиночество не стало тяготить его.

Спустя пару дней Кирай уже был готов подойти к Лимусу, стерпеть все его подтрунивания, но выведать, где можно найти Риссу. В конце концов, она была единственной, кого он знал в Гнезде. После устроенной Ферит головомойки и шквала навязанных нею же желаний, он не хотел, чтобы было что-то, или кто-то, мечты о встречи с кем отвлекали бы его от заданий. Его пугала возможность вновь утратить часть себя, согласись он на предложение Гериала. Тогда он не знал, как скоро кончится восстание, сколько еще ментальных магов переметнется на сторону вероятных победителей, и не хотел опять становиться игрушкой в их руках. Но сейчас война была окончена.

Решившись, Кирай оставил нагретый солнцем камень, но, не найдя Лимуса в доме, вернулся на облюбованное место с твердым намерением спросить о Риссе, когда тот вернется. Раздосадованный, он даже не сразу заметил, что девушка пришла первой. Его взгляд рассеянно блуждал среди вишневых деревьев, усыпанных поспевшими плодами, пока не остановился на тонком силуэте, что замер у аллеи. Светлые волосы по своему обычаю были заплетены в две косички, а губы радостно улыбались. Поняв, что церковник заметил ее, Рисса энергично замахала ладошкой.

— Прости, я хотела прийти раньше, — с ходу начала она, как только Кирай приблизился, — но наставник не давал мне и на минуту вырваться. Знаю, вам церковникам сон не очень-то и нужен, вот бы я тоже так могла! Тогда бы справилась с тренировками в два раза быстрее. Лимус сказал, что ты от дома ни на шаг не отходишь. Мог бы хоть разочек взять тебя с собой, но он, как всегда, уважаемому Мешери проходу не дает. Пойдем, ты просто должен увидеть вересковое поле, оно только-только зацвело!

Забывшись, Кирай послушно пошел вслед за Риссой. Все эти дни он думал, что скажет ей, какими будут его первые слова, как он объяснит свое решение не возрождать связанные с ней воспоминания, будто бы она могла знать об этом. Но Рисса продолжала увлеченно болтать о всяких мелочах, не оставляя Кирая на растерзание неловкого молчания и давая тому время разобраться в себе.

Они шли мимо фруктовых рощ, чьи ветви клонились к земле под тяжестью плодов, мимо тренировочных полей, обросших холмами густой пыли, внутри которых можно было разглядеть оттачивающих навыки воздушных магов. Когда провожающие Кирая и Риссу деревья остались позади, вымощенная розовым камнем дорога повернула и начала спускаться между двух пригорков, вскоре закрывших собой все, кроме макушек исполинских деревьев.

Васильковые глаза раз за разом пускали в сторону Кирая лукавые искорки, и, замечая рассеянный взгляд церковника, Рисса смеялась. Ветер трепал шифоновое платье, путался в кудрявых прядях, и девушка то и дело поправляла украшающий шею шарф, продолжая беззаботно улыбаться и говорить о недавнем празднике урожая. Кирай слушал ее в пол уха и все гадал, зачем кочевница нацепила этот пресловутый платок — в Гнездо вернулись жаркие дни.

Когда впереди засверкала гладь небольшого озера, окруженная сиреневой верескового поля, Кирай увидел причину чрезвычайной, даже для Риссы, разговорчивости — не одному ему было, о чем умалчивать.

Разгулявшийся у озера ветер потянул за шарф и, пытаясь его будто бы невзначай поправить, Рисса отогнула краешек лазурной ткани, обнажив скрывающуюся под ней красноту свежего шрама.

— Постой-ка, — Кирай поймал запястье девушки, когда та попыталась исправить оплошность. — Откуда это?

Сопротивляться было глупо, и Рисса опустила руку, давая Кираю ослабить шарф. Прохладная ткань спала на плечо и открыла длинный, широкий рубец, спускающийся с шеи к плечу и становящийся на нем пунцово-багровым.

Увидев нахмуренные брови Кирая, девушка заволновалась.

— Ерунда это, — она заерзала плечами и потянулась к шарфу, желая поскорее спрятать рубец. Кирай не стал мешать. — Была невнимательна, вот и получила.

— Что произошло? — повторил Кирай, не обращая внимания на попытки Риссы избежать расспросов.

Улыбка исчезла с ее лица. Вздохнув, Рисса зашагала к озеру.

— Последнее время Потусторонние часто устраивают налеты на Гнездо. Обычно через день, а иногда и несколько дней подряд. Стаи небольшие, до пятнадцати крылатых, но им удается прорваться. Наши запасы вооружения и так были невелики, а после того, как Децемвират отдал часть ружей в Огнедол, стало еще труднее, — она подняла на Кирая взгляд. Сейчас ее глаза были темны, будто грозовое небо, глотающее лучи заходящего солнца. — Поэтому полигоны и не пустеют — сначала тренируется одна группа, затем другая — нам остается надеяться только на собственные силы. Корпус иллюзионистов в основном прикрывает остальных, и в суматохе иногда забываешь позаботиться о самом себе. Вот и достается. Но мне повезло, задело только краем крыла, да и рана уже зажила, так что для беспокойства нет причин.

— Прости, Рисса, я и подумать не мог, — Кираю стало стыдно. — Почему ты не сказала сразу?

За проведенные в Гнезде дни, его не раз посещало ядовитое чувство зависти к царящему в обители кочевников покою. Тогда как Огнедол разрывало на части восстание неодаренных, маги Гнезда, как и всегда, жили в ином мире, лишенном проблем, что переполняли материк. Но Кирай ошибался.

— Я ведь знаю, что у вас и своих бед предостаточно. Так к чему было омрачать нашу встречу? — дойдя до черты, где луговая зелень сменялась сиреневым морем вереска, Рисса остановилась. — До нас доходили сообщения о том, что происходит в Огнедоле. Как же я боялась, что больше не встречусь с тобой, я так рада, что ты цел!

— Рисса...

Откровенный взгляд полыхнувших голубизной глаз и слова Риссы смешали в голове Кирая все мысли. Судорожно соображая, что сказать, и пытаясь разобраться в собственных чувствах, он инстинктивно поднял голову, когда по траве скользнула тень.

— Быстро спрячься, — бросил он и потянулся рукой к пристегнутым к поясу ножнам с егерским ножом. Большой игольник и даже кобура с малым остались в доме.

— Что? — не поняла Рисса, но взглянув вверх, болезненно изогнула брови. Не издавая и звука, прижав к телу кожистые крылья, к ним несся налетчик. — Опять они! И тревогу не подняли, куда только постовые смотрят?!

Взгляд Риссы пробежался по небу над Гнездом, отметил еще несколько темных точек, круто пикирующих вниз.

— Спрячься! — почти крикнул Кирай. — Немедленно!

Рисса кивнула и распалась на тысячи лепестков, затерявшихся среди соцветий вереска — как раз вовремя, чтобы намеревавшийся схватить ее Потусторонний, непонимающе каркнул и обратил все внимание на оставшегося одного Кирая.

Церковник откатился в сторону, уворачиваясь от растопыренных когтей зверя. Кирай вскочил на ноги и бросился за пролетевшим мимо налетчиком. Его рука сжалась на хвосте твари за мгновение до того, как Потусторонний взмыл бы вверх, чтобы зайти на новый круг.

Кирай потянул того к себе. Плотный хвост под рукой стал мягче, а на пальцы брызнула кровь из разрыва. Налетчик истошно завопил. Пусть он и высвободился из хватки церковника, но равновесие было окончательно потеряно. Коснувшись лапами земли и мотая из стороны в сторону кровоточащим хвостом, зверь развернулся к обидчику. Оскалившись, он угрожающе завопил.

— Не испугаешь, образина, — пробормотал Кирай.

Он поднял руку с кинжалом на уровень лица и смотрел на зверя поверх отражающего небесную синь лезвия, прикидывая, как к тому лучше подобраться.

Налетчик растопырил крылья и первым бросился на противника. Кирай поднырнул под вытянутую вперед голову зверя, выставил над головой предплечье, принявшее на себя удар тяжелой челюсти, и всадил кинжал в основание шеи. Зажмурившись, он отвернулся и спустил рычаг. Глухо хлюпнуло. На предплечье сжимающей оружие руки обрушился горячий и влажный фарш из внутренностей, а оторванная голова налетчика, лязгнув зубами, упала на траву.

— Кирай! Ты в порядке? — Рисса появилась совсем рядом, с беспокойством осматривая залитого кровью церковника.

— Я же говорил тебе спрятаться! — он лихорадочно оглянулся, но, не увидев поблизости других Потусторонних, успокоился. Взглянув на испуганное лицо девушки, Кирай тот час же усмирил волнение внутри. — Кровь вся его, — он встряхнул рукой, сбрасывая повисшие на ней сухожилия и ошметки пищевода.

— Слава Небесам, — выдохнула Рисса и хотела было подойти, но из-за холмов донесся крик Потустороннего.

— Нужно разобраться с остальными, — Кирай глянул на кинжал, чей единственный заряд он уже израсходовал, и, убрав оружие в ножны, побежал вверх по дороге. Рисса не отставала. — Держись позади и, когда увидишь одного из них, прячься.

— Я могу помочь!

— Нет. Их мало. Я насчитал пятерых, пока они спускались. Тебе незачем вмешиваться.

— Но Кирай...

— Нет! — он обернулся и помрачнел еще больше. Шарф Риссы растрепался, и шрам на плече казался еще багровее, чем раньше. — Пока ты со мной я не позволю тебе рисковать. Поняла?

Рисса, не ожидавшая от Кирая крика, торопливо кивнула.

Когда они оказались на вершине холма, с Потусторонним, чей крик до них донесся, было покончено. Маги, ушедшие с полигона, разделились на отряды, и расправились со всеми налетчиками. Тут и там Кирай отмечал темные пятна распластавшихся тварей, кружащих вокруг них магов и спешащих к тем лекарей.

— В этот раз их меньше, чем обычно, — Рисса остановилась рядом и оперлась ладонями о колени, переводя дыхание.

— Прилетят еще?

— Сегодня вряд ли. Они всегда так — налетят и затихнут до следующего дня. Правда, предыдущее нападение было до вашего приезда. Почти неделя затишья, — Рисса нахмурилась. — Странно это.

Кирай провел ладонью по лбу и растрепавшимся волосам и скривился, поздно вспомнив, что рука испачкана в крови Потустороннего. Слова Риссы напомнили ему о Нерин. Мог ли перерыв между нападениями быть вызван появлением в Гнезде человека со Светочем? И если так, тогда что означал сегодняшний налет? Разведка?

— Тебе нужно смыть с себя эту мерзость, — Рисса осторожно тронула Кирая за локоть. На ее губах вновь была, пусть и усталая, но улыбка. — Сообщим о звере у озера, и я отведу тебя к гостиничному домику.

— Нет, — запротестовал Кирай, чем немало смутил девушку. — Тебе нечего разгуливать самой сегодня. Сделаем, что нужно, и я провожу тебя домой.

— Ты же заблудишься, — он заметил на щеках Риссы румянец и теперь гадал, появился ли тот после пробежки или только сейчас.

— Я в Гнезде уже во второй раз, — Кирай широко улыбнулся. — Как-нибудь да разберусь.

Дойдя до полигона, где еще находилось несколько магов во главе с наставником, Рисса вкратце пересказала им о произошедшем у озера. Оставшийся стоять в стороне, Кирай ловил на себе заинтересованные, немного настороженные взгляды кочевников. Покосившись на залитую кровью руку, он спрятал ее за спиной, но внимания магов не поубавилось. Облегченно вздохнув, когда вернулась Рисса, Кирай зашагал следом за ней.

Она больше не болтала: тихо шла рядом, ни о чем не рассказывала и ничего не спрашивала, только изредка, украдкой, поглядывала на Кирая. Он чувствовал на себе взгляды кочевницы и мог бы гадать, о чем она думает, если бы его собственная голова не кипела от размышлений. Он все не мог разобраться, вернулись ли к нему те чувства, что стерла Ферит, стоило ему вновь увидеть Риссу, или же это было нечто новое, порожденное ее близостью.

Когда Рисса остановилась невдалеке у одного из гигантских деревьев, растущих на южной части острова, Кирай оставил попытки найти ответ. Ему было все равно.

— Здесь я и живу, — Рисса оглянулась на древо. Его ствол и ветви были облеплены густой россыпью шаров-домов, соединенных узловатыми переплетениями лестниц. — Высоковато, да?

Кирай окинул древо рассеянным взглядом и так же рассеянно кивнул.

— Еще увидимся? — кочевница расплылась в улыбке.

Помедлив, она поднялась на носочки и, как и в прошлую их встречу, поцеловала церковника в щеку.

Кирай поймал ее за запястье до того, как она исчезла бы в вихре лепестков. Рисса вопросительно вскинула брови.

Скользнув по тонкому предплечью пальцами, Кирай бережно сжал локоть девушки и притянул ее к себе. Сердце, будто безумное, стучало в груди, грозясь выбить ребра и вытолкать Крупицу.

Кирай закрыл глаза и склонил голову, коснулся лбом лба Риссы. У нее была горячая, пахнущая вереском кожа и едва ощутимое дыхание, будто бы она и вовсе не дышала, замерев, как пойманная в ладони синица.

Не отпуская локтя кочевницы, Кирай коснулся другой рукой ее шеи. Провел по неровным выпуклостям шрама, скользнул к мочке уха и запустил пальцы в волосы. Он мог бы стоять так часами, вдыхая медовый аромат, смешанный с соленым запахом крови налетчика, и не слыша ничего, кроме гула, в который слились удары сердца.

Дыхание Риссы обожгло ему губы, и кочевница прильнула к ним поцелуем.

* * *

Кирай проснулся от грохота и обрушившегося на него дождя из каменной крошки. Он едва успел схватить малый игольник, как пробивший собой стену налетчик заверещал и лихорадочно забил хвостом. Выпущенное Гериалом огненное лезвие разогнало темноту по углам, наполнило комнату запахом горелой плоти. Зверь дергался из стороны в сторону, только расширяя прожженную егерем рану в боку. Не дожидаясь, пока тот затихнет, Гериал рассеял пламя и, схватив Потустороннего за лапу, вышвырнул в проделанную им дыру в стене. Снаружи выли трубы.

— Он не задел тебя? — Гериал с тревогой глянул на Нерин.

Вжавшись в стену у кровати, она смотрела на егеря испуганными глазами. Инстинктивно высвобожденная энергия Светоча застыла перед ней в воздухе.

Девушка отрицательно качнула головой и посмотрела за спину Гериала. В проломе виднелся клочок ночного неба и мелькающие в нем силуэты Потусторонних.

— Что за..., — выглянувший наружу Лимус не успел договорить. — На подлете еще один!

Маг отшатнулся от стены, давая место другим, и бросился к сумке с летным костюмом.

Кирай соскочил с кровати и навел прицел на стремительно приближающегося налетчика. Он был готов спустить курок, когда вынырнувший из темноты Яш схватил собрата за крыло и исчез из виду.

— Их тут сотни! — взгляд Кирая метался среди заполонивших воздух Потусторонних. Даже сквозь рев тревожных труб, не смолкающих ни на миг, он слышал хлопки крыльев и гортанные крики.

Отвернувшись всего на миг, Кирай взглянул на лежащий у кровати большой игольник и ремень с запасными магазинами. Двенадцатью выстрелами малого ему явно не обойтись.

— Я прикрою, — появившаяся рядом Дара кивнула на вооружение церковника и заняла его место у пролома. Рой каменных горошин устремился навстречу отбившимся от стаи Потусторонним. — Да что же им неймется?!

Выстроившись клином, горошины пробили грудь первого зверя и, изнутри разорвав широкие бока, полетели вдогонку за остальными.

— Нужно уходить отсюда! — крикнула Дара и вскинула руку, останавливая каменные снаряды в нескольких сантиметрах от ладони. Чтобы прорвать ороговевшую кожу Потусторонних приходилось разгонять снаряды до неуловимой глазом скорости, при этом жертвуя их управляемостью.

Гериал хмурил лоб и щурился, тщетно пытаясь разобраться в сознании налетчиков. Охваченный безумством стаи, их разум поддавался чужому вмешательству еще хуже, чем прежде. Оставив заполненные лихорадочными образами головы Потусторонних, егерь посмотрел на Нерин.

— Возможно, их привлекает Светоч, — сказал он. — Я позабочусь о безопасности Нерин, а вы займитесь Потусторонними. Лимус, ты лучше всех знаешь Гнездо. Руководство группой на тебе.

— Гериал, подожди, — Нерин потянула его за рукав. — Что, если я попытаюсь успокоить их? Как мой отец Яша?

— Ты знаешь, как сделать это?

— Нет, я..., — Нерин растерялась под пристальными взглядами егерей, — я наверняка не знаю, но если попробую, у меня, возможно, получится...

— Вломившаяся сюда тварь не особо светилась добродушием, — резко бросил Лимус. — Нет, Гериал, это слишком рискованно, ты и сам это знаешь. Главное уберечь Нерин, а с этим нашествием мы справимся. Если не будем тянуть время за разговорами до утра.

Гериал кивнул. Нерин пыталась возразить, но Лимус уже расправил перепонки и сиганул в пролом, а за ним и Дара с Кираем.

Гнездо погрузилось в хаос. Кричали не только налетчики, но и кочевники, до которых смогли добраться острые когти и жаждущие крови пасти. Сила воздушных магов влекла крылатых. Отделяясь от кружащей над островом стаи, они пикировали вниз, разбивали стены домов, словно яичную скорлупу, вытаскивали тех, кто не успел выбраться по поднятой тревоге.

— В первую очередь нужно прикрыть пути эвакуации. Людей поведут в подземные бункеры, — Лимус скользил низко над землей. — Нельзя допустить, чтобы твари прорвались туда. Неподалеку есть два убежища. Одно совсем рядом с полигоном, и там не будет проблем с защитой. Но второе намного южнее, а кочевники будут стекаться с нескольких древ. Вот зараза!

Лимус различил в шуме ветра трепетание крыльев и сложил боковую перепонку, уходя из-под когтей напавшего со спины Потустороннего. Кирай вскинул большой игольник и выстрелил. Разорвавшее ночной полумрак и грудь налетчика пламя подсветило брызнувшие во все стороны останки. Оторванное крыло со свистом рассекло воздух.

— Показывай дорогу! — крикнула Дара. — Мы прикроем!

Когда егеря продолжили путь вдоль дрожащих в свете полумесяца садов, трубы стихли, и охватившая остров паника заголосила сотнями человеческих голосов. Спускаясь вниз по холму и на ходу отстреливая подлетающих ближе Потусторонних, Кирай шарил глазами по теряющимся в черноте кронам древ. Усеявшие их дома бледно мерцали, но их света хватало, чтобы различить бегущих прочь людей. Крепко сжимая ладони детей, они спешили к небольшой возвышенности, под которой и находился бункер. Над ним кружился черный вихрь крыльев и хвостов; выбрав жертву, налетчики ныряли в его середину, вытянув лапы и растопырив когти. Кого-то из них удавалось сбить прикрывающим людей мечникам, но большинство из них, одетые в такие же, как и у Лимуса, костюмы, безжизненно лежали на земле.

— Безрадостная перспектива, — пробубнил маг и ослабил натяжение перепонок, снижаясь.

Егеря были не единственными, кто прибыл на защиту бункера. Сформированный Потусторонними столб дрогнул и изогнулся. Пространство над бункером разорвали ураганные ветра, ломая крылья и сметая налетчиков, будто жуков-навозников.

— Штормовики! — Лимус приземлился и первым подбежал к пятерке магов, воздевших к небу руки.

Они держались немного поодаль от бункера, но спешащие к нему кочевники все равно пригибались к земле. Разгулявшийся ветер нещадно трепал одежду.

— Разберитесь со стаей! — перекрикивая ветер, бросил Лимус, когда штормовики заметили егерей. — А мы займемся теми, кто прорвется.

Пятерка кивнула и побежала в сторону чернеющего смерча, увлекая за собой фронт ураганных ветров.

— Кирай, от твоих игл эффекта больше всего. Отстреливай тех, кто нападает на гражданских. Мы прикроем тебя.

Лимус взмыл в воздух и направился в сторону бункера, выбирая удобное место для удержания позиции. Заметив чужака в ставшем их небе, налетчики ринулись за ним и тут же превратились во вспышки крови и пламени.

— Защищай кочевников! — голос Дары прорвался к Кираю сквозь клекот Потусторонних. — За Лимусом я присмотрю.

Сцепив зубы, церковник отвел от друга взгляд и направил игольник в сторону бегущих к бункеру людей. Штормовикам удалось отогнать стаю, но на ее место пришли одиночки. Их число стремительно росло, формируя новую группу. Но первые же выстрелы распугали их, вынудили оставить попытки схватить людей внизу и подняться выше.

Глаза Кирая привыкли к полумраку, разреженному редкими пятнами светильников вдалеке, а слух — к не стихающим крикам. Спуская курок и выбирая следующую цель, он слышал за спиной хрипы Потусторонних, удары тяжелых тел о землю и предшествующий им свист воздушных клинков Лимуса.

Чем больше людей спускалось в бункер, вход в который прикрывала двойка кочевников, тем желаннее он становился для налетчиков. Они чувствовали распухающую под землей энергию, и те, кто не нашел себе поживы в других частях Гнезда, или были отогнаны своими же собратьями, стремглав неслись к новому источнику силы.

Глухо щелкнул спусковой механизм игольника. Не спуская взгляда с приближающегося налетчика, Кирай достал сменный магазин и, вытряхнув опустевший, перезарядил игольник. Он не успел выстрелить, как приблизившийся зверь жалобно вскрикнул и зарылся грудью в землю — перерезанные Лимусом крылья опали бесформенной ветошью.

Кирай потерял счет времени. Число крылатых тварей, казалось, не уменьшалось, сколько ни стреляй, а из подмоги был только пришедший вместе с эвакуирующимися старик. Отказавшись спускаться в бункер, он остался вместе с охраняющими вход и водил перед собой дряблыми руками, подкидывая приближающихся налетчиков восходящими потоками воздуха туда, где Кирай мог расправиться с ними без риска навредить кочевникам.

Расстреляв два магазина и усеяв поле вокруг бункера изувеченными телами Потусторонних, он смотрел на людей, поскальзывающихся на залитой кровью траве. Они тянулись к бункеру двумя тонкими цепочками, в страхе оглядываясь на кричащих вверху тварей. Эвакуация из близлежащих древ была закончена как нельзя вовремя — разозленные налетчики собрались в новую стаю в четыре десятка особей и, наконец выяснив источник опасности, ринулись к егерям.

— Многовато их, — Лимус приземлился между Дарой и Кираем. Он часто дышал, на его шее пульсировала вена. — Я отвлеку, кого смогу, а вы перебейте их поскорее.

И, раскинув отяжелевшие руки в стороны, маг снова взмыл в воздух.

Игольник не смолкал, выплевывая иглу за иглой. Налетчики пикировали клином, сдавленно крича, когда в ноздри и в пасть попадала кровь тех, кого подстрелил Кирай.

— Их слишком много! — бросил он, глядя на приближающееся черное облако.

— Сейчас, — прошипела Дара.

Выстроив из горошин сеть, она послала их навстречу Потусторонним. Те, кто держался впереди остальных, рухнули на землю, но большинство кинулось врассыпную.

У Кирая больше не было роскоши отстреливать тех, кто держался на расстоянии. Налетчиков разрывало на части всего в паре десятков метров. Жар выпущенного иглами пламени лип к коже, запах горелого мяса и костей забирался в горло.

Внезапно изменив траекторию полета, налетчики взмыли вверх и закружились над головами егерей.

— Проклятье!

Кирай запрокинул голову, выбирая цель, но Потусторонние кружили слишком быстро, не выпуская оказавшегося внутри Лимуса. Маг пытался прорваться сквозь заслон из крыльев и спин, но стоило ему приблизиться к одной из тварей, как другая пыталась ухватить его, разорвать натянутые перепонки летного костюма.

Выбрав момент, Кирай сбил троих налетчиков, что держались ниже остальных, и передернул плечами, когда на голову пролился густой горячий дождь. Смахнув с лица вязкую кровь, он устремил взгляд к Лимусу, все еще мечущемуся между Потусторонними.

— Снижайся, идиот! — прокричала Дара. — Вниз!

Горошины промелькнули мимо Кирая и исчезли в вышине, выстраиваясь цилиндром между Лимусом и окружившими его тварями. Мгновение, и маг сложил перегородки и нырнул внутрь образовавшегося колодца. Истошно пища, налетчики бросились за ним, разрывая морды и крылья о неподвижно замершие горошины.

Крылья застили небо над егерями, и только вспышки пламени высвечивали переплетения лап и хвостов, блестящих от покрывавшей их крови.

Лимус камнем падал вниз, подгадывая момент, чтобы замедлиться и вырваться из ловушки. Верхушка выстроенного из горошин цилиндра скручивалась, приседала, образовывая осыпающийся следом за магом конус. Потусторонние бились о камень, глотали его, и огненные иглы разрывали их на части, засыпая округу кусками мяса.

Вынужденная отправить на защиту Лимуса все снаряды до последнего, Дара инстинктивно пригнулась, ощутив на затылке дрожание ветра. Прошелестев над ее головой, налетчик схватил Кирая за плечи и с ликующим криком понесся прочь.

— Проклятье! — сквозь зубы бросил церковник после тщетной попытки высвободиться. Земля неумолимо отдалялась, и спустя пару секунд он уже не видел товарищей — остался только накрывший их вихрь.

Когти зверя прорвали рубаху, но были не в силах оцарапать кожу. Левая рука была намертво зафиксирована. Кирай вывернул запястье правой и навел игольник на нависшую над ним грудь налетчика. Повернув голову, чтобы глаза не задело взрывом, он посмотрел вниз. Потусторонний поднялся слишком высоко, и Кирай не был уверен, что падение с подобной высоты пройдет для него бесследно.

Сцепив зубы, он отвел игольник и включил предохранитель, чтобы тот случайно не выстрелил. Ветер бил в лицо, холодил разгоряченное боем тело.

Кирая тряхнуло, когда несущий его налетчик заложил вираж, уклоняясь от собрата, попытавшегося отобрать его добычу. Край крыла черкнул по щеке. Кирай дернул головой и в отчаянии изогнул брови: небо над Гнездом кишело Потусторонними. Кочевникам не отбиться от них всех!

Убедившись, что налетчик крепко его держит, Кирай начал раскачиваться. Он не останавливался, пока его движения не стали мешать зверю. Согнув шею, тот уставился на свою добычу и раздраженно заверещал, подтягивая лапами к себе и намереваясь оторвать от церковника кусок.

Быстрым мощным рывком Кирай закинул одну ногу на шею налетчика, другую же прижал к горлу у головы, упершись в челюсть твари и не давая дотянуться до себя. Крик зверя перешел в хрип, когда церковник усилил захват. Передавленное горло не давало вдохнуть, и налетчик, нервно взмахивая крыльями, начал снижаться.

Не выпуская шеи зверя, Кирай пытался следить за вертящимся вокруг миром и приближающейся землей. Звезды перемешались с чернотой крылатых силуэтов, в ушах звенело от бьющего в них ветра и хлопающих крыльев. Налетчик хрипел и даже начал ослаблять хватку, вынудив Кирая высвободить левую руку и уцепиться за лапу зверя.

Мимо промелькнула крона гигантского древа, сероватый бок примостившегося среди листвы дома и тонкая лестница. Когда на темном полотне холма проявилась бледная полоска аллеи, Кирай надавил сильнее. Неприятно хрустнул переломанный позвоночник, и тело налетчика лихорадочно засучило лапами. Оттолкнувшись, Кирай вырвался из хватки зверя и после пары долгих мгновений полета, упал на землю. От удара, оказавшегося сильнее, чем он ожидал, в голове зазвенело, а по телу растеклась дрожащая слабость.

Выплюнув набившуюся в рот землю и траву, Кирай приподнялся на локтях и пошарил рукой в поисках игольника. Падая, налетчик задел автомат хвостом, и церковник выронил его у самой земли.

— Проклятье...

Пальцы сжались на рукояти игольника. Ствол ближе к мушке был безнадежно согнут, и Кирай не решился его выпрямлять, учитывая риск разрыва иглы внутри автомата.

Оставив бесполезное оружие, он ощупал ребра. Облегченно выдохнул и даже улыбнулся, когда пальцы коснулись покоящегося в кобуре малого игольника. Когти налетчика почти разорвали ремень, и кобура чудом осталась висеть на узком лоскуте кожи.

Нужно было вернуться к бункеру, найти Дару и Лимуса. От мысли, что с ними могло случиться, Кирая бросило в жар, и он рывком вскочил на ноги. Голова закружилась, а к горлу подкатила тошнота. От зашипевшей в ушах крови он услышал спустившегося к нему Потустороннего слишком поздно.

Рванув игольник из кобуры, Кирай не успел даже обернуться к зверю, как тот внезапно расправил крылья и набросился на новую цель, приземлившись в паре метров. Мощные когти стали с неистовством разрывать землю.

Кирай в замешательстве смотрел на налетчика, беспощадно атакующего лужайку, пока не заметил стоящую у древа Риссу. В одном ночном платье, босая, она касалась пальцами виска и не отводила от зверя взгляда. Потусторонний замер, только когда набрал полную пасть земли. Привкус сырости на языке развеял наведенную кочевницей иллюзию, и тварь завертела головой в поисках улизнувшей добычи. Увидев Риссу, зверь сделал всего шаг, как его бок разнесло в клочья.

— Рисса! — Кирай бросился навстречу девушке. — Ты цела! Почему ты сама?

— Нужно было выиграть время, чтобы жители древа могли уйти. Я единственный иллюзионист в этой части, а мечники и штормовики нужнее возле бункеров.

— Мне нужно вернуться к одному из них! — Кирай сжал плечи Риссы, едва сдерживаясь, чтобы не притянуть ее к себе. — Мы защищали один из тех, что рядом с гостевым домом, когда эта тварь схватила меня. Там Дара и Лимус...

— За мной, — Рисса не дала ему договорить. — Это на той стороне.

Вблизи громада древа была поистине исполинской. Раскинувшаяся на сотни метров крона заслонила небо, а от протяжного скрипа ветвей внутри все холодело — разгулявшиеся в Гнезде ветра были незнакомы исполинам.

— Не беспокойся, Лимус выберется из любой передряги, — на бегу бросила Рисса. — И Дару вытащит. Как никак, он ученик самого Мешери.

Слова девушки не убедили Кирая. Каждая секунда, проведенная в неизвестности, выжигала его изнутри. Рисса не могла бежать с той же скоростью, что и церковник, и он, игнорируя ее протесты, взял девушку на руки. Двигаясь в указанном направлении, он старался не думать о том, что его ждет у бункера.

Здесь Потусторонних почти не было. Кирай видел их тени в вышине, слышал далекие крики, но большая часть налетчиков собралась в десятки воронок, выросшие по всей территории Гнезда.

— Мы почти на месте! — Рисса махнула в сторону холма, на фоне которого Кирай не сразу различил очертания бункера.

Раскисшая от крови земля хлюпала; ноги разъезжались на разбросанных по склону внутренностях.

Небо над бункером было чисто. Кирай заметил двух кочевников, по-прежнему стоящих у входа, а немного в стороне — Дару, склонившуюся над сидящим на земле Лимусом. Над магом нависала чья-то невысокая фигура, с приближением превратившаяся в Мешери.

— Лимус! — подбегая, крикнул Кирай.

Улыбка облегчения сползла с его лица, когда он заметил неестественно согнутую голень мага. Опустив Риссу на землю, он приблизился к другу.

— Ну ты даешь! — Лимус хохотнул, скривив от боли губы. В свете месяца его лицо было бледнее бумаги. — Я думал, ты за подмогой полетел, а ты приволок одну Риссу.

— Помолчи, бестолочь, — обрезал его Мешери.

— Господин Мешери появился как нельзя вовремя и помог разобраться со стаей, — пояснила Дара. — Но Лимусу все равно досталось.

— Жестковатая посадка вышла, — со смешком вставил он, но сразу же утих, не решаясь лишний раз злить наставника.

Кирай перевел взгляд на децемвира. Полы его халата потемнели от пропитавшей их крови. Если этот старик смог расправиться с целой стаей, то с силами остальных децемвиров, возможно, еще есть шанс отстоять Гнездо.

— Я видел, что там наверху, — сказал Кирай. — Их не меньше тысячи. Может, даже две.

— Откуда их взялось столько? — Дара срезала костюм с ноги Лимуса, обнажив прорвавшую кожу кость.

— Восточный океан огромен. И островов в нем не мало. Хорошие места для гнездовья, — Мешери следил за ближайшей из воронок. Под напором штормовых ветров она извивалась и рвалась, сыпала налетчиками с вывернутыми крыльями, но тут же восстанавливалась, пополняемая новыми крылатыми. — Всех их не перебить. Мы потратили последние заряды для ружей, а без них у нас нет шансов. Бункеров хватит на пару часов, не больше — я видел, как эти твари разрыли один. Больше медлить нельзя. Идите ко дворцу — Гериал и Нерин там. Уведите их с острова, пока не стало слишком поздно. Эти двое должны выбраться любой ценой.

— Что? А как же вы? Как все Гнездо?! — дернулся Лимус и зашипел от пронзившей ногу боли.

— Я знаю историю укротителей стихий куда лучше тебя, и знаю, что случится, если потомки Первого погибнут. Этого нельзя допустить.

— Но кочевники тоже могут оставить Гнездо!

— Потусторонние явились не за летающим куском камня, а за силой магов. Если мы покинем остров, эти твари ринутся следом. Но пока мы здесь, Гериал и Нерин могут уйти незамеченными. К тому же, у нас нет транспорта, чтобы эвакуировать всех. Да даже половину, — в голосе Мешери зазвучал металл. — Хватит пререканий! Бегом во дворец. Рисса, ты покажешь дорогу. Лимус останется здесь. Он будет только задерживать вас.

Кирай и Дара одновременно пронзили децемвира взглядами. Он не смотрел на них, направив все свое внимание к начавшей снижаться к ним тройке налетчиков.

— Нет, это неприемлемо, — сжав кулаки, заговорил Кирай. — Лимус — часть нашей группы, и к Гериалу мы вернемся только вместе. Я понесу его. Даже с ним я буду двигаться быстрее, чем Дара и Рисса.

— Что за вздорный мальчишка?! — прорычал Мешери. Не отрывая взгляда от приближающихся Потусторонних, он сбросил халат, открывая взглядам мерцающий перламутром костюм. — Я сказал оставить его и возвращаться к Гериалу!

— Слушайте его, — Лимус вымученно улыбнулся. Наложенный Дарой жгут из горошин немного остановил кровотечение, но боль утомляла мага куда больше. — Тебе нужны руки, чтобы стрелять.

— Хватит и одной, — тихо бросил Кирай и присел рядом с другом. — Я тебя здесь не оставлю.

— Кирай, быстрее, — поторопила Дара. Как и Мешери, она смотрела на пикирующих к ним налетчиков, чье число уже выросло до пятнадцати.

Кирай потянулся к отрицательно крутящему головой Лимусу, когда его рука замерла. На бледной шее мага появилась багровая полоска.

— Последний шанс послушаться меня, Кирай, — предупредил Мешери. — Или я прирежу его. Тогда уж точно сделаешь, как велено.

— Только попробуйте. Мне хватит сил помешать вам, — ощетинился Кирай. Перспектива выступить против децемвира Гнезда пугала его, но иначе он поступить не мог.

— Что за упрямый болван? Твоя задача — вывести Гериала и Нерин. Все остальное неважно. Или тебя так и не научили выбирать путь меньших потерь?

— Да иди же, дурак, — прошептал Лимус и осекся. Его взгляд уставился в черноту над головой Дары.

Ночь вспыхнула багрянцем. Десятки алых лучей осветили небо над Гнездом, сбрасывая с него Потусторонних. Сопровождаемые криками налетчиков, красные полосы расчерчивали воздух. Остров наполнился хлопками от разрывающихся на части и падающих на землю тварей. Даже без вспыхивающего в небе пламени Кирай узнал стройный хор больших игольников и турелей.

Вынырнув из облаков, небо Гнезда пронзили три стрелы военных дирижаблей. Несокрушимыми китами они плыли над островом, почти что задевая верхушки древ. Устремившиеся к ним Потусторонние падали вниз, стоило им приблизиться на сотню метров.

По сброшенным из гондол канатам спускались церковники Гвардии, чтобы добить тех, кто прятался на земле.

— Как же вовремя, — Лимус нервно ухмыльнулся и устало запрокинул голову.

Что-то глухо ударилось о землю, заставив всех обернуться. Один из подобравшихся к егерям налетчиков лежал со свернутой шеей в десятке метров. На его спине стояла заместитель Командующей, а его собратья, гневно крича, сцепились друг с другом за ее спиной.

— Рада, что ты оценил, — Каюра спрыгнула на землю и, приблизившись, посмотрела на ногу Лимуса. — Теперь и не побегать от меня, да?

Переведя взгляд на Мешери, она почтительно кивнула.

— Позвольте представиться. Я — Каюра, младшая дочь Всевидящей Матери и заместитель Командующей. Прошу прощения за задержку. Мы вылетели, как только дирижабли были готовы. Дайте нам полчаса, и этих летунов можно будет пускать на консервы.

— Дочь Всевидящей? Главы Церкви? — хмуро спросил децемвир.

— Именно так, — Каюра улыбнулась. — Я знаю, кто вы, господин Мешери, и понимаю ваше недоверие. Вы застали былые порядки, а моя семья еще не одно десятилетие будет исправлять свои ошибки. Но сейчас мы живем во времена новой эры, и кочевникам Гнезда пора стать ее частью и вернуться, наконец, домой. Дирижабли гражданской авиации прибудут на рассвете. Старые времена прошли, господин Мешери. Довольно народу Огнедола быть разделенным.

Этюд одиннадцатый

3 года спустя, 1116 год

Воды вокруг Храма Первого, как и всегда, были беспокойны, но сила церковника и оснащенная электромотором лодка справились с воинствующей стихией и прорвались сквозь заслон из проливных дождей, вынырнули на спокойный плес с белеющей впереди башней.

Нерин уже ждала его. Гериал сошел на влажную террасу и, набросив швартовочный трос на торчащий из воды каменный крюк, поймал в объятия бросившуюся к нему девушку.

— Как же я тебя ждала!

От Нерин пахло солью Восточного океана. Отстранившись от насквозь промокшего Гериала, она заглянула ему в лицо.

Он привык, что каждый раз девушка не скрывает ликования, но сейчас в лучащихся глазах Нерин было нечто большее, чем радость от его визита.

— Больше не придется ждать, — осторожным движением он убрал со лба сестры выбившуюся прядку. — Я пришел, чтобы забрать тебя. Хватит уже сидеть здесь. Ты вернешься со мной в Огнедол, и даже не пытайся отпираться.

— Не буду отпираться, — поймав руку Гериала, она потянула его в башню. — Мне наконец удалось разобраться с записями брата! Как он и предполагал, Светоч по большей мере отражает чужие стремления. А, значит, на него можно целенаправленно влиять! Мой отец когда-то сделал нечто подобное. Это затронуло только одного Потустороннего, но ведь он действовал инстинктивно, не осознавая самой сути процесса. А с его пониманием я смогу повлиять на всю энергию Светоча, что находится в нашем мире!

Нерин привела егеря в центр башни, где стояло два глубоких кресла и овальный столик, заваленный книгами и исписанными листами. Она усадила Гериала в кресло, и, покопавшись в записях, протянула ему перевязанный алой лентой свиток. Развернув бумагу, егерь уставился на неизвестные символы.

— Ты же знаешь, что я не понимаю язык Моря Теней.

— Это не он, — улыбка Нерин стала шире. Гериал поднял на девушку вопросительный взгляд, но она только тряхнула волосами, едва сдерживая ликование. — Только представь: мы сможем выпустить повстанцев из Колодцев! Они больше не будут представлять угрозы! Смогут вернуться к своим семьям, быть полезными обществу. Я обучу их целительным техникам, и мы сможем построить в Срединном лесу госпиталь, врачи которого справятся с любой болезнью. Энергия Светоча разлетелась по всему Огнедолу, но запасов Лона хватит на несколько десятилетий, а там я придумаю, как собрать разрозненные частицы!

— Не тараторь, Нерин, — попросил Гериал.

Послушавшись, она глубоко вдохнула и выдохнула, успокаивая волнение внутри.

— Конечно, я пока еще не до конца разобралась, но с его помощью, я уверена, все получится. Нужно только еще немного времени.

— С чьей помощью? — егерь непонимающе нахмурил брови.

— Мой брат был гением! И тем еще плутом, — ее голос едва заметно дрогнул, но девушка поспешила взять себя в руки. Даже спустя три года всякое упоминание Райза умудрялось добраться до ее сердца и болезненно уколоть. — Он провел вас, провел друидов, и затем снова вас. Еще тогда, в Лоне, присутствие Светоча заставило меня задуматься, но я смогла снять печать, только разобравшись с записями брата. Это невероятно! Совместить Светоч и энергию Моря Теней и вынудить их сосуществовать. Брату удалось добиться состояния анабиоза, а мне — его обратить!

— Нерин, я перестаю тебя понимать.

— Ты поймешь, когда сам все увидишь. Подожди меня минуту.

Гериал пожал плечами, и Нерин сорвалась с места, торопливо зашлепала тапочками по ступеням.

Вздохнув, егерь расправил свернувшийся трубочкой свиток. Переводя взгляд с бумаги в руках на записи на столе, он обнаружил, что письмена действительно разнятся — одни размашистые, изобилующие петлями и длинными хвостами, тогда как вторые больше напоминали легкомысленные мазки кисти.

Гериал перебирал записи, когда его внимание привлекло ощущение чужого присутствия. Оно появилось где-то вдалеке, неприглядное, выскальзывающее сквозь пальцы, стоило к нему потянуться. Но с каждым мгновением оно становилось ярче, как и вновь зазвучавшие шаги.

Обернувшись в сторону лестницы, Гериал замер. Его взгляд скользнул по жгутам багровых волос, по серой коже предплечий, и таким же серым пальцам, переплетенным с пальцами улыбающейся Нерин.

Два алых глаза друида смерили егеря тяжелым взглядом.

Послесловие от автора

На этом история героев Огнедола становится на паузу, но будет продолжена в 6й книге, которая объединит в себе вселенную Огнедола и "Пересечения" https://author.today/work/98459 и с первой же главы будет содержать спойлеры концовки "Пламени Огнедола" и всех ключевых сюжетных моментов и концовки "Пересечения".

И пусть события "Пересечения" происходят не на территории Огнедола и даже не в том мире, в дальнейшем эти истории будут связаны напрямую.

Спасибо за проведенное за "Пламенем Огнедола" время и до новых встреч)