Пламя новой эры

Пролог

Вселенная, место и время неизвестны. Читатель

Очередной день на скучной работе подошел к концу. Тем не менее, сон никак не хотел приходить. В последнее время жизнь стала совсем скучной и однообразной. Хотелось чего-то нового, но новое в этих местах было редкостью.

Почему-то вспомнился разговор с Хранителем знаний, который так и не закончил свою историю о Борисе Преображенском. Человеке, который должен был открыть космос для землян, но попал в совсем другую обстановку. Было бы интересно узнать, чем все закончилось, чтобы разбавить серые будни. Вот только как связаться с Хранителем? Вопрос был риторическим, ведь ответ не был ясен.

За этими мыслями разум медленно погрузился в сон. В этот момент по комнате пробежал легкий холодок, навевающий воспоминания о далеком космосе, а где-то вдалеке послышалось:

– … Время настало. Пора смахнуть звездную пыль и закончить историю, что затерялась где-то среди звезд…

***

Тьма вокруг спящего сознания расступилась. Вокруг вновь бушевало множество красочных огней, от количества которых голова шла кругом. Сотни ярких звезд устилали горизонт.

Некоторые из них были почти неподвижны. Они плавно смещались в хаотичном рисунке, от чего созвездия и туманности медленно меняли свой рисунок, создавая причудливые узоры. Иногда в них даже проступали очертания других миров, загадочных животных и удивительных городов.

Другие же, словно подражая морям и океанам, плавно вздымались и опадали, создавая мерцающие волны. Они то и дело вспыхивали отзвуками дивных песен, шепотами неизвестных никому языков и удивительными звуками, от щебетания дивных птиц до отголосков яростных сражений.

Казалось, сама ткань пространства вокруг была живой. И жила она лишь в своем, известном ей одной ритме.

В центре этого всего, медленно покачиваясь на звездных волнах, плыл парусный корабль. Он был весьма прост и своей непритязательностью несколько выбивался из причудливой картины этого места.

Доски палубы успокаивающе поскрипывали под ногами, когда корабль неспешно переваливался с одной волны на другую, а паруса, слегка светящиеся призрачным светом, тихо шелестели где-то вверху. Они гнали корабль вперед, подчиняясь дуновениям странного ветра, от которого кожу то и дело пробирал легкий холодок.

– Хорошо здесь, не правда ли? – раздался голос совсем рядом.

Из звезд и космоса вдруг проступил силуэт, который уже через миг стоял за штурвалом корабля. Голос таинственного странника в плаще был знаком, его звали Хранителем знаний. Он был частью этого места, вбирающего в себя знания и истории из всех уголков бесчисленного множества миров.

– Истории не любят, когда их торопят. Каждой отведено свое время. Момент, когда она будет нужнее всего. Среди серых однообразных дней все ищут искру, что способна разжечь огонь в груди и добавить красок в жизнь. Мне кажется, эта история из таких…

Хранитель протянул темную, состоящую из космической пустоты и сотен галактик руку к одной из ярких точек, светящихся в пространстве над нашими головами. Тонкая светящаяся нить протянулась к ней, и звезда вдруг вспыхнула ярче, отозвавшись на прикосновение. Пространство подернулось пеленой, а вокруг замерцали образы далекого мира, неся с собой звуки, запахи, истории.

– Борис должен был открыть космос для землян. – продолжил Хранитель, поведя рукой. Нить дрогнула, и хаотично сменяющиеся образы остановились на одном. Это была взлетная площадка космодрома. – Все было готово, а расчеты не раз испытаны в особой секретности. И все же, все волновались.

Перед глазами пронеслись образы: напряженные лица ученых, Борис, крепко сжимающий в руках полетное задание, кореспонденты, бурно обсуждающие рассекреченные данные о проведении большого эксперимента.

– Все шло удачно, параметры выверены, но никто и не мог предположить, что в солнечной системе может оказаться корабль работорговцев расы герральдов. Идеальный эксперимент, после которого земляне должны были вновь стать космической расой, способной дотянуться до дальнего космоса, окончился тем, что никто не мог ожидать. Крушение на мистической Террии, тайны протерриев, предательство, будни гладиатора и рост от пирата до того, кого в легендах называли Последним Протерием. Все это ради того, чтобы поднять восстание рас против гнета герральдов, и дабы враг не узнал о местонахождении Земли.

Сменяющиеся образы вдруг прекратили свой бег, а яркая точка на небе вдруг пропала на миг, после чего вернулась на свое место.

– Хм, это необычно. – озадачился Хранитель знаний. – Я что-то запамятовал, на каком месте остановился в этой истории. Прости. Это случается, но не часто. Не думай, что ты единственный, кому я это рассказываю. Сейчас эта история доносится до людей в разных вселенных. Но и не думай, что от этого твоя важность как слушателя стала меньшей. Каждый человек может изменить мир в лучшую сторону так или иначе, и мой выбор не был случайным. Но всякая история должна быть окончена. Давай поступим так: я начну свой рассказ, но если что-то пойдет не так, останови меня.

Звезды вокруг корабля вдруг взметнулись выше, устремляясь в разные стороны. Тонкая нить, держащая мир Бориса Преображенского, дрогнула, быстро натянувшись. Яркая точка на небе в миг приблизилась, заполнив собой все вокруг, и мы влетели внутрь этого мира. Окружающую действительность заполнила ослепительная вспышка.

Часть 1. Глава 1

Часть 1

Утерянное начало

Глава 1

Поворот не туда

Единение герральдов, планета Саргс, центральная площадь одноименного города.

«Что-то пошло не так…» – из аудиодневника Бориса Преображенского. Отчет №35

Ровный бой барабанов оглашал окрестности, раскатываясь по округе неумолимым эхом. Было шумно: кто-то ликовал, вскидывая руки к небу, кто-то возмущался, крича о бесчестности способа, иные просто задумчиво молчали. Толпа была огромна, ведь все хотели посмотреть на легенду, которая вот-вот закончится.

– Беглый раб! Гладиатор, струсивший перед ареной! –зачитывал глашатай. В его голосе звучали ярость и торжественность, будто он выносил приговор от имени самих богов.

В центре площади располагалось возвышение. Обычно с этого места военачальники принимали парад у подросших юнцов, что вот-вот будут распределены и отправлены к местам будущих работ во славу единения. Теперь же оно стало эшафотом. Холодным и мрачным местом будущей казни.

– Пират, уничтоживший множество кораблей! – продолжал громкий голос.

На десятках ступеней, ведущих к вершине, расположились элитные бойцы герральдов, замершие сейчас с мечами наизготовку. Они охраняли человека, идущего вверх.

Человек шел медленно, опустив голову. Сведения от стражников тяжким грузом легли на плечи. Все, за что он боролся, рушилось, а хранимая сотни лет тайна теперь была известна каждому первому. Пролитая кровь, гибель товарищей и все усилия по ее сохранению были напрасны.

– Диверсант, уничтоживший город! – набатом отдавалось на площади.

Человек должен пройти путь к месту казни с честью, не дрогнув перед своим будущим. Остановка значила бы трусость и потерю достоинства. Задача стражи же была весьма проста – не дать потерять честь идущему по ступеням человеку.

Вместе с тем они выполняли и другую функцию – воспрепятствовать попытке побега.

– Это неправильно… – тихо донеслось со стороны мечников.

– Замолчи! – в шепоте другого гвардейца, казалось, блеснула сталь.

– Но ведь так нельзя делать… Так казни проводят только для самых низших сословий. Какая может быть честь в смерти, со связанными за спиной руками?

– Ты же знаешь, что мечом его не взять. Многие пытались, но не смогли.

…Перед лицом одна за одной проносились ступеньки. Мерные шаги вторили ритму барабанов. Рядом шел еще один ящер, который нес на богато украшенном подносе мой шлем и сломанный меч. Второй клинок, что сейчас покоился внутри протеза, все еще был со мной. Однако он, как и боевой скафандр, отключен специальным устройством, и теперь лишь висел на моих плечах мертвым тяжелым грузом, тихо позвякивая при ходьбе.

– Убивший императора Единения, когда тот тихо спал в своих покоях! – эхом разнеслось по округе, и голоса окружающих стихли.

Бровь удивленно взметнулась вверх, и я чуть было не остановился от удивления. Это когда я успел? Что-то не помню таких эпизодов в своей карьере.

– Лидер сопротивления, поднявший восстание! – продолжал глашатай.

Достигнув вершины, я остановился, медленно обводя взглядом окружающих. Сильный порыв ветра рванул плащ в сторону, но моя фигура так и осталась недвижимой, будто была отлита из стали.

Барабаны притихли, признавая значимость момента, а толпа смолкла.

– Тот, кого повстанцы называют Последним протерием! Что ты скажешь перед смертью, Борис При… – глашатай вдруг запнулся. – Прооб…

В целом, в сложности прочтения моей фамилии герральдом не было ничего необычного, для них это было обычным делом из-за особенностей речевого аппарата. Однако это вмиг развеяло обреченную тоску внутри, а взгляд вспыхнул ледяной, темной злостью. Посмотрев на глашатая, я ответил:

– Мое имя не так уж важно. Важно то, что, даже со скованными за спиной руками, я стою выше всех тех трусов, которые решили провести эту бесчестную казнь. Не буду просить иной участи, но пусть толпа запомнит: каждое обвинение – это правда, и я горжусь каждым из них. Я был ночным кошмаром для ваших лидеров, огнём, от которого рушились корабли, мечом, что вел за собой сотни и разил тысячи. И, клянусь, сделай я всё заново - шёл бы тем же путём. А теперь слушай самое важное: вы думаете, что моей смертью вы заканчиваете все это. Но настоящая ваша беда прячется внутри собственной империи. Сопротивление живет и будет жить. Оно у вас под носом: в каждом приказе, который задерживается, в каждом мече, который исчезает с кораблей и складов, в каждом солдате, который вдруг перестаёт верить в ваши речи. И те, кто идёт следом за мной, не забудут этого и не простят вам всех прегреш…

– Хватит! – оборвал меня глашатай, не сдержав холодной ярости в голосе. – Казнить его!

Я замер, удивленный поворотом событий. Моя речь была слабенькой провокацией. На то, что совсем молодой герральд не выдержит пламенной речи и прервет ее, я и не надеялся. Это была большая удача.

Казнь и так проводилась с нарушением всех возможных устоев, ведь воин должен погибнуть от меча, в битве, гордо сжимая в руках свое оружие.

Но герральды не могли провести традиционную казнь, ведь с момента пленения я выиграл десять боев на арене. Уже после пяти схваток меня должны были освободить и направить на путь истинный, поручив работу на благо единения. Вместо этого они решили торжественно казнить лидера повстанцев в моем лице, проведя церемонию, которая должна была сохранить «честь воина».

Иначе говоря, лидеры единения попросту струсили и этим были возмущены даже их подданные. А уж теперь, когда меня лишили права последней речи…

В толпе явно чувствовалось напряжение и возмущение. Атмосфера накалилась до предела, и я вдруг почувствовал, что что-то вот-вот произойдет.

Тонкая нить плана, по которому меня хотели казнить, в миг натянулась и лопнула звоном стали. Один из гвардейцев, тот самый, что шептал о неправильности, не выдержал и вонзил тонкую полоску меча в глаз стоящему рядом бойцу.

– Ребята! – крикнул он. – Докажем, что у нас еще сохранилась честь! Он искупил свою вину кровью и не заслуживает такой казни!

Призыв был напрасен, ведь к тому моменту больше половины гвардейцев уже поддержали его, и вокруг закипела свара. Я не видел, что происходило за спиной, просто не успел обернуться. Однако уже через секунду я почувствовал, что руки вдруг стали свободны от тяжелых оков. Сразу после этого с меня сбили деактивирующий артефакт и боевой скафандр зашелестел сервоприводами и фрагментами брони, активируясь. Ничего не понимая, я, наконец, обернулся и тут же зажмурился от прилетевшей в лицо черной крови герральда, ранее стоящего с моим шлемом и обломками меча.

– Эй, Последний! – услышал я крик сзади. – Ты честно заслужил свободу, кровью и мечом доказав свое право на нее. Я и мой отряд дадим тебе шанс, но мы не знаем как можно сбежать отсюда!

– Я тоже! – ответил я, выдергивая меч из павшего ящера.

Тут же пришлось пригнуться и меч палача просвистел прямо над головой. Подобрав по пути шлем, быстро накинул его на голову и вновь увернулся от попытавшегося сделать выпад глашатая. Подсечкой сбил его с ног и вонзил меч в грудь противнику. Тот намертво застрял между пластин скафандра. Мне пришлось тут же бросить оружие, сделав шаг в сторону от палача. Разорвать дистанцию особо не получилось, но этого и не требовалось. Клинок уже вышел из протеза с тихим щелчком, однако его опередил кто-то из гвардейцев. Палач теперь не представлял угрозы, как не представляет ее любое живое существо без головы.

– Высота наша, осталось убраться отсюда! Кстати, Борис, ты ведь действительно знаешь Гракса Ксиру?! – спросил у меня командир отряда гвардейцев.

– Есть такое дело.

– Тогда будем считать, что свой должок я ему отдал. Борис, мы хотим присоединиться к сопротивлению. Единение прогнило, и мы больше не хотим идти за нынешними лидерами. Попытка твоей казни стала последней каплей!

– Рад буду видеть вас в наших рядах, если мы выберемся отсюда. – ответил я и обернулся, увидев тысячи герральдов, скопившихся под нашей возвышенностью. Толпа бушевала, и только внутренние противоречия, сталкивающие ее части друг с другом, не давали ей снести нас как лавине. Вот только надолго этого хватить не могло…

***

– Постой! Хранитель, это ведь не то место, на котором мы остановились! Что было до этого?

– Да? – удивился Хранитель знаний. Судя по всему, таких ошибок обычно не случалось. – Хорошо, а что ты помнишь о том моменте, с которого мне стоит продолжить?

– Там было столкновение двух флотов у Террии, сопротивление с большими потерями победило герральдов и не дало им завладеть информацией о местоположении Земли. Однако, и сам Борис утратил ее, уничтожив в бою эти данные.

– Кажется, я знаю откуда стоит начинать. Это было немногим позже событий у Террии…