Пламя наших душ

Вступление. Малая из зол

Сколькие хоть когда-нибудь мечтали о жизни в мире, полном достатка, без войн, болезней и страданий? Бесчисленное множество раз рисовали эту утопию мечтатели. Вдохновлённые идеей, шли к своей цели идеалисты. Но мир не стал лучше. Не превратился в желаемую утопию и, похоже, так и не собирается ею становиться.

Потому что жизнь — это вечная борьба, постоянные изменения и колебания весов с одной чаши на другую. Ни люди, ни даже боги не в состоянии противостоять этим процессам. И каждый, соизмеримо своим возможностям, вынужден играть либо по своим правилам, либо по чужим.

Неизменно.

И, чтобы не оказаться в проигрыше, даже боги идут на преступления…

Впрочем, преступлением это кажется только со стороны жертвы. Они же считают себя в праве сильных.

Я не считала время своего существования. Времени не было. Как и тех многих понятий, с которыми пришлось познакомиться позже.

Но был дом. Небольшой мир для двоих. Островок, плывущий сквозь тьму и пространства изменений. Место, где можно чувствовать себя в безопасности. Там, где всегда тепло и уютно. Куда мы возвращаемся всякий раз, когда куда-то уходим.

Мы — это я и моё Пламя. И, сказать по правде, я подозреваю, что вместе мы способны создать такой дом где бы то ни было. Просто раньше в этом не было необходимости. Ведь те периоды, когда мы покидали дом, казались нам мгновениями. Мы всегда знали, что вернёмся, и чувствовали друг друга на любом расстоянии. Да и как не чувствовать, когда он — неотъемлемая часть тебя, а ты – его.

Только однажды произошло то, что стало полной неожиданностью и нарушило привычный ход вещей. Я была поймана в сети нового мира, существами, которые именовали себя богами и на самом деле имели силы, которым не в состоянии оказалась сопротивляться.

Я оказалась в грязно-серой пустоте, откуда отчаянно хотелось выбраться. Но идти было некуда. Оставалось замереть под тревожным шептанием множества голосов и чужим пристальным вниманием.

— Приветствуем тебя, дочь тёмных дорог, — прозвучал чей-то бесстрастный голос. — Отныне ты — наше избранное орудие.

Моё желание с этим поспорить было грубо проигнорировано. Да и, по сути, мне ещё сделали одолжение тем, что поставили в известность. Так, сказать, оказали честь.

Тогда я познакомилась с тем, чего не знала прежде. И самые первые впечатления приятными не были.

Я узнала о том, что в этом мире тяжело жить. Всё тяготит неимоверно. Каждый шаг и движение утомляет. Слишком многое вокруг способно принести боль. Тяжело даже просто дышать. Но хуже всего я пережила осознание утраты и потерянности. Нет, я всё ещё чувствовала единство со своим Пламенем, но теперь это было слишком приглушённо. Слишком мало. Ощущения нового тела мешали мне сосредоточиться на том, что поистине важно. И это причиняло нестерпимую боль.

Где-то в процессе многочисленных страшных открытий я сломалась. Подчинилась необходимости выполнять свою задачу. Поверила в то, что когда-нибудь стану свободной снова и вернусь домой.

Первое имя, которое я приняла, означало Милосердие. И я его понимала правильно, освобождая от тягот плоти всех тех, на кого указывали мои боги. Это казалось таким правильным.

Ведь в этом мире тяжело жить…

***

Это только предыстория. События, потонувшие даже не во тьме веков, а тысячелетий. Можно сказать, что этого и не было никогда.

Тогда о чём я? О жизни, которая в понятии духов воспринимается совсем иначе. О памяти и прошлом, которыми не стоит пренебрегать, потому что однажды всё возвращается, быть может, давая шанс переиграть судьбу.

Эта история не для всех. Здесь будет много переживаний и вещей, которые кому-то покажутся непонятными или странными. К чему-то, возможно, совсем не будет пояснений. И понимать не нужно, если можешь чувствовать. А если можешь, то и пояснения ни к чему.

Просто верь.

Прикосновение ангела

Не умею я быть мудрой вовремя. Так же, как и многие, подвержена эмоциям, от которых не в силах полностью отвлечься. И хандрю порой подолгу, совершенно забывая о времени. Потому что я «не здесь и сейчас», а в своих воспоминаниях. Переживаю заново плохое и хорошее. Рву сердце на части под звучание любимых саундтреков. Пытаюсь понять всё то, что не поняла сразу.

Иногда всё это кажется невыносимым.

Вся остальная жизнь при этом воспринимается как что-то нереальное. Иллюзия. Или, правильнее сказать, сон. Бредовый и бессмысленный. От которого хочется проснуться и поскорее его забыть. По правде сказать, я и в обычное время ловила себя на подобной мысли, но когда из моей жизни исчез Локи, а следом и Сью, ощущение нереальности усилилось в разы.

И внешне вроде бы всё по-прежнему: учёба, привычки, домашние и родственные обязанности. Не знаю даже, это вокруг все такие равнодушные или я маскируюсь хорошо, но никто ничего не замечал и меня это устраивало. Ведь кому рассказать? Да и главное — зачем?

Всё равно не будет легче, и раз за разом накатывает то состояние потерянности, когда хочется сделать что-то запретное, безрассудное, в попытке достучаться, докричаться до… До кого? До небес, другого измерения, пришельцев из далёкой галактики? Неважно. Хоть до кого-нибудь, кто может выслушать, понять, чем-то помочь. Да хотя бы просто выслушать. Разве многого я прошу? ..

Но духи и боги лишь вежливо и молчаливо улыбаются. Не манят больше на свою сторону и их посланники. Словно все негласно решили оставить меня в покое. И как будто никогда дела не было им до странной девчонки, отмеченной пламенем.

***

Я не заметила, как прошло полгода, и не заметила, как мне снова начали сниться не совсем обычные сны. Банально не обратила на это внимание за подготовкой к выпускным экзаменам и прочей весенней суетой.

Закончив колледж и ещё не определившись с тем, куда пойду дальше, я устроилась на работу в игровой салон. Работа на сезон и не ахти какая, но большего мне и не требовалось.

Афиша, где сообщалось о приезде двух австралийских рок-групп, попалась мне как раз по пути на работу. Отношения между родителями становились всё хуже, и возвращаться слишком рано не хотелось. Но я решила, что если немного раньше уйду с работы, то как раз попаду на концерт.

То, что представление должно было быть бесплатным, меня насторожило не слишком сильно. Подумаешь, не съедят же меня там.

И в самом деле, музыка оказалась неплохой. А то, что спонсировала концерт какая-то христианская организация, на его качество никак не повлияло. Более того, после концерта я встретила старую знакомую, которая таки лучилась энтузиазмом получить диск с автографом солистки группы.

— Идём, Нелиса ушла за кулисы, но нас туда пропустят, — уверенно твердила она, таща меня за руку.

Я особо не сопротивлялась, но и не была так уверена, что встретиться с певицей будет легко. Только вопреки моим сомнениям девушка сама вышла к нам навстречу, кивнув охраннику, чтобы он пропустил нас.

Вежливо поздоровавшись с Нелисой, я отошла в сторонку, пока моя спутница брала автограф и разговаривала, усиленно вспоминая свой, когда-то благополучно позабытый английский.

Вдруг, в какой-то момент я скользнула взглядом в их сторону и обнаружила, что Нелиса пристально смотрит прямо на меня. Её светлые серо-зелёные глаза источали холод и что-то ещё… что-то непонятное и чуждое обычным людям.

И тут меня словно током ударило. Я вспомнила, что видела её в одном из своих снов. Деталей не запомнила, в памяти сохранился только её образ и ощущение тревоги.

Я не понимала в чём дело, но чувствовала, что отсюда нужно убираться как можно скорее.

Когда мы всё-таки пошли к выходу, я ещё долго чувствовала тяжёлый пристальный взгляд певицы. Даже любопытно стало, чем так насолила ей. Не купила новый альбом?

Но как бы я себя ни успокаивала, всё равно понимала простую истину: Нелиса подобно мне связана с незримым миром. И, покидая концертный зал, я ощутила на свой шкуре первое подтверждение этому: резкий удар, похожий на порыв ветра, едва не сбросивший меня со ступенек. Только вовремя схватившись за перила, я не упала.

— С тобой всё в порядке? — спросила приятельница, беря меня под руку.

— Да. Просто оступилась, — откликнулась я, оглядываясь. Позади нас никого не было.

— Может быть, проводить тебя до дома?

Я отрицательно покачала головой и с улыбкой заверила, что всё хорошо. Она поверила, убедившись, что с моей координацией всё нормально, да и я не ожидала того, что следующий удар будет нанесён так скоро.

Переходя через железнодорожную насыпь, я хотела остановиться перед поездом, потому как прекрасно понимала, что не успеваю. Но как только поезд оказался уже совсем рядом, меня вновь с силой толкнуло вперёд.

За какие-то доли секунды я успела распрощаться с этой жизнью и даже с удивлением обнаружить, что внутри нет никаких противоречий. Будто мне всё равно.

Но, видимо, был ещё на свете кто-то, кто так не считал.

Чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и рывком отдёрнули назад. Так резко, что стало больно, и я с размаха упала на мелкий щебень, расцарапывая в кровь ладони. Подняв взгляд вверх, увидела возвышавшегося надо мной парня.

— Жить надоело?! — выкрикнул он.

— Я споткнулась, — солгала я и зачем-то добавила: — Простите за беспокойство.

Он окинул меня недоверчивым взглядом, но всё же смягчился и подал руку, помогая подняться. Оказывается, парень был не один. Рядом стояла девушка, которая тут же засуетилась.

— Бедняжка, вы не ушиблись? — поинтересовалась она у меня, доставая платок.

— Всё в порядке. Спасибо, — ответила я, сжимая руки в кулаки и пряча за спину.

— Может быть, вас проводить? — не унималась она, оттесняя парня.

— Нет-нет, всё уже хорошо. Спасибо. Я живу тут рядом, — я махнула рукой в сторону девятиэтажек и, воспользовавшись тем, что поезд ушёл, побежала в сторону дома не оглядываясь.

Только прямо сейчас я возвращаться домой не собиралась. Ещё недостаточно стемнело и дома наверняка не спят. Слушать крики, которые не в силах заглушить даже закрытая дверь и наушники, перед сном не хотелось. Поэтому, забравшись через дыру в заборе на территорию старого заброшенного детского сада, я направилась к давно облюбованному месту.

С ногами устроившись на одной из немногочисленных уцелевших здесь скамеек, я обняла колени и прикрыла глаза. Хотелось тишины. Но до ушей доносились звуки вечернего города, а где-то на задворках сознания лениво копошилась единственная мысль:

Интересно, а смогла бы найти его моя душа, не спаси меня сегодня тот парень?

Реальность дрогнула, и послышался протяжный звенящий гул, отсекающий все остальные звуки. Словно ударили в огромный медный гонг. От этого звука противно заныли зубы и заломило в висках.

Но вскоре он стих и раздался шорох шагов по мелкой гальке и стеклянному крошеву.

Обернувшись, я увидела ангела.

Я едва узнала её в этом образе. Белые летящие одежды, яркие голубые глаза и длинные белоснежные волосы. Сложно узнать в этом существе Нелису, но когда она заговорила, сомнений не осталось.

— Ты не имеешь права находиться здесь, — произнесла она, глядя на меня сверху вниз, с взглядом, полным превосходства.

— Не знала, что ты ещё и за порядком тут следишь, — усмехнулась я, даже и не думая подниматься с места.

Да, временами я слишком похожу на отчаянную самоубийцу. Могла бы и догадаться, что Нелису это разозлит. Хотя, если начистоту, то претензии именно этой особы мне были непонятны совершенно.

— Мерелинка… — зло выдохнула она, вцепляясь мне в руку тонкими, но поразительно сильными пальцами.

Удивлённо вскинув на неё взгляд, я ощутила сильную слабость и с ужасом осознала то, что она стремительно выпивает из меня силы, таким образом намереваясь лишить жизни. Но, даже слабея, я почувствовала, как внутри всколыхнулась обида.

Вцепившись в ангела, я потянула ускользающий поток обратно на себя. Это оказалось удивительно легко. Утраченное возвращалось ещё охотнее, чем уходило.

— Я тебе не «мерелинка», а кое-что похуже, — огрызнулась я, вырываясь из ослабевших рук ангела.

Странно, но раньше мне казалось, что ангелы способны видеть глубинную суть. А тут меня так легко спутали с полудемоном.

Если только она сама не…

— Неужели ты — нефилим? — вырвалось у меня.

Она ничего не ответила, только бросила ненавидящий взгляд исподлобья. Убеждать её в том, что она ошиблась и спутала меня с другим существом, я не собиралась. Бесполезно.

Прижав правую ладонь к центру груди, я впервые за полгода вздохнула легко и свободно, ощущая с новой силой разгоревшееся пламя. Эта стычка помогла мне хоть на время выбраться из душного иллюзорного мира и почувствовать себя живой.

— Спасибо тебе, — произнесла я, не скрывая улыбки. — Я сожалею, что между нами возникло недопонимание.

— Ты ещё и безумна. Чего следовало ожидать, — не выдержала Нелиса, презрительно фыркнув. Затем пространство вокруг нас снова дрогнуло, и она бесследно исчезла.

Я решила посидеть ещё немного в одиночестве и темноте, чувствуя себя так, будто заново привыкала к окружающему миру.

Оглядываясь назад, на ещё недавнее прошлое, я ощущала стыд.

Можно сколько угодно настраивать себя и временами делать вид, что жизнь продолжается, но в действительности каждый раз забываться и позволять себе быть слабой. Непростительно слабой и уязвимой.

Наверное, жалко это смотрелось со стороны. Будь рядом Локи, он встряхнул бы меня одним из своих оригинальных способов и заставил осознать свою неправоту. Но если он ушёл, значит, рассчитывал на то, что я справлюсь. Доверял мне.

Внутри приятно полыхнуло теплом.

Он в меня верит, я помню. А значит, я постараюсь не подвести.

Почувствовав, как саднят ладони, я поднесла их поближе к глазам. Ранки, полученные от падения на щебёнку, кровоточили. Наверное, открылись, когда я вцепилась в Нелису.

От досады и неожиданного осознания случившегося, я закусила губу.

Надежда на то, что история с нефилимом закончилась, стремительно угасала.

Холодный свет её глаз

После стычки с нефилимом я так и не смогла уснуть. Внутри бродила чужая сила, вызывающая странные ощущения и мысли. И оттого было хуже, что они оказались созвучными, в чём-то с моими собственными стремлениями и желаниями.

Через приоткрытую форточку просачивался лёгкий сквозняк, гуляющий по комнате, пахнущий грозой и небом. От этого запаха тоскливо щемило сердце и хотелось вновь бежать навстречу ветру и ночи, прочь из этого дома и опостылевших стен.

Ничто не изменит того, что с этим местом всегда будет связано много воспоминаний. Но почему мне кажется, что это послужит дополнительным поводом уйти отсюда навсегда?

Распахнув форточку во всю ширь и вдыхая прохладный воздух, некоторое время я сидела на подоконнике и смотрела на гаснущие в небе звёзды. На столе рядом остывала недопитая чашка кофе, а из динамика доносилась едва слышная музыка. Всё это странным образом смешивалось в зыбком сумеречном мареве, придавая лёгкость и решительность.

Допив совсем остывший кофе, я принялась собирать вещи.

Для начала набила сумку книгами и самым необходимым, переоделась и, повесив сумку через плечо, взяла на руки кошку. Не слишком удобно и лямка трёт плечо, но и идти недолго.

Незамеченной выскользнув за дверь, я сбежала по лестнице и теперь уже с головой окунулась в прохладное хмурое утро. Быстро зашагала прочь, пересекая дворики и узенькие проулки. Весь путь занял не больше десяти минут, до того самого момента, когда я уже стояла на первом этаже старенького многоквартирного здания и нажимала на кнопку звонка.

Я не боялась того, что потревожу покой обитающих здесь людей: они обычно рано встают и, скорее всего, давно на ногах.

— Bonjour! — поздоровалась я, изобразив на лице жизнерадостную улыбку.

— Bonjour, — привычно откликнулась бабушка и, окинув меня подозрительным взглядом, отошла в сторону, пропуская в дом. — Они снова ссорятся?

— Не сильно. Просто я соскучилась, — покривила я душой, не желая лишний раз её нервировать. — Можно я поживу немного у вас?

— Живи сколько хочешь. Хоть переезжай совсем, — проговорила бабушка, направляясь на кухню.

Я благодарно кивнула ей и, скинув кроссовки, пошла обустраиваться в комнате, которая по умолчанию считалась моей. Всякий раз, приходя сюда, я ночевала в ней. Тут даже хранились некоторые мои книги и одежда.

Поставив сумку у стола и отпустив с рук кошку, я окинула помещение быстрым взглядом. Тут ничего не менялось. Комната в зелёных тонах с чисто выбеленным потолком и большим старинным шкафом. Здесь всегда гуляет сквозняк, и форточка распахнута настежь, отчего часто бывает холодно. А ещё окно легко открывается, и можно при необходимости выбраться наружу, как и забраться потом назад. Но, вопреки своим пристрастиям к ночным прогулкам, я не рисковала так. Мало ли кто может этим воспользоваться помимо меня…

Кроме всего прочего, по ночам в этой комнате по-прежнему разгуливал призрак прошлого. Это было немое тёмное нечто, которое почти каждую ночь выполняло свой странный ритуал: останавливалось у кровати и склонялось над спящим человеком, издавая звуки, напоминающие тяжёлое дыхание. Затем тень перемещалась к окну, где стоял старый письменный стол, и некоторое время будто бы сидела за ним на жутко скрипучем стуле, что раздражало просто неимоверно. В контакт это существо не вступало и не являлось особенно страшным. Я привыкла к этой тени ещё в детстве и сейчас даже не обращала внимания, засыпая в обнимку с плеером и засунув в уши наушники-бусины. Кем бы ни являлась эта тень, она не имела надо мной никакой власти, поэтому я даже не вспоминала о ней в обычное время.

Едва не опоздав на работу, я провела ещё один день в компании детей и подростков, устанавливая диски, а иногда принимая участие в играх. Хозяева салона были не против того, чтобы я знакомилась с различными играми, а значит, можно было пользоваться этим без зазрения совести. Так рабочий день пролетал значительно быстрее.

После полудня, когда мест едва хватало на всех, меня навестила знакомая и, увидев суматоху, только присвистнула.

— Ничего себе! И как ты только справляешься?

Я с улыбкой кивнула на худощавого русоволосого мальчишку в огромных очках.

— Вон он — мой помощник.

— И не боишься доверять ему?

Мне оставалось отрицательно покачать головой. А что ещё говорить, если правду сказать нельзя? Этого подростка привела ко мне магия, столкнувшись с которой, он был, мягко говоря, растерян. Он не мог поверить в то, что его родная бабушка оказалась тёмной колдуньей.

Юра каким-то неведомым образом почувствовал, что может доверить мне тайну о своей родственнице и прочих странностях в своей жизни. Когда он мне открылся, я в свою очередь поняла, что действительно могу доверять ему некоторые вещи.

— Сегодня состоится повтор концерта… — начала говорить девушка и, видя то, как я хмурюсь, попросила. — Пожалуйста, пойдём, сходим ещё раз.

— Не знаю даже, я сегодня переехала, а бабушка с дедушкой будут волноваться, если вернусь поздно.

В общем-то, мне даже не пришлось врать и сомнения в моём голосе были неподдельными.

— Ну, это же недолго…

— Какой концерт? — поинтересовался подошедший к нам Юра.

Знакомая с радостью продемонстрировала ему небольшой цветной буклет, и теперь уже мальчишка смотрел на меня вопросительно, вероятно ожидая моего согласия.

— Хорошо, но в этот раз я не пойду за кулисы, — сдалась я, чувствуя за собой ответственность, потому как знала: если не пойду, эти двое пойдут сами, а отпустить их одних я теперь попросту не смогу.

Снова придётся закрывать салон немного раньше.

Но, вопреки моим опасениям, Нелиса даже не замечала меня. Хоть поначалу мне показалось, что кто-то наблюдает за мной пристально и неприязненно, скоро это прошло.

А как только концерт подошёл к концу, мои спутники показали своё вероломство.

— Идём, сфотографируемся с музыкантами! — воскликнул Юрка, заметив, что иностранные гости устроили целую фотосессию. Не было только Нелисы, что обрадовало меня и позволило уступить мальчишке. Сама я решила не светиться на снимках, выступив в роли фотографа.

Когда же с этим было покончено и мы покинули концертный зал, я вздохнула свободно. Не столкнуться с неадекватным полууангелом, оказывается, такое счастье.

Хотелось верить в то, что она не заметила моей крови на своей одежде или решила не использовать это против меня. И я уже на самом деле верила в благополучный исход этой истории, когда добралась до квартиры бабушки с дедушкой без приключений.

Приняв душ и высушив волосы, я оделась в чистую одежду и легла спать. Когда я в гостях, то не позволяю себе ночных прогулок и живу как обычный человек. Как девушка, которая следит за своей внешностью и распорядком дня, игнорируя точную, как часы, тёмную гостью у себя в комнате.

Но едва я смежила веки, произошло нечто неожиданное. Я почувствовала невесомость и словно резко провалилась куда-то, отчего сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Открыв глаза, увидела вроде бы не изменившееся пространство комнаты, но, оглянувшись, обнаружила позади собственное тело, мирно лежащее на кровати. Да и стены комнаты подозрительно светились, а рама была распахнута настежь, чего в принципе никогда не бывает в обычное время.

Юркой белой кошкой скользнув через окно, на пол приземлилась Нелиса.

— Ну что, теперь сыграем по моим правилам? — поинтересовалась она, подходя ко мне ближе. — Ты же не думала, что я оставлю тебя здесь и спокойно уеду?

— Я на это надеялась, — честно признала я, вскакивая на ноги и отбегая в сторону.

— Не знаю, кто ты, но, получив кровь, я теперь имею власть над тобой.

С сомнением хмыкнув, я тут же испытала на себе сокрушительный удар, впечатавший меня в стену. При этом Нелиса даже пальцем не шевельнула. Она не лгала. Произошло самое страшное. То, чего я боялась.

— Почему ты это делаешь? — спросила я, потому как ничего иного не оставалось.

Нелиса замерла в полушаге от меня и слегка склонила голову вбок. Голубые глаза опасно заблестели.

— Если ты думаешь, что сейчас я тебе всё расскажу, как делают в дешёвых фильмах, то ошибаешься, — проговорила она зло. — Ты просто умрёшь без права знать правду.

Её тонкая рука метнулась ко мне, и пальцы сомкнулись на горле. Она больше не вытягивала из меня жизненную энергию, решив больше не повторять своих ошибок. Просто душила, применяя силу, чтобы я не вырвалась.

Я задыхалась. Действительно задыхалась, судорожно пытаясь вдохнуть воздух. И ничего не могла поделать. Даже пальцем шевельнуть не получалось. Всё, что я могла, это видеть самодовольную физиономию нефилима в меркнущем свете сознания.

Откуда-то слева раздался угрожающий рык. Это пришёл на выручку мой защитник.

Но Нелиса повела себя странно. Она лишь рассмеялась и простёрла свободную руку к летящему на неё чёрному зверю.

Раздался вой, полный боли и отчаяния, но я даже не могла посмотреть, что случилось.

На миг нефилим ослабила хватку, и мне удалось вдохнуть немного воздуха и встретить её холодный взгляд.

Нет, я не умру! Слышишь, ты? Не умру! Я ещё нужна здесь!

Выплеснуть все эмоции, всё своё безграничное отчаяние одним взглядом, вот чего я хотела. Я хотела, чтобы она в полной мере ощутила то же самое.

Но по тонким бескровным губам пробежала лишь холодная усмешка. Поразительно, как существо с таким ледяным взглядом может исполнять такие прекрасные песни и творить.

Мне всегда казалось, что в сердцах творцов горит живое пламя. Она же хладнокровная…

В голубых глазах читался приговор. Нелиса больше ни секунды не собиралась медлить.

И в этот момент пришла помощь, откуда получить её я совсем не ожидала. Всё случилось за какие-то несколько секунд.

Знакомое ощущение присутствия. Тёмная фигура, обнявшая нефилима и расползающаяся в нечто чернильное и бесформенное. Дракон. Оно было настоящим чёрным драконом с туманным мраком вместо тела и провалами глазниц, где сверкали рубиновые искры.

Получив долгожданную свободу, я обессиленно сползла вниз, жадно глотая воздух и во все глаза глядя, как девушку в белом крепко сжимает, тёмное змеиное тело с хищными обсидиановыми когтями на лапах.

Мой зверь ободряюще ткнулся лобастой головой в мою левую ладонь, и я облегчённо вздохнула, зарываясь пальцами в искристую шерсть, радуясь тому, что с ним всё в порядке. Не хочу его терять. Нас так много связывает.

Нелиса закричала от отчаяния, и я, понимая, что моё пожелание всё-таки сбывается, вскинулась с места.

— Пожалуйста, отпусти её, — взмолилась я, касаясь чёрной когтистой лапы.

Драконья морда скользнула в сторону и приблизилась к моему лицу, зависнув напротив и слегка покачиваясь. Рубиновые глаза завораживающе мерцали, неотрывно глядя на меня.

— Не знаю, кто ты, но я благодарна тебе за спасение и прошу только одного: не убивай.

В ответ раздалось раздражённое невнятное шипение.

А я совершила один из своих самых безрассудных поступков: схватила нефилима за запястье и с силой, рывком, потянула на себя.

Нет, я не из тех добрячек, кто спасает своих врагов. Всё дело в том, что это холодное, насквозь проморозившее душу существо, я врагом не считаю.

— Не сдавайся! — крикнула я.

Голубые глаза на побледневшем лице удивлённо расширились, а затем тонкие пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, и я снова почувствовала, как куда-то проваливаюсь.

Открыв глаза, я увидела привычный белеющий во тьме потолок, а, повернув голову, заметила у своей постели тень своего зверя.

У окна вдруг скрипнул стул и, вскинувшись, я увидела, как во мраке растворяется тень. Существо, на которое я раньше почти не обращала внимания, сумело преподнести сюрприз.

Тут дверь в комнату приоткрылась, и бабушка, обнаружившая, что я не сплю, поинтересовалась, пойду ли я пить чай. Удивлённо взглянув на темноту за окном, я выползла из-под одеяла, чтобы найти часы.

Шестой час. Для утреннего чаепития самое нормальное время в этом доме.

Впрочем, я не отказалась и составила компанию за столом, после чего собралась на работу.

Времени до открытия магазина ещё оставалось достаточно, и я недолго думая отправилась к старому мосту. Тень моего зверя неотступно следовала за мной. Видимо, до сих пор беспокоится после произошедшего.

Я не надеялась, что на мосту будет совсем безлюдно. Даже в такую рань находятся люди и существа, которые бредут по своим делам. Но увидеть там Нелису я совсем не ожидала.

Она стояла, облокотившись о перила, и смотрела на стремительный речной поток внизу.

Встав в полуметре от неё, я некоторое время молчала, просто наслаждаясь свежим ветром и спокойствием.

— Нелиса, разве ты не чувствуешь горечь внутри и тоску от того, что твои действия кажутся тебе неправильными? — задала я давно мучивший меня вопрос.

Признаться честно, я не думала, что у меня ещё будет возможность спросить об этом.

— Я верила в то, что делала. Всегда, — ответила она, не поднимая взгляда. — Верила в то, что однажды заслужу крылья…

Её руки на перилах с силой сжались. Разговор со мной в такой спокойной обстановке давался ей непросто.

— Возможно, ты не поверишь мне, но я скажу. Однажды я тоже служила богам в надежде получить желаемое.

— И как, получила? — молчание, заставило её обратить внимание на меня.

— Мы не разговаривали бы с тобой сейчас, случись такое, — ответила я с грустной улыбкой и добавила: — Никому, даже богам, не хочется терять то, что может ещё пригодиться. Но они не имеют над тобой никакой власти, если ты этого не позволишь.

— Трудно?

— Как лететь против ветра. Или падать, представляя, что летишь. А это даже без крыльев вполне доступно.

Нелиса неожиданно улыбнулась. В её глазах промелькнула горечь и сожаление.

— Прости, — шепнула она, вложив в мою руку короткий белый шарфик.

Я с недоумением посмотрела ей вслед, а затем прикоснулась к шее. Больно. Достав зеркальце, увидела, что после ночных приключений остались весьма заметные следы. Мне ещё повезло, что этого не заметили дома. В таком виде идти на работу точно не стоило, и пришлось повязать шарфик, который вручила мне девушка.

Неспешным шагом я двинулась по направлению к магазину, где располагался игровой салон.

По пути меня не покидали мысли о нефилиме. Интересно, что она решила для себя и что поняла? Будет ли вот так дальше бросаться в битву или же решит изменить свою жизнь, не знаю. Одно понятно точно: её мир не станет прежним.

Порой мы верим так слепо, так наивно. Надеемся получить то самое тепло, любовь и свободу в награду за какие-то заслуги. И отдаём себя в плен всё новым и новым иллюзиям. Но ведь даже рай, что мы выбираем, не вечен. Всё проходит.

А за что-то истинное и на самом деле своё, вечное, нужно бороться. Отвоёвывать шаг за шагом, стиснув зубы. Даже потеряв всякую надежду, лететь или падать. Не важно.

Важно слушать только своё сердце. И если оно не отравлено горечью заблуждений, то подскажет правильный путь.

Брошенные тени. Уходя, забирай свою Тень

Работать в игровом салоне пришлось не слишком долго. Готовясь к приходу осени, хозяева магазина временно закрыли его на ремонт. Только вот салон решили перенести практически в другой конец города. Меня приглашали тоже, но я отказалась, объясняя тем, что с учётом расходов на проезд, буду только тратить своё время и не более.

Так я осталась без работы, периодически мозоля глаза родителям и прочим родственникам. Недолго думая дала объявление о поиске работы, но не сильно верила в такой способ найти что-то стоящее. Подобным образом, скорее, можно найти приключения на свою голову, нежели хорошую работу. Что, собственно, и случилось…

А началось всё со звонка поздним вечером. Какой-то парень, сообщив, что он по объявлению, начал уговаривать меня посвятить свой последующий день подготовке к ремонту однокомнатной квартиры. Заплатить за работу обещал много, поскольку в этой самой квартире не убирались целый год.

Почувствовав, что мне реально ничего там не угрожает, я, скрепя сердце, согласилась. Заработать те же деньги, что получала в игровом салоне за месяц, проведя одноразовую уборку в однокомнатной квартире — почему бы и нет? Других вариантов всё равно пока нет, а деньги нужны.

Итак, договорившись о месте встречи, я явилась на неё без опозданий, искренне надеясь на то, что чутьё меня не подводит и ничего дурного не произойдёт.

Работодатель при встрече показался вполне благонадёжным и не вызвал даже малейших опасений. Мы зашли в ближайший магазин, чтобы приобрести самые необходимые при уборке вещи, после чего он проводил меня к квартире. Затем, оставив ключи, отправился по своим делам, сообщив напоследок, что вернётся около шести вечера.

Если я скажу, что квартира сразу мне не понравилась, то, наверное, приуменьшу. Оказавшись в узеньком коридорчике, я сразу же ощутила желание отсюда сбежать: настолько тяжёлой и давящей оказалась атмосфера.

Но, напомнив себе о том, что подводить человека нехорошо, да и деньги сейчас лишними не будут, собравшись с духом, я приступила к исследованию вверенной мне территории.

Если не брать во внимание собственные ощущения, тут было не так уж плохо на первый взгляд. Пыльно только очень и местами захламлено, но я ожидала худшего. Хотя кое-что из моих страшных ожиданий сбылось: в квартире водились тараканы и мокрицы. Не хватало только сколопендр для полного комплекта насекомых, к которым я испытываю отвращение. Брезгливость, возведённую до наивысшего своего уровня.

Временами моя уборка с избеганием соприкосновений с вышеперечисленными насекомыми, должно быть, забавно смотрелась со стороны, но кроме этого имела и свой плюс. Мне удалось отрешиться от прочих негативных ощущений, возникших вначале.

Когда в дверь постучали, я посмотрела в глазок, и увидела на площадке женщину лет тридцати пяти. Одета она была в обычный домашний халат и тапочки, из-за чего я сразу определила её как одну из жительниц дома.

Только открыв ей, я не ожидала, что она без всяких предисловий ворвётся в квартиру и закроет за собой дверь.

Приложив палец к губам, женщина тихо проговорила:

— Никому не открывай дверь, слышишь?

Я поражённо кивнула, ещё до её слов решив, что действительно больше никому не открою. Мало ли сумасшедших.

— Вот, значит, как она выглядит. А я здесь никогда не была, — так же тихо сказала она, проходя в комнату и осматриваясь. — А ты? .. — она повернулась ко мне.

— Меня просто наняли, чтобы подготовить эту квартиру к ремонту. Больше ничего, — заверила я незнакомку как можно более миролюбивым тоном. Но она, видимо, ждала не совсем этого, и я на всякий случай представилась.

— Инна, — сообщила женщина в ответ и быстрым шагом направилась к выходу, бросив напоследок. — Они идут, не открывай им! Ещё увидимся.

Закрыв за ней дверь, я подумала о том, что каким-то боком всё же попала в очередную историю. И от слов этой Инны становилось не по себе, как, впрочем, и от неё самой. Очень уж не понравилась мне её последняя недомолвка.

Вдруг из подъезда послышался громкий топот и чьи-то голоса. Это насторожило меня и, как оказалось, не зря, потому что через некоторое время дверь начала сотрясаться под ударами кулаков. Какие-то женщины и мужчины истошно вопили на площадке, требуя открыть им, но я тихонько затаилась в комнате, решив пока заняться сбором хлама, который ещё придётся как-то незаметно вынести отсюда на помойку.

Люди на площадке не унимались довольно долго, что заставляло усомниться в их психическом здоровье. Хотя иногда мне приходила мысль о том, что им не хватает факелов и вил. Получилась бы типичная безумная толпа линчевателей. Вот и выкрики почти соответствуют. Если им верить, то я некая подлая прохиндейка, которая вот-вот получит по заслугам.

Но, поскольку дверь была надёжной, я могла позволить себе не обращать внимания на угрозы и дальше заниматься своим делом. Ведь в процессе, пусть и заочно, но я знакомилась с бывшим хозяином этой квартиры.

В старом шкафу обнаружилась целая кипа фотографий, различные мелочи, типа пуговиц и иголок, а также запасные вставные челюсти и искусственные глаза карего цвета. К слову, глазной протез выглядел не так, как мне представлялось ранее. Это был вовсе не стеклянный шарик, имитирующий человеческий глаз, а некая пластиковая половинчатая скорлупка. Правда, от этого не приятнее. Отчего-то не люблю вещи, которые напоминают об искусственной человеческой оболочке. К ним относятся манекены, слишком реалистичные куклы и протезы.

Перейдя к изучению фотографий, я отметила только что человек, обитавший тут ранее, был компанейским. Определить по фотографиям одного единственного, часто встречающегося персонажа было для меня непосильной задачей. Чаще встречались мужчины, но они все казались до безобразия похожими друг на друга.

Спасло только то, что между фотографий я нашла старый военный билет. Ну хотя бы узнала о том, что хозяином квартиры был мужчина. Хотя при просмотре изображений, у меня сложилось впечатление, что он был очень одинок в старости и так и не обзавёлся семьёй, умерев в одиночестве.

Темнело, и мне оставалось только домыть пол. Но воды, как и света в квартире не оказалось. Пришлось набирать из батареи. Пусть вода не очень чистая, но от толстенного слоя пыли избавиться поможет.

Собрав для начала весь мусор в мешок, я едва не выронила его из рук, так как пришлось резко обернуться, реагируя на постороннее движение. Позади меня совершенно точно промелькнуло нечто тёмное.

Замерев, я больше ничего не увидела, только снова почувствовала себя не в своей тарелке. Да ещё и, принявшись мыть пол, обнаружила под кроватью подозрительное тёмное пятно, накрепко впитавшееся в краску деревянного покрытия.

Кое-как вымыв руки, я принялась собираться домой. Уже порядочно стемнело, и только свет уличного фонаря освещал комнату. А моего нанимателя по-прежнему не было.

Но едва я собралась выходить, как в дверь с той стороны снова начали стучать и требовать, чтобы я вышла. Пришлось снова затаиться, ожидая, пока назойливые соседи уйдут. Краем глаза я заметила, как чёрное пятно под кроватью расползается, становясь всё больше…

И через мгновение я опять выскочила в коридор и застыла у дверей. С одной стороны были разъярённые люди, а с этой — неведомое тёмное нечто. Уверенность в том, что это не обычный призрак, была практически железобетонной.

Когда звуки с той стороны начали стихать, из комнаты донёсся тяжёлый старческий вздох и заскрипел пол. Стало совсем темно, будто что-то большое загородило дверной проём. Эта темнота ощущалась почти физически, превратившись в какой-то тошнотворный вязкий кисель.

Невольно прислушавшись, я уловила протяжный скрипучий звук, будто кто-то ворочался на той железной кровати. Затем послышался металлический стон, словно этот некто, поднимаясь с кровати, случайно её сдвинул.

Кто-то направлялся в коридор. Прямиком ко мне.

Я чуть не выронила сумку из рук, когда поняла, что с той стороны двери уже никого нет. И, уже вставляя ключ в замочную скважину, услышала над ухом чьё-то хриплое прерывистое дыхание.

Выскочив на площадку, я захлопнула за собой дверь и повернула ключ, закрывая замок. В этот момент изнутри квартиры последовал глухой и тяжёлый удар.

Непослушными от холода пальцами засунув ключ в карман, я сбежала по лестнице вниз и едва не столкнулась с какой-то тёмной фигурой, мгновенно от неё отпрянув. К счастью, это оказалась Инна, которая предложила зайти к ней домой и подождать нанимателя там.

Женщина со своей семьёй жила на первом этаже как раз под той самой квартирой.

За чашкой чая она рассказала мне одну неприятную историю, произошедшую примерно год назад.

В этом доме, но в разных квартирах, жили брат и сестра. Они не ладили между собой и постоянно ругались. И вот однажды, когда им обоим было уже далеко за шестьдесят, они поссорились так, что перестали общаться. Кончилась осень, прошла зима и наступила весна. И только тогда кто-то вдруг заметил, что давно не видел старого ворчливого старика.

Квартиру вскрыли и обнаружили разложившееся и иссохшее тело на кровати.

Когда семья женщины переехала в квартиру на первом этаже, которая как раз находилась под той, где мне пришлось убираться, они обнаружили, что в пустующих помещениях наверху творятся странные вещи… По ночам там раздаются странные звуки (скрипы, удары и вздохи), а кошки и собаки, чувствуя гораздо больше, чем люди, просто не уживаются и бегут из дома. К этому можно добавить постоянные скандалы, которые по-прежнему устраивает сестра умершего, считая, что новый хозяин квартиры завладел собственностью незаконно.

Так и не дождавшись своего нанимателя и поблагодарив Инну за своевременное предупреждение и гостеприимство, я в задумчивости возвращалась домой.

Пожалуй, это был один из самых странных и жутковатых случаев в моей жизни. То, что обитало в той квартире, сильно напоминало мне существо, появляющееся по ночам в моей нынешней комнате. И, определённо, ни то, ни другое, не являлось духом умерших людей. Это нечто иное. Словно чужая тьма, впитавшая в себя всё самое дурное. Всю ненависть и безысходность. Затаившая нечеловеческую злобу и продолжающая поглощать негативные эмоции.

Мой зверь вынырнул из тени и виновато склонил голову, привычно ткнувшись в ладонь. Он не мог сегодня защитить меня, но я его не винила. Это действительно была чужая территория.

Вернувшись домой, я поинтересовалась у бабушки за вечерним чаепитием:

— А кто жил в зелёной комнате раньше?

— Почему ты только сейчас спрашиваешь? — спросила она, вроде как совершенно спокойно, хотя я успела заметить, что она изменилась в лице.

— Просто интересно стало, — пожала я плечами.

— Твоя прабабка там жила.

— И умерла тоже там?

— А то ты не помнишь. В доме престарелых она умерла.

И действительно, в памяти всколыхнулось смутное воспоминание. Худощавая ослепшая старушка со странной фамилией, в которой угадывалось что-то испанское. Она курила трубку и носила длинную пепельную косу. А ещё её за глаза называли ведьмой. Говорили, что у неё слишком горячий и непримиримый характер. Но мне отчего-то она нравилась…

В ночь, когда она умерла в доме престарелых, в зелёной комнате творилась, как любят говорить, чертовщина. Мебель и половицы скрипели так, что казалось, вот-вот полетят щепки. Выходит, она ушла, а Тень осталась, храня всё то, с чем так и не сумела примириться её хозяйка.

Маги, духи и предсказания

На пути поиска себя настоящей: у меня часто возникал один и тот же вопрос какой могла стать жизнь, если бы сложилось всё иначе? Другая семья, другие условия жизни и возможности. И каждый раз я приходила к одному и тому же заключению: мы сами предопределяем свою судьбу, а если нет — кто-то делает это за нас.

Мои родственники часто обращались к различным гадалкам, целителям и экстрасенсам, в надежде разрешить ту или иную проблему. Мне же хватило всего одной женщины, которая не дала мне погибнуть при рождении, когда врачи оказались бессильны что-либо сделать. В последующем я считала себя достаточно сильной личностью, чтобы решать свои проблемы самостоятельно.

Скажу к слову, та женщина, что спасла меня, являлась шаманкой, и она единственная, кто в моих глазах сотворил настоящее чудо. Что касается остальных, то в них я видела только жаждущих наживы мошенников.

Мне до сих пор помнится случай, произошедший со мной приблизительно в пятилетнем возрасте. Тогда к нам пришла женщина-экстрасенс, чтобы очистить «нехорошую квартиру». Видимо, очищать её она собиралась от излишков денег и вещала отборнейшую чушь, рассказывая об убийствах здесь когда-то случившихся и о необходимости совершить обряд.

Но один момент всё же заставил меня напрячься.

— В этой девочке сидит демон! — ошарашенно произнесла она, тыча в мою сторону пальцем с массивным золотым перстнем.

— Вы уверены? — спросила мама с сомнением, но сомневалась она, похоже, исключительно во мне. Ну да, девочка «ходячая катастрофа», гуляющая во сне и обладающая характером спящего вулкана, не могла не навевать мыслей о том, что не всё с ней чисто.

— Уверена. Необходим обряд изгнания, — изрекла женщина, доставая из своей сумки куриное яйцо и другие приблуды доморощенного экстрасенса.

Понимая, что изгнать меня из меня же, а тем более ей, вряд ли удастся, я всё же отступила подальше. Желания участвовать в сомнительных ритуалах у меня не было.

Мама, конечно, быстро просекла мой маневр и обратилась ко мне со словами:

— Иди сюда, тётя не сделает ничего плохого.

— Нет, — и это было единственное нормальное слово, которое от меня услышали в ближайший час.

Далее началась увлекательная игра под названием: «Попробуй поймать пятилетнего бесёнка в малогабаритной двушке». В награду все желающие могли получить эксклюзивные следы от моих зубов и ногтей на память, а ещё нервный тик в придачу.

У двух отчаянных женщин выдался очень непростой день. Поймать и удержать меня они никак не могли. Я почти с кошачьей ловкостью перепрыгивала препятствия в виде предметов интерьера, скакала по кровати, через неё и пролазила под ней, издавая при любом прикосновении протестующие нечленораздельные вопли.

Угрозы и оскорбления в мой адрес, разумеется, не действовали.

До того момента, когда происходящим в квартире могли заинтересоваться бдительные соседи, оставалось наверное всего ничего, когда раздался звук поворачиваемого в замке ключа. Пришёл отец.

Экстрасенс решила, что настал лучший момент для того, чтобы красиво ретироваться.

— Мне жаль, но ваша дочь одержима настолько сильным демоном, что я ничего не смогу с ним сделать, — быстро проговорила она. — Пожалуйста, как можно скорее отведите её в церковь…

Конечно, никаких церковных экзорцизмов устраивать не стали, за что можно сказать отдельное спасибо моему папе. Всё закончилось стоянием в углу, где я должна была «обдумать своё позорное поведение».

Это был далеко не последний случай, когда мне пришлось против воли сталкиваться с подобными людьми, но, кажется, именно тогда во мне начала зарождаться сильная неприязнь. И всякий раз, почуяв очередного шарлатана, я испытывала нездоровый энтузиазм и вдохновение на пакости различного масштаба.

И пусть прошло уже немало времени, но прежние привычки всё ещё давали о себе знать.

Направляясь на день рождения к Нине, куда была приглашена в самый последний момент, я по пути срывала объявления сомнительного характера.

Чёрная магия 100%!

Набираем 666 учеников в обучение чёрной магией!

Все проблемы решаемы. Чёрная магия.

Меня не напугало и то, что на некоторых объявлениях были начертаны различные магические символы и предупреждения о том, что порча листовок грозит серьёзными проблемами.

Мстительно ухмыляясь, я срывала по пути каждое подобное объявление и отправляла их исключительно туда, где они и должны находиться: в специально предназначенный для этого бачок, к остальному мусору.

Из-за моей довольно продолжительной прогулки, явилась я на день рождения самой последней.

— Привет! — воскликнула Нина, стискивая меня в объятиях.

— Привет, — смущённо отозвалась я, не привыкшая в принципе обниматься с другими людьми, и, неловко отступив, вручила ей упакованные в праздничную обёртку книги. — Поздравляю с днём рождения. Это тебе…

— Ой, спасибо! — девушка радостно воскликнула, со сверкающими глазами принимая подарок и невесомо касаясь поцелуем моей щеки, что заставило смутиться ещё больше.

К счастью, мне быстро удалось затеряться в общей атмосфере праздника, поскольку помимо меня в доме было ещё трое гостей: пара подруг матери именинницы и незнакомая мне девушка.

Застолье протекало под старые пластинки и разговоры старших, поэтому после чаепития мы сразу же улизнули в комнату к Нине.

Незнакомую девушку звали Любой и, как оказалось, мы раньше даже учились с ней в колледже в параллельных группах.

Посовещавшись, мы не придумали ничего лучшего, как устроить небольшой спиритический сеанс. Способ был одним из самых простейших: на большом листе бумаги я написала алфавит, цифры и готовые ответы в виде «да», «нет» и «не знаю». В качестве указателя использовалась прогретая над свечой маленькая чашка для кофе с начерченной на ней стрелочкой.

— А это точно безопасно? — настороженно поинтересовалась Люба, пристально наблюдавшая за моими действиями.

Я лишь рассеянно кивнула. Всё на свете относительно, и безопасность на спиритическом сеансе — не исключение. Многое зависит от того, сколько мы отдаём процессу. Ведь иной раз можно так сильно раскрыться перед сущностями незримого мира, что будет трудно отделить желания и страхи от действительности. А это, в свою очередь, может доводить до отчаяния и даже сводить с ума. Но сегодня я постараюсь держать ситуацию под контролем.

Выключив электрический свет и оставив гореть лишь единственную свечу, мы расположились прямо на полу. Девушки волновались лишь поначалу, но потом, выяснив, что всё работает, сыпали различными вопросами личного характера и удивлялись тому, насколько точными и интригующими получаются ответы.

Их интересовали поклонники, встречи, отношения. Я же благоразумно молчала, зная, какими неоднозначными могут быть слова духов в мой адрес.

— А ты почему ничего не спрашиваешь? — хитро прищурилась Нина и, прежде чем я успела ответить, задала вопрос обо мне: — Ответьте, духи, кем будет её суженый?

Коварная чашечка даже слишком охотно заскользила по бумаге.

Когда из букв сложились слова, я даже и не знала, как реагировать на них: насторожиться или посмеяться.

— Владыка ада, — прочитала я вслух.

Обе девушки уставились на меня испуганными глазами, когда чашечка продолжила своё быстрое дёрганое движение.

Скоро он придёт за тобой, — вот что за сообщение так старались донести до меня торопливые духи.

— Когда? — спросила я, не выдержав, когда чашечка просто начала лихорадочно вращаться на месте.

СКОРО, — последовал резкий ответ, после чего наш указатель просто выбило с поля.

— Что-то мне уже не нравится эта игра, — произнесла Нина, ложа руку на моё плечо в ободряющем жесте. — Куда теперь это? — она указала на исписанный буквами листок.

— Заберу, — ответила я, поднимаясь с пола. На улице уже основательно стемнело, и нужно было идти домой.

— Может быть, останешься у меня с ночёвкой? — спросила подруга.

— Спасибо, но не стоит за меня волноваться.

Постаравшись улыбнуться, я быстро собралась и, распрощавшись с оставшимися гостями, а также самой именинницей, вышла на улицу.

В лицо дохнуло холодом, отчего перехватило дыхание и защипало глаза. Подумав, что, наверное, лучше было остаться до утра, я тут же решительно отмела эту мысль и зашагала домой.

Близился новый год. Уличные фонари, редкие ели и витрины магазинов уже пестрели яркими гирляндами. Мне навстречу попадались семейные пары, влюблённые и просто весёлые компании молодых людей. Все они казались счастливыми, что вызывало мимолётное желание прикоснуться к их миру.

Только я знаю, что не создана для подобных вещей. Подолгу находиться среди людей сложно. Я словно начинаю растворяться в их мирах, по капле теряя себя. Знаю, возможно, это тоже лишь иллюзорное ощущение, но поделать с этим я ничего не могу.

Те краткие мгновения, когда рядом находился мой зеленоглазый бог, не заменят мне и десятков лет вот такой простой человеческой жизни. Я как будто навеки проклята этим. Отравлена болезненно-сладким ядом, от которого не существует противоядий. А если бы существовало, смогла бы я его принять? Нет. Эта боль напоминает мне о том, что я ещё жива. Не телесно, а по-настоящему. Где-то там, в глубине.

Достигнув середины старого моста, раскинувшегося над непокорной рекой, которая не желала замерзать в такой сильный мороз, я остановилась.

Озябшими руками достав из кармана зажигалку и сложенный бумажный лист, я подожгла его. Пламя охотно превращало бумагу в пепел, танцуя на ветру и почти касаясь моих пальцев. Почувствовав жар, я раскрыла ладонь, и маленький белый клочок, взлетев вверх, исчез окончательно, уничтоженный огнём в своём кратком полёте.

Только сейчас я заметила хрупкую женскую фигуру в тоненьком коротком плаще насыщенного синего цвета, из-под которого виднелись стройные ноги в облегающих чёрных брюках и узорчатых сапожках на невысоком каблуке.

Женщина спокойно восседала на перилах и наматывала на пальчик длинную тёмную прядь волос, поглядывая на меня искоса и не без любопытства. Кажется, её нисколько не беспокоил холод. Впрочем, что значит зимний мороз для духа?

— Огненный отметил тебя, но это не спасёт от разочарований, — произнесла она, глядя на меня своими большими тёмно-синими глазами.

— Это предупреждение?

— Понимай, как хочешь. Я не имею права вмешиваться в твою жизнь.

Краешек идеальных губ женщины изогнулся в грустной полуулыбке.

Какой-то прохожий задел меня плечом, что заставило отвлечься от духа. Когда я снова посмотрела на то место, где она сидела, никого уже не было.

Вернулась домой я сильно продрогшая и усталая.

О странных предупреждениях думать не хотелось, но всё же что-то продолжало царапать меня изнутри. А чтобы обрести внутреннее спокойствие и совсем об этом забыть, хватило бы тепла его взгляда. Такого знакомого и недостижимого сейчас.

И мне не оставалось ничего иного, кроме побега в спасительные объятия сна.

Ведь сон — единственное место, где надежда не кажется такой уж абсурдной.

Оставь мне сны

Шагая босиком по нагретому солнцем асфальту спортивного комплекса, я подставляю лицо ласковому летнему ветру. Он играет с локонами волос и лазурным подолом лёгкого сарафана. Чувствую невыразимую лёгкость и умиротворение. На душе тепло и радостно. Хочется танцевать и кружиться на ветру, раскинув руки и вдыхая этот чистый прозрачный воздух раннего утра.

Я здесь почти свободна.

Почти. Ведь это всё равно иллюзия? Сладкий сон, навеянный мечтой. Пряный мёд с лёгкой горчинкой.

Знаю: что-то не так. Чувствую это, но не желаю признавать. Мне хочется как можно дольше побыть здесь.

В надежде…

Губ моих касается невольная улыбка, и я ускоряю шаг. Бегу, почти лечу на крыльях тёплого ветра. Потому что вижу его.

Мой бог стоит ко мне спиной, смотря куда-то вдаль. Но такое расстояние — не проблема. Я сокращаю оставшиеся метры между нами и первая хватаю его за запястье. Заглядываю в глаза в отчаянном предвкушении.

Моя улыбка тает, потому что и взгляд у него совершенно угасший. Безжизненный.

Где же та яркая зелень и улыбка, к которой я так привыкла?

— Ты…

Сердце в груди болезненно сжимается, и становится трудно дышать, потому что горло тоже перехватывает от боли.

— Не я. И ты знаешь об этом, — говорит он абсолютно спокойно и как-то даже равнодушно. — Меня здесь нет. И не ищи.

— Ты даже снов мне не оставил, — вырывается у меня сдавленное.

— Просто нужно так.

Логика сна неподвластна привычному пониманию вещей, но я знаю, что он здесь, раз говорит со мной.

В безумном эмоциональном приступе я вцепляюсь в его рубашку и на цыпочках тянусь к нему. Зажмурив глаза, пытаюсь поцеловать и…

Мои губы соприкасаются с чем-то прохладным и безжизненным. В моих руках остаётся лишь ветер, легко сочащийся сквозь пальцы. Открываю глаза и вижу только лишь пустынный двор комплекса. И ни единой живой души.

Резко стемнело, и ветер переменился, превратившись в жестокие хлёсткие порывы. Меня будто выбросили из сказки, решив, что я недостойна в ней находиться.

Кошмары и одиночество — вот мой удел.

Ветер толкнул меня в спину. В следующий момент я вдруг оступилась и ощутила кратковременный полёт. Затем словно проснулась, хотя на самом деле всё было не совсем так.

Окружающая картина была мне знакома. Это был непростой сон. Прошлое. Другая жизнь, мелькающая перед моими глазами, как кадры киноплёнки.

Здесь было всё: дружба, любовь, предательство и самопожертвование.

Но это моя личная страшная сказка. Трагедия, в которой мне суждена была главная роль. И история, сценарий которой повторяется со мной время от времени.

Осознавая себя, люди постоянно решают, что для них хорошо, а что плохо. Приемлемо или нет. Они пытаются разграничить тьму и свет, добро и зло. Всегда.

У меня так не получалось изначально. Чаши моих самодельных весов довольно быстро идут вразнос, не выдерживая нагрузок. А мне остаётся только отрешённо глядеть на эту рассыпавшуюся конструкцию. Так происходит всегда, когда я пытаюсь быть похожей на окружающих меня людей. Только это пустое занятие для досуга и ничего более.

Для меня всё давно решено.

Очнувшись от навязчивого кошмара прошлого, я попыталась сесть в кровати и почувствовала, как сильно болит голова. Боль пульсировала внутри и давила, а взгляд на свет только всё усугублял.

Я зажмурилась, вновь откидываясь на подушку.

Перед глазами всё ещё стояли ужасные видения, а людские стоны и плач отдавались эхом в голове.

Почему это воспоминание вернулось снова именно сейчас, я не понимала, наивно полагая, что всё позади. Но, как видно, прошлое никогда не оставит меня в покое.

Тогда я столкнулась с сущностью, живущей за счёт чужих жизней и получающей больше всего энергии через страдания. И мне пришлось пожертвовать собой, чтобы это остановить. Выбор я сделала на удивление легко, потому как один из моих спутников уже находился под влиянием этого существа, а другой оказался предателем, заманившим его в ловушку. И мне просто захотелось спасти невиновного от страшной участи.

Ведь, когда ты считаешь, что у тебя есть преимущества перед другими, не всегда делаешь выбор в свою пользу. Иногда случается абсолютно наоборот.

На самом деле пожертвовать собой гораздо проще, чем остаться сражаться. Продолжать мучительные трепыхания в этом чужом мире. Уж мне ли не знать. Ведь оставаться, как и оставлять, мне приходилось бессчётное количество раз. И главное, что я поняла — ни то и ни другое не является достойным решением. Только необходимостью.

Оставаться страшно.

И воспоминания об этом не слишком приятные. Одно из них посетило меня относительно недавно во время небольшого эксперимента.

Мало кто знает, что набор карт для гадания помимо своего главного назначения может служить инструментом и для иных действий. Медитация, изменение реальности и работа со снами.

Честно говоря, для последнего я использовала карты лишь один раз. Но впечатлений хватило надолго.

Это не было управляемым мною осознанным сновидением. Скорее иной пласт реальности, куда меня утащила из полудрёмы некая неведомая сила.

Поначалу я не сопротивлялась этому. С высоты птичьего полёта мне открывалась карта местности, испещрённой прожилками рек и речушек, с лесами и горами. Словно в туманной дымке облаков проскальзывали названия некоторых мест, написанные латиницей. Но это не мешало пониманию, потому как бесстрастный голос тут же переводил их мне.

Полёт закончился внезапно, резко сменившись на другую картину, где я была непосредственной участницей.

Я словно пробудилась от сна, ещё чувствуя разливающуюся во всём теле сонную истому и лёгкую ноющую боль в мышцах. Ещё я чётко осознавала то, что очнулась не на своей постели,а в незнакомой комнате и одежда на мне тоже чужая. В привычной жизни мне никогда не доводилось носить таких роскошных шёлковых сорочек и спать на кроватях с мягкой периной и балдахинами цвета тёмного вина или крови из вен.

Но, несмотря на роскошь, один несомненный плюс во всей моей жизни точно был. Ничто не заставило бы меня в здравом уме и трезвой памяти, ночевать под крышей дома с открытыми настежь окнами, когда за окном осень.

Жизнь научила меня практичности, которая часто бережёт жизнь и здоровье. Тут же и окно открыто, и комната не топлена. Будто кто-то специально позаботился о том, чтобы я заболела и умерла.

Ступив на ледяной пол, я подошла к окну, чтобы его закрыть, но любопытство оказалось сильнее желания согреться. Облокотившись на холодный подоконник, я выглянула вниз.

Там, среди серых обломков скальной породы, лежала целая груда тел. Четвертованные, с ободранной кожей и вырванными кусками плоти. Ужасное зрелище приковало взгляд и заставило застыть, напрочь позабыв о холоде.

В голове снова прозвучал тот самый голос незримого «переводчика»:

«Это сделали л…»

Окончание фразы потонуло в тумане липкого страха. Нечасто я ощущала себя настолько беспомощной. Безоружная. Одна. В гостях у тварей, сотворивших такое.

Скачок адреналина почти что вырвал меня в реальность, но не смог окончательно сбросить оковы сна.

Потому что неведомая сила продолжала настойчиво удерживать меня, не позволяя духу окончательно воссоединиться с телом. Я вполне чётко ощущала боль в области солнечного сплетения своего физического тела, но ничего поделать с этим не могла. Любой рывок лишь усугублял ситуацию.

Мне казалось, что чья-то рука сжимает меня изнутри.

Голоса родителей, доносящиеся из-за закрытой двери, казались мне издевательством.

Ну неужели никого из них не кольнёт нехорошее предчувствие и не заставит заглянуть в мою комнату?

«Пожалуйста, услышьте меня!» — звала я, не в силах прийти в себя или покинуть тело, в один миг ставшее ловушкой.

Крик же духа был неслышим для обычных живых людей.

Я не знаю, что произошло, но ощущение незримого присутствия и связанная с этим боль вдруг исчезли.

Открыв глаза, я резко вскочила с кровати и выбежала из комнаты. Родители одарили меня мимолётным взглядом и продолжили беседу. Как я и подозревала, никто ничего не заметил.

Вернувшись в свою комнату, я вытащила из-под подушки карту и положила её назад в колоду.

С тех пор я не использовала их для снохождений, но и единичный опыт оказался бесценным. А я получила знание о том, что карты — это сильный инструмент, открывающий прошлое, настоящее и будущее не только в руках гадалки.

Но смогут ли карты стать решением моей проблемы?

Достав из тайника новенькую колоду, я медленно перетасовала карты в поисках нужного мне ключа. Но вместо ощущения правильности своих действий, я могла уловить лишь предательскую пустоту внутри.

Ведь он сказал: «Просто нужно так».

Просто…

По губам против воли скользнула горькая усмешка.

Всё далеко не так просто, как кажется на первый взгляд, и тот факт, что меня продолжают оберегать, удерживая в «счастливом» неведении, прямое тому доказательство.

Так кажется мне…

Той, что не в силах увидеть картину происходящего целиком. Той, что положит карты на место и будет слепо верить в сказанное «Однажды». Той, что верит.

Ученик колдуна

Как часто жизнь походит на игру без правил, в которой самые серьёзные вещи вдруг теряют свою значимость, приобретая вкус пустоты, а то, что казалось глупой шуткой, обретает пугающие воплощения.

Пальцы коченели на морозе, и от холода давно знобило, но это не мешало мне безжалостно уничтожать объявления об услугах чёрных магов. Так я срывала злость на родителей, которые сегодня в очередной раз пытались читать мне лекции на тему самостоятельности и трудоустройства в особенности.

Претензии от тех, кто пожалел денег на моё обучение, дико бесили. Принять же руку помощи от тех, кому и так была обязана, я не могла.

Голос матери всё ещё отдавался эхом упрёков.

Наверное, поэтому я не заметила, что мои действия привлекли слишком пристальное внимание.

— И что же тобой движет, интересно мне знать? — раздался совершенно незнакомый голос совсем рядом.

Обернувшись, я с недоумением посмотрела на говорившего. Им оказался молодой парень немногим выше меня. Взгляд его светло-серых глаз из-под длинной тёмной чёлки казался насмешливым и несколько злым. Но последнее легко можно объяснить не совсем обычным типом его лица с чересчур жёсткими угловатыми чертами. Свой отдельный вклад в образ вносила исключительно чёрная одежда.

— Нехорошо наживаться на проблемах людей и обманывать тех, кто попал в беду! — проговорила я, мысленно скривившись от пафосной фразы.

— Люди сами делают свой выбор, не находишь?

— Это не оправдание их действий… — я вдруг осекалась. Видно холод и расстройство давали о себе знать, но я не заметила в руках у парня пачку ещё не расклеенных объявлений. — Значит, ты…

— О, а ты только поняла это. Поздравляю, — хмыкнул он с откровенной издёвкой в голосе. — Теперь, позволь предупредить тебя… новые объявления действительно защищены и очень дорого обойдутся злоумышленникам вроде тебя.

— В самом деле? — я уже не сдерживала смеха. — А раньше понарошку были защищены?

— Думай, что хочешь, но жди проблем, — сообщил он спокойно, наклеивая новое объявление на место, где ещё совсем недавно красовалось старое.

Я презрительно хмыкнула, сорвав листок прямо на его глазах.

Парень сделал быстрый шаг, оказавшись ко мне почти вплотную. В серых глазах плескалась ярость, а рука непроизвольно сжималась в кулак.

— Ударишь девушку?

Сегодня я само бесстрашие. А ведь на самом деле разозлила его серьёзно.

Но на моё счастье, он ничего не сказал, а просто развернулся и быстро пошёл прочь, оставив меня победно улыбаться за спиной. Хотя, если честно, улыбка вышла тревожной.

Глядя на его лицо так близко, я вспомнила свой недавний сон-воспоминание, и на душе стало тяжело.

И всё же… невозможно не признать очевидного факта. Он слишком похож на человека, который появлялся в моём прошлом с завидной регулярностью. Но не в этом была его главная проблема, а в его вечных спутниках — неприятностях да бедах.

Итак, благодаря встрече домой я вернулась в более растрёпанных чувствах, чем уходила. Родители больше не говорили мне ничего, очевидно, в кои-то веки, заметив моё состояние.

Через день я случайно обнаружила в кармане своей зимней куртки смятое объявление о магических услугах.

Надо же, и телефон сохранился.

С искушением я боролась недолго и спустя некоторое время уже сидела на ручке кресла, прижав телефонную трубку к уху.

— Здравствуйте, я по объявлению! — выпалила я, стараясь, чтобы голос мой звучал более женственно. К этому приходилось прикладывать немалые усилия, так как обычно по телефону меня путали с мальчишкой-подростком и переубедить незнакомого человека в том, что это не так, получалось не всегда.

— Я вас слушаю… — скучающим тоном донеслось из трубки.

— Мне хотелось бы подробнее узнать об обучении. Это возможно?

— Да. Для начала вам необходимо взять белый лист бумаги и носить его при себе три дня. Затем, его нужно запечатать в новый конверт вместе со своей фотографией и датой рождения на её обратной стороне. После этого вы идёте на почту, и оставляете конверт до востребования получателем. Ждёте ещё три дня, после чего через меня получаете письменный ответ от моего учителя.

— О, значит, вы тоже колдун? — не выдержала я.

— Ещё нет. Я только его ученик.

Я прекрасно расслышала в знакомом голосе нотки самодовольства и усмехнулась про себя.

— А сколько всего человек может одновременно обучать ваш наставник?

— Он имеет право обучать не менее шестисот шестидесяти шести человек одновременно.

Маразм крепчал, как говорится, деревья гнулись…

Тогда я решилась на каверзный вопрос.

— Вы занимаетесь исключительно чёрной магией?

— Да, преимущественно, — последовал ответ.

— А вас нисколько не смущает тот факт, что магия в принципе не делится на чёрную и белую? Сила едина и всё зависит от стремлений мага и его главного инструмента — воли!

Свой телефонный шпионаж я провалила, так банально сорвавшись, но при этом не испытывала подлинного сожаления. Его я испытала, лишь осознав, что перешла на свою обычную голосовую тональность…

— Ты?! — раздалось в трубке, из-за чего я поспешила вернуть оную на место.

Но не успела я отдышаться, как в квартире раздался звонок. И как назло номер не определился, да и взять трубку больше было некому. А интуиция оказалась слишком пугливой особой и затаилась, пока я переживала настоящий шквал эмоций.

Пришлось отвечать.

— Бросать трубку, когда твой номер определился — глупо и невежливо, — сообщили мне на том конце провода.

Хотелось ответить не менее язвительно, но я решила проявить сдержанность и промолчать. Только ученик колдуна молчать и класть трубку не стал.

— Ты чего молчишь? Сколько хоть тебе лет, ребёнок? Тринадцать или пятнадцать уже исполнилось?

— Ребёнок? — фыркнула я с раздражением. — Мне восемнадцать, уяснил?

— Тогда задам следующий вопрос: неужели восемнадцатилетней девушке заняться больше нечем, кроме как пакостить и отнимать чужое время?

— Самому-то сколько? — поинтересовалась я, проигнорировав его вопрос.

— Двадцать пять.

— Надо же, а я решила, что тоже восемнадцать, — задумчиво проговорила я вслух и предупредила. — И не надо мне заливать про магию!

— Как скажешь. Я всего лишь скромный посредник. Получаю заказы. Передаю их. И всё.

— То есть, ты мальчик на побегушках у колдуна?

К моему удивлению, он сдержал своё раздражение и ответил почти спокойно:

— Я действительно его будущий ученик. Меня, кстати, Владом зовут.

Представившись на автомате, я мысленно уцепилась за это имя. Не похоже, что псевдоним использует, но отчего-то, от того, как это прозвучало, у меня мурашки по коже пробежали.

Владыка ада. Влад. Неприятности… всё это складывалось в моей голове на удивление гармонично и, задумавшись, я даже пропустила очередной вопрос.

Извинившись, я попросила повторить.

— Ты — христианка? — переспросил Влад со вздохом.

— Не совсем, — замялась я, вспомнив о своих взаимоотношениях с различными религиями и непосредственно богами. — Слушай, а ты не помнишь, кем был в прошлой жизни?

Я всё же сумела его удивить.

— Нет. А должен?

— Как начинающий практик, почему бы и нет.

Я даже невольно плечами пожала, забывая о том, что мои жесты останутся для собеседника незамеченными. А вообще странное чувство в связи с ним возникало. Я была уверена в том, что не ошиблась, но разум требовал больше подтверждений.

Мы ещё немного поговорили о своём отношении к магии и некоторым другим вещам с нею связанных, после чего разговор прервался. Сбой на линии или он сам трубку положил, я не понимала, но перезванивать не решилась. В этот момент я подумала о том, что теперь вряд ли позвоню сама этому человеку.

Но прошло не так много дней, когда мне пришлось признать свою ошибку.

Читая статью о неком колдуне и его посреднике в местной газете, я с каждой строчкой убеждалась в том, что это не совпадение. Рассказывала о них бывшая клиентка колдуна, которую тот использовал, по её же словам, как энергетического донора.

Позвонив Владу, я сообщила ему о внезапно нагрянувшей славе, на что он живо отреагировал, возжелав ознакомиться со статьёй лично.

Не испытывая никакого желания шататься по улице в такой лютый холод, скрепя сердце я предложила ему зайти и забрать статью лично. И, честно говоря, я собиралась действительно отдать ему газету и отпустить восвояси.

Вмешалась как обычно мама.

— О, к тебе гость? Может, пригласишь мальчика чаю попить?

Я одарила её одним из самых своих мрачных взглядов, но это не помогло. Её уже было не остановить. Строящая свои матримониальные планы, она воистину походила на одержимую. В такие минуты она выдала бы меня за любого чёрта, если бы тот заверил её в том, что работает и способен содержать семью.

За столом она всячески пыталась подтолкнуть меня к активным действиям.

— Ну что же ты, к тебе гость пришёл, а ты его развлекать не хочешь… — прошептала она на ухо нарочито громко.

— Мне перед ним станцевать или спиритический сеанс устроить? — ядовито осведомилась я.

— А ты действительно можешь? — поинтересовался Влад.

— В меру своих скромных сил.

В итоге, эти двое словно спелись и уговорили устроить им показательный сеанс.

Но как бы я ни надеялась на жёсткий стёб со стороны духов, только и здесь неугомонная родительница взяла контроль на себя.

— Хватит двигать блюдцем! Перебранка Александра Сергеевича и Уильяма — это слишком! — шипела я на неё.

Ну, ненавижу я, когда люди так делают, а ей хоть бы хны!

Пережив не самые лучшие мгновения в своей жизни, граничащие с позором, я дико обрадовалась тому, что гость засобирался домой.

— Не желаешь проводить гостя? — поинтересовалась мать.

Тоскливо взглянув на тёмное окно, за которым выла вьюга, я всё же согласилась. Проветрить голову после такого не мешало.

Он остановил меня на выходе из подъезда.

— Тебе не нужно идти со мной до остановки, не заблужусь, — произнёс Влад.

— Я не совсем по своей воле пошла, как видишь.

Парень встретился со мной взглядом в темноте и чему-то усмехнулся.

— Знаешь, а несмотря ни на что, ты мне нравишься, — вдруг сказал он и, чувствуя моё замешательство, продолжил. — Почему-то ты мне кажешься знакомой. То колючая, то домашняя такая. Мне хотелось бы пригласить тебя куда-нибудь, чтобы пообщаться нормально…

— Но? — угадала я.

— Времени осталось немного. Я скоро уезжаю и не знаю, когда вернусь: через пару недель, месяц или полгода. Если ты не хочешь отправиться со мной, то увидимся мы нескоро.

С чего, интересно, он вообще решил, что я горю желанием с ним видеться? Такая самоуверенность меня поражала, но, несмотря на это, любопытство взяло вверх, и я поинтересовалась.

— И куда это ты так надолго?

— Охранником в довольно живописное место. Мне нужно выручить одного человека и поэтому я еду. Одному там будет скучно…

Я окинула его скептическим взглядом.

— Неужели ты на полном серьёзе меня звал?

— Зову, но особо не надеюсь, — тут же поправил меня Влад.

Это он правильную оговорку сделал. И надеяться не стоит, чтобы я вот так просто поехала неизвестно куда с малознакомым парнем. Для этого должно произойти и в самом деле нечто из ряда вон выходящее.

И, прощаясь с ним, я совсем не ожидала того, что на следующий день в пух и прах разругаюсь с родителями. А хватая свои вещи, как-то не учитывала то, что бабушка с дедушкой сейчас находятся в гостях у родственников из соседней страны и не скоро вернутся.

Холода на улице, как назло, стояли лютые. Я быстро продрогла, просто перебираясь из одного магазина в другой. Но близился вечер и, скоро магазины должны закрыться. Значит, либо придётся проситься домой, либо придумывать что-то ещё.

Скудный звон мелочи в кармане услужливо подсказывал мне о том, что рассчитывать на «что-то ещё» не стоит. Остаётся идти домой, где меня не особо ждут.

А несколькими минутами позже выяснилось, что и не ждут вовсе.

Дверь закрыта. Свет не горит. А ключей у меня нет.

Мелочи в кармане хватало лишь на телефонный звонок. Поэтому, выйдя из подъезда, я направилась в ближайший магазин, где имелся телефон, и ещё было открыто.

Когда я набрала номер и поздоровалась, на том конце провода послышался удивлённый голос Влада.

— Привет. Только быстро говори, а то через час мне уже выезжать.

— Можно я с тобой? — спросила я обречённо.

Чёрные мотыльки (ч.1)

В условленном месте меня забрала серебристая ауди. Расположившись на заднем сидении автомобиля, я поздоровалась с женщиной за рулём и села рядом с Владом.

— У тебя руки ледяные. Где перчатки? — ворчливо поинтересовался он.

— Не успела взять, — отозвалась я, постукивая зубами от холода.

Парень сгрёб меня в охапку и принялся отогревать руки. Женщина, услышав наш разговор, включила кондиционер, и холод, пропитавший всё моё тело, начал постепенно отступать под потоками тёплого воздуха.

— Влад, а девочку не будут дома искать? — поинтересовалась дама, взглянув на него через зеркало заднего вида.

— Она позвонит домой и всё будет в порядке.

Я промолчала, решив пока не говорить о том, что в ближайшее время меня искать вряд ли будут. Да и самой не хотелось думать о случившемся.

Немного согревшись, я поддержала ничего не значащий разговор о погоде, познакомилась с женщиной, которую звали Валентина, и решила понаблюдать за дорогой. К тому времени мы уже покинули город и мчались по заснеженной трассе. Мимо мелькали высокие сосны, я видела, как проехали пост ГАИ и миновали кладбище.

Через некоторое время Валентина свернула на развилке влево и направила авто по крутому извилистому спуску, который закончился у въезда в небольшую деревушку. Проехав через главную улицу, мы оказались на самом отшибе у скованной льдом реки и больших деревянных ворот. За воротами виднелось не слишком высокое недостроенное здание и маленький утеплённый вагончик.

— Вот и приехали. Но ты не бойся, не всё так страшно, как выглядит на первый взгляд, — проговорил Влад с улыбкой и вышел их машины.

Не успев сообщить, что бояться мне тут нечего, я резво последовала за ним и Валентиной.

За калиткой нас встретила, виляя хвостом, большая хромоногая овчарка. Поднявшись по короткому самодельному трапу, мы зашли в вагончик. Я была самой последней, а потому едва не свалилась с трапа, когда в лицо мне метнулся большой чёрный мотылёк.

К счастью, мой манёвр вовремя заметил Влад и не дал мне свалиться вниз.

— Ты чего?

— Оступилась. Тут скользко.

— Ничего. Привыкнешь ещё.

С этими словами он закрыл дверь за мной, и мы прошли в общую комнату, где Валентина уже что-то весело обсуждала с человеком, которого я меньше всего хотела бы видеть сейчас.

Он совсем не изменился. Точно такой же, каким я видела его в своих кошмарах. Только вместо чёрной рясы на нём обычная современная одежда — джинсы и утеплённая рубашка поверх свитера. В остальном остался неизменным: тяжёлый взгляд слишком светлых, будто бы ледяных глаз, чёрные волосы и короткая борода.

— Вот, познакомься, это мой друг, Александр, — проговорил Влад, не заметив моей реакции.

Я заторможенно кивнула, чувствуя, как меня бесцеремонно изучают мерзкие щупальца чужого интереса.

— Влад, выйдем перекурить, — сказал Александр, и они вышли на улицу, а я осталась в вагончике вместе с Валентиной.

Доносящийся с улицы разговор было не разобрать, да ещё и Валентина решила занять себя беседой со мной, выясняя подробности касательно моей личности. Я старалась отвечать вежливо и при этом ничего не выболтать. Хоть эта дама и преподносила себя достаточно дружелюбно, было в ней что-то жутковатое и чуждое мне.

Наконец, мужчины вернулись, и Валентина, решившая сыграть роль заботливой хозяйки, порезала всем картофельный пирог и налила чай. Всё это время я старалась не смотреть на Александра и не вступать с ним в диалог. Когда же они уехали, я вздохнула свободнее.

Пока Влад провожал их, я глядела на заснеженное поле перед приостановленной стройкой и речной берег. И в самом деле, совсем скучно тут должно быть одному. Остаётся только книги читать.

Книги тут, кстати, имелись. Все как одна они касались магии и духовного саморазвития. На узенькой полочке теснились учебники по биоэнергетике, сборники заговоров и руководство для начинающих йогов.

Помимо книг имелась и обширная аудиотека с кассетами, между которыми затесались небрежно оставленные отходы магической деятельности — перевитые и перекрученные свечи и огарки от них.

От созерцания комнаты меня отвлекла резко хлопнувшая дверь. Вернулся Влад.

Посмотрев на меня каким-то странным взглядом, он приложил руку к моему лбу и даже присвистнул от неожиданности.

— Ты горишь вся.

— А тебе не угодишь. И холодная плохо и горю плохо.

Я невольно рассмеялась.

— Так, слушай… Лекарств тут нет, поэтому лечить я тебя буду по-своему, — предупредил он серьёзно.

— Магией?

— Почти…

С этими словами он вышел из вагончика, заперев меня снаружи на замок, и куда-то ушёл, оставив ощущать все прелести жара и подступающего бреда.

Я видела, как в маленькое окошко под потолком бились большие чёрные мотыльки. Их вид вызывал отвращение и заставлял чувствовать нереальность происходящего. Таких больших мотыльков не бывает. И зимой они не летают.

Стало немного не по себе, и я потянулась к полке с книгами.

— Ведьмочка, — сказал кто-то насмешливо, но, обернувшись, я никого не увидела, а на двери по-прежнему висел замок.

Раздражённо мотнув головой, я схватила книгу с заговорами и принялась выискивать нужный, не обращая внимания на дурноту и почти что предобморочное состояние.

Вернулся Влад и, отобрав у меня книгу, поставил её обратно на полку. Меня же заставил лечь на единственную имевшуюся здесь кровать. Затем он, не слушая мои протесты, раздел меня до нижнего белья и накрыл тонкой простынёй.

— Лучше бы дезинсекцией занялся! — выпалила я.

— Угу, как только поправишься, вместе ею и займёмся, — пообещал он, похоже, не особо вникая в смысл моих слов. — Держи.

Он протянул мне какую-то кружку. Приняв посудину в руки, я, прищурилась и узрела там нечто красное, а принюхавшись, ощутила ягодный аромат. К тому же жидкость была настолько горячей, что это чувствовалось даже через кружку.

— Пей залпом, не смотри.

Уже решив, что мне налили компот, я послушалась и выпила всё содержимое кружки.

Горло обожгло словно огнём, но плеваться было уже поздно: алкоголь благополучно достиг желудка и отозвался жаром там. Я смотрела на Влада, как на предателя.

— А я говорил тебе, что нет тут лекарств, уж извини. Не надо было болеть.

— Можно подумать, я сама себя из дома выгнала, — проворчала я, прячась под простынёй.

— Тебя реально выгнали? — опешил он.

— Мы серьёзно повздорили.

— Это не оправдание.

Я только устало махнула рукой. Ну его! Не хочу сейчас этим голову забивать. Текущие проблемы важнее. Я почти раздета, больна и брежу, а меня тут спаивает ученик чёрного колдуна в сторожке посреди леса.

Воспоминание об Александре здорово омрачило мне настроение. Знал бы Влад, с кем действительно связался…

— Кстати, а где ты такого друга откопал?

— Он сам меня нашёл.

— Так даже. Понятно, — расспрашивать подробнее о нём больше не хотелось.

Словно насильно вырванная чьей-то безжалостной рукой из привычного образа жизни, я чувствовала себя непривычно и потерянно. Как ни тяжело было признавать горькую правду, но с сегодняшнего дня моя жизнь больше никогда не станет прежней.

И не вернуться в дом, где ждут с теплом и лаской,

Не убежать звездой, не обмануться сказкой.

Твоей вины здесь нет, ты просто испугалась,

В глазах обида боль, ты ведь одна осталась.

Тихонько пропев знакомые с детства строки, я поймала на себе внимательный взгляд Влада.

— У тебя красивый голос. Ты пела раньше?

Я кивнула.

— Ходила в школьный хор и выступала пару раз.

— А я уроки игры на гитаре брал.

— Ну, так бросай свою чёрную магию, создаём дуэт и вперёд, покорять города и страны! — развеселилась я и неожиданно закашлялась.

Парень молча протянул мне новую кружку с подогретым вином, и под выразительным взглядом я сдалась и выпила содержимое. Мне становилось ещё веселее и противнее в желудке, о чём я немедля сообщила, и мне была вручена открытая банка с копчёными шпротинами и большой кусок чёрного хлеба.

Я подарила Владу взгляд, полный благодарности. И плевать, что не помнит ничего, зато желания угадывает. Это только в фильмах и историях бывает так, что люди, знакомые в прошлой жизни, сразу вспоминают друг друга при встрече. В реальности же часто получается как-то так…

Хотя я не уверена, что этот Александр тоже ничего не помнит. Он определённо что-то почувствовал и, возможно, узнал меня. Только проверить это пока не представляется возможным.

Влад настойчиво заставил меня выпить ещё кружку, после чего я задремала, заботливо укрытая одеялом.

Мне снился кошмар прошлого, что, наверное, и не удивительно.

Пылающие руны на чёрном камне и проклятый знак. Сильный запах свежепролитой крови, палёной плоти и волос. Жёсткий холодный взгляд одержимого чуждой сущностью мага и его тонкие пальцы на моих висках.

— Хочешь жить? — спрашивает он безразличным голосом.

— Хочу, — говорю я, задыхаясь от нестерпимой боли.

— Тогда ты добровольно прикоснёшься к алтарю и примешь его знак!

— Хорошо, — я перевожу взгляд на мужчину, стоящего возле мага. Такой же безразличный холодный взгляд и равнодушное лицо. Он уже принял над собой власть обманом.

Меня отпустили, и, поднявшись с колен, я пошатывающейся походкой подошла к кровавому алтарю и решительно приложила руку к пылающему на нём знаку. В этот момент путы чужой воли попытались сковать меня, подчиняя дух.

Стиснув зубы и закрыв глаза, я отпустила свой дух на волю, проникая сквозь пылающий знак на алтаре и истончившуюся преграду между реальностями.

Сначала меня ослепил ярчайший свет, и я с трудом сумела разглядеть в нём безобразное существо, застывшее, будто паук в своей паутине. Впрочем, сравнение подходило достаточно точно. Он управлял захваченными в свой плен людьми как марионетками, дёргая за множество тончайших нитей.

Ошарашенное моим появлением существо потянулось ко мне, отращивая новые нити-связи, но они рассыпались, так и не достигнув цели. Да, я слабая девушка, меня можно убить, угрожать, шантажировать, но, несмотря на это, управлять непосредственно мной невозможно. Ценное качество, из-за которого однажды мне судили стать Милосердием этого мира.

И в который раз моё тело стремятся уничтожить, завладеть им, не понимая, что только человеческое воплощение в физическом мире делает меня слабым человеком. Без него я — Каруна, насильно призванный в этот мир дух, не отличающийся добродушием.

— Сделку! Предлагаю сделку! — яростно вопило существо, когда его живые нити начали лопаться и рассыпаться, пожираемые безжалостной энергией хаоса.

Я молчала, равнодушно наблюдая за его агонией. Личная сфера, кокон этого существа не выдерживала самого моего присутствия, а стать сильнее он не успел. Лишь в самый последний миг серая безликая тень скользнула куда-то прочь…

Меня охватило раздражение, вмиг передавшееся окружающейся реальности, которая содрогнулась и осыпалась лёгкой серебристой пылью.

Вырвавшись из расколовшегося алтаря, я взлетела к небесам. Ничто не связывало меня более с телом, а значит, оно уже мертво.

Но внимание вдруг привлекла одинокая фигура у горного ручья.

Приблизившись, я увидела плачущего сероглазого мужчину, качающего на руках бездыханное девичье тело. Переместив взгляд, я обнаружила, что вход в пещеру, где находился алтарь, завален. Значит, маг тоже мёртв и мои дела здесь закончены.

Только я медлила. Мне хотелось сказать этому странному мужчине, что не произошло ничего страшного. Даже напротив. В этот раз ему удалось выжить, а моё воплощение не стоит его слёз. Ведь, к сожалению, оно не последнее здесь. И я не скоро стану по-настоящему свободной, верну своё Пламя.

Неожиданно сон о прошлом прекратился, и показалось, что меня обнимают. Но это снова был сон. О том, что уже произошло.

Мне снилась та самая ночь, когда Он ушёл.

Встретившись с самыми родными в этом мире зелёными глазами, я улыбнулась, на краткий миг, в этом полуосознанном сне, чувствуя себя счастливой.

— Локи…

Чёрные мотыльки (ч.2)

— Кого ты так часто зовёшь во сне? — спросил Влад, когда я окончательно выздоровела.

— Того, кто мне очень дорог, — только и смогла ответить я, не зная, как объяснить иначе.

— Он умер?

— Нет, просто ушёл на время.

— И ты веришь в это? Ведь тебе, может, придётся ждать всю жизнь.

— А может и не одну. Или вечность, — ответила я с грустной улыбкой. — Время и расстояние не имеет значения. Потому что я знаю, что однажды это всё равно случится.

— Ненормальная инопланетянка, — фыркнул Влад. — Ты хоть раз пробовала жить по-человечески?

Я с совершенно серьёзным видом кивнула, совсем не обидевшись на «инопланетянку». Мне говорили вещи многим хуже.

— Не понравилось, товарищ-живущий-по-человечески-ученик-колдуна!

— Уела, — он кисло усмехнулся. — Но твоя преданность всё равно походит на фанатизм. Попробуй включить человека. Может быть, тебе понравится.

Влад вдруг развернулся, бросив своё занятие, и сгрёб меня в охапку, прижимая к себе так сильно, что тяжело вздохнуть. А после заглянул в глаза и поцеловал.

Мысль о том, что меня впервые целует обычный человек, ввела меня в ступор. Я не ответила ему и вырываться тоже не стала. Он отпустил меня сам, оставив сидеть с ошалелым видом, прижимая пальцы к пылающим губам.

Я ничего не чувствовала. Хотя сам процесс скорее внушал мне отвращение, нежели что-то ещё.

— Пожалуйста, больше не делай так, — попросила я Влада.

— Я противен тебе?

— Не в этом дело. Просто я ничего не чувствую. Совсем.

Немного я всё же покривила душой. На эмоциональном плане я была до крайности удивлена и сбита с толку его неожиданным поступком.

Нет, я не винила его. Всё-таки, когда-то давно нас связывали отношения. Только в то время, когда он продолжал испытывать влечение, мои чувства со временем перерастали в нечто иное. И, прислушавшись к себе, я чётко понимала, что эта душа одна из самых близких мне. По-другому и быть не может, если пути пересекаются так часто. Но любые отношения и связи этого мира всегда меркнут перед связью со своим истинным и изначальным.

***

Он немного навязчив и требователен при том, что не способен замечать самого главного. Возможно, это беспокойство, но меня порой раздражает, когда он следует за мной по пятам.

С неба падают крупные хлопья снега, и над рекой гуляет ветер, закручивая их и подкидывая вверх. Я подставляю руки, и снежные перья разбиваются о мои ладони на меньшие группы снежинок. Не люблю холод, но рассматривать затаив дыхание неповторимые хрустальные лучи мне всегда нравилось.

Да и не слишком холодно сегодня. А вокруг такой покой. Тишина, какой нет и никогда не будет в душном сером городе.

Вскидываю голову к свинцовому куполу небес и делаю крутой разворот, ловя ртом снежинки. Запинаясь о какой-то предмет в снегу, я падаю в сугроб спиной, раскидывая руки в стороны.

Слышатся торопливые шаги, и надо мной склонился Влад с крайне недовольной физиономией.

— Ты только что переболела. Соскучилась по температуре и бреду? Учти, я всё стерплю, но только не твои разговоры с воображаемым рыжим другом.

Я заинтересованно приподнялась, поскольку совершенно не помнила о том, что успела разболтать. Скорее всего, это был даже не бред, а сон. Ведь иногда ещё случалось со мной подобное: время от времени я могла разговаривать во сне или кричать.

Но Влад меня разочаровал.

— Да не помню я ничего почти, даже не смотри так. Это была настолько заумная философская беседа об устройстве мира, что её следовало конспектировать или записывать на диктофон.

Расстроившись, я вздохнула, поднимаясь и отряхивая от снега одежду. Идти обратно в маленький вагончик мне ещё не хотелось. В противоположной от главных ворот стороне, за едва намеченным забором, ещё не закрытым полностью досками, виднелся лес. И чтобы оказаться там, нужно было только перейти небольшой замёрзший ручей.

— Ты был там? — спрашиваю я, оборачиваясь.

— Был. Там нет ничего интересного, — пожал плечами Влад. — А вообще, днём лучше не отходить далеко отсюда, а ночью, пожалуй, будет не интересно… Пойдём лучше чай пить. Там Валентина гостинцев привезла.

Встрепенувшись, я внимательно посмотрела на него.

— Они приезжали?

— Да. Сегодня утром, пока ты спала. Я решил не будить тебя. А в чём дело?

Отрицательно качнув головой, я подошла к краю крутого спуска, который оканчивался у ледяной кромки замёрзшей реки. Но Влад не уходил, и тогда я спросила, не оборачиваясь:

— Этот твой друг ведь и есть твой учитель?

— Почему ты так решила? — его голос звучал немного взволнованно, что являлось лишним доказательством моей правоты.

— Как уж тут не догадаться.

Он тихо вздохнул, а затем сказал, видимо, не решившись признавать очевидное:

— Пойдём, догадливая, чай пить, а то остынет.

Я фыркнула.

— Разогреешь снова.

И на самом деле, небольшой вагончик, который приходилось делить с ним, обогревала электрическая плита. На ней в любой момент можно было готовить и подогревать всё что угодно, а посему угроза об остывшем чае звучала более чем несерьёзно.

И когда он ушёл, вернувшись в тепло, я спустилась вниз, чтобы, пройдя по узкой тропинке берега, перешагнуть через замёрзший ручей и оказаться по ту сторону охраняемой территории.

Путь я прокладывала по скользкой тропинке, лишь слегка припорошенной снегом. Поэтому приходилось быть осторожной, чтобы не скатиться в сугроб или к застывшей внизу воде. Никогда не доверяла тёмному речному льду и старалась держаться от него подальше.

Поднявшись по пологому берегу выше, я углубилась в лес, придерживая рукой нависшие над тропой ветви и продолжая поглядывать под ноги. С верхних веток сорвалось несколько всполошившихся вдруг ворон, обрушив вниз целые комья снега. Где-то вдалеке послышался тоскливый вой.

Я замерла, прислушиваясь к лесным звукам. Но окружающее пространство застыло в искристой снежной тишине, такой обманчиво уютной и мирной.

И назад бы повернуть, но нечто неуловимое всё ещё влечёт меня вперёд, заставляя пройти короткий участок дороги, где кроны деревьев смыкаются, образуя странный тоннель. Он заканчивается у поля, на котором нет почти ничего, за исключением одинокой осины. Берег здесь особенно обрывист и находится высоко над водой. И от взгляда на окружающие просторы захватывает дыхание.

Стремительное движение, которое я зафиксировала краем глаза, заставило меня резко пригнуться и обнаружить над своей головой сразу нескольких чёрных мотыльков.

Отбежав в сторону, я с волнением наблюдала за тем, как существа, в полёте больше напоминающие неясные расплывчатые тени, снова бросаются ко мне. Порождения чужой магии намеренно или инстинктивно продолжали тянуться навстречу, стремясь прикоснуться.

Вздрогнув от того, что очередное крылатое насекомое едва не задело моё лицо, я быстро шагнула назад, а передо мной взвилась более крупная тень, сметая мотылька прочь. Мне только послышалось клацанье челюстей.

Мой Зверь. Как всегда вовремя.

Я готова была расцеловать существо, которое некогда боялась и не принимала. Только сейчас это было бы некстати…

Непонятно, чем именно здесь занимался Александр, но летучих тварей прибыло. И, кажется, они обладали подобием коллективного разума, так как быстро сгруппировались и стали нападать более слаженно.

Проверять, что случится, если до меня дотронется один из мотыльков, не хотелось. Чтобы выиграть время, я просто рванулась прочь по белоснежному полю. В лицо ударил резкий порыв ветра, заставив зажмуриться на миг. Горло и лёгкие обжигал холодный воздух.

Прижав руку к груди, я ощутила разгорающийся жар внутри и вспомнила о том, что приходилось мне переживать под присмотром зеленоглазого бога. Это в чём-то похоже, с разницей в реальностях и обстоятельствах.

Те ситуации, что были смоделированы чужим разумом, находились под его контролем. Здесь же практически реальные боевые условия, что и порождает сомнения.

А к чертям сомнения!

Выбросив вперёд ладони и образуя незримый даже для самой себя образ (увы, в этой серой реальности настоящие спецэффекты проявляются редко), я быстро нанесла на созданное поле знаки огненной ловушки и вдохнула в них жизнь, делясь частицей своего внутреннего огня.

Со стороны это выглядело так, будто я вдруг собралась поцеловаться с летящим на меня тёмным облачком, состоящим из потусторонних насекомых. Только моя уловка сработала, и тёмные крылья вмиг поблёкли. Мотыльков словно стёрло из этой реальности незримой кистью.

Я присела, почти касаясь ослабшими коленками сугроба. В висках шумела кровь, а на губах против воли появилась кривая усмешка.

Раньше я так усердно изводила шарлатанов своего города, злясь на них за обман. Теперь же я повстречала старого врага, которому не требовалось изображать из себя колдуна, потому как он являлся им и умел гораздо больше, чем мне показалось вначале…

Разумнее бы было отступить. Изучить врага со стороны. Да вот беда — отступать некуда.

— Эй, ты чего? Тебе плохо?! — раздался обеспокоенный голос Влада, выбежавшего из леса на снежное поле.

— Всё в порядке. Просто голова слегка закружилась, — соврала я, позволяя ему помочь себе подняться.

— А я предупреждал тебя, — проворчал он, подхватывая меня на руки и стремительным шагом направляясь прочь от этого места.

Я ничего не ответила, крепко вцепившись в его куртку, чтобы не упасть. А на душе появилось странное тревожное чувство. Мне показалось, что кто-то смотрит на меня через полог из ветвей и этот кто-то страшно недоволен.

Оставаясь в тени

Многие зимние дни я провела за книгами и дневником у низенького окна. Взгляд то и дело в задумчивости обращался к чернеющей среди снегов полоске леса за рекой. Неслучайная встреча привела меня в непростое место.

Место, где нет ничего. Только звенящий снежный покой да ветер. И чудится иногда, будто время здесь застыло и весна не придёт вовсе. Зимний сон окружающей природы величественен и непоколебим. От него веет вечностью и смертью. А с таким-то соседством всегда ярче сны и чувства. Многое воспринимается на грани, остро, ясно…

И мы с Владом ещё не раз спорили, срывая голос и стремясь доказать друг другу неправоту. Я делала это из вредности, опровергая его догматизм, хотя могла бы прекрасно себя чувствовать поступив как обычно, приняв истину такой, какая она есть. Он же свято верил в правоту своего учителя и друга, временами походя на фанатика. Такая преданность вызывала у меня раздражение. Ведь я по-прежнему помнила о том, чем всё закончилось в последний раз.

Иногда я искренне и так по-человечески удивлялась тому, что он ещё не выгнал меня и не отправил домой.

А правда была в том, что не посмеет он меня выгнать. Пусть он ничего не помнит, но я словно его самая дурная и пагубная привычка, от которой он не в силах отказаться. Поэтому сам не отпустит никуда, да ещё и посреди зимы. Только если ненадолго и из необходимости, как и случилось незадолго до моего дня рождения.

Узнав, что близится такой знаменательный праздник, Влад вручил мне список и деньги со словами, что мы обязаны отметить. И отчасти я была даже рада снова оказаться в городе, а заодно наведаться домой, чтобы взять что-нибудь из вещей. Но где-то в глубине души во мне поселилось странное беспокойство.

Уезжая на вечернем автобусе, я поймала себя на навязчивой мысли. Казалось, что без меня случится что-то плохое, и это беспокойство только усилилось, когда автобус проезжал мимо большого городского кладбища.

Я не стала просить меня высадить, подобно героине какого-нибудь фильма, просто решив, что сделаю все необходимые покупки сейчас, а утром вернусь пораньше на первом пятичасовом автобусе. Пусть и идти придётся через полгорода, и вставать часа в четыре.

Дома меня не особо ждали. Отца не было, а у матери был особый гость, ради которого она не стала устраивать мне допросов и выволочек. И, спокойно собрав вещи и приняв ванну, я отправилась спать в комнату, всё ещё считавшуюся моей.

Нырнув под одеяло, я надела наушники и включила кассету с треками из одного нашумевшего в то время фильма. Лишь на краткий миг задержав взгляд на изображении сыгравшего там актёра, я подумала, что он напоминает моего брата. Почему, не поняла толком сама и заснула, больше не цепляясь за эту мысль.

Мне снились безмолвные зимние просторы. Чёрное с белым, разбавленное серыми сумерками. Ощетинившаяся иглами застывших волн река и одинокая фигура человека, шагающая к проруби, ещё не успевшей затянуться ледяной коркой. И не удивительно. Я сразу узнала это место. Здесь мы с Владом брали чистую воду.

В руках у человека были какие-то верёвки с крючками, глядя на которые, я испытала дикое волнение. Мне захотелось окрикнуть его, заставить повернуть назад, но голоса не было. Всё что я могла — только наблюдать за тем, как он разматывает верёвку, погружая её в воду. Но чем больше её уходило вглубь, тем сильнее она натягивалась в его руках.

Вдруг последовал резкий рывок, и верёвка сорвалась, одним из крючков зацепив горе-рыбака за штанину и утаскивая его под лёд.

Совершенно забыв о том, что не могу даже окрикнуть его, я бросилась на выручку. Но мои пальцы прошли сквозь руки мужчины, не встретив никакой преграды. Тогда я, подчиняясь некому наитию, нырнула в тёмные речные воды, не испытывая никаких трудностей в связи со стремительным течением. И тогда я увидела чьи-то руки с бледно-синей кожей. Они тянули верёвку, уходящую во тьму речной глубины.

Размахнувшись, я что есть силы ударила по пальцам, заставляя их разжаться.

Но радоваться было рано: мужчина ещё не выбрался на лёд, а из темноты передо мной предстало искажённое злостью лицо самой настоящей утопленницы с длинными чёрными волосами, зловеще колыхающимися по течению, будто на ветру.

Она потянулась ко мне своими скрюченными от злости или холода пальцами, но вдруг отпрянула и исчезла во тьме. А тем временем человек выбрался на лёд, отцепив от себя злосчастную верёвку с крючками. Осознав это, я неожиданно почувствовала, насколько сильно колотится собственное сердце, и проснулась.

Часы показывали одиннадцать. Понимая, что сейчас точно не усну, я поплелась на кухню греть чайник.

Возможно, оно и к лучшему, что мне пришлось уйти отсюда. Этот дом слишком сильно напоминает мне о Локи и Сью. Мне даже порой казалось, будто призрак маленькой девочки лишь тихонько притаился где-то рядом, а стоит мне зайти в свою комнату и остаться в одиночестве, я увижу своего зеленоглазого бога.

Только слишком многому теперь суждено навсегда остаться в прошлом. Однажды всё проходит — как дурное, так и хорошее. А найдём ли мы свою частицу вечного, зависит от нас самих.

Я так и не сумела уснуть той ночью и возвращалась к Владу, чувствуя себя совершенно разбитой.

Открыв дверь маленького вагончика, я прошла внутрь и, поставив у порога пакеты с покупками, обнаружила, что Влада нет. Зато нашёлся на кровати крупный чернющий кот, щурящий на солнце свои яркие жёлтые глазищи. А на столе лежала короткая записка.

Утонул в проруби, реинкарнировал в кота. Прошу любить и жаловать. Влад.

Я даже невольно зарычала в тот момент, выскакивая наружу с зажатой в руке бумажкой.

Замерев посреди улицы, я прикрыла глаза, прислушиваясь к окружающим звукам. Из недостроенного здания поблизости раздался шорох, словно кто-то наступил на мелкий камешек. Видимо, шутнику самому не терпелось выбраться из своего укрытия. Но я не спешила и, мягкой походкой приблизившись к зданию, снова замерла.

Солнышко припекало сегодня довольно ощутимо, ветра не было, и я могла позволить себе простоять вот так ещё немало времени. Я прекрасно знала о том, что на стройке сыро и холодно.

Снова раздался нетерпеливый шорох, и я едва сдержала улыбку, собираясь мучить этого весельчака до победного.

Наконец у Влада сдали нервы, а возможно, он действительно там замёрз и вышел на улицу.

— Ну что, испугалась? Поверила? — рассмеялся он.

— Вот ещё чего, — я демонстративно фыркнула. — Даже в шутках своих нужно быть логичнее. Ну кто поверит тому, что ты превратился в кота за одну ночь, да ещё и после такой записки. Её, кстати, кот должен был написать?

Я повернулась, чтобы уйти, и услышала тихое:

— А я ведь и в самом деле чуть не утонул вчера вечером.

Закусив губу, я чуть не сказала «знаю», но вместо этого лишь проворчала:

— Я тебя предупреждала насчёт зимней рыбалки, но ты вечно меня не слушаешь.

— Тебе совсем безразлично…

Отвечать ничего не хотелось. Да и не пришлось, поскольку за воротами раздался какой-то шум. Оказалось, что нас решили навестить Александр и Валентина.

Как обычно, сделав вид, что я слишком сильно увлечена чтением, я настороженно прислушивалась к разговору Влада и Александра. Один рассказывал другому о вчерашней неудачной рыбалке и о том, как чудом удалось спастись.

— А ты, думаешь, благодаря кому ты спасся? — вдруг поинтересовался Александр, и мне пришлось навострить уши ещё сильнее.

У Влада не возникло даже вопросов о том, кто ему помог. Больше всего его волновало, как это произошло. И Александр ответил ему в привычной вальяжной манере завзятого позёра.

— Да ты знаешь, мне пришлось один ритуальчик провести. Теперь ты - мой должник, — сказал он, рассмеявшись.

— Без вопросов, — откликнулся Влад, и внутри у меня словно что-то оборвалось. Я не любила поражения, да ещё и такие. И от того, что я сама виновата, ничего не рассказав сразу, не легче. Хуже даже.

Но поверил бы он мне? Сейчас уже точно не поверит, да ещё и Александру расскажет.

Уняв поднимающуюся внутри волну негодования, я снова уткнулась в книгу, стараясь сконцентрироваться на тексте. Время покажет, кто из нас прав. А я умею ждать.

Заклеймённая душа

Иногда я украдкой рассматривала Влада. Когда он был чем-нибудь занят, то практически не обращал внимания на то, что творится вокруг. А его лицо не могло не приковывать взгляд своей необычностью. В который раз отмечала, что с различных ракурсов этот молодой мужчина выглядел по-разному. Мог казаться красивым и в то же время каким-то неказистым. Как-то раз я даже нарисовала его портрет, но сумела передать только один, промежуточный образ.

Но практически всегда проглядывало в нём что-то волчье. Будто прошлое навечно заклеймило его душу. И дело было не в моём воображении или в памяти, где сохранился образ зверя, неразрывно связанный с этим человеком. Другие люди тоже замечали эту черту, не осознавая до конца, что именно они видят.

Однажды я попыталась затронуть тему прошлых воплощений, но он постарался перевести всё в шутку. И это несмотря на то, что обо всём другом он готов был общаться довольно охотно.

В день моего рождения природа решила преподнести свой подарок, и разыгралась сильная метель. Так как я обещала позвонить домой, пришлось выбираться из тепла и идти сквозь белую пелену, борясь с порывами ветра.

Возле реки порывы были ещё сильнее и, если бы не Влад, то боюсь, меня могло сдуть с крутого берега прямо на лёд. На миг показалось, что меня даже приподняло в воздух, но Влад перехватил меня за руку и вернул… в сугроб.

— Нужно было нормальную зимнюю куртку надевать, а не этот плащ, — проворчал Влад. — Он как парус.

— Нет, надо было ещё хороший крепкий зонт взять, и я бы точно взлетела, — возразила я.

Мужчина хмыкнул.

— Тоже мне, Мэри Поппинс.

Ничего сказать я не успела, поскольку мы уже пришли к дому по соседству, куда ходили звонить. Пока говорила по телефону, Влад курил на улице.

Выслушав стандартные поздравления, которые периодически прерывались ужасным треском, я заверила родителей, что у меня всё хорошо и с чистой совестью положила трубку.

Пробираясь мимо коробок и инструментов, которыми был заполнен и без того узкий коридор дома, я услышала разговор хозяев с одной из соседок. В деревне гибли животные, и это послужило им вполне нормальным обоснованием считать, что некоторым «избранным» вредит ведьма.

Надо же, столько времени прошло, а некоторые люди до сих думают о том, что ведьмам больше заниматься нечем кроме того как вредить невинным крестьянам.

Нервно заправив выбившуюся из-под шапки прядь волос, я выскочила за дверь. Пусть я не имею ярко выраженный рыжий окрас, но искушать судьбу не стоит. Мало ли что ещё может прийти этим милым людям в голову.

Понимаю, конечно, что не средневековье, но и демона из меня пытались изгонять, можно сказать, почти недавно.

На пороге меня перехватил Влад.

— Что-то случилось? — спросил он обеспокоенно.

Я отрицательно мотнула головой.

— Всё в порядке. Пойдём.

Ветер к тому времени немного утих, и до вагончика мы добрались значительно быстрее. Я успела замёрзнуть и потому заскочила внутрь, опережая Влада и пробежала наперегонки с гибкой кошачьей тенью.

Чёрный желтоглазый бродяга сегодня снова решил нас посетить. Приглашённый однажды, он стал частым гостем и порой даже оставался на ночь, устраиваясь у меня в ногах.

— Извини, что у меня нет никакого подарка для тебя, — произнёс Влад, сильно смущаясь.

— Ничего. Мне хватает и того, что ты меня тут терпишь.

— Это совсем не трудно. К тому же, ещё непонятно, кто кого терпит. Подумай, быть может, есть что-то, что я могу сделать для тебя.

Я поймала его внимательный взгляд. Сказать по правде, это не всегда легко — встречаться с ним взглядом. Обычно он избегает прямого зрительного контакта, а тут смотрит прямо и искренне.

У меня даже вырвался разочарованный вздох. Ну не могу же я пожелать, чтобы он прекратил все отношения с Александром. Он скорее прогонит меня. Скажет, чтобы не говорила ерунды. Или просто удивится и не поверит ни единому слову. Преданность против фактов, опирающихся на воспоминания о прошлой жизни. Мне кажется, я знаю, что он выберет.

— Давай просто спокойно выпьем чаю.

В его глазах промелькнула тень разочарования. Видимо, Влад ожидал от меня какого-то другого ответа, но уловить его настроение сейчас для меня было непосильной задачей.

Мысли мои неизменно возвращались к воспоминаниям.

Прошло два года, а я всё ещё так ясно помню о том, какой подарок сделал на шестнадцатилетие мой зеленоглазый бог. И потом, уходя, он тоже кое-что оставил после себя. Это заставляет думать о том, что свои главные подарки в этой жизни я уже получила. Остальное на этом фоне, превращаясь в обыденность, безнадёжно теряет значимость.

Но всё же Влад сумел меня удивить.

Когда заснула под звуки работающего телевизора, то почувствовала, как надо мной склонились и прошептали самые прекрасные стихи, которые я когда-либо слышала. Прекрасные потому, что были посвящены мне, обладали идеальной рифмой и чувством. Затем меня поцеловали в висок.

И тут мне почему-то стало жаль этого человека, а ещё я почувствовала себя виноватой.

Сколько бы мы ни встречались прежде, ему доставалась незавидная участь. Предательство и одиночество ещё не самое страшное, что с ним произошло. Однажды его казнили в моём присутствии. Тогда я была бессильна что-либо сделать. Но в последний раз его убили даже несмотря на все приложенные усилия: громкие скандалы напоказ и разрыв всех отношений.

Я не люблю говорить о карме и считаю, что мы создаём её сами. Но здесь мне вдруг захотелось всё исправить.

Не буду судить, кто и чего достоин. Пусть звериная суть остаётся на этой душе клеймом, но я постараюсь изменить сценарий, ставший таким привычным.

Волки и Вальпургиева ночь

К сожалению, долго наслаждаться спокойствием не пришлось. Ощущение застывшего времени было лишь привлекательной иллюзией. И с наступлением весны она окончательно развеялась.

Я гуляла вдоль берега, когда заметила идущую вдоль широкой проталины человеческую фигуру. Издалека казалось, что это подросток, но когда он приблизился, я увидела низкорослого улыбчивого парня с огромным мешком за спиной.

Встретившись со мной взглядом, он по-доброму улыбнулся.

— Привет, хозяйка. Пустишь обогреться?

Я растерянно пожала плечами. Не ожидала я встретить здесь человека, да ещё и идущего из леса такой странной дорогой. Обычно деревенские предпочитали ходить иным путём.

Но тут подошёл Влад и сам пригласил его в наш вагончик. Оказывается, они были знакомы, и Тахир, как звали парня, промышлял рыбалкой. В ответ на гостеприимство он даже поделился рыбой и за чаем рассказал пару историй, которые с ним недавно приключились.

Когда Тахир ушёл, Влад задумчиво посмотрел на меня и вдруг поинтересовался:

— Слушай, а ты любишь раков?

Не подозревая о подвохе, я кивнула.

— Тогда сходим за ними сегодня ночью?

— Но ведь ещё лёд не сошёл.

— А мы просто проверим.

Видя азартный блеск в его глазах, я решила согласиться. Ну пройдёт он по проталине, убедится, что ничего нет, и вернёмся мы обратно в тепло.

Только всё оказалось совсем не так, как мне представлялось. Я сильно недооценивала фанатизм, с которым он примется этих раков искать.

Мы прошли проталину вдоль всего охраняемого участка, но этого было мало, и пришлось мне тащиться следом за Владом по скользкому берегу далеко в лес. Только дальше идти рядом с ним не получалось, так как в отличие от него, бредущего в воде в резиновых сапогах, на моих ногах были кроссовки. Пришлось забираться наверх и идти у обрыва.

Неожиданно я отвлеклась от плеска воды, услышав чью-то тяжёлую поступь. Звук доносился со стороны леса. Замерев, я прислушалась. Да, совершенно точно, по направлению ко мне из леса кто-то идёт. Судя по звуку шагов, похоже, что это двое взрослых мужчин.

Только кто мог разгуливать здесь ночью этой ранней весной, кроме пары ненормальных вроде нас?

Не выдержав, я посветила фонариком в темноту. Слабый луч почти не давал света, но отразился от двух пар жёлтых звериных глаз.

«Волки!» — мелькнула мысль, когда я, не отрываясь, смотрела на приближающиеся глаза зверей. Они не рычали, не срывались на бег, а просто молчаливо наступали.

И снова я оказалась на той самой злополучной поляне с одинокой осиной.

А в лесу тем временем слышались шорохи. Пока эти двое двигались на меня, другие решили перекрыть мне пути к отступлению.

Я снова на миг замерла, оценивая ситуацию и прислушиваясь. Меня и в самом деле окружают, а единственный путь отступления — это река.

Пусть я внешне оставалась спокойной, но в крови давно бурлил адреналин. И я просто шагнула в сторону, скатываясь по крутой насыпи на камни и бросаясь к чёрнеющей в темноте полоске воды и человеческой фигуре с фонариком.

— Ты чего, упала? — недовольно и всё же с некоторым беспокойством поинтересовался Влад.

— Там наверху волки, — шепнула я, дёргая его за рукав и срываясь прочь.

Как ни странно, он без сомнения последовал за мной. И меня больше ничего не волновало. Ни глубина реки, ни промокшие в кроссовках ноги. Я бежала по проталине, пожалуй, даже быстрее, чем по хорошей беговой дорожке. А когда она кончилась, Влад опередил меня и протянул руку, помогая забраться на крутой берег. Мы тут же углубились в лес, срываясь на безумный бег во тьме, лишь каким-то чудом уклоняясь от веток на пути и не встречая препятствий. Пару раз я едва не упала, но меня поддержала крепкая мужская рука, и вскоре мы оказались на освещённом участке охраняемой территории.

До вагончика оставалось несколько метров, но мы не сговариваясь бросились к стройке. Там с крыши хорошо просматривалось открытое пространство и немного леса.

— Как ты думаешь, они выйдут следом за нами? — поинтересовался Влад, отдышавшись.

— Понятия не имею, — пожала плечами я. На мой взгляд это вообще были какие-то странные волки. Молчаливые и, судя по расположению жёлтых глаз во тьме, слишком крупные.

Утром после завтрака мы решили прогуляться в лес и посмотреть следы. На нашу удачу недавно прошёл небольшой снегопад, и найти следы оказалось делом нетрудным. Мы увидели отпечатки от лап и место, где звери спали.

Собственно, наше небольшое приключение могло закончиться и на этом… если бы кому-то не захотелось взглянуть на волков, а другому поддержать эту идею.

И, вооружившись фонариками, палками и верёвками, вечером мы отправились к той самой несчастной осине. Несчастной потому, что дереву предстояло стать нашим убежищем на эту ночь.

— Ты в курсе, какая сегодня ночь? — поинтересовалась я, устраиваясь на ветках с максимальным комфортом.

— Нет, а какая?

— Вальпургиева.

— Я думал, что она летом, — хмыкнул Влад, а я улыбнулась, но, чтобы не обидеть, ничего вслух говорить не стала.

Шло время, и стремительно темнело. Как назло сегодня всё небо было закрыто густыми тяжёлыми тучами, а спустя пару часов выяснился и ещё один неприятнейший факт: оказывается, как бы вы удобно ни сидели на дереве, тело всё равно затекает, а выбор удобных поз, увы, ограничен.

Тихо переговариваясь, мы прислушивались к ночным звукам. В кромешной тьме не было видно даже своих рук.

Но внезапно подул резкий порыв ветра, словно призывая к молчанию не только нас, но и всё окружающее. Стихли все звуки, и даже плеск воды казался приглушённым. А затем окружающее пространство будто взорвалось шумом. Отовсюду слышались непонятные шорохи, хлопанье крыльев и шаги. Но неприятнее всего было слышать жуткие крики и рычание. Иногда их можно было спутать с человеческими голосами и казалось, что кто-то плачет или напротив громко хохочет в темноте. Нечто подобное можно было бы услышать скорей где-нибудь в тропическом лесу, но никак не близ деревни и острова, где диких зверей-то особо не водилось.

Тучи так и не ушли с небосвода, но тьма вдруг стала совсем не такой, как прежде. Она ожила, наполняясь движением искрящихся всполохов и призрачных контуров. У меня от увиденного даже захватило дыхание, и я думать забыла о жутковатых звуках.

— Что-то мне не по себе, — вдруг произнёс Влад. — Я не раз оставался ночевать в лесу один, но никогда не слышал ничего подобного.

— Я тоже.

И, несмотря на желание уйти, мы решили спуститься только в тот момент, когда всё стихло, и лес засеребрился в лучах выглянувшей из-за туч луны. По тропинке, освещённой ею, мы и возвращались.

Уже в вагончике, засыпая под тёплым уютным одеялом и отогреваясь, я подумала о том, что какими бы сумасбродными ни казались наши ночные прогулки, жалеть мне не о чем. Даже напротив. Отчасти эти маленькие приключения напоминали мне о других временах.

Цена поступка

После того как река полностью избавилась от своих ледяных доспехов, вокруг сразу появилось много посторонних. Сначала возобновилась стройка и приехали строители, которые уезжали лишь с наступлением темноты. Затем начали появляться люди на лодках. Они называли себя рыбаками, но выглядели слишком подозрительно для обычных любителей рыбной ловли. И только позже я узнала о том, что эти типы промышляли браконьерством под хорошим таким прикрытием в лице сотрудника рыбнадзора.

Иногда по ночам меня будили звуки, сопровождающие активный ремонт одной из лодок. И отсутствие самой возможности выспаться действовало на меня не лучшим образом. Попытки повлиять на Влада, чтобы он поговорил с наглыми типами по душам, успехом не увенчались. Он вообще относился к ним слишком снисходительно. И это не могло не бесить.

Остановиться бы мне и осмыслить истинную причину своего гнева, но привычка делать всё наперекор неистребима. Зря Влад сказал однажды, что мне следует быть более доброй к людям. Похоже, мы даже понимали это порой по-разному. У меня всё доброе отношение к посторонним сводилось к открытому проявлению симпатий и антипатий, всё остальное казалось лишним и не стоящим усилий.

Однажды кое у кого и вовсе сдали нервы.

— Всё время хотел подобрать слово, которое тебя характеризует наиболее полно, и знаешь, сегодня я его нашёл. Иго.

— Ты добрался до толкового словаря? Поздравляю, — фыркнула я уже обиженно, между тем примеряя на себя значение этого слова. Нет, ну не похоже же совсем. Обычно я никого не принуждаю насильно к чему бы то ни было. Просто пытаюсь призвать к порядку, да и только. Вот, например, сон для меня — святое, и я не хотела бы жертвовать им ради того, чтобы кто-то зарабатывал себе деньги (к слову, не совсем законным способом).

— Ты слишком избалована, — сказал Влад, совершенно не обращая внимания на мои слова.

Я решила ничего не говорить и только насмешливо взметнула левую бровь. Сказать, что он не прав, это значит сильно приуменьшить. На мой взгляд, я довольно быстро адаптировалась к новым условиям жизни, далёким от городского комфорта. А с приходом тепла не сидела, сложа руки, а выполняла работу по облагораживанию участка на равных с Владом. Честно говоря, мне в принципе сложно усидеть на месте, когда кто-то работает.

Но разбираться в несправедливости претензий на этот раз не хотелось. Многие наши споры изначально были бессмысленны, поскольку точки соприкосновения отсутствовали напрочь.

Молчание и рыбалка — вот лучший вариант решения проблемы из всех возможных.

Но едва я расположилась с удочкой у небольшой заводи, как позади послышался звук чьей-то тяжёлой поступи. Обернувшись, я увидела мужчину, чьё лицо мне показалось смутно знакомым.

— Привет, принцесса. Как рыбалка?

Я рассеянно пожала плечами, не желая констатировать очевидное. Да этот тип, наверное, шёл почти следом за мной и видел, что я только встала на это место.

— Нечасто тут увидишь девушку с удочкой. Издалека к нам?

— Из города, — буркнула я, ещё не зная, как к нему относиться. Вроде безобидный на вид, но взгляд и манера говорить меня настораживают.

Послышался рёв мотора, и из-за небольшого островка возникли две лодки, которые, судя по направлению, вознамерились причалить как раз там, где я рыбачила. Бросив полный сожаления взгляд на ещё спокойную гладь заводи, я собрала снасти и развернулась, чтобы уйти.

— Эй, принцесса! — окликнул мужчина, заставив меня рефлекторно обернуться. — Конечно, из местных здесь тебя никто не тронет. Но мой тебе совет: ради себя и своего паренька, будь осторожна.

Я сдержанно кивнула, передумав возражать и интересоваться тем, почему он меня так называет.

Бросив взгляд на новоприбывших, я не узнала их и подумала о том, что определённый смысл в его предупреждении есть. Эти люди уже перешагнули черту закона, и кто знает, насколько далеко они могут в этом зайти.

И конфликт не заставил себя ждать.

Это случилось, когда я в очередной раз уезжала в город. Вернувшись, обнаружила Влада в большой компании мужчин, часть из которых показались мне смутно знакомыми. Других же я видела впервые. И нетрудно догадаться, что почти все они были сильно навеселе: как выяснилось, праздновали удачную охоту и рыбалку.

Единственный плюс состоял в том, что расположились они все даже не на территории, где стоял вагончик и шла стройка, а на небольшом островке, где имелось что-то вроде беседки.

Одарив компанию презрительным взглядом, я занесла свои вещи в вагончик и направилась к ним. Влад меня будто бы и не замечал, и я отошла в сторонку, где колдовали над добычей уже знакомый мне Тахир и какой-то бритый парень. Поздоровавшись с ними, я присела рядом на гравий.

— О, привет, неужели я вижу того, кто может ощипать утку, — усмехнулся Тахир.

— Никогда этого не делала, — призналась я.

— Давай научу, — предложил молчавший до этого парень.

Я согласно кивнула, и пока Тахир распутывал сети, мы ощипывали уток. Занятие проходило в тишине, без разговоров и шуток, но этого и не требовалось. Плеск волн, потрескивание веток в костре и кропотливая работа создавали на душе атмосферу спокойствия и умиротворённости, позволяя не обращать внимания на то, что творится в отдалении.

Тахир и Мудрый (так называли этого спокойного парня) — единственные посторонние здесь, кто не вызывал во мне негативных чувств.

Когда ощипывание было закончено, Мудрый занялся потрошением птиц, после чего над костром подвесили котелок и принялись варить суп.

До ушей донёсся мужской гогот, и я невольно поморщилась.

— На самом деле в этом мире очень мало вещей, на которые следует обращать внимание, — произнёс Мудрый, глядя в пламя костра.

Я улыбнулась. Он прав. Но если бы всё было так просто…

Словно в подтверждение этой мысли, со стороны, где расположилась шумная компания, послышались какие-то громкие вскрики. Повернувшись туда, я увидела, что там вовсю идёт разговор на повышенных тонах, грозящий перерасти в полноценную драку, а то и хуже. Мгновенно выделив из толпы зачинщика спора, я сконцентрировала внимание на нём. Он с яростью сжимал кулаки и смотрел на Влада, порываясь схватиться за нож, который лежал тут же на столе.

Моя реакция была незамедлительной. Перемахнув узкий ручей, я быстрыми шагами направилась к ним, движимая только одной целью — предотвратить беду. Пытаться молча избежать конфликта уже поздно, а разговоры не помогут. Да дали бы мне слово вставить? Сомневаюсь.

Но есть один способ, вводящий окружающих в состояние паники или ступора и заставляющий позабыть о своих намерениях. И, как в любом противостоянии, главное здесь — внезапность и непредсказуемость.

Мужчины мгновенно вздрогнули и застыли, когда услышали громкий зловещий крик. Кое-кто даже выронил из рук ложки и стаканы, таращась на меня испуганным взглядом.

Способности изменять свой голос и действовать, не боясь выглядеть неадекватно, породили самое оптимальное решение.

Я выбрала самую неестественную для обычного крика тональность и продолжала держать её ровно на одной ноте, настолько долго, насколько могла. В итоге некоторые даже протрезвели, а я в наступившем молчании цапнула Влада за руку и направилась к вагончику. Он даже не сопротивлялся.

— Это что сейчас было? — поинтересовался он, немного придя в себя.

— Я предотвратила конфликт.

Влад вздохнул, морщась и сдавливая виски.

— Ты действительно не от мира сего. Понимаешь, что теперь о тебе будут думать?

— Мне всё равно.

Мой голос был равнодушен, но в душе бушевала настоящая буря. Мне хотелось забросать его претензиями, обозвать последними словами, поколотить… ведь всё, что бы я ни делала, в конечном итоге лишено смысла. Я не могу прикрывать его всегда. Либо он сам перестанет дурить и подставляться, либо всё окончится тем же, чем и всегда. Потому что нельзя кого-то спасти, если он сам того не хочет. Можно лишь отодвинуть сроки, дать время одуматься.

Эта история завершилась благополучно. Моё выступление произвело на кучку браконьеров неизгладимое впечатление, и некоторое время они даже лодки ставили подальше от берега, где находился наш участок. Задира, который едва не развязал драку с поножовщиной, и вовсе больше не появлялся.

Однако кое-что всё-таки произошло…

В тот день на реке было слишком шумно, и всё пространство заполнял звук моторок. Количество посторонних превысило все разумные пределы. Не понимая, что происходит, я была рада увидеть знакомое лицо. Тахир тоже находился в гуще событий и как раз прибыл на одной из лодок. Он не улыбался как обычно, и когда я поинтересовалась у него о том, что произошло, парень помрачнел ещё сильнее.

— Мудрый утонул. Мы ищем тело, — ответил он коротко и, извинившись, направился к группе мужчин с нашивками спасателей.

Не знаю, что я испытывала в тот момент. Мы толком и не были знакомы, и видела я его один раз, но чувство, что произошедшее несправедливо, слишком глубоко проникло в душу.

Поздним вечером, когда всё стихло, я спустилась к берегу, который всё ещё подтопляла большая вода. У привязанных лодок вырисовывался тёмный силуэт человека.

— Хочешь прокатиться? — спросил Влад, обернувшись.

Несмотря на всё своё умение плавать, порой я испытывала безотчётный страх перед водной стихией.

— Я не уверена в том, что нас не снесёт течение куда подальше, — пробормотала я, отступая.

— Да брось ты! — неожиданно мужчина подхватил меня на руки и поставил в лодку. Затем, оттолкнув её от берега, запрыгнул и сам. Лодка опасно закачалась, что заставило меня присесть и вцепиться в борта.

— Сумасшедший.

Он лишь усмехнулся и направил лодку к заводи, где течения почти не было. Мы поднялись вверх по реке, а затем, покинув спокойную воду, на скорости спустились по течению вниз. Я продолжала крепко держаться за борт, но не могла не признать, что происходящее здорово. Встречный ветер развевал мои растрепавшиеся волосы и не давал нормально вдохнуть.

— Ещё раз? — поинтересовался Влад и получил в ответ мой неуверенный кивок.

Снова та же заводь и безумный спуск по реке.

В лесу истошно закричала ночная птица, и, взглянув в сторону берега, я увидела человеческую фигуру, окутанную мягким белесым светом. Прямо на моих глазах он поднял руку в предупреждающем жесте и растворился в воздухе.

— Пожалуйста, давай к берегу, — попросила я.

Влад насмешливо хмыкнул, но просьбу выполнил.

А ночью мне слышался слишком отчётливый плеск волн. Казалось, будто река подошла совсем близко к вагончику и вот-вот унесёт его. От этого было не по себе и уже совсем не хотелось спать.

И всё же под утро меня сморил сон, в котором мне привиделся молодой рыбак, ценой своей жизни спасший друга и двух девушек, которых тот решил прокатить на лодке. Он оттолкнул последнюю к берегу, а потом силы оставили его, и сильное течение подхватило ослабшее тело…

Чужие жизни в его глазах, безусловно, стоят не просто внимания, но и самопожертвования. Надеюсь, они об этом никогда не забудут.

Утром у меня поднялась температура. Отчего-то сильно кружилась голова, мутило, и настолько сильно ныла челюсть, что завтрак показался адской пыткой. Пришлось возвращаться в город с предчувствием, что сюда я больше не вернусь.

Навстречу ветру

По возвращению в город мне пришлось усвоить, что некипячёная речная вода и зубная щётка — вещи плохо совместимые, и стоматит весьма неприятная вещь. А ещё я поняла, что теперь так просто меня не отпустят.

Узнав о том, в каких условиях мне пришлось жить, бабушка и дедушка пытались уговорить остаться у них. И я могла остаться, если бы не некоторые неприятные моменты, связанные с планированием моего будущего. Мне припомнили почти детские ещё желания стать психологом или адвокатом. Соглашаться учиться профессиям, которые, по правде говоря, уже давно мне не по душе, стало бы верхом глупости. К тому же обучение это стоило огромных денег.

Кроме того, меня неустанно пытались выдать замуж и твердили о том, какой должна быть девушка, чтобы понравиться парню. И нелюбимая профессия вкупе с муками совести была ничем по сравнению с этим. Кому понравится чувствовать себя товаром?

Конечно, я могла взглянуть реальности в лицо и честно признать, что мне хотят блага в своём понимании. Только вот перешагнуть через себя никак не получалось. Во мне всегда жил тот упрямый неприветливый демон, которому по большому счёту плевать на мирские блага и лживые правила приличия. Всё измеряется совершенно иными критериями. И всё кроме них — притворство. Вынужденная ложь, на которую приходится идти, чтобы мирно сосуществовать с обывателями, не вызывая ни у кого желания меня прибить.

И снова вроде бы не случилось ничего значимого, но я будто застыла во времени. Растерянно оглядывалась вокруг и пыталась понять, как поступить дальше.

Чужая суета проходила мимо, не затрагивая серьёзно. Пока уговоры остаются уговорами, есть время подумать и принять решение.

Только, наверное, мне стоило быть внимательнее к словам бабушки. Тогда бы уж точно я не пропустила развитие настоящей интриги за своей спиной.

Он появился на одном из семейных праздников в сопровождении своего отца, который являлся старым приятелем моего деда. Высокий и плечистый парень с тёмно-карими глазами и тёмными же коротко стрижеными волосами. Он и не думал скрывать свой откровенно оценивающий взгляд, скользнувший по моей фигуре, и скорее удовлетворённую, нежели приветственную улыбку.

Парень представился Ярославом и утаивать причину, по которой сегодня находится здесь, он не стал. Да и вообще, оказалось, что наши родственники давно ведут переговоры о его и моём будущем.

Дикость.

Я слушала его, глядя перед собой в одну точку, и никак не могла понять ситуации. Ладно, с моими родственниками всё ясно. Но что думает по этому поводу его отец и он сам? Особой выгоды в союзе со мной нет, но зато проблем хоть отбавляй.

— К концу года мы поедем в Москву. Уже почти всё готово.

Услышав эти слова, я вскинула голову и внимательно взглянула на Ярослава. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. И, словно в подтверждение этого, за плечом парня я заметила смутную тень.

— Не стоит тебе туда ехать.

Он рассмеялся, но тень за его плечом вдруг дёрнулась и угрожающе выступила вперёд.

— Что за глупости? Отец уже всё подготовил. И к тому же… я принял решение. Ты меня устраиваешь, а значит, мы едем вместе. Твою медицинскую карту я, кстати, уже видел.

Я буквально онемела от возмущения.

Значит, меня банально вручили ему, как какое-то породистое животное, вместе со всеми документами. Выдернув свою руку из его пальцев, я резко отступила и, сразу же развернувшись, пустилась бежать. Крики Ярослава заглушил городской шум и рёв закладывающего крутой вираж истребителя.

Давно я с подобным не сталкивалась лично. Даже и вспомнить нечего, если честно. Оттого неприятней и больней. Ведь я верила им.

Скрыться из виду в знакомом городе и некогда так тщательно изученном районе не составляло труда. Но я решила подстраховаться и направилась туда, где прошло моё детство. Точнее, на пустырь, что находился по дороге, ведущей на старый военный аэродром.

По пути я собрала всю мелочь, имеющуюся в карманах, и купила в первом попавшемся киоске бутылку самого дешёвого напитка. Засунув его под куртку, я ловко вскарабкалась на высокий старый турник, который стоял здесь всегда, сколько помнила. Нижние перекладины лестницы отсутствовали, и пришлось хорошо постараться, чтобы оказаться на самом верху.

Железная конструкция не являлась самым высоким местом в округе, но почти равнялась с крышей трёхэтажного общежития, расположившегося неподалёку. Наверху все перекладины находились на своих местах, и с одной стороны имелись невысокие поручни. Взявшись за эти поручни, я удобно устроилась на перекладинах, откидываясь на спину, чтобы видеть небо, где плыли редкие облака. Конструкцию опасно раскачивал ветер, что по-настоящему захватывало дух и дарило ощущение полёта.

Иногда мне кажется, что в этом мире нет ничего прекраснее огня и ветра. И ощущение полёта само по себе бесценно. Оно даёт возможность почувствовать себя живой. Настоящей.

Зацепившись носками кроссовок за перекладины, я соскальзываю вниз, чтобы повиснуть вниз головой, раскинув руки. На такой высоте вытворять подобное — чистое безумие.

Только вот обычно я чувствую себя неуклюжей на земле, но не здесь, где почти ничего меня с ней не связывает.

Подхватываю выскользнувшую из-под куртки бутылку и, изгибаясь, ставлю её между поручнем и перекладиной. Вместе с этим я освобождаю ещё одну ногу и откидываюсь назад, раскачивая своими действиями турник ещё сильнее. Но мне не страшно, и каждое движение даётся непривычно легко и точно.

Возвращаюсь в нормальное положение почти неохотно, снова удобно располагаясь на перекладинах. Очередной истребитель в небе похож отсюда на большую и странную тёмно-серебристую птицу.

Как же и мне невыразимо сильно хочется иметь крылья. Настоящие. Те, на которых можно летать.

Пожалуй, темнота никогда не была для меня серьёзным поводом, чтобы искать прибежища среди надёжных стен дома. Но в этот раз я знала, что за меня будут волноваться.

Застыв перед старой дверью, покрашенной голубой, уже частично облупившейся краской, я прислушалась, чтобы понять, остались ли ещё в доме гости, и только потом постучалась. Вид у стариков был крайне недовольным. И уже с порога я поняла — впереди серьёзный разговор.

— Где ты была? — спросила бабушка и добавила: — Ярослав весь город объездил в твоих поисках.

Так уж и весь город?

Здесь мне полагалось скептически хмыкнуть, но я старалась вести себя сдержанно, когда это было необходимо.

— Я надеялась, что он не найдёт меня.

— Ты понимаешь, что упускаешь свой лучший шанс на нормальную жизнь?

Тут я не выдержала и вскинулась.

— Нормальную жизнь? В качестве нужной в хозяйстве вещи? Если честно, я от вас этого не ожидала.

Я не успела даже разуться и стояла в коридоре, сжимая кулаки и пытаясь проглотить горькую обиду. Это оказалось больнее, чем мне представлялось. Но я действительно всегда доверяла этим людям даже больше, чем родителям. Я просто не могла понять, как они могут поступать так со мной.

— Ты ещё должна спасибо сказать за то, что есть такой достойный человек, желающий взять тебя в жёны! — крикнула бабушка, а я и вовсе онемела, не в силах возразить и слушая дальнейший поток обвинений. — Врачи сказали, что ты была ненормальной, а та операция только всё усугубила. Ну кому ты ещё нужна?

Губы непроизвольно дрогнули, а на глаза навернулись слёзы.

— Ненормальная? Значит, всё это время вы думали обо мне именно так? Бабушка, ты же сама врач…

— Нормальные люди не видят мёртвых, не разговаривают и не ходят во сне. Не реагируют на всё так дико, как ты, и нормально общаются с другими людьми.

Вот значит как?

Лучше бы я никогда им ничего не говорила. А та вроде бы простейшая операция на самом деле не лучшим образом сказалась на мне. Точнее, передозировка наркоза, после которой я ещё дня три приходила в себя, погрязнув в настоящем кошмаре, в котором самые сюрреалистичные сны вторгались в реальность. Мои реакции в то время были соответствующими.

Что же касается всего остального, то я не собираюсь оправдываться и пояснять каждый свой мотив. Как видно, они этого не заслуживают. Да и слушать не будут.

Выходит, когда-то давно мне не показалось. Само моё существование неправильно. Они это чувствуют. И никогда не простят.

— Одумайся, — это уже был дед. — Мы же тебе только добра желаем.

— Жаль, но мы понимаем его по-разному.

Оставаться и вести себя как ни в чём не бывало, я не собиралась. Сейчас оставаться спокойной выше моих сил. Уйти. Чтобы вернуться к прохладному, уже ночному ветру и небу. Сегодня оно должно быть просто потрясающим.

***

Нет ничего проще, чем раствориться в тенях этого города. И уйти незамеченной туда, куда тебе нужно. Но одно из любимых мест, где я любила бывать, хорошо освещено даже ночью. Старый мост над чёрной быстрой рекой. Даже в то время, когда его закрывают на реконструкцию, по ночам здесь всегда зажигаются фонари. Пожалуй, моя история могла сложиться несколько иначе, если бы не это обстоятельство.

В этот раз я оказалась на мосту совершенно незаметно для себя. Погружённая в свои мысли, я шла навстречу ветру и поглядывала на крупный, идеально-круглый диск луны.

Наверное, я и в самом деле стала слишком слабой, раз так пошатнулась от удара, который следовало бы ожидать.

А ещё когда-то меня просили доверять людям чуть больше…

Только зачем?

Зачем на кого-то полагаться и привыкать? Ведь потом только станет больнее.

Я откинула назад волосы, давно спутавшиеся из-за ветра, и резким движением смахнула с ресниц слёзы обиды и злости. Невольно обернулась на резкий звук тормозов и застыла, не в силах поверить своим глазам.

Водитель, вышедший из красной восьмёрки, был мне хорошо знаком, но таким я его уже давно не видела. Ставшую привычной спортивку сменил серебристый костюм и чёрные лаковые туфли. А ещё мужчина побрился и сделал стрижку. Только взгляд, в котором чудилось что-то волчье, остался прежним.

— Привет. А ты чего тут делаешь одна и в такое время? — поинтересовался Влад, подходя ближе.

— Привет. Ничего особенного. Просто гуляла, — соврала я, отводя глаза.

— Постой. Ты что, плакала? — дальше он просто посыпал вопросами и между делом предложил сесть в его машину.

Я согласилась и, не выдержав, рассказала ему обо всём, что случилось.

Влад молча слушал, хмурился, но затем вдруг сказал:

— Думаю, их нужно предупредить о том, что ты в безопасности.

Мне не хотелось снова выяснять отношения со своими родственниками, и я предлагала откуда-нибудь позвонить. Только Влад был непреклонен и уговорил меня заехать к ним.

Как я и ожидала, снова разразился скандал. Причём попало даже моему защитнику. Я была выставлена в самом дурном свете перед ним, а он сам был назван волком, с которым даже такой, как я, опасно иметь дело.

— Прости, что помешала твоим планам, — сказала я, когда мы вновь оказались в его машине.

— Я особо никуда не спешил, — улыбнулся он. — А у тебя темпераментные родственники. Теперь я понимаю, в кого ты такая.

Я зло сверкнула глазами, на что он только рассмеялся и завёл двигатель. Некоторое время я ещё переживала произошедшее и не сразу заметила, что автомобиль направляется по дороге, ведущей в небольшой пригород, где располагались дома самых богатых жителей города.

— Куда мы едем? — спросила я, тревожно оглядываясь по сторонам.

— К друзьям. Не волнуйся. Тем более, ты их знаешь.

Но эта информация меня напротив заставила напрячься. У нас были одни общие «друзья». Александр и Валентина. И если я правильно поняла, мы направлялись именно в её дом. Вдобавок ко всему мне стало ужасно стыдно за свой не самый идеальный внешний вид.

— У тебя есть расчёска? — спросила я тихо, когда Влад припарковал машину напротив огромных кованых ворот. За ними возвышался шикарный коттедж кремового цвета, до красной черепичной крыши, увитый лозами винограда.

Влад протянул мне расчёску и ждал, пока я хоть немного приведу себя в порядок. Но к тому времени ворота разъехались в стороны, пропуская автомобиль внутрь.

Встречать нас вышла сама хозяйка дома. При виде меня она притворилась, что нисколько не удивлена, а я немного расслабилась, поскольку обнаружила, что женщина сама одета довольно просто: в клетчатую рубашку, джинсы и кеды, слегка заляпанные мокрой землёй. Похоже на то, что перед нашим приездом она работала в саду.

— Как хорошо, что вы приехали вдвоём. В последнее время у нас с Александром бывает мало гостей. Проходите пока на кухню.

Сам Александр в это время занимался готовкой и лишь кивнул головой в ответ на приветствие, когда мы зашли на кухню.

Влад рассказывал ему о том, сколько усилий потратил на то, чтобы реанимировать старенькую восьмёрку, но мне почему-то казалось, что этот разговор изначально предназначен только для того, чтобы чем-то заполнить тишину.

Когда спустилась Валентина, переодевшаяся в чистое бежевое трико и сланцы, мужчины тут же удалились на перекур. Я проводила их задумчивым взглядом, который не укрылся от хозяйки дома.

— Мужчинам тоже иногда надо посекретничать. Нельзя ограничивать их в этом, — проговорила она, хитро подмигнув. — Кстати, я слышала, что ты болела. Всё в порядке уже?

— Да. Мелочи на самом деле.

— А Влад переживал. Он даже звонил к тебе домой, но там сказали, что ты сейчас живёшь в другом месте.

— Мне ничего не передавали, — произнесла я, уже понимая, что удивляться тут нечему.

Я рассказывала ей о том, как мы снова встретились, пока Валентина накрывала на стол. Мужчин по-прежнему не было, и я снова подумала о том, что не совсем тут к месту.

Тем временем хозяйка дома расспрашивала меня о различных вполне заурядных вещах, но от меня не укрылась её нервозность. Наконец, извинившись, она куда-то ушла, оставив меня в компании большой пёстрой кошки, которую я сразу же перетащила к себе на колени.

Поначалу кошка вырывалась, пытаясь покинуть чужие для неё руки, но затем поняла, что ей не так уж и плохо у меня, и сама подставила уши и шею, чтобы я их почесала.

Я улыбнулась. Хоть какие-то отношения в этом мире остаются неизменными.

С кошкой на коленях остаток вечера прошёл не так уж плохо. В благодарность за тепло я тайком подкармливала пушистую самыми лакомыми кусочками со стола, а она довольно мурлыкала, даже не порываясь уходить.

После ужина Валентина отправилась отдыхать, а остальные, включая и меня, перебазировались на задний двор. Пока мужчины снова курили, я пополнила свою компанию ещё одной кошкой чёрно-белого цвета и, как ни странно, тремя собаками.

Животные так активно ластились, что, покидая этот дом, я была вынуждена признать: теперь мне необходима хорошая чистка от шерсти.

— Куда мы теперь? — спросила я, устраиваясь в салоне.

— Ну, думаю, ночевать в машине будет не слишком удобно, а потому мы поедем ко мне, — ответил Влад.

Я кивнула и, помолчав, спросила:

— Ты уехал почти сразу после меня?

— Да, сказал, что есть свои дела в городе, и подождал, пока мне найдут замену. Теперь я работаю в другом месте.

Как оказалось, Влад жил почти в самом центре города. Его дом находился сразу за новенькими высотками в довольно старом районе, среди россыпи других таких же мелких домишек.

Так как время было позднее, нас с рычанием и лаем встретил только большой лохматый пёс.

— Не подходи к нему, он малость неадекватный, — предупредил Влад. — Даже меня успел забыть и кидается иногда.

И без предупреждения собака выглядела, мягко говоря, недружелюбно. Помесь немецкой овчарки и алабая устрашающе скалила клыки и яростно рвалась с цепи, пока мы не зашли в дом.

Влад сразу показал мне, где находится ванная комната, а затем провёл в небольшую комнатку, где стояли только большая кровать, тумбочка и шкаф.

— Извини, что не могу предложить ничего другого, но это единственная комната, где есть дверь, которую можно закрыть изнутри, — сказал Влад шёпотом.

— Ничего. Спасибо и за это, — я смутилась. — А где сам будешь спать?

— Так быстро поняла, что это моя комната?

Я просто кивнула на приоткрытый шкаф, где на вешалках висела мужская одежда. А вообще интересно, конечно. Комната вроде и маленькая, но совершенно не захламлённая. Как будто тут совсем никто никогда не жил.

— Располагайся. А я могу поспать в комнате сестры. Её всё равно пока нет.

— А где она?

— Уехала на заработки и ещё не вернулась.

В его словах послышалось нечто такое тревожное, отчего мне показалось, что он хотел надеяться на то, что она вообще вернётся…

— Всё будет хорошо, — произнесла я, касаясь его плеча и сама же смущаясь банальности этих слов. Казалось бы, откуда мне знать? Я и не знаю. Просто так чувствую и совершенно честна в этом.

Он обернулся и, серьёзно взглянув на меня, ответил:

— Я знаю.

В его взгляде снова промелькнуло что-то такое до боли знакомое. Будто ничего и не менялось. Не было смен эпох, столетий, и наивное человечество не праздновало свой второй миллениум. Он просто всегда был таким. Как и я.

Только для чего он так часто появляется рядом, если нашими неизменными спутниками становятся далеко не самые радостные события?

И даже в этот раз надежды на то, что всё будет безоблачно, нет. Ведь чёрный маг уже начал свою игру. Он расставляет незримые мне сети, и я не знаю, когда будет нанесён первый удар.

Остаётся только выбрать стратегию и ждать.

Алтарь чести и долга (ч.1)

Знакомство с родными Влада — матерью и бабушкой, состоялось на следующее утро, сразу после моего пробуждения. Как ни странно, они отнеслись к моему появлению более чем лояльно.

Бабушка Влада и вовсе встретила меня с распростёртыми объятиями и смотрела как на мессию. А пока никто не слышал, она пыталась взять с меня слово, что я не брошу её внука на растерзание одного ушлого колдуна и какой-то распутной девки.

Я не до конца поняла, какую девку она имеет в виду, но пообещала сделать всё возможное.

— Не сильно шокирована? — поинтересовался у меня Влад после завтрака, когда мы отправились во двор, чтобы заняться ремонтом машины.

Если честно, я не знала, что именно могу сделать, просто не хотелось выглядеть неблагодарной. Мне нужно было хоть чем-то оказаться полезной.

— Всё хорошо. У тебя довольно заботливая бабушка, — откликнулась я.

— Да, она такая. Кстати, если горишь желанием помочь, то возьми щётку и почисти салон от шерсти.

Намёк был понят, и я без возражений принялась за дело.

Находясь в компании Влада, я вообще узнавала очень много нового и многому училась.

Например, до того, как он увёз меня в эту глушь за городом, готовить я почти ничего не умела. Один раз привезла ему из города печенье, которое сама испекла, так оно оказалось настолько твёрдым, что осталось лежать как нз-паёк на случай великого голода.

Я не слышала от него, набившего оскомину: «Ты девочка или кто?» Он просто делал, а я, не желая оставаться не у дел, наблюдала за процессом. И в итоге, несмотря на все сказанные им обидные и колкие фразы, я училась чему-то полезному, пусть и чуждому на первый взгляд.

Рядом с ним я поняла немаловажную вещь. Нельзя прикрываться своим призванием и говорить о том, что то или иное занятие постыдно. Полезные практические навыки увеличивают шансы на выживание и обеспечивают больше независимости, а значит, этой формой знания нельзя пренебрегать. Нужно постигать его и делать своим преимуществом.

Иногда Влада посещают странные идеи, но чаще всего они относительно безобидны. Например, как мысль о том, что надо сменить фамилию на более благозвучную.

— Слушай, а давай поженимся? Я даже фамилию поменяю, — однажды предложил он.

— На мою? — осторожно интересуюсь я.

— Нет. Дракула. Что думаешь?

— Слишком круто для этого города, — смеюсь я.

Влад тоже смеётся, но потом я замечаю, что он старается выяснить, какие же документы нужно собрать, чтобы реально поменять фамилию.

Этот мужчина и без того имеет весьма специфичную внешность, благодаря чему постоянно становится объектом интереса любого более или менее подозрительного полицейского. А тут ещё если фамилию сменит. Честно говоря, я плохо представляю, какой будет реакция в полицейском участке тогда, когда там решат установить его личность.

Со стороны я выгляжу не менее странно. Приехала к парню, с которым состою непонятно в каких отношениях, и осталась у него жить, как будто так и надо. При этом, что интересно, его родные ничуть не возражают, а я в свою очередь пытаюсь быть хоть чем-то полезной.

Думаю, в тот момент я была им необходима, потому что дальнейшие события разворачивались стремительно и совсем неблагополучно. Бабушку Влада разбил паралич, и врачи вынесли самый неутешительный вердикт. Счёт шёл на дни. Я часто оставалась у постели больной, пока остальные ездили по делам.

Скажу честно, я почти никогда не присутствовала рядом с человеком, который умирал от старости. В данном случае это оказалось странное и даже немного пугающее зрелище. Бабушка Влада говорила о видимых только для неё вещах. Чаще это были фрагменты из прошлого, иногда сущности, видимые только ей. Один раз её взгляд обрёл осмысленность и сфокусировался на мне.

— А, ты колдуница-чаровница всё ворожишь! — она строго погрозила мне пальцем, после чего снова откинулась на подушки и кому-то улыбнулась.

Я настороженно посмотрела на бабушку, но больше ничего подобного не повторялось.

Вскоре приехал Влад со своей матерью, и я отправилась на кухню готовить. Через некоторое время разыгралась непогода, и бабушке стало хуже. Начался привычный виток событий: таблетки, скорая помощь, волнения.

После того как уехала скорая, я оставалась на кухне, не в силах в такой момент сидеть без дела, и поэтому выбирала косточки из вишен.

Внезапно всё стихло, и мимо меня скользнуло что-то тёплое и знакомое. Но всё, что я успела увидеть, это тень, прошмыгнувшую в комнату больной, и услышала звук удара, раздавшийся в полной тишине.

Оставив своё занятие, я замерла, опустив ресницы и слегка склонив голову.

Вот и всё. Чернокрылый всегда точнее любых часов и быстрее взгляда.

Эта смерть сильно сказалась на Владе и его матери. И если последняя всегда находилась под надзором соседей и родственников, за самим парнем мне приходилось следовать неотступно, становясь для него чем-то вроде его ангела-хранителя. Также я помогала с оформлением документов и прочими необходимыми в данной ситуации вещами.

Во время похорон я познакомилась с одной не слишком приятной особой, которая приходилась Владу крёстной. Эта странная женщина пыталась мною командовать и настаивала на том, чтобы я осталась с ними дома. Только этот номер со мной не прошёл. В итоге, расстались мы с ней в не слишком хороших отношениях.

***

Дождь моросил по лобовому стеклу автомобиля, мчащегося по ночному городу. Мы молчали, не зная, о чём говорить. Да этого и не требовалось. Каждый был погружён в свои мысли. Помимо этого Влад следил за дорогой, а я за тем, чтобы ничего дурного не случилось.

Я никогда не умела утешать. И не знаю слов, которые могут помочь пережить потерю, кроме тех, что слышала по телевизору или прочла где-то. Только чужая скорбь, на мой взгляд, это настолько личное, что вторгаться с этими банальными фразочками кажется почти святотатством.

Да, утешать я не умею. Всё, что я могу, это быть рядом там, где нужна больше всего.

Мы ездили к реке, и некоторое время просто сидели на берегу, глядя на блики городских огней в тёмной воде. Наверное, это сейчас лучше, чем оставаться наедине с самим с собой, где-то взаперти.

— Знаешь, я хотел сделать что-то, хотел помочь ей… — вдруг проговорил Влад, нарушая длительное молчание. — Я даже на кладбище был, но так и не решился ничего сделать. Она уже давно просила отпустить её, и я подумал, что так будет лучше.

— Ты всё правильно сделал. Ведь всему своё время, и нельзя принуждать жить, когда человек хочет уйти.

Думаю, магическое вмешательство в этом случае ударило бы сильно по нему самому, но я этого не сказала, потому что всё обошлось. И это удивительно при всём при том, что Александр задурил ему голову сказками о бескрайнем могуществе настоящих магов. Сомневаюсь, что хоть один из них сумел бы стать серьёзным препятствием для Проводника душ.

Налетел внезапный порыв ветра, и с реки потянуло холодом. Но Влад словно не замечал этого, продолжая смотреть на воду. Понятия не имею, какие выводы он сделал в тот момент, но я чувствовала, что ночная поездка не слишком сильно помогла ему.

На следующий день я проснулась довольно поздно. Меня ждал сюрприз. Не слишком приятный, как и все события последней недели.

— Я собираюсь к Александру. Ты со мной? — поинтересовался Влад каким-то отсутствующим тоном.

— Да. Дай мне десять минут.

Уже одеваясь, я передёрнула левым плечом, чувствуя, как по коже прошлась сотня мелких иголочек, оставляя после себя неприятное онемение. Это ощущение хотелось сбросить с себя или смыть, как какую-то грязь, но ничего не получалось.

Что-то подсказывало мне, что это симпатическое влияние, но, связан ли с ним Александр, я не знала и отчего-то сильно сомневалась в его причастности.

Рассудив, что разберусь потом (в конце концов, покалывание было не настолько болезненным и уж тем более не смертельным), я продолжила собираться и уже через несколько минут была готова ехать.

***

— Ну же, доверься мне. Владу нужно как-то разрядиться, после того, что он пережил, — уговаривал меня Александр. — Ты должна помочь мне и подать пример, а иначе ничего не получится.

— Хорошо, будь по-твоему. Когда он вернётся, я попробую, — вздохнула я и чуть прикрыла глаза, настраиваясь на нужный лад.

Сговор с врагом, как это низко. И как необходимо в данный момент.

Это был безумный вечер, насыщенный суетой настолько, что Валентина первая не выдержала и ушла спать. Владу же до сих пор было трудно нормально реагировать на обыденные, казалось бы, вещи. Едва его оставляли в покое, как он замыкался и становился угрюмым. И пока Влад отошёл покурить, Александр уговаривал меня пойти на небольшую хитрость. Нужно было просто заставить Влада танцевать.

Как только мужчина вернулся, зазвучала ритмичная музыка. Александр выкрикнул что-то ободряющее, но его слова потонули в общем шуме, заполняющем просторную летнюю кухню.

Влад промямлил что-то невразумительное, но я подмигнула ему и, не разрывая зрительного контакта, потащила в центр комнаты.

— Давай, танцуй, здесь все свои, — проговорила я, на самом деле с большим трудом выдавив из себя это «свои».

Впервые я видела, как сопротивляется мужчина, когда его тащат танцевать. Но уговоры и личный пример всё же дали свои плоды. Постепенно танец вдвоём превратился в танец втроём, а потом и вовсе в форменный бедлам и полёты на пол. Причём летала преимущественно я, а точнее меня роняли. И если честно, то было весело, хоть моментами и страшно.

Несмотря на ожидания, эта поездка помогла и самой отвлечься от мрачных размышлений и неприятного ощущения преследовавшего меня сегодня.

Так, со временем встречи с Александром и Валентиной вошли в норму, но последняя пока что по-прежнему оставалась той, при ком никто не говорил о магии. Меня это не слишком расстраивало, поскольку всё сводилось к тому, что клиентов у чёрного мага не было довольно давно, и как выйти из этого положения, он не знал.

Впрочем, мне хватало и своих проблем. К ним относились и странные ощущения, и помешательство матери Влада, из-за чего нельзя было оставлять её в доме одну. Женщина периодически разговаривала с кем-то невидимым и выдавала себя за других людей. А когда мы втроём выехали за город, едва нам стоило отвлечься, она по пояс зашла в воду, говоря, что туда её звал какой-то голос.

— В этом доме поселилось зло, — часто говорила она, глядя куда-то в пустоту.

По правде говоря, я была бы рада, будь оно действительно так. Когда в доме появляется сущность, с этим разобраться гораздо проще, чем привести в чувство того, кто не особо к этому стремится.

Алтарь чести и долга (ч.2)

Что значит время, когда один миг решает бытие вечности и когда раз за разом приходится начинать жизнь сначала? Время ничтожно. Там, откуда пришла я, оно растворяется, трескаясь, как тонкий лёд, не выдерживает натиска рвущей его стихии. Я смогла вернуться. В который раз. Доказала, что сильнее времени.

Глядя на заходящее солнце, я вдохнула свежий бодрящий воздух и тронула коня. Животное нехотя повиновалось. Я прекрасно его понимала. Ни одно живое существо по доброй воле не отправилось бы в эту долину. После того как я проехала ещё немного, жеребец начал дрожать всем телом. Я спрыгнула на землю, крепко сжав поводья, чтобы конь не ускакал.

— Нам нельзя дальше идти! — не выдержал мой спутник, спешившись. Его вороная кобыла выглядела ещё более напуганной и норовила вырвать поводья у него из рук.

Этот молодой мужчина, что сопровождал меня сюда, был не из робких, я давно это приметила, оттого и взяла с собой. Да вот только в его тёмных глазах я видела сомнение и тревогу.

— Уводи коней и жди меня на том холме! — сказала я, передавая ему узду своего скакуна и указывая рукой на холм, с которого ещё недавно обозревала окрестности. — Да… и лучше разведи костёр.

— Тебе не нужно ходить туда, — бросили мне в спину.

— Если я не пойду туда, вы должны будете покинуть эти земли навсегда, — отозвалась я.

— Эти земли принадлежат нашим предкам, и мы не можем уйти.

— Правильно, — кивнула я, ведь это и хотела услышать. — Если мы всегда будем отступать, то однажды и уходить больше будет некуда.

Я пошла вперёд, в низину под холмами. Здесь можно было не бояться дикого зверя. Дикое и даже больное животное не пойдёт туда, где обитает чистое зло. Чем дальше я шла, тем реже становилась пожухшая трава под ногами, и вскоре уже явственно стала поскрипывать корочка пересохшей почвы.

Присев, я дотронулась рукой земли. Она рассыпалась под моими пальцами, превращаясь даже не в пыль. В прах.

Иногда так мало требуется для осознания того, что нужно делать, и принятия окончательного решения…

Развернувшись, я пошла назад.

Пока то, что губило всё живое, ещё спало. Но даже в таком состоянии оно оказывало своё влияние. Думаю, не нужно объяснять, что будет, когда оно проснётся.

Я ещё вернусь сюда, и тогда мы поговорим с тобой, ненасытная ты тварь…

***

Следующим утром я выпросила у жены шамана кусочек светлой кожи и углём пыталась вывести на нём рисунок. Очень неудобный материал. Уголёк постоянно крошился и оставлял довольно нечёткие следы на коже.

— Что ты делаешь? — спросил меня мой вчерашний спутник. Кажется, я нравилась ему…

— Это Печать Заклания, — коротко пояснила я.

— Я не понимаю. Для чего?

— Тебе и не нужно понимать, — мягко улыбнулась я ему. — Я рисую её для того, чтобы твои дети и последующие потомки жили счастливо на этой земле.

Он тревожно улыбнулся, продолжая наблюдать за тем, что я рисовала.

— Неужели этот кусочек кожи поможет нам всем обрести счастье? — наконец спросил он, когда работа была закончена.

— Нет. Это лишь кусочек кожи, покрытый угольной пылью, — ответила я, поднимаясь на ноги. — Ну, всё. А теперь я должна буду закончить приготовления.

Вечером, когда я подобрала нужный состав, шаман нанёс этот рисунок на мою кожу. На плечо, где ещё не было никаких ритуальных татуировок. Когда это закончилось, я ещё долгое время чувствовала покалывание и мурашки.

— Ты стала нам дочерью, — проговорил шаман, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Но духи сказали мне, что скоро ты уйдёшь…

— Да, — кивнула я. — Мне придётся так поступить. Завтра я покажу место, где ты должен будешь провести обряд.

— Какой обряд?

— Этого тебе сейчас не скажут даже духи. Ты узнаешь, что тебе делать, когда наступить время.

— Но когда оно наступит?

— Когда вода смоет пепел.

Шаман замолчал, раздумывая над моими словами, а я погрузилась в себя. Зачем я совершаю то, что совершаю? Просто не могу отступить и не буду больше этого делать. У такой, как я, не может быть иного выхода. Иначе всё моё существование здесь бессмысленно.

Выйдя из жилища шамана, я прикрыла глаза от внезапно резанувшего по ним луча заходящего солнца. Даже выступили слёзы. Это было прекрасное зрелище. Так прекрасен бывает только самый последний закат. И воздух бывает так чист и сладок только в такие моменты.

***

В этот раз я пришла одна на измождённую землю. Без спутников и лошадей. А их и не требовалось.

Достав из-за пояса короткий меч, я посмотрела, как красиво отражается от несовершенной поверхности клинка кровавый закат, и сжала пальцами лезвие, разрезая тонкую податливую кожу…

Тёмная кровь быстро заполнила кровосток и пролилась на иссохшую землю. Сначала она не впитывалась, а просто небольшой лужицей лежала на поверхности серой пыли. Наступило подходящее время для молитвы…

Слова слетали с губ, словно я повторяла их каждый день, но это не было правдой.

День изо дня я жила надеждой, что больше не понадобятся мне эти слова… не нужно будет добровольно предавать себя Ему. Моему Хранителю. Моей личной Смерти. И, как ни странно, того, от кого зависела моя жизнь здесь.

С последними словами стала впитываться в пыль и кровь. Я резанула, надавливая на лезвие сильнее.

Сознание помутилось, и вскоре я уже стояла перед Ним, а в стороне лежало моё тело.

— Ну, здравствуй, — произнёс он. Глаза его лучились невероятной теплотой, а на губах была лёгкая улыбка.

— Здравствуй, — ответила я. — Я как всегда рада тебя видеть.

— Знаю… а тебе ведь совсем необязательно было звать меня.

— Я не могу рисковать тем, чего у меня и так нет, — отозвалась я.

— Понимаю и потому присматриваю за тобой.

Я с молчаливой улыбкой показала ему своё плечо.

— Это снова то, о чём я думаю? — произнёс он, изгибая губы в горькой усмешке. А потом просто вздохнул и укоризненно посмотрел на меня. — Сколько же можно?

— Не я изобрела это мироустройство и придумала правила игры.

Тут я почувствовала первое колебание пространства…

Всё. Время настало.

— А теперь верни меня. Это ненадолго, — пообещала я.

— Как скажешь, — улыбнулся он.

Через миг я снова оказалась на земле, в своём теле. Руки саднило и очень хотелось пить, но было не до воды. Я услышала Зов.

— Иди ко мне… Ты не пожалеешь. Я дам тебе власть, силу. Мир упадёт к твоим ногам.

Кто бы знал, сколько раз я слышала эти слова и им подобные. То, чего желала я, не имело ничего общего ни с властью, ни с этим миром. Но всё же я пошла на Зов и, наконец, увидела то, что не открывалось мне с первого взгляда.

Тёмный камень нижних врат, который словно вырастал из-под земли.

— Ты звал меня, и я пришла, — произнесла я с улыбкой, прижимая руку к камню.

В этот момент меня снова вышибло из тела, и я увидела стоящее передо мной чудовище.

— Я не оставлю от твоей души ничего!

— Сначала найди её! — усмехнулась я зло, и в руках появился совершенно другой клинок, а позади меня распахнула крылья сама Смерть.

***

В ту ночь тревоги последних дней сделали своё дело. Сны и воспоминания сплелись в хитроумную сеть, разобраться в которой удалось не сразу. Но видения прошлого я узнала.

Всё это словно вчера случилось. И я даже помню лицо шамана, нашедшего безжизненное девичье тело. Одинокую слезу, скатившуюся по иссушенной горными ветрами потемневшей щеке сурового мужчины. Его взгляд, когда он заметил, как по потрескавшейся земле бежит вода, смывая пыль и пепел. Тогда он вспомнил мои слова. И тело было предано земле с великими почестями, само по себе став печатью и залогом мира для живущего здесь народа.

Кто же знал, что доброе дело настолько наказуемо. Таким образом, причина происходящего могла быть всего одна: кто-то потревожил захоронение, а заодно и печать.

Я привычно потёрла плечо, хотя сейчас оно не беспокоило. Просто переполнявшие меня сейчас чувства были далеки от человеколюбия и уж точно на дальнейший сон не настраивали.

До рассвета было ещё далеко, но я включила маленький ночник и достала тетрадь. Поскольку писать дневники в чужом доме я не рисковала, единственной отдушиной и способом снять стресс стало творчество.

Но кто же знал, что даже это душевное занятие однажды принесёт совершенно неожиданные результаты…

Новый год

Впервые я праздновала новый год так странно. Можно сказать, в компании своего прошлого. С теми, кто в каком-то смысле был ближе многих родных ныне людей.

Но я хочу начать с того, что этому предшествовало. А для этого придётся вернуться примерно на пять месяцев назад. К моменту своей жизни, когда я уже почти смирилась со своими симпатическими ощущениями и с тем, что ещё какое-то время мне придётся выполнять функции ангела-хранителя.

Кто бы знал, какой провал меня ожидает с самого начала…

Ведь однажды нам всё-таки пришлось положить мать Влада в психиатрическую больницу, потому как она тайком выкрала лекарства и выпила семнадцать таблеток очень сильного успокоительного.

Пожалуй, единственное, что её спасло, это не скорая помощь, а плохое качество лекарства. Но приехавшая бригада всё равно сделала промывание и определила в токсикологическое отделение, откуда её направили в городской центр психического здоровья. Тогда я и узнала о том, что именно туда отправляются все люди, чей суицид удалось предотвратить.

Психиатр объяснил, что это форма депрессии и посоветовал оставить её на несколько месяцев под надзором врачей.

После этого инцидента Влад смог устроиться на постоянную работу, поскольку не приходилось ни за кем постоянно присматривать, а я осталась на домашнем хозяйстве. Можно предположить, что пустующий после таких мрачных событий дом навевает ужас и тоску, но не у меня. Я привыкла жить в местах более, так скажем заселённых, а тут, разве что перекати поле периодически не проносится. Тишина, прохлада и самые обыденные ежедневные заботы.

Если честно, то какое-то время я действительно ждала и выискивала нечто потустороннее и опасное. Казалось бы, и близость заброшенного кладбища рядом к этому располагает. Но нет. Судя по всему, единственным не совсем здешним существом была я сама.

Тогда-то ко мне и пришла замечательная идея заработка, воплощающая одно из моих давних мечтаний. А именно, уничтожение потусторонних сущностей с выездом на дом.

Первыми клиентами, разумеется, были знакомые. Но там, где любой экстрасенс начал бы процесс особой обработки, после которой человек готов выложить любые суммы лишь бы избавиться от порчи, проклятия, беса, призрака и несчастий на работе (нужное подчеркнуть), я проявляла убийственную честность.

— Со мной точно всё в порядке? — спрашивала меня очередная жертва моды на сверхъестественное.

— Точно, — уверенно кивнула я.

— Быть может, всё-таки порча есть?

— Ничего особенного. Всё по мелочи и хрень, если честно.

— Кстати, а ты делаешь привороты?

— Нет, — отвечаю я во избежание дальнейших расспросов.

Мне обычно сложно признаться в том, что практически в ста процентах случаев те, кого хотят приворожить совершенно не стоят последствий приворота, как порой и самих клиенток. Хороших качеств ведь у человека от этого не прибавляется. Но зато в момент влюблённости он кажется самым лучшим, а изъяны, которые не позволят строить нормальную семью, видны в последнюю очередь. Поэтому на все обращения и слёзные мольбы кого-то приворожить, я отвечала категорическим отказом.

Некоторым людям всё равно хочется впустить в свою жизнь магию, ожидая, что это обернётся сказкой. И это желание также неистребимо, как сама природа человеческой глупости.

В общем, в этот период в моей жизни я не стала обладательницей хорошей суммы денег, но обзавелась несколькими знакомствами. Меня начали приглашать на дни рождения, пикники и даже свадьбы. Я же в свою очередь с интересом изучала новую для себя сторону жизни.

Всё шло относительно хорошо, но недолго. Любой, даже самый горячий интерес, имеет свойство постепенно угасать, но кроме того произошло то, после чего мне стало просто не до порядком наскучившего общения.

В один из солнечных дней, когда совершенно ничего не предвещало беды, умерла моя прабабушка. Я не общалась с ней с того времени, как мы переехали в другой район города, но в последнее время старалась чаще заходить к ней. Знаю, что на самом деле упущенного не наверстать, но мне хотелось хоть как-то скрасить её одиночество.

Смерть случилась даже не от старости, а настигла её совершенно неожиданно. Кто-то позвонил по телефону, и она поскользнулась, сломав бедро.

После этого известия я не хотела оставаться одной в пустом доме. Покормив пса, я просто отправилась, куда глаза глядят, по пути вспоминая о последних проведённых вместе моментах. О том, как прабабушка добродушно посмеивалась, называя меня куклой, и рассказывала про голубя, за которым любит наблюдать из окна кухни. Она очень любила птиц.

В тот момент мне снова начинало казаться, что я несу людям одни беды. Всюду, где бы я ни появилась, происходило что-то плохое.

Сама не заметила, как уже с темнотой пришла не куда-то, а на работу к Владу. В то время он работал ночным сторожем в одном городском автосервисе.

Он встретил меня, немало удивившись такому позднему визиту, но услышав о случившемся, разрешил остаться.

Нет, он не бросился обнимать и утешать меня. Ему такое поведение вообще было несвойственно. И за это я испытывала настоящую благодарность. Мне всегда казалось, что утешения делают нас слабее.

Выспаться на узенькой скамейке, на посту охраны, насквозь пропахшим бензином и автомобильным маслом, почти не удалось. Но это было лучшей альтернативой моим ночным самокопаниям в пустом холодном доме.

И вот новый год мне довелось встречать здесь же. С той разницей, что в этот раз вместо Влада дежурил Александр, и праздновать предстояло в его компании. Как это будет, представлялось довольно плохо, но на душе царило странное спокойствие. Я верила, что ничего плохого не случится в этот новый год и даже призналась Владу в том, что скрывала на протяжении нескольких месяцев.

— Нам надо серьёзно поговорить, — начала я, пока мы ещё находились в машине перед въездом на автосервис.

Влад обратил на меня взгляд полный непонимания и почему-то тут же отвёл глаза, следуя своей привычке.

— О чём?

— Я знаю о том, кто такой Александр на самом деле.

Он попытался сделать вид, что не понимает, о чём я говорю, поэтому пришлось использовать всю мощь логических доводов. Зная, что мои ощущения — не самый весомый аргумент, мне пришлось собрать достаточное количество доказательств иного характера.

Этот человек считал других глупее и слабее себя и потому изначально недооценивал меня, позволяя себя непростительные оговорки, оставляя улики, используя специальную терминологию. Но кроме всего этого, совершал свои проколы и Влад. Самым серьёзным были его встречи со своим учителем. Он часто говорил о своих разговорах с ним, но при этом, ни с кем кроме Александра не встречался.

Притворяться легкомысленной девицей, не способной увидеть дальше собственного носа надоело, и я ещё несколько дней назад решила сбросить эту маску. Не зная, что будет дальше, я просто хотела увидеть реакцию.

Александр встретил нас как радушный хозяин с шутками и смехом, предложив располагаться за небольшим деревянным столиком.

— Пожалуй, она и сама справится, — вдруг сказал Влад и многозначительно посмотрел на приятеля. — Выйдем покурить?

В стекле, по ту сторону которого стояла непроглядная темень, отразилась моя до безобразия пакостная улыбка.

О, учитель! Тебя раскрыли!

Я тихонько захихикала.

Когда дверь снова открылась, и вернулись мужчины, я украсила стол как могла и с невозмутимым видом смотрела праздничный выпуск КВНа.

— Что ж, пришло время расставить всё по своим местам, дорогая ведьмочка? — произнёс Александр.

Я, хитро прищурившись, посмотрела на него. Выходит, он меня за ведьму принял? Занятно. И забавно весьма. Лишь бы только себя не выдать и не совершить ошибку своего врага, и не начать его недооценивать.

— Думаешь, я — ведьма? — поинтересовалась я в ответ.

— Ну, а как же, я прекрасно наслышан о твоей летне-осенней городской практике.

Пришлось скептически хмыкнуть, ловя на себе подозрительный взгляд Влада.

— Кстати, я видел колоду, которую ты прячешь, — добавил он.

— А я особо не отнекиваюсь. Просто слушаю ваше мнение, товарищи колдуны, — вернула я.

Александр серьёзно посмотрел на меня и сел за стол напротив.

— Знаешь, а так даже лучше. Больше не придётся скрываться. Может быть, есть какие-то вопросы?

О, это сам по себе самый роковой для меня вопрос, вызывающий ступор и разговоры на отвлечённые темы. Не люблю я вопросы задавать, без острой на то необходимости. Чаще всего мне достаточно собственных наблюдений, чтобы составить о человеке мнение или узнать то, что интересует. Мне больше нравится постепенно складывать общую картинку, собственноручно подбирая детали. Здесь же я знаю многое, что мне необходимо на данный момент и не нуждаюсь в чём-то большем. Слушать же чужие представления о мире, выдаваемые за единственно верную истину, увольте. У каждого свои представления, а кое-чего я успела наслушаться от Влада.

В итоге у нас завязалась полупьяная беседа в духе «существует или нет». Полупьяная потому что в отличие от своего врага я была трезва и прекрасно соображала, продолжая зарабатывать новый имидж. Таким образом, я надеялась за эту новогоднюю ночь перейти из статуса наивной особы в статус неопытной ведьмочки.

— Ну хорошо, допустим, вампиры существуют, — сдалась я, прослушав порядком путанное доказательство о существовании вампиров. — А как же оборотни? Они есть?

— Оборотни существуют. Только чаще это вовсе не волки, как принято считать, — поучительно произнёс Александр.

Я в это время скосила глаза на Влада, который пытался настроить телевизор на другой канал.

— Века проходят, а мы не молодеем. Деградируем только, — пробормотала я себе под нос.

— Что? — переспросил Александр.

— Спрашиваю о том, кто же тогда, если не волки?

— Женщины, как правило, это кошки, а мужчины — птицы.

Никто не в силах был остановить полёт моего воображения в тот момент, и я едва не поперхнулась, представив это всё вживую.

Совсем всё.

Мне всё сильнее начинало казаться, что не я одна играю тут чужую роль. Все разговоры о магии были, мягко говоря, слишком фэнтезийными. Как человек начитанный, некоторые книги я даже легко узнавала. Например, не меньше половины сказанного в эту ночь сильно напоминало Дозоры.

Когда электронное табло часов обнулилось, округу заполнил людской гомон и ввысь взмыли искрящиеся огни фейерверков. Оставив наскучивший уже разговор, я выбежала на улицу, задирая голову вверх и прикрывая глаза и рот от огромных хлопьев снега, падающих вниз.

В этот миг я услышала голос за своей спиной. И мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто является его обладателем.

— Сегодня не просто новый год. Теперь, когда ты меня раскрыла, для тебя началась новая жизнь. Готовься к изменениям.

Грозить изменениями тому, кто и этим живёт?

Я усмехнулась и хотела сообщить колдуну, что его в этом году тоже ждёт много интересного, но подошёл Влад.

— Как ты? Не замёрзла?

Я отрицательно мотнула головой. В эту ночь я не чувствовала холода, не испытывала страха. Всё развивалось так, как должно и уже ничто не могло этому помешать.

Ученица по-неволе

Утром первого января мне было плохо. Причём, отвратительное самочувствие не имело ничего общего с празднованием нового года.

Моё восприятие обострилось, сердце билось в учащённом ритме, а температура тела повысилась. Особенно сильно горели ладони. Помимо этого, меня время от времени била нервная дрожь, которая заставляла чувствовать себя странно, когда я находилась в состоянии покоя.

Кроме того, привычно прятавшийся в моей тени зверь, тоже не находил себе места, то и дело мелькая на самой грани восприятия.

Взгляд в зеркало хорошего настроения не прибавил. Как результат происходящего со мной, на щеках выступил ненавистный румянец, а глаза с значительно расширившимися зрачками лихорадочно блестели.

Что примечательно, Влад не сразу заметил, что со мной творится нечто странное. Пришлось сказать.

— Знаешь, я чувствовал себя примерно также. Только кроме того, что ты перечислила, меня боялись кошки. Это пройдёт дня через три, не беспокойся, — спокойно сообщил он.

— Что именно «это»? — поинтересовалась я, не намереваясь сдаваться.

— Спроси у Александра. Это его рук дело.

Его спокойствие меня убивало. Начинать же панику или строить из себя смертельно больную, я тоже не собиралась и потому решила перетерпеть и попытаться всё понять самостоятельно.

Мысль о том, что никто не вмешался в происходящее со мной и не подавал никаких знаков, давала надежду и немного успокаивала.

Хотя, если рассудить здраво — может быть просто в данный момент я никому не нужна? Но эта мимолётная мысль не тревожила сильнее того, что со мной творилось. Особенно раздражало то, что серьёзно переключиться на что-нибудь другое и отвлечься, я не могла. Всё заканчивалось тем, что я периодически «подвисала» слушая бешеный стук собственного сердца.

Но звонить с претензиями к врагу, как и пытаться разговорить Влада, я не имела никакого желания. В этом мне виделась некая форма недопустимой слабости. Признание первого поражения.

В итоге ночь прошла в бессонных метаниях. При этом я не чувствовала себя ни больной ни разбитой. Напротив, во мне бурлила неуёмная энергия, которую я безуспешно пыталась потратить на то, чтобы привести дом в идеальный порядок.

Безуспешно, потому что в итоге дом был чист, а чувствовала я себя по-прежнему.

Решив, что мне не мешает проветриться на свежем морозном воздухе, я вызвалась ехать с Владом за город, когда он решил пополнить наш запас дров.

Всю дорогу он либо молчал, либо беседовал исключительно о малозначимых вещах. Боялся ли он откровенного разговора или же не считал его необходимым, для меня по-прежнему оставалось загадкой.

Глядя на унылый зимний пейзаж за окном, я незаметно для себя вошла в состояние близкое к медитации и бездумно слушала урчание мотора и шелест шин.

Очнулась я только тогда, когда ехать пришлось по дороге, которая вела к незамерзающему источнику над рекой, который считался святым. Место, где в любое время года можно было встретить паломников.

Раньше я любила бывать здесь. Но не из желания поклониться святыни или набрать чудесной воды. Признаю — окрестности были весьма живописными. Только красота природы не являлась особенно важной. К тому же, поблизости открывались просто умопомрачительные виды на отвесные берега насыщенного красного цвета. Значимо другое. То, что это место будто стало домом родным для никогда не утихающего шального ветра. Не подвластного никаким законам природы. Лишь благодаря этому я готова верить в то, что это место особенное. Кто знает, кто обитает тут на самом деле. Но что-то подсказывает мне, что к традиционным религиям он имеет весьма посредственное отношение.

Ощущение неприкрытой силы вдруг будто опалило меня сквозь слегка прикрытые веки. Открыв глаза, я никого не увидела, но когда смотрела в сторону поворота на источник, была стопроцентно уверена в том, что там есть некто, обладающий сильной энергетикой.

По моей просьбе мы остановились у обочины дороги и, через некоторое время я смогла наблюдать, как по крутому заснеженному склону поднимаются фигуры священнослужителей в чёрных рясах. Они направлялись к незамеченному ранее джипу, стоявшему в отдалении. И свет, который исходил от того, что шёл впереди, я видела довольно ясно.

Вдруг он обернулся и пристально посмотрел на меня, отчего стало не по себе. Во взгляде явственно чувствовалась угроза и предупреждение.

— Что происходит? Почему ты попросила остановиться? — вдруг не выдержал Влад.

— Разве ты ничего не видел? — изумилась я, наивно полагая, что он должен был заметить всё, то же самое.

Влад отрицательно качнул головой, и мне пришлось объяснять. Только это всё равно не было оценено по достоинству. Ко мне снова отнеслись с недоверием. А мне же в свою очередь была непонятна его логика. Ну вот как он может верить каждому слову Александра и воспринимать всё, что говорю я в штыки?

— И что ты сама думаешь по этому поводу? — вдруг спросил он.

— Видимо мне тут и думать не надо. Александр знает всё и умеет отличить правду от лжи, — фыркнула я, не желая больше ничего объяснять тому, кто этого не ценит.

— Не обижайся, но ты и в самом деле часто ведёшь себя по-детски, — проговорил он и снова завёл мотор.

Мои глаза жгло от невыплаканных слёз, и я на всякий случай отвернулась к окну.

Считаю ли я, что он прав хотя бы в какой-то степени? Нет. Даже, несмотря на то, что я не считаю себя по-настоящему взрослой, в моих действиях и доводах гораздо больше логики, чем в словах того, кого он считает лучшим другом и учителем. Только он словно не желает этого понимать.

Обидно.

И по большей части оттого, что я знаю — подобное уже случалось. Другие времена, но главные действующие лица всё те же.

Поневоле задумаешься о том, есть ли карма. Ведь злодей и слепец так успешно отыгрывают старые роли. А я снова позволяю себя ранить и продолжаю лезть в расставленные сети.

Всё совсем как и прежде.

Можно развернуться и уйти. Но проклятое чувство долга заставляет довести начатое до конца. Я не могу это просто так оставить.

Поэтому остаётся стиснуть зубы и продолжать игру, притворяясь пешкой.

***

Через день всё нормализовалось. Как будто и не было этих трёх дней лихорадки. Пульс и температура тела стали прежними. А всё, что осталось это обострённое восприятие и множество открытых вопросов. Но в целом, жизнь вошла в прежнее русло.

С наступлением весны по настоянию врачей я забрала мать Влада из клиники и привезла обратно домой. Несмотря на ужасные байки, слышанные раннее о психиатрических клиниках, пребывание там пошло женщине на пользу. Она выглядела слегка сонной под действием успокоительных, но при этом стала вести себя гораздо адекватнее и больше не слышала никаких потусторонних голосов, как не испытывала и желания покончить жизнь суицидом.

Влад по-прежнему работал в автосервисе, а я находилась в поисках работы, поэтому бывала дома лишь набегами, проверяя всё ли в порядке.

Иногда мне думалось о том, что всё произошедшее со мной в те злополучные три дня были лишь следствием какой-то инфекции, с которой мой организм успешно справился. Но увы, это объяснение не оправдывало увиденного на источнике и вскоре я в этом убедилась.

Одним погожим весенним днём Влад вернулся с работы не один. С ним приехал Александр.

— Как на счёт того, чтобы расслабиться? — поинтересовался он, доставая бумажник.

Я изначально восприняла эту затею с большой долей скепсиса, ибо уже имею примерное представление, чем всё это закончится.

Видя мой недоверчивый взгляд, колдун расстегнул куртку и продемонстрировал кобуру, которая висела совсем не для красоты.

— Оригинальная идея релакса, — не выдержала я.

— Да брось ты, неужели пострелять не хочешь?

Признаться честно, слабость к оружию породила искушение, против которого я не могла устоять и в итоге составила компанию мужчинам, по большей части слушая их застольный трёп.

Говорили они о разных вещах. По большей части о магии и ещё почему-то о людях нетрадиционной ориентации. Когда я поняла, что уже давно не слушаю их разговора, а просто смотрю в одну точку, то решила выйти на улицу. Вскоре мужчины последовали за мной, чтобы покурить. Но на свежем воздухе, после стрельбы по мишеням, их посетила гениальная идея устроить пикник на природе.

В первую очередь, конечно же они отправились за продуктами и пивом в ближайший магазин.

По пути туда изрядно повеселевший колдун, демонстрировал свои навыки влияния на животных. Надо признать, что собаки на него реагировали с чрезмерной агрессией, но стоило ему лишь посмотреть на них, как животные с визгом убегали прочь.

После магазина не возвращаясь домой, мы отправились на ближайший речной остров.

Пройдя мимо старого кладбища и спустившись к реке, наша странная компания на миг застыла у кромки тёмного льда. Переходить на другую сторону было слишком рискованно, если не сказать большего. Мне до поры до времени казалось, что это и вовсе невозможно.

Но как говорится, пьяным море по колено. А пьяным колдунам тем более.

Прежде чем я успела возразить против выбора места пикника, Александр спокойно вышел на лёд и зашагал по направлению к острову, еле торчащему из воды. Следом за ним пошёл и Влад.

— Стойте, провалитесь же! — крикнула я уже во след.

В ответ мне донеслось насмешливое:

— Колдуны не тонут!

Я издавна не слишком лажу с водной стихией, а потому сильно замешкалась.

Ладно, допустим, я верю, что сейчас дело обошлось не банальным везением. Нормальные люди проваливаются и под более толстый слой льда. То, что отделяло так называемых колдунов от воды, можно было назвать скорее ледяной коркой. Сквозь неё так отчётливо был виден быстрый речной поток…

— Не стой на месте! Иди следом и не провалишься! — прокричал Александр. — Даю слово колдуна!

Честно признать, я всегда избегала ходить по речному льду. И даже за водой, когда мы жили у реки, всегда ходил Влад. А тут…

Не знаю, что на меня нашло, но я рискнула и быстро пошла вперёд, совершенно не думая о том, как мы будем возвращаться. Всё же, погода стояла солнечная, тёплая, и вскоре должна была исчезнуть и эта прозрачная переправа.

Едва я ступила на твёрдую почву, до меня донеслись звуки слаженных аплодисментов.

— Пришло время поговорить о настоящих возможностях магов, — серьёзно произнёс Александр. Куда-то вдруг подевалась вся его напускная весёлость и хмельной взгляд. – То, что я демонстрировал сегодня — всего лишь детские забавы по сравнению с тем, что вы можете получить.

— И что же? — не удержалась я, хотя суть предложения можно было спокойно угадать и так.

— Истинное могущество и знания, которые помогут вам возвыситься над прочими людьми.

— Нам?

— Да. Я специально выбрал тебя и Влада, поскольку в вас заключён огромный потенциал. Но раскрыть его поможет лишь настоящее посвящение на лысой горе, — вдруг он замолчал и пристально посмотрел мне в глаза. — Ты ведь ощутила те изменения, который произошли с тобой этой зимой?

Я нехотя кивнула.

— Я произвёл настройку.

— Какую настройку? — насторожилась я.

— Раз уж ты неразлучна с моим учеником, я решил взять тебя под своё крыло. Так что в некотором роде, теперь ты тоже моя ученица.

При этих словах мне одновременно захотелось скептически хмыкнуть и тревожно поёжиться. Учеников без согласия он видите ли набирает, не спросив, навязывая настройки иного восприятия. Удивительно нагло и глупо.

— А что там по поводу посвящения? Меня об этом тоже не спросят? — поинтересовалась я, пользуясь тем, что колдун был благодушно настроен.

— Ну почему же. Здесь как раз согласие обязательно. Рассказать?

Я кивнула и далее последовал рассказ о самом ритуале, который нравился мне с каждой секундой всё меньше и меньше.

Признаюсь, я легко бы выдержала треш с участием живого кольца, состоящего из бесчисленного количество не пойми кому принадлежащих глаз. Но едва я услышала о невинной жертве, как во мне проснулось неистовое желание узнать, что по этому поводу думает Влад. Неужто, он сам согласен и на это?

Лично я, наслушавшись о так называемом посвящении, заподозрила колдуна в том, что он набирает людей для совсем иного ритуала, цель которого пока мне не ясна. Но я решила в целях конспирации выглядеть этакой заинтересованной восторженной адепткой.

И по мере того, как Александр рассказывал мне о своих планах, я преображалась всё больше и больше. Истинная сущность отходила на второй план, прячась там, где никто не мог её разглядеть. А на смену ей пришёл двойник. То, с чем я всегда буду готова легко расстаться, чтобы не утратить своё настоящее Я.

***

После весьма продолжительной беседы, веселье продолжилось. И пока мужчины расслаблялись, по большей части болтая без умолку и строя планы на будущее, я примеряла на себя новую роль, ещё не ведая, сколько времени придётся её играть.

Моя сосредоточенность на своих мыслях сделала обратный переход по льду событием малозначимым. Я привычно следовала за продрогшими мужчинами, которые стремились снова окунуться в домашнее тепло, и даже не сразу обратила внимание на то, что Александр достал из кобуры пистолет и весело им размахивал.

Когда же это бросилось в глаза, было уже поздно — они успели повздорить с каким-то местным мужиком, который сам был навеселе и при этом пытался их образумить. И, пожалуй, если бы я не вмешалась в их ссору, неизвестно чем всё могло бы закончиться. Но я схватила обоих под локти и практически силком потащила оттуда.

— Ты чего творишь? — возмутился Влад, продолжавший оглядываться назад.

— Пойдём быстрее, у меня плохое предчувствие, — сказала я, ускоряя шаг.

Но мы не успели даже свернуть на нашу улицу. На нас двигалась целая толпа вооружённых дубинками подростков.

— Допрыгались, товарищи магуи, — пробормотала я, опуская руки и готовясь к драке.

Ненавижу толпу.

Всё произошло очень быстро. На нас напали без предупреждения. И когда в сумерках мелькали лица и дубинки, я зачем-то схватила Влада под локоть и рванула на себя. Он пошатнулся и вмиг оказался стоящим рядом со мной в самом центре драки… где нас никто больше не замечал, даже несмотря на мой довольно яркий наряд.

Александра я выхватить не успела. Он же не успел защититься и на моих глазах полетел на землю от удара дубинкой по голове.

В этот момент из-за угла вывернуло такси, и подростки бросились врассыпную, прихватив с земли пистолет. Не сговариваясь с Владом, мы понимали, что это прекрасный шанс уйти незамеченными и поэтому, подхватив колдуна под руки, потащили его к ближайшему дому, где видели скамейку. Кроме того, тени тут были гораздо плотнее, и я была почти уверена в том, что здесь нам больше ничего не угрожает.

Александр пребывал без сознания, но к счастью, пока мы приводили его в чувство, вокруг царила только тишина. Когда же он пришёл в себя и узнал о том, что пистолет украден, то перво-наперво спросил:

— Ребят, а можно я поживу немного у вас?

— А как же Валентина? Не потеряет? — удивился Влад.

— Она скорее убьёт меня за пистолет.

Может быть, кто-то счёл бы этот момент подходящим для злорадства, но не я. Ведь прекрасно понимала, что Влад не откажет своему другу и теперь он поселится с нами под одной крышей. К каким последствиям это может привести, остаётся только гадать.

Инга

Она была самой обычной. Просто женщина за тридцать, воспитывающая одна своего единственного сына. Она не имела никакого отношения к магии и по правде сказать, не очень то и верила в неё, считая себя православной христианкой.

Но всё дело в том, что одиночество — такая вещь, которая порой толкает на самые неожиданные и глупые поступки. Самое обидное при этом, что в конечном итоге можно по-прежнему оставаться человеком одиноким, только вот жизнь уже никогда не вернётся в прежнее русло.

Именно одиночество подвигло Ингу на попытку поискать себе пару через объявление в газете. Она не обнадёживала себя особо. Звонков посыпалось множество, да вот никто из собеседников не вызывал желания встретиться. И не выдержав, она сама обратила внимание на объявление, где мужчина искал себе спутницу жизни.

Позвонив по указанному номеру, она была приятно удивлена. Мужчина назвался Александром и почти сразу ей понравился. Он показал себя как интересный собеседник, да и его жизненные позиции оказались схожими с её собственными. Так знакомство плавно перетекло в частые встречи, а они в свою очередь породили крепкую привязанность.

Порой Инге казалось, что в этих отношениях есть нечто нездоровое, но она закрывала глаза на это и на некоторые странности, связанные с Александром, потому что рядом с ним ей было хорошо. Ведь однажды она почти смирилась со своей судьбой матери-одиночки, и в сторону мужчин даже смотреть не осмеливалась, решив посвятить всё своё время лишь сыну.

Так было до того времени, пока не появился он.

***

Я слушала рассказ этой женщины с добрыми карими глазами, и мне было её искренне жаль. Инга не просто хотела поделиться своей историей, а заметно переживала. Мне она решила открыться, когда по чистой случайности мы встретились в доме у Валентины. Всё равно мужчины слишком часто уходили курить, а самой хозяйки не было дома. Валентина изредка уезжала в соседний город, где у неё жил сын.

— Послушай, а кто она Александру? — спросила у меня Инга, заметив фотографию хозяйки дома.

Пришлось пожать плечами.

— Я не знаю, в каких они отношениях, честно. А что он говорит?

— То, что это его родная тётя.

Мы с Ингой встретились взглядом, и я заметила недоверие в её глазах. Ну да, не очень-то и похоже, что Валентину и Александра связывали родственные узы. Точнее, совсем не похоже.

— Это все странности, что ты замечала? — решила поинтересоваться я.

— Нет, есть ещё кое-что. Только, боюсь, ты примешь меня за сумасшедшую… — замялась Инга.

Я удивлённо взметнула брови, в тоже время чувствуя, что наткнулась на нечто интересное.

— Говори.

— Когда я нахожусь одна, я чувствую его присутствие. Не всегда, но очень часто. Он как будто следует за мной и не оставляет даже наедине со своими мыслями. Особенно с мыслями. Пожалуй, я не чувствую этого только когда общаюсь с кем-нибудь посторонним, — она глубоко вздохнула и продолжила. — Я будто веду с ним мысленный диалог. Слышу предупреждения о том, что нужно делать, а чего нет. Задаю вопросы и получаю ответы. А ещё я будто очень чётко чувствую на себе его взгляд и знаю, сердится он или настроен благожелательно.

Кто-то бы предположил, что женщина сильно впечатлительна и находится под воздействием любовных переживаний, но не я. Чувство, что дело не такое простое, как может показаться на первый взгляд, напротив, перерастало в твёрдую уверенность.

— А что ещё ты стала чувствовать, когда начала с ним встречаться?

Женщина задумалась и вдруг потёрла предплечья руками, будто замёрзла.

— Я стала больше уставать. Хотя, что странно, и допустить не могу мысли о его причастности к этому.

— Почему?

— Я должна чувствовать по отношению к нему благодарность. В моей жизни давно не было ничего хорошего. Никто не заботился обо мне так, как он, — она смущённо отвела взгляд.

Мне хотелось возразить и сказать, что вообще-то, если посмотреть правде в глаза, никто по-прежнему о ней не заботится. Александр просто следует каким-то своим, никому не ведомым планам. Но в этот момент вернулись мужчины, и нам пришлось оставить эту тему.

Через некоторое время я пила чай, не горя желанием ввязываться в разговор, что шёл за столом. Говорили они о готовке, поскольку Инга работала поваром, но мне же теперь стало интересно другое.

Как она отнесётся к тому, что он колдун?

Интуиция подсказывает мне, что ничего особо не изменится. Александр удивительно умело настраивал людей на нужный лад, то бишь располагал к себе. Взять хотя бы его дружбу с Владом. Бедный парень едва ли ему в рот не заглядывает и воспринимает каждое его слово как откровение. Он не видит, что колдун создал образ, который он так хотел увидеть — настоящего друга.

Бескорыстный, верный и мудрый. Таким хотел казаться Александр в глазах на него смотрящих. И признаю, его «чарам» легко поддаться. Легко поверить словам, так которые похожи на правду.

Собираясь уезжать домой, мы вышли на задний двор.

На миг я замерла, вглядываясь в сад, где виднелась странная яма в форме кляксы. Радом лежали лопаты, и стояла тачка.

— Что это? — спросила я, с удивлением осознавая, что отчего-то мне не нравится эта яма.

— Будущий бассейн, — с гордостью заявил Александр. — Особый бассейн. Приглашаю вас на торжественное открытие. Приблизительно через месяц всё будет готово.

По спине пробежал холодок. Либо я становлюсь законченным параноиком, либо Александр действительно замышляет что-то зловещее.

Единственное, что не могло не радовать, это его переезд обратно к Валентине и теперь все свои тёмные делишки он будет обстряпывать не у нас под носом.

Собственно у нас он гостил недолго. Узнав о том, что пистолет украден, Валентина сама приехала за ним. Они вместе съездили в полицейский участок, чтобы подать заявление. После чего Александр вернулся только за вещами.

Честно говоря, тогда у меня словно гора с плеч свалилась. Ведь я и уснуть нормально в те дни не могла, постоянно ожидая подвоха. Но всё что он сделал пока жил рядом с нами, это установил свою защиту на дом. Так сказать в знак дружбы и благодарности.

Теперь же начал строиться этот жуткий бассейн у меня даже сомнений не оставалось по поводу его предназначения.

Лицом к лицу

— Чем ты опять занята? — спросил Влад, заходя в комнату и глядя на меня сверху вниз. Я машинально прикрыла тетрадь, в которой писала.

— Пишу, как видишь, — откликнулась я немного смущённо, но он как обычно ответил насмешливым взглядом.

Влад вообще не особо верит, что когда-нибудь я напишу книгу. Он считает, что я напрасно трачу время. Мне же его мнение почти безразлично. Всё равно я не перестану писать, воплощая на бумаге все те истории, которые невозможно постоянно носить в себе. К тому же, свой несомненный плюс это имеет, поскольку помогает мне хотя бы отчасти расставить всё по местам, разобраться в себе.

— Я скоро уезжаю. Поедешь со мной?

Я кивнула. Ездить с ним всюду, за исключением работы давно вошло в привычку. И то, что это выглядит со стороны, возмущало его только поначалу, да и то довольно редко.

— Куда едем на этот раз?

— Смотреть бассейн, а там может быть и искупаться получится, — подмигнул Влад, а я снова ощутила неприятное чувство холода.

Значит, он всё-таки его завершил.

Что ж, возможно сегодня всё решится.

Оставив своё занятие, я отправилась собираться. Первым делом решила уделить особое внимание гардеробу, вытащив на свет белую блузку с длинными рукавами и джинсовую юбку с широким поясом. За рукавами и поясом всегда было удобно прятать некоторые полезные предметы. Например, ритуальные ножи, талисманы или напоминалки.

К обуви я отнеслась проще, вытащив с полки свои самые удобные летние сандалии-римлянки.

Что же касается прочих приготовлений, тут я решила послушаться интуиции и лишнее не брать. Надев на руку специальный напульсник, я пристегнула к нему ножны с ножом и опустила рукав.

За пояс спрятала камень из своей особой коллекции. Он был продолговатым и слегка приплюснутым, благодаря чему надёжно уместился в потайном кармашке. Но главная ценность камня состояла не в этом. Всё дело заключалось в том, что он был «пустым», то есть пригодным для того, чтобы заключить в себе часть чьей-то силы или даже небольшую сущность.

Не дожидаясь Влада, я вышла на улицу и отправилась к машине. Время было ещё раннее, но солнце уже палило нещадно. По сравнению с домом, где летом всегда было очень прохладно, разница огромная.

В такую погоду трудно упустить возможность искупаться. Александр знал, когда приглашать.

Стараясь заранее не накручивать себя, я открыла машину и опустила все окна, чтобы ехать было не так жарко. Хотя именно сейчас моё собственное тело не перегревалось, напитывая жар из раскалённого воздуха, а даже напротив, внутри словно поселился странный холод, заставляющий даже пальцы заледенеть.

Расположившись на пассажирском сиденье, я прикрыла глаза и сосредоточилась на тепле, которое никогда меня не покидало. Пламя, которое всегда со мной.

Перед внутренним взором возник золотистый свет. Он расходился по телу мягкими волнами, прогоняя тревогу и холод, дарил уверенность.

Я знала — теперь всё будет в порядке.

***

Приехав к Александру, мы встретили Валентину, которая куда-то спешила. Как выяснилось, она уезжала к подруге в ателье и вернётся только поздно вечером. Предчувствие подсказывало мне, что не всё так просто. Она будто знала о планах Александра и сознательно самоустранялась.

Пока провожали Валентину, я прошла по тенистой дорожке слева от дома. Там на углу находилась небольшая заросшая виноградом беседка. Необычный камень, лежавший на столике, не мог не привлечь внимания. Его неровные грани искрились звёздными вкраплениями.

Я взяла камень в руку и удивилась его тяжести. Несмотря на небольшие размеры (не больше женского кулака), он весил не меньше двух килограмм.

Сосредоточившись, я попыталась ощутить его энергетику и в очередной раз пришла в замешательство. Странный камень. Не пустой и не полный. От него веяло запахом дождливого неба и металлами. Отчётливей всего был запах меди и железа.

— Пытаешься прощупать? — раздался голос за моей спиной.

Обернувшись, я увидела Александра и кивнула, совсем не горя желанием рассказывать о том, что почувствовала.

— Это метеорит, — произнёс мужчина как-то странно глядя на камень в моих руках. — Я тоже не разгадал его. Взглянув на подошедшего Влада, он добавил: — А теперь, пришло время посмотреть на кое-что более интересное.

Колдун ухмыльнулся и жестом предложил последовать за собой.

Пришлось вернуть необычный камень на столик беседки и отправиться в пасть монстра.

Бассейн действительно был закончен. Теперь он выглядел как странная пятиконечная клякса, по краям которой находилось пять овальных разноцветных светильников. На первый взгляд ничего необычного. Подумаешь, оригинальный дизайн…

Но я верила ощущениям и настороженно смотрела на чёрную воду, которая будто скрывала саму бездну.

Вопреки моим ожиданиям, Александр не предлагал искупаться. Даже напротив, намекнул на то, что вода в бассейне прогревается только к вечеру, и предложил пройти на летнюю кухню.

Открыв холодильник, он вытащил банку пива и бросил её Владу.

— Кажется, была только одна, — с досадой произнёс он и достал прозрачную бутылку с какой-то золотистой жидкостью. — Интересно, а здесь у нас что…

«Яд. Не пей меня», — было написано от руки на самодельной этикетке.

— Хозяйка любит пошутить, — хмыкнул колдун, откупоривая пробку.

— Ты что, в самом деле, собираешься это пробовать? — Влад смотрел на него с нескрываемым ужасом.

— Попробую. Любопытно же.

Я молча наблюдала за тем как Александр делает первый глоток и как Влад безрезультатно пытается его остановить. Ситуация напоминала дурной фарс и когда горе-экспериментатор схватился за голову, выронив бутылку, ничуть этому не удивилась.

— Это действительно сильная штука, — прохрипел он. — Теперь со мной происходит что-то странное. Я слышу голос. Он зовёт…

— Не верь ему, — тихо проговорила я, беря Влада за руку.

Александр вдруг резко вскинул голову и шагнул ко мне, неотрывно глядя в глаза.

— Сегодня тот день, когда я должен возвыситься или пасть.

Его голос изменился почти до неузнаваемости.

— Так пади же, — предложила я и потянула Влада за руку. — А нам нечего здесь делать.

— Ошибаешься!..

Всё произошло так внезапно, что я не успела среагировать. Вот он стоит, слегка покачиваясь и продолжая смотреть на меня со злостью, а в следующий миг быстрый удар буквально сносит меня с места и припечатывает к стене, а в горло впиваются сильные пальцы, начинающие сжиматься.

— Отпусти её, слышишь! — словно сквозь туман кричит Влад.

Перед глазами мелькают какие-то тени, и я задыхаюсь.

До меня доносится ужасный грохот, и я осознаю себя лежащей на полу. Повернув голову на звук, я вижу, как Влад и Александр дерутся. В комнате царит погром и бутылка со странной жидкостью разбита. Золотистая субстанция залила пол, и я вижу над ней лёгкое тёмное марево.

Успеваю подумать о том, что всё-таки напиток оказался колдовским и запоздало замечаю следы крови на полу. Кто-то ранен, но пока сложно определить кто именно.

Голова идёт кругом, но я пытаюсь встать и стоять твёрдо на ногах. Единственный тяжёлый предмет, что есть под рукой — крепкая разделочная доска. Надеясь на то, что это никого не убьёт, а только охладит пыл, я обрушила доску на голову колдуна.

На миг все застыли. Мне даже показалось, что сейчас драка возобновиться.

Но зарычав словно зверь, Александр неожиданно выбежал из летней кухни бросился в воду, скрываясь на глубине. Прошло несколько минут, пока ничего не происходило. Затем, когда вода успокоилась, у поверхности показалась его спина.

Приблизившись, я увидела, что его руки безвольно висят, утопая во тьме, словно в неких чернилах.

Прошло ещё больше минуты, прежде чем мы решились вытащить его из воды.

Он не дышал, но чувство опасности упрямо сигнализировало о том, что нужно держаться от него подальше.

Влад не выдержал и склонился над Александром, прежде чем я успела его остановить. Перевернув пребывающего в бессознательном состоянии колдуна на живот, он с силой хлопнул его по спине.

Я хотела вытащить приготовленный заранее камень, но тот куда-то запропастился. Наверное, всё же вылетел из потайного кармана.

Тем временем, Александр закашлялся, и я сделала шаг назад, потянув Влада за собой, но тот упрямо выдернул руку.

— Разве не видишь, что ему нужна помощь? — зло бросил он.

— А ты не видишь, что вообще тут происходит? Он едва не убил сначала меня, а потом тебя!

Словно в подтверждении моих слов, надсадный кашель вдруг превратился в глумливый смех.

Александр быстро поднялся на ноги, как будто и не тонул вовсе.

— Ну что, по доброй воле пойдёте купаться или придётся заставлять? — поинтересовался он, склонив голову.

Вместо ответа я начала повторять слова заключения, пользуясь тем, что под рукой оказался подходящий булыжник. Ну почти подходящий…

Тот самый метеоритный камень — не полный и не пустой.

Взгляд Александра тут же сделался бешеным. Зрачки расширились, а белки налились кровью. Он взревел, хватая с дороги гранитную глыбу, служившую тут элементом декора, как будто тот совсем ничего не весил, и бросил в меня.

Я едва успела закончить заключение, вытянув перед собой камень. Но не успела увернуться от летящего в меня булыжника. Это сделал Влад. Несмотря ни на что, он снова решил выступить против своего учителя и прикрыть меня. И это дорого ему обошлось. Тяжёлый снаряд угодил по его ноге, разбив колено и содрав целые лоскуты кожи. Хлынула ярко-алая кровь, орошая садовую дорожку и траву.

— К машине! Быстрее! — выкрикнула я.

Поднырнув под его руку, я потащила раненого к автомобилю. Благо он в обмороки падать не собирался и, стиснув зубы, прыгал на одной ноге вперёд.

Александр уверенными шагами направился следом, не сводя злого взгляда с моей руки. Я успела усадить Влада на пассажирское сидение и вручить ему рубашку, чтобы он пока хоть немного остановил кровь, когда колдун нагнал нас и замер перед капотом машины.

— Отдай то, что тебе не принадлежит, — произнёс он глухо, глядя на меня в упор.

— Чтобы ты дальше воплощал в реальность свои мерзкие планы? — я сделала шаг назад и зажала камень в ладони сильнее.

— Мне плевать, чего добивался Александр! Он всего лишь мой посредник, слуга.

От признания, которого я ждала уже довольно давно, по коже рук пробежали мурашки. Всё верно. Он тот, кто сумел однажды спастись. Демон, лишившийся всего своего могущества и слишком долгое время живший за счёт человеческой души в своеобразном симбиозе. К сожалению, человечнее он от этого не стал. Только слабее. Да и то, за счёт того, что часть его сущности теперь была связана с метеоритным камнем.

— Кто ты? Как тебя зовут? — спросила я, с вызовом глядя на него.

— Фр… — мой собеседник якобы закашлялся, но на деле снова развеселился. — Решила меня подловить? Не получится.

— Саня, не сдавайся! Ты говорил, что у тебя всё под контролем, — подал голос Влад, которому кое-как удалось перетянуть ногу.

— Наивный мальчишка, — фыркнул демон. — Он сам этого пожелал. И вы будете самыми большими глупцами, если продолжите свои попытки спасти его. Нельзя спасти того, кто этого не хочет.

Невзирая на ситуацию, я нашла в себе силы криво усмехнуться. Спасти, говорит? Так я и не собиралась.

Внезапно взгляд Александра изменился и он забормотал.

— Ты не заставишь меня… я всё равно не сделаю так, как ты хочешь…

— Саня! — встрепенулся Влад.

— Не верь ему. Это банальная уловка, — осадила я его.

Тут одержимый обратил внимание на нас.

— Уезжайте! Уезжайте скорее! — взвыл он.

— Нет, я тебя не брошу, — Влад попытался вылезти из машины даже, несмотря на боль, но я остановила его.

— Уезжайте. И если я не позвоню к вам до двенадцати, то после буду уже не я.

Влад решительно кивнул, смирившись с тем, что сейчас мы поедем туда, где ему могут оказать нормальную медицинскую помощь, а я не верила в этот дешевый спектакль.

У этого была лишь одна цель — заставить нас потерять бдительность.

***

Звонок раздался после двенадцати. На том конце провода прозвучал заторможенный лишённый эмоций мужской голос, сообщивший, что с ним всё в порядке. После этого в трубке послышались короткие гудки.

Влад начал набирать номер телефона Александра, но никто трубку так и не поднял.

— Нам необходимо проверить…

— Ты ранен.

— Мелочи.

Я скептически хмыкнула, поскольку некоторое время назад собственноручно стягивала бинтами разъехавшиеся лоскуты кожи в надежде на то, что заражения не будет и всё срастётся нормально. В больницу же этот герой наотрез отказался ехать.

У меня тоже по возвращению обнаружилась серьёзная ссадина на затылке, которая кровоточила, из-за чего пришлось пережить ещё несколько неприятных минут обработки.

Влада всё-таки удалось уговорить никуда не ехать. Правда спокойнее он от этого не стал и постоянно выходил курить на улицу. В конце концов, не выдержав, я отправилась следом. Для этого пришлось залезть на крышу по шаткой деревянной лестнице.

Влад сидел и курил с задумчивым выражением лица, прислонившись спиной к печной трубе. Трудно сказать, какие эмоции он испытывал сейчас.

— Не думаешь, что пришло время поговорить? — спросила я, присаживаясь рядом.

— Если ты о том, что произошло сегодня, то я сам ничего не понял, — сказал Влад, всё так же глядя в пространство перед собой. — Он никогда не говорил ни о чём подобном, никогда не предупреждал.

— Но согласись, это выглядит довольно странно. Обычно когда нечего выпить люди не глотают первую же попавшуюся под руку бутылку с надписью «Яд». Мне кажется, это было спланировано. Только создаётся впечатление, что кто-то чего-то не рассчитал.

— Бредовая ситуация, — согласился Влад.

Я невольно улыбнулась. Нечасто мы с ним приходили к согласию.

— Он часто говорил о том, что потерял жену по своей вине. Будто бы сам убил её. Посвящение, о котором он рассказывал, как ты понимаешь, ему самому не требуется. Изначально он хотел, чтобы после посвящения я помог ему вернуть жену. Только он сам не был ни в чём уверен. Он всегда говорил, что никто не может вернуться из-за грани прежним с тем же набором воспоминаний и привязанностей. Быть может, он для этого заручился поддержкой существа из иного мира?

Я пожала плечами. Мне это казалось сомнительным. Хотя, кто его знает. Возможно, в этой жизни всё действительно было так. Только вот я не готова с лёгкостью поверить в это.

Одно я знала точно — ритуал посвящения, описанный мне колдуном, вряд ли таковым являлся на самом деле. Безусловно, первая часть вполне походила на посвящение — в круг собирались сильнейшие ведьмы и колдуны и призывали высшие силы снизойти до учеников. В итоге, те либо получали силу, либо сходили с ума, не выдержав личного испытания. Ведь в этот момент, каждый ученик не видел больше никого. Он оказывался в круге, где на него как будто смотрело множество глаз из ожившей темноты. Оттуда же приходили пугающие образы духов и демонов. Они открывали истину такой, какая она есть на самом деле. Это само по себе было нелегко, а ведь ещё необходимо было справиться с собственным страхом.

Вторая часть связанная с жертвой, вызывала только недоумение. Зачем это делать, если посвящение считается завершённым и после первого этапа? Ведь на самом деле, духам, дающим знания, человеческие жертвы были ни к чему.

И вот он ответ — он хотел использовать нас, под предлогом посвящения.

Я поделилась этими мыслями с Владом и что удивительно, он не стал возражать. Только закурил новую сигарету.

— Он предупреждал, что делает это небескорыстно. Но то, что я увидел сегодня… — он замолчал и внимательно посмотрел на меня. — Как думаешь, он вернётся?

— Я даже не сомневаюсь в этом, — признала я и спросила. — Ты ведь передумал на счёт посвящения?

— Передумал, — эхом откликнулся Влад и на сердце у меня как будто сразу стало легче.

Сегодня Александр показал свою слабость перед тем, кто сильнее его, а ещё он едва не задушил меня. И всё это не осталось незамеченным.

Теперь же, когда всё вроде бы встало на свои места, лишь один вопрос остаётся открытым — имя демона. Ведь наше противостояние ещё не закончено, а зная имя врага, я могла бы обойтись малой кровью.

Сожжение

К человеку, с которым делишь кров и хлеб насущный, радости и горести, поневоле начинаешь испытывать привязанность. Особенно, когда за всеми недостатками, он делом показывает своё истинное отношение и благородство.

И возникает странное болезненное чувство, затмевающее собой глас рассудка.

Так я смотрела на Влада и размышляла о том, как должна буду поступить в итоге. Когда с Александром всё решится, мне придётся уйти. Ведь я не имею права мешать кому-то, строить свою личную жизнь.

Сама-то я на это неспособна. По доброй воле я всем сердцем полюбила того, кто не создан для земной жизни. И не в этом мире нам быть вдвоём.

Я прекрасно понимаю это и то, что ничего не изменить. Как не изменить себя.

Даже оставшись с Владом, я всегда буду ему чужой. Несмотря на то, что связывало нас в прошлом.

Просто есть то, что лучше не совмещать.

Так бывает, что люди прекрасно ладят на работе и понимают друг друга с полуслова, но решив сблизиться, понимают — они совершили ошибку.

А ещё есть люди для войн, для искусства и даже для определённых сезонов. Перемести их в иную среду и всё безвозвратно изменится. И устоявшийся образ больше не станет прежним.

Если оглянуться назад, то можно с уверенностью сказать, что мы с этим человеком хорошо годимся для противостояния. Но он никогда не поймёт и половины того, чем я могла бы поделиться.

Так уж получилось. И виноватых тут не стоит искать.

Когда Александр пропал, у нас наступил кризис, потому как в ожидании больше не на кого было переключиться, кроме как друг на друга. Стычки. Ссоры. И ругань.

В итоге, Влад начал искать себе девушку для встреч, а я пыталась умерить свой собственнический инстинкт и относиться к этому спокойно. Но, несмотря на все доводы логики, равновесие удерживать получалось с большим трудом. Мне было неприятно смотреть на его флирт.

Чтобы не забивать себе голову напрасно, я загрузила себя работой, танцами и посещением тренажёрного зала. В какой-то мере это отвлекало, хоть и не помогало реализовать жажду деятельности полностью. Правда, приятный бонус у этого всего был — отныне на меня из зеркала смотрела моя улучшенная версия. Куда-то исчезли как небывало все внешние изъяны, а обычно бледная кожа была тронута лёгким загаром.

Но бывало ли когда-нибудь, чтобы средство отвлечения от проблемы являлось её решением? Пожалуй, не в этом случае.

Я как раз шла с занятий, когда встретила по пути Влада, который сегодня тоже довольно поздно возвращался с работы.

— Домой?

Я кивнула и сразу же приняла его ещё не озвученное приглашение, заняв своё место в машине.

— Замечательно выглядишь, — заметил Влад, как-то странно на меня взглянув.

— Скажешь тоже.

Я немного смутилась, не зная, как иначе ответить на эту неприкрытую лесть. По правде говоря, сейчас я скорее выглядела дико. Белый летний сарафан, открытая обувь, которая в наступающих сумерках была практически незаметна, и волосы, разметавшиеся в беспорядке по плечам и спине. Ещё влажные после душа и оттого по большей части тёмные.

— Я не горю пока желанием возвращаться домой, а ты?

Пожав плечами, я откинулась на спинку пассажирского сиденья.

В общем-то, сейчас мне было всё равно, куда ехать или чем заниматься. Собственные мысли занимали меня настолько, что скучать бы мне не пришлось в любой обстановке.

Но мы поехали на Остров — самый интересный и обособленный район, расположенный почти в центре города. Только посреди реки, куда вёл специальный мост. На Острове, в самой его глубине, находился маленький посёлок, а ближе к дороге располагались летние кафе и кинотеатр на открытом воздухе. Всю остальную территорию Острова занимал лиственный лес.

Мы сразу отправились на противоположную сторону Острова. Туда, где раньше находился ещё один мост, ведущий на левобережную часть города. Теперь, когда мост разобрали, здесь было гораздо тише вечером.

Сюда чаще всего приезжали смотреть закаты, нежели балагурить в шумной компании внизу, на пляже.

Я решила не упускать прекрасной возможностью полюбоваться природой и вышла из машины. Приблизившись к краю дороги, я застыла над чёрным водоворотом, что бушевал внизу из-за неровного дна и стремительного течения. Ветер развевал волосы, доносил до меня запах реки и влажную взвесь брызг.

Наслаждаясь моментом, я отвлеклась и совершенно не заметила того, как подошёл Влад.

— Я давно хотел поговорить с тобой, — начал он. — Просто момента нужного не находил.

— А сейчас? Думаешь, наступил нужный момент? — я внимательно посмотрела на него, чувствуя неладное.

— Другого может и не быть… — он вдруг резко шагнул меня и, схватив за локоть, развернул к себе. — Как ты смотришь на то, чтобы встречаться как пара? На то, чтобы попытаться построить отношения и стать семьёй?

Некоторое время я стояла, удивлённо распахнув глаза, и молчала. Мне конечно и раньше приходил в голову такой вариант событий. Да вот только я ни разу ещё не смогла придумать достойного ответа. Даже в своём воображении.

— Мы столько пережили вместе. Ты всегда меня поддерживала. И я чувствую, что смогу позаботиться о тебе, — он посмотрел на меня с такой надеждой, что мне стало стыдно.

— Послушай, я не думаю, что смогу тебя полюбить, и вообще не уверенна в том, что это нужно.

— А кто говорит о любви? Просто будь со мной.

Все мои прежние стремления основывались на жажде противостояния и защиты. На инстинкте, выработанном тьму времён самим моим существом. Когда я буду твёрдо знать, что всё закончилось, это исчезнет.

Кроме того, при таком-то раскладе, однажды обоим будет неприятно вспоминать о принятом решении. Не любить и жить в нелюбви двум совершенно разным людям — что может быть глупее?

— Ничего не получится, — тихо, но уверенно, произнёсла я.

— Лучше скажи правду — ты не хочешь.

— Наверное, ты прав.

Мне вдруг стало невыносимо душно даже здесь, над обрывом, открытом всем ветрам.

Я освободилась из его рук и пошла прочь. По насыпи спустилась к берегу реки, ускоряя шаг и надеясь, что он не пойдёт следом.

Пусть я поступила не самым лучшим образом и просто попыталась убежать от проблемы, но мне необходимо было немного времени, чтобы пережить ощущение принуждения. Как и когда-то давно, мне будто снова навязывали судьбу. Предлагали жить по написанному кем-то другим сценарию.

Присев у воды, я набрала немного в ладони и плеснула в лицо, тут же убирая снова намокшие пряди волос.

Сейчас как никогда раньше мне хотелось уйти. Больше не тяготить никого своим присутствием и в искушение не вводить. Вот только я не верила в то, что Александр больше не вернётся и это останавливало…

Я сидела на нагретой солнцем гальке и наблюдала за стремительным течением реки у противоположного берега. Там, где глубина была достаточной для судоходства, быстрые волны нагоняли одна другую, вспениваясь и создавая небольшие водовороты. Над местами с более спокойным течением днём здесь обычно летали речные чайки, оглашая окрестности своим криком. Сейчас же слышались только всплески характерные для крупной хищной рыбы.

От безмятежного созерцания меня отвлёк знакомый женский голос.

— Знаешь, а я восхищаюсь твоим упорством.

Обернувшись, я увидела изящный женский силуэт, будто объятый алеющими заходящими лучами солнца. Хотя на самом деле никакого солнца давно не было. Ветер играл с подолом её длинной пляжной юбки и тяжёлыми тёмными локонами.

Я узнала её ещё до того, как встретила глубокий тёмно-синий взгляд женщины. Мы уже виделись с ней.

— Не вижу смысла отказываться от своих стремлений.

— Ты знаешь, что могла бы стать одной из нас. Ты имеешь достаточно силы для этого.

— Достаточно силы, чтобы отказаться от подобного варианта.

— Знаю, оттого и удивляюсь. На грани жизни и смерти, жертвуя возможностью получить свою долю земного счастья, ты продолжаешь хранить веру в того, кто постоянно уходит. Твоё упрямство заслуживает уважения и одновременно с этим, граничит с безумием.

— Это не упрямство. Оно тут совсем ни при чём.

— Тогда это ещё безумнее.

— Знаю. Но я нужна ему.

— Кому?

Ответ был готов сорваться у меня с языка, но вместо того, чтобы озвучить его, я снова задумчиво посмотрела на реку.

Я нужна Ему.

И я нужна здесь такой, какая я есть, как бы ни стремилась обрести покой.

Просто всему своё время. А я достаточно сильная, чтобы со всем справиться и дождаться.

Когда я оглянулась, чтобы сказать об этом своей собеседнице, той уже и след простыл.

Немного ещё постояв в темноте и прислушиваясь к лесным шорохам и попискиванию летучих мышей, я побрела обратно.

Нет, я не возлагала большие надежды на то, что Влад по-прежнему будет меня ждать на том же месте. Если он не отправился за мной следом, значит, я сильно обидела его своим отказом.

Только машина стояла на месте и из салона доносилась громкая музыка. Я знала, что Влад любит слушать музыку на всю громкость. Особенно, когда нервничает. И приблизившись, я уже ощущала чувство вины.

Но моим глазам предстала совершенно неожиданная картина — два полуобнажённых тела, отдавшиеся животному инстинкту на заднем сидении машины.

Едва увидев это, я отшатнулась и сделала несколько шагов назад, после чего развернулась и бросилась бежать прочь с Острова, по ровной асфальтовой дороге.

Дальнейшие события отложились в памяти как будто частично.

Помню, как долго бродила в темноте, и город казался мне пустым, потому как на моём пути не встретилось ни единого прохожего. Тьма обнимала меня своим бархатным покровом, и в тот миг казалось, будто и нет больше ничего. Город пуст, потому что это другой город. И здесь нет места людям и их желаниям. Каждое из них будет обращено в кошмар. Потому что всё, что дозволено здесь — так это безмолвно скользить во тьме, становясь крохотной частичкой её. Той, что охватывает всё сущее и простирается к далёким звёздам.

Вернувшись, я предпочитала не вспоминать этого вечера. Я почти убедила себя в том, что ничего подобного не было и всё привиделось мне.

Если бы однажды, сидя в машине, я не уловила разговор Влада с сыном его крёстной. Услышанное стало для меня страшным откровением. Он назвал меня своей девушкой и сообщил, что он мне изменил.

Услышав эти слова и смешки, я почувствовала себя раздавленной.

Всё же раньше я считала его лучше, чем он есть на самом деле. Теперь, мало того, что он унизил меня перед посторонним, так ещё и нагло солгал. И что больнее — столько гордости было в его голосе…

В груди противно заныло. То, от чего мне удалось абстрагироваться после своей ночной прогулки, снова напомнило о себе. Обида и боль, сплелись двумя тёмными змеями в болезненный клубок и едва позволяли вздохнуть.

Не знаю точно, что я раньше чувствовала по отношению к Владу. Да это уже и неважно. Ведь я решила избавиться от боли, что он мне причинил самым радикальным способом.

Я начала планомерно выжигать себя изнутри, уничтожая этот чёрный мерзкий клубок. Сжигая его дотла, пока на его месте снова не поселилось ощущение спокойствия и тепла.

Занятая собой, я даже не заметила, как вернулся Влад. Но когда повернулась, то увидела, как он сидит на водительском сидении и сжимает рукоять остро-заточенного ножа, направив его себе в грудь. Взгляд у него при этом был совершенно безумный, а по щекам непрерывно текли слёзы.

Прислушавшись к себе, я поняла, что больше не испытываю к нему ни привязанности, ни неприязни. И с этим ощущением спокойствия я поймала взгляд Влада.

— Что ты собираешься сделать? — тихо спросила я.

Он вдруг вздрогнул и выронил нож. Взгляд стал более осмысленным.

— Я хотел убить себя… — прошептал он. — Но почему? Почему мне казалось, что только так я смогу искупить свою вину?

Влад смотрел на меня испуганными и растерянными глазами, а я не находила слов, чтобы ответить ему.

Людям часто кажется, что их горе самое сильное и нестерпимое в отличие от горя прочих людей. Порой это действительно так. Но иногда оно не составляет и сотой доли того, что может ощутить кто-то другой.

Способность поделиться этим напрямую может оказаться убийственной. И я поняла это только, когда увидела нож в руке Влада и услышала его вопросы.

Я не простила его, но осознала, что он не настолько виноват, чтобы искупать это такой ценой. Да и мне не хотелось бы становиться убийцей. Пусть и таким относительно бесследным способом.

Срыв

Он вернулся неожиданно. Словно специально выжидал, когда настанет нужный момент. И будто событий, предшествующих его исчезновению вовсе не было.

Признаю, что сглупила, когда сразу же восприняла его появление в штыки и стала уговаривать Влада не верить бывшему учителю. Но, как оказалось, не в моём положении было проявлять открытую агрессию.

Так с лёгкой руки своего врага, я оказалась в опале у всех и сразу.

Мать Влада обвиняла меня во всех своих несчастьях и называла за спиной вампиром. Его сестра, которая всё же вернулась из России, конечно же приняла её сторону. Что уж говорить о его крёстной и иже с нею.

Весь этот поток грязи, вынуждал меня бросить всё и уйти. Вот только я не привыкла так просто бросать начатое. И к тому же, уходить пока некуда.

Я смотрела на Влада с жалостью. Наш раздор способствовал его превращению в марионетку колдуна.

Однажды вечером, во дворе, он набросился на меня с обвинениями, которые я поначалу выслушивала, молча стиснув зубы и испытывая стойкое ощущение дежа вю.

— Признайся, ты ведь приворожила меня? Ведь именно из-за этого меня тянет к тебе, и я больше не могу смотреть на других девушек. Это месть такая?

Я отрицательно покачала головой.

— Что бы ты ни говорила, я чувствую твоё влияние.

Тут я не выдержала:

— А ты думаешь, что можно безнаказанно обижать эмпата? Видят боги, я пытаюсь держаться изо всех сил. Но когда на кону стоит собственная защита и безопасность других, извини!

Ветер будто тоже уловил мои эмоции, короткой волной обрушившись на маленький дворик, прошёлся позёмкой из мусора и сухих листьев у ног, взметнул волосы и полы домашнего летнего платья. Гнев я сдерживать не собиралась, и Влад отшатнулся, как от пощёчины.

Однако упорства ему было не занимать.

— Значит, ты не отрицаешь своего влияния?

— Если ты ставишь вопрос так, то нет.

— Издеваешься? — он вдруг посмотрел на меня искоса и улыбнулся.

— Немного.

Влад шагнул ко мне и, опустившись на колени, порывисто обнял меня за талию.

— Прости меня. Я запутался. Не пойму, что со мной происходит. Я не могу не верить Александру. Но и ты занимаешь особое место в моей жизни. Даже если ты меня околдовала, мне уже всё равно… я от тебя уже не смогу просто так отказаться.

— Поверь, я ничего с тобой не делала.

Но в его глазах я прочла тогда лишь недоверие. Ему проще было принять то, что я околдовала его, чем признаться во вполне обычной привязанности или того больше.

Получается, тогда на Острове, он пытался таким образом преодолеть своё влечение ко мне. Только «лекарство» не помогло, а лишь усугубило ситуацию.

Тем вечером я сделала полезные выводы и решила использоваться новую тактику.

Больше не будет открытых конфликтов, как не будет сделано и единого шага назад…

Я вспомнила ту некрасивую сцену, которая разыгралась между нами через несколько дней после возвращения Александра.

Он рассказал Владу, что больше не занимается чёрной магией и решил посвятить свою жизнь лечению других людей. При этом он неистово стремился избегать моего присутствия на своих сеансах и вёл себя довольно отстранённо.

Пообещав Владу, что откроет ему некие великие тайны, он пригласил нас обоих. Только вот мне в итоге пришлось сидеть внизу и общаться с Валентиной.

— Я смотрю, жизнь у всех понемногу налаживается, — проговорила она, задумчиво помешивая в чашечке чай. — Такой мир и покой вокруг — просто благодать. У вас ведь хорошо всё?

— Относительно. Главное, что есть работа и любимое занятие, — ответила я, чувствуя некий подвох в направленности разговора.

— Это славно. Нам вот тоже грех жаловаться. Прекрасно жить, занимаясь своим делом, ни в чём не нуждаясь, не заимствуя чужого. Ты ведь знаешь, что чужое добро всегда приносит несчастья?

Я кивнула, хоть на самом деле не любила вопросы, построенные таким образом.

— Тогда быть может, ты по доброй воле отдашь то, что тебе не принадлежит? — вдруг спросила женщина, слегка склонив голову вбок.

Вопрос застал меня врасплох.

Я недоумённо посмотрела на женщину, искренне не понимая, чего она от меня хочет.

— О чём вы?

— О чужих вещах, которые принято возвращать владельцам, дабы не нажить неприятности.

— Вы намекаете на то, что это я взяла что-то, принадлежащее вам? — я даже привстала со своего места от негодования.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю.

Чувствуя, что доказывать что-либо бесполезно, я направилась к выходу.

— Подожду Влада в машине.

— Как знаешь. Тебе теперь есть о чём подумать, — бросила напоследок хозяйка дома.

Выскользнув за дверь, я обогнула дом и вышла за ворота. Благо, дверь он не закрывал. Здесь эта предосторожность была лишней.

Включив музыку, я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, размышляя о том, чего на самом деле добивалась Валентина. Действительно ли она считает, что я взяла какую-то её вещь и хочет, чтобы я вернула её, или же делает так, чтобы я держалась подальше от её дома?

Вряд ли она так сильно переживала из-за исчезновения камня, валявшегося у неё в саду. Если же и переживала, то только с подачи Александра.

Бывший колдун был лёгок на помине. Он вышел, весело болтая о чём-то с Владом, который нёс с собой трёхлитровую банку с водой.

Не знаю, какая сила заставила меня покинуть машину, но для того, чтобы в следующие минуты плохо контролировала происходящее, понадобилась лишь одна усмешка и косой взгляд в мою сторону.

— А тебе всё мало, да?! Мало того, что снова вылез и разыгрываешь новую комедию, так теперь и против меня всех настраиваешь? — прошипела я в лицо недругу.

Но Александр даже говорить со мной не стал. Встретил мой напор усмешкой и повернувшись, произнёс:

— Влад, мне кажется, она не в себе.

— Да! Ещё в психиатрическую клинику меня отправь! Сейчас я покажу, как я не в себе!

Влад попытался вклиниться между нами, но это только разозлило больше.

— Успокойся, — попросил он спокойно.

— Не успокоюсь, пока мы не решим всё здесь и сейчас! Разве ты не видишь, с кем связался? Тебе мало было прошлого представления?!

Я отпихнула его в сторону, но это лишь послужило для него сигналом для принятия других мер успокоения.

Мне просто с размаху влепили тяжёлую пощёчину.

Застыв, я прижала ладонь к пылающей щеке и одарила всю честную компанию мрачным взглядом. Потом резко рванулась, чтобы выбить банку с водой из рук Влада и разбить её вдребезги об асфальт.

— Ненормальная, — услышала я шёпот уже за своей спиной прежде чем вернулась в машину и хлопнула за собой дверью.

Пожалуй, это был единственный срыв. Единственное проявление таких бурных эмоций, спровоцированное, увы, страхом. Да, проанализировав собственный поступок, я осознала, что не выдержала всеобщего давления и испугалась. Мне стало страшно, что в этот раз я проиграю. Александр, несмотря на все свои выходки, всегда мастерски умел манипулировать другими людьми. Настолько, что они верили ему, не замечая этого.

***

Некоторое время я стояла перед приоткрытой деревянной дверью, не решаясь войти. За дверью царила тишина, будто и не было никого в квартире.

Наконец, послышался звук шагов, и дверь распахнулась сама. Из квартиры вышла высокая блондинка в тёмном деловом костюме, и отчего-то смущённо улыбнувшись, поспешила к выходу из подъезда.

Я посчитала, это наилучшим моментом, чтобы войти внутрь.

Квартира отличалась идеальной чистотой и скромностью интерьера. И внешне ничто не указывало на вид деятельности, которым занимается её хозяйка. Впрочем, как и её вид. Любому обывателю она могла показаться типичной домохозяйкой лет так за сорок, в простом домашнем халате и тапочках. С пучком обесцвеченных перекисью волос на затылке. Таких, как она миллионы.

И всё же, для умеющих видеть и чувствовать, она обладала весьма заметным отличительным качеством. От женщины не просто веяло Силой, а её энергетика была такова, что словно существуя сама по себе, стремилась подчинить себе каждого собеседника, давя на психику и сминая волю.

Обычно от таких людей стараются держаться подальше.

Только вот мне выбирать не приходилось. Именно эта женщина имела то, что было так необходимо мне. Поэтому я решительно взглянула в её серые задумчивые глаза и озвучила просьбу, с которой сюда явилась.

— Здравствуйте. Научите меня быть ведьмой.

Слишком близко

С того дня, когда в моей жизни появилось новое увлечение, свободного времени больше не оставалось. Порой не получалось даже просто отдохнуть. Ведь моё обучение не ограничивалось посещением новой наставницы. Все новоприобретённые знания, я по возможности старалась испытать на практике и с особенным рвением осваивала дополнительные способы защиты.

Одно из главных правил я усвоила в первые же дни обучения. Хорошее заклинание — это то, которое доведено до автоматизма и выполняется в совершенстве. И, пожалуй, это касается не только заклинаний. Если действительно желаешь освоить какое-либо умение, необходимо заниматься практикой при любой возможности.

Чаще всего всё моё обучение заключалось в часах наблюдения за работой современной ведьмы.

Честно сказать, многим клиентам не слишком нравилось присутствие на сеансах постороннего человека. Они косились на меня с нескрываемым подозрением, отчего и я сама чувствовала себя неуютно. Только вот под строгим взглядом ведьмы, желающих возразить почему-то не находилось.

Наставница вообще особо не церемонилась с приходящими к ней людьми. Просила говорить коротко, исключительно по делу. И бралась за любую проблему, лишь бы клиент был адекватным.

Суровая школа жизни, которую вынуждена была пройти, ведьма научила её быть жёстче. Не гнушаться никакой работы и не опускаться до жалости к каждому встречному.

Основным её занятием были гадания и привороты. Последнее меня мало интересовало, но вот гаданием на картах я всегда хотела заниматься профессионально. Так, чтобы не обращаться иной раз за подсказками в книги, а с лёгкостью трактовать любые, даже самые сложные, сочетания. И поэтому я при первой же возможности купила колоду карт.

Вообще это была уже третья колода, и в отличие от двух предыдущих, мне она не слишком и нравилась. В ней отсутствовала та необходимая аура таинственности, которая свойственна подобным вещам. И даже процесс обучения с помощью этих карт, шёл неважно.

Но возможно, всё это было к лучшему…

Вскоре мои начинания были замечены и подверглись жестокой и не совсем адекватной критике со стороны Влада.

— Зачем ты купила карты? — поинтересовался он.

— Какая разница? Я купила их на свои деньги.

Как бы ни банально звучала эта фраза, но я посчитала нужным предупредить. Ведь в нашем городе настоящие гадальные карты всегда были дефицитом и оттого стоили недёшево.

— Дело не в том, сколько они стоят. Ты прекрасно знаешь о том, что гадание — грех!

Некоторое время я удивлённо молчала, глядя на Влада и пытаясь понять, с каких это пор он стал придерживаться таких взглядов.

— Гадание, как и сны. Это, прежде всего работа с образами, ассоциациями, собственным подсознанием. Каждый сам выбирает, чем ему заниматься и чему верить. Кстати, ты не вспоминал о грехе, когда собирался принимать посвящение в чёрные маги и приносить жертву.

— Многое изменилось, — возразил Влад, но мне послышалась неуверенность в его голосе и я решила его дожать.

— Что например? Александр придумал новую сказку для тебя?

— Он и в самом деле стал другим! Почему ты не хочешь поверить? Почему ты себя так ведёшь?

Глядя в его глаза, я чувствовала его эмоции. Они накатывали на меня волнами бессильного гнева, неприятия и недоверия. Мой образ в его представлении сильно разочаровывал. Ему казалось, что я погрязла во мраке, заблудилась, озлобилась. Но обиднее было другое его чувство. Так относятся к неизлечимо больным или к трудным подросткам их родные. Глядя на них сожалением и обречённостью.

Я тоскливо вздохнула, а затем, как можно спокойнее проговорила:

— Знаешь, а ведь я ничего тебе не навязывала. Никогда. Спорила, но на свою сторону склонить не пыталась. Не моя вина в том, что правда оказалась неприглядной. Ведь я прекрасно понимаю, что ты хотел найти в Александре друга и брата, которого у тебя никогда не было. И поэтому веришь ему так безоговорочно…

— Я понимаю, к чему ты клонишь. Но не могу принять это, извини, — вдруг сказал он и вышел прочь.

Немного посидев в тишине и поразмыслив над произошедшим, я только убедилась в том, что двигаюсь в правильном направлении. Однажды он точно всё поймёт так, как есть на самом деле и примет верное решение.

Сам. Я верю в это.

Карт на месте я не обнаружила. Стало немного жаль их, но искать колоду или снова выяснять отношения, я не решилась. Момент был совершенно не подходящим для этого. Тот самый, когда следует отпустить ситуацию и просто делать то, что важно и возможно именно сейчас.

Однажды всё встанет на свои места. Нужно лишь набраться терпения.

***

Какие бы разногласия между нами не происходили, время от времени я всё равно виделась со своими родственниками. Тем более, наставница, к которой приходилось добираться через половину города, жила в том же районе.

Так, посетив стариков, которым пришлось смириться с тем, что я не собираюсь выполнять ни один из их «свадебных планов», я зашла в знакомый двор. Хотелось просто немного посидеть в тишине, наблюдая, как всё вокруг медленно окутывают подступающие сумерки.

Да, я всегда больше всего любила высокие места — мосты, обрывы, шаткие ненадёжные конструкции и крыши высоток. Но только этот двор надолго останется в моей памяти местом особенным.

Именно здесь я так часто оглядываюсь и невольно, с замиранием сердца, готовлюсь увидеть в одной из теней знакомый силуэт. А в итоге… лишь поднимаю глаза к тёмному звёздному небу, чтобы ветер немного остудил их. Всякий раз.

Я знаю, что нельзя надеяться. Нельзя изводить себя этой пыткой постоянно.

Знаю. И не могу отказаться.

***

Вернулась я, когда уже давно стемнело. Свет в зале ещё горел, и заходить в дом не хотелось. Ничего нового я о себе не услышу.

Поэтому, я решила ещё немного посидеть на улице, прежде чем отправиться спать. Благо ночь была тёплой.

Расположившись на скамейке, что находилась за гаражом, я подтянула ноги и бездумно наблюдала за восходящей луной. До полнолуния оставалось всего пара дней. В воздухе разливался приятный запах речной свежести с нотками мяты, полыни и шалфея.

Плавные линии тела моего зверя стали чётче и заметнее в темноте. Шерсть начинала искриться мелким звёздным инеем. Когда наступит полнолуние, он станет ещё прекраснее.

Он метнулся ко мне из теней, невесомо касаясь земли, и замер у ног, позволяя чувствовать тепло своего присутствия и незримой защиты.

Вдруг зверь встрепенулся и издал негромкий рык. Я насторожилась. Редко, исключительно редко, он реагировал на что-либо подобным образом. Поэтому, появление Влада меня удивило.

Я сразу отметила странную, будто неестественную, походку и мрачный взгляд из-под чёлки.

— Что-то случилось?

Но он просто молча приближался ко мне, а когда зверь преградил ему дорогу, вздрогнул и прыгнул вперёд, резко вскидывая руку, в которой был зажат какой-то предмет.

Отскочить в сторону я не успела. Сбитая с ног, с размаху полетела в заросли полыни. Но даже в этот момент, всё моё внимание было сконцентрировано на руке Влада. Мне показалось, что он сжимает нож.

— Что ты творишь?! — прошипела я, едва удерживая его руку.

Глаза у Влада были совершенно безумные.

— Вы крадётесь в наш мир через зеркала и грани, чтобы занять наше место, чтобы пить наши души, — проговорил он ровным страшным голосом, от которого по спине пробежали ледяные мурашки. — Ты думала, что сумеешь обмануть? Но не выйдет. Тебе не место в нашем мире. Убирайся.

Он попытался замахнуться, но я удержала, не позволив набрать скорость для полноценного удара. Сбросить его с себя при этом не вышло, но предмет в его руке, который оказался острым деревянным колышком, только слегка процарапал кожу от груди до плеча.

Извернувшись, я вцепилась зубами в его руку, резко сжимая и прокусывая кожу, чтобы причинить как можно больше боли и привести в чувство.

В тот момент я не задумывалась о том, что происходит. На первом месте стояло выживание, на втором — обезвреживание.

И мой коварный приём прошёл успешно. Мне удалось вырваться, пока Влад вскрикнул и схватился за свою руку. Колышек он выронил.

Я не медлила — сбила его с ног и ударила, не позволяя отойти от шока.

В этот момент, зверь всё время нервно метавшийся поблизости, подскочил к нам, клацнув зубами совсем рядом с его головой. Влад внезапно затих, а я почувствовала проскользнувший мимо меня холодок и лёгкую тень, шмыгнувшую прочь.

— Спасибо, — прошептала я, благодарно прикасаясь к широкому лбу зверя. — Ты заметил самое важное.

Да, находясь в здравом рассудке, я бы ни за что не поверила в то, что Владу самому пришло в голову сказать всё это и тем более на меня напасть. За этим определённо стоял Александр. А точнее тот недодемон, которому он служит. Нормальному человеку тоже не придёт в голову избавляться от врага таким радикальным способом.

Влад нужен Александру и он уж точно бы не захотел, чтобы того посадили за моё убийство.

Только сейчас, обратив внимание на странный привкус во рту, я поморщилась. Что-то с этой кровью было не так. Слишком кисло и как будто отдаёт перегнившими овощами.

Совсем перекосившись, я подумала о том, что неплохо бы сейчас зубы почистить, но взгляд упал на бессознательное тело Влада. Признаться честно, не по себе стало. Если мой враг так легко манипулировал им, кто знает, когда это случится в следующий раз.

— На себе я его не поволоку, придётся приводить в чувство прямо здесь. — проговорила я вслух, глянув на зверя. Тот был спокоен точно сфинкс, и это вселяло в меня уверенность.

Быстро сходив в дом, я вернулась с ковшом ледяной воды. Его я вылила в лицо Владу не без удовольствия. Будет знать в следующий раз, как расслабляться и позволять собой управлять.

— С добрым утром! — мрачно оповестила я ошалело отфыркивающегося мужчину.

— Что произошло?

— А что последнее ты помнишь?

— Как разговаривал с…

Он замолчал, но я и без окончания фразы поняла, с кем он разговаривал. Поэтому решила и дальше не церемониться.

— А после ты вышел во двор и напал на меня.

— Этого не может быть! Я — не одержимый.

Я продемонстрировала ему длинную царапину.

— А завтра ещё и синяки проступят. Скажешь, я сама всё сделала? Может и укусила тебя просто так?

— Не знаю. Я не понимаю, что со мной произошло и… — вдруг он взглянул в мои глаза и сказал. — Я вспомнил кое-что. Тьма и твой образ. Такой странный и почти кукольный. Глаза только жуткие. Полностью ярко-синие и неживые. Я знал, что такого не бывает, но вместе с тем понимал — всё это реально.

Он продолжал на меня смотреть, а я задумчиво отвела взгляд, заложив руки за спину и покачиваясь с пятки на носок.

Влад словно хотел задать вопрос, но не решался, ожидая, что я сама дам какие-нибудь разъяснения. В обычной ситуации всё так и было бы…

В большинстве случаев, я действительно старалась объяснить. Даже, невзирая на то, что порой это было бессмысленно.

Теперь же, я вдруг чётко осознала, что не хочу поднимать эту тему. Никогда и ни с кем.

Я снова посмотрела ему в глаза и протянула руку.

— Пойдём. Наверное, лучше обработать рану.

Он неуверенно кивнул и поднялся, принимая мою помощь.

Вот и всё. Скоро всё забудется. Сгинет как сон, перемолотый потоком дневной суеты. А моя задача — сделать так, чтобы ничего подобного больше не повторилось.

Время умирать

Просто идти вперёд, слушая голос своего сердца, не оглядываясь назад, не думая о непреодолимости препятствий…

Иногда это всё, что мы можем.

На следующий день, после нападения на меня Влада, я ещё раз расспросила его, пользуясь тем чувством вины, которое он передо мной испытывал. Меня интересовало всё то, чем они занимались с Александром и о чём разговаривали.

Влад рассказывал неохотно, но самое важное мне выяснить удалось. Всё это время, Александр привязывал его к себе сильнее. Казалось бы незначительными фразами, ритуалами, так называемой помощью. Каждая мелочь только укрепляла психологическую привязанность, энергетические манипуляции делали прочнее глубинные связи.

Кроме того, колдун попросил перерисовать план расположения наших комнат и обстановки в них, что Влад выполнил практически сразу. Это стало последней каплей, заставившей меня принять следующее решение.

— Переезжаем в летнюю кухню, — сообщила я Владу, когда он застал меня за сбором вещей.

— Там же холодно. Да и потом…

— Что? Там две комнаты, есть отдельная топка — не умрём.

Надо сказать, что в последнее время мать Влада своими выходками и перепадами настроения изматывала нервы нам обоим, а потому сильно упираться он не стал.

— Хорошо. Как знаешь, — сдался он. — Но помочь я тебе смогу только вечером, после работы.

Я кивнула, не став ему сообщать о том, что со всем справлюсь и сама. Разве что шкаф собрать будет проблематично, а так…

Улыбнувшись, я с предвкушением потёрла руки.

Основное помещение было очень большим и при желании здесь можно было организовать и две отдельных комнаты. В любом случае, такое огромное пространство это прекрасное место для полёта фантазии. А в процессе создания комфортных условий для проживания, Влад при всём желании не сможет передать план обстановки Александру и у меня есть в запасе некоторое время.

В первую же ночь, когда я даже не уснула, а отключилась прямо в кресле, так и не допив чай, мне приснился кошмар. Я услышала какой-то непонятный шорох и взглянула в окно. Оттуда открывался хороший обзор на двор и входную дверь.

Пауки. Множество мелких чёрных пауков просачивалось под дверью в дом. И это их маленькие лапки издавали шорох.

Ощутив, как по ноге что-то ползёт, я вздрогнула и принялась стряхивать насекомое с себя. Но оказалось, что комната кишит пауками и все они стремятся ко мне. Растерявшись, пыталась также стряхивать их и топтать ногами. Результата это особо не приносило, и я уже подумывала о том, чтобы просто убежать.

Вдруг я осознала, что это всего лишь сон и остановилась.

Это только мелкие паучки. Их даже полноценным кошмаром назвать нельзя. Да и что значат пауки рядом с громадной змеёй, которую специально для меня вызывал зеленоглазый бог. И ведь именно тогда он сказал очень важную вещь.

— Только я выбираю бежать или сражаться!

Внутри меня вспыхнуло пламя, стремительно хлынувшее к рукам и сорвавшееся с ладоней.

Через миг о пауках больше ничего не напоминало, а всё пространство вокруг заливал тёплый мерцающий свет, окрасивший стены и предметы в цвет расплавленного золота.

Взглянув на свои руки, я с удивлением обнаружила, что этот свет исходит от меня.

Видимо удивилась я слишком сильно, потому как, открыв глаза, обнаружила, что по-прежнему нахожусь в кресле, а меня окружает темнота. Но именно в этот момент особенно сильно казалось, что стоит сосредоточиться, как комнату снова зальёт золотистый свет.

Но подтянув ноги к себе и упершись подбородком в колени, я задумалась о значении этого сна. Почему именно пауки?

Я вспомнила о своей встрече с чёрными мотыльками. Кое-кому слишком нравятся насекомые. Хотя помнится, я однажды слышала, что пауки, увиденные во сне, как раз и служат явным признаком негативного магического воздействия.

Впрочем, завтра это не будет иметь никакого значения. Само наше противостояние должно будет подойти к концу.

Несмотря на отсутствие нормального отдыха этой ночью, с наступлением утра, я была собрана и настроена решительно. Я не знала точно, что будет дальше, но хотела подвести своеобразный итог всем своим начинаниям. Правда, поскольку я старалась не бросать ничего на полдороги, таких вещей оказалось немного, а оставшееся касалось лишь моей затеи с переездом.

Первым делом я закончила с расстановкой мебели, не забыв особое внимание уделить собственному уголку в самом дальнем конце комнаты. Там я поставила письменный стол, раскладное кресло и тумбочку. Все тетради сложила в стол, с беспокойством отметив, что не могу найти той, с которой скрашивала свои свободные вечера.

Сшитая из отдельных листов и тонких тетрадей, она хранила на своих страницах мои любительские рисунки и историю, которая надолго поселилась в моих снах, до тех пор, пока не была перенесена на бумагу. Оттого чувство досады, когда ещё раз пересмотрев свои вещи, я её не нашла, было неописуемым.

Подавив вздох разочарования, я достала небольшую керамическую статуэтку Анубиса и чёрный лак. Уже не помню точно, как эта вещь попала в мои руки, но она была ужасно старой и имела множество сколов и трещинок. Тем не менее, чёрная фигура сохранила своё изящество и величественный вид. Лак исправил изъяны, и теперь статуэтка заняла законное место на моём столе, устремив беспристрастный взгляд в сторону двери.

Я улыбнулась и достала свои бесхитростные инструменты: чашу, коробочку с солью, свечи и свой верный нож. Первую линию защиты я установлю прямо сейчас, пока нет посторонних глаз.

Хотя в принципе, ритуал хоть и выглядел странным со стороны, но на деле достаточно прост. Его смысл состоит в создании своеобразной границы по периметру жилища. Особое внимание уделяется окнам, порогам, зеркалам и зеркальным поверхностям.

Я добросовестно выполнила каждый из элементов очищения и защиты, после чего вернула инструменты на место и огляделась. При желании защиту можно усилить и другими способами, но в данный момент это будет лишним. Мой враг коварен, но опасен не настолько, чтобы использовать весь имеющийся арсенал.

К полуночи, когда все в доме уже спали, я забралась на крышу дома и выбрала безопасное место, откуда меня не будет видно окружающим.

Это едва ли не первое чему меня научила наставница.

— Старайся не пропускать и одного полнолуния, — говорила она. — В эти дни наша сила растёт, а значит, каждое наше действие гораздо эффективнее, чем обычно. Используй эту возможность для создания защиты для своего жилища.

Поскольку я и раньше практиковала нечто подобное, всё выходило просто и естественно.

Смешать свою кровь с лунным светом и накрыть серебристым сиянием свой дом, чтобы любые недобрые помыслы обратились кошмаром для каждого постороннего, кто решит прийти сюда вреда ради.

Кто-то считает этот способ слишком жестоким и предпочитает просто защищать свой дом от зла. Что ж, это их решение. Но я не вижу ничего дурного в том, чтобы каждый злоумышленник получал заслуженное наказание. Только это, а не банальная неудача, заставит его хорошо подумать — а стоит ли пытаться снова?

В эту ночь я уснула легко и проспала без кошмаров, да и вообще без снов как таковых. Мне было тепло и уютно, а сквозь сомкнутые веки чудились странные узоры, что причудливым рисунком легли на стены комнаты, пол и потолок. Будто сплетались между собой блики пламени и серебристый лунный свет.

Стоит ли удивляться тому, что на следующий день мой враг снова проявил активность?

Всё началось со звонка. Влад в это время как раз находился на работе, а его матери и сестры не было. Трубку пришлось поднять мне.

Голос на том конце провода, оживил в моей памяти не слишком приятные воспоминания. Так разговаривал Александр, когда утверждал, что это не он, а занявший его тело демон.

— Ну здравствуй. Я тут подумал, что мы с тобой давно не виделись. Не желаешь встретиться и поговорить?

Я невольно усмехнулась.

— Марионетки уже кончились?

— Да нет, просто я решил, что ты достойна большего. Как-никак мы даже чем-то похожи, — произнёс он скучающим тоном.

— Каким местом?

— Для начала тем, что наши имена, как это положено состоят из восьми букв. Ах, да. Забыл о том, что ты так и не узнала моего имени, — он сделал паузу, после чего выдал. — Зато я знаю твоё.

Признаться, поначалу я не поверила. Это в принципе невозможно. Ведь зеленоглазый бог, единственный, кто знал моё истинное имя.

— Ты лжёшь.

Но, увы, мой враг не лгал и в следующую секунду, тем же издевательским тоном назвал моё имя.

— Ты имела глупость упомянуть истинное имя в своём автобиографическом сочинение. Я с ним ознакомился и узнал о тебе много нового.

Так вот куда делась моя тетрадь. Видимо, он появлялся здесь, когда меня не было и забрал её. Что касается его мнения об автобиографичности произведения — тут я поправлять его не стала. Пусть думает, что хочет. По сравнению с истинным именем, эта информация ничего не значила.

— Отдам тебе тетрадь за встречу и разговор по душам.

Признаться честно, глупый он ставил ультиматум. Только я увидела в нём не возможность вернуть свою вещь, а шанс поставить в нашем противостоянии жирную точку.

— Я согласна.

— Замечательно. Ты знаешь куда ехать.

И отключился.

Краем глаза я заметила, как в тени что-то промелькнуло.

Стыдно. Но о верном звере я не подумала заранее.

— Послушай, я понимаю твоё беспокойство. Но будет лучше, если ты не пойдёшь сегодня за мной. Пожалуйста, прикрой меня здесь и проследи, чтобы ничего дурного не произошло.

Мне послышалось глухое недовольное ворчание, донёсшееся из-под кровати.

— Так или иначе, я ведь всё равно вернусь за тобой.

Знаю, наверное глупо выглядит со стороны. Я едва ли не слёзно уговариваю существо, которое является частью моей сущности поберечься, хотя могу просто приказать. Воспринимаю его как нечто отдельное и самостоятельное. Не безумие ли это?

Быть может всё так. Только я чувствую невероятную важность в том, чтобы мой зверь оставался со мной в этом обличье, продолжая следовать за мной, куда бы я ни пошла. Позволяя оставаться человеком хотя бы отчасти.

Всё это слишком ценно, чтобы потерять.

***

Добравшись до дома Валентины, я с удивлением обнаружила, что калитка открыта, а во дворе не видно даже собак, не говоря уж о хозяйке.

Я прошла к парадному входу и дёрнула дверь. Та тоже была не заперта.

Несмотря на ясный погожий день, в доме царил полумрак и гулял ледяной сквозняк. Солнечный свет за окнами на этом фоне смотрелся даже как-то странно, отражаясь в стёклах, но не проникая внутрь.

Только на лестнице горели тусклые красные споты. И я приняла это за приглашение и поднялась наверх.

На втором этаже оказалось ещё темнее, потому что двери во всех комнатах оказались запертыми. Во всех кроме одной, откуда на порог ложился алый отсвет.

Меня посетило чувство дежа вю, что в общем-то неудивительно. Он словно специально воссоздал эту атмосферу. Позёр.

— Я так полагаю, хозяйка дома уже мертва? — поинтересовалась я, останавливаясь на пороге.

Александр, а точнее тот, кто сейчас занимал его место, расположился в кресле в вальяжной расслабленной позе и взирал на меня с усмешкой.

— О, нет, что ты. Она нужна мне живой, а потому всего-навсего отдыхает в подвале.

Я заметила, что на письменном столе лежит моя тетрадь.

— Можешь забрать. Всё, что нужно я уже узнал. И не бойся, против тебя использовать не стану.

— И чем же я заслужила такую милость?

— Многим. Благодаря тебе я понял, что ошибался и сделал полезные выводы… но не будем об этом. Ты хочешь, чтобы я отпустил Влада и Ингу?

— Допустим. Какова цена?

— Ты займёшь их место. Станешь моей правой рукой, а заодно и главным донором. Поверь, это выгодное партнёрство.

Я не выдержала и нервно рассмеялась.

— Не сумев расправиться со мной руками Влада, ты хочешь меня сделать своей марионеткой?

— Зато те, за кого ты так отчаянно бьёшься, будут свободны. Да и тебя не худшая участь ждёт.

Изобразив задумчивость, и немного помолчав, кивнула.

— Я согласна.

Предложение действительно было весьма заманчивым. Примерно на это я и рассчитывала, когда решила поменять свою тактику.

— Вот так просто?

— Ты ведь сам сказал, что мы похожи, — пожала плечами я. — Кроме того, я устала от этой борьбы.

Он внимательно смотрел на меня, словно надеясь уличить во лжи, но её в моих словах не было и капли. Я считаю, что даже с врагами нужно быть честной. Особенно с ними.

— Тогда приготовься. Тебя ожидают незабываемые минуты…

Я встретилась с ним глазами и замерла. Зрачки Александра расширились, поглощая радужку полностью, и в этот момент моё сознание помутилось. А потом я с ужасом осознала, что не могу видеть и двигаться.

Оставалось только дыхание, но и оно только нагнетало неприятные ощущения — тошноту и головокружение. Меня начало бросать то в жар то в холод, а рассудок затопила ослепительно яркая пылающая боль. Но я не могла закричать или упасть, держась на ногах каким-то непостижимым образом.

Сознание дробилось и плавилось.

Вот она я — умираю под взглядом врага. И даже мучаясь от невыносимой боли, отстранённо отмечаю, что он поступил мудро обманув меня и решив убить. Нельзя оставлять своих заклятых врагов в живых, нельзя. Никогда.

Укрытая покровом мрака, я ступаю по раскалённому песку, обжигая ступни и вдыхая плавящийся воздух. Передо мной из песка башня цвета слоновой кости и вход в неё зияет чёрным провалом.

Я не медлю и не сомневаюсь.

Внутри башни меня встречает обжигающий холод и темнота. Облачка пара вырываются из моего рта и причудливым образом освещают пространство вокруг. Я вижу чёрную винтовую лестницу, ведущую наверх.

Каждая ступень перекликается с глотком боли, испытываемой другой мной, казалось бы уже целую вечность. И мне кажется, что я сумела кого-то удивить тем, что ещё жива.

Путь наверх преграждает потолок, где виден простой деревянный люк, выкрашенный в зелёный цвет и снабжённый большим золочёным кольцом.

Моя рука сжимается на кольце, но никакие усилия не могут заставить люк поддаться. Только я не собираюсь отступать. Не потому что верю в свои силы. Просто другого выхода не вижу.

Крышка люка поддаётся неожиданно, будто кто-то убирает с неё нечто тяжёлое.

На чердаке башни удивительно светло. А ещё здесь нет адской жары и обжигающего холода. Здесь просто прохладно и измученное тело овевает приятный ветерок.

Осторожно ступаю по тёмному деревянному полу и подхожу к единственному предмету, который находится здесь. Это огромная книга в зелёном переплёте. Она раскрыта примерно на середине, где лежит алый язычок закладки.

Но написанное сливается в единую неразборчивую вязь, где чётко прописано лишь одно слово — Фарнфиар.

Вдруг меня окутывает поток прохладного воздуха, даря свежесть и окрыляя. Это сравнимо разве только с глотком родниковой воды после палящего зноя.

Я не сразу поняла, что вернулась в тёмную комнату и наблюдая за своим бесчувственным телом со стороны. При этом над ним склонился Александр, а я не чувствую никакой связи.

Мой враг улыбался.

Время замерло, но не для всех. Лёгкий шелест одежд, свидетельствовал о присутствии в комнате ещё одного существа. Оборачиваюсь, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Издеваешься? — спрашивает.

— Над тобой — никогда, — серьёзно заверяю я, потому что твёрдо знаю — с собственной Смертью нельзя шутить. — Но я рада тебя видеть вот так.

Кто-то другой назвал бы меня ненормальный, но только не он. Всякий раз, когда меня спрашивают о том, как я отношусь к смерти, отвечаю, что у нас особые отношения. И я предельно честна.

— Эта победа тоже стоила принесённой жертвы?

— Без сомнений, — откликнулась я и шагнула к Александру, обхватывая с двух сторон его голову.

И та сила, на которую так активно претендовал демон, хлынула в него неудержимой хлёсткой волной, разрывая связи и уничтожая. Он вновь попытался убежать, выскользнув из тела Александра, но я была готова к этому. Плети чистой силы не позволили существу далеко убежать.

На самом деле весь мой план изначально был на грани фола. Но одержав победу ведь всегда можно притвориться, что всё находилось под контролем, верно?

К тому времени, когда всё было закончено, я осталась в комнате одна. Бессознательные тела, одно из которых собственное, не в счёт. Скользнув к себе, я заняла законное место.

Возвращение в сознание как обычно лишь кажется бесконечно долгим. На самом деле проходит не меньше минуты. И я могла лишь радоваться тому, что пришла в себя раньше Александра. Схватив со стола свою тетрадь, я опрометью бросилась прочь, больше не желая иметь с этим местом и человеком ничего общего.

Знаю, что несмотря на то, что главная цель достигнута, проблема не решена полностью. Александр сам по себе — человек подлый и он не отстанет от Влада просто так. Даже без поддержки демона его влияние велико. Придётся сильно постараться, чтобы разрушить их связь.

... и время жить

Признаться честно, я очень редко строю планы. Если же делаю что-нибудь подобное, то чаще всего это смазанный набросок, который в итоге будет отвергнут в угоду безумному экспромту.

Никогда не задумывалась о том, что именно меня ведёт. Всегда повиновалась внезапным порывам и полагалась на внутренние ощущения.

Так вышло и в этот раз, когда я будто бы случайно наткнулась на центр по обучению работе с биоэнергетикой и космическими каналами. Именно в этом центре, по словам Александра, он и обучался.

На пороге меня встретила приятная улыбчивая женщина. Она являлась директором центра и охотно рассказала о принципах обучения и работы. Общение складывалось довольно легко и просто, а их методы вызывали искренний интерес.

Я решилась рассказать ей об Александре и в ответ услышала всю нелицеприятную правду о её бывшем ученике.

Оказалось, что Александр задолжал им крупную сумму денег и кроме того находился в статусе ученика, не имея права практиковать. Большинство же заявленных им услуг и вовсе могли оказывать только люди, прошедшие обучение до конца. Ещё выяснилось, что на него поступали жалобы от учениц центра.

Она не стала бы рассказывать об этом, если бы не странное поведение Александра. Всякий раз, когда наставница пыталась поговорить со своим учеником, он выдавал себя за другого человека.

Я не стала рассказывать Владу обо всём, что узнала. Вместо этого, привела его в центр, где он сам услышал правду. Потом же произошло удивительное — он сам решил пройти посвящение и обучаться там. Мне же оставалось только поддержать.

Следование этому пути стало для него лучшим лекарством и возможностью узнать много нового.

Впрочем, не только для него одного. Работать с источниками энергии оказалось интересно. Я была рада найти новый способ совершенствования и получила массу положительных впечатлений.

Пожалуй, это стало одним из самых спокойных и светлых периодов в наших жизнях. И пусть я не могла сделать окончательных выводов касательно действенности полученных знаний на практике, опыт, что я получила, оказался по-своему бесценным.

Александр не раз пытался восстановить утраченное доверие Влада и вернуть его дружеское расположение, но уже было слишком поздно. И к тому же, его первые звонки оказались настолько эмоциональными, что возымели обратное воздействие.

— Влад, прошу тебя, приезжай ко мне как можно скорее! — умолял он. — Я открою тебе всю правду о той, кого ты имел глупость приютить! Она погубит тебя!

Но Влад добросовестно исполнял просьбу наставницы и не отвечал на эти призывы, возвращая трубку на место. Трудно было лишь вначале, а потом звонки сошли на нет.

Влад не сразу признался мне, что ранее Александр предлагал ему пройти посвящение и обучение за бешеные деньги. Совсем непросто узнать о том, что тот, кого ты считаешь лучшим другом и почти братом, способен на такой подлый обман.

Деньги, энергия, жизнь. Александр старался забрать всё самое ценное ради личного комфорта и собственных целей. Благо, что потеряв поддержку демона, он стал значительно слабее, и Инга тоже пришла в себя. Правда, её ещё долго мучили странности, о которых она однажды мне рассказала, но и это постепенно прошло.

Единственная, кому не повезло, это Валентина. Но я думаю — это случилось только потому что она по доброй воле поддерживала Александра. И, в конце концов, опасные эксперименты сожителя привели её к гибели.

К сожалению, я так и не узнала, в пропаже какого предмета она меня обвиняла.

Эта история оставила множество незаживающих ран и шрамов на душах её участников, но в целом всё закончилось лучше, чем могло бы быть. И оставалось лишь научиться жить с этим, не оглядываясь слишком часто назад.

Но легко сказать, а воплотить сложно. Ведь меня прошлое продолжало преследовать и дальше…

Пару лет спустя

— Привет, мам, — сказала я, чувствуя неловкость под её пристальным взглядом.

С тех пор как родители развелись у нас начали складываться странные отношения. Но по отдельности. Каждый из них пытался что-то доказать и выглядеть в моих глазах лучше, чем есть.

Не хватало только слов: «Я делал (а) всё возможное, чтобы сохранить этот брак!»

— Здравствуй. Ты здесь по делам или специально приехала меня навестить? — поинтересовалась мать, проходя на кухню.

— И то и другое, — я отправилась за ней следом и устроившись у подоконника, продолжила: — Я всё время хотела спросить тебя об одной вещи, но никак не решалась.

Она бросила на меня заинтересованный взгляд и улыбнулась, ещё не догадываясь о чём пойдёт речь.

— Можешь спрашивать меня о чём угодно, милая.

— Хорошо. Кто мой настоящий отец?

Мать резко побледнела и едва не выронила из рук кружки, с трудом поставив их на стол. Но вопреки ожиданиям она не стала отпираться.

— Откуда ты узнала?

— Так, ангелы напели, — пробормотала я, вспоминая воинственную Нелису и презрительное прозвище, которым она окрестила при встрече.

Она подошла ко мне и наклонилась с силой сжав за плечи и заглядывая в глаза.

— Ты не должна была об этом узнать. Никогда. Лучше забудь.

— Но почему? — я искренне недоумевала.

— Он — чудовище. Я всё время боялась, что он придёт за тобой и потребует отдать. Долгие годы я боялась и ждала, что он сделает это, — мать понизила голос, а взгляд её стал совсем сумасшедшим. — Я только поэтому решила покрестить тебя.

Я попыталась её успокоить.

— Ничего страшного не случилось и не случится, если ты мне расскажешь. Я должна знать.

Но мама отрицательно покачала головой.

— Предупреждён, значит вооружён, — произнесла я вкрадчиво.

Она вздохнула и наконец отпустив мои плечи, села за стол напротив.

— Это самая странная история в моей жизни и я никогда не рассказывала о ней. Никому, — начала она. — Ты уже знаешь, что меня выдали замуж насильно. Родителей было трудно переспорить, а сбежать я не сумела. Так я стала женой военного. Человек, которого я на самом деле любила узнал об этом слишком поздно. Но он всё понял и простил. Пообещал забрать. Только пока муж находился в командировке, мы просто встречались по ночам и не делали попыток сбежать. Но однажды, любимый сказал мне, что я беременна и настанет час, когда он вернётся, чтобы забрать своё. После того он исчез и больше никогда не появлялся.

Она вдруг замолчала, глядя в окно.

— Тогда он, конечно, подлец, но не чудовище, — сказала я, нарушая затянувшуюся тишину.

— Нет, ты просто не знаешь главного. Я случайно встретилась с его матерью и знаешь в чём она меня обвинила? Она сказала, что её сын разбился на мотоцикле в день моей свадьбы, едва узнав об этом! Тогда я посмеялась над ней, но позже удостоверилась в том, что это правда… кем бы он ни был, лучше забудь и больше не забивай голову.

В тот день я пообещала ей, что буду осторожной и последую совету. Я и в самом деле вскоре забыла об этом разговоре. В нём было много неясного и странного даже для меня.

Только мне не стоило забывать о том, что прошлое имеет свойство напоминать о себе в самый неожиданный момент.

Но это уже совсем другая история…

Эпилог

Я начинала свой долгий неторопливый рассказ под монотонный шорох дождя. Пытаясь унять внутреннюю дрожь, возникшую то ли от сырости, то ли от нервного напряжения.

Начинать оказалось тяжелее всего. Путались мысли и сама реальность.

Некоторые события безвозвратно потеряли свой хронологический порядок ещё до того, как были пересказаны.

Например, я прекрасно помню о том, что недостроенный ещё бассейн всплыл уже после того эпизода с ядовитым напитком и одержимостью.

Просто в один прекрасный миг выяснилось, что его никогда не существовало ранее, но он находился в процессе постройки на тот момент, когда двери дома Валентины уже были для меня закрыты, и это воспринималось как в порядке вещей. Хотя сейчас, оглядываясь назад, я будто сопоставляю в памяти две разных линии реальности…

Внимательный взгляд тёмных задумчивых глаз только нагнетал обстановку. Я часто сбивалась и путалась в мыслях. Видеть его в новом облике всё ещё было непривычно, да и к тому же он делал такое серьёзное выражение лица, из-за которого я никак не могла отделаться от ощущения, что я на исповеди.

— У тебя вид такой… — вдруг произнёс он и неожиданно знакомо улыбнулся.

— Какой? — недоумённо переспросила я и нахмурилась.

— Как будто ждёшь, что я тебя выпорю, — он улыбнулся ещё шире.

Я невольно смутилась и отвела взгляд. Моя испорченная фантазия отреагировала на его фразу слишком быстро и старательно.

Кончики его пальцев почти невесомо пробежали по моей скуле вниз и этот простой жест, заставил меня поднять взгляд и встретиться с тёмными глазами… бога ли, демона? Значения это не имело и вряд ли когда-нибудь будет. Как и сам облик.

Когда в глубине зрачков отражается отсвет твоего собственного Пламени, всё остальное становится неважным.

Разные миры. Ну подумаешь, мы всё равно найдём способ дотянуться друг до друга и быть рядом так или иначе.

Время. Что значит оно, когда видишь перед собой вечность?

— Знаешь, ты ведь можешь прожить любую жизнь здесь и я не найду повода, чтобы серьёзно тебя в чём-то упрекнуть, — тихо проговорил он. — И мне кажется, что окажись на твоём месте, я не смог бы справиться лучше. Поэтому восхищаюсь тобой и твоей силой. А по-настоящему для меня важна только ты. Границы же и обстоятельства имеют свойство рано или поздно исчезать. И так произойдёт однажды.

Он в точности отразил направленность моих мыслей, отчего стало невыразимо тепло, а на губах сама собой появилась улыбка.

— Так намного лучше, — он легонько поцеловал меня в кончик носа и отстранившись, спросил. — Кстати, а что ты сделала с тем метеоритным камнем?

— Отдала речной деве в знак дружбы и добрых намерений. У неё непростой характер, но я решила, что нам необходимо поддерживать хорошие отношения.

— Но на самом деле? ..

Я взглянула в непривычно тёмные глаза и поняла, что как и прежде его не проведёшь. Как бы он не выглядел, всё равно остаётся тем же проницательным и чертовски умным трикстером.

— На самом деле… мне было страшно, — призналась я. — Знаешь, как часто я думала о том, что ничего не было и не будет? Меня словно со всех сторон обступала Пустота. И хотелось цепляться за любую возможность, что позволила бы мне как и раньше балансировать на границе таких разных миров. Ждать. Верить.

— Тебе не нужно бояться. Ты никогда не забудешь обо мне окончательно и это ни один бог не в силах изменить, — он коснулся моего левого плеча, где имелась маленькая отметина, похожая то ли на бабочку то ли на лежащие на боку песочные часы. – То, что является твоей сутью и неразрывно с ней связано, не исчезнет.

— Я знаю, что однажды всё вернётся и в этом не будет нужды. Но до того момента я хочу помнить.

— И променять спокойную земную жизнь на это сомнительное удовольствие?

Я тяжело вздохнула.

«Спокойная земная жизнь» — ну разве не название для сказки?

— Мне это не грозит в любом случае. Жить тут всё равно тяжело. Но становится намного легче, когда твоё присутствие в жизни освещает мой путь и дарит тепло надежды.

И вдруг я смотрю на него и понимаю, что знаю непростительно много.

Непростительно для себя самой.

Понимаю, что он не снизойдёт до земного воплощения и стараться надо мне. И в этом нет и капли эгоизма. Даже находясь на уровни выше, он всё равно где-то поблизости. Меняя облик, путая следы, он всякий раз будет возвращаться.

Это притяжение сильнее нас. Единое Пламя наших душ, неподвластное воле богов и их запретам, сжигающее любые границы и преграды.

Стоит лишь сделать шаг, больше не отступая назад.

И продолжать верить.