Плачущая Церковь

Пролог

Однажды маленькая Дейдре увидела, как огромный чёрный ворон клевал глаз мёртвого телёнка. Уставшую за осень землю толстым слоем покрывал снег, лёгкие снежинки ложились на чёрные перья. Ворон обернулся и посмотрел на Дейдре, чуть наклонил голову, но не почувствовав угрозы, вновь погрузил окровавленный клюв в глазницу телёнка.

Дейдре выдохнула пар, повернулась к отцу и сказала:

— Хочу, чтобы мой будущий муж был похож на ворона.

А спустя ещё десять лет она увидела инициацию нового главного друида. Тогда тоже была зима. Несколько мгновений назад друид ровным движением перерезал жертвенному быку горло, обмакнул пальцы в его крови и начертал несколько рун на церемониальном камне.

Дейдре с замиранием сердца следила, как молодой друид поднял окровавленные руки к небу, вознося молитву богам. На длинные чёрные волосы падали лёгкие снежинки. Сердце Дейдре пропустило удар, этот друид был также красив, как тот ворон из детства.

Она окинула взглядом узкий круг приближённых её отца — вождя, а также остальных друидов. Ветер чуть трепал их накидки, сгонял снежинки с чёрных ветвей дуба. Дейдре выискивала других, кто бы смотрел на друида также, как она. Пожалуй, увидь она сейчас бога, стоящего в стороне, встретила бы взгляд не дрогнув. Пусть друиды принадлежали богам больше, чем кому-либо ещё, но Дейдре не собиралась ни с кем делить своего ворона.

Пускай Дейдре всю жизнь была заперта из-за глупого предсказания одного из друидов, пусть дочери вождя не позволено вступать в брак с друидом. Пусть. Сейчас Дейдре готова была бросить всё, сбежать и едва ли не исполнить пророчество, лишь бы он только посмотрел на неё.

Закончив говорить, он опустил голову, скользнул взглядом по её отцу, а затем задержал на Дейдре. Его глаза не были чёрными, как ей показалось вначале, скорее тёмно-зелёные, как болото, в котором хотелось утонуть. Дейдре задержала дыхание, она буквально ощутила, как между ними протянулась незримая нить. А потом он отвернулся, словно ничего и не произошло.

Она тогда ещё не знала, что именно он сделал то пророчество, что сулило её народу беду от рук самой Дейдре. Так проявились его силы, в раннем детстве юный друид посмотрел на мать Дейдре и произнёс те жуткие слова. Не знала она и то, что именно он станет тем, из-за кого Дейдре исполнит пророчество.

Но перед этим они действительно были счастливы.

Увы, не долго.

Часть 1. Элрик Блэквуд. Глава 1

Элрик шагнул прямо в грязь, но не обратил внимание на испорченную обувь. Весь его мир в миг заняла церковь. Казалось, все цвета давно утратили яркость, краска потрескалась, а недавний дождь всюду оставил следы разводов. Высокая крыша осыпалась, стёкла смотрели пустыми чёрными провалами, а дверь была приглашающе приоткрыта. Элрик попытался отвести взгляд в сторону, где среди лёгкого тумана виднелись кресты. Ближе всего ко входу в церковь и Элрику стоял серый каменный ангел, верхняя часть его головы исчезла на уровне глаз. То ли от дождя, то ли от грязи разводы словно слёзы или кровь спускались вниз по лицу ангела. Казалось, плакала и сама церковь, и земля вокруг.

Элрик глубоко вдохнул, прогоняя лишние мысли. И почему у него так разыгралась фантазия?

Он ещё раз бросил взгляд на ангела и его сложенные в молитвенном жесте руки, и непроизвольно поёжился. Место правда жуткое, но Элрик не верил в приметы и суеверия, люди его профессии таким не страдали, как и верой в Бога.

— У меня мурашки по коже от этого места, — сказала миссис Нортон. — Хотя вроде бы особняк новый.

Элрик оторвал взгляд от церкви и перевёл туда, куда смотрела Элизабет Нортон. Особняк был действительно в куда лучшем состоянии, чем церковь, намного. В два этажа с острыми архитектурными элементами на крыше, аккуратным крыльцом и несколькими зелёными туями возле.

Элизабет Нортон тяжело вздохнула и шагнула вперёд.

— Ну же, идёмте, доктор, на улице очень холодно, а я, признаться, совсем не люблю мёрзнуть.

Элрик кивнул и пошёл следом, неся одновременно и свои вещи, и саквояж Элизабет.

Они познакомились внезапно. Элрик ехал в поезде, читал газету, на обложке которой в углу скромно обозначалось: «октябрь, 1887», а витиеватый заголовок кричал о смерти богатейшей вдовы Анны Морган.

В статье припоминались все неординарные поступки леди Морган, а также автор статьи беспокоился из-за слухов, якобы вдова завещала свои огромные богатства совершенно посторонним людям, но в газете не называлось их имён. Элрик знал одно, и то была причина, по которой он покинул Лондон.

— А хотите расскажу секрет? — вдруг спросил у него чей-то мелодичный женский голос.

В первое мгновение Элрик даже не понял, что обращаются именно к нему. Он прикрыл газету и встретил озорной взгляд ярких зелёных глаз.

Он сразу её узнал, Элрик часто читал газеты и видел самые разные новости про Элизабет Нортон, как и её гравюры. Она была знаменитой оперной певицей, прослыла невероятной красавицей с медовыми волосами и пухлыми алыми губами. А ещё Элизабет была уже дважды вдовой, и её окружали далеко не лестные слухи. Элрика, конечно, не интересовали свежие сплетни, но иногда и их полезно почитать, чтобы держаться подальше от сомнительных людей.

— Простите?

Элизабет поправила складки зелёного платья, глаза горели озорным огоньком, казалось, она с трудом сдерживала бьющую ключом энергию.

— Вы читали газету. И на первой странице главная новость про леди Морган. Так вот... — Элизабет понизила голос. — Я одна из тех, кого она выбрала.

В её глазах зажглось торжество и предвкушение. Элрик несколько раз моргнул, вот так совпадение.

— Это поистине невероятно, — согласился он.

— Элизабет Нортон, — представилась она, очаровательно улыбнувшись.

— Рад с вами познакомиться. Элрик Блэквуд, — представился он в ответ.

— И мне приятно познакомиться, мистер Блэквуд.

— Доктор. Впрочем, я только стал доктором и за моими плечами нет того, что причитается этому званию.

Пожалуй, это была одна из причин, почему Элрик собирался принять столь странное наследство от незнакомой женщины. Он не был богат, даже обучение на доктора ему давалось труднее, чем некоторым другим. Но было ещё кое-что, что Элрик обожал делать — исследовать. Именно по этой причине он читал газеты, ему было интересно следить за новыми открытиями, любыми и в любых науках, разбираться, как и что устроено. Элрик мечтал и сам проводить исследования и делать также же невероятные открытия в своей сфере. Только вот на это нужны были деньги.

Так под шум поезда, Элрик и Элизабет разговорились. Он спросил, почему певица без сопровождения, на что она отмахнулась. Она спросила, откуда он. А когда поезд прибыл до нужной станции и Элизабет поднялась, Элрик встал следом.

— На самом деле я утаил кое-что от вас. Я тоже один из наследников виконтессы.

Вот так они и оказались оба перед мрачной церковью и особняком.

Дворецкий лет тридцати или сорока проводил их в гостиную. Элизабет тут же отвлеклась на внутреннее убранство, а Элрик сосредоточил взгляд на дворецком. Было нечто неправильное в его чертах, слишком длинные и седые волосы, собранные в свободный хвост. Этот цвет сбивал с толка, волосы седые как у старика, но при этом на лице ни одной морщины, скулы острые, а тело подтянутое.

— Располагайтесь, сейчас позову госпожу Морган.

Кроме незнакомцев в наследство должна была вступить и приёмная дочь леди Морган — мисс Аманда Морган. Признаться, Элрик считал ситуацию странной, почему бы не отдать всё приёмной дочери? Зачем понадобилось делить богатство, да ещё и между незнакомцами?

— Ух-ты, как экстравагантно! — восторженно и громко прошептала Элизабет.

Элрик обернулся, певица стояла возле камина, её рука несмело коснулась белого черепа. Не удивительно, что Элизабет была столь яркой фигурой, её энергия и простое отношение к жизни подкупало. Но Элрик не забывал, что в свои двадцать семь певица уже похоронила двух мужей и стала участницей сотни скандалов.

— Как думаете, он настоящий? — спросила она.

Элрика и самого интересовал этот вопрос, поэтому он подошёл и взял череп из рук Элизабет. Снял перчатку и коснулся прохладной кости голой рукой, перевернул, заметил отсутствие одного верхнего зуба. В остальном же череп находился в идеальном состоянии.

— Да, это череп взрослого мужчины, — подтвердил Элрик.

— Ох, — удивлённо воскликнула Элизабет, приложив ладонь в белой перчатке к алым губам.

Но Элрик видел по лицу, что девушка не испугалась, скорее её глаза загорелись ещё большим азартом. Элизабет рассматривала всё это, как лёгкое и увлекательное путешествие, она напоминала пух одуванчика, кочующий вместе с ветром. Элрик в противовес чувствовал себя тяжёлым камнем.

— Вижу, вам пришёлся по вкусу мой необычный экспонат.

Они обернулись на дверь, ведущую в глубь особняка, где уже стояла хозяйка дома, а позади — дворецкий. Мисс Аманда Морган была облачена в траур — чёрное платье в пол с высоким воротом и длинными рукавами. Серые глаза Аманды лучились теплом и любовью, как у вдовы Анны Морган на всех её изображениях.

Вначале Элрику показалось, что у Аманды светлые волосы, но неясный желтоватый свет играл со зрением. На деле же убранные назад волосы Аманды были совершенно белые, словно первый снег.

Чем дольше Элрик смотрел на неё, тем больше у него разгоралось ощущение, что где-то они уже пересекались. Впрочем, может быть, на гравюрах рядом с Анной?

— Прошу прощения за наше излишнее любопытство, — наконец ответил он, положив череп обратно на камин.

— Ничего страшного, вы же доктор, — хозяйка дома тепло улыбнулась. — Аманда Морган, как вы уже догадались. Ах, а вот и мистер Алан Эванс.

Аманда указала на вышедшего следом мужчину, его рубашка была идеально выглаженной, каштановые волосы уложены назад, а в голубых глазах застыло спокойствие и рассудительность.

— Мистер Эванс — нотариус, именно ему поручено завтра огласить завещание, — пояснила Аманда, затем продолжила. — А это — доктор Элрик Блэквуд и миссис Элизабет Нортон.

Мистер Эванс протянул руку Элрику, после чего шагнул к Элизабет, а Элрик вновь сосредоточил внимание на Аманде. Как и её дворецкий, она обладала тем же неуловимым свойством сбивать с толку своей внешностью, ей могло быть как двадцать, так и тридцать.

— О, я тоже рада знакомству, — раздалось от Элизабет, и тогда Элрик вернулся из своих мыслей.

— Нам не хватает только мистера и миссис Уильямсов, но они прибудут завтра. А пока пройдёмте на ужин, вы наверняка устали с дороги.

***

Мисс Морган села во главе стола, Элизабет и мистер Эванс оказались напротив друг друга, а Элрика расположили напротив Аманды. Возможно, таким образом она отдавала почтение его профессии. Довольно благородно с её стороны, чаще всего юных врачей мало во что ставили. При слове «доктор» у них сразу представлялся мужчина лет тридцати пяти или сорока в очками и сотней операций за спиной. Да только редко кто думал, что старый доктор использовал устаревшие техники и лечил людей примерно в такой же пропорции, как и калечил.

К столу подали мясо с овощами, Элрик едва сдерживал себя, чтобы не запихивать в себя еду, как голодный нищий. Как никак в пути поесть нормально не удавалось.

Утолив голод, Элрик обратил внимание на интерьер. Гостиная, как и столовая, где они теперь ужинали, были дорого отделаны, но не пестрили вычурностью и не кричали о несметных богатствах, наоборот, всё от мебели до приборов было дорогим, но без излишеств. Глаз Элрика зацепился за полки, верхний ряд занимали книги, но на нижней лежал ещё один череп, а рядом — старый расколотый глиняный сосуд, потемневшее золотое ожерелье в виде полукруга, а также половина глиняной вазы с вырезанным символом трикветра — трёх переплетённых лепестков.

— Как вы могли заметить, я увлекаюсь археологией, как и покойная Анна. Впрочем, здесь довольно мало экспонатов. Если вам будет интересно, завтра покажу комнату-музей.

Элрик кивнул, встретив тёплый взгляд мисс Морган. Может быть, ему казалось из-за расположения за столом, но Аманда слишком часто смотрела в его сторону.

— О, я бы взглянула, — сказала Элизабет. — А какому народу принадлежали эти вещи?

— Раньше у них не было общего названия, но сейчас их принято называть кельтами, — ответила Аманда, и её взгляд вновь скользнул к Элрику.

— Мисс Морган, не сочтите за грубость, но… — вновь начала Элизабет и Аманда словно бы с какой-то кошачьей ленцой повернулась к ней. — Подскажите, отчего же у вас столь необычные волосы? Вы совсем не стары и это точно не седина. Ой, простите, я иногда слишком много говорю.

— Ничего, — отмахнулась Аманда. — Я и сама не знаю. Когда-то они были совсем обычные, почти также прекрасны как ваши. А после от чего-то начали терять цвет, пока не стали белыми, как снег. Доктор, быть может, вы знаете ответ, от чего так может произойти?

Элрик только слышал об врождённом альбинизме или ранней седине, но оба варианта совсем не подходили к ситуации.

— Увы, в нашем мире ещё много неизвестного и нам предстоит ещё многое изучить. Если однажды я узнаю ответ, то обязательно сообщу его вам.

Аманда кивнула, отпив немного чая, но её глаза по-прежнему то и дело смотрели на Элрика.

— Доктор Блэквуд, подскажите…

К Аманде бесшумно подошёл дворецкий.

— Здесь Уильямсы, — тихо произнёс он.

Брови Аманды сошлись к переносице, а губы сложились в тонкую линию.

— Они должны были прибыть завтра.

Ей потребовалась ещё пару секунд, затем она выдохнула и отмахнулась.

— Пригласите их к столу.

Дворецкий удалился. Аманда, должно быть, чтила законы гостеприимства, начинать ужин без части гостей было не вежливо, но Уильямсы сами приехали раньше срока.

Через пять минут в столовую вошёл мужчина с рыжими волосами и усами, а за ним девушка явно младше с грустным взглядом и тёмными волосами. Аманда представила всех участников застолья друг другу, усадила, после чего заняла место сама.

Оуэн Уильямс оказался рядом с Элриком, вначале могло показаться, что ему больше тридцати из-за усов и крепкой фигуры. Впрочем, мужчина явно специально выставлял себя старше и солиднее, на самом деле он был также молод, как и Элрик.

— Отчего же вы не предупредили, что приезжаете раньше, мистер Уильямс? — поинтересовалась Аманда.

— Сами не ожидали, что так выйдет. Чудесный чай, мисс Морган. Итак, мы что-то пропустили?

— Нет, что вы.

— А расскажите о себе, мистер Уильямс, — предложила жизнерадостная Элизабет.

— Иду по карьере военного, и у меня есть чудесная жена, — ответил Оуэн положив руку на плечо Маргарет, та никак не отреагировала. Он сжал ладонь сильнее, и только тогда Маргарет подняла голову и вымученно улыбнулась.

Жена Уильямса была полной противоположностью Элизабет — губы напряжённо сжаты, взгляд постоянно опущен, она напоминала побеждённую и сломленную воительницу, словно когда-то внутри неё пылал огонь, а теперь остались лишь угли. Элрик незаметно мотнул головой, обычно он не был свойственен на поэтические сравнения и образы. Да и вообще какое ему дело до чужих жён и их проблем?

— Вот как… — сказала Элизабет явно заметив тоже самое, что и Элрик. Но задумчивое выражение быстро сменилось на заинтересованное, у певицы появилась новая цель — молчаливый нотариус.

— Мистер Эванс, а вы почему стали нотариусом?

— Так сложились обстоятельства.

Ответил он и отвёл взгляд, чуть смутившись.

— Вам бы больше подошло быть полисменом или военным, как сэр Уильямс.

Алан Эванс заинтересованно приподнял бровь.

— Вы правы. Я действительно хотел пойти в полицию, но, увы, у меня был строгий отец. Однако же даже сейчас я охраняю закон и порядок. Вы так не считаете?

— О, вы правы, разумеется. Надеюсь, мой вопрос вас не обидел. Иногда я бываю весьма не сдержана, прошу меня простить.

— Что вы.

— А, может быть, обсудим более волнующие нас вопросы? — спросил мистер Уильямс. — Все мы здесь незнакомцы, что собрались получить наследство от той, кого даже не знали. При этом с нами за столом сидит прямая наследница леди Морган. Подскажите, не кажется ли это вам странным?

Его голос был твёрдым, немного грубым, но мистер Уильямс зрил прямо в корень. И поскольку его взгляд скользил от Аманды к Эвансу, отвечать взялась приёмная дочь Анны.

— Вы правы, — спокойно ответила мисс Морган. — Это необычно, но Анна сама по себе была необычной.

— И вы не расстроены, что все её богатства достанутся незнакомцам вроде нас?

— Что вы, я ничуть не огорчена. Мне не нужно столько всего. Подскажите, что бы вы делали, достанься вам, например, пять особняков по всей Англии? Я, разумеется, утрирую, но считаю это отличным примером.

— Я бы мог их продать.

— А если бы у вас уже были средства, которые обеспечат вас до конца жизни?

Мистер Уильямс явно хотел поспорить и по его лицу было видно, что он бы нашёл применение всему наследству. Аманда продолжила, прежде чем он подобрал слова.

— Пусть я преувеличиваю с особняками, но суть прежняя. Мне столько не нужно, и она это знала. Более того, Анна знала также и то, передай она мне всё наследство, тут же слетятся коршуны со всей Англии. Как вы могли заметить, у меня нет мужа и я единственная её приёмная дочь. На самом деле… — Аманда выдержала паузу. — Я сама попросила её отдать богатство тем, кому оно нужнее.Например, слугам. Или же совершенно незнакомым людям.

— Но почему именно нам? — продолжал спрашивать мистер Уильямс.

— Как вы наверняка слышали, Анна часто путешествовала, скрывая свою личность. Как знать, быть может вы помогли, не зная кто она. Анна ценила любую доброту, и считала лучшим решением поощрять таких людей, — в голосе Аманды послышалась грустная улыбка и теплота к ушедшей. — Что же касается миссис Нортон, Анну мог покорить ваш голос. Она любила талантливых людей. Последние годы Анна болела и вместо того, чтобы поощрять кого-то здесь и сразу, она наводила справки о тех, кто её заинтересовал и вписывала в завещание. Правда, до недавнего времени даже я не знала, кого она вписала.

— Значит, именно благодаря вам мы оказались здесь, — заключил Элрик.

— Виновата, моя идея, — мисс Морган тепло улыбнулась, а в её серых глазах на миг проскочили нотки озорства.

— У вас необычные способы развлечения, — заметил Элрик, поддерживая возникшую лёгкость.

— А какие они у вас, доктор Блэквуд? — спросила Аманда.

— Воровать мертвецов с кладбищ, — заявил мистер Уильямс, тут же разрушая всю лёгкость.

— Простите? — спросил Элрик. Звучало как бестактное оскорбление на пустом месте. Все взгляды за столом тут скрестились на них двоих, подняла голову даже миссис Уильямс.

— Я слышал, вы воруете с кладбищ мертвецов для своих исследований.

— Дорогой, не за столом… — тихо попыталась осадить его жена.

— Молчи, — тут же грубо отозвался Уильямс.

— Мистер Уильмс, это бестактно с вашей стороны, — строго сказала Аманда.

— Признаюсь, но я бы хотел услышать, что скажет доктор Блэквуд. Вы ведь крадёте трупы из могил?

Это было правдой, а потому Элрик невозмутимо ответил:

— Вздор.

Пусть Уильямс был настроен агрессивно, а его бестактность могла привести к конфликту, Элрик собирался оставаться спокойным. Он человек науки, он не будет поддаваться эмоциям.

— Подобная практика прекратилась ещё в тридцатых годах, — продолжил Элрик. — Давно уже существует закон, по которому все неопознанные тела передаются для исследовательских целей.

Элрик ничуть не соврал, после печально известной истории о двух преступниках, которые не только выкапывали тела из могил, но и специально убивали людей, чтобы продавать на исследования, появился новый закон. Правда, полностью расхищения могил не прекратились, особенно в местах отдалённых от Лондона. Увы, несколько лет назад, когда Элрик ещё был в учениках у хирурга случился небольшой всплеск. Сам Элрик не одобрял подобного, как и полагается джентльмену, хотя в душе ему было всё равно. Какая разница мёртвому человеку, что с ним делают? Ну, выкопали могилу, разрезали тело, и что с того? Дело есть только родственникам мертвеца.

— Как же, — продолжал мистер Уильямс. — У меня был знакомый, который сторожил тело своей жены, чтобы её не украли. Угадаете, что случилось?

«Украли», — мысленно ответил Элрик. На самом деле он однажды и сам таким занимался, дело сложное. Выкопать тело нужно время, а сделать это быстро и незаметно, да ещё под носом у охранника — это миссия высшей сложности.

— То был кратковременный всплеск этих жутких традиций, который тут же пресекли, — уверенно сказал Элрик. — Уверен, подобный эпизод даже не останется в истории.

— Ой-ли?

А взгляд у Уильямса такой, словно это Элрик без конца расхищает чужие могилы. Да что с ним? Элрик набрал в грудь воздуха, ответная злость начинала собираться где-то в груди.

— Мистер Уильямс, — угрожающе сказала Аманда.

Это отрезвило Элрика, он выдохнул и продолжил спокойнее.

— То, что случилось с вашим другом — это ужасно, — согласился Элрик. — Я не спорю, медицина имеет не очень хорошую репутацию, до сих пор не искоренены ужасные и жестокие привычки прошлого, как и методы, которые совершенно не работают. Признаю, доктора и сейчас допускают множество ошибок. Медицина далеко не полностью изученная наука, несмотря на множество значимых открытий последних лет. И вот причина, почему я погрузился в это дело. Чтобы быть тем, благодаря кому больной чахоткой стоя перед больницей не скажет: «Я не пойду в этот ад, останусь дома и буду заражать родных».

Элрику удалось не повысить голоса и при этом выставить себя благородным рыцарем, вполне неплохо. Впрочем, не то чтобы Элрик говорил не искренне, его отец как раз был из числа людей, умерших от холеры. Он не был образованным человеком, а потому ему пришлось работать на заводе. Чтобы оплатить достойную жизнь своему сыну, он трудился на пределе возможностей. Элрик помнил, как ухаживал за ним в последние дни жизни, помнил жуткий кашель с кровью и лихорадку. Отец предпочёл умереть дома, даже не попытавшись вылечиться, впрочем, всё равно болезнь едва ли поддавалась лечению.

— Весьма благородно, — сквозь зубы ответил Уильямс. — Надеюсь, вы станете таким врачом, каким хотите.

В словах Оуэна Уильямса сквозила натянутая вежливость, но в этом раунде победа осталась за Элриком.

Взгляд Аманды метал молнии, но поскольку разговор затих, цели эти молнии не находили.

— Впредь я не потерплю оскорблений за этим столом. Всем ясно?

Гости пусть и согласились, но Аманда успела бросить уничижительный взгляд на мистера Уильямса. Остальная часть вечера прошла или в напряжённой тишине, или в пустых разговорах о хмурой осенней погоде. А позже гостей разместили по комнатам.

Зайдя в свою, Элрик не обратил внимание на интерьер или другие удобства, в три шага он добрался до окна и уставился на церковь. Она стояла прямо по центру, и по-прежнему вызывала те же чувства беспочвенной тревоги.

— Что-то не так? — спросил дворецкий.

— Нет-нет, — поспешно ответил Элрик, отказываясь принимать глупую тревогу. — Всё хорошо.

Элрик вновь сосредоточил внимание на странном дворецком, совершенно седые волосы и молодое лицо никак не давали ему покоя. Впрочем, нет, не седые, серые. Разве волосы вообще бывают такого цвета?

— Простите, напомните, как вас зовут?

За всеми впечатлениями имя дворецкого, даже если он представлялся, осталось где-то за границами памяти.

— Брайан Стоун, доктор, — преставился дворецкий и вежливо склонил голову.

— Подскажите, мистер Стоун, у вас та же генетическая аномалия, что и у Аманды?

Лицо дворецкого не выражало никаких эмоций, как и до этого. Может, именно это смущало Элрика?

— Нет, доктор, я таким был с рождения.

Элрик кивнул, и Брайан покинул комнату.

Часть 1. Элрик Блэквуд. Глава 2

Церковь горела, жар и дым душили так, что Элрик готов был выкашлять собственные лёгкие. Огонь пожирал дерево, церковь возвышалась перед Элриком, каменные стены сочились водой, кровью, потом огнём. Истошно закричала девушка.

Элрик открыл глаза и вскочил с кровати, глотая воздух. Голова кружилась, а комната плыла. Пытаясь прийти в себя, он поднялся и выглянул в окно. Мрачная церковь была на месте, а в голове возник образ деревянной церкви из сна, она горела, а он был заперт внутри.

Прошло около пятнадцати минут, пока Элрик стоял возле окна и рассматривал в неверном ночном свете жуткую церковь. Мимо пролетела ночная птица или летучая мышь, тогда он моргнул и вновь вернулся в постель.

***

Элрик поднялся рано, привёл в порядок растрёпанные после ночи чёрные волосы, оделся и вышел из комнаты. Он смотрел под ноги, погрузившись в ночной сон, а от того вздрогнул, когда дворецкий оказался прямо перед ним. Элрик даже застыл от неожиданности. Неужели он так погрузился в мысли, что не услышал шагов в эти тихие утренние часы?

— Доброе утро, — поприветствовал его Элрик, жадно посматривая на поднос с чашкой кофе.

— Доброе утро, доктор Блэквуд, это для мистера Уильямса, принести и вам?

— Да, спасибо, я выйду проветриться и вернусь через десять минут.

Дворецкий кивнул и пошёл дальше, Элрик опустил взгляд на его туфли. Действительно, шагов было не слышно.

Элрик провёл рукой по перилам, медленно спускаясь, вслушиваясь в звук собственных шагов и ощущая гладкое дерево под пальцами. После сна мир словно уплывал и Элрик почувствовал необходимость сосредоточиться на деталях. Что с ним вообще такое? Крайне странное ощущение.

Спустившись в гостиную, он заметил фигуру в чёрном платье, она тоже шла в сторону выхода, но остановилась. Элрик встретил взгляд Аманды и заметил мягкую улыбку на её губах, слегка окрашенных тёмной помадой.

— Доброе утро, доктор Блэквуд.

Часть её белых волос была убрана назад, а часть волнами лежала по плечам.

— Доброе утро, вы тоже вышли подышать? — догадался Элрик.

— Да, в конце концов, сегодня нотариус, наконец, зачитает завещание, и я буду свободна от… — Аманда повела рукой. — От груза богатства Анны.

Элрик открыл дверь, пропуская Аманду на свежий воздух. Утро выдалось туманным и тёмным, а церковь вновь смотрела на Элрика своим жутким невидимым взором.

— Знаете, в современном мире всем нужны деньги и другой бы человек на вашем месте не отказался бы от такого наследства, — заметил Элрик, пытаясь не думать про церковь и просто прийти в себя. — Вот почему все мы здесь, насколько бы эта ситуация не казалась нам странной.

— Понимаю. Но мне это не нужно.

И это было удивительно, как кому-то в этом мире не нужны деньги? Но мысли разбегались, и взгляд помимо воли вновь скользнул к церкви. Над лесом позади церкви собрался утренний туман, ангел без головы по-прежнему молился и плакал.

— Хотите зайти? — спросила Аманда. — Увы, она уже много лет заброшена, но двери по-прежнему открыты.

— Нет… Точнее позже. Я вышел подышать воздухом, но мне уже пора обратно.

— Как хотите. В двенадцать будьте готовы, мистер Эванс зачитает завещание.

***

Вот только в одиннадцать поднялся шум, и в скором времени в дверь постучался дворецкий.

— Доктор Блэквуд, нужна ваша профессиональная помощь, — начал мистер Стоун.

По возгласам в коридоре Элрик уже понял, что не стоит ждать ничего хорошего. Элрик беспомощно окинул взглядом комнату, понимая, что он не взял с собой практически ничего, а без инструментов чаще всего доктор, увы, просто бесполезен.

Элрик проследовал за дворецким к открытой двери, где уже стоял мистер Эванс и мисс Морган, на этаже показалась и миссис Нортон.

— Что такое? Что случилось? — обеспокоенно начала она.

— Не знаю, — ответил Элрик, подходя к открытой двери.

Аманда обернулась, её взгляд был обеспокоенным и растерянным.

Тело миссис Уильямс лежало посреди комнаты, её муж сидел рядом на коленях.

— Помогите ей, доктор, — непривычно тихо с нотками мольбы произнёс мистер Уильямс.

Вот так всегда и бывало, если не нужны услуги доктора, то люди готовы поливать их грязью, а стоит чему-то случиться и вот они едва ли не падают на колени.

Элрик ничего не сказал, по большей степени потому, что понимал, что помочь миссис Уильямс уже нельзя. Она лежала на полу в неестественной позе, словно её тело перед смертью сотрясала судорога, от того ноги и руки застыли беспорядочно. На губах выступила едва заметная пена, а глаза закатились. Элрик присел и дотронулся до ещё теплой руки, затем до горла, приоткрыл рот и тяжело вздохнул, поднимая взгляд на мистера Уильямса.

— Она мертва, — спокойно сказал он.

Элизабет ахнула у двери.

— От чего?

В глазах мистера Уильямса словно вспыхнуло пламя. Он схватил Элрика за грудки и поднял.

— От чего?!

— Вы, правда, не знаете?

Элрику была неприятна близость этого рыжего военного, тем более что в драке доктор проиграет мгновенно. И всё же Элрик старался сохранять спокойствие, а в качестве намёка указал взглядом на фарфоровую чашку возле стола, на её дне всё ещё оставалось немного кофе.

Элрик помнил, что дворецкий нёс кофе именно мистеру Уильямсу, но судя по тому, где был труп и чашка, видимо, что-то пошло не так.

— Мне стало лучше, и я отдал ей свой кофе… — прошептал Уильямс и отпустил Элрика. — Ты!

Гнев исказил его черты до совсем уж карикатурных, словной несущийся поезд Уильямс устремился к дворецкому.

— Ты, — сквозь зубы повторил мистер Уильямс, схватив Брайана за грудки.

Легко поднять дворецкого не получилось, мужчина встретил взгляд твёрдо и с такой же отстранённостью, как и всегда.

— Это ты сделал!

— Мистер Уильямс, придержите ваши обвинения! — вступилась Аманда. — Это мог сделать любой!

Хрупкая на вид она так крепко уцепилась за руку Уильямса, что Элрик даже испугался за неё. Как бы этот вояка не ударил Аманду в пылу гнева.

— А, может, это вы сделали? — возмутился Уильямс, сбросив её руку и оттолкнув.

— Успокойтесь! — не выдержал Элрик, но, к счастью, Аманда не пострадала, едва качнулась, после чего выпрямилась во весь рост и заглянула Уильямсу прямо в глаза.

— А, может быть, это вы сделали?

— Что за вздор!

Рука Уильямса дрогнула, Элрик в два шага оказался рядом.

— Мы узнаем, кто это сделал, — заявил он. — Нужно послать кого-то за инспектором. Или вы хотите выместить злость на невиновном?

— Через час придёт садовник, его и отправим. Все остальные останутся в особняке, — добавила мисс Морган.

— Убирайтесь, — сквозь зубы прошептал мистер Уильямс, а затем повторил громче и медленнее. — Убирайтесь. Вон!

Элизабет попятилась от входа, затем удалился дворецкий и нотариус, Аманда успокаивающе коснулась плеча Элрика и они тоже вышли. Мистер Уильямс захлопнул дверь, а спустя пару секунд внутри что-то упало, послышался звук разбитого стекла, а затем удар, словно Уильямс ударил кулаком в стену.

— Идёмте, оставим его одного с горем, — сказала мисс Морган.

— Нужно найти ему другую комнату, нельзя, чтобы он там всё разрушил. Так он может уничтожить улики, — возразил мистер Эванс.

— Скажите ему это сами, — с вызовом бросила Аманда.

Нотариус промолчал. Элрик с опаской покосился на дверь, да уж, сейчас с мистером Уильямсом лучше не разговаривать.

— Спускайтесь все в гостиную, — тихо сказала она.

— Сколько нам нужно будет ждать инспектора? — спросил Элрик, вспоминая, как экипаж добирался до особняка по полузаброшенным дорогам через лес.

— К вечеру будет. Только дождёмся садовника.

Вся группа спустилась вниз в гостиную и в напряжённом молчании расселась в кресла и на диван.

— Мистер Стоун, принесите нам успокаивающего чая.

Дворецкий кивнул и ушёл.

Элизабет фыркнула.

— Я после всего не буду пить у него чай, может, это он. Вон какой жуткий, а что у него с ушами!

— Что у него с ушами? — машинально переспросил Элрик, потому как были они вполне обычные, никаких видимых повреждений или следов болезни.

— Ну как же… — Элизабет переводила взгляд с Элрика на нотариуса, затем на Аманду, но потом вдруг сказала. — Не важно. Именно он принёс отравленный кофе.

Аманда пожала плечами.

— Хотите не пейте, а мне не помешает успокаивающий чай.

— Вы ему доверяете? — спросил Элрик.

— Как себе, — ответила Аманда.

— А кто ещё есть в доме из слуг?

— Кухарка Эния и горничная Клементина.

— У вас так мало слуг? — удивился Элрик.

— Здесь, да. Тут только те, кому полагается часть завещания.

Элрик перевёл взгляд на нотариуса, затем на Аманду.

— Вы много знаете про завещание.

— Да, достаточно, но мистер Эванс тут ни при чём, он не говорил больше положенного. Что-то я уже знала, а о чём-то могу догадаться. Например, этот особняк Анна подарит мне.

Элрик оценил реакцию Эванса, нотариус поджал губы, но никак больше не отреагировал.

— Мистер Эванс, я понимаю, что вы должны зачитать завещание перед всеми, но, подскажите, что происходит, когда кто-то из нас умирает? Остальное делиться между остальными наследниками, верно? — спросил Элрик.

— Да, — кивнул нотариус. — А ещё… — он замялся и неохотно продолжил. — Миссис Уильямс не было в списке, только её муж. Убить хотели его.

Элизабет громко выдохнула.

— Ох…

— Нам нужно… — начал Алан Эванс, смыкая и размыкая пальцы в замок. — Нужно держаться вместе, минимум по двое и смотреть друг за другом. Ни в коем случае нельзя оставаться по одному.

Он посмотрел каждому в глаза и дождался согласия.

Элрик был сбит с толка, он не мог предположить, кто из них убийца. Никто не был похож, разве что он пока не видел кухарку и горничную. А, может быть, правда, дворецкий?

Элизабет беспокойно накручивала золотистые кудри на палец, нотариус смыкал и размыкал пальцы, Аманда застыла, словно каменная статуя. Каждый переживал напряжение, как мог. Что же касается Элрика, то волнение и беспокойство от угрозы жизни пока не успели добраться до его сердца. Он всегда был несколько толстокожим.

— Ваш чай, — сказал дворецкий, выходя с подносом.

Аманда взяла чашку и отпила глоток. Компания напряжённо следила за её реакцией.

— Ох, — вдруг девушка схватилась за сердце, чашка в руке дрогнула. Элрик вскочил с кресла, а потом Аманда распрямилась и улыбнулась. — Простите, знаю, подобные шутки не уместны, но видели бы вы свои лица.

Элизабет шумно выдохнула. Элрик нервно дёрнул уголком губ и вновь уселся на место.

— Поставьте, мистер Стоун, — сказала Аманда.

Дворецкий опустил поднос на столик. Чашки испускали умиротворяющее тепло, но никто не торопился попробовать.

Со стороны лестницы раздалось несколько громких шагов.

— Вы должно быть издеваетесь, — сказал мистер Уильямс. — Его нужно запереть.

Аманда вновь окинула взглядом всю компанию и тяжело вздохнула.

— Хорошо, если вам так будет спокойнее. Прошу прощения, мистер Стоун.

— Не извиняйтесь.

— Идёмте, мистер Уильямс, выберете любую свободную комнату.

Когда все трое удалились, Элизабет наклонилась вперёд и тихо прошептала:

— А если это не он?

— А кто тогда?

Она поджала губы, а Элрик вспомнил слухи, мол Элизабет отравила своего второго мужа. И тут ему вдруг показалось, что каждый способен на убийство. Это вполне мог быть и сам мистер Уильямс, может быть, его тяготила собственная жена. А, может, Аманда? Что в сущности Элрик о ней знал? Разве что, нотариусу это точно было ни к чему.

Элрик выдохнул и откинулся на спинку кресла. Он оказался здесь ради денег и не скрывал этого, ему было всё равно на причуды старой виконтессы, если с этого у Элрика будут необходимые средства. Ведь именно они позволят ему не просто уехать из мрачной старой комнаты в более благополучный район Лондона, но и проводить исследования, возможно, получиться найти лекарства от холеры, чтобы больше никто не кашлял кровью, как его отец.

С другой стороны, стоили ли исследования собственной жизни? Ведь как попытались убить мистера Уильямса, так могли убить и Элрика.

— Ну, что ж, готовы мы рискнуть своей жизнью ради денег или всё же нет?

Элизабет не ответила.

Часть 1. Элрик Блэквуд. Глава 3

Мисс Морган и мистер Уильямс вернулись в гостиную через десять минут, только они заняли места, как Алан Эванс прокашлялся и поднялся, привлекая внимание.

— Я понимаю, что это работа полиции, но, возможно, это поможет нам убедиться, что мы сейчас обвиняем правильного человека. Поэтому давайте каждый расскажет, что видел.

— А кто это по вашему был? — устало бросил Уильямс.

— Не знаю. Пожалуйста, мистер Уильямс, поделитесь, что произошло этим утром.

— Кто-то убил мою жену, — сквозь зубы выдавил он, но встретив открытый взгляд Алана, продолжил более мягко. — Я плохо спал, проснулся рано и попросил мистера Стоуна кофе, а затем, когда он его принёс… Не знаю, отвлёкся, почувствовал себя лучше, поэтому и сказал Маргарет, что не хочу и отдаю ей. Она любила кофе. А потом она…

Голос Оуэна пропал, неужели он всё же любил Маргарет?

— Спасибо, — поблагодарил мистер Эванс, решив больше его не мучить. — Кто-то из вас ещё выходил из комнаты до этого происшествия?

— Называйте смерть своим именем, мистер Эванс, — вставил Уильямс.

«Да ты словно в каждой бочке затычка. Везде и всегда должно быть твоё слово,» — мысленно возмутился Элрик.

— Я выходил, — сказал Элрик. — Видел, как мистер Стоун нёс кофе и попросил сделать для себя. Почти сразу же вернулся обратно.

— Я была в гостинной и видела доктора Блэквуда, — подтвердила мисс Морган. — Я рано встаю, и к тому моменту уже несколько часов читала. Но глазам полезно задавать отдых, поэтому я вышла. Затем когда доктор Блэквуд ушёл, я пересеклась с миссис Нортон.

Элизабет кивнула, подхватив диалог.

— Простите… Видимо я ещё спала, случайно зацепила вазу в коридоре. Я хотела выйти подышать свежим воздухом, но потом это…

— Перед этим мы успели спуститься в гостиную, и несколько минут обсуждали литературу, пока меня не позвал мистер Стоун, — добавила Аманда.

— Я увидел его, как только Маргарет упала. Попросил сходить за доктором, — добавил Уильямс. — Вот только он оказался бесполезен, ваш дворецкий — убийца, а вы, мистер Эванс, не детектив.

— Почему вы не можете продержаться и минуты без колкости? — спросила Аманда, скрестив руки.

— Наверное, потому что у меня умерла жена?!

Из уважения к чужому горю они замолчали. Впрочем, Элрику многое хотелось сказать, этот мистер Уильямс раздражал с каждым часом всё больше и больше.

Прошло ещё пятнадцать минут. Всё это время Аманда посматривала в окно, а когда на дороге показалась фигура человека, она поднялась и подошла к стеклу.

— А вот и он.

По извилистой дороге к особняку шёл парнишка лет четырнадцати, ещё через десять минут, и он был отправлен назад за помощью. Аманда вернулась и хмуро осмотрела картину перед собой — все гости особняка по-прежнему сидели на своих местах с мрачными лицами. Элрик и сам понимал, что так дальше продолжаться не может, но что им ещё делать? Не самим же играть в детективов и устраивать самосуд, нужно дождаться настоящих полисменов, а пока важно не навредить следствию.

— Итак, — начала мисс Морган, поставив руки на пояс. — Я доверяю своей прислуге, но вы — нет. Кто готов пойти со мной на кухню? Нужен наблюдатель, пока Клементина будет готовить ужин.

Элрик и мистер Уильямс поднялись одновременно, а следом и Элизабет. Увидев эту картину поднялся и мистер Эванс.

— Увы, на кухне не хватит места для нас всех. Доктор, может быть вы?

— Доктор ещё не сказал, от какого яда умерла моя жена, — заметил Уильямс.

— Увы, у меня недостаточно оборудования, чтобы провести все необходимые анализы, — ответил Элрик.

— И какой же вы доктор тогда? Будь вы профессионалом, взяли бы.

Элрик не мигая смотрел на Уильямса, кажется, эта ситуация начинала действовать на нервы даже ему.

— Зато из вас отличный военный даже без войны, — едко ответил Элрик.

— Что вы хотите этим сказать, доктор?

Мистер Уильямс сделал шаг вперёд и будто тут же вырос на несколько футов, он угрожающе навис над Элриком.

«То и хочу сказать», — хотел бросить он, но сдержался.

— Я понимаю, что вы расстроены, но я приехал сюда не работать, как и вы, — более спокойно продолжил Элрик, пытаясь избежать конфликта.

— Тогда вы не доктор.

— И что же вы хотите от меня? Чтобы я взял кухонный нож и сделал вскрытие прямо здесь и сейчас? Хорошо, что это даст? Она оживёт? Вам станет легче? Нет. Возьмите себя уже в руки, мистер Уильямс.

— Пожалуйста, хватит! — воскликнула Элизабет, возникнув между ними. — Криками и взаимными упрёками делу не помочь!

— Я полностью разделяю вашу позицию, — согласилась мисс Морган. — Итак, давайте разделимся. Доктор?

Элрик кивнул, всё ещё не сводя взгляда с Уильямса.

— Я тоже с вами, — сказала Элизабет.

Вот так они двое и пошли за Амандой. Элрик наблюдал, как тусклый свет то и дело падал из окна на белые волосы, а затем исчезал и в полумраке они становились серыми, а затем очередное окно пропускало тусклые лучи. У мисс Морган была прямая спина и стройная фигура. Аманда была красива, а белые волосы лишь добавляли загадочности и призрачности в её облик.

— Мисс Морган, а кто построил ту церковь? — спросила Элизабет.

Элрик покосился в окно, и здесь она наблюдала.

— Ближайшая деревня довольно далеко, — продолжала Элизабет. — Ничего удивительного, что сейчас церковь в таком состоянии. Но почему изначально она была построена?

Аманда замедлила шаг.

— Ох, это отец Анны. Хотел, чтобы здесь была деревня, да только люди остались на своей земле, в церковь некоторое время ходили, но затем никто не захотел тратить полдня своего пути. Деревенские люди занятые. На заре своей жизни виконт Морган построил ещё и этот особняк, вместо старого, но за домом хотя бы ухаживали, пусть мы сюда и редко приезжали, а на церковь, увы, как-то не хватило сил. Да и какой смысл?

— Вот как, а здесь было что-нибудь до церкви?

Аманда ещё замедлила шаг.

— Что, например?

— Ну, что-нибудь… — расплывчато ответила Элизабет.

Элрик вспомнил сон, где горела деревянная церковь.

— Например, деревянная церковь, — добавила Элизабет.

Сердце Элрика пропустило удар.

— Или дерево.

— Ну, деревья тут точно были, мы же в лесу. И раньше это место принадлежало лесу. Однако ты права, раньше здесь была маленькая деревянная церковь, меньше этой в несколько раз. Она сгорела при пожаре, но это было так давно, что уже никто и не помнит.

По спине Элрика пробежали мурашки. Пришлось повторить себе мысленно, что это просто совпадение. Возможно, он где-то слышал об этом месте раньше, вот почему ему приснилась горящая деревянная церковь. Это всего лишь игры подсознания, ничего больше.

— Эния! — воскликнула Аманда, едва не врезавшись в появившуюся в коридоре женщину.

Эния сразу выделялась своей массивностью, она была выше Элрика на голову, а руки и ноги такие, словно она занималась поднятием гантелей каждую свободную минуту. В остальном же женщина, как женщина её положения: простое платье, фартук, убранные в пучок каштановые волосы.

— Простите…— отозвалась она гулким, как горная долина, голосом.

— Мы идём к тебе. Уж извини, ты наверняка слышала, что произошло. Позови Клементину, хотя нет, лучше отправь в гостиную. Мы приняли решение держаться всем вместе.

— Как скажите.

Кухня располагалась в подвальном помещении, натопленная и тёмная она создавала ощущение уюта. Пусть в углах клубились тени, но в окно хотя бы не заглядывала проклятая церковь.

Первое время Элрик удивлялся, каким образом столь массивная кухарка так хорошо двигалась в этом тесном помещении, да ещё так ловко умудрялась резать помидоры и обжаривать мясо. Казалось, её необычная комплекция ничуть не причиняла неудобства, но уже через несколько минут наблюдать за приготовлением пищи Элрику наскучило, он бы лучше потратил свободное время на изучение внутренних органов человека, чем на это.

А ещё исследуя и изучая, он бы не думал о словах Элизабет.

Подождав момента, пока Аманда начала давать распоряжения кухарке, Элрик обернулся к Элизабет.

— Миссис Нортон…

— Да бросьте, зовите меня Элизабет.

Элрик конечно и до этого был ближе к Элизабет, чем к остальным в этом особняке, сказалось их совместное путешествие, но всё же такой резкий переход к неформальному общению едва его не смутил. И всё же сейчас некогда было об этом думать.

— Хорошо, Элизабет, — также тихо продолжил Элрик. — Скажите, как вы узнали про деревянную церковь?

Светлые зелёные глаза девушки загорелись. Наверное, Элрик как-то выдал себя.

— Мне приснился сон, — одними губами прошептала она. — Вам тоже?

Как она догадалась? А, впрочем, не было времени размышлять или отрицать.

— Да, — кивнул Элрик.

А затем в голове всплыло то самое утро, когда дворецкий нёс кофе. А ведь Уильямс тоже плохо спал.

— Итак, ничего странного пока не заметили? — спросила Аманда и в первое мгновение Элрик решил, что она про их сны, а затем перевёл взгляд на гремящую посудой кухарку.

— Нет, — ответил он.

— Смотрите внимательнее, а то мало ли отравит нам еду.

В голосе Аманды так отчётливо выражалось недовольное ехидство, что Элрик решил извиниться.

— Просим прощения за недоверие, но в этом доме произошло убийство. Войдите в положение, — напомнил он.

— Да… Я понимаю, — в стальные глаза вновь вернулась та мягкость, что была в первый день. — Но я доверяю слугам, как самой себе, вот почему меня обижает такое недоверие.

Часть 1. Элрик Блэквуд. Глава 4

Констебль не приехал и к восьми. Гости особняка успели ещё раз переброситься парой едких фраз, поужинать и вновь вернуться в гостиную. Уильямс прикрыл глаза, нотариус и Элизабет тихо разговаривали в коридоре, громоздкая кухарка и черноволосая горничная стояли в углу, дворецкий по-прежнему был заперт. Аманда с прямой спиной читала книгу.

Элрик достал карманные часы уже второй раз за последние пять минут. Уильямс, кажется, дремал и не хотелось его разбудить неловким скипом, иначе криков не миновать. Элрик его не винил, он бы тоже наверняка вёл себя похоже, если бы кто-нибудь отравил его жену. Впрочем, любовь от Элрика была также далека, как опера от хирургии. Он никогда никого не любил и сомневался, что полюбит.

Элрик вновь посмотрел на карманные часы, третий раз за пять минут. Не выдержав, он медленно поднялся и шагнул к каменной полке. Внимание привлекал череп и золотой браслет рядом, он был старинным, а по контуру вились переплетающиеся символы. Элрик знал значения некоторых из них — «мудрость», «просьба к богам», «круговорот жизни».

— Хотите покажу ещё? — едва слышно спросила Аманда.

Элрик встретил взгляд её серых глаз, таких внимательных и цепких. Закрыв книгу она поднялась, едва скрипнув креслом.

— У нас большая коллекция.

Мистер Уильямс всхрапнул, Элрик замер, боясь, что тот проснулся, но обошлось. Аманда улыбнулась и указала головой в сторону выхода, Элрик кивнул, и они тихо покинули гостиную.

— Мы так осторожны, словно боимся разбудить раненного зверя, — заметила Аманда, едва улыбнувшись уголком губ. Насмехалась? Жалела? Элрик не смог до конца разобраться.

— Его можно понять, — заметил Элрик, хотя сам мог бы сказать нечто подобное. Уильямс действительно напоминал дикого зверя.

— Да, но вы ведь понимаете его далеко не так, как мистер Эванс или миссис Нортон, верно?

Элрик приостановился, вновь заглянув в серые тёплые глаза. Он вовсе не был слеп, у Аманды был такой взгляд только в отношении Элрика, с остальными она общалась куда более холодно.

— Нет, не совсем, — ответил Элрик, хотя и понял.

Видимо и Аманда заметила его исследовательскую отстранённость. Впрочем, в доктора и не шли чувствительные натуры. Наблюдая смерти и чужие потери, сочувствующий всем и каждому доктор легко мог сойти с ума. И всё же… Элрик ведь пошёл в это дело отчасти для того, чтобы сделать этот мир лучше, чтобы боли и страданий стало меньше, а, значит, он не был бесчувственным человеком.

— Как думаете, почему ещё не пришли полисмены? — спросил Элрик, прежде чем Аманда успела продолжить начатую тему.

— Не знаю. Хотите быстрее восстановить справедливость, да?

— Верно, — кивнул Элрик.

Да, справедливость — это то, что он любил. А несправедливость то, что порой возмущало его до глубины души. А, может, это Элрику нужно было идти в послисмены, а не Эвансу?

Они удалились вглубь коридора настолько, что свет едва касался очертаний картин на стенах, окон и столика. Аманда наклонилась к круглому столику и через секунду в её руке вспыхнула масляная лампа, второй рукой она прежнему прижимала к себе книгу.

— Идёмте, доктор, — сказала Аманда, освещая путь, и он пошёл.

Так и хотелось спросить, куда они? Что именно мисс Морган хотела показать? Но Элрик молчал, наблюдая за расступающейся темнотой. А потом глухой стук её каблуков замер, свет качнулся, Элрик несколько раз моргнул, словно выбираясь из сна. Что это было за чувство? Не страх, не беспокойство, а скорее… спокойствие?

— Подержите, — сказала она, протянув Элрику книгу. После чего вытащила из кармана маленький ключик и поставила в замок. Дверь была ничем не примечательной, такая же деревянная и тёмная, как и все в этом коридоре.

— А что это за книга? — спросил Элрик, переводя взгляд на тёмную обложку.

— Это «Фауст».

— А, я начал читать, но не оценил сей труд по достоинству.

— От чего же? — поинтересовалась Аманда застыв с ключом в замочной скважине.

Элрик пожал плечами.

— Сложно сказать.

Аманда загадочно улыбнулась.

— Да, бывает в нашей жизни так, что некоторые вещи нравятся, а некоторые — нет, ты сам не знаешь причину. Но, знаете, если вам что-то не нравится, не повод ли это задуматься, а почему так?

За словами Аманды явно таился скрытый смысл. Элрику казалось, что он почти уловил мысль, но она пряталась на периферии сознания и постоянно ускользала в темноту. А потому Элрик решил сделать вид, что не понял и намёка.

— Я просто не люблю стихи. Они словно бы сковывают людей в оковах рифмы. Проза же напротив — свобода.

— Интересное мнение, — кивнула Аманда, после чего наконец несколько раз щёлкнула замком. — Позже я бы хотела с вами ещё поговорить о литературе, если вас не затруднит. Например, раз вы врач, мне было бы крайне интересно послушать ваше мнение о романе «Франкенштейн».

Дверь скрипнула, обдав затхлым воздухом.

— Увы, у меня нет мнения, я его не читал.

— О, в таком случае я обязательно дам вам прочесть, а пока прошу...

Аманда прошла внутрь, освещая комнату. На каждой полке здесь были либо книги, либо глиняные сосуды, шлемы, камни, амулеты, браслеты. У Элрика буквально разбегались глаза, но от всех этих предметов испорченных временем невыносимо тянуло чувством потери.

Элрик подошёл к полке с ветхими книгами, заметил другую с новыми, затем шагнул к полкам с почерневшими амулетами, кольцами и браслетами. Аманда следовала сзади, поднося источник света. Может быть, не стань он доктором, да будь богаче, отправился бы исследовать дальние страны, откапывать из-под песка древние дворцы и пирамиды.

Элрик вспомнил, как в детстве отец учил его считать. Он загибал свои мозолистые пальцы, показывая и произнося «один», «два». Отец рассказывал, как цифры идут дальше десяти: одиннадцать, двенадцать, тридцать, двадцать. А потом он упомянул, что и до большого пальца есть одна цифра, которая означает пустоту — ноль. Тогда Элрик спросил, есть ли что-нибудь до нуля, вот только отец тогда ответил — нет. Пусть среди деревенский отец отличался умом, но, увы, на деле ему не хватало хорошего образования. Как знать, может, будь отец богаче, получил бы его, и жили они бы сейчас другой жизнью. Впрочем, отец сделал иное дело — заметил у сына тягу к знаниям и вложил все силы в образование Элрика.

— Я всегда разделяла любовь Анны к кельтской культуре, — тихо начала Аманда. — Но всегда считала, что кельты были глупцами, храня всю информацию вот тут, — Аманда указала на висок, её взгляд вновь был прикован к Элрику. — Если бы они записывали её, люди бы не похоронили кельтов в анналах истории.

— Ну, как знать, какие тайны они хранили, — пожал плечами Элрик. — Может быть, не хотели, чтобы кто-то использовал эти знания против них.

Аманда мягко улыбнулась.

— Да, вероятно. Но что-то можно было записать, потому что если ты не расскажешь о своей жизни, то это сделает кто-то другой. А он перекрутит всё так, как выгодно ему.

Аманда прошла к дальнему книжному шкафу. Элрик последовал за ней.

— Так и случилось, — продолжила она, проводя пальцем по корешкам книг. — Большая часть знаний о кельтской культуре и легендах досталась от их врагов. Представляешь?

На языке появилось ощущение горечи, Элрик поставил себя на место этого древнего народа, ему не хотелось, чтобы о нём стало известно только из уст недоброжелателей. Нет, он сделает несколько успешных открытий и сам будет вести лекции, рассказывая свою историю так, как нужно именно ему.

— Это весьма печально, — согласился Элрик.

Его взгляд упал на несколько черепов на полке, старые и щербатые они невидяще смотрели в пустоту. Аманда подошла следом и взяла в руки один из них, аккуратно и нежно, словно боялась сжать сильнее и раздавить. Должно быть, она не знала, что черепа в таком состоянии весьма крепки.

— Они сохраняли головы врагов и черепа, верно? — осенила его вдруг догадка.

— Да, но не только врагов.

— И чьи это черепа?

Аманда загадочно улыбнулась и не ответила на вопрос. Элрик был несколько обескуражен. Вроде бы черепа не выглядели настолько древними, чтобы принадлежать кельтам, те в столовой и гостинной и подавно. С другой стороны он, конечно, не был археологом, возможно, при особых природных условиях черепа могут так сохраниться?

Элрик и сам дотронулся до гладкой лобной кости, хотя ничего примечательного там не было. В своей работе он видел черепа далеко ни один раз и уже успел изучить во всех подробностях.

Элрик подбирал слова, чтобы вернуться к теме и выяснить, чьи это черепа, но Аманда его опередила.

— Иногда я смотрю на это всё… — она окинула тоскливым взглядом полки. — И вижу блеск украшений, слышу смех людей, что их носили. А иногда смотрю и передо мной лишь склеп, в котором ничего толком и не осталось от людей, что когда-то жили.

Элрик видел глубокую печаль в глазах Аманды и не знал, что сказать. Он прикрыл глаза, вспоминая, что они всё ещё на месте преступления, наверху осталось тело ни в чём не повинной Маргарет Уильямс, а за окном по-прежнему старая проклятая церковь. Признаться, ему и не хотелось вспоминать, лучше думать о кельтах.

Например, Элрик мог бы указать, что хранить языческие атрибуты рядом с католической церковью очень похоже на ересь, быть может от того церковь столь и жуткая? Впрочем, Элрик и сам не веровал.

А ещё он бы мог закончить разговор, бросив пренебрежительно:

«Что ж, это была их ошибки, а наша цель, как развитого общества не повторить ошибки».

Это было бы куда больше в стиле врача, да только ничего подобного говорить не хотелось, грусть Аманды по исчезнувшему народу просачивалась и в душу. Сейчас сказать бы что-то доброе, успокаивающее, чтобы вернуть её улыбку, да только ничего в голову не шло.

Мисс Морган опустила череп обратно на полку.

— Пора возвращаться, — выдохнула она. — Пусть мне этого и не хочется.

— Да, мне тоже, — отозвался он, толком не подумав, как это будет звучать.

Элрик просто не хотел возвращаться к тому, что ждало его за порогом этой комнаты. Взгляд Аманды же словно вспыхнул, она приоткрыла рот, словно намереваясь что-то сказать, но промолчала. Тишина натянулась между ними незримой нитью, а затем Аманда выдохнула, направляясь к двери.

— Как думаете, кто отравил кофе?

Слова раздавались медленно, словно в такт её шагов.

— Не знаю, — ответил Элрик.

— Думаете, это дворецкий?

— Не знаю...

Она медленно взялась за ручку.

— А, может быть, я?

На этот раз в глазах Аманды вновь появилась сталь и одновременно озорные нотки, словно она играла с ним. Чёрт, как бы Элрик не начал поддаваться этим чарам, ему бы быстрее получить деньги и уехать в Лондон…

— Будьте осторожны. Вы так смело пошли со мной в эту далёкую комнату. Представьте, если бы я вас здесь убила.

— Этого бы не случилось, — просто ответил он.

Она улыбнулась и на этот раз шире, чем обычно, озорные нотки пропали и осталось лишь тепло и нежность.

— Спасибо, доктор. За ваше доверие.

Они стояли так несколько секунд, Элрик едва ли не физически чувствовал, как нечто всё сильнее и сильнее связывало их вместе. Что это? Неужели ему понравилась Аманда? Если так, то он не знал, что с этим делать. Да и не время думать о подобном, когда наверху лежит труп, а рядом убийца.

***

Как только Элрик и Аманда вернулись в гостиную, он тут же заметил отсутствие Уильямса и Эванса.

— Элрик, нам нужно поговорить! — заявила Элизабет прежде, чем он успел что-либо сказать. — Давай отойдём.

Элрик обернулся к Аманде, та приподнята бровь, но после тактично удалилась к настенной книжной полке недалеко от камина.

Элизабет подхватила Элрика под руку и повела дальше от Аманды, чувствовал он себя, мягко говоря, неловко.

— Где Уильямс и Эванс? — спросил он, когда они вышли в коридор.

— Наверху, ещё раз решили осмотреть тело и возможно они его всё же перенесут. Не знаю, это важно, Элрик, помните, вы спросили у меня про сон?

Он кивнул. Элизабет остановилась, сделала несколько быстрых шагов и стала ровно напротив, смотря прямо в глаза. Элизабет была чуть ниже, поэтому взгляд получился сверху вниз, озорной и живой, как у дикой лисицы.

— Вы не поверите, — начала она, эмоционально разводя руками. — Все этой ночью плохо спали, Алан сказал, что не помнит сна, но вот мистер Уильямс тоже видел церковь. Деревянную и объятую огнём.

Элрик нахмурился, он, конечно, не верил в мистику, но звучало это слишком странно, чтобы найти логическое объяснение.

— Вы общались с Амандой, она не говорила ничего про церковь?

Элрик покачал головой.

— Нет, мы не обсуждали эту тему.

— Будьте осторожны, Элрик, я ей не верю.

Уже вторая девушка говорила об осторожности. Элрик припомнил слухи и двух погибших мужей Элизабет, но вслух произнёс лишь:

— Вы тоже.

— Угу, если сегодня не приедут полисмены, впрочем, даже если приедут, мы тут надолго. Как на счёт того, чтобы завтра отправиться в церковь?

У Элрика на мгновение замерло сердце, вспомнился сон, жар огня, запах горелого и острая боль. Впрочем, лучше столкнуться со своим страхом, вдруг, это поможет выбросить глупую проклятую церковь из головы.

— Договорились, — кивнул он.

***

Уильямс был мрачным и тихим, они вновь все вместе собрались в гостиной, время близилось к девяти вечера, но никто так и не приехал. Элрик лишний раз боялся даже смотреть на Уильямса, он напоминал чайник, который вот-вот закипит, именно такие моменты зачастую называли «затишье перед бурей». Аманда вновь читала книгу, все остальные же откровенно скучали и даже нервничали. Алан заламывал пальцы, ходил до окна и обратно. Элизабет тоже не могла усидеть на месте

Кухарка Эния и горничная Клементина вышли с подносом, на котором был дымящийся чай и бутерброды.

— Мистер Уильямс, — начала кухарка сильным гулким голосом. — Одолжите ключи, нужно отнести заключённому паёк.

Он смотрел на неё несколько долгих секунд, Элрик представил уже пару вариантов событий. В первом Оуэн Уильямс по своёму обыкновению взрывался эмоциями и начинал кричать, а во втором под непоколебимым, словно скалы, взглядом кухарки соглашался и передавал ключ. Честно говоря, Элрик считал наиболее вероятным первым вариант, но Уильямс его удивил.

Мужчина сухо бросил:

— Не тебе. Пусть пойдёт кто-то другой.

— Хорошо, не мне, — кивнула кухарка.

— Давайте мне, — сказал мистер Эванс, поднимаясь.

— Я пройдусь с вами, — вызвался Элрик.

Алан Эванс забрал у Уильямса ключ, Элрик же подошёл за подносом. Он впервые видел Клементину так близко, до это го, честно говоря, даже не обращал внимание на горничную. Девушка была черноволосой, а кожа немного смуглая, черты лица выдавали греческие корни. Они встретились глазами, и Элрик заметил странную желтизну радужной оболочки. Разве бывали глаза такого цвета?

Взяв из её рук поднос, Элрик направился следом за нотариусом, он смутно представлял, где держат дворецкого. Покинув гостинную и оказавшись в коридоре, Алан замедлил шаг, чтобы идти наравне и первым начал разговор.

— Подскажите, доктор, вы ведь здесь ради денег на свои исследования?

Алан попал в самую точку.

— Да, — кивнул Элрик. — Вы подозреваете меня?

— Что вы, — отмахнулся Эванс. — Я подозреваю всех.

Элрик чуть улыбнулся уголком губ.

— А по мне самый подозрительный здесь вы, потому что вы единственный из нас, кто не находится в списке на наследование.

— И всё же это кто-то из вас, — возразил Алан.

Элрику не хотелось бы быть обвинённым, а потому он поинтересовался:

— Какова вероятность, что это я?

— Не очень высокая, — честно ответил Алан. — И всё же врачи — это люди, которые со смертью на «ты».

— Как и военные, — добавил Элрик, давая совершенно непрозрачный намёк.

Всё это время они шли по тому же коридору, что когда-то вела их Аманда в сторону кухни. Однако в этот раз перед спуском вниз в подвальное помещение, Эванс завернул в другой коридор и остановился возле очередной двери из тёмного дерева.

— Не думаю, что это мистер Уильямс. Смерть жены явно его подкосила.

После этих слов Алан открыл дверь в полутёмную комнату, освещенную только тусклыми лучами луны откуда-то сверху. Силуэт дворецкого казался неественно высоким, но Эванс включил керосиновую лампу и тени сгладились. Брайан Стоун сидел на единственном стуле и безразлично смотрел на вошедших.

Вверху виднелись маленькие узкие окна, а вокруг лишь белые стены без украшений, полки с вещами, внизу — белая большая ванна для замачивания белья, тазики и вешалки для его сушки. Так вот оно что, дворецкого заперли в прачечной.

Брайан Стоун поднялся и сдержанно поприветствовал:

— Добрый вечер мистер Эванс и доктор Блэквуд.

— Добрый вечер, — машинально отозвался Элрик, не понимая, почему дворецкий так спокоен. Неужели действительно именно он отравил кофе? Или, наоборот, потому что он точно не виноват?

— Мы принесли вам ужин, — сказал Эванс. — Если вам потребуется что-то ещё, то обязательно сообщите.

Элрик шагнул ближе и протянул поднос. Серебристые глаза дворецкого, казалось, светились в отблесках луны, волосы превращались в серебряные нити, скулы стали острее, а уши натурально вытянулись. Весь его облик напоминал существо из детских сказок, Элрик едва не выронил поднос, если бы Брайан его вовремя не подхватил.

— Сэр, всё хорошо? — спросил дворецкий и уголки его губ впервые дёрнулись в намёке на улыбку.

Элрик несколько раз моргнул, пытаясь сбросить наваждение, отступил назад и вроде бы ему это удалось. Вновь перед ним тот же дворецкий, какой был раньше. Но почему тогда мистер Стоун смотрел на него так, словно Элрик узнал его тайну?

— Спасибо за ужин, — вежливо поблагодарил дворецкий.

При выходе из комнаты, Алан вопросительно покосился на Элрика, должно быть, что-то заметил. Вот только Элрик не хотел показаться сумасшедшим, он сам не понял, что видел. Возможно, галлюцинации от недосыпа? Или ещё от чего-то?

Обратной дорогой Элрик молчал. В голове вертелись все мистические события произошедшие за последнее время, а рациональная часть разума выдвигала предположения, почему в том или ином происшествии нет ничего сверхъестественного. Пока получилось не очень, но раньше люди все необъяснимые явления называли магией, пока учёные не развенчивали мифы один за другим. Так будет и в этот раз, нужно лишь побольше подумать.

А, может быть, ответ на поверхности, и Элрик просто сходит с ума?

В голову затесалось воспоминание об Элизабет. Она тоже говорила про уши дворецкого, а ещё ей снилась церковь.

Элрик не заметил, как вернулся в гостиную, но его тут же привёл в чувства грубый голос Уильямса.

— Это всё вы, мисс Морган, не правда ли?

— Мистер Уильямс, вы переходите границу, — холодно ответила Аманда.

Она стояла возле полок, а Оуэн только что поднялся и шагнул к ней.

— Ты женщина, вот почему я не сразу это заметил, — продолжал Уильямс. — Но такое бывает и в женщинах, надо же.

Он недобро усмехнулся.

— Что это должно значить? — Аманда поставила руки на пояс, но она была ниже Уильямса на голову и не казалась такой грозной, как хотела.

— Что здесь происходит? — спросил Эванс.

— Мистер Уильямс сомневается, что я отправила садовника за констеблем, — ответила Аманада.

— Пожалуйста, прекратите усугублять ситуацию, мистер Уильямс, — вежливо попросил Алан.

— Я сам пойду за ним. Видел, у вас есть там одна карета и лошадь.

— Ночью? — удивился Алан.

— Послушайте, мистер Уильямс, — мягким голосом начала Элизабет. — Я поддерживаю ваше решение, лучше отправиться самостоятельно, но не ночью. Если вы попадёте в беду, то как же вы восстановите справедливость для своей жены?

— Тем более, что пешком, что на карете ночью действительно опасно, — согласился Элрик, пусть Уильямс ему и не нравится. — В первом случае может напасть дикий зверь, а во втором можно угодить в яму и сломать колесо.

Уильямс несколько раз сжал и разжал кулаки, а затем отчеканил железным голосом:

— Отправляюсь с рассветом. Но прежде, мистер Эванс, зачитайте уже это сраное завещание.

— Я не думаю, что это уместно, пока не пройдёт расследование, — возразил Алан.

— Засуньте ваше «уместно» себе в зад.

— Вы перегибаете палку!

— Я хочу знать из-за чего умерла моя жена, из-за чего мы продолжаем рисковать.

Эванс несколько секунд молчал, а потом на выдохе сказал:

— Хорошо.

Нотариус развернулся и пошёл к выходу из гостинной.

— Куда вы? — спросила Элизабет.

— За моим портфелем.

— Я с вами! Нам же нельзя ходить по одному!

В ожидании Эванса, все немного успокоились и вновь расселись в гостинной, Элрик, вспоминая дворецкого, опять обратил внимание на слуг. Кухарка и горничная остались стоять в стороне возле стены, внешне они выглядели обычно, но… Элрик присмотрелся к жёлтым глазам Клементины. Стоп, они не были жёлтыми! Обычные карие, под стать её внешности.

В задумчивости Элрик отвернулся, достал из кармана часы и посмотрел на время, потом по очереди осмотрел оставшихся в гостинной. Аманда встретила его взгляд, слабо улыбнулась, и вновь открыла книгу, Уильямс откуда-то достал раскладной нож и неприлично ковырялся в ногтях. Элрик вновь прошёлся взглядом по слугам, глаза Клементины опять были жёлтые! Горничная смотрела прямо перед собой, Элрик отлично видел необычный цвет её глаз, и не только. Из-под смуглой кожи девушки то здесь, то там проступало нечто похожее на чешую. Элрик поспешно опустил взгляд на часы, нет, с ним явно что-то не так.

Скрипнули деревянные доски, оповещая о приходе Алана и Элизабет. Певица устроилась рядом с Элриком, а нотариус с кожаным портфелем отошёл к стене с ближайшей лампой, достал бумаги и без предисловий начал зачитывать завещание.

Выходило, что Аманде доставался этот особняк, удивительно, но у него даже было имя — «Даэр». Слугам доставались такие средства, что всю оставшуюся жизнь они могли прожить не работая. Странно, но кухарка и горничная не отреагировали на весть с должным энтузиазмом, словно им было всё равно. Элрику, Элизабет и мистеру Уильямсу тоже отходили такие средства, что несколько лет они могли бы жить только на них, не зная забот.

После чего Эванс перевернул лист и продолжил:

— А также виконтесса попросила меня зачитать вам это:

«Знаю, вы гадаете, почему я выбрала именно вас. Увы, точного ответа я дать не могу, но был миг, когда я поняла, что хочу отдать всё именно вам. Однажды я сидела в зале и слушала твой доклад, Элрик. Конечно, ты меня не заметил, но я была поражена огнём в твоих глазах, когда ты увлечённо рассказывал, как можно выявить чахотку на ранних этапах. Желаю удачи в исследования».

Элрика даже не смутило, что она обращается к нему на «ты», леди Морган прославилась неслыханной дерзостью и скандальным поведением. Вот почему Элрик даже не слишком удивился, лишь немного дёрнул бровью и тут же стал обдумывать услышанное. Неужели поэтому его выбрали? Размышление прервало продолжение письма:

«Оуэн, в тот день я бессмысленно рисковала своей жизнью, гуляя по улицам Лондона в одиночку, я тогда была одета весьма просто, но тебе было всё равно кого спасать, леди или простую горожанку, вот почему я выбрала тебя. Надеюсь, ты будешь оставаться таким же добрым и справедливым».

Элрик покосился на мистера Уильямса и едва не фыркнул, но все остальные сидели с серьёзными лицами, поэтому и он сдержался.

«Элизабет, я поняла, что ты будешь в моём списке, когда увидела тебя перед выступлением. Мне было нехорошо, вот почему я стояла в коридоре в нише и пряталась ото всех. Помню, ты прошла мимо едва живого растения в вазе, но тут же остановилась, недовольно цыкнула, а спустя минуту вернулась с водой. В тот день ты задержала выступление на минуту».

Элизабет сидела с прямой спиной и плотно сжатыми губами, Элрик даже представить не мог, о чём она думала.

«Поэтому вы все оказались здесь. А в качестве последнего каприза, выполните одну просьбу, проведите в этом особняке три дня, хочу чтобы такие замечательные люди познакомились друг с другом».

Эванс закончил читать и воцарилась тишина, спустя несколько секунд он откашлялся и продолжил:

— Последняя фраза леди Морган не просто просьба, это прописано и в документах. Для того, чтобы вступить в наследование, это необходимое условие. В том числе, мисс Морган, и для вас.

Элрику вновь захотелось усмехнуться. Виконтесса хотела, чтобы они подружились, но в итоге один человек уже погиб, а между остальными царила напряжённая атмосфера… Впрочем, ладно, со всеми, кроме Уильямса у Элрика были неплохие отношения.

— Она хотела, чтобы мы подружились, а мы… — тихим хриплым голосом начала Элизабет.

— Такова природа человека, — выдохнул Элрик, после поймал на себе взгляды присутствующих и продолжил чуть громче. — Мы кричим о цивилизованности и человечности, но что она из себя представляет? Знаете, я вскрывал и людей, и животных…

Элрик запнулся, неуверенный можно ли такое произносить, в обычное время, наверное, нет, но вместе с этими людьми они уже пережили многое.

— И что? — тихо спросила Элизабет, не дождавшись продолжения. — Хотите сказать, что не нашли человечности?

— Хочу сказать, что мы одинаковые. Тот же набор органов, те же повадки и борьба насмерть за территорию.

— Не все животные сражаются за территорию, — возразил Алан. — Многие могут сосуществовать.

— Это вселяет надежду, не правда ли? — спросил Элрик, вздёрнув бровь.

Впрочем, он уже не верил в хороший финал этой истории. Наоборот, глубоко внутри поселилось чувство, что дальше их ждёт нечто тёмное и жуткое. Он сглотнул комок в горле, осознавая, что поддаётся глупым суевериям.

Все вновь замолчали. Тишина продолжала давить, содержание бумаг не принесло ничего, не развеяло всеобщее волнение и мрачное настроение.

Вдруг Элизабет резко поднялась, скрипнув креслом.

— Мисс Морган, вы умеете играть? — обратилась к ней Элизабет, кивнув на рояль в углу.

— Конечно, — с кивком подтвердила Аманада.

— Сможете подстроиться?

— Попробую.

— Отлично.

Элизабет встала, расправила несуществующие складки на зелёном платье. Аманда села за рояль. А после Элизабет открыла рот и полилась тихая протяжная песня, напоминающая звон колокольчиков, бесконечные просторы и вершины гор, уходящие в бескрайнее небо. Аманда ловко встраивалась в пение Элизабет. Элрик не разбирался в музыке, но звучало красиво. И печально, словно грусть по далёкому и утраченному.

Часть 1. Элрик Блэквуд. Глава 5

Светлые со слабым золотистым отливом волосы Аманды развивал ветер, пели птицы, предвещая тёплую неделю, вековые дубы шептались о грядущем и давно забытом. Аманда улыбнулась, так тепло, словно само солнце, но в серых глазах по-прежнему сверкала сталь.

Она протянула череп, а он взял.

— У меня есть помощники. Ваше лекарство там.

Элрик махнул в сторону и продолжил растирать кору и листья. Почему-то его руки покрывали золотые браслеты и витиеватые татуировки, уходящие вверх.

Элрик вылил из черепа немного крови, добавил ещё коры. Она не уходила. Стояла, держала лекарство и смотрела, он продолжал игнорировать.

— Меня всегда поражало ваше таинство, — сказала Аманда.

Элрик проигнорировал.

— Это невежливо, — заметила она. — Мы раньше не виделись, но теперь будем часто встречаться. Я просто пытаюсь познакомиться.

— Это ни к чему, — холодно ответил он.

Локон длинных чёрных волос неловко упал на лицо, и пришлось его убрать. Длинных?

А потом она пришла ещё раз. И ещё раз. Улыбалась и смеялась, кружась среди деревьев. И были зелёные рощи, грозовые тучи, звон клинков и крики людей, и мёртвые не умирали. Чаша в его руках наполнилась кровью, и кровь стекала вниз по рукам, заполняя деревянную церковь огнём. Уильямс стоял над ним с окровавленным мечом в руках, рыжая борода превратилась в пламя, кожа покраснела и взбугрилась, огонь с жадностью пожирал его лицо.

Элрик открыл глаза, хватаясь за рану в животе. Казалось, под его пальцами до сих пор текла кровь, но вдохнув два раза он осознал, что это вновь был лишь дурной сон. Никакой раны, никакого огня.

Вчера они так и не дождались полисменов, от того разошлись по комнатам и плотно закрыли двери. Элрик некоторое время просто сидел на кровати, обхватив лицо руками. Сон был слишком реальным, у него никогда не было таких красочных сновидений. Элрик буквально чувствовал запах горелой плоти, а до этого свежесть дубовой рощи, гладкие деревянные и шероховатые каменные приборы в руках. Элрик коснулся спутанных волос, во сне они доставали до плеч, а по рукам змеились татуировки.

Он поднял взгляд на церковь.

— Ну, и что дальше? — с вызовом бросил он.

Церковь не ответила.

Элрик глубоко вдохнул и выдохнул. Нужно было привести себя в порядок и выходить. Отбросив лишние мысли, он силой воли прекратил хмуриться и думать о сне, а через десять минут уже спустился вниз.

Элизабет ждала его в гостиной, попивая чай. Рядом стояла горничная, отрешенно смотря куда-то в стену. Сегодня она выглядела, как обычный человек, никаких жёлтых глаз и чешуи.

— Доброе утро, Элизабет, — поприветствовал он.

— Доброе утро, Элрик, — голос её был усталым и куда менее энергичным, чем обычно.

— Опять плохие сны? — предположил Элрик, надеясь услышать «нет», ему хватало и без того необъяснённой мистики.

— К сожалению, — кивнула Элизабет. — Хотите чаю или сразу пойдём?

— Сразу.

— Тогда идём.

Бросив на горничную последний взгляд, Элрик ещё помнил о том, что вчера все договорились держаться по двое, но с другой стороны, какая уже разница? Они ведь не ночевали в комнатах по двое. Первичный страх прошёл, наступил период адаптации. Человек привыкает ко всему, даже к постоянной угрозе жизни.

Утро выдалось туманным и прохладным, казалось, за вчерашний день пожелтевших листьев на деревьях стало в два раза меньше, природа неминуемо увядала, чтобы однажды возродиться вновь.

Увядала и церковь. Старая с выбитыми окнами и потёками от влаги, она приближалась с каждым шагом. Здание по-прежнему давило, но словно бы меньше, чем раньше. Элрик вновь сосредоточил взгляд на ангеле без половины головы, а также на крестах позади. Раньше он не обращал внимание, но все кресты здесь имели в центре круг с рунической кельтской вязью.

— Одна из них новая, — заметила Элизабет, оторвав его от мыслей.

Элрик тоже нашёл взглядом свежую землю и совсем новый крест.

— Должно быть, могила Анны Морган, — поделился он мыслями.

— Подойдём?

Элрик кивнул и они подошли. Другие могилы покрывал слой мха, потемневшие листья и ещё зелёные кусты травы. Действительно, могила была совсем новой, будто там похоронили человека только вчера, но пройдёт лет десять и уже не будет разницы между теми, кто умер давно, а кто сейчас.

— Здесь довольно много могил, — заметил Элрик. — Думаю, в этих местах семья Морганов жила поколений десять, как минимум. Странно, что всё это время они жили так далеко от деревни.

— Обычно у людей их положения склеп... — задумчиво произнесла Элизабет.

— «Обычно» — это точно не про них.

Элизабет выдавила нервную усмешку.

— Это уж точно... Знаешь, я уже пожалела, что приехала. Я определённо не была готова к тому, что меня ожидало. И я даже не про убийство.

— А про что? — спросил Элрик, хотя внутри уже поселилась мрачная догадка.

— Ну, понимаете… — Элизабет замялась, потирая руки, словно они мёрзли несмотря на перчатки. — Я слишком многое вижу…

Элрик понимал, но не мог произнести этого вслух. Поэтому так и не дождавшись ответа Элизабет глубоко вдохнула и сказала:

— Ладно, идёмте. Хватит оттягивать неизбежное.

Но вопреки собственным словам Элизабет подняла взгляд и вдруг застыла.

— Омела.

Элрик тоже обратил внимание на дерево, листья практически полностью осыпались, но то там, то здесь остались несколько бурых листов, отказавшихся опадать на зиму. А среди впавших во временную кому ветвей распустились пучки вечнозелёных растений.

Элизабет так пристально смотрела на омелу, что Элрик начал беспокоиться.

— Элизабет?

Она несколько раз моргнула и грустно улыбнулась.

— Знаешь, я всегда любила это растение. Вечнозелёное, красивое, может быть лекарством и ядом. Но при этом оно паразитирует на чужой жизни.

Элрик уже мало что понимал, то Элизабет рвалась в церковь, то застывала и начинала пространные разговоры.

— Я почти всё поняла, только одно белое пятно…

С этими словами она пошла к церкви, Элрик поплёлся следом, стараясь не поднимать взгляд на жуткое здание. Стуча каблуками, Элизабет поднялась по ступенькам, скрипнула старая дверь, и девушка едва ли не вбежала внутрь.

Элрик с опаской заглянул, но церковь была совершенно обычной. Только заброшенной. Неясный утренний свет просачивался сквозь разбитые стёкла, тут и там валялись доски, разломанные скамьи, покрытые пылью, да старые сухие листья. Штукатурка на стенах потрескалась и частично отвалилась. Ничего такого уж жуткого, просто заброшенная церковь.

Элизабет тоже растерянно оглядывалась, проходя вперёд.

А затем всё поплыло. Высокие своды превратились в деревянные, жадные языки пламени прыгали с одной балки на другую. Аманда с криками бросилась к упавшей Элизабет.

— Это из-за вас! — кричал Уильямс.

Огонь пожирал всех, живот пронзило болью, словно его проткнули раскалённой кочергой.

Элрик выдохнул и схватился за голову. Перед глазами плыло, вот пол со слоем пыли и листьев, а вот кровь и огонь. Вот потрескавшаяся штукатурка, а вот огонь, пожирающий дерево. Картинки наслаивались друг на друга, Элрик плотно зажмурился и глубоко вдохнул.

Выдохнул.

Открыл глаза. Голова по-прежнему была ватная, словно после сна, но видения пропали. Элизабет сидела на коленях, обхватив лицо руками.

— Элизабет?

Она не отозвалась. Тогда Элрик подошёл ближе, присел и коснулся её плеч. Она не реагировала. Элрик взял её руки в свои и чуть сжал, Элизабет подняла невидящий взгляд.

— Что с вами? — шёпотом, словно боясь спугнуть, спросил Элрик.

Вначале тихо, а затем громче Элизабет начала смеяться, а затем едва не плакать, и вновь закрылась руками.

— Элизабет… — повторил он, уже мысленно придумывая, как вывести девушку из этого места. Если она не пойдёт сама, у него вполне хватит сил вытащить её насильно.

Он не успел ничего предпринять, Элизабет убрала руки от лица и несколько секунд внимательно смотрела на Элрика, затем её губ коснулась грустная улыбка.

— Я всё поняла, — тихо начала Элизабет. — Боже, когда я видела эти сны, я даже представить не могла, что всё так.

Она вновь истерически засмеялась, но уже тише.

— Подумать только, всадники апокалипсиса. — Очередной дикий смешок. — В этой жизни я не была хорошим человеком, но... Чума. Город. Война и Смерть. Похоже, всегда похоже...

Она запустила руку в волосы и дёрганым движением перевела взгляд на Элрика.

— Вижу, ты пока не понимаешь.

Элрик действительно не понимал, но боялся даже пошевелиться, чтобы не усугубить ситуацию.

— Я тебя не виню, — гораздо спокойнее продолжила Элизабет. — Ни в чём. Просто помни об этом.

Элрик неосознанно кивнул. Элизабет окончательно сошла с ума, и, судя по видениям Элрика, он тоже скоро последует за ней. А, значит, пора отсюда ехать на всех парах. Любые деньги не стоили разума. Разум — это самое ценное, что есть у человека. Ошибкой было приезжать сюда.

Уильямс забрал карету, но он же вернётся, да? Тогда Элрик и уедет.

Нет. Если приедут полисмены, если расследование затянется, что если Элрик задержится и тоже сойдёт с ума?

Сердцебиение усиливалось, но Элрик по-прежнему пытался держать себя в руках.

Элизабет поднялась с пола, а он следом, с опаской наблюдая за ней, как за диким зверем.

— Удачи, доктор, — последнее слово она произнесла со странной интонацией. После чего замерла на несколько секунд, а затем резко бросилась в объятья.

— Элизабет, что вы...

— Замолчи... — с надрывом проворчала она, всё плотнее сжимая его в кольце рук.

Так должно быть жёны обнимали своих мужей, вернувшихся с войны. Тех, кого они боялись больше никогда не увидеть.

Элрик был обескуражен происходящим настолько, насколько возможно. И всё же подыграл, тоже чуть приобнял Элизабет в ответ.

А затем она отстранилась, печально улыбнулась и молча пошла в сторону выхода. Он несколько секунд смотрел ей вслед, но как только тёмно-зелёное платье скрылось за покосившейся дверью, Элрик в несколько быстрых шагов оказался снаружи.

Элизабет уже сошла со ступенек, обернулась, посмотрела снизу вверх, её губы были плотно сжаты и чуть подрагивали, словно она собиралась заплакать. Элизабет чуть качнула головой, и молча удалилась в сторону особняка.

Элрик спустился со ступенек и замер в растерянных чувствах.

Ладно, если рассуждать логически, почему безумие коснулось только их с Элизабет? Возможно, ещё и Уильямса, ведь ему тоже снилась церковь. Но Аманда и Эванс в полном порядке, они не видят несуществующие вещи наяву. Почему безумие столь избирательно?

Если бы эффект был одинаковый, Элрик бы предположил, что дело в газах с болота или пыльце неизвестных цветов. А что если им в еду что-то подмешивают? Но для чего? Возможно, это чей-то эксперимент. Одного из слуг или Аманды, но о втором варианте думать не хотелось. В любом случае с этого момента Элрик не собирался пить или есть хоть что-то, даже если он сделает это своими руками.

Кивнув сам себе, Элрик разжал до боли сжавшиеся кулаки и сделал несколько шагов к особняку.

Элизабет давно дошла до крыльца, едва не столкнулась там с Аланом, сказала несколько слов и забежала внутрь так, словно куда-то спешила.

Алан тем временем заметил Элрика и кивнул ему, после чего направился по дорожке навстречу. Подул ветер, растрепав его волосы и на мгновение перед Элриком предстало видение.

Алан шёл по дороге, на его руках и груди — золотые кольца, длинные русые волосы развивал ветер, среди них тут и там поблёскивали украшения, вплетённые в косы, а в руках — длинное копьё.

Элрик моргнул и перед ним вновь оказался Алан в выглаженном костюме и аккуратно уложенными волосами.

— Доброе утро, — поздоровался он.

— Если бы, — ответил Элрик, совершенно наплевав на этикет.

— Что-то случилось?

— Возможно, я схожу с ума, — Элрик усмехнулся. — Может быть, я сошёл с ума и убийца действительно я?

— Сомневаюсь, — ответил Алан. — Так что у вас случилось? Я бы посоветовал сходить к врачу, но...

— Ага, — усмехнулся Элрик. — Я — врач. И я понятия не имею, что со мной.

Эванс вздохнул и поднял взгляд к церкви.

— Вы верите в Бога? — спросил он.

— Нет, — ответил Элрик.

— А я — да. Может быть, недостаточно. Но к чему я это говорю? Если у человека не спокойно в душе и разуме, Бог готов принять каждого и подарить умиротворение.

Чаще всего в таких ситуациях Элрик высмеивал веру в Бога или не тактично хмыкал.

— И вам он приносит умиротворение?

— Иногда, — честно ответил Алан.

— Я никогда в него не верил. И вряд ли смогу. Рай и Ад — это всё звучит слишком не реалистично.

С другой стороны Элрик понимал, что он в последнее время видел слишком много не реалистичных вещей. Это выбило его из колеи, вот почему Элрик вступил в дискуссию, защищая свою позицию.

— Все верующие часто говорят: «Кто же создал человека, если не Бог?» Эволюция. Случайность. Химические и биологические реакции.

— А я и не спорю, — внезапно отозвался Алан. — Мне пришлась по душе работа Дарвина «Происхождение видов».

Элрик даже потерял дар речи, моргнул несколько раз, а затем уточнил:

— Но вы верите в Бога?

— Не так, как многие другие, но да, — Эванс пожал плечами.

— Почему? — Элрик запнулся, затем сформулировал вопрос лучше. — Как вы к этому пришли?

— Потому что… — Алан дёрнул плечом и отвёл взгляд в сторону церкви. — Родители были верующими, я с детства ходил в церковь. Так и сложилось. А когда повзрослел, то понял, что люди могут заблуждаться касательно трактовок Библии. Проповедник в одной церкви трактует одну цитату совершенно противоположно другому проповеднику. Но если Бога нет, то как объяснить, что практически весь мир объединён одной религией? Да, её понимают по-разному, но у католиков, протестантов, и даже у православных один Бог.

Звучало в какой-то мере логично, но видение мира Элрика ответ Алана не поменял. Оставалось слишком много вопросов, на которые никто не мог дать ответ. Например, если Бог так любит людей, то почему по его мнению все атеисты должны попадать в Ад? Абстрактный атеист может быть добрейшим человеком, помогать каждому встречному, слова плохого не сказать, но всё равно попадёт в Ад? Где в этом логика? Впрочем, в Библии впринципе были проблемы с логикой, но Элрик решил не развивать мысль. Потому что совсем недавно нечто необъяснимое случилось напрямую с ним. И Элрик пока не мог найти происшествию логическое объяснение, а потому предпочёл перевести тему:

— Это безусловно любопытно, как и ваше мнение. Обычно верующие люди не верят в эволюцию, скорее в Адама и Еву, и всё же давайте отложим дискуссию на другой раз.

Элрик перевёл взгляд на особняк, намекая, что у них сейчас есть проблемы посерьёзнее, чем вопрос веры.

— Так скажите, если вы не подозреваете меня, то кого же тогда?

Эванс некоторое время молчал, размышляя, стоит ли говорить, но всё же ответил:

— Мисс Морган или миссис Нортон.

Элрик даже удивился, отчасти он сам их подозревал, а отчасти просто устал. Да и какая разница, это же всего лишь предположение.

— Почему вы так считаете?

— Потому что миссис Нортон всегда гналась за богатством, она была бедной певицей, пока не вышла замуж в первый раз. У них не было наследников, муж умер и оставил наследство именно ей. Однако оно было не таким уж и большим, поэтому она вышла во второй раз.

— Мистер Эванс, вы ведь понимаете, что повторяете слухи из жёлтой прессы?

— Иногда они крайне похожи на истину, разве нет? Во-вторых, мисс Морган. Она хозяйка дома, и ей проще всего было провернуть убийство. Я склоняюсь к тому, что дворецкий действительно принёс отправленный кофе. Он был слишком спокоен, когда его обвиняли, словно смирился с ситуацией уже заранее.

— Звучит логично, — согласился Элрик.

— И вы не будете настаивать на обратном? Вы хорошо общаетесь и с мисс Морган и с миссис Нортон.

— Нет, не буду.

— Странно, — Алан не скрывал своего удивления. — Я думал, вы начнёте их защищать, возможно, приведёте такие факты, которые помогут мне лучше понять ситуацию. Споры порой бывают крайне продуктивны.

Элрик и сам любил спорить со своими коллегами, это действительно бывало полезно. Но сейчас он просто устал и уже ни в чём не был уверен. Видение в церкви по-прежнему не отпускало. Он же действительно видел что-то наяву, а не просто во сне!

— Алан, можно я к вам по имени? — резко начал Элрик, решившись.

— Конечно.

— Это прозвучит странно, но... Вам не сняться в этом месте странные сны?

Секунды перед ответом тянулись так долго, что Элрик едва не пожалел о своём вопросе.

— Сегодня был один... Очень странный. В нём горела церковь, похожая на эту.

Алан кивнул на каменно здание. Сердце Элрика пропустило удар.

— И там были вы, — после долгой паузы сказал Алан.

— И что я там делал?

— Вы были мертвы.

Элрика словно окатило холодной воды, он сглотнул. Что всё это значит?

— Что вы об этом думаете? — уточнил Элрик.

— Я бы ответил, что это лишь дурной сон, но вы уже второй человек, который спрашивает про сны. А, значит, они мучают вас обоих?

Элрик не стал отрицать очевидное. Элизабет тоже видела горящую церковь, а что потом? Она впала в состояние близкое к истерике, начала говорить не ясными фразами, словно сумасшедшая.

— Да. И что вы об этом думаете? — повторил Элрик свой вопрос.

— Не уверен, — после очередной паузы ответил Алан.

— Вы не думаете, что это место проклято?

— Священная земля не может быть проклята, — возразил Алан. — Да и разве вы верите в проклятья?

Раньше Элрик бы рассмеялся в лицо, задай ему кто такой вопрос. Конечно, он учёный, он просто не мог быть подвержен суевериям. Какие тут проклятья? Но сейчас… Элрик ответил сдержанно и неуверенно.

— Не верю, но... Что если вся земля вокруг всё же проклята? Просто теоретически представьте, что такое могло быть.

— Хорошо, — кивнул Алан. — Я бы тогда предположил, что что-то не так с особняком. Но церковь... Нет, не может быть. Скорее наоборот, её могли построить, чтобы противостоять проклятью.

Быть не может! Алан поддерживал их безумие. Даже начал рассуждать, что и для чего было сделано.

— Поэтому я и здесь. Хотел помолиться, — неловко добавил Алан.

Элрик едва не фыркнул, но сдержался, а Эванс продолжал.

— Не очень часто это делаю, но вы правы, доктор, здесь словно бы что-то не так. Я не знаю.

Элрик растерянно посмотрел на заброшенную церковь. Всего лишь здание, за которым никто не смотрел. Если Бог действительно существовал, мог ли он услышать Алана или покинул церковь, как и люди? Элрик провёл рукой по волосам, сдерживая истерический смешок. Да чтобы он, да задавался такими вопросами?

— Идёмте?

Элрик вновь посмотрел на церковь и приглашающе приоткрытую дверь, после чего покачал головой. Он не был готов вызвать очередной рой видений. И что уж там, Элрик по-прежнему не верил в Бога, и не смог бы себя пересилить и начать молиться. Да Элрик даже не умел!

— Я подожду вас здесь.

— Как хотите.

Алан зашёл в старую церковь, а Элрик остался стоять снаружи, вспоминая все странные случаи. Дворецкий с острыми ушами, горничная с глазами, меняющими цвет, и, наконец, видения, нахлынувшие в церкви. Что с ним такое? И почему с Элизабет происходит тоже самое? Разве может безумие коснуться сразу двоих?

Но если принять факт того, что видения в каком-то роде реальны, то что тогда они означают? Прошлое? Тогда почему Элрик и Элизабет его видят? Были также слуги, изменяющий свой внешний вид, что вообще никак не объяснялось. Но если гипотетически принять их умение менять облик, то разве могла Аманда об этом не знать? Вряд ли, если это твои слуги. А, значит, Аманда могла быть связана и с убийством. Впрочем, монстры и наследство словно из разных и совсем несовместимых миров.

Если принять факт того, что Элрик и Элизабет просто сходили с ума, то в припадке безумия один из них вполне мог убить Маргарет Уильямс.

Элрик схватился рукой за голову, слишком много вопросов. Слишком!

Дверь скрипнула, Элрик резко принял нормальный вид.

— Вы что-то видели? — спросил он.

— Что именно?

Элрик всмотрелся в непонимающее лицо Алана и растерялся от осознания. Алана не посещали видения! Или же он отлично это скрывал? Но если так, то какой для него в этом резон?

— Значит, помимо снов вы больше ничего не видите? — уточнил Элрик.

— Нет. Что вы видите, доктор?

Но Элрик всё ещё не смог привыкнуть к мысли, что существует нечто за гранью науки. Он пока не мог рассказать об остальном. Тем более по собранному виду Эванса, Элрик понимал, что, может Алану и снились жуткие сны, но они не воздействовали так сильно, как на них с Элизабет. По правде говоря, Элрик понимал, что расскажи всё, что видел, Алан просто не поймёт. А ведь тоже самое говорила Элизабет, что Элрик пока просто не понимает, скорее всего, она всегда видела больше, чем он. И это пугало. Но! У Элрика оставался человек, с которым можно было откровенно обсудить эти сверхъественные вещи. И вот это вселяло надежду.

Кроме того, Элизабет убежала в растерянных чувствах и сейчас как никогда Элрик волновался за неё и хотел обсудить увиденное.

— Если вы закончили, вернёмся в дом? — предложил Элрик.

— Давайте. Но вы точно не хотите обратиться к Богу?

Единственное, что он сейчас хотел, так это поговорить с Элизабет.

Часть 1. Элрик Блэквуд. Глава 6

Увы, с Элизабет поговорить так и не удалось. Они обнаружили её труп прямо в гостиной.

Элизабет лежала на полу с закрытыми глазами, каждый видимый участок её кожи покрывала красная сыпь.

— Боже мой, — ошарашенно прошептал Алан, его голубые глаза расширились, а тело застыло.

Элрик присел рядом с трупом, перед его глазами до сих пор был свеж образ Элизабет после церкви — растрёпанные волосы и широко раскрытые яркие зелёные глаза. В ней всегда было столько энергии, столько жизни. Вечно с распущенными лохматыми волосами в белом одеянии она носилась по лесу с широкой улыбкой…

— Это оспа? — спросил Алан.

Видение разрушилось, перед Элриком на тёмном ковре лежал безжизненный труп. Он прикрыл глаза, пытаясь прийти в себя, а затем сосредоточил взгляд на мёртвом теле.

Элрик заметил дорожки слёз. Руки после улицы всё ещё были в перчатках, поэтому он коснулся воспалённой кожи на лице. Сыпь была настоящая.

— Мы видели её двадцать минут назад, оспа так не протекает, — ответил Элрик.

И всё же он продолжил осматривать труп, заглянул в глаза, открыл рот, обнаружил на внутренней губе и возле дёсен налёт в виде белых точек в красном ободке, снял светлые перчатки Элизабет и осмотрел чистые ладони, а затем тяжело вздохнул.

— Это корь, — сделала вывод Элрик. — Она умерла от кори.

— Детская болезнь?

Крайне невежественная позиция, корью болели не только дети, но и взрослые. А ещё в некоторых случаях она могла быть смертельна.

— Её болеют не только дети. Однако... Она не протекает так быстро. Это невозможно.

Вначале человек заражается после контакта с больным, а через несколько дней начинается лихорадка, которая может продолжаться от трёх до пяти дней, вместе с ней появляется сыпь, затем выздоровление или осложнение. Элрик коротко перечислил это вслух, ещё раз подтверждая, что увиденное невозможно.

Алан впервые суеверно перекрестился и отшатнулся. Элрик поднялся и стянул с собственных рук перчатки.

— Знаете, доктор, возможно, вы были правы. Эта земля действительно может быть проклята...

То есть до этого Алан не верил в проклятье? Рассуждал с ним и предполагал, но не верил. Впрочем, а когда поверил Элрик?

И стоит ли это жизни? Элрик представил, как он собирает вещи и просто уезжает. Да, это может вызвать проблемы, если он покинет место преступления, но с другой стороны он останется жив. А что будет с остальными? Знает ли Аманда о проклятье? Элрику часто казалось, что за её словами скрывается иной подтекст.

Глубоко вдохнув, Элрик направился к лестнице.

— Стойте! Куда вы?

— Хочу узнать, схожу я с ума или нет.

Он быстро поднялся наверх, взглядом нашёл комнату, а затем постучал. И почему Элрик решил, что Аманда именно там? Она могла быть где угодно. Нет, он был уверен, она именно в этой комнате.

Дверь открылась, Аманда, как и всегда, была в чёрном платье с высоким воротом и убранными назад волосами.

— Доктор Блэквуд?

— Вы ведь знаете, что здесь происходит, да? — без предисловий начал он.

— Что вы имеете в виду? — невозмутимо спросила Аманда.

Возможно, будь перед ним кто-то другой, Элрик бы не решился вот так прямо спросить, но Аманда... Нет, она бы ему не навредила. Не могла она быть убийцей, скорее уж жертвой.

— Элизабет мертва.

— Ох...

Она выдохнула, а лицо её вмиг стало печальным. Но Аманда всегда была сдержанной и немного отстранённой, далеко не всегда её можно было прочитать.

— Заходите, — пригласила Аманда отстраняясь.

Элрик зашёл, комната была убрана также скромно и аккуратно, как и все остальные. Здесь не было ничего, чтобы бы говорило о личности хозяйки больше, чем в других помещениях, всё те же книги и реликвии забытых народов на полках.

— В последний раз, когда я её видел, она говорила странные вещи, — начал Элрик. — Зашла в дом, а затем я нашёл её мёртвой. Она выглядела так, словно умерла от кори, да только это невозможно. И это не первая невозможная вещь, которую я здесь видел. Аманда, вы здесь живёте, вы должны знать…

Элрик не закончил мысль, всплеснул руками и настойчиво посмотрел Аманде в глаза. Она набрала в грудь воздух, словно перед ответом, но выдохнула и отвернулась к окну.

— Я знаю кое-что, но не уверена, что вы готовы это услышать.

Элрик порывисто шагнул вперёд.

— Пожалуйста, расскажите. Я вижу странные вещи, умирают люди. Я должен понять, что происходит!

Аманда обернулась и мягко улыбнулась.

— Вы говорите так горячно, будьте осторожнее с полисменами. Иначе вас могут принять за сумасшедшего.

— Простите?

— Они здесь. Давайте поговорим позже.

Элрик подошёл к окну, ему пришлось вытянуть шею, чтобы заметить двух людей в форме, выходивших из кареты. Элрик отстранился и вновь обратился к Аманде.

— Нет, пожалуйста, скажите хоть что-нибудь.

Руки невольно потянулись вперёд, словно Элрик хотел схватить Аманду, но вовремя себя сдержал.

— Ведите себя, как обычно, Элрик. Я всё объясню вам позже, обещаю.

На этом она вышла из комнаты, а Элрику не оставалось ничего больше, как пойти следом.

***

Дальнейшие события полетели как снежный ком с горы. Не поспевая за ними, Элрик находился всё время в несколько отрещённом состоянии. Его привычный мир треснул, и он уже не понимал, что истина, а что ложь, и, что, чёрт возьми, ему вообще делать.

Всех обитателей особняка, в том числе и слуг, собрали в столовой. Элрик как можно незаметнее старался поглядывать на дворецкого, горничную и кухарку. Элрик одновременно видел их такими, какими раньше, и одновременно изменёными. Это напоминало ему эксперимент, где некто накладывает одну полупрозрачную картинку на другую, потом убирает, затем накладывает вновь. Обе картинки объёмные, если сосредоточить зрение на первой, то вот у дворецкого острые уши и серебряные волосы, у кухарки — странные татуировки-завитки по всему телу, а у горничной — жёлтые глаза и чешуя. Затем нужно смотреть сквозь прозрачную плёнку на второй слой, и вот уже все слуги обычные люди.

Вместе с двумя констеблями прибыл и сельский врач, Элрик мысленно ему сочувствовал. Поставит ли его в тупик корь у Элизабет?

Все молчали, пока каждого по очереди вызывали и допрашивали. Даже Уильямс. И что странно, он хмурился и косился в сторону прислуги. Неужели тоже видел? А, может, по-прежнему ненавидел дворецкого и просто не мог его игнорировать.

Вышла Аманда, а констебль пригласил Элрика. Она с сочувствием проводила его взглядом.

Полисмены заняли кабинет Аманды, старший мужчина с тёмной бородой и сеточкой морщин на лице сидел за столом. Второй моложе и светлее стоял рядом.

— Присаживайтесь, доктор Блэквуд, — сказал тот, что старше.

Элрик вспомнил, когда эти мужчины с каплями мороси на чёрных плащах вошли в дом, тогда они представились. Точно, имя сидящего перед ним — Оливер Брукс, и он явно старше по званию второго.

Голос мужчины звучал грубо и совсем не приветливо, словно мистер Брукс изначально хотел обвинить во всех грехах именно Элрика.

Когда Элрик сел, Брукс продолжил:

— Итак, как вас зовут?

— Вы и так знаете моё имя, — ответил Элрик.

Конечно, зря он это. С такими людьми лучше делать то, что они просят, даже если это против логики. Однако же он так устал в последнее время, а голова до сих пор раскалывалась от происходящего вокруг, что Элрик не сдержался.

— Отвечайте на вопрос, мистер Блэквуд, — повысил голос мужчина.

— Элрик Блэквуд, — монотонно произнёс он.

— Сколько вам лет?

— Двадцать пять.

— Где вы проживаете?

Элрик чуть с ума не сошёл от этих банальных вопросов, прежде чем они перешли к сути.

— Что вы делали в момент первого убийства?

— Вышел подышать, встретил мистера Стоуна с кофе на лестнице. Затем поговорил с мисс Морган, затем вернулся в комнату. Потом меня позвали, когда умерла миссис Уильямс.

— Что вы делали в момент второго убийства?

— Беседовал у церкви с мистером Эвансом. Затем мы вместе зашли в дом и нашли труп.

— Мистер Эванс, сказал, что миссис Нортон вела себя странно после разговора с вами. О чём вы говорили?

Элрик задумался, как описать их разговор? Почему он не подумал об этом заранее?

— Она... Её что-то тревожило, мы зашли вместе в церковь, а потом она начала говорить странные вещи, я ничего не понял и мало что запомнил, а затем она побежала в дом. Вот и всё.

Элрик пожал плечами.

— Неужели совсем ничего не запомнили?

— Она говорила нечто несвязное, что-то про апокалипсис, что-то про... Не помню.

— Зачем вы вместе пошли в церковь? — продолжал спрашивать мистер Брукс.

— Просто гуляли, — ложь сорвалась легко, Элрик даже пожал плечами для пущей убедительности.

— Вот как. Это правда, что вы осматривали тело?

— Да.

— И какой ваш вывод, доктор?

— Корь.

— Наш доктор сказал тоже самое, а ещё то, что это невозможно.

— Да, меня тоже это озадачило.

Некоторое время Брукс смотрел не мигая, после чего вкрадчиво продолжил:

— Как думаете, возможно ли в теории создать такой яд, который в итоге будет действовать подобно кори?

Элрик задумался.

— Не могу сказать точно. Я бы не смог, но великие умы могут дойти и не до такого.

— Да что вы... — Ещё одна пауза. — Видите ли, если предположить, что обе жертвы были убиты ядом, то нам нужен человек, который разбирается в ядах. Как думаете, кто бы это мог быть?

— Не знаю, — ответил Элрик, улавливая в словах мистера Брукса угрозу.

— Никаких предположений?

— Нет.

— Что ж, ладно...

Но Брукс задал ещё несколько вопросов, некоторые из них повторялись. Хотел подловить, да только на чём? Элрик действительно ничего не знал, что помогло бы раскрыть тайну убийств.

— Ладно. Мистер Бишоп, сходите сообщите, что пока мы сделаем перерыв.

Второй полисмен кивнул и направился в сторону двери, Элрик тоже поднялся, но Брукс сказал командным голосом.

— Доктор Блэквуд, задержитесь.

— Для чего?

Дверь скрипнула, и теперь Элрик остался один на один с Брусом, отчего ему стало ещё более не уютно.

— Виделись ли вы раньше с мисс Морган до приезда в особняк?

— Простите? — вопрос застал Элрика врасплох. В голове тут же возникли странные видения, где Аманда была в дубовой роще. — Нет.

— Тогда почему вы задумались?

— Мне показался странным ваш вопрос.

— Вы что-то скрываете, — начал Брукс, подходя ближе. — В моей профессии важно уметь видеть ложь, так вот, я вижу.

— И что же вы видите? — повысил голос Элрик.

Что мог видеть этот старик? Уж точно не пожар в церкви, не знакомых людей в чуждых древних одеждах и не монстров вместо слуг. Этот полисмен ничего не видел.

И всё же Брукс улыбнулся так, словно добился своего. Он шагнул ещё ближе. Элрик едва сдержался, чтобы не отступить назад. Почему именно он? Почему Брукс прицепился к нему? Элрик действительно никого не убивал, ему хватало проблем с собственной головой. Хотелось кричать. Но где же тут?

— Нет, доктор, это вы, я знаю. И я сделаю всё, чтобы вы не увидели свет до конца своей жизни.

«Что за бред?!» — мысленно кричал Элрик, хотелось, чтобы этот ненормальный полисмен исчез туда, откуда взялся!

А затем...

Комок сходящий с ума эмоций где-то глубоко стал осязаем, зажил собственной жизнью и волной вырвался наружу, ударяя полисмена.

Лицо мужчины в мгновение постарело, тень страха исказила его черты. Он отшатнулся, взглянул на собственные сморщенные дрожащие руки, что уже рассыпались в прах...

— Что... — окончание фразы исчезло вместе с осыпавшимся лицом.

Кости с грохотом упали на пол, утягивая за собой истлевшую одежду.

— Что за... — сдавленно прошептал Элрик.

Разрушалось всё вокруг, до чего бы он не дотронулся. Деревья, люди, множество лиц, они погибали один за другим.

Аманда подула на собственную ладонь, словно там были песчинки или пух, но рука была совершенно пуста. Зато незнакомый мужчина мгновенно начал покрываться язвами, они тут же лопались, из них вытекала жидкость.

— Хватит прятаться за чужими спинами, Кухулин! — крикнула Аманда.

— Я и не прячусь, — раздался знакомый мужской голос, но видение рассеялось, и Элрик так и не понял, кто это был.

А затем на него обрушилась жестокая реальность. Элрик опустил взгляд и заметил прах на своей обуви, издал нечленораздельный звук, отступил назад и лихорадочно попытался стереть прах о ковёр. Элрик глубоко вдыхал и выдыхал, несколько раз плотно закрыл и открыл глаза. Ничего не поменялось, кучка старой одежды и потемневшие от времени кости по-прежнему лежали на полу. Череп с пустыми глазницами словно смотрел Элрику прямо в душу, секунду назад перед ним стоял живой человек, а теперь... Голову разрывал только один вопрос.

Что. Произошло.

Что произошло?

Что только что произошло?!

ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТОЛЬКО ЧТО ПРОИЗОШЛО?

Мужчина перед ним в мгновение пострел, а затем рассыпался. Как это возможно? И то, что он видел потом…

Ещё раз вдохнув и выдохнув, он попытался придать своему лицу спокойное выражение. Сосредоточился, аккуратно открыл дверь и закрыл. Мистера Бишопа в коридоре было не видно.

Из приоткрытой двери в столовую раздавались тихие голоса, Элрик зашёл в помещение и тут же начал без предисловий:

— Аманда, нам нужно поговорить.

Уильямс нахмурился, Алан недоверчиво переводил взгляд с Аманды на Элрика.

— Доктор Блэквуд, что-то случилось? — спросил он.

Элрик проигнорировал Алана, он смотрел только на Аманду, а та на него. Она словно прочитала по его лицу больше, чем он мог сказать. Поднялась и спокойно сказала:

— Идёмте.

Часть 1. Элрик Блэквуд. Глава 7

Аманда повела его в свою комнату, открыла дверь, пропустила внутрь и плотно прикрыла. Элрик ходил туда-сюда по комнате, не в силах успокоиться. То, что произошло, невозможно скрыть. Его последним видели с мистером Бруксом, и это по его вине тот умер. Другой вопрос, как? Как это прошло?

— Расскажите, что случилось.

Голос Аманды по-прежнему был спокоен, но в этот раз её руки нетерпеливо теребили рукава чёрного платья.

— Я только что… — его голос дрогнул, и Элрик замолк.

Как произнести то, что он видел?

— Да? — Аманда чуть подалась вперёд.

Элрик сузил глаза, заставляя мозг работать. Она догадывалась, что произошло. Но как? Он вновь вспомнил тело Элизабет и видения, помнил, как в них от его прикосновения всё рассыпалось, а Аманда могла наслать жуткую чуму, развивающуюся так быстро, что человек мгновенно умирал.

У Алана было два подозреваемых — это Элизабет и Аманда. И именно мисс Морган проще всего было добавить яд в кофе. В то утро он встретил Аманду внизу, а до этого она вполне могла добавить яд самостоятельно или попросить дворецкого.

Слуги Аманды были монстрами, она сама призналась, что придумала эту идею с завещанием. И всё, чтобы заманить их сюда и убить.

— Это сделали вы…

Аманда растерянно молчала.

— Вы убили Маргарет и Элизабет.

— Да. Это была я.

Легко ответила она, словно и раньше нужно было только спросить. Как? Это не укладывалось у Элрика в голове.

— Почему вы не отрицаете?

— Потому что это правда.

Элрик покосился на дверь за спиной Аманды. Что ж, он сам виноват. Осмотревшись по сторонам, он взял со стола подсвечник, так на всякий случай, вдруг у Аманды в складках платья был спрятан нож.

— Элрик, это лишнее. Я вам не наврежу.

Он с силой сжал в руках серебряный подсвечник и вдруг увидел краем глаза, как серебро начало стремительно темнеть, а потом и почувствовал, как металл в его руках рассыпался в труху.

Элрик отчаянно пытался не паниковать, но дыхание сбилось. Он обтёр дрожащие руки о собственную одежду и перевёд взгляд на Аманду. Она не выглядела удивлённой.

— Так, Элрик, глубокий вдох, — начала она, в успокаивающем жесте выставив ладони перед собой.

Он смог лишь нервно усмехнуться. Аманда смела успокаивать его?

— Пожалуйста, ты же не хочешь меня убить?

Конечно, он не хотел никого убивать!

— Просто сделай вдох, затем выдох. Я всё тебе объясню. Но только, если ты перестанешь разрушать. Давай. Вдох.

Только сейчас Элрик заметил, как под его ногами начал чернеть ковёр, он разлагался, оголяя темневшие доски. Элрик глубоко вдохнул.

— Выдох.

Потребовалось повторить вдох-выдох три раза, чтобы паника чуть отступила, но Элрик по-прежнему был на взводе.

— Начинай объяснять, — хрипло выдавил он, отходя в сторону от чёрного пятна.

— Хорошо… давай начнём с простого.Раз ты врач, то должен как никто знать про чёрную смерть, что охватила Европу несколько сотен лет назад.

— Знаю, — кивнул он, сбитый с толка.

— Это из-за нас. Точнее из-за меня. Твоё проклятье в том, чтобы люди, животные и иногда предметы старели и рассыпались. Моё в том, чтобы насылать болезни. И тогда… В те года я была такой же, как ты. Не понимала, что происходит, паниковала, убегала… — она сделала паузу, подбирая слова. — Элрик, это наша не первая жизнь. Мы рождаемся вновь и вновь, и первое, что мы вспоминаем — это момент нашей последней смерти. Вот почему ты и Элизабет видели церковь.

— Что? — переспросил он онемевшими губами.

Звучало совершенно абсурдно. И при этом логично.

— Из жизни в жизнь на нас лежит проклятье. Из-за меня Европа чуть не вымерла от чумы. И я до сих пор не могу себе этого простить. И ваши силы тоже разрушительны, вот почему ни в коем случае нельзя, чтобы они пробудились и развились.

— Ваши? Мои и Элизабет?

— Оуэн тоже. Нас было четверо. Тех, кто получили проклятье. Ещё очень и очень давно. С тех пор мы — это погибель человечества. Как только пробуждаются наши воспоминания, пробуждаются и силы, и мы приняли меры. Один из нас убивает остальных, в противном случае, если нас больше одного, мы принесём человечеству погибель.

Нет, звучало слишком абсурдно! Элрик не верил. Он сделал несколько шагов назад к окну, открыл громко ударившуюся защёлку и распахнул деревянные створки. Пусть Элрик лучше спрыгнет со второго этажа, чем останется ещё хоть минуту с этой сумасшедшей!

— Стой, Найсэ!

Элрик остановился, имя отозвалась где-то глубоко внутри. В голове вновь всплыли образы леса, запах перемолотых трав. Аманда с ещё золотистыми волосами, но уже бледными, а через несколько лет они полностью потеряли цвет.

— Что? — спросил он, обернувшись.

— Найсэ, пожалуйста, вспомни, зачем я это делаю. Поверь мне.

— Дейдре... — прошептал он. Сердце забилось чаще, имя само появилось на языке. Потому что они должны стоять рядом.

В глазах Аманды пожаром вспыхнула радость, такой живой Элрик её ещё не видел. Но он тут же попятился назад, сильнее упираясь в подоконник.

— Найсэ, пожалуйста, я же вижу. Ты вспоминаешь, почему ты... Почему ты меня отвергаешь?

— Не в первый раз уже, да? — усмехнулся он, вспоминая сон в лесу про доставучую юную Дейдре.

Её глаза вновь расширилась, а рот приоткрылся, должно быть, не ждала такого ответа. А Элрик явно сходил с ума, и теперь ему только и оставалось, что отправиться в психиатрическую лебечницу. Хуже быть уже не может, но если… принять своё безумие? Может, так будет проще?

— Я только что убил полисмена. Я вижу вещи, которые не должен. А ты рассказываешь про проклятье, что ты убивала ради всеобщего блага. И Элизабет… Она всё вспомнила, и ты её убила. Нет… Не Элизабет… Блодьювед.

В прошлом она была такой же жизнерадостной и активной, а ещё коварной. Крутила мужчинами, как хотела, а они готовы были падать к её ногам и исполнять любые капризы. И всё же Найсе любил её, как сестру, а вот Дейдре кривилась, завидев Блодьювед рядом. Элрик вздохнул и схватился за голову.

Вот Уильямс с мечом и голым торсом, шрамы покрывали его тело то здесь, то там. Длинные огненно-рыжие волосы заплетены в косу, на губах играла нахальная улыбка, а в руках — нож. Точно, его имя Кухулин. А вот его жена — Айфе, побеждённая им воительница. Бедная женщина, раньше она давала мужу отпор, а теперь…

Мысли путались, вот уже Алан, нет, его звали иначе. Алан когда-то был воином… героем, да, это слово лучше подходило. Вот два героя пожимали друг другу руки — Алан, которого тогда звали иначе, и Кухули. Соглашение. Пир?

Они Дейдре держались рука об руку и бежали по лесу. А вот уже Дейрдре с улыбкой наблюдала с постамента. Чаша в его руках, пальцы ощущали рунную вязь, а затем кровь наполнила её до краёв…

— Мой ворон, — тихий и нежный шёпот.

— Нет... — прошептал Элрик, продолжая отрицать. Проще было думать, что он сходит с ума.

Дейдре стояла совсем рядом… Нет, Аманда. Она смотрела на него этим нежным взглядом, совсем, как когда-то…

Прошлая жизнь беспорядочными отрывками врывалась в его воспоминания. Реальность переплеталась с прошлым, превращая мозг в кашу. Элрик вновь постарался взять себя в руки. Закрыл на секунду глаза.

Пора было принять правду и стать исследователем собственной жизни.

Элрик открыл глаза.

— Элизабет всё вспомнила, и ты её убила, — утвердительно начал он. — Меня тоже убьёшь?

— Нет, — ответила Дейдре, нежно улыбнувшись, протянула руку и провела по щеке Элрика. — Я никогда не могла тебя убить. А вот ты мог.

В этих словах была правда, Элрик это знал, поэтому он позволил себе чуть прикрыть веки. И из глубины памяти пришло знание. Они четверо действительно были прокляты, и да, Аманда была права. В каждой новой жизни, им необходимо убивать друг друга, затем один остаётся и ожидает, пока в новой жизни вернуться остальные — дорогие и близкие люди, которых он должен убить. Вот какова была их судьба.

Какая глупость. Какая чушь.

— Значит, мы действительно всадники апокалипсиса.

Аманда по-прежнему гладила его щеку, зарывалась рукой в волосы. Он помнил эти прикосновения. Там в лесу, значительно позже, Дейдре игриво улыбалась, склонялась к нему и нежно дотрагивалась до щеки.

— Да.

— Как? Как это произошло? Я помню, что в первой жизни всё было спокойно. Помню лес, настырную тебя. Безмятежность.

Лес рассказывал ему тайны. Ещё до того, как люди начали изучать природу, друиды видели взаимосвязь её элементов и человека как части одного целого. Всё в мире связано — из каждого человека, камня или травинки тянулись магические нити, сплетая всех и вся в единую паутину. Прошлое и будущее было рядом, стоит только руку протянуть…

Аманда грустно улыбнулась и отстранилась.

— Знаешь, было пророчество, — начала она. — Что именно я принесу беду моему королевству, ой, впрочем, королевством оно стало потом, тогда всё было иначе, — Аманда сделала паузу, словно подбирая слова. — Ты то пророчество. И, да, я действительно виновата, я согласилась на твой план, дала распоряжение и воспользовалась силой, которой не должна была. Но правда в том, что именно ты нашёл ту силу.

Элрик помнил кубок в руках, покрытый рунами, и лица знакомых людей вокруг.

Аманда вновь приблизилась.

— Но я никогда от тебя не отвернусь. Ни в одной жизни.

Её рука вновь коснулась его кожи, а Элрик вспомнил крепость, вспомнил безысходность. Враги были так близко, и если бы он ничего не предпринял, родные и близкие, люди королевства — все бы погибли.

— Нас теснят, — говорил тогда Найсэ. — Мы едва держимся, а наши боги пропали! Почему они нас не слышат? Хотел бы я знать, но даже у меня нет ответов, подумать только.

У Дейдре тоже не было ответов. Впервые она выглядела столь потерянно и разбито, её волосы совсем потеряли цвет. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Как же все устали.

— И… к чему ты? — слабым голосом спросила Дейдре.

— Мы обойдёмся и без них, — уверенно сказал Найсэ. — Есть другой способ. Новая сила.

— Какая?

— Пока не знаю, но она совсем иная. Я изменил наши руны, и мне удалось дотянуться до чего-то могущественного. Оно сильное и новое, и оно... Оно тянется к нам и тоже желает помочь. Но мне нужно больше людей.

Элрик открыл глаза и сглотнул комок в горле. Так это правда. Во всём был виноват именно он? Расскажи ему кто полчаса назад, что в первой жизни они были из того самого народа кельтов, но спасаясь от врагов, прибегли к тёмной силе… Точнее, именно Элрик её нашёл, он пока не знал как, но именно она помогла им выиграть. Элрик помнил чашу, испив из которой люди не умирали. По крайней мере, не из-за удара меча или стрелы в сердце. Убить их воинов по-прежнему можно было, но они были могущественны, а победа казалась так близко…

А затем ситуация начала выходить из-под контроля. Те, кто попал под влияние чаши ещё во время первого ритуала, получили иные силы. Казалось, вот новая магия, что не зависит от воли богов. Только сила, способная подарить мощь кому угодно обернулась проклятьем.

Найсэ тогда первым выпил из кубка, демонстрируя безопасность ритуала. Он протянул руку с сосудом Блодьювед и она испила следом. Больше из приближённых друидов смельчаков не нашлось. И тогда вперёд выступил герой Кухулин, а после него — Дейдре.

На них четверых тёмное содержимое кубка закончилось, и потребовалось провести ритуал повторно. Должно быть, именно поэтому основное проклятье пало именно на Найсэ, Блодьювед, Кухулина и Дейдре.

Так и начался этот бесконечный круг, где в каждой жизни они вынуждены убивать друг друга, чтобы не принести на землю настоящий апокалипсис.

Вот уже анекдот, ничего не скажешь.

— Найсэ, не волнуйся. Воспоминания скоро вернуться, я делала всё возможное, чтобы ты вспомнил быстрее остальных.

Лицо Аманды было совсем близко, Элрик ощущал жар её дыхания.

— Так вот зачем ты меня водила в ту комнату…

Он вспомнил самодельный музей, набитый остатками их народа.

— Мы со всем справимся, как и всегда, — шептала она.

Её губы накрыли его. Поцелуй резко превратился в нечто страстное, отчаянное и одновременно горькое.

Аманда. Она казалась ему такой неземной, словно картина художника. Дейдре. Она была такой настырной и уверенной в себе, всегда получала то, чего хотела. А как же она не отлипала от него ни на миг! Постоянно говорила, что Найсэ похож на ворона. Только ему она позволяла всё, что угодно, любые высказывания и вольности, но с другими бывала высокомерна и жестока.

Элрик прервал поцелуй, в нём было слишком много пепла их прошлых жизней, тоски и сожалений. И всё же не было никого в целом мире роднее, чем девушка перед ним. Никогда и ни в одной жизни.

— Аманда, — хрипло прошептал он. — Там внизу люди. Я убил человека. И там Уильямс… Кухулин.

С каждым мигом воспоминания становились всё чётче. Теперь Элрик знал, что в прошлой жизни у них с Кухулином возник конфликт, закончившийся пожаром в церкви. В одном из прошлых видений Кухулин управлял людьми, он прятался за их спинами и заставлял драться за себя — такова была сила Войны. Нет, конфликт тянулся уже две жизни, как минимум, и прошлая закончилась огнём и мечом в животе Элрика.

А теперь их война продолжалась и в этой жизни, даже тогда, когда Элрик и Оуэн этого не осознавали.

— Ты прав, — разочарованно выдохнула Аманда и отстранилась.

— Почему ты отпустила Кухулина? Ты же хотела его убить? Вместо его жены.

— Да, но не удалось. И я решила, что оставлю его для тебя. В конце концов, в прошлый раз ведь он тебя убил.

— А что если он сбежит?

— Нет, не сбежит, — Аманда покачала головой. — А если так, то я его найду. Ты тоже скоро сможешь.

Элрик моргнул, вспоминая. Самайн через три дня, у них осталось мало времени.

— Нам нужно разобраться с этим до Самайна, — сказал он вслух.

Где-то глубоко вспыхнуло воспоминание, что полное пробуждение всегда происходит в Самайн, когда граница между мирами становиться особенно тонкой. Тогда они обретут полную силу и полностью осознают себя.

— Я собрала всех раньше, чтобы в дальнейшем было меньше жертв. Ты сам это придумал. Давать проживать полную жизнь, а затем пробуждать за неделю до Самайна. И, собственно, убивать, пока мы не натворили бед. Иначе, как в тот раз с чумой, любой день промедления может стать роковым.

Элрик кивнул. У него в голове до сих пор до конца не укладывалось, что он — Найсэ, друид из глубокой древности. А их миссия спасти этот мир от самих себя, потому что, увы, древние боги исчезли, как и древняя магия, и теперь только они сами могут справиться с этой задачей.

И всё же сейчас, когда видения не разрывали его сознание, а ложились легко, словно перья, когда знания всплывали сами собой, а ответы, какими бы они безумными не оказались, получены, Элрику стало легче. Паника отступила. Он вспомнил, как контролировать своё проклятье — Смерть.

— Ну, да, конечно, — усмехнулся он. — Конечно же, я — Смерть. Друид, врач, который в каждой жизни хотел спасать и помогать людям. Как же иначе.

Столько ядовитой горечи было в этих словах, что Аманда поджала губы, плавно шагнула и нежно обняла Элрика, словно древнюю фарфоровую вазу.

Часть 2. Мари Кэмбел. Глава 8

В самом начале этой долгой жизни, Дейдре родилась под именем Мари.

А в тот день, когда она встретила доктора Брауна, Мари казалось, что её мир разбился на десятки мельчайших осколков.

Мари сидела на деревянном полу перед остывающим телом матери, когда в дом зашёл дядя.

— Мари, я привёл доктора.

Девушка не подняла головы, иначе бы набросилась и расцарапала ему глаза. Этот мужчина всегда делал вид, что ему важна семья, но на деле плевать на неё хотел. Поэтому приехал только после третьего письма, поэтому и доктор не успел.

— Уже поздно, — прохрипела она.

Следом раздались шаги незнакомца, Мари всё же подняла голову, что сейчас весила фунтов двадцать, как минимум. Он был высоким, черноволосым, в длинном чёрном фраке и чёрных перчатках, а глаза... Будь они тёмные, и он бы был вылитым вороном — падальщиком, желающим забрать своё подношение. И всё же, сглотнув горечь, Мари не могла игнорировать притягательности этого человека. Она всё смотрела не в силах отвести взгляд.

Доктор присел на колени рядом с кроватью так, чтобы оказаться с Мари на одном уровне.

— Подскажите, мисс, у вас остались ещё родственники?

Младший брат сгорел от лихорадки, когда ей было тринадцать. Отец глупо провалился под лёд, когда ей было шестнадцать. Мужчина с вечно влажными глазами и двумя залысинами не был достоин, чтобы быть с ней в родстве.

— Нет, — ответила Мари.

— Как же? А я? — возмутился дядя.

— В таком случае поехали со мной, мисс, я как раз переезжаю и набираю персонал. Как на счёт оставить старую жизнь?

Только спустя время Мари поняла, какой смысл скрывался за его предложением. Но тогда она не хотела больше видеть этот дом, а доктор притягивал взгляд. Пусть она не знала этого человека, но уже готова была ехать с ним хоть на край земли.

— Хорошо, — кивнула Мари.

— Тогда идёмте, — доктор протянул руку в тёмной перчатке. — Меня зовут Джонатан Браун.

— Мари Кэмбел, — ответила она, протянув ладонь в ответ.

***

Вначале они отправились в Лондон, ехать тут было не далеко, но Мари выбиралась в город всего раз. Всё её детство прошло среди зелёных полей и пастбищ, окружённых густым лесом, поэтому она выросла свободолюбивой и несколько своевольной. Впрочем, другим девицам из деревни это совсем не мешало быть послушными и примерными, а также выскочить замуж и родить одного, а то и двух детей. Мари же к своим двадцати пяти была старой девой, и оставалась в этом месте только ради матери.

Теперь же за окном проносились высокие здания, женщины в богатых платьях и красивых шляпках, словно бы она действительно въезжала в новую жизнь. Правда, Мари совершенно не ощущала, что когда-нибудь станет частью большого города — слишком много людей, шумно, грязно.

Под стук копыт Мари размышляла о прошлом, вспоминала собственную жизнь, и пыталась представить, что её ждёт в будущем. Настроение было мрачным, и всё казалось серым и бессмысленным.

Какая может быть новая жизнь, если ей нигде нет места? У Мари не было целей и желаний, не осталось любимых и родных. Впрочем, в её жизнь ворвался он — молодой доктор, который так резко вытянул её из прежнего мира и потащил в новый.

Мари перевела взгляд на доктора, выглядел он скучающе и задумчиво, наблюдая за пейзажем за окном. Заметив внимание Мари, он повернулся и словно чуть ожил.

— В Лондоне мы проведём только сегодняшний день, а завтра с утра отправимся в путь. Обдумайте пока, возможно, вам нужно что-то купить, пока мы здесь. Из-за денег не волнуйтесь.

Мари кивнула, хотя в голову ничего не приходило. Скорее она задавалась вопросом, откуда деньги у такого молодого доктора? Он легко мог позвонить себе экипаж, да и сейчас готов был купить для Мари всё необходимое. Должно быть, сын состоятельной семьи? И что теперь, он хочет сделать её своей игрушкой, иначе, почему столь добр? Но задала она, конечно, другой вопрос:

— Позвольте спросить, куда вы отправляетесь?

— О, в одно очень отдалённое местечко. Хочу подготовиться ко встрече со старыми друзьями. Видите ли, Мари, у нас есть традиция. Раз в несколько лет мы собираемся вместе, но один из нас должен подготовить всё для остальных гостей. В этот раз — это я, впрочем, как и в прошлый.

— Интересная традиция, — ответила Мари, чтобы поддержать диалог.

— Ещё бы, — усмехнулся он.

Она тогда и не представляла, что является первой гостьей, да ещё и явившейся на встречу раньше времени.

***

Особняк вырос перед Мари подобно замку. Светлый с длинными колонами и большими квадратным окнами, два этажа и массивная деревянная дверь. А на входе их встретил настоящий дворецкий.

— Добро пожаловать, сэр, — сказал мужчина с седыми волосами и молодым лицом.

Мари задержала на нём взгляд, потому что у неё самой была необычная внешность, по неизвестной причине, около восемнадцати лет её волосы начали светлеть, пока полностью не потеряли цвет. Деревенские считали, что она проклята и побаивались девушку, правда, ничего больше не делали. Ещё бы они посмели бросить камень или на что другое — лишились бы пальца, она бы придумала как.

— Здравствуй, Брайан, познакомься, это — Мари Кэмбел. Как идут сборы?

— Хорошо, но заезжал инспектор Томпсон. Он просил передать, что прибудет сегодня вечером по важному вопросу.

Доктор нахмурился, между бровей тут же очертилась отчётливая складочка.

— Брайан, проводи пока Мари, а я…

— Мяу! — раздались резкое и пронзительное.

Все трое тут же посмотрели по направлению звука. То была громадная чёрная кошка с белым пятном на груди.

Кошка недовольно виляла пышным хвостом и осуждающе смотрела на доктора. Джонатан тяжело вздохнул и чуть склонился к ней, кошка тут же прыгнула ему на руки.

До этого доктор казался Мари отстранённым и холодным, а тут вот кошка…

— Идёмте, мисс Кэмбел, — сказал дворецкий, и Мари с неохотой поплелась за ним.

Ей бы наслаждаться красотой особняка, огромной лестницей и пространством, но Мари всё время растерянно оглядывалась на доктора с огромной кошкой на руках.

— Что вы умеете делать, мисс Кэмбел?

— Всё. Могу ухаживать за животными, ловить рыбу, работать в поле.

— Шить, вязать?

— Да.

— Читать, писать?

— Да.

Правда, не так хорошо, как ей хотелось бы, особенно писать. Священник, который обучал всех деревенских детей был ленивым и явно не хотел тратить своё время на обучение мелких болванов в глуши. Однажды он так и сказал, а Мари случайно услышала.

— А это кто у нас? — раздался новый голос.

Это был парень лет восемнадцати со светлыми волосами, собранными в хвостик, как на гравюрах прошлых лет. Богато расшитый жилет и идеально белый шейный платок сразу показывали высокий статус. Он с любопытством рассматривал девушку, словно перед ним интереснейшая картина. А, говорили, знатным людям всё равно на слуг.

— Мари Кэмбел, новая служанка, — представил дворецкий.

— Очень приятно, сэр, — Мари неуверенно поклонилась.

— Располагайся, Мари.

Как позже выяснила Мари, этот молодой человек — виконт Льюис Морган, и именно ему принадлежал особняк. Доктор Джонатан Браун был в родстве с Морганами, поэтому и жили они в одном доме. Мари даже показалось, что доктора в особняке уважали больше, чем владельца. Но разве такое могло быть?

***

На следующий день они не отправились в путь, а причину Мари случайно подслушала вечером. Переодевшись в чистую одежду служанки, она осматривалась в особняке, когда в гостиной услышала голоса и не смогла пройти мимо, замерла напротив двери.

— Знаю-знаю, но я — старший инспектор, и у меня есть обязанности.

Мари заглянула в щелку между дверными створками, заметила Льюиса, доктора спиной и мужчину лет пятидесяти перед ними. Пусть по его лицу рассыпались морщины, а русые волосы начали седеть, голубые глаза по-прежнему смотрели ярко и живо.

— Кроме того, — продолжал инспектор. — Мне кажется, в этом деле не обошлось без сверхъестественного. Двое убитых были необычными людьми, один из цирка уродцев, а второй — предсказатель из Индии. Их трупы нашли возле церкви. Словно подношение, понимаете?

Льюис и доктор переглянулись.

— Не думал, что в наше время кто-то решит устроить «охоту на ведьм», — сказал доктор Браун.

— Ты уверен? — спросил Льюис.

— Почти, — ответил инспектор.

— Нужна помощь? — спросил Джонатан.

— Возможно. Чем быстрее мы найдём убийцу, тем быстрее сможем отправиться в Даэр.

— Мяу! — звонко разнеслось по коридору.

Мари едва не подпрыгнула, но взяла себя в руки, отступила от двери и медленно повернулась к кошке. Это создание едва ли не пугало, она была огромной, да ещё и казалось, что совершенно разумной. Например, сейчас кошка осуждающе смотрела и медленно перебрасывала хвост с одной стороны на другую. Мари отступила ещё дальше от двери.

— Мяу, — повторила кошка, грациозно поднялась и подошла ближе.

Мари отошла ещё на несколько шагов. Кошка подцепила дверь лапой, бросила ещё один высокомерный взгляд на Мари, а затем, махнув хвостиком, исчезла в приоткрывшемся проёме.

«Перекреститься что ли?» — мысленно спросила себя Мари.

И вот теперь с утра, Мари прокручивала диалог в голове, но не могла понять, что чувствует. Может беспокойство, интерес, азарт? Неопределённость царица и в отношении Лондона. Мари подняла взгляд к газовым лампам, в её деревне такого не было, а здесь — пожалуйста. В остальном всё тоже самое, нужно вставать рано, даже слишком, убираться и прислуживать, только теперь не больной матери, а людям, которых она не знала, но странным образом чужими тоже не считала.

С тяжёлым вздохом рядом на ступеньки лестницы уселась Берта — вторая служанка, только гораздо моложе Мари. Её непослушные рыжие волосы выбились из пучка, а белый чепец сполз на бок.

— Из-за этого переезда, я скоро буду напоминать выжатый лимон. Хотя… Я рада, что не еду, а мистер Стоун уедет. Он жуткий, да?

— Дворецкий? — переспросила Мари, после чего пожала плечами. — А ты давно здесь работаешь?

— Три года.

— И за это время ты видела или слышала что-нибудь… мм, ещё жуткое или странное? — уточнила Мари.

Лицо Берты с россыпью веснушек тут же озарилось.

— Ты тоже уже заметила?

Мари неопределённо пожала плечами.

— Тут много странного происходит. И сами хозяева странные, но ничего плохого сказать не могу. Хорошо платят, да относиться к нам, как к людям.

— Что, например, для тебя казалось странным?

— Ну, вот этот виконт помешан на сверхъестественном. Весь Лондон наслышан о его помешательстве, всё пытается воззвать к древним силам. А доктор Браун… Не знаю, странный он просто.

Мари кивнула, принимая объяснения, а затем в тот же момент перед ними возник Брайан Стоун. Мари не слышала, как он подошёл. Берта тут же вскочила со ступенек. Мари медленно поднялась следом.

— Принесите завтрак в комнату сэра Моргана.

— А доктор? — спросила Мари, прежде чем успела подумать.

Она знала, что служанки должны держать язык за зубами, даже с дворецким, но иногда слова вырывались быстрее, чем приходили мысли.

— Уехал.

Спустя полчаса Мари поднималась по лестнице в комнату Льюиса. Она постучала, а после «войдите», скрипнула дверью и прошла внутрь. Кабинет мистера Моргана представлял странное зрелище: на полках неаккуратными рядами лежали древние книги, тут и там валялись пучки трав, камни с необычными символами, даже нашлось место двум черепам — человеческому и козлиному.

Мари не успела толком рассмотреть, она лишь скользнула взглядом, после чего принялась переставлять на стол чай и дымящийся омлет с беконом.

Льюис тасовал в руках карты и с любопытством наблюдал за действиями Мари. Она была весьма размеренной, даже медлительной, но ещё никто в этом доме даже не попробовал её поторопить.

— Спасибо, — лишь сказал Льюис, когда она закончила, и проводил её таким же задумчивым взглядом.

Берта протирала лампы и картины на главной лестнице, Мари вглядывалась в незнакомые лица, никто из них не был похож на хозяев дома.

— О, Мари, куда ты сейчас?

— Пока никуда, — ответила девушка, у неё опять выдалось свободное время.

— Тогда помоги, быстрее закончим.

Мари не собиралась портить отношения с другими слугами, потому уже через пять минут вернулась с тряпкой и начала помогать Берте.

— Не знаю, зачем им такой большой дом. Ладно ещё виконт, он молод, хотя и ему пора жениться, но доктору Брауну уже, наверное, тридцать.

Мари затруднялась ответить, сколько ему лет, выглядел доктор очень молодо, но что-то в его глазах и манере держаться выдавало истинный возраст.

— Не понимаю я их, даже у меня уже есть жених.

Мари перешла на массивные деревянные перила, лениво проводя тряпкой туда-сюда, не то, чтобы ей не хотелось работать, ей вообще ничего не хотелось. Но в словах доктора было обещание, неужели она зря понадеялась?

— А у тебя, почему нет мужа?

Вопрос Берты вернул из задумчивости. Наверное, с Мари было что-то не так, потому что ей не хотелось ни за кого выходить. В детстве у неё были друзья среди мальчишек, с ними было очень весело бегать по полям и лесам, но с возрастом дружба прекратилась. Были среди них и те, кто пытался ухаживать за Мари, да только девушка не хотела видеть в них никого кроме друзей. А если к ней подходили незнакомцы, то те были либо страшные, либо грубые, глупые, либо просто не нравились.

— Я не знаю, просто так получилось, — ответила Мари. — Может, мне просто не дано любить.

А перед глазами тут же возник образ доктора. Каждый раз, когда она его видела, казалось, что в её холодном сердце что-то просыпалось. Да, пожалуй, будь среди деревенских парней хоть кто-нибудь похожий на доктора, она бы ещё подумала, прежде чем отвергать. Мари вновь вспомнила чёрные волосы, бледную кожу и словно лесной мох тёмно-зелёные глаза.

— Неужели так бывает? — удивилась Берта. — А сколько тебе лет, Мари?

— Двадцать пять.

— Ничего себе! И у тебя до сих пор никого не было? Даже не по любви?

— Нет, — просто ответила Мари. — Мне никто не нужен.

Снаружи послышался стук копыт и ржание лошади, словно предчувствуя что-то, Мари отложила тряпку и спустилась по лестнице, отодвинув занавес, она тут же увидела его.

Доктор вылез из кареты и подал руку женщине. Нет, не просто женщине, а самой большой женщине, которую Мари когда-либо видела. Её высокая и массивная фигура ступила на землю, а карета покачнулась назад, едва не перевернувшись.

— Что ж, у нас новые гости, — раздался голос дворецкого совсем рядом.

Мари вздрогнула, как же тихо он ходил!

Ничуть не смущённая, что её поймали, девушка отошла от окна и вернулась к Берте. И опять ей ничего не сказали, никакого замечания, никакого косого взгляда.

А через несколько минут в двери вошёл доктор Браун и та большая женщина.

— Брайан, размести Энию. Она попала в беду, возможно, за ней охотиться убийца, поэтому она пока побудет у нас.

Эния опустила взгляд на дворецкого, а тот наоборот поднял свой. Они рассматривали друг друга слишком долго, словно вели немой диалог, после чего дворецкий кивнул и пригласил Энию за собой.

Доктор встретил взгляд Мари, снял верхнюю одежду и поднялся на несколько ступенек.

— Как вы устроились? — спросил он.

— Хорошо, — ответила Мари, хотя так и хотелось сказать «не знаю».

— Обращайтесь, если что-то потребуется.

Доктор поднялся по ступенькам выше, а там наверху раздалось громкое «мяу». Перед тем как скрыться из поля зрения Мари, доктор поймал прыгнувшую на руки огромную кошку.

— Ну и ну, — протянула Берта, подходя ближе. — Тебе нравится доктор Браун?

— Что это за кошка? — спросила Мари, всё ещё не отрывая взгляда от того места, где несколько секунд назад стоял доктор.

— Не знаю, странная она. Её зовут Кат Ши. Но не меняй тему. Я видела, как ты на него смотришь, словно для тебя существует только он.

«Кат Ши» — мысленно повторила Мари. Кажется, она слышала сказку, где было такое же имя, но сейчас не могла припомнить.

— В любом случае, тебе ничего не светит, — продолжила Берта. — Он со всеми вежливый и галантный, но его сердце — камень.

***

Прислуга собралась возле двери гостиной, приоткрыв створки, они с интересом заглядывали внутрь. Мари не смогла пройти мимо и тоже тихо подошла.

— Она такая большая, — едва слышно прошептала Берта, обернувшись.

Мари тоже протиснулась к щелке и заглянула. В кресле недалеко от камина сидела Эния, та самая крупная и высокая женщина. Мари была уверена, стоит Энии ударить мужчину, и он тут же потеряет сознание, столько силы было в этих крупных руках. В остальном женщина не была такой уж толстой, просто большой.

Перед Энией прямо на кресло запрыгнула Кат Ши.

— Мяу.

— Привет, — гулким голосом отозвалась Эния.

— Мяу?

— Нет, я последняя, — ответила Эния, словно понимала кошку.

А затем кто-то из прислуги выдохнул, что-то шепнул, голова Кат Ши тут же повернулась к двери, жёлтые глаза свернули в свете огня, и кошка поскакала прямиком к ним.

С визгом прислуга разбежалась, Мари отступила на несколько шагов и осталась стоять возле двери. Она даже не понимала, почему ей не хотелось бежать с остальными, но тут вернулась Берта.

— Ты чего застыла? — с этими словами служанка схватила Мари за руку и потащил за собой.

Уже в коридоре далеко от гостиной Берта отпустила руку Мари и тяжело дыша прислонилась к стене.

— Вот об этих странностях я и говорила, — сказала Берта, по-прежнему делая глубокие вдохи и выдохи. — Чёрти что происходит в этом доме. И так было всегда, мне старшие рассказывали.

— Но если здесь так давно происходит нечто неладное, почему с этим ещё ничего не сделали?

— Да как же сделаешь? — Берта всплеснула руками. — Они с инспектором дружат, помогают ему. Да и зачем?

Она пожала плечами.

— Платят хорошо, нас не мучают, — добавила Берта.

И всё же были в её словах нотки неуверенности, словно оступись где хозяева и суеверная прислуга могла поменять мнение.

— О чём шепчемся? — с улыбкой довольного кота спросил хозяин дома.

— Боже мой! — вздрогнула Берта, а потом с поклоном продолжила. — Ни о чём. Простите, милорд.

Мари тоже склонила голову, но не знала, что сказать. В этом доме она откровенно терялась.

— Так уж и ни о чём? А вы что скажите, Мари?

— Нам понравилась ваша гостья, — честно ответила она.

— Да-а, — задумчиво протянул виконт Морган, взгляд устремился в пустоту, словно ему вдруг пришла идея, которая срочно требует долго осмысления. — Пойду-ка я тоже её навещу.

***

Мари снилось что-то непонятное, но конец сна она запомнила отчётливо. Её руки старели на глазах, а после рассыпались от дуновения ветра, а последним, что Мари видела — печальное лицо доктора. Во сне страха не было, только невыносимая печаль, от которой рвалось сердце.

Мари резко открыла глаза и дотронулась до щеки. Ощутив под пальцами мокрые дорожки слёз. Она пыталась заснуть вновь, но сон не выходил из головы, а груди нарастала тревога. Создавалось навязчивое ощущение, что в доме что-то было не так, хотя стояла ночная тишина, а рядом слышалось мерное сопение других слуг.

Она медленно поднялась, стараясь не разбудить спящую поблизости Берту. Прошла к окну, за стеклом, сквозь густой туман проглядывались неровные крыши Лондона — города, к которому Мари так и не привыкла.

Спать не хотелось, поэтому Мари решила выйти из комнаты и пройтись по дому. Она бросила взгляд на наполовину сгоревшую свечу, даже коснулась ручки подсвечника, но в итоге передумала. Света луны, пробивающегося сквозь туман и окна вполне хватало.

Скрипнув дверью, Мари спустилась вниз, прошлась по одному этажу, потом по второму. А затем услышала посторонние звуки с первого. Медленно спускаясь по главной лестнице, она вслушивалась.

Звонкий лязг металла, возня. Отсюда отлично просматривалась входная дверь, она была закрыта, холодный свет пробивался сквозь едва прикрытые окна. Мари спустилась ещё на несколько ступенек, присела и выгнула голову, прислушиваясь к источнику звука. Да, где-то там в тенях, где холл переходил в другие комнаты стояли фигуры…

— Не ждал такой ловушки, а? — раздался голос Льюиса.

Незнакомец стоял спиной, а в его руках в отблесках луны вырисовывался меч, да такой, как на старых картинках в книгах. Голова незнакомца чуть повернулась вначале на Льюиса, затем на доктора. Последний вышел из тени и в его руках тоже оказался меч, а вот у виконта — шпага.

— Я не ожидал, что джентльмены станут защищать это отродье Сатаны, нечисть, — выплюнул незнакомец. — За это вы будете гореть в аду.

Льюис криво улыбнулся, а у доктора вырвался смешок.

— О, мы знаем.

— Сэр, его меч... Это зачарованное железо, я не могу приблизиться, — это голос дворецкого. И действительно ещё дальше в тенях вырисовывался его силуэт.

— Вот как. Нас критикуешь, а сам используешь магию? — с усмешкой спросил доктор Браун.

— Это меч благословлёный Господом!

— Ой да заткнись ты! — с этими словами Льюис шагнул вперёд, нанося удар, а за ним и доктор.

Незнакомец отбивался сразу от двоих. На несколько минут дом наполнил звук ударяющегося друг о друга железа, Мари даже обернулась, ожидая увидеть ещё слуг, но никого не было.

Тень накрыла фехтующих. Судя по шуму, на пол полетел подсвечник, затем нечто деревянное, разбилась ваза. От удара ноги доктора Брауна незнакомец отлетел назад и по инерции отступил ещё на пару шагов, оказавшись недалеко от входной двери. Мари замерла. Стоит теперь этому мужчине повернуть голову, и он тут же заметит притаившуюся возле перил девушку.

Доктор медленно приблизился к врагу. Мари всеми силами желала слиться с тенями и перилами. Она понятия не имела, что происходит, но чувствовала, что ей лучше спрятаться.

— Льюис? — спросил доктор не оборачиваясь.

— Цел, — сквозь зубы прошипел Льюис. — Сейчас.

Он выпрыгнул из тени, атакуя. Вновь мечи сомкнулись. Льюис, доктор Браун и незнакомец словно танцевали, то удаляясь, то вновь приближаясь. Теперь Мари могла рассмотреть незнакомца — русые волосы и борода, на вид ему было больше тридцати, но меньше пятидесяти. Сложно сказать.

Металл скользнул по металлу, мужчина ловко отбил оружие Льюиса и с силой его оттолкнул, принял удар доктора на меч, а во второй руке незнакомца неожиданно оказался пистолет и... Вспышка, грохот, дым, Мари ахнула и прижала руку к груди. Пистолет в упор выстрелил в доктора, а казалось, что попали прямиком в её сердце.

Джонатан Браун схватился рукой за пистолет. В свете луны его тёмные зелёные глаза блеснули решимостью.

Мари не сразу увидела, что произошло. Только когда незнакомец отшатнулся назад, выронив пистолет. Оружие рухнуло на пол, деревянная часть рассыпалась пылью, а ржавый металл развалился на части. А затем рука незнакомца начала истощаться и тоже рассыпаться!

Испуганным взглядом он вперился в доктора, меч со звоном упал на пол. Вторая рука тоже стремительно усыхала и уже осыпалась пеплом.

— Исчадие ада, — прошептал он. — Вы... Вы... — его лицо прорезали глубокие морщины, щёки впали, одежда превратилась в лохмотья. — Ересь исчезнет! А вас всех покарает Бог! — Потом он вдохнул и тихо забормотал. — Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла…

С последним словом его лицо рассыпалось, и незнакомец рухнул кучкой пепла.

— Уже покарал, — тихо шепнул доктор, а затем он повернулся к Мари.

Рана в груди Джонатана практически не кровоточила и едва ли причиняла ему неудобства, а вот доктор мог убить одним прикосновением. Льюис выругался, заметив Мари, но девушка не смотрела в его сторону. Доктор. Джонатан. Тот, за кем она так хотела последовать, за пару мгновений предстал перед ней… Кем?

— Я же говорил, не сработает, — сказал Льюис.

Мари глубоко дышала. Она редко чего боялась, но это определённо слишком! Каким бы доктор не был очаровательным, но это слишком! И она бросилась бежать.

— Мари! — воскликнул Джонатан. — Подожди!

Она не слушала. Споткнулась в темноте на ступеньках и едва не упала, но всё же успела добежать до комнаты слуг. Захлопнула дверь, упала на колени и начала трясти всех, кого видела. Чего она пыталась достичь? Мари не знала. Просто цеплялась за тех, кто не участвовал в развернувшейся сцене внизу. Наверное, нужно было найти другой выход, бежать на улицу, но...

— Просыпаетесь! — отчаянно выкрикнула Мари.

Особенно сильно она усердствовала, пробуждая Берту, Мари трясла её так, что рыжие волосы в беспорядке разметались в стороны, голова моталась из стороны в сторону. Невозможно было не проснуться, но ничего не происходило. На миг Мари испугалась, что Берта мертва, но грудь продолжала мерно вздыматься. Нет, все слуги спали.

— Это не поможет, — спокойно сказал доктор.

Когда он зашёл? Мари вскочила и встретила его взгляд.

— Что с ними? — с вызовом спросила она.

— Их всех усыпила Кат Ши.

— Кошка? — переспросила Мари.

Доктор не ответил, но его взгляд говорил больше всяких слов.

Мари шагнула назад, вспоминая, что произошло с незнакомцем. В памяти тут же всплыл недавний сон, где её руки старели и рассыпались. Мари сделала ещё шаг, хотя бежать было некуда. Она перевела взгляд на окно.

— Пожалуйста, Мари, не делай глупостей, — всё также спокойно говорил доктор Браун, замерев на месте. — Я всё объясню.

— О, и как же? — с истерическим смешком спросила Мари.

— То, что ты видела, это моё проклятье, — он приложил руку к груди, затем чуть ниже, дотронулся до раны. — И это тоже.

Мари не бежала и не прыгала в окно, поэтому он также медленно продолжил.

— Кроме проклятых, в этом мире есть и другие — волшебные существа. Их мало, но они пока остались. Например, Кат Ши, Брайан или Эния. Разве ты не замечала в них странностей?

Замечала, только это и мешало ей нервно рассмеяться и всё же попытаться сбежать через окно.

— Мари, пожалуйста, я не хочу причинить тебе вреда. Никому. Они тоже проснуться, — доктор кивнул на слуг. — Это было сделано для их безопасности, на случай, если этот охотник на ведьм придёт. Он пытался убить Энию. И до неё убил многих, а они всего лишь хотят жить, как и люди. Понимаешь?

Мари кивнула, хотя понимала с трудом.

— Мари, магия умирает.

Столько боли и грусти было в этой фразе, что нечто откликнулось глубоко в груди.

— Их и так осталось мало. Брайан и Эния — последние представители своих народов. И он хотел их убить. Неужели мне стоило стоять в стороне и наблюдать?

Нет, конечно, нет, но... Мари помогала головой.

— Ты пытаешься меня разжалобить? Чтобы я потеряла бдительность?

Доктор устало вздохнул.

— И зачем мне это? Если бы я хотел тебя убить, разве не сделал бы это давно?

Мари промолчала. А затем в дверном проёме появился Льюис.

— Ну, вы тут закончили? — возмущённо спросил он. — Энии нужна помощь, рана от волшебного меча — это не мелочь. Кровь не останавливается.

— Мари, пожалуйста, я помогу Энии, а затем продолжим разговор?

Мари не кивнула, но доктор всё равно медленно удалился, постоянно оглядываясь. А вот Льюис остался.

— Ну, и чего? Испугалась? — спросил он, проводя рукой по спутанным светлым волосам.

Иногда Мари не верилось, что человек перед ней действительно лорд.

— Он одним касанием заставил человека превратиться в пыль, — ответила Мари.

— Да, есть такое. Но меня можешь не бояться, я подобного не умею, всего лишь простой человек, — Льюис выдержал паузу, а затем отвёл взгляд и тихо добавил. — Как бы я не пытался. Ладно! — он вновь повысил голос. — Ложись спать, поговорим утром. Уверяю тебя, Мари, мы не плохие люди. Наоборот, пытаемся быть лучше, чем есть. И однажды ты всё поймёшь, а пока ложись спать.

С этими словами Льюис закрыл дверь.

Мари не могла спать, но и бежать через окно не пыталась. Она села возле стены и смотрела на дверь, прокручивая события безумной ночи и слова хозяев. К утру всё же заснула.

***

На следующий день прислуга выполняла ежедневные дела, словно ничего и не произошло. Мари едва стояла на ногах, она не слышала, что ей говорили Берта или экономка, выполняла дела так, словно душа покинула тело. А когда, наконец, выдалось свободное время, Мари тут направилась к гостиной и замерла возле дверей.

К ним прибыл инспектор Томпсон, она сразу узнала его голос. Интересно, он был в курсе, что из себя представляют жители этого дома? Впрочем, глупый вопрос.

— Просто фанатик, план удался, не смотря на некоторые осложнения, — говорил доктор.

— Пф, мягко сказано, — голос Льюиса.

— Что стряслось? — спросил инспектор. — Так и знал, что вам потребуется помощь.

— Нет, как видишь, мы справились, — возразил доктор. — Помощь нам потребуется в Даэре.

Инспектор тяжело вздохнул.

— Когда вы отправляетесь?

— Завтра, — голос доктора.

— Я не поеду, — сказал Льюис.

Пауза и вновь голос доктора.

— Что?

— Я бесполезен! Я полностью потерял силы, а всё, что я делаю… бесполезно. Чем я смогу помочь среди таких, как вы? А? Бери Брайана, может, Эния согласиться поехать, но я... Нет.

Пауза.

— Уверен?

— Ещё как. Ах, да если вдруг всё пойдёт плохо, если ты там погибнешь, пожалуйста, не ищи меня в следующей жизни.

Доктор долго молчал, а потом сказал:

— Хорошо, Катбат.

Количество загадок росло также быстро, как грибы после дождя. Мари не хотела подслушивать дальше, а потому постучала и вошла.

Мужчины в гостиной разом обернулась в её сторону, а затем Джонатан встал. За ним и все остальные.

Мари давно замечала, что к ней словно бы особое отношение, и вот теперь они поднялись, словно увидели равного себе по статусу. А потому Мари сразу же начала без приветствий:

— Полагаю, инспектор Томпсон, вы тоже являетесь частью этого безумия, а потому я сразу попрошу объяснений. Допустим, всё, что вы вчера рассказали, доктор Браун, является правдой, однако у меня остались вопросы.

Льюис усмехнулся, доктор сохранял спокойствие. Инспектор перевёл взгляд на друзей.

— Это и есть то осложнение, — подсказал Льюис. — Она видела наш бой.

— И вам доброе утро, Мари, — сказал доктор. — Какие вопросы у вас остались?

— Например, куда мы едем и для чего? И зачем там нужна я?

Судя по тому, что Мари подслушала, в Даэре могло быть небезопасно. И вообще, что это за Даэр такой?

— Объяснение есть, — ответил доктор. — Но готовы ли вы его принять?

— Это уже решать мне. Но вначале я хочу его услышать.

Джонатан слабо улыбнулся, но затем стал серьёзнее.

— Помните, я рассказывал вам о проклятых? — спросил он, а дождавшись кивка продолжил. — Вы тоже скоро станете одной из них. Но ещё есть время, не переживайте.

Мари не переживала, она слушала. И она видела, как доктор аккуратно подбирает слова.

— Мы отправимся туда, где вы всё поймёте — Даэр. Разве вам не знакомо это слово?

Мари покачала головой. А точно ли незнакомо, возможно, она всё же где-то слышала это название.

— Они говорят правду, мисс, — поддержал инспектор Томпсон. — Вам нужно туда отправиться, иначе случиться беда. Будут и другие и вам нужно... Эм...

— Есть зло, которое нам нужно одолеть, — нашёлся Джонатан.

— Ага, говорил же, мы из кожи вон лезем, чтобы быть лучше, чем мы есть, — бросил Льюис и вновь устроился в кресле.

Мари долго смотрела в зелёные глаза доктора, было нечто, что смущало её во всей этой ситуации и вовсе не наличие проклятья и магии. Верила ли она словам Джонатана? Отчасти. Но Мари точно поверила в первое обещание доктора о новой жизни. С одной стороны он уже его сдержал, такого в старой жизни точно бы не случилось.

Джонатан Браун. Они знакомы всего пару дней, но было в нём нечто, что притягивало её взгляд. Нечто, что казалось родным и знакомым. Может быть, Мари и не верила до конца, но как же сильно было её желание последовать за этим человеком. Ей хотелось быть рядом с ним и ни на миг не упускать из поля зрения, а ещё провести рукой по морщинке между бровей и по волосам… должно быть это безумие. Но что бы её ждало в ином месте? Жизнь на улице? Возвращение в родную деревню?

Мари вспомнила, как в первую встречу подала Джонатану руку, и сейчас сделала это вновь, пусть и в своих мыслях. Может, она и безумна, но какая разница?

Часть 2. Мари Кэмбел. Глава 9

Пальцы Дейдре зарылись в его мягкие чёрные волосы. Подумать только, ещё луну назад она только мечтала об этом, а теперь Найсэ даже глаза закрыл, наслаждаясь.

Он прислонился к дереву, а она примостилась рядом, не слишком в удобной позе, но это того стоило. Отсюда Дейдре открывался отличный вид на его идеальный профиль: мягкие губы, не тонкие, но и не пухлые — идеальные; острый подбородок, но не такой, чтобы резать им как мечом, нет в самый раз; идеальный нос, а эти чёрные ресницы...

Вдруг Найсэ открыл глаза и сказал:

— Катбат идёт, — он сделал паузу, всматриваясь в густой лес. — Веди себя прилично.

Дейдре надула губки и убрала руку. Найсэ поднялся, разглаживая светлые одежды жреца. Дейдре поднялась следом, расправила платье светло-голубого цвета и тоже перевела взгляд туда, куда смотрел Найсэ.

Катбат — учитель Найсэ, предыдущий главный друид. Он появился через три удара сердца, то был старик с длинными седыми волосами и бородой. Светлая одежда Катбата была немного потрёпанной, хоть и чистой. Его лицо давно изрезали морщины, узловатые пальцы держали длинную палку, но старик по-прежнему дышал энергией. Если бы не воля Катбата, он пробыл бы в роли главного друида ещё лет двадцать, как минимум.

Они поприветствовали друг друга.

— Отрадно видеть, что между будущей королевой и главным друидом столь тёплые отношения.

Он усмехнулся в бороду, Найсэ, кажется, смутился, а Дейдре зацепилась за незнакомое слово.

— Королевой?

— Ох, что же это я, забегаю вперёд. Вначале, разумеется, новым вождём.

— Это пророчество? — спросила Дейдре.

— Ох, нет, я здесь не для этого. С пророчествами справится и Найсэ.

Дейдре вспомнила о самом первом пророчестве в её жизни. «Ваша дочь будет самой красивой из всех, но она погубит свой народ», — таковы были его слова, обращённые к матери Дейдре.

Две луны назад, когда Найсэ устал отталкивать Дейдре, он открыл ей тайну, решив, что после этого девушка не захочет его видеть. Оказалось, что первым пророчеством в его жизни было то самое, обращённое к матери Дейдре. Так Найсэ узнал о собственном даре, и этим же навесил тень на жизнь Дейдре. Она, конечно, уже свыклась с жутким пророчеством, но дочери вождя потребовалось время. Дейдре ушла в тот день, разглядев в глазах Найсэ грусть и сожаление. А на следующий день она вновь вернулась. Как же он удивился!

— Ты… пришла? — растерянно спросил он, прекратив собирать ягоды.

— Ага, — Дейдре тогда беззаботно пожала плечами. — Да, твоё это пророчество, но какая разница? Я достаточно знаю, чтобы понимать, что слова пророчества не истина. Оно может исполниться совершенно не так, как мы думаем! — с упрямством быка заявила Дейдре.

А спустя годы её земли поглотило пламя, а враги окружили со всех сторон. Она стала королевой, желающей защитить как можно больше людей. А её любимый Найсэ нашёл способ, как помочь. Дейдре согласилась, взяла эту силу, даже на миг стала равной друидам, сражалась в первых рядах с великими героями — Кухулином и Фергусом. Казалось, вот оно, пророчество не сбылось, но сила оказалась ядом, разъедающим всё вокруг.

Дейдре открыла глаза, вспоминая последние события. Точно, они приехали в старый особняк, названный в честь места, где когда-то был проведён тот злополучный ритуал — Даэр. Джонатан уехал на поиски остальных... Нет, не Джонатан — Найсэ. А она — Дейдре.

Мари ещё несколько раз моргнула, прогоняя сонливость. Последние дни ей снились странные сны, а время в отсутствии доктора тянулось медленно и вяло. В особняке остались инспектор Томпсон и дворецкий, но они не спешили отвечать на вопросы. Но вот теперь она всё вспомнила.

Дейдре усмехнулась, ах, этот Найсэ, как же он хорошо научился играть словами. Придумал понятие «проклятых», убедил её последовать за собой, а та его фраза: «Если бы я хотел тебя убить, разве не сделал бы это давно?» Так убедительно сказал, словно не убивал Дейдре в прошлых жизнях, словно и в этой не собирался. Отлично научился, раньше ему этого не удавалось.

Точно, впереди очередная смерть…

А всему виной проклятье, если бы не оно, они были бы счастливы. Дейдре попыталась вспомнить ритуал, но перед глазами была только чаша с кровью и дуб с чёрной корой.

А что на счёт того выстрела? Ах, да, если кто-то из них возрождался, то до полного пробуждения их можно было легко убить. Но когда воспоминания и силы полностью возвращаются, их раны почти мгновенно исчезали, и только сильная магия могла нанести серьёзный вред. Интересно, если однажды вся магия исчезнет, выходит, некому будет остановить проклятых, кроме них самих? Впрочем, а когда было иначе…

Она вновь напрягла память, что-то случилось пару веков назад, когда ещё существовали ведьмы... Нет, мысль ускользнула. Дейдре вспомнила про зачарованный меч, который Найсэ привёз с собой. Возможно, когда не останется магии, зачарованное оружие не потеряет силы?

Мари поднялась с кровати, здесь ей выделили отдельную комнату. Она подошла к окну и распахнула створки, впуская свежий воздух. Среди осеннего тумана возвышалась деревянная церковь. Мари фыркнула.

Ох уж этот Найсэ, убил недавно ярого последователя Бога, а в итоге сам с ним заигрывал, поставив тут церковь? Впрочем, а с чего она решила, что это его рук дело?

Через четверть часа Мари привела себя в порядок и спустилась вниз. Деревянные половицы скрипели, а одна из ступенек лестницы так прогибалась, что, казалось, вот-вот готова была сломаться. Дом был старый, и его неплохо было бы обновить, но вместо этого за окном поставил новенькую часовню…

Инспектор Томпсон пил кофе в столовой, дворецкий неподвижно стоял возле окна. Дейдре моргнула, теперь она видела оба облика и человеческий, и истинный — острые уши, серебряные волосы, иные черты лица и глаза, словно жидкий металл. Брайан почувствовал изменения в Мари, его лицо перестало напоминать камень, он словно впервые по-настоящему посмотрел в ответ.

Она перевела взгляд на инспектора, вроде бы простой человек, но его голубые глаза точно были знакомы…

— Доброе утро, Мари, что-то случилось?

— Вы кажетесь мне знакомым, инспектор Томпсон, но моя память ещё не полностью восстановилась. Так кто же вы?

— Прошу прощения, что вы имеете в виду?

Дейдре снова всмотрелась в лицо инспектора: седые волосы и борода, сеть морщин, но эти глаза… Был один великий герой с небесно-голубыми глазами и каштановыми волосами. Когда разразился конфликт между Дейдре и отцом, он выступал в роли третьей стороны, желающей лишь мира.

— Фергус, — наконец вспомнила Дейдре.

Точно, четверо не стареют, четверо прокляты, но остальные перерождаются и живут обычную жизнь. Но стоит кому-то из них провести рядом с Дейдре, Найсэ, Кухулином или Блодьювед достаточно времени, как возвращаются воспоминания о прежних временах. Возможно, родных и близких тоже зацепило проклятьем, поэтому их тоже затянуло в этот безумный цикл. Вот только в отличие от Дейдре, тот же Фергус мог состариться и умереть, как обычный человек. У него не было жутких сил, и не встреть он Найсэ, прожил бы жизнь, даже не подозревая о жутком прошлом.

Постаревший Фергус грустно улыбнулся.

— С возвращением, Дейдре, — поприветствовал он, поднялся и поклонился, как в самой первой жизни.

— Фергус... — Она шагнула вперёд и обняла старика.

В голове мелькали картинки. Дейдре смутно помнила ловушку с пиром, кажется, их с Найсэ заманили туда с благими намерениями, а в итоге едва не убили. Фергус их спас. Но как? Что именно произошло? Воспоминания мельтешили, словно обезумевшая мошкара.

Дейдре отстранилась, всё ещё не веря глазам.

— А Льюис? Я не могу его вспомнить.

— Катбат, — напомнил Фергус.

Перед глазами тут же всплыл образ учителя Найсэ. В детстве Дейдре страдала от слабого здоровья и часто ходила к старому друиду за лекарством. А потом Катбат уединился в лесах и навещал их совсем редко, но в час нужды и тьмы вернулся.

— Вот почему я не узнала, он был тогда стариком, а сейчас…

Всё наоборот. Фергус постарел, а Катбат — молод.

— А вы, уважаемый сид? Почему вы здесь? — несколько растерянно спросила Дейдре, обернувшись к Брайану.

Разумеется, дворецкого звали иначе, но настоящее имя подобного существа узнать невозможно. А ещё... Как кто-то вроде него может прислуживать людям?

— Доктор Браун спас меня, — ответил Брайан. — И теперь я ему обязан.

О, это было очень в духе Найсэ, он любил помогать всем и вся.

— Мяу, — лениво раздалось с кресла в углу.

Тень от штор удачно падала, скрывая чёрную кошку.

— И её тоже, — добавил Брайан.

Мари вспомнила Энию, скорее всего, эта женщина была последним потомком измельчавших великанов. И вновь Найсэ спас её от того безымянного мужчины, что мечтал уничтожить последних оставшихся представителей магических народов и людей, в чьей крови ещё остались крохи магии.

Но почему магия исчезала, а их проклятье не становилось слабее?

Дейдре тяжело вздохнула. С воспоминаниями к ней вернулась и усталость. Опять всё начнётся по новой. Всегда одно и тоже.

Новая жизнь, новая эпоха, старые воспоминания. Смерть.

И нет выхода из замкнутого круга.

Стоит им перестать друг друга убивать, как силы начнут выходить из-под контроля, уничтожая всё вокруг.

***

Дейдре почувствовала их приближение и потому вышла на улицу заранее. Времени хватило, чтобы прогуляться по окрестности, пытаясь вызвать воспоминания. Ритуал был совершён на этом самом месте возле огромного дуба, что некогда стоял вместо деревянной церкви. Сколько бы Дейдре ни ходила туда-сюда, воспоминания больше не возвращались. Возможно, причина была в том, что местность изменилась до неузнаваемости, а церковь и вовсе выглядела здесь чужой и лишней.

Мари прогулялась к лесу, наблюдая за пожелтевшими листьями и чёрными ветвями деревьев, прошлась вокруг особняка, отмечая его полнейший упадок.

«Кто бы не остался из нас в этот раз, нужно сказать ему, чтобы снёс эту старую развалину и построил новый особняк», — мысленно отметила Дейдре.

Миновав заросший пруд, она остановилась у деревянной церкви, там за каменным ангелом (кто и зачем его только здесь поставил?) рос молодой дуб. И пусть его листья потемнели, а ветви уже напоминали узловатые пальцы старца, это всё равно была новая жизнь. Новый дуб на месте того, что здесь был прежде.

Дейдре выдохнула пар, холодало. Уже совсем близко послышалось ржание лошадей и топот копыт. Дейдре развернулась, направившись на встречу с любимым и некогда верной подругой.

Найсэ вышел первым и подал руку девушке. Дейдре долго не могла оторвать от него взгляд, в её память лишь недавно вернулся образ Найсэ из иной эпохи, где волосы его были длиннее, а одежда светлее. А ведь с короткими волосами в чёрном фраке, таком же чёрном жилете и штанах этого времени он ещё больше похож на ворона. Дейдре даже слабо улыбнулась, вспомнив, как была очарована этой птицей и заявила отцу, что её будущий муж должен быть похож на ворона.

Только потом она обратила внимание на Блодьювед. В миг в голове всплыл образ девушки с золотистыми растрёпанными волосами и живыми ярко-зелёными глазами. Той девушки, что заставляла её любимого Найсэ улыбаться, тогда как с Дейдре он был холоден! Впрочем, как же это было давно, и как же много с тех пор поменялось…

Мари моргнула, возвращаясь в настоящее время. Из дома успел выйти Брайан, а Найсэ после приветствия начал представлять Блодьювед остальным и наоборот. Ах, да, теперь она Ханна. Сколько имён, бесполезных и бессмысленных, которые облетали и терялись в водовороте времени, словно шелуха.

— Я помню, — наконец сказала Дейдре.

Найсэ задержал взгляд на её лице, кивнул и попросил Брайана проводить Блодьювед в особняк. Когда экипаж был отослан, и остались только они вдоём, он спросил:

— Как много ты вспомнила?

— Достаточно. Нас четверых, наше прошлое, проклятье. И смутно помню последнюю жизнь.

В тот раз Дейдре родилась в богатой семье, её жизнь была легче, но не сказать, что счатливее этой. А закончилась прошлая жизнь на руках любимого, когда Найсэ применил силу и убил её, спасая при этом остальной мир.

— В этот раз всё происходит раньше, — сделала вывод Дейдре. — Блодьювед уже начала вспоминать?

— Мне показалось, что да, — ответил Найсэ.

— А где Кухулин?

— Я отправлюсь за ним завтра. Он поблизости.

— Я с тобой.

— Нет, останься с Блодьювед.

Дейдре нахмурилась. У них с Найсэ и так времени всего ничего, даже с учетом того, что в этот раз она пробудилась раньше. И вместо того, чтобы побыть вместе, она должна остаться с Блодьювед?!

— Дейдре, пожалуйста, — продолжил Найсэ, словно прочитав мысли.

Его пальцы легко коснулись её щеки, она прикрыла глаза, как же Дейдре успела соскучиться по его прикосновениям…

— Пожалуйста, останься с Блодьювед, уверен, она тоже скоро вспомнит. В этой жизни всё идёт не так, и я беспокоюсь. — В голосе Насэ слышалась усталость. — Кроме того, я бы хотел поговорить с Кухулином наедине.

Дейдре вроде бы помнила, что в прошлый раз что-то между ними произошло, но все мысли вытеснял Найсэ. Она видела усталость, залёгшую тенью под его глазами, и вновь эту хмурую складочку между бровями. Дейдре потянула руку и провела по ней, разглаживая. Насколько она помнила, Найсэ жил уже как минимум сто лет, нет ничего удивительного, что он устал.

— Хочешь, я буду следующей, — тихо прошептала Дейдре, зарываясь в его прекрасные чёрные волосы. Лицо Найсэ оказалось совсем близко, а лбы соприкоснулись.

— В этот раз ты сможешь меня убить? — прошептал Найсэ ей в губы.

Его руки оказались на её талии, Дейдре не знала, что сказать. Пусть она не помнила того, о чём говорил доктор, но вот убить его... Даже ради благой цели, даже ради того, чтобы Найсэ отдохнул... Она должна была это сделать, но всё существо отвергало подобный исход.

— Я... — она запнулась. — Я попробую.

А затем они поцеловались, её руки в его волосах, его на её талии, на шее, их языки и дыхание смешивалось, пока Дейдре не открыла глаза, заметив часовню.

Обитая деревом и окрашенная в белый, она словно наблюдала за ними. Храм того бога, чья религия была с их народом столь жестока.

— Зачем ты построил это здесь? — с недовольством спросила Дейдре отстраняясь.

Вопрос, который так долго её мучил. Найсэ тоже отстранился и перевёл взгляд на здание, тем самым признавая, что это действительно его рук. Дейдре нахмурилась, смутные чувства и образы из прошлых жизней накинулись волной, и она возмущённо продолжила:

— Если этот Бог и существует, то он никогда не был к нам благосклонен. Сколько друидов извели его последователи?

— Подумал, может, если построю её, то это поможет завоевать его благосклонность? — он усмехнулся. — Пока не работает.

Его лёгкость и спокойствие остудили пыл Дейдре. А Найсэ тем временем продолжал:

— Мы уже боролись с проклятьем своими силами, что если прибегнуть к новой вере, той, которой принадлежит проклятье?

Дейдре поджала губы, ей было стыдно, что она вспылила. Конечно, Найсэ всегда и всё делал во благо. Должно быть, подумал, что часовня на том самом месте, где они были прокляты, сможет задобрить этого злого Бога.

В голове вспыхнула видение — кубок в руках Найсэ. Огромный дуб на месте церкви, его чёрные ветви давно лишились листьев, а в прожилках коры струилось нечто тёмное и живое. Найсэ протянул кубок Дейдре, а она приняла.

Она отмахнулось от того рокового момента. Здесь и сейчас Дейдре хотелось оставить прошлое в прошлом, и провести настоящее с Найсэ, взять от этих дней всё, что возможно.

— Может быть, нужно больше времени, чтобы это сработало. А знаешь, кому ещё нужно больше времени?

Дейдре загадочно улыбнулась и вновь потянулась за поцелуем, а потом произнесла ему в губы.

— Давай уйдём отсюда, мне кажется, что она смотрит на нас.

Он засмеялся, а потом они хихикая, как дети пошли к особняку. Встретив непроницаемый взгляд Брайана, промолчали, переглянулись и поднялись по лестнице. Закрыв за собой дверь комнаты, Найсэ и Дейдре ещё несколько секунд смотрели друг другу в глаза. В голове проносились тёплые воспоминания о солнечных днях, зелёных рощах и безмятежной улыбке Найсэ. Дейдре потянулась к нему, как в первый раз — медленно и с предвкушением, а когда их лица оказались совсем близко, она прошептала:

— Мой милый ворон.

Дейдре с жадностью впилась в его губы, а он подхватил её и приподнял. Их поцелуи были отчаянные, как вдохи утопающего, и такие же горькие, как пепел.

***

Туманным утром их атаковали жители деревни. Сила Войны затуманивала разум, настраивала одних против других.

Люди окружили особняк, а им с Найсэ и Блодьювед только и оставалось, что отбиваться с минимальным вредом для попавших между молотом и наковальней сельчан. Они забаррикадировали дверь, заколачивали окна, но люди продолжали ломиться.

Со звоном разбитого стекла на пол упал камень, а затем в ещё не забитую щелку проснулось разгневанное лицо сельчанина. Блодьювед вытолкнула мужчину канделябром, а Найсэ закрыл проём доской.

Внутри дома за одной из дверей тоже послышалось присутствие посторонних. Весь дом оборонять они не могли, а потому забаррикадировали лишь часть его. Дейдре услышала громкий стук от двери, что вела к помещениям для слуг, а затем и толчки, но спинка стула и прибитая доска плотно держали недоброжелателей по ту сторону.

Дейдре наблюдала за тем, как люди пробивались внутрь. Зачем Кухулин так сделал? Что бы это доказало? Да, они вчера повздорили, разошлись во мнениях, но…

Вновь звон разбитого стекла.

— Дейдре! Не стой! — крикнул Найсэ, схватив её за плечи.

Она моргнула, бросила взгляд на тени разъяренных сельчан. Конечно, Найсэ не хотел им вредить, но, возможно, в том и был смысл. Кухулин знал, как бывший друид ценил жизнь.

— Он думает, что мы будем только защищаться. Они ведь прорвутся рано или поздно, — медленно начала Дейдре. — И убьют нас. Вот так он и победит.

— И что ты предлагаешь? — спросил Найсэ.

Звон стекла, Блодьювед взвизгнула и отбежала от окна.

— Что вы делаете?!

Дейдре её проигнорировала. Она глубоко вдохнула и взяла себя в руки. Пусть её отец не был лучшим в мире, пусть под конец жизни они поссорились и стали врагами, но Конхобар научил Дейдре быть решительной и жёсткой.

— Извини, Найсэ.

Дейдре не гордилась тем, что она сделала. Люди в тот момент умудрились выбить дверь, а Дейдре, словно предводительница войска решительно шагнула к ним и подула.

— Нет! — возглас Найсэ.

Когда ни в чём не повинные сельчане начали покрываться язвами и в агонии падать, Дейдре всё с прежней решимостью вышла на улицу. Под ногами лежали трупы, за спиной шёпот Найсэ…

— Дейдре, зачем?

Она набрала в грудь воздуха и крикнула:

— Хватит прятаться за чужими спинами, Кухулин!

— Я и не прячусь, — ответил он, выходя. — Я знал, что ты это сделаешь, Дейдре. Только ты способна меня понять. Ну же? Скажи, разве не в этом смысл нашего существования?

Кухулин развёл руки, демонстрируя трупы людей вокруг.

***

Дейдре резко проснулась, вытянула руку, но Найсэ на кровати уже не было, а в сознании маячило присутствие Кухулина. Он здесь. Дейдре поднялась, быстро оделась и безошибочно определила местоположение Найсэ и Блодьювед.

Придерживая подол тёмного платья, Дейдре быстро спускалась вниз по ступенькам. Она прокручивала в голове тревожный сон, Дейдре по-прежнему не видела картину целиком. А ещё её раздражало, что Найсэ опять ушёл разбираться со всем один! Сколько можно? Дейдре всегда была рядом и готова помочь!

Быстрыми шагами она преодолела холл и вышла на крыльцо, но резко остановилась, услышав растерянность и нотки истерики в голосе Блодьювед, а Найсэ, напротив, совершенно спокойно ответил:

— Пожалуйста, не сейчас, давайте отложим разговор.

Блодьювед стояла спиной и не видела Дейдре.

— Нет, пожалуйста, доктор, вы же знаете в чём дело, я уверена, — продолжала она с мольбой в голове. — Сегодня мне опять приснился тот сон!

Взгляд Найсэ скользнул к Дейдре. Должно быть, он заметил её резкие шаги и сжатые кулаки, ведь между его бровей тут же образовалась морщинка.

— Не сейчас, Блодьювед, — твёрдо сказала Дейдре и та замолчала, уставившись в ответ. Но перед взором Дейдре вновь был лишь один Найсэ. — Я тебя люблю, но как же ты порой бесишь!

Найсэ слабо улыбнулся, а потом на выдохе сказал:

— Извини.

— Перед собой извинись. Я уже вижу у тебя синяки под глазами, хотя и знаю, что это невозможно. Серьёзно, повторяю в последний раз, не бросай меня больше в постели одну, это во-первых, а, во-вторых, ты не всесилен и не обязан разбираться со всем один.

Блодьювед непонимающе переводила взгляд с одного на другого. Найсэ кивнул, Дейдре шагнула ближе так, чтобы почувствовать тепло его тела, так чтобы встретить гостя плечом к плечу.

Кухулин показался из-за поворота, он прихрамывал и опирался на трость. Дейдре и Найсэ стояли молча, ожидая пока расстояние между ними сократиться. Молчала и Блодьювед, хотя в отличии от Кухулина, она вряд ли понимала, что происходит. Дейдре вспомнила слова Найсэ о том, что в этой жизни всё идёт не так.

Теперь у Кухулина были короткие волосы, шрам через щеку, но красная военная форма отчётливо говорила, что даже в этой жизни он остался воином.

— Думаете, поможет? — спросил Кухулин с ухмылкой, кивая на церковь.

Вот так вот без приветствий, словно в продолжение иного разговора. Жаль, Дейдре не могла вспомнить, какого именно.

Морщинка на лбу Найсе стала отчётливее.

— Давно вспомнил? — спросил он.

— Нет, но, вот так совпадение, в этот раз я родился в деревне, что недалеко. Всю молодость провёл рядом с этим местом. Хочешь узнать, какие слухи ходят среди местных?

— Хочу узнать, что изменилось за годы, что мы не виделись, — ответил Найсэ. — Поговорим?

— Не поверишь, хотел предложить тебе тоже самое.

— Что происходит? — шепнула позади Блодьювед.

— Она пока не помнит, — пояснила Дейдре.

— Не помню чего? — продолжала Блодьювед.

— Ханна, останьтесь, пожалуйста, здесь, — мягко сказал Найсэ, обернувшись. — Нам нужно поговорить наедине.

— Нет, — упрямо покачала головой Блодьювед. — Я вас не понимаю, но... Но... Я должна быть с вами, потому что я почти… Я почти поняла.

Дейдре поджала губы, эти разрывающие внутри чувства и незаконченный пазл в голове — всё это она прекрасно понимала, а потому сказала:

— Только не мешай.

Остальные молча согласись, и Кухулин вновь взял нить разговора в свои руки.

— Найсе точно помнит, а ты, Дейдре, помнишь, что в прошлый раз ждал и встречал вас я?

— Нет, — честно ответила она.

— Я тогда подумал, что ещё раз или два вы побудете встречающими и поймёте меня. Впрочем, нет, на счёт тебя, Найсэ, я не уверен. Ты был встречающим больше, чем каждый из нас. И в этот раз опять встречаешь ты…

Кухулин переступил с ноги на ногу и облокотился на трость, должно быть, рана была серьёзной.

— Да, и в отличии от тебя, я не намерен сдаваться, — в тоне Найсэ ощущалось неприкрытое осуждение. — А что ты сделал потом? Из-за тебя погибли невинные люди. Много людей.

— Люди гибнут постоянно, какая разница, кто в этом виноват? Я или другой человек? Впрочем, я понял, что твоё мнение не изменилось, как только увидел это.

Кухулин вновь кивнул на церковь.

— Какая глупость, а, — фыркнул себе под нос он, Найсэ помрачнел. — Думаешь, это поможет?

Кухулин усмехнулся и шагнул вперед. Дейдре была достаточно близко, чтобы почувствовать, как Найсэ напрягся, но в итоге Кухулин лишь направился к дверям церкви.

Довольно быстро забравшись по ступенькам, он с грохотом распахнул дверь.

— Эй там, Иисус!

Кухулин широком шагами прошёл внутрь между скамейками и стал напротив алтаря. Дейдре заметила, что Кухулин больше не опирался на трость, как прежде, теперь он скорее просто держал её в руках.

— Наша миссия быть, как назвали нас люди, Всадниками апокалипсиса, — громко начал Кухулин, перед ним на кресте скорбел Иисус. — И если я не прав, то пусть меня поразит молния на этот самом месте! Или можешь подать любой другой знак, что я не прав, а вот они... — он кивнул на стоящих у порога Дейдре, Найсэ и Блодьювед. — Правы.

Церковь была пуста, никто не издал ни одного звука.

— Видите, даже этот Бог со мной согласен. Ну же, Найсэ…

Кухулин не договор фразу, она окончилась вопросительной нотой и надеждой. Найсэ отрицательно покачал головой.

Кухулин сжал тонкие губы.

— Жаль, что ж, может быть, тебе нужно пожить ещё немного, а в следующий раз ты передумаешь, а пока...

Он приподнял трость и раскрыл, освобождая длинное тонкое лезвие.

— А пока давайте поиграем.

Кухулин устремился на них, Найсэ и Дейдре бросились врассыпную, а Блодьювед застыла, послышался её вскрик. Дейдре подняла голову и увидела, как Кухулин вытащил окровавленный меч из её тела. Блодьювед ахнула и упала.

— Теперь ты, — сказал он, направляясь к Дейдре.

В мешающем длинном платье она неловко попятилась между скамьями.

Позади Кухулина вдруг вспыхнул огонь. Значит, Блодьювед была ещё жива и её сила только что пробудилась. У силы Голода была два аспекта — иссушать и вызывать всепоглощающее пламя. Огонь всё увеличивался, тела Блодьювед стало не видно.

— Кухулин, прекрати это! — крикул Найсэ, перепрыгивать через скамью, он ловко приземлился рядом с Дейдре и выставил вперёд руку, призывая Кухулина успокоиться, но он и не думал.

Пламя начало разрастаться с огромной силой, и вот уже его языки приближались к Кухулину, он всё же обернулся, и в этот момент Найсэ толкнул его вперёд. Да только наполовину объятый пламенем Кухулин резко схватил Найсэ одной рукой за жилет, а второй с силой вонзил клинок прямо в живот.

— Теперь твоя очередь Дейдре, — прошептал Кухулин, напрочь игнорируя боль от ожогов. — Может хоть ты меня поймёшь.

Она пропустила слова Кухулина меж ушей, ведь ещё не всё потеряно! Найсэ не так просто убить, как всех остальных, но… её милый ворон издал булькающий звук, сплюнул кровь. Мысли в панике метались, неужели у Кухулина тоже было зачарованное оружие? Как это возможно?

Дейдре бросилась вперед, хватаясь за руку Найсэ. Огонь с Кухулина перекинулся и на её любимого! А потом Найсэ оттолкнул Дейдре назад, а Кухулин утащил его в пламя.

Дейдре уже видела, как Найсэ умирал, но каждый раз не смогла сдержать рвущихся наружу эмоций. Ей казалось, что вместе с ним умирала и половина Дейдре. Огонь пожирал всё вокруг, подбирался к ногам, но её сердце сковывал лёд.

Сид серой тенью оказался позади, схватил Дейдре и вытащил на улицу через второй выход. Она обессилено рухнула в траву, наблюдая за тем, как белые доски часовни чернеют под алым пламенем, а в голове билось без остановки одно:

«Найсэ, Найсэ, Найсэ. Мой милый ворон. Найсэ, Найсэ, Найсэ!».

Мир окончательно утратил краски.

Был, конечно, ещё Фергус. Он пытался поддержать Дейдре, а она отчаянно пыталась подражать Найсэ и касаться сильной.

Брайан и Эния остались, решив теперь помогать Дейдре и ожидать возвращения Найсэ вместе. Они жили дольше, чем люди, а потому, когда Фергус покинет Дейдре, она хотя бы не останется совсем одна… Впрочем, эта новость не вселяла той надежды, что должна была.

Кат Ши долго ходила кругами вокруг сожённой часовни, и особняка.

— Не ищи его, он умер, — сказала ей как-то Дейдре. — Но однажды... Однажды он вернётся

С тех пор кошка пропала.

Дейдре стала готовиться к возвращению Найсэ, обратилась за помощью к Льюису, построила новый особняк и каменную церковь вместо старой. Зачем? Потому что Найсэ хотел видеть здесь церковь, это его эксперимент, так пусть он продолжается.

Дейдре ждала. А дни тянулись и склеивались в серую массу, гнили, словно брошенные и забытые фрукты.

Часть 3. Дейдре и Найсэ. Глава 10

Аманда Морган. Она же Дейдре, она же Мари, Одри, Гвенн, Эна… У Аманады было много имён, но существовали для неё всегда только первое и последнее. А ещё всегда и везде был он — Найсэ.

Сейчас Найсэ звал себя Элриком и он практически не помнил изначальной жизни, что уж говорить про остальные. Впрочем, так всегда бывало. Когда Аманда была Мари, она тоже вспоминала долго и урывками. И всё же воспоминания практически не играли роли, все они каждый раз рождались в разных семьях и в разных условиях, но формируя личность каким-то образом всегда приходили к изначальной версии себя.

Вот почему сейчас Элрик пусть и был врачом со своими целями и желаниями, но остался прежним. Будучи друидом, он тоже обожал исследовать, именно так он связался с тем существом и заключил всех четверых в этот злосчастный круг. Что самое печальное, это было сделано из благих побуждений, всегда и везде Найсэ стремился помогать людям. В первой жизни он часто любил уединения, но никогда не отказывал человеку, что пришёл за советом или лекарством. Таков он был, и таким Дейдре его любила.

Ещё один странный факт проклятия заключался в том, что в каждой жизни все четверо (как и их друзья и близкие) возрождались совершенно такими же внешне. Даже сейчас у Элрика были всё те же зелёные, словно тёмная роща, глаза и морщинка между бровей, когда он хмурился. Сколько раз Аманда хотела по привычке протянуть руку и разгладить её. Увы, было рано. Он не помнил.

Чего не сказать про Элизабет. В прошлый раз Блодьювед не помнила до самого конца, от чего и погибла. Впрочем, может быть, в самый последний миг она пробудила силы и сожгла церковь, потому что вспомнила и желала помочь?

В этот раз Блодьювед решила стать первой, Дейдре это чувствовала. Но почему она, а не Найсэ? До сих пор они так и не выявили закономерность, кто пробуждается первым, а кто вторым и третьим. Люди говорили, что вначале приходит Чума, затем идёт Война, после — Голод, а в конце — Смерть. Люди ошибались. Впрочем, они часто это делали.

В тот день Аманда видела, как Элизабет и Элрик выходили из церкви, места, где оба умерли в прошлый раз. Блодьювед отчаянно жестикулировала и пыталась что-то объяснить Найсэ, но быстро бросила это дело и пошла к особняку.

Дейдре поспешно спустилась из комнаты и встретила её в гостиной.

— Вспомнила? — спросила она.

— Да, — грустно ответила Элизабет, подходя к каминной полке. — Чей это череп?

— Кухулина.

Блодьювед усмехнулась. Конечно, она вспомнила их конфликт с Кухулином, поняла, что в качестве трофея Аманда сохранила череп Кухулина из прошлой жизни.

— Знаешь, я не хочу умирать… — начала Элизабет и резко развернулась к Дейдре.

Можно было ожидать всего, что угодно. Может, того, что Блодьювед решила встать на сторону Кухулина? Но она всегда умела удивлять, в светло-зелёных глазах застыли слёзы, а вместе с ними и отчаянное смирение.

— Не хочу… — повторила она. — Я столько всего сделала в этой жизни, чтобы добиться своего положения, ты бы знала. Столько всего, чем я не горжусь. Но мне было мало… И до сих пор мало… Ха, вот почему я — Голод.

Элизабет всхлипнула. Дейдре прекрасно помнила состояние, когда ты уже вспоминаешь первую жизнь, но ещё не можешь отпустить предыдущую. Блодьювед сейчас как раз находилась в таком, и её бы поддержать, обнять и успокоить, но Дейдре замерла и держалась прямо, словно каменная статуя. Она должна была быть сильной. В этот раз их пробуждение затянулось, а, значит, нужна твёрдая рука и решимость.

— Я так не хочу умирать… — продолжала Блодьювед. — Мне так мало этой жизни. Очень. Очень мало.

— И всё же ты по-прежнему остаёшься друидом, — поддержала её Дейдре. — Всегда и везде. Вот почему пусть отдельных людей ты готова свести в могилу, но миру смерти ты никогда не желала. Вот почему сейчас ты не идёшь по пути Кухулина, а смиренно принимаешь свою судьбу. Я всегда тобой восхищалась.

Элизабет всхлипнула и рукой смахнула несколько слезинок.

Дейдре помнила, как сильно первое время её раздражала Блодьювед. Энергичная друидка с чарующим голосом и невероятной связью с растительным миром. Она постоянно находилась рядом с Найсэ, рассказывала ему что-то, смеялась, а он улыбался в ответ. Как же тогда Дейдре завидовала и ревновала.

А затем жизнь расставила всё по местам, когда пришла беда, Блодьювед не покинула их, делала всё, что в её силах и стала подругой, равной Дейдре. До этого Дейдре дружила только со своей фрейлиной — Леборхам. И пусть у подруги было много свободы, но положение её сдерживало. Вот почему убивать Блодьювед действительно не хотелось. Дейдре тосковала по дружескому общению.

— Я тоже не хочу с тобой прощаться. Я так долго вас ждала…

Аманда вспомнила одинокие серые дни, конечно, рядом с ней были и другие такие же потерянные и одинокие существа, но это никогда не заменит собственной семьи, а так уж вышло, только Найсэ и Блодьювед стали для неё семьёй. Впрочем, нет, была ещё Леборхам, которая в этой жизни превратилась в виконтессу Анну Морган. И, пожалуй, если бы не она, Дейдре бы не справилась. Вот только Леборхам в отличие от Блодьвед не находилась в эпицентре проклятья и не могла осознать полноту его беспощадности.

— Я столько бы хотела с тобой обсудить… — хрипло продолжала Аманда. — Подумать только, ты понимаешь, что они сделали с женщинами? А главное как. Как от равенства мы пришли к бесправию? Почему эти римляне с их варварским взглядом смогли заразить весь мир?

Элизабет горько улыбнулась, наверняка, поняла, что Дейдре хотела её отвлечь, но подыграла.

— Вот уж точно, абсурд какой-то, — кивнула Блодьювед. — Общество развивается, прогресс, новые технологии, эти паровые машины… А что на деле? Люди те ещё глупцы. Но знаешь, уверена, скоро женщины и мужчины вновь будут равны. Эти времена проходят…

Элизабет перевела взгляд на церковь. Аманда последовала её примеру, да, ситуация в последние годы немного улучшилась, но раньше женщин и за людей не считали, а всё из-за Церкви и её странных нравов. А теперь Дейдре подобно Найсэ надеялась, что этот жестокий Бог встанет на их сторону и сдержит проклятье. Да уж, та ещё глупость.

— Уверена, в следующей жизни уже всё будет иначе, — поддержала Дейдре.

Блодьювед всегда мыслила позитивно, чего Дейдре не хватало. Подруга всегда была эмоциональна, если её что-то расстраивало, то она плакала. А если происходило нечто хорошее, то улыбалась, пускай минуту назад рыдала навзрыд. Дейдре действительно любила Блодьювед, но как подругу, а вот Найсэ был её любимым милым вороном, половинкой души. Найсэ был всем миром.

— Слушай, мои силы ещё не пробудились, может быть, у меня есть ещё немного времени?

Дейдре грустно улыбнулась, да, было, но так время будет меньше у них с Найсэ. Да и какая разница? Перед смертью не надышишься, лучше всё сделать здесь и сейчас. Дейдре на секунду расслабилась, отпуская разрушительную силу.

Блодьювед всхлипнула.

Её лицо стало покрываться красными точками, она обхватила себя руками, наверняка ощущая жуткий озноб. За несколько секунд температура тела стала столь невыносима, что Элизабет пошатнулась, попыталась схватиться за подоконник, но промахнулась и упала. Ещё несколько секунд она лежала на полу, тяжело дыша. Красивое кукольное лицо полностью покрылось красными точками, а потом она затихла.

Дейдре присела рядом и закрыла застывшие в одном положении глаза. Тело всё ещё было горячим и потным от лихорадки. За окном послышались приближающиеся голоса, Дейдре быстро убралась с места преступления. Ещё не время раскрывать все карты, позже.

Оставив труп внизу, Дейдре вновь поднялась в свою комнату, выглянула в окно, Элрик разговаривал с Аланом, выглядел он взволнованно. Определённо ему труднее дались воспоминания, чем ей в начале этой долгой жизни.

Когда оба исчезли из поля зрения, Аманда взяла книгу с полки. Именно они лучше всего скрашивали её серые будни и отвлекали от незавидной судьбы, но сейчас чтение не шло. Сердце рвалось из груди в ожидании Найсэ, вот-вот и он всё вспомнит, вот-вот и придёт к ней. И пусть недолго, но они вновь будут вместе.

Дейдре легла на кровать, бросив книгу рядом, прикрыла глаза, вспоминая уже заметно подёрнувшуюся пеленой жизнь дочери великого вождя.

Свет солнца пробиваться сквозь молодые зелёные листочки. Иногда дубы перешёптывались под порывами ветра, Найсэ сидел закрыв глаза и, казалось, действительно пытался понять разговоры деревьев. Дейдре знала, что друиды видят гораздо больше, чем обычные люди. Хотела бы она смотреть на мир также, как Найсэ.

Дейдре медленно ступала по траве, роса холодила босые ноги. Найсэ сидел на поваленном дереве, спиной он едва-едва облокачивался на зелёный дуб.

Дейдре села рядом, Найсэ даже не пошевелился. Прогресс в их отношениях шёл медленно. Но какая разница? Тогда Дейдре не спешила, она наслаждалась каждым моментом и не думала о будущем.

— Тебе говорили, что ты похож на ворона?

Он промолчал, даже глаз не открыл. А Дейдре обдумала свои слова. Что если появиться богиня Морриган, что так любила воронов, и заберёт его к себе? А может быть он уже любит Блодьювед, что постоянно ошивалась рядом? Ничего, разлюбит.

— У тебя такие волосы... Словно перья.

Она протянула ладонь, но он резко повернулся схватил её за запястья.

Тёмные зелёные глаза смотрели строго, но уже не так безразлично, как раньше.

— Если вам нужна игрушка для утех, найдите другого. Я — главный друид.

Да знала она, кто он такой. Ей было плевать.

— А что если мне не нужна игрушка? Мне нужен ты.

Откровенно сказала она, чуть улыбнулась и, пользуясь замешательством, мягко положила ладонь сверху на руку, которой он держал её запястье.

Нежное прикосновение смутило Найсэ, он тут же отпустил Дейдре и отвёл взгляд. Дейдре ликовала, словно одержала победу в битве.

— Я вам не пара. Я — друид, вы всегда сможете прийти ко мне за советом, лекарством или историей.

Она помнила, как в разгар лета Найсэ впервые подарил ей цветок. По-прежнему холодный и отстранённый, но теперь в его движениях читалась забота и нежность.

Помнила, как она поцеловала его в щёку, а он застыл, словно каменное изваяние. А потом они лежали вместе под деревом, она игралась с его волосами, обнимала, а он уже не отталкивал, а наслаждался.

А ещё, когда Дейдре откровенно переходила границы, он краснел. Жаль, потом разучился. Ни в одной из последующих жизней Найсэ не смущался так, как тогда.

Раздался стук, Аманда открыла глаза. Элрик стоял за дверью, она отчётливо его ощущала. С предвкушением Дейдре открыла дверь, Элрик был бледным — взгляд такой, словно он увидел ожившего мертвеца, чёрные волосы в лёгком беспорядке.

— Элизабет мертва, — начал он без предисловий.

Спустя столько лет Дейдре искусно научилась играть, вначале она изобразила удивление, а затем позволила горечи от потери подруги вырваться наружу.

— Ох…

А дальше всё завертелось. Элрик и его настойчивость, полисмены, а затем тот самый момент, которого она так долго ждала. Найсэ вспомнил.

Часть 3. Дейдре и Найсэ. Глава 11

Элрик так и не мог уложить всё в голове, чувства из прошлых жизней перемешивались с этой, как и воспоминания. Вот в мыслях возникали привычные образы всадников: Чумы на белом коне, Войны на рыжем, Голода на чёрном и Смерти на бледном. А вот тот момент, когда все четверо осознали, что полученная ими сила больше не может использоваться на благо, ужас на их лицах и лишь один вопрос «Что делать дальше?»

Он моргнул, возвращая какое-никакое спокойствие. Вокруг вновь та же тёмная комната, а внизу прах и кости мистера Брукса, ещё живой Бишоп, но самая главная проблема — Кухулин, он же мистер Уильямс, он же Война. И интуиция подсказывала, что Кухулин тоже уже вспомнил, кто он такой, или был на грани.

— Аманда... Нет, Дейдре, я ещё не вполне... Эм, в себе, но нам нужно действовать. Там Кухулин, и он вряд ли поменял своё мнения.

Аманда тяжело вздохнула, отходя к полкам. Было видно, что она отводила глаза и пыталась собраться с мыслями. Дейдре каждый раз смотрела куда-то ещё, если хотела сообщить то, что не понравиться Найсэ.

— А, может быть, и нам стоит сдаться? — наконец сказала она.

Элрик несколько секунд обдумал её фразу. Неужели Дейдре тоже устала бороться с проклятьем? Может, поэтому не убила Кухулина сразу, не смогла отравить и опустила руки. Но ведь затем убила Блодьювед! Нет, Найсэ хорошо знал Дейдре, она попыталась убить Кухулина, а когда не вышло, решила оставить его Элрику, дать возможность самостоятельно отомстить за убийство в прошлой жизни.

Поскольку Элрик молчал, Аманда чуть обернулась, провела пальцами по корешкам книг и тихо продолжила:

— Знаешь, за это время, мне уже стало всё равно на людей. Я не виню богов, что они нас покинули. Вероятно, мы им наскучили. И этот Бог, возможно, тоже покинет людей. Если уже этого не сделал. Я не знаю...

Аманда тяжело вздохнула.

— Я всё чаще думаю о том, чтобы прекратить нашу миссию. Моих людей давно нет, моё королевство исчезло, как и память о нём.

— Ты так не думаешь. Тебе до сих пор не по себе из-за чумы.

Чума, что столько веков накрыла полмира, а всё потому, что Дейдре попыталась сбежать, испугалась и случайно пробудила силы. Потом она долго рыдала и просила прощения. Хорошо, что Дейдре не видела настоящий масштаб событий. Найсэ тогда завершил её жизнь, а сам остался и делал всё возможное, чтобы спасти людей.

— Да... — Дейдре печально улыбнулась. — Но скоро будет всё равно. Я устала оберегать этот мир и не получать ничего взамен.

Её взгляд встретился с его.

— Почему я не могу быть счастлива? Почему не могу быть рядом с тем единственным, с кем хочу?

По её щекам потекли слёзы. Элрик плотно сжал губы, его сердце разрывалось. Пусть он многого не помнил из прошлых жизней, но этого было достаточно.

— Почему именно мы должны нести это бремя? Почему мы должны страдать, обегая тех, кого не знаем?

У Элрика не было ответов.

— Кухулин же сдался. Принял проклятье. И я тоже… почти...

Она не договорила, но Элрик понял. Аманда устала настолько, что уже готова позволить этому миру умереть, лишь бы отдохнуть.

Вот только Найсэ не был готов. Пока в его голове не было множества прошлых жизней, в которых раз за разом приходилось бороться с проклятьем, терять, умирать и убивать.

— Этот мир... — начал Элрик. — Здесь много страданий, много несправедливости и боли. Но всё же много и прекрасного. Посмотри, куда нас ведёт технический прогресс? Да, от него появляются новые болезни, но мы находим лекарства и совершенствуем механизмы. Теперь не нужно ехать на лошади, можно добраться в два раза быстрее на поезде. Теперь существует специальные приборы, чтобы рассмотреть строение человека и животных на том уровне, на котором не может ни один глаз.

Аманда слушала, но пока явно не понимала, к чему Элрик ведёт.

— Я хочу сказать, что в будущем мир может изменить до неузнаваемости. Как знать, может, люди найдут способ, как избавиться от проклятья? А пока... Давай держаться ради всего хорошего, что есть в этом мире?

Из уголка глаза Дейдре скатилась слеза, Найсэ провёл пальцем, стирая её.

— В этой жизни тебе понравились книги, — сказал он, кивнув на полки. — Но кто же их будет писать, если все люди погибнут?

Дейдре улыбнулась через тихий всхлип, но это уже что-то.

— А ещё есть невероятные архитектурные сооружения, картины, театр. Люди научились выращивать овощи в теплицах, а в оранжереях можно найти такие растения, которые при ином раскладе не смогли бы выжить в нашем климате. В мире осталось достаточно чудес. И будет ещё больше.

— Для меня всегда существовало только одно.

Её глаза блестели от непролитых слёз. Насколько же сильна была её всепоглощающая любовь?

Найсэ наклонился и накрыл её губы нежным поцелуем.

Иногда он гадал, как можно так сильно кого-то любить? Для Дейдре словно не существовало никого больше, а её чувства были подобны пожару.

Найсэ помнил, как тщетно пытался скрыться от этого пламени, но в итоге был поглощён. Он отстранился и взял себя в руки. Не время придаваться размышлению и анализу.

— Нам пора. У тебя есть оружие?

Дейдре кивнула и удалилась к тумбочке. Через несколько секунд поисков вытащила свёрток.

— Метательные ножи, — сказала она, протянув их Найсэ. — Помню, как ты меня учил, но, кажется, у тебя всё равно получается лучше.

Элрик потянул за верёвочки, тут же кожаная ткань развернулась, в неверном свете блеснули метательные ножи. Воспоминания вспыхнули, словно искры в ночи. Да, Дейдре в красивом богатом платье, замок на вершине, ножи в их руках и деревяшка на которой не осталось целого места. Когда это было? Элрик не помнил, но точно знал, как обращаться с ножами, хотя он бы предпочёл меч.

— А что насчёт зачарованного меча?.. — слова вырвались быстрее, чем в памяти всплыла сцена.

Лондон, начало века. Молодой Катбат, всё тот же Брайан, и мужчина с мечом — убийца и фанатик. Элрик прикрыл глаза, эти резкие вспышки воспоминаний до сих пор выбивали его из равновесия.

По лицу Дейдре прошлась тень.

— Его больше нет, — сухо ответила она. — Точнее… Я постаралась найти всё зачарованное оружие, чтобы никто не смог использовать его против нас. Некоторые из них я сохранила, но они не здесь. Позже расскажу.

— Хорошо, — кивнул он, вытаскивая один из ножей. — Есть что-нибудь ещё?

Казалось бы, зачем Найсэ оружие, если у него есть сила Смерти? Увы, она была слишком разрушительна, чтобы её использовать. Ей можно уничтожить человека точечно, например, схватив того за руку или одежду, но Кухулин, как никто, осведомлён о силе Найсэ, поэтому и не позволит этого сделать. Второй вариант — уничтожить всё перед собой или вокруг себя на большой площади. В этом случае могли пострадать и другие люди, а Найсэ никогда не хотел лишних жертв.

— Нет, только это, — ответила Дейдре, демонстрируя небольшой револьвер и тут же спрятала его в платье.

— В следующий раз нужно запастись оружием в каждой комнате, — сделал вывод Элрик, после чего оба направились вниз.

С каждым шагом вниз по лестнице Элрик ощущал, как всё больше и больше его придавливает чувство вины. Ведь когда-то давно именно он в поисках новой силы смог услышать эхо из другого мира. Найсэ всегда знал о существовании других миров, а ещё предполагал, что именно туда ушли боги. В тот миг, когда жизнь их народа висела на волоске, он решил всеми силами пробиться к богам, но смог дотянуться до иного мира. Возможно, нового, того, что подобно вечно вращающимся планетам был когда-то далеко, но теперь рядом.

Найсэ решил, что раз прежние боги их покинули, то можно обратиться к чему-то новому и неизведанному. Что ж, это была ошибка. И вот теперь все четверо, а также их близкие оказались втянуты в круговорот перерождений, убийств и страданий.

Ступеньки закончились, Элрик замер на мгновение, поднял взгляд на прямую спину Аманды, но прежде чем она успела обернуться, в несколько быстрых шагов нагнал.

Только они вошли в гостиную, как тут же все предположения стали реальностью. Мистер Уильямс сидел в кресле, закину ногу на ногу и положив руки на подлокотники. Он ждал. А по обе стороны от него стояли, смотря в пустоту невидящими глазами Эния, Клементина, Бишоп, Эванс и доктор в очках, что прибыл с полисменами.

В стороне скользнула тень дворецкого. Он не попал под чары и сразу объявил:

— Кухулин всё вспомнил.

— Да, мы догадались, — ответил Элрик.

— С возвращением, Найсэ, — отозвался Кухулин, поднимаясь с кресла. — Увидев во что ты превратил бедного мистера Брукса, я сразу понял, что и ты вернулся. Но, как настоящий джентльмен, дал время прийти в себя.

Усмешка скользнула под его нелепыми усами. Кухулину не шла мода этой эпохи.

— Спасибо тебе огромное, великодушный герой Кухулин, — не скрывая сарказма ответил Найсэ. — Дай угадаю, ты начал приходить в себя с возвращением в особняк. Верно?

— Да. Занятно, сколько раз я через это проходил, а каждый раз... — Уильямс мотнул головой. — А каждый раз всё столь необычно.

Уильям неопределённо развёл руками, имея в виду чудеса эпохи, в которой они возродились.

Элрик вновь окинул взглядом околдованных Кухулином людей. Он помнил, что Война затуманивал умы людей, настраивал друг против друга, да и сам обладал невероятной силой.

— И что теперь? — устало спросил Элрик. — Мы опять будем биться? Мы же были друзьями, мы вместе договорились не дать проклятью победить. Ты не помнишь свои пламенные речи?

А Элрик то откуда помнил? Кажется, на этот раз воспоминания начали возвращаться плавно и незаметно.

Кухулин пожал плечами.

— Мне это всё надоело.

— Ты сдался, — сказала Дейдре.

Они встретились глазами и несколько долгих секунд смотрели, наверное, Кухулин тоже понял, что Дейдре и сама на грани. Вот только они по-прежнему по разные стороны баррикады и Найсэ сделает всё, чтобы Дейдре не переступила эту черту.

— Хороший воин должен уметь принимать поражения, — сказал Кухулин.

— Ты никогда этого раньше не умел, — покачала головой Дейдре. — Дрался так, что на тебе не было живого места. Сражался, теряя сознание. Думаешь, я не знаю, как тебя окатили холодной водой, лишь бы ты уже пришёл в себя и перестал избивать давно мёртвого соперника?

Кухулин хмыкнул.

— Ну, значит, я изменился. Мы все изменились, нет?

Дейдре согласно молчала, Найсэ не был уверен, изменился ли он.

— Да... — кивнул Кухулин словно в такт мыслям Элрика. — Кроме тебя, Найсэ.

— Может быть, а может и нет...

И в этот момент Найсэ атаковал. Почему Кухулин всегда должен быть первым? Его мнение не изменилось, он по-прежнему хочет толкнуть мир в пучины Ада. Так зачем его слушать?

Элрик резко выбросил руку, затем вторую, ножи полетели вперёд, но Крементина оказалась быстрее, она заслонила собой Кухулина и упала на пол.

— Ты и сам не изменился! — крикнула Дейдре. — Постоянно прячешься за другими.

Дейдре резко вытащила револьвер и выстрелила, но Кухулин пригнулся, а потом сам вытащил револьвер, а вместе с ним и Бишоп. Раздались оглушительные выстрелы, но и Найсэ, и Дейдре и Брайан успели пригнуться, пришлось несколько раз выстрелить в ответ, но совершенно не целясь. Так они втроём отступили за дверь.

— Ты цел? — тихо спросил Найсэ, заметив окровавленное ухо сида, алый цвет слишком контрастировал с его пепельными волосами.

Брайан кивнул.

— Дейдре, неужели ты так меня и не поняла? — раздался голос Кухулина по ту сторону.

Аманда открыла барабан и быстро затолкала пули в пустые отверстия.

— Да, я принял поражение, — продолжал Кухулин. — Но что если изначально мы сражались зря? Вот скажи, зачем это было нужно?

Найсэ и Дейдре переглянулись.

— Вам не приходило в голову, что это не проклятье, а смысл нашего существование? Мы созданы для того, чтобы очистить этот мир. Поэтому нет, я не сдался, я перестал сопротивляться своей сути. Я — Война.

Они молчали, поэтому Кухулин продолжил.

— Мы здесь, чтобы очистить этот мир. Чтобы он смог переродится! Как же вы не понимаете? Иначе, чёрт возьми, как объяснить то, куда катиться мир? Он умирает и ему необходимо перерождение!

Его голос не двигался, поэтому они не были готовы, когда нечто с силой врезалось в двери, распахивая их и разбивая в щепки.

Элрик чудом успел отскочить, поднялся и заметил возле противоположной стены Аманду, она тоже была цела. Посреди коридора лежал развороченный деревянный столик.

— Брайан, отвлеки Энию и остальных, но не убивай. Кухулином займёмся мы.

Элрик передал ему метательный нож.

— Аманда, по сигналу стреляй, — одними губами прошептал Найсэ. Она кинула.

С той стороны было тихо, словно Кухулин чего-то ожидал. Впрочем, он всегда чувствовал превосходство в бою и часто давал фору противникам. Элрик кивнул.

Они резко выскочили с двух сторон, Аманда несколько раз выстрелила, Найсэ не разбирая бросил нож, скорее просто для отвлечения внимания. Алан выглянул из-за кресла возле окна и выстрелил, пуля просвистела рядом, Элрик бросил нож, попав другу в плечо. Тот со стоном выронил револьвер.

Брайан тенью залетел в гостиную, атаковал доктора в очках, вырубив Алана, а после прыгнул на спину Энии, локтем сжал её горло и надавил. Кухарка отчаянно пыталась достать Брайана.

Но где Бишоп и Уильямс? Элрик напряжённо осмотрел комнату, на полу что-то завозилось, поднялась горничная. Клементина прижимала рукой рану на животе, светлый фартук окрасился в алый, её глаза горели жёлтым, кожа покрывалась чешуёй.

— Клементина! — воскликнула Дейдре.

Ветер колыхнул шторы и поэтому Найсэ заметил открытое окно.

— Сзади! — крикнула горничная.

Элрик развернулся, тут же встретив дуло револьвера, а за ним Бишопа с пустым взглядом. Найсэ дёрнулся в сторону, выстрел! Элрик упал, сжав зубы от вспыхнувшей боли — пуля попала в руку.

Часть 3. Дейдре и Найсэ. Глава 12

Дейдре раньше не умела сражаться, она могла разработать стратегию, знала этикет, умела ездить на лошади, но мечи и копья её никогда не привлекали. В то время были иные нравы, девушки учились и сражались наравне с мужчинами, взять хоть её фрейлину — Леборхам, она так орудовала мечом, что всегда входила в пятёрку, а иногда тройку лучших на турнирах. А вот Дейдре, к сожалению, с детства была слаба, ей с трудом давались физические нагрузки, да и вокруг дочери вождя всегда находились люди, способные за неё постоять, так что Дейдре не видела в этом смысла.

Правда, когда она сражалась с Конхобаром, Найсэ обучили её эффективным ударам кинжала. А позже, когда наступили тёмные времена, Дейдре взяла в руки меч. Пусть слабое тело осталось в прошлом, но Дейдре решила больше не связываться со сталью, тем более, когда появились новые более эффективные способы убийства — ружья и револьверы.

Конечно, было ещё проклятье, да только прицельно его можно использовать либо при касании, либо с близкого расстояния, а если дать Чуме волю, то не поздоровится и врагам, и союзникам. Вот почему Дейдре предпочитала револьвер.

Она держала оружие наготове, палец едва касался спускового крючка, завидев живую Клементину, Аманда облегчённо выдохнула. Эту девушку, точнее ламию, она встретила в Греции, последнюю в своём роде. Дейдре словно продолжала традиции Найсэ, собирая под своей крышей последних представителей магических народов.

А потом ламия закричала: «Сзади», Элрик упал, а у Дейдре чуть не остановилось сердце. Она тут же направила оружие на полисмена и выстрелила. Один раз, второй, третий. Пули с лёгкостью входили в тело Бишопа, заставляя того дёргаться, как марионетку в кукольном театре. А затем он упал и затих.

Найсэ поднимался, Эния отчаянно пыталась сбросить Брайана, придавив того спиной к стене. Но судя по замедленным движением Энии и крепком захвате сида, осталось совсем немного, прежде, чем великанша потеряет сознание.

Дейдре опустилась рядом, помогая Элрику подняться. Если ещё раз Кухулин убьёт её Найсэ, она этого не простит. Не будет разыгрывать глупые сцены или оставлять месть новому воплощению Найсэ, нет, только встретит и сразу же убьёт.

Должно быть, эмоции отразились на её лице слишком ярко, поскольку Элрик накрыл её руку своей и сказал

— Я в порядке.

Эния упала и Брайан глубоко дыша сделал шаг к ним. Дейдре обернулась к бледной Клементине. Но где же Кухулин? Найсэ задавался тем же вопросом, поскольку обернулся на коридор с трупом Бишепа, но Кухулина там не было. Аманда сосредоточилась, ощущая его присутствие. Да, вот он, совсем близко… Дейдре не успела ничего предпринять, лишь обернуться.

— Потеряли? — раздался голос с противоположной стороны гостиной.

Вместо того, чтобы выйти в окно с Бишопом и зайти с тыла, он просто взял и спрятался за дверью, потом издевательски выжидал, а теперь просто шагнул оттуда так спокойно и легко, держа в руках ещё один револьвер.

Осознание, что их обманули пришло также быстро, как выстрел. Дейдре не успела осознать собственных действий, она бросилась в объятия Найсэ. Боль пронзила её спину, ещё выстрел и ещё вспышка боли. Стало трудно дышать. Но зато, умирая, Дейдре видела перед собой его обеспокоенное лицо, морщинку на лбу и тёмно-зелёные глаза, в которых по-прежнему хотелось утонуть, даже на пороге смерти.

— До встречи, мой ворон, — из последних сил прошептала Дейдре. А может, только попыталась, зрение затуманилось, тело больше не слушалось.

***

Дейдре упала у его ног, и он осел вместе с ней.

— Да как ты пос-смел! — зашипела Клементина, бросившись на Кухулина.

Тело девушки вытянулось, превращаясь в змеиный хвост. Ещё выстрел, ламия лишь замедлилась, но не остановилась. Клементина, выставив перед собой когтистые руки, набросилась на Кухулина, её змеиное тело обвило его, револьвер с грохотом упал, его крик и её шипение. Вот только Кухулин был слишком силён, раненая Клементина не могла его долго сдерживать.

Сид уже шагнул к ламии на помощь, но Найсэ крикнул:

— Нет! Назад!

Брайан послушался и в мгновение вновь оказался рядом. Одной рукой Найсэ держал труп Дейдре, а вторую вытянул перед собой. В одном Кухулин просчитался, Найсэ тоже изменился. Теперь он также готов пожертвовать чужой жизнью ради благой цели. Может быть, этому его научило докторское дело? Ведь его суть в том, чтобы тропинкой из жертв науки идти к просветлению и всеобщему благу в будущем.

— Прости, Клементина, — тихо прошептал он.

Кровь ламии брызнула на каминную полку и стену, Кухулин руками разорвал змеиное тело, затем встретил взгляд Найсэ, наверное, прочёл в них решимость, бросился вперёд, но было поздно.

Найсэ выпустил разрушительную силу Смерти. Это напоминало луч света, который проходя через увеличительное стекло расширяется и на конце поджигает лист бумаги. Только в данном случае луч был тёмным, ведь всё попадающее под действия Смерти серело, гнило, чернело и разрушалось. И чем дальше от Элрика, тем больше этот «луч» расширялся, уничтожая всё на своём пути. Вот обои полезли со стен, тут же превращаясь в прах, вот лицо Кухулина застыло, постарело и рассыпалось пеплом и костями. Деревянные стены потемнели, показались огромные щели, упала дверь, превращаясь в труху…

Элрик убрал руку и вновь запер рвущуюся на свободу силу.

Быстро и безжалостна Смерть поглотила людей и половину гостиной, не было больше черепов на камне и древних артефактов, книг на полках, как и самих полок. Самая дальняя стена не выдержала и обвалилась, а с ней и несколько балок с потолка. В открытый проём было видно, что прихожая снаружи оказалась в таком же состоянии, в ней падали доски, что-то жалобно скрипело. Дом был на грани разрушения.

Найсэ увидел руку лежавшего за полуразрушенным креслом Фергуса, именуемого в этой жизни Аланом, Смерть чуть-чуть его не достала.

— Брайан, помоги вынести оставшихся, дом сейчас рухнет.

Найсэ попытался вынести Дейдре самостоятельно, но рука кровоточила и немела, в итоге Брайану пришлось помогать. Пока сид ловко выносил из окна Фергуса, Найсэ оторвал рукав рубашки и попытался с помощью одной руки и зубов перетянуть рану. Зря он всё же не взял с собой ничего полагающегося его профессии. Впрочем, можно попробовать отыскать вещи того доктора в очках, если они не были уничтожены.

Брайан положил Фергуса недалеко от Найсэ и мёртвой Дейдре, Энию он нёс с большим трудом и куда медленнее, она придавливала сида словно огромный камень. Дом тем временем трещал, то и дело что-то продолжало падать.

Найсэ опустил взгляд на бледное лицо Дейдре, он убрал локон белых и лёгких, словно облака, волос и тихо-тихо ответил:

— До встречи.

***

Найсэ похоронил Дейдре и остальных возле церкви, которая теперь едва ли казалась страшной и пугающей. Погода окончательно испортилась, и теперь шёл холодный осенний дождь. Одежда неприятно липла к телу, волосы падали на глаза.

Внизу под слоем земли и дерева лежала та, кто всегда была рядом. Чтобы ни случилось, Дейдре оставалась на его стороне, а её любви хватало на них двоих. Без Дейдре у Найсэ словно не доставало части самого себя. Она была ярким пламенем, что освещала его мир.

Странно, конечно, получилось. Вначале Найсэ постоянно её отталкивал, ему было хорошо одному, но она ворвалась, словно морская волна, смывая стены, построенные из песка.

А теперь её нет. Опять. Если бы он вспомнил все жизни, то, наверное, они с Дейдре провели не так уж много времени вместе. Но, к счастью, жизни забылись, вот как его звали во второй? Нейл? А в третьей? Что ж, хоть последнюю вспомнил — Джонатан Браун. Найсэ не успел вспомнить всех чувств и жизней, а она уже умерла. Опять. Снова.

Впрочем, кроме Дейдре в его жизни всегда был долг.

— Мяу? — жалобное и протяжное.

Найсэ опустил взгляд, к нему медленно шла промокшая насквозь чёрная кошка с белым пятном на груди.

— Кат Ши… — прошептал он.

Раздались хлюпающие шаги и над головой Найсэ подняли чёрный зонт. Это был Фергус, теперь уже тоже вспомнивший себя изначального. Его плечо было перевязано, пиджак неуклюже накинут, а волосы выбились из идеальной когда-то причёски.

В прошлой жизни Фергус тоже был рядом, от начала и до конца, вот и в этой всё словно бы повторялось. Кат Ши, Фергус и Брайан, те же лица. Вновь годы ожидания, вновь встреча со старыми друзьями и врагами, опять смерти и расставание. И так по кругу. Бесконечно.

Найсэ вспомнил слова Кухулина, якобы он не просто сдался, а принял свою миссию, стал Войной. Может ли быть такое, что однажды и Найсэ придёт к такому же выводу? Сколько ещё перерождений и лет им понадобиться, прежде чем все примут долю Всадников и позволят миру умереть?

Найсэ не знал ответ на этот вопрос, но пока что он не собирался сдаваться. В конце концов, если прежняя магия практически исчезла, этот новый Бог не спешил им помогать, то…

— Кто ещё остановит нас, кроме нас самих… — тихо прошептал он.