Питомник. Дейция вольная

Пролог

Это случилось весной. В один из дней Дэя взяла и сбежала из дома.

Как же ей все надоели! Её уже трясло, когда она в очередной раз слушала нравоучения о том, как следует себя вести. И больше не могла оставаться в Питомнике ни дня! Ни единой минуты! Ни секундочки!

Хватит с неё!

За последний год после того, как исчезла Калла, Дэю выпускали из Питомника всего три раза. Всего три! Да она под конец выть была готова и на стены лезть от скуки. Сколько можно? Сколько можно держать её в заточении?

Маргарита Павловна и Геннадий Иванович как будто с ума сошли. Дай им волю — заперли бы Дэю с остальными в доме и даже на улицу бы не выпускали. А Старцы им только подпевают. Не пришло время... Всему своё время...

Как же достали!

Через три месяца Дэе должно исполниться восемнадцать. И если когда-то ей обещали к совершеннолетию поездку по стране, то сейчас переобулись и велят сидеть дома и молчать в тряпочку. Сколько сидеть? Сколько нужно. Ну конечно! В понимании Маргариты Павловны и Геннадия Ивановича десять-двадцать лишних лет ничего не значат, они-то уже старые! А для Дэи, чья душа жаждет свободы, каждый день как пытка.

Нет, хватит!

Последней каплей стал день годовщины пропажи Каллы. Начался он уже с рыданий и причитаний. Маргарита Павловна вышла к завтраку с опухшим лицом. Моза бросилась её успокаивать, фальшиво улыбаясь, хотя сама то и дело всхлипывала. Геннадий Иванович тоже ходил с хмурой физиономией, да и остальные страдали. А главное — молча, каждый словно похоронил кого-то. Хотя этот умник, который муж Розалин, сказал, что Калла, скорее всего, жива. Да она сама через месяц после исчезновения прислала сообщение, что жива-здорова, только вернуться пока не может! Но куда там! Сообщению никто не поверил, сказали, кто угодно мог его прислать. И слушать не стали! Особенно когда оно оказалось первым и последним.

И вот они все ходили понурые, как на похоронах. Ну, Дэя и не выдержала, встала и высказалась. Что нечего страдать, сказали же — Калла жива и невредима! Этот местный колдун, муж Розалин, проверил и убедился, что она просто перенеслась в другой отсек мира. Как будто вышла в другую комнату! Правда, в какую именно, никто не знал. Да и известие про перемещение никого не успокаивало. Мало ли что там, в другой комнате, живёт. Но всё же — выйти в другую комнату не значит умереть! Но если кто рисковал подать голос в защиту теории «всё хорошо» — например, Розалин сказала как-то, что если с Каллой ушла золотаринка, значит, вероятнее всего, ничего страшного не произошло, просто золотаринка отправилась домой — то её будто не слышали! Слышали только ужасные предположения из серии «всё пропало».

И вот Дэя не выдержала и всё это высказала как на духу! Старшие, конечно же, возмутились такому её поведению и стали хором за него выговаривать. Вспомнили тот случай, о котором упоминала Калла. Про портал и мальчишку-демона. И сделали вывод, что Калла угодила к демонам. И конечно, те её уже сожрали и косточки обглодали. Хотя ничего вменяемого о демонах не знали даже местные. Вроде бы когда-то в давние времена между их народами была даже налажена торговля, но что-то произошло — и связи разорвались. Очень давно. Так давно, что теперь демоны считались злобными чудовищами.

После исчезновения Каллы Розалин с мужем полгода потратили на то, чтобы добраться до старых библиотек и узнать подробности о демонах. Выкопали достаточно информации, которая говорила, что они во многом похожи на людей и так просто жрать Каллу не станут. Что раньше эти расы даже совместно рожали общих детей. Маргарита Павловна и Геннадий Иванович могли бы и успокоиться, но где там! И слушать ничего не стали. Вику убили. Иксора погибла. Каллу сожрали. Всё! Остальных теперь следует крепко-накрепко запереть, чтобы они не повторили судьбу сестёр. Даже против собственной воли.

Возражений и разумных доводов, конечно же, никто не слушал.

Дэя затаилась. Нет уж. Она не соглашалась всю жизнь сидеть взаперти! Пусть Моза сидит, ей как раз это нравится! Закроется в своём монастыре и днями носа из серых каменных стен не показывает. А Дэя другая! Она хочет свободы вдохнуть, в конце-то концов!

А ведь она думала, всё будет иначе.

Когда Дэе было четыре года, она была на экскурсии в школе. Экскурсия... конечно, одно название! Их воспитательница спихнула пятерых детей своей кузине, Маргарите Павловне, а сама убежала куда-то по своим делам. По каким, история умалчивает, да и какая разница? В результате началась гроза и школа перенеслась в другой мир, оказавшись вместо оживлённой улицы в глухом лесу. Взрослые, конечно, были в шоке, а Дэя с подружками восприняла происходящее вполне нормально. Говорят же, у детей психика более гибкая. Ну один мир, ну, другой. Чего бояться-то? В общем, Дэя не помнит никакого страха или ужаса, поэтому и нового мира не боится.

Только вот мама... у Дэи осталась мама, где-то там, в другом мире. Дэя не помнила ни лица, ни голоса, но помнила тепло и любовь. И хотя её любили все в Питомнике, эта любовь была другая. Ту, мамину, она помнила как огромное тёплое облако, которое всегда рядом, всегда бережно обволакивает и оберегает. Эту — как нечто сознательное. Да, к ней хорошо относились, не к чему придраться. Но это не то же самое.

Что-то похожее на любовь-облако Дэя снова почувствовала только когда в её руки попал этот странный подарок — толстая змея. Когда она обхватывала змею рукой, в душе становилось тепло и не одиноко. Поэтому, конечно же, с тех самых пор змея всегда была с Дэей. И «убежала» вместе с ней.

Решение о побеге, хотя и зрело в голове Дэи довольно долго, всё же было спонтанным. Дэя не собиралась бежать немедленно, она планировала дождаться восемнадцатилетия и уйти со спокойной совестью. Тогда её магическая сила, по уверениям Старцев, станет стабильной и уже не нужно будет бояться какого-нибудь всплеска, который может её выдать. В Питомнике, конечно, опасности нет, но вот в землях за его пределами её сразу раскроют. Демоница, ужасная угроза — вот кто она для местных. И это очень опасно. Дэя может пострадать. Ну конечно! Её слушать никто не посчитал нужным. Ну, что вся её магия целиком и полностью под контролем и очень давно уже послушная, как смирная овечка. Нет, опасно, сказали, — и всё тут!

Но она терпела. Небеса видели, какой терпеливой она была! Послушная — придраться не к чему!

Но вот наступил тот самый злосчастный день, в который устроили траур. И если траур по Вике Дэя могла понять, то почему горюют о Калле? Она ведь просто попала в другую часть этого мира! И достаточно там освоилась, чтобы прислать сообщение. И слова, что это прислала не она — ну глупость же! Ну кому ещё придёт в голову их успокаивать? Да и Иксора — не такой уж и безумной она была! Не более, чем сама Дэя. И то, что Иксора шатается где-то по миру, не значит, что она мертва!

Дэя помнила, как однажды в детстве лежала на земле, прижавшись к ней ухом и слушала... ведь там, в глубине, происходило столько всего невероятно интересного! Правда, ей говорили, что она всё выдумывает. Даже Старцы не верили, или им было всё равно. А Иксора однажды подошла и села рядом. Дэя помнила, что подскочила, ей было неловко оттого, что взрослая Иксора поймала её за таким глупым занятием.

— Там... что-то есть? — Тихо спросила Иксора, прижимая ладонь к траве. — Там живое и... почти живое.

— Да! — Дэя радостно закивала. Именно этого она и не могла толком объяснить. Понятно, что всякие жучки и червячки живые. Даже травки... корни... в каком-то смысле живые. Но она чувствовала жизнь даже в самой земле! В камнях и в кусочках перегноя, в песке и в полостях, заполненных водой. Оно было живое... но не совсем. И как это сказать, Дэя не знала.

— Я тоже это слышу... — Иксора перевернулась на спину и заёрзала по земле, как кошка. — Везде... оно... иногда как блестящая дорога, которая манит... зовёт... волшебный путь.

Когда Иксора ушла, Дэя даже не удивилась. Ей ведь мерещился путь, вот она по нему и ушла. И конечно, она никому об этих своих соображениях не сказала, потому что её не слушали прежде, с чего бы её стали слушать теперь?

А потом наступило время самой Дэи.

Но она, конечно, так не думала. Она злилась.

Утро дня годовщины пропажи Каллы, как уже сто раз упоминалось, не задалось. Все ходили мрачные и плаксивые.

А потом, ближе к обеду, они нашли в Питомнике незнакомку.

Глава 1. Послушники

Дорога длилась бесконечно, сколько видел глаз. А он у Дэи был очень даже острым.

С каждым шагом она словно дышала глубже и свободней.

Дорогу окружали поля, частично уже засеянные. На обочине зеленела травка. Пели птички. Светило солнце. Идти было легко и приятно.

Дэя подставляла солнцу лицо, закрывала глаза и улыбалась. Она была абсолютно счастлива.

Разве что одежда... Конечно, вначале Дэя хотела сбежать в штанах. В Питомнике-то привыкла к удобствам. Но оказалось, что это невозможно, в штанах она дальше первой деревни не пройдёт, камнями побьют.

Дэя рассмотрела вариант переодеться в мальчика. Так и путешествовать, кстати, было бы гораздо удобнее. Но нет. Это же придётся отрезать свою косу, что совершенно невозможно. Дэе казалось, она скорее руку или ногу себе отрежет, чем косу. И под головной убор прятать её бесполезно — коса не станет там лежать, как простая верёвка. В общем, без вариантов, пришлось убегать в платье. Прежде Дэя выходила в нём из Питомника. Оно, конечно же, соответствовало всем требованиям местной моды: длинное, тяжёлое, из плотной душной ткани. И цвета мерзкого — оранжевого.

В деревне Дэя купила другое платье. Оно было... ободранным, мягко говоря, но зато не таким тяжёлым и закрытым. Из-за рваного подола, который выглядел как лохмотья, идти было куда легче. Старым и расплатилась.

Потом ещё котомка и плащ... и Дэя ринулась навстречу судьбе.

Она ничего не боялась. Дэю не пугали злые люди. Она могла справиться с ними со всеми. Её не пугали плохая погода и бездорожье, она была рада гулять под дождём и месить ногами грязь. Не пугало безденежье и голод — она знала, что сможет о себе позаботиться. Единственное, что пугало Дэю — скука. И страх, что она всю свою жизнь просидит в Питомнике, под замком и под бдительным присмотром старших.

Путешествие начиналось как в сказке! Дэя шла по дороге и даже не думала о том, куда дорога ведёт. Какая разница? Она собиралась пройти всю страну... весь материк! Обойти его сплошь и поперёк. Возможно, ни один раз. И начать сейчас же!

Дома, в своей комнате Дэя оставила домашним записку. С извинениями, которых на самом деле не чувствовала и с уверениями, что с ней всё будет хорошо и как сможет, она обязательно даст о себе знать. Но переступив границу Питомника, она сразу же о своём обещании позабыла.

В лицо дул свежий ветер, карман оттягивала змея и Дэя словно на крыльях летела вдаль.

На дороге было много народа, она совсем не пустовала. Мимо то и дело проезжали телеги и кареты, иногда даже одновременно. Приходилось отходить в сторону и пережидать, пока те разъедутся. Верховых тоже приходилось пропускать. И пеших людей было немало. Монахи и нищие, переселенцы и те, кто шли проведать в соседнюю деревню родственников.

Время шло. Проголодавшись, Дэя сошла с дороги, чтобы перекусить. Она спряталась за деревьями, завалилась на мягкую лужайку и разве что не мурлыкала от удовольствия. Это была свобода!

Правда, еда к вечеру закончилась, но Дэю это не расстроило. В кармане были местные деньги, которых, по её расчётам, должно было хватить неделе на две. А потом она остановится подработать. Как? Да придумает что-нибудь, конечно, мозги-то у неё имеются. Намешает волшебного зелья и будет продавать женщинам, которые хотят стать красавицами. На пару дней зелья хватит, а дальше Дэя уже будет далеко. Ну, или просто... ну, украдёт. Красть, конечно, нехорошо, но Дэя собиралась обирать только плохих людей. Ну, или тех, кто пьян, потому что выпивка — это зло. Всё равно пропьют деньги или потеряют. Лучше уж она возьмёт эти деньги себе и потратит на что-нибудь полезное — на еду, например, или на ночлег.

Ну ладно, это вопрос будущих дней. Теперь же и без того всё прекрасно!

Вечером Дэя дошла до какой-то деревни и как раз, когда начало темнеть, увидела таверну. Ей везло. Она была не прочь ночевать в лесу, там Дэя тоже ничего не боялась, но сейчас было ещё холодновато. Да и в тавернах она никогда прежде не ночевала. Кто бы ей позволил? По словам Маргариты Павловны, таверна — место кутежа и разврата. Когда она повторяла это своим тонким голосом, дрожащим от негодования, наверное, и не подозревала, что её слова вызывают у воспитанниц обратный эффект и, вместо того, чтобы бежать от таверны прочь сломя голову, те смотрели на вход, тайком вздыхали и мечтали попасть внутрь.

А теперь Дэя могла туда войти!

Что и сделала. Пошла к порогу и толкнула широкую, почему-то хлипкую дверь. И даже дыхание задержала.

И правильно сделала. В таверне воняло. Вот натурально воняло! Дэя даже не знала, чем именно — то ли тухлятиной, то ли чьим-то немытым телом, то ли... лучше и не думать, откуда эта вонь. Но Дэя сразу поняла, что дальше не пойдёт. И выскочила во двор таверны, как ошпаренная. Задышала часто-часто.

Тут же услышала смех. Дэя резко развернулась — неподалёку стояли несколько парней, одетых в ту самую странную одежду, о которой в Питомнике одно время много говорили. Голые ноги, короткие штаны — местные шорты. Белые рубашки, перекрещенные на груди ремнями и что-то, похожее на лапти из кожи. Короткие стрижки, одинаково здоровый цвет лица. Военная школа Цикуби. Розалин утверждала, что они неподвластны воздействию магии. Лантана рассказывала, сколько уважения выказали им те подземные эльфы, которые передали ей в подарок змею.

Рука машинально потянулась к карману — проверить, на месте ли Сольте. Сольте — это так звали змею. Её так Дэя назвала... хотя, кому она врёт? Это змея так представилась. Ну, не то чтобы она прям вслух произнесла своё имя, если бы она это сделала, Дэя заверещала бы и выбросила бы её к чёртовой матери! Нет, просто в голову пришло имя. Сольте — это слово «золото» на змеином языке. Ха-ха. Слышал бы кто-то. Выдуманный змеиный язык. А ведь ей не пять лет, чтобы верить, будто существует змеиный язык.

Так вот, змея была на месте, как и послушники школы. Стояли и потешались себе, рассматривая Дэю во все глаза.

— Если хотите поужинать, лучше туда не заходить. — Крикнул один из них, высокий и статный блондин. — Особенно если у вас нет с собой лекаря.

Он посмотрел на парнишку, который стоял рядом. Тот был самым худым из них, светловолосым, и сразу при этих словах покраснел. Будто лекарем быть стыдно.

А вот Дэя труд врачей всегда уважала, так её воспитали.

— Может, ваш лекарь сходит со мной? — Недолго думая, выпалила она. — Вместе поужинаем? Я угощаю.

Вот теперь настала её пора смеяться, глядя, как вытаращились на неё послушники.

— Нет. — Вдруг сказал тот парень, что завёл разговор. — Лекаря своего мы не отдадим, но пригласить тебя на ужин можем. Мы там сейчас живём.

Он указал на ближайший деревенский дом, возле которого стоял большой амбар. Всё это за высоким сплошным забором. Дэя и не поняла сразу, они в доме живут или в амбаре? Да и как идти с ними... Их было пятеро, и среди них даже не было старшего.

— Не бойся, там у нас тётка Василиса. Она зорко следит, чтобы мы чего не натворили. — Сказал парень.

Все послушники дружно заулыбались. Видимо, вспомнили, что творили и что им за это было.

Дэя оглянулась на таверну. Нет уж, туда она больше ни ногой! Лучше голодной остаться.

— Ну ладно, пойдём. Только я за ужин заплачу! — Сказала Дэя.

— Заплатишь? — У говорливого глаза на лоб полезли. — За еду?

— Да!

— Не надо. — Он махнул рукой. — За ту еду, которой нас кормят, ещё мы приплачивать должны.

— Еда — это всегда ценность! — Возразила Дэя.

— Тогда мы скажем, что ты нуждающаяся. Мы должны делиться с теми, кто нуждается. Таков наш путь.

Они дружно потупились.

Дэя прикинула... ну ладно. Чего настаивать, денег у неё не так уж много. Да и кто она такая, чтобы сопротивляться тем, кто желает накормить её бесплатно?

— Так и быть! — Согласилась она.

Болтливый пошёл первым, а Дэя оказалась в хвосте процессии возле лекаря.

— Меня зовут Дэя, — сразу же сообщила ему Дэя.

— Я Орбаз.

— Приятно познакомится. Ты лекарь?

— Да.

И у него снова покраснели уши.

— Завидую тебе. Я вообще не умею лечить. — Вздохнула Дэя.

Орбаз покосился на неё.

— Правда?

— Правда не умею. Разве что царапину зел... — Дэя замолчала. В этом мире не было зелёнки. Пришлось быстро переобуваться. — Разве что царапину забинтовать.

— Нет, я не о том. Правда, что завидуешь?

— Да! Я всегда восхищалась людьми, которые могут вылечить.

Дэя улыбнулась ему. Вообще в этом мире лекари тоже очень ценились, но видимо у послушников школы Цикуби свои приоритеты. Пацаны всегда такие — главное, палками круто махать и больнее всех драться. Их Васька и Никита, которые были даже ещё младше Дэи, теперь превратились в высоченных лбов без мозгов. Только и думали, как бы друг другу доказать, кто круче.

Вообще, именно благодаря им Дэе удалось сбежать. Васька и Никита тоже сбежали... только недалеко. Вместо того, чтобы страдать со всеми от исчезновения Каллы, они решили провести время с пользой и вышли из Питомника, чтобы поохотиться. Охотники мамкины... Почему они не стремились сбежать из Питомника совсем? Дэя не знала, по их словам, им и так было прекрасно. Делай, что хошь, гуляй, сколько влезет — а обед всегда на столе. В общем, им и без того позволялось больше, чем Дэе. Вот они и попёрлись на свою охоту. И конечно, Маргарита Павловна, хотя и не сразу, но узнала об этом, всполошилась и велела срочно их искать.

Те, кто отправились на поиски, вскоре нашли обоих, те ведь не особо-то и прятались, вернули домой... и уже в Питомнике, по дороге к школе, в дальнем овраге обнаружили девушку без сознания.

Чужачка в Питомнике, куда не мог проникнуть никто, кроме своих?

Конечно, это не могло не всколыхнуть их болото. Сразу и про дурное поведение Васьки и Никиты забыли. Но если бы не эта их выходка... дракон Маргарита Павловна и привратник Геннадий Иванович никогда не упустили бы Дэю. А так — отвлеклись и прозевали. Ха-ха!

Жаль, она не успела узнать, что это за незнакомка такая и откуда она взялась. Но незнакомка была голая! Вот честное слово! Маргарита Павловна быстро прикрыла её своим пальто, из-под которого торчали лишь голые грязные ноги. И ещё незнакомка лежала не просто в овраге, а в каком-то кругу, будто выжженном в земле. Все сразу решили, что это портал. Дэя, кстати, тоже так думала. Но, хотя ей и было до жути любопытно узнать, в чём тут дело, она решила, что лучше сбежать. Когда ещё её из виду упустят? Возможно, никогда.

Пока Дэя всё это вспоминала, послушники уже вошли во двор. Он был большой, хорошо утоптанный и тут совсем не было живности — ни кур, ни свиней, ни лошадей. Послушники вымыли руки у колодца возле навеса, а потом вошли в дом. Ну, по крайней мере ужинать они будут не в хлеву, считай, уже повезло.

В сенях все прислужники разулись и Дэя сделала тоже самое. Её новые знакомые были так любезны, что сделали вид, будто не заметили, что Дэя в мужских ботинках. На самом деле они были просто более удобными, женские варианты местных ботинок были как орудия пытки — жёсткие и безбожно жали. Так что Дэя ходила в мужских. Но у местных это считалось признаком бедности или даже нищеты. Дэя посмотрела на рваный подол своего платья и подумала, что, видимо, её действительно приняли за нищенку и пожалели. Ну и ладно!

Чего-чего, а комплексов у Дэи не было вовсе. Она спокойно пошла следом за лекарем и попала на огромную кухню с огромным же столом в одной её части. Тут нашлась и тётка Василиса. Как выяснилось, оно была вовсе не повариха, а скорее, присматривала за послушниками, которые всё делали сами. На кухне обнаружилось ещё трое парней, которые споро суетились и уже накрывали на стол.

— Эта девушка голодна. Мы пригласили её разделись пищу. — Сказал говорливый таким тоном, что у Дэи слеза навернулась. Так себя жаль стало.

— Садись, детка, садись. — Тётка Василиса — огромная, затянутая в серое платье и цветастый фартук — тут же схватила её за руку и потянула к лавке. — Нет, не сюда, садись на стульчик.

Дэю усадили по главе стола на стул, видимо, на самое почётное место. Тётка Василиса практически силой отобрала у неё котомку и плащ. Дэя хотела было не отдавать, но передумала. В общем-то, в котомке и в карманах не было ничего, что могло бы выдать её происхождение. Да и может тётка Василиса не станет шарить по карманам. Хотя... Маргарита Павловна не смогла бы удержаться, полезла бы втихаря проверить.

— Сейчас, деточка, сейчас мы тебя горячим накормим. Устала, наверное, замёрзла. Ох, судьба, судьбинушка! — Запричитала тётка Василиса, выбегая в сени и оставляя там вещи Дэи.

Послушники тем временем резво расселись по местам.

Дэя почувствовала себя так, будто и не уходила из Питомника. Вокруг разговоры и смех, и кто-то суетится, и сейчас накормят. Пахнет даже как дома, в столовой.

— Ты откуда же одна? Отбилась что ли от своих? — Продолжала причитать Маргарита Павловна.

— Э-э-э... Да! — Тут же нашлась Дэя. — Отбилась.

— А куда идёшь-то?

— К морю. — Не моргнув глазом, ответила Дэя.

— К морю? — Тётка Василиса на миг опешила. — Как к морю?

— К морю? — Подключился говорливый, который устроился рядом на лавке и теперь неотрывно смотрел на неё. — К Северному то ли?

— К любому.

Стало очень тихо. Все молчали.

Дэя подождала пару секунд и рассмеялась.

— Да я пошутила!

— А я уж испугалась! — С облегчением рассмеялась тётка Василиса. — Вдруг с головой беда... К ледяному морю через снежные горы идти... К нам тут кто только не прибивался! И безумные были, только не такие молодые. Жалко если такая юная, а с головой непорядок. Это уж всем бедам беда!

Тётка Василиса, наконец, перестала прыгать вокруг и ушла к печи, а говорливый придвинулся к Дэе поближе. Словно невзначай нагнулся и прошептал, загадочно сверкая глазами.

— Осот. Моё имя.

— Дэя. — Прошептала она в ответ. Что-то в этом перешёптывании было милым и будоражащим.

— Парень есть у тебя, Дэя? — Лихо улыбнулся Осот.

— Нет.

— Надо же. У меня девушки тоже нет.

И, словно разговор вдруг закончился, он сел прямо и обратился с каким-то вопросом к соседу.

Дэя мысленно хмыкнула. Осот её заинтриговал. Но навязываться она не хотела.

Жаль, что Орбаз сел так далеко — на противоположную сторону стола, с ним не поговоришь. Впрочем, уже принесли еду. Трое послушников разложили каждому по куску хлеба и поставили тарелку с похлёбкой.

Дэю уговаривать не надо было. Уже через секунду она жевала. И еда была... простой, без мяса, но довольно вкусной. Там были и овощи, и какая-то крупа, в общем, зря Осот наговаривал, очень даже хорошее блюдо.

Справилась со своей порцией Дэя довольно быстро. И к лучшему. Потому что тут же появилась тётка Василиса с глиняной кружкой в руках. Поставила кружку перед Дэей.

— Это настой, чтобы согреться.

— Спасибо.

— Так ты дальше что будешь делать?

Тётка Василиса плюхнулась на край лавки, пододвинув Осота так, что тот, в свою очередь, пододвинул соседа, сосед — другого соседа, в общем, вся лавка сместилась в другой конец. Но тётка Василиса этого будто не заметила.

— Дальше я пойду дальше. — Ответила Дэя.

— Это куда же?

— За своими родными.

— Так а они же тебя искать вернутся. Разминётесь!

— Думаете?

Дэя вытаращилась на неё вроде бы как в изумлении. На самом деле она прикидывала, что делать. Тётка, похоже, желает принять участие в судьбе Дэи и так просто не отстанет.

— А что это вообще за место? — Спросила Дэя, обводя взглядом столовую.

— Так это... дом тренировочный. И поля тут у нас, дальше, с той стороны. Зерновые и овощи выращиваем. На зиму в большой дом перебираемся, он тут, недалеко, неделя пути. У школы несколько таких домов.

— Понятно.

Тут Дэе в голову пришла светлая мысль.

— А девушек вы берёте в обучение? А? У кого спросить?

Она заозиралась, будто поблизости стоял какой-нибудь человек, ответственный за набор послушников.

— Девушек? — Тётка Василиса махнула руками. — Да кто ж девушек в военную школу берёт!

Ну вот. Дэя насупилась. А в том мире, откуда она родом, говорят, девушка всё могла, что и парни. А тут такая несправедливость.

Ну и ладно! Даже если бы можно было, она бы не стала терять время, чтобы потеть на тренировках. Стать легендой — воином, которых всего троих достаточно для защиты даже Императорского дворца, конечно, охота, но не ценой потерянных лет. Нет-нет, это не для неё!

— Надумала тоже, девушек. — Пренебрежительно фыркнул Осот, за что Дэя попыталась убить его взглядом. К счастью, не преуспела. Вряд ли бы остальные поняли и простили.

Ужин закончился в молчании. Вначале Дэя хотела сразу же уйти, но её разморило. Она умоляющим взглядом посмотрела на тётку Василису.

— Ну, поели, пора отдохнуть! — Бодро сказала та. Дэя только кивнула.

Впрочем, как оказалось, отдохнуть предложили только Дэе, остальные занялись уборкой посуды и кухни. А тётка Василиса лично повела её на ночёвку, сетуя, что та, должно быть, за день испереживалась и измоталась, бедняжечка. Дэя не спорила, а только вздыхала.

Вскоре она уже лежала на низком топчане в крошечной комнате с деревянными стенами. Лазарет, как сказала тётка Василиса. Пустой. Она ещё говорила, что послушники мало болеют и поэтому в лазарете так пыльно и пол не вымыт. Но Дэя уже не слышала. Она свернулась клубком на твёрдом соломенном матрасе, легла на такую же твёрдую подушку и мгновенно заснула. Хотя нет, перед сном она ещё сжала в руке свою змею.

Впервые в своей жизни Дэя ночевала вне стен Питомника. Вернее, впервые в этом мире.

И приснился ей странный сон. Было светло, день, но свет какой-то необычный, вместо яркого-жёлтого, от которого тепло на душе, свет был голубоватым, прохладным. Воздух из-за этого света казался хрустальным и разве что не звенел. Особенно красиво сквозь этот необычный свет смотрелись светло-серые скалы в извилистых дорожках мха.

На фоне живописных скал лицом к ней стояла девушка, которая весело смеялась. А спиной к Дэе — какой-то... наверное, парень. Хотя волосы у него были длинные. Но широкие плечи, высокий рост, рука, которой он сделал такое движение, будто что-то девушке показывал... Да, это был парень.

Интересно, какое у него лицо? Девушка что-то сказала и парень рассмеялся ей в ответ. Дэя не слышала звуков, но знала это совершенно точно. Ну, что он засмеялся. И это... её сильно раздражало. Бесило даже. Почему она так ему улыбается?

Девушка была очень красивая. У неё была серая кожа. Но не как у больной, а словно серебряная. Но при этом матовая. Дэя никогда такого не видела. Светлые волосы и ярко-голубые глаза. Одета в приталенное пальто с меховым воротником и в такую же шапочку. И парень, хотя и стоял спиной, но видимо, был таким же, в смысле, внешне. Дэе очень хотелось посмотреть на него, но он не оборачивался.

«Вот же засранец!», в сердцах подумала Дэя, сама не понимая, почему так разозлилась. Ну стоят двое, ну флиртуют... но так она же их знать не знает! Такое ей дело, что девушка из кожи вон лезет, чтобы ему понравится, а парень наклоняется к ней всё ближе, выказывая свой интерес.

Ну и ладно. Дэя посмотрела вниз, на свои руки и увидела, что её змея с ней даже здесь, во сне. И крепко сжала её, ощутив привычное тепло. Вот кто никогда не подведёт и не предаст!

Вдруг спина парня напряглась. Он весь стал как сжатая пружина. И медленно, очень медленно, то ли боясь увидеть, то ли спугнуть, стал поворачивать голову. Миллиметр за миллиметром... кажется, Дэя увидела ухо, такое заострённое... или показалось? Скулу...

Потом она проснулась. Резко вздохнула — переход от сна к яви был слишком внезапным и лёгким. Всего секунда — и она не там, а тут.

Хм. Надо же. Приснится же такое.

Дэя продолжала лежать, хотя топчан был очень твёрдым и за ночь Дэя себе все бока отлежала. Она всегда долго вставала, вернее, каждое утро заставляла себя вставать. И сегодня... Нет, пожалуй, она не готова к лишениям послушников военной школы. Если они на таком твёрдом спят. А зимой тут, наверное, ещё и холодно!

Когда Дэя выбралась наружу, её намерение избежать судьбы послушницы ещё больше укрепилось. Парни тренировались! На небе едва вставало солнце, а они уже отжимались на площадке за домом. Дэя увидела их в окне. И судя по всему, занимались уже давно.

Не-не-не, на такое она не подписывалась.

Дэя отвернулась от окна и пошла на кухню. Там нашла тётку Василису.

— Доброе утро. Поможешь мне?

Сегодня тётка Василиса была не такой добренькой и заставила Дэю работать. Но та привыкла помогать, в Питомнике от этого было не отвертеться, так что не очень-то расстроилась. Они приготовили завтрак, Дэя была на раздаче и раскладывала молочную кашу без сахара по мискам.

Потом сели завтракать... и тут Дэя поняла, что до сих пор не решила, куда идти дальше. И идти ли вообще. Чуть ранее тётка Василиса предложила ей остаться на несколько дней, чтобы дождаться своих. Те наверняка заметили пропажу и скоро вернуться за Дэей и станут её искать. А если она отправится за ними следом, может с ними разминуться.

И вот неожиданно для самой себя Дэя решила задержаться ещё на денёк. А там посмотрит.

Она, конечно, только вчера ушла из Питомника и толком мир не увидела. Но ведь, во-первых, она не спешит, её цель как раз посмотреть, как люди живут. Во-вторых, найти её не найдут, Дэя схитрила и пустила свои следы в другую сторону. Она умела. Подговорила землю — и пустила.

Земля её слушалась. Немного, если честно, но достаточно, чтобы оставить на себе следы. Так что ищут Дэю совсем в других местах. Если вообще ищут. Может, заняты тот девушкой, которую обнаружили в яме.

В общем, после завтрака Дэя сообщила, что задержится на денёк. Тётка Василиса и послушники обрадовались. Осот сразу же пригласил Дэу вечером погулять у озера, которое тут неподалёку. Дэя согласилась.

День прошёл скучно. Послушники то работали, то тренировались, Дэе пришлось много помогать по кухне, и смотреть в окно на тренировки. Вот и всё.

Но зато вечер удался. После ужина, когда на улице начало темнеть, Осот взял Дэю за руку и повёл гулять. Остальные послушники проводили их многозначительными улыбочками, но Дэе было всё равно. Они ведь никогда прежде не прогуливалась с молодым человеком. Ну, не считая мальчишек их Питомника. Но это же другое. Те, конечно, пытались её закадрить, но они же вместе выросли, так что навсегда остались друг другу только братьями и сёстрами.

— Наше озеро не простое озеро, особое. — Начал рассказ Осот, когда они шли по тропинке среди прошлогодней травы и впереди уже серебрилась вода. — Оно набралось в яму от огромного камня, который упал с неба.

— От метеорита? — Воскликнула Дэя.

— От метеорита? — Переспросил он.

— Ну, так называются камни, которые падают с неба. Они летают... — Дэя замолчала. Рассказывать местным про космос, наверное, не стоит. Да и есть ли он тут, этот космос, ещё неизвестно. Может этот мир как-то по-другому устроен, весь твёрдый, например.

— Та знаешь, что камни летают по небу? — Осот покосился на неё голубым глазом.

— Ну, слышала где-то.

— Об этом мало кто знает.

К счастью, Осот тут же забыл о камнях и метеоритах. Он сжал ладонь Дэи, отчего у неё сильно застучало сердце. Он ей нравился. Что-то было привлекательное в его движениях, в самой его крепкой фигуре. И то, как он улыбался... у Дэи прямо сердце таяло.

Она украдкой посматривала на него, поэтому дважды чуть не споткнулась.

— Так вот. — Продолжал Осот. — Камень упал и оставил дыру в земле. И подземные источники его наполнили. Камень был горячий и прижёг землю, поэтому вода в нём прозрачная... как в стеклянной чашке. Дно видно. Сама посмотришь.

Дэя представила себе что-то вроде огромной круглой ванны с водорослями на дне. Круглый аквариум.

Но на самом деле озеро было не таким уж и прозрачным. Может, для этого мира оно и чистое, но по мнению Дэи в нём было слишком много тины и ряски. Да и воняло от него гнилью.

— Нравится? — Прошептали над ухом. Дэя даже вздрогнула. Она так увлеклась рассматриванием воды, что даже не заметила, как Осот наклонился над ней и дышит ей в шею.

— Д-да. — Соврала Дэя.

— Ты мне тоже нравишься.

«Кажется, он меня сейчас поцелует», подумала Дэя. Её никогда не целовали. Ну, в смысле, парни не целовали. Ну, то есть серьёзно не целовали! Так, по-глупому, то конечно. Васька подскакивал иногда и, пока Дэя не увернулась, целовал её в губы. Пару раз у него получилось, а на третий коса Дэи сама собой ка-ак хлестнула его по щеке! Смеху было! Хотя Дэе влетело, потому что после этого у него остался след на щеке, как от розг. И заживал этот след недели две. А ведь Дэя говорила, что она не специально, совсем она свою косу не подговаривала так делать. Но кто ей поверил!

А сейчас Дэе хотелось поцеловаться. Попробовать, как это.

Осот наклонялся всё ближе. Уже стало щекотно, когда он выдохнул Тасе в глаз. А потом...

— Ай!

Она подскочила на месте. Что-то очень больно кольнуло её в бедро.

— Что случилось? — Испугался Осот.

— Кто-то меня укусил!

Дэя схватила юбку, потянула, чтобы её задрать.

— Дай посмотрю. — Торопливо сказал Осот, протягивая руки.

— Ты? — Она подумала. Собственно, почему нет? Под юбкой у Дэи не было ничего, чего бы она стыдилась. Обычные чулки и панталоны до колен. — Ну ладно. Ай!

И снова что-то кольнуло её, да ещё больней, чем в прошлый раз!

— Стой! — Закричала Дэя. — Я сама!

Она отбежала от Осота, который застыл на месте, отвернулась и задрала подол. Задрала панталоны. На бедре алела капля крови. Что-то цапнуло её до крови!

Но насекомых не было. И ничего не опухало, как если бы цапнула оса. Или...

Дэя увидела, как из кармана что-то торчит. Глазам своим не поверила! Полезла в карман и вытащила Сольте. Хвост змеи был в крови.

— Это ты меня... укусила? — Прошептала Дэя, не веря своим словам. Но ведь факт на лицо, вернее, факт на хвосте — на нём кровь!

— Что случилось? — Спросил Осот.

— Ничего. Ничего! — Дэя лихорадочно спрятала змею в карман и вернула юбки на место. Конечно, она не собиралась рассказывать Осоту ни о змее, ни о её странном поведении. И вообще ничего ему рассказывать не собиралась.

Но настроение испортилось. Ни о каких поцелуях, конечно же, больше не шло и речи.

— Пошли обратно. — Попросила Дэя. Окружающие тишь и покой больше ей не грели душу, потому что она никак не могла поверить в произошедшее. Её змея, её Сольте — и кусается?!

Осот не обиделся — снова крепко взял Дэю за руку и повёл обратно. По душистому лугу, вдоль поля, на котором уже пробивались первые посевы, к темнеющему дому за высоким забором.

— Ты такая чудная. — Говорил он по пути. — Я никогда таких не видел.

— А ты много видел? — Смеялась Дэя.

— Много. Мы часто путешествуем, переходим с места на место. И мы в любой деревне как артисты бродячего театра. Стоит прийти — все на улицу выскакивают из своих домов и пялятся. Девушки тоже. А мы просто послушники. Старшие привыкли... а мы нет.

— Да?

Дэя представила, какого это, когда все пялятся на тебя, как на клоуна, и скривилась.

— Вот. — Засмеялся Осот. — А для тебя мы будто обычные люди. — Его смех осёкся. — Так приятно думать, что я обычный человек.

Он нахмурился было, но ненадолго. Вскоре опять засиял.

— Прогуляемся завтра?

— Да!

Дэе было с ним легко и приятно. Особенно когда первый шок от поведения змеи прошёл и она решила разобраться с этим делом как-нибудь в другой раз, когда будет больше времени.

Когда Дэя укладывалась спать, то думала, что задержится здесь, у послушников, ещё ненадолго. А может, надолго. Почему бы и нет? Конечно, от Питомника она всего-ничего ушла, зато тут Осот. Он такой симпатичный!

Дэя легко заснула, впрочем, она всегда спала прекрасно. И ей ничего не снилось... вроде бы. Разве что ветер шумел в ушах и кровь по жилам текла как-то... громко, что ли. Видимо, магия успокаивалась. Или что там она делала. В общем, ничего необычного.

Утром Дэя снова проснулась сама. Улыбнулась. Потянулась. Нет, всё же здорово, что она ушла из Питомника! Вот она, начинается настоящая жизнь! Когда просыпаешься, и не знаешь, что тебя сегодня ждёт! Ну, вернее, знаешь, что тебя ждёт что-то прекрасное!

Она бодро подскочила, умылась в тазике из кувшина и побежала на кухню.

На кухне было пусто. Очаг горел, но большой котёл с кашей стоял в стороне. Дэя выглянула в окно и увидела, что сегодня послушники не занимаются, а скучковались и что-то обсуждают. А вместе с ними во дворе стояли... два мага. Их она узнала по финелькам — ужасным устройствам-клеткам, в которых сидели маленькие животные. Эти животные умирали, его маг выкладывался слишком сильно. Так вот, у обоих этих высокомерных типов со двора такие финельки висели у пояса. Причём размеры финелек были с мяч, хотя можно было обойтись крошечными брелоками. Видимо, эти маги желали, чтобы каждый встречный сразу понимал, с кем имеет дело.

Это за ней?

Дэя медленно отошла от окна.

Что делать? Коса стукнула ей в спину.

Тихо! Так что делать? Получается, за ней охотятся маги? Но почему всего двое? Дэя даже оскорбилась слегка. За Розалин с полсотни магов гонялось. У Питомника вход тоже не меньше сторожило... и даже группа отпрысков этих военных... школа Цикуби! Цукини. Настоящие кабачки. Вот кто они такие! Как они вообще посмели её заложить?!

— Ты тут?

Дэя резко обернулась и увидела лекаря. Он хмуро посмотрел мимо неё на очаг и вздохнут.

— Завтрак позже будет. Сейчас всех опросят и только потом дежурные начнут готовить.

— А что случилось?

Лекарь устало потёр глаза.

— А, ты же не знаешь. Спала всю ночь?

— Да.

— А мы — нет. Чуть полночь стукнула, как начался прорыв. Всех разбудили, конечно же. С тех пор мы на ногах.

— Что?! Прорыв? Какой прорыв?

— Кто-то пытался сюда попасть.

У Дэи в голове тут же возникла картина, как во дворе появляется портал, из которого волной хлыщут разнообразные ядовитые гады. Разбегаются по деревне и всех жрут.

— Но он не сработал. Те, кто вызывали портал, должно быть, не знали, что угодили в нашу школу. — Усмехнулся лекарь. Вздохнул и устало растрепал себе волосы. — В общем, прорыва у них не вышло. Но маги всполошились, охрану прислали. Никто не понимает, зачем кто-то хотел устроить прорыв здесь. И кто это был вообще. Вроде не демоны... Но это неточно.

Лекарь уставился на Дэю, не мигая.

— Я тоже ничего не понимаю. — Заверила она.

— Да, конечно. Я просто устал, соображаю медленно.

Дэя кивнула. Он действительно выглядел уставшим.

Потом она вернулась в лазарет, посмотрела на свои вещи. Так-так-так.

Пожалуй, стоит отправиться в дальнейший путь. Сегодня тут будет творится непонятно что. Прорыв, проверки — мало приятного. А вдруг маги и её захотят опросить? Нет уж. Светиться перед ними Дэя не собиралась. По правде, местные маги — единственное, чего она опасалась. Нет-нет, все странности и непонятности лучше избегать. Жалко, что они с Осотом больше не прогуляются, но на самом деле Дэя не очень-то от этого страдала. Он, конечно, симпатичный и забавный, но жизнь дороже.

В общем, Дэя взяла свои вещи и потихоньку вышла через чёрный ход дома, потом по огородам выбралась на северную дорогу, по которой и отправилась дальше.

Спасибо этому дому, пора идти к другому.

Глава . Мадам Фея

Этот день был уже не таким приятным, как предыдущие. Настроение не очень. Да и погода подкачала.

Дэя долго шла и сильно устала, солнце спряталось, а потом и дождик стал моросить — мелкий, но противный. И одно дело, когда под мелким дождиком-пылью ты просто прошёлся пару минут по улице, и совсем другое, когда ты тащишься под открытым небом часами. Так что одежда Дэи отсырела, стало холодно и зябко.

Да и люди ей сегодня попадались так себе.

Даже странно, что ей настолько повезло в первый же день, когда она встретила послушников школы Цикуби. И подумала, что весь этот мир такой. А он не такой.

Окончательно намокнув, Дэя решила попробовать добраться быстрее до какой-нибудь таверны, чтобы там высохнуть и отдохнуть. Но даже через час это её намерение не увенчалось успехом. Она встретила хмурых мужчин, которые цепко осмотрели её и запросили за то, чтобы довезти до ближайшего города, бешеные деньги. А когда Дэя ответила, что у неё столько нет, потеряли к ней малейший интерес и равнодушно проехали мимо.

Потом была телега с двумя сельскими бабами, которые плюнули ей под ноги и обозвали всякими нехорошими словами, хотя она вообще ничего им не сделала! Даже о помощи попросить не успела!

А потом её вообще чуть не сбила карета, катившая на огромной скорости, хотя Дэя отошла в сторону. Но возница будто специально направил упряжку прямо на неё!

В конце концов, Дэя устала от всего этого и сошла с дороги. Терпения у неё не осталось никакого.

Она ушла за ближайшие деревья, спряталась под широкую крону и уселась на толстый корень, который торчал из земли. Вздохнула. Если везение приходит полосами, то надо просто переждать чёрную до наступления белой — и всё наладится.

Ждать, однако, не хотелось.

Ну и ладно! Хотелось, не хотелось, не сидеть же просто так.

Она собрала сухой хворост, которого в лесу было предостаточно и развела огонь.

Небольшой костёр горел жарко и Дэя вскоре и согрелась, и подсохла. И настроение стало получше, потому что окружающий лес радовал глаз. Все эти травки и листочки, птички и белочки. И особая лесная тишина...

Калла говорила, что лес молчит по-особенному. Она неделями могла жить в лесу, спать под кустом на пару со своей золотаринкой, и чувствовать себя как дома. Где бы она сейчас ни находилась, Дэя надеялась, что у Каллы есть возможность гулять по лесу.

Интересно, как там, в «кармане»? Розалин и её муж рассказывали, что там, в других отсеках этого мира, живут другие расы, но сама жизнь, скорее всего, такая же. Поля и леса, деревни и замки. Бедные и богатые. Дождь с неба. Пшеница, которую нужно вырастить на зиму. Водоёмы, в которых ловят рыбу. Всё тоже самое.

Но почему тогда все всполошились, когда пропала Калла?

И... о чём это Дэя вообще думает? Она даже этот свой «отсек» не изучила, всего-то третий день в свободном полёте, а уже размышляет, как и что там, у других рас, устроено. Хватит уже голову себе забивать!

Дэя доела яблоко, которое случайно завалялось в котомке, и вскочила на ноги. Пожалуй, надо быстрей добраться до деревни и купить лошадь. Почему-то Дэя об этом сразу не подумала. Вернее, она думала, что с лошадью больше мороки, за ней ведь требуется уход. Но теперь поняла, что оно того стоит. Конечно, Дэя никуда не спешила, но ходить днями по одинаковым дорогам, вероятно, ей быстро надоест. Или уже надоело. Да и погода, как выяснилось, бывает разная.

В общем, нужна лошадь. И ещё... Сольте. Дэя не хотела, но постоянно вспоминала о том, что произошло у озера. Она была уверена, что змея ужалила её хвостом. Специально! Хотя раньше никогда ничего подобного не делала.

Со змеёй тоже надо как-нибудь разобраться. Но не прямо сейчас.

Дэя затушила костёр, схватила свою котомку, накинула на плечо и пошла обратно к дороге.

Потом тучи немного разошлись и Дэя с удивлением увидела, что солнце стоит высоко, то есть ещё не вечер. Впереди ещё чуть ли не половина дня! А ей уже надоело идти.

Она узнала заранее, что большой постоялый двор у небольшого городка Нутанга будет как раз к ночи. А до него встретятся только крошечные деревеньки, которые расположены в стороне от дороги. То есть хочешь — не хочешь, а путешествовать придётся до вечера.

А идти уже не хотелось. Ну тогда придётся поехать. Да! Напроситься с каким-нибудь обозом. Конечно, с утра ей не повезло, встречались только неприятные и недружелюбные люди, но наверняка рано или поздно встретится хороший человек, который поможет.

И Дэя стала искать глазами подходящих людей.

Но ей опять не везло. Пару раз мимо проезжали торговые обозы, которые могли бы ей подойти, да только шли они в обратную сторону! Надо было не на север идти, а на юг. Вот об этом-то Дэя и не подумала, ну, что северная дорога не такая оживлённая, как прочие. Хотя... неправда, подумала она об этом, потому её, северную дорогу, и выбрала. Хотела, чтобы как можно меньше народу видело, куда она ушла. Вдруг послушники школы станут её искать. Вряд ли, конечно, они бросят все свои дела и ринутся за ней следом, но лучше исключить даже малейшую такую возможность.

Ну вот, теперь выкручивайся как знаешь!

Дэя в очередной раз проводила взглядом карету. Вот куда её точно не возьмут. В каретах только аристократы мотаются, никто из них не посадит к себе оборванку. Это для деревенских Дэя нормально выглядит, а по меркам аристократов она из канавы вылезла.

Почтовые кареты ездят очень редко и они обычно забиты так, что туда не влезть. Да ещё и заплатить придётся.

В общем, как-то не складывалось у Дэи радостное путешествие.

Да ещё и голод откуда-то взялся.

Прежде она никогда не испытывала голода и вообще плохо понимала, что это такое. Бывало, конечно, что обед или ужин задерживался, но чтобы его просто отменили — такого не бывало. С любой задержкой Дэя знала, что вскоре получит еду.

Сейчас такого не было. Она не знала, когда в следующий раз поест.

Кроме того, в Питомнике в любой момент можно было перекусить ароматным яблоком, которые хранились подвале или солёным сухариком из большой зелёной миски на кухне, но здесь еды просто не было. Не было — и всё!

Дэи это не нравилось.

Может, в деревню какую-нибудь зайти за едой? За свежим хлебушком... мёдом и молоком?

Желудок при всём перечисленном свело. Может, и придётся зайти. Может, не только за едой, а и за ночлегом. Может, так даже лучше будет. Найдёт какую-нибудь старушку, переночует у неё, а взамен поможет чем-нибудь. Здоровье, например, поправит, или мышей выведет.

Только деревни на горизонте тоже не было.

И вот Дэя шла-шла, и вдруг увидела прямо в поле у дороги обозы. Они съехали с дороги на ровный участок у леса и остановились на привал. В лагере горел большой костёр и громко смеялись. И хотя обозы и крытые повозки поставили так, чтобы они загораживали обзор, Дэя разглядела яркие пятна одежды.

Кажется, этот караван ей подойдёт. Ну, проверить не мешает.

Дэя сошла на траву и, дружелюбно улыбаясь, направилась к костру. Ей было немного не по себе, она не привыкла просить помощи у большого количества людей, но куда деваться? Есть хотелось жутко. До деревни неизвестно сколько. До ночлега вообще страшно подумать сколько! А тут костёр. И он всё ближе. Вокруг него на лавках сидели мужчины, а вокруг них суетились женщины в красивых ярких платьях. Дэя ещё таких не видела. Прямо словно краски разлили — и алый, и розовый, и чёрный.

Чтобы подойти к костру, нужно было обойти ещё одну повозку — настоящий домик на колёсах, с деревянными стенами и окошками, занавешенными плотными яркими шторами. А на стенах повозки были нарисованы цветы. Очень красивые, такие же броские, как одежда женщин.

Так вот, как только Дэя подошла к повозке, из неё степенным шагом вышла женщина. Дэя смотрела вперёд и заметила её не сразу, а уже когда почти врезалась в дородное белое тело.

— Извините.

— Постой-ка.

Женщина остановила Дэю своей мягкой рукой. Голос у неё был тонкий и нежный. От неё приятно пахло, и выглядела она красиво. Светлое платье, туго перепоясанное и с глубоким вырезом, который окружали кокетливые оборочки. Кудри, поднятые высоко вверх и ниспадающие по спине. У ярких розовых губ чёрная родинка.

— Ты кто, малышка?

Женщина улыбнулась Дэе очень ласково. Та сразу почувствовала к незнакомке расположение. Кажется, в этот раз ей повезло. По крайней мере, ей под ноги первым делом не плюнули.

— Меня зовут Дэя. Я путешествую в Нутангу, и ищу кого-нибудь, кто бы позволил добраться с ним за компанию. Боюсь, пешком я не дойду, я очень устала.

— Ах, деточка. — Женщина на миг задумалась и тут же махнула рукой на свою повозку. — А ну-ка зайди. Зайди, зайди.

Конечно, Дэя зашла. Поднялась по двум ступенькам и вошла в открытую дверь, за которой ещё пришлось отодвинуть сиреневую занавеску. Ей было жутко любопытно, как эта повозка выглядит изнутри.

И посмотреть было на что! Правда, половину повозки загораживал широкая плотная перегородка, зато в оставшейся части разместилось два уютных кресла и столик, а к стене было прикреплено что-то вроде подставки, на которой стояло несколько рядов разноцветных бутылок и несколько хрустальных фужеров.

— Садись, зайчик. Замёрзла, наверное?

Дэя хотела ответить, что ничего подобного, но вдруг поняла, что, действительно, замёрзла. Пока она не попала в тепло повозки, не понимала, что руки и ноги задубели, а из носа течёт. Она села в кресло и стало тепло.

— Значит, идёшь в Нутангу?

Женщина устроилась во втором кресле и потянулась к стойке с бутылками. Достала толстый стеклянный стакан, бутылку с чем-то жёлтым, и щедро плеснула из неё в стакан. Указала на стакан Дэе.

— На, выпей, согрейся.

— Это что, спиртное? — Спросила Дэя, хотя аромат сам за себя говорил. — Спасибо, но я не пью.

— Не хочешь, не пей. — Спокойно ответила женщина. Вздохнула, поёрзала в кресле.

— Значит, в Нутангу. — Снова повторила. — А почему одна?

— От своих отбилась. Вот и догоняю.

— В Нутанге живёшь?

— Нет, там родственники. Помирает дед какой-то, вот нас, внуков и внучек собрали да потащили попрощаться. Напоследок. А так я там ни разу не была, даже не знаю, как Нутанга эта выглядит. — Как на духу соврала Дэя. И осталась собой очень довольна. Версия просто огонь! Сразу надо было что-то такое придумать.

— Я мадам Фея. — Снова вздохнула женщина. Её круглое лицо скривилось в гримасе жалости. — Бедная девочка. Жаль, но мы не едем в Нутангу. Сегодня мы вообще никуда не едем, а завтра сворачиваем в Потапсу. Там большой город и праздник весны на носу.

— Вот как.

Кажется, не повезло. Жаль. Дэе тут нравилось. Женщина была доброй и ласковой, повозка красивой и уютной.

— Ты можешь остаться здесь, переночевать. Завтра довезём тебя до поворота на Нутагну, а дальше дойдёшь сама, там не так уж и далеко.

— Хорошо. Спасибо! — Торопливо согласилась Дэя. Отличное предложение!

— Тогда устраивайся. Можешь отдохнуть. Только сейчас я тебе что-нибудь горячее перекусить принесу. Ты же, наверное, голодна?

— Да, очень! Спасибо!

Дэя растеклась по креслу, смотря, как мадам Фея встаёт и выходит из повозки. Нет, всё же повезло! Она ведь говорила, что рано или поздно обязательно встретятся и добрые люди!

Вместо мадам Феи в повозку вскоре вошла девушка — тоже очень яркая и привлекательная, только молодая и стройная. Черничный кружевной верх платья и малиновая юбка в полоску. Губы как тёмная вишня, волосы белые, тоже кудрявые.

— Привет, малышка. Я Виолетта. — Заявила незнакомка, едва переступив порог повозки.

— Привет. Я Дэя.

Виолетта принесла миску с горячей похлёбкой, которую поставила перед Дэей, и упала в соседнее кресло. Стала наблюдать, как Дэя ест. А она ела так, будто до этого не ела неделю. Похлёбка была густой и горячей, и в ней было много специй. В остальном — один в один такая же, какую готовили в доме послушников школы Цикуби. Видимо, какое-то местное распространённое блюдо.

— А ты милая. — Сказала Виолетта минуту спустя.

— Спасибо. А ты очень красивая.

Та порозовела и потупилась. При этом заметила стакан со спиртным, который мадам Фея оставила на столе.

— О! Это твой?

— Мадам Фея налила, но я не пью.

Виолетта принюхалась.

— Коньяк?

— Не знаю.

— Раз ты не пьёшь, тогда я выпью.

Дэя не успела и глазом моргнуть, как Виолетта схватила стакан и одним глотком залила в себя его содержимое. Крякнула, стукнула стаканом об стол и с блаженной улыбкой растянулась в кресле.

— У мадам Феи самый крепкий коньяк. — Прошептала Виолетта. — Я его обожаю.

Дэя тут же пожалела, что не попробовала. Судя по Виолетте, этот божественный напиток того стоил.

Впрочем, та почти сразу же хитро покосилась на стеллаж со спиртным.

— Может, возьмём немного? Она всё равно не узнает.

— А если узнает?

— Скажем, тебе требовалось. Для согреться и для компании. Мадам Фея не будет ругаться. Главное, всю бутылку не выпить.

Виолетта лукаво улыбнулась. Дэя немного подумала... а чего терять? Почему бы не попробовать? Она же специально из Питомника ушла, чтобы всё-всё попробовать! Тем более на сытый желудок, в тепле... ночевать есть где.

В общем, долго уговаривать её не пришлось.

— Ладно, давай!

Виолетта мгновенно цапнула нужную бутылку и ещё один стакан. Отвинтила крышку и щедро плеснула в оба. Свой схватила, обнимая ладонями осторожно, как цыплёнка.

— Э-э-э... Скажем какой-нибудь тост? — Предложила Дэя.

В Питомнике её приучали к «культуре пития», как называл это Геннадий Иванович. За общим столом на праздники Дэи с пятнадцати лет наливали вино или пиво. Но только немного и под хорошую закуску, чтобы не окосела. И только по важному поводу!

И, кажется, приучили.

— Ну давай, скажу тост. За нас. — Быстро протараторил Виолетта и снова одним движением залила в себя коньяк. Выдохнула. — Ух. Крепкий.

Ну, Дэя взяла и тоже так сделала. Она слышала, что крепкие напитки лучше пить залпом, не задерживая во рту, как вино.

В первое мгновение ей показалось, что она глотнула огня. Буквально выхватила из очага уголёк и имела дурость его проглотить. Пекло так, что она стала судорожно дышать. Виолетта рассмеялась, завалилась на спинку кресла и стала болтать ногами. Юбка сползла, оголяя её ноги, затянутые в сетчатые чулки.

— Сейчас пройдёт. — Сказала Виолетта. — И станет хорошо.

И правда, вскоре в горле утих огонь, а по жилам растеклось тепло. Дэя блаженно улыбнулась. Всё вокруг стало таким ми-илым. И даже будто сказочным.

— Ещё? — Предложила Дэя.

— Хватит. Если мы напьёмся, мадам Фея будет недовольна. — Виолетта вздохнула с сожалением. — А то и накажет. Не хочу рисковать. Вдруг эта бутылка... да тут любая может быть особенной. Знаешь, какие дорогие напитки есть у неё в коллекции? У неё есть такие, которые стоят как дом в столице! А самая дорогая — пятьдесят лет выдержки! Почти. Запечатана в тот самый день, когда мадам Фея родилась. Она хочет на свой юбилей её открыть, на который уже приглашены многие солидные люди. Даже маги из Академии!

Дэя вытаращилась, чтобы показать, как она впечатлена. Хотя ей это было совсем неинтересно. Пятьдесят лет таскать бутылку вина? Ну глупость же! Сама Дэя при уходе из Питомника почти ничего с собой не взяла. Сменную одежду, немного денег да змею.

Они ещё посидели и поболтали. У Дэи слегка кружилась голова, но настроение было просто отличное! Хотелось петь и плясать! И радоваться жизни! И всё вокруг ей нравилось!

— У тебя такое красивое платье. — Вздохнула Дэя. — Никогда такого не видала.

— Правда? — Виолетта искоса взглянула на неё. — Хочешь, тебя тоже принарядим?

— Меня?

— Конечно!

Дэя посмотрела на собственные лохмотья. По пути подол юбки обтрепался ещё больше, да ещё и в пыли испачкался. Мужские ботинки, изначально не лучшего качества, сбили носки о камни. Куртка, которая сейчас висела на вешалке у двери, тоже была не новой и несвежей. В ней обычно ходил Васька на охоту. Ну, она удобная была, Дэя поэтому ещё и присвоила. Она ещё с Земли, из крепкого брезента цвета хаки.

— Да, хочу, — быстро согласилась Дэя. Ей очень-очень захотелось быть такой же яркой и красивой, как Виолетта.

— Тогда давай пороемся у мадам и найдём что-нибудь подходящее.

Виолетта захихикала и встала с кресла. Покачиваясь, прошла к занавеске и отодвинула её. За занавеской обнаружилась огромная кровать с красным бельём и толстым покрывалом шоколадного цвета. В её изголовье на полочке стояли свечи, а также лежало что-то, похожее на цепи и плётку. Дэя покосилась на этот странный набор предметов, но подумала, что мало ли для чего это тут лежит. Может, положить было некуда.

Кроме кровати в закуток ещё был втиснут шкаф, раздутый, будто шарик. Виолетта распахнула дверцы шкафа и оттуда вырвались на волю платья, которые висели на вешалках. Удивительно, как они все туда поместились!

— Вот это да! — Не удержалась Дэя.

— У мадам Феи страсть к красивым вещам. — Захихикала Виолетта. А потом, не мешкая, погрузилась в эти платья с головой и начала их перебирать, копаться в них, как мышь в мешке семечек.

— А ничего, что мы копаемся в чужих вещах? — Осторожно спросила Дэя. В Питомнике за такое по головке бы не погладили.

— Она только рада будет, что это всё висит не зря.

Виолетта вынырнула из шкафа и вытащила за собой две вешалки — по одной в каждой руке. Одно платье было ядовито-розовым, а второе — глубоким синим. Второе Дэе сразу понравилось, только оно было каким-то... ну, открытым. Юбка узкая и ещё с вырезом, колени наверняка будут видны. Сверху кружево, оно вообще ничего не прикрывает.

— Какое хочешь? — Захихикала Виолетта.

— Синее, конечно. — Захихикала Дэя в ответ.

— Ну так бери! — Виолетта протянула ей платье.

Открытое? И ладно! Тут, в повозке, всё равно её никто не увидит.

Вскоре Дэя уже крутилась перед зеркалом, расположенном на одной из дверок шкафа, разглядывая новую себя. Она никогда прежде не одевала что-то такое вот. Сразу стала как-то взрослей. Ткань мягко облегала фигуру, и оказалось, у Дэи красивые бёдра и небольшая аккуратная грудь, на которую платье легло так, будто было сшито специально на Дэю.

— Вау! — Виолетта завалилась на кровать. — Мне нравится.

— Мне тоже.

— Только панталоны сними, они как корове седло.

И правда. Из-под платья торчали панталоны и всё портили. Как и грубые шерстяные чулки.

— Но как сними? Без белья что-ли ходить?

— Ладно, найду тебе и бельё.

— Чужое бельё? Не... — Дэя поболтала головой. Кто его знает, какая тут стерильность.

— Новое дам. Деньги есть?

— Немного.

— Ладно, давай так. Чулки дам чистые, бесплатно, а панталоны — новые — три гроша.

— Давай.

Предложение выглядело щедрым. А когда Виолетта снова поковырялась в шкафу, теперь в ящиках, и вытащила панталоны — короткие, атласные, то Дэя вообще подумала, что та продешевила. Такие явно стоили дороже

Но кто она такая, чтобы торговаться?

И вот Дэя вертится перед зеркалом не только в платье, а и в новых панталонах, и в чулках-сеточках. Красота!

— Теперь тебя надо накрасить!

Виолетта тут же бросилась к шкафу и вытащила из его недр палитру с красками для лица.

— Садись. — Указал на кресло. — И волосы распусти!

Дэя не очень любила распускать волосы. Её коса была дополнительной защитой... от всего. С ней Дэя чувствовала себя более уверенной. Распущенные волосы тоже, конечно, могли собраться для защиты в целое, но только кое-как.

Но... чего ей тут бояться? А увидеть, что из неё получится, если над ней поработает Виолетта, очень хотелось.

Ладно! Дэя быстро распустила волосы.

— Вот так... — Пропела Виолетта, размалёвывая ей лицо из палитры с косметическими красками.

Красила её Виолетта минут пять, Дэя даже успела заскучать. Потом отставила палитру на столик.

— Последний штрих!

Виолетта снова метнулась к шкафу и достала расчёску. Быстро провела по волосам Дэи.

— Всё! Можешь любоваться.

Чем там любоваться, даже не расчесала толком, подумала Дэя. Но к зеркалу подошла.

И ахнула. Её лицо... было совсем как у Виолетты. Словно фарфоровое, с чёрными бровями и ресницами, с алыми губками. На щеке была тёмная мушка. А ещё её тёмно-русые волосы были завиты в аккуратные локоны. Как у самой мадам Феи.

— Это артефакт! — Виолетта помахала расчёской. — Видела когда-нибудь? Хотя вряд ли...

Она красноречиво покосилась на старую одежду Дэи.

— Не видела. — Быстро подтвердила Дэя. Она, хотя и была слегка пьяна, хорошо помнила, что трепаться языком нельзя. Хотя Виолетта такая милая. И вообще, забавно посмотреть, как она вытаращится, когда Дэя скажет, что она — магичка. Самая настоящая! А то думает, она такая дикая, что даже артефакта ни разу не видела. А она, между прочим, сама по себе артефакт!

Дэя подумала ещё раз — по идее, можно рассказать. Если что, добавит потом, что пошутила. Ха! Так даже веселей будет.

Но сказать она ничего не успела. Полог у входной двери откинулся и вошла мадам Фея.

Она замерла и быстро осмотрела обеих, а также столик, на котором стояла бутылка и стаканы, и открытый шкаф, у которого лежала груда вывалившихся из него платьев.

— Так-так.

Мадам Фея осмотрела и Дэю. И её губы медленно расползлись в улыбке.

— Прекрасно! То, что надо. — Она кивнула Виолетте. — Молодец.

Та быстро присела.

Дэя нахмурилась. О чём это они?

— Ну пошли, прогуляемся. — Мадам Фея цепко схватила Дэю за руку. — Покажем товар лицом.

— Куда прогуляемся? — Успела спросить Дэя, но Виолетта уже подхватила её под другую руку и они с мадам Феей вытащили Дэю на улицу, а потом повели к огню. Там было весело, слышался смех и кто-то играл на струнном инструменте. В Питомнике была гитара, Дэе нравилось, когда на ней играли. Она и сама пыталась научиться, но терпения не хватало. В общем, слушать музыку было приятнее, чем играть самой.

Уже, оказывается, вечерело. До темноты ещё было далеко, но солнце уже садилось — ранней весной оно садилось рано. Тени исчезали, ветер стихал, треск костра становился громче.

Народ у костра веселился. Много мужчин и женщины, такие же яркие и красивые, как сама Дэя.

Тут наливали вино. Мадам Фея подвела Дэю к солидному мужчине с седой бородой, который сидел в кресле и держал в руке золотой кубок. Он был тучен, богато одет и смотрел на всех без улыбки.

— Господин Мартыненко, позвольте вам представить мой самый юный цветок — Дэю. — Промурлыкала мадам Фея.

Дэя почувствовала, что покрывается холодным потом. Откуда мадам узнала, что имя Дэи означает цветок? Дейция. Так её назвали Старцы. Дейция! Но на лбу у неё это не написано!

— Прекрасно. — Лениво проговорил господин, окидывая Дэю неприятным взглядом. — На, выпей.

Он махнул рукой и рядом стоящий слуга тут же плеснул в пустой железный кубок вина и сунул его Дэе в руку. Та поморщилась — несколько капель пролилось ей на запястье.

— Не хочу. — Дэя попыталась вернуть кубок обратно. Но Мадам Фея тут же схватила её и чуть оттащила в сторону. Зашипела на ухо.

— Пей! Не зли его! Это большая честь!

— Но я не хочу!

— Пей! — Мадам наклонилась к Дэе и зло уставилась на неё в упор. — Отрабатывай ужин!

Ах вот как? А Дэя-то думала, её по доброте душевной накормили и приютили. А эта мадам хочет чего-то взамен? А о таких вещах, ну, что помощь не бесплатная, вообще-то заранее надо предупреждать!

Дэя почувствовала разочарование и жгучую обиду. Нет, ну выдавать себя всё равно нельзя, значит, нужно сделать вид, будто она согласилась сделать, что просят. Но схитрить.

Вообще Дэя не очень-то любила хитрить и предпочитала действовать напролом, но и дурочкой не была. Иногда приходится ходить в обход, и это правильно.

— Ладно. — Дэя улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно. — Благодарю!

Она козырнула бокалом этому тучному господину и приложилась к кубку. Отпила глоточек.

Вино было кислое и отдавало чем-то тухленьким. Мог бы и подороже вино купить, чтобы дам угощать!

Дэя не собиралась кривиться, но оно само собой вышло. Не иначе, как от неожиданности.

— Пей до дна! — вдруг гаркнул господин Жмот.

Дэя прикрыла глаза, чтобы не сверкать взглядом и опрокинула кубок, как делала с коньяком. Только рот оставила закрытым, но этого, благодаря внезапности произошедшего, никто не увидел.

— Ай! — Дэя отпрыгнула. Вино текло по шее, по груди и по платью. — Простите! Я такая неуклюжая! Простите!

Она сделала вид, будто ей очень, очень жаль.

— Ну ты и криворукая! — Прикрикнула мадам Фея. — Иди, переодевайся сейчас же! Виолетта, помоги!

— Я помогу. — Вдруг сказал господин Жмот и встал с кресла. Обратился к мадам Фее. — Если и правда нетронутая, заплачу сполна.

— Конечно, господин Мартыненко, всё как я говорю! Не спешите, наслаждайтесь, за ней никто не придёт. Бродяжка, никто даже и не хватится!

У Дэи дух перехватило, но господин Мартыненко уже схватил её за плечо, сжал его так, что Дэя вскрикнула и потащил к повозке мадам Фее. А когда Дэя чуть замедлилась, сжал плечо ещё сильнее.

— Шевелись.

И он обозвал её таким словом, которое Дэе будто глаза открыла.

Дура, что сказать... Как же она сразу не поняла? Это же публичный дом! Продажные девки!

И она — одинокая бродяжка, которую потеряли и даже если ищут, то поди попробуй её найди! Она же сама как на духу выложила, что идёт в деревню, где ни разу не была и никого не знает! И её никто не знает.

А ещё в платье откровенное вырядили... коньяком подпоили...

Мадам может продать её... что, видимо, и сделала, а потом хоть в поле на обочине бросить. Всем будет плевать на бродяжку, которая сама во всём виновата.

Кровь в теле Дэи кипела от адреналина и ярости.

Господин Мартыненко дотащил её до лестницы в повозку и, легко приподняв, толкнул в проход. Дэя не успела толком на ноги встать, как он вошёл следом и снова толкнул её дальше, к кровати. Надо же, толстый, а двигается как быстро.

Змея!

Дэя судорожно зашарила по бедру и поняла, что кармана со змеёй нет. Она оставила её, свою драгоценную Сольте, в старом платье! Как какой-то ненужный хлам! Бросила!

Это коньяк на неё так подействовал, совсем мозги запудрил.

— Платье тебе идёт. — Вдруг прохрипел господин Мартыненко. Снова схватил за плечо, развернул к себе и вдруг вцепился второй рукой ей в грудь. Сжал сосок, да так неожиданно и больно, что слёзы из глаз просто брызнули!

Убедившись, что Дэя это прочувствовала, он улыбнулся своими губами-колбасками — жирными и бледными, отпустил грудь и теперь схватился за вырез, дёрнул со всей силы.

— Будешь молчать и не дёргаться, плохо не сделаю. — Пообещал господин Мартыненко. — Ласковый буду. Может, к себе возьму. Сытая будешь.

Дэя знала, что может его убить. И похоже, это придётся сделать.

В голове вдруг стало холодно и пусто. Он дорывал вырез платья, а она молча строила план, что делать. Она его убьёт. А потом... придётся как-то вылезти с другой стороны повозки, чтобы не увидели от костра. Вскоре стемнеет, она сможет уйти так, чтобы её не заметили.

Она посмотрела этому мерзкому мужику в глаза и улыбнулась. Скоро он сдохнет и никогда больше не сможет обидеть беззащитную девушку. Страшно представить, что случилось бы, будь на месте Дэи настоящая потеряшка. Что бы с ней сделали...

Дэи подняла руку и скрутила свои волосы в жгут. Локоны были тугими, поэтому легко сцепились и крепко держались. И хотя это была не коса, но уже и не распущенные волосы, а скорее, довольно плотная верёвка. Она тут же принялась за дело и обвилась у господина Мартыненко вокруг горла.

Тот не сразу понял, что происходит нечто непредвиденное. Сначала нахмурил свои кустистые брови, потом его ноздри задрожали. Господин Жмот и Насильник резко отпустил Дэю и отшатнулся... Вернее, попытался отшатнуться, но волосы опутали шею и не позволили ему этого.

Дэя и сама удивлялась, как они так себя ведут. Она не отдавала им мысленной команды, не направляла, ничего такого. Просто в голове проскальзывал образ того, чего бы она хотела... он даже не всегда толком успевал формироваться, как коса делала своё дело.

Господин хрипел. Он попытался пнуть Дэю, а потом ударить кулаком, но не смог дотянуться. Ей хватило ума отойти от него как можно дальше, насколько позволила длина волос.

Она его убьёт. За попытку покушения на невинность беззащитной девушки. За намерение изнасиловать. Он заслужил.

Внутри что-то дрожало и всхлипывало. Несмотря ни на что, Дэя не хотела убивать человека. Это всё равно что испачкаться и потом хоть до конца жизни доказывай себе, что выхода другого не было, всё равно этот поступок навечно с тобой.

Но он уже увидел, что Дэя умеет. И если оставить его в живых, её начнут преследовать.

Это было правильно решение... но Дэя всё равно колебалась. И была слишком сосредоточена на его краснеющей физиономии и сиплом хрипе, наверное, поэтому не сразу поняла — что-то не то.

За спиной хлопнуло. Очень неожиданно, громко и звук не мог быть ни от подушки, упавшей на пол, ни от дверцы шкафа. Хлопок был такой, будто лопнул огромный воздушный шаг, её даже воздухом окатило.

Дэя отпрянула к стене, не отпуская господина, и обернулась.

Над кроватью раскрылся портал.