Питерская поэма. Книга третья. Три времени

Часть первая. Запутанная история. Пролог

(Ленинград - Череповец, 1938 год)

Сказано в Священном Писании, что дьявол - отец лжи.

Жил в Ленинграде мастер. Целыми днями он сидел в своей маленькой комнатке, на чердаке пятиэтажного дома, и рисовал Всевидящее Око: треугольник, внутри которого раскрытый глаз. Мастер старательно выводил блестящий зрачок, в глубине которого угадывались образы людей, очертания зданий, дымящие трубы, крылья аэропланов. Закончив очередной набросок, мастер брал уголь и затирал то, что получалось. По всей чердачной комнатке валялись измазанные чернотой листы.

Однажды в каморку вошли трое посторонних люди. Мастер даже не обернулся. Сидя на полу, он замазывал очередную работу. Тогда двое мужчин в перетянутых портупеями шинелях взяли его под руки и вздёрнули вверх, будто хотели показать, что в окошке занимается рассвет. Уголь выпал из жестоко завёрнутой за спину руки мастера. Когда его увели с чердака, третий мужчина, в потёртом кожаном пальто, поднял листок, на котором сквозь чернь отчётливо проступали очертания треугольника, повертел в крепких худых пальцах, свернул вчетверо и сунул в карман...

Дьявол - отец лжи, но если упразднить Бога - не будет и дьявола. А если нет дьявола - кто посмеет назвать ложь ложью? Величайшая выдумка лживого беса - заставить людей поверить, что над ними нет Бога. А раз так, перед кем отчитываться? Можно объявить правдой любое враньё, всё что удобно твоей партии. Кто посмеет призвать к ответу, пока сила в твоих руках?

"А правда осталась где?

Забудь, товарищ, про это!

"Правда" - теперь газета"...*

Долго ли можно верить лжи? Как скоро исчезнет с глаз чёрная повязка, грубо намалёванная углём по бумаге? Но ты сам её и намалевал! И никто, кроме тебя самого, её не снимет...

...Рука с крепкими худыми пальцами, что выводила сейчас на тетрадном листке треугольник вокруг широко раскрытого глаза, была той же самой. Много месяцев назад эта рука подняла с пола чердака мятый лист бумаги и сунула в карман кожаного пальто. Но сейчас эта рука принадлежала другому человеку. От прежнего осталась одна оболочка. И новый человек, как тот мастер на чердаке, тоже знал, почему отменили Бога. Но он снова верил: Око смотрит на него, пристально и неотрывно. Так почему он ощущал себя таким свободным?

Так легко ему никогда не было! Так просто! Не ври себе, живи по-настоящему, делай то, что велит совесть! Больше не нужно ни-че-го! То, что за тобой смотрит лишь Он, только Он и никто больше - вот свобода! Нужно прожить целых 40 лет, чтобы это понять! Почему не раньше?

Но Бог призывает каждого в его час.

Василий Викторович Соколов, сорокалетний беглый гэбист, отложил карандаш и поднял голову. Матрёна собирала на стол, но остановилась и тревожно вгляделась в его лицо. Мужчина улыбнулся.

- Всё хорошо, - сказал он женщине. Его спокойствие передалось ей, словно касание тёплого ветерка в весеннем лесу.

- Хорошо, Рома, - согласилась женщина и поставила на стол миску с квашеной капустой.

"Что же там было, с этим художником?" - подумал Вася и тут же забыл. Всё осталось за плечами, в другой жизни, которую Бог уже простил ему. Простил, как блудному сыну, за одно лишь возвращение...

__________________

* Фрагмент "Питерской поэмы" Миши Соколова.

___________________

Глава первая. Неспокойные встречи

(Ленинградская область, начало лета 2019 года)

Темноволосая девушка ёжилась в пёстром пледе, накинутом прямо поверх куртки. Сидя на потресканном бревне, она не отрываясь смотрела на тяжёлую водную рябь, простёртую от жёлтой кромки песка до самого горизонта.

- Как свинец, - проговорила она негромко. - Почему у неё такой оттенок? Солнце светит... но не греет.

Её друзья - ещё одна девушка с высветленной чёлкой и двое парней - увлечённо возились с мангалом. Что-то шло не так, парни переругивались, подруга дёргала одного из них за плечо, но он отмахивался и продолжал спорить с товарищем.

- Да ну вас! - резко прервала свои попытки девушка с белёсой чёлкой и отошла к тому же бревну. - Зачем мы сюда приехали? Не понимаю. Холодно, купаться не захочешь.

- В Ладоге и в середине лета купаться не захочешь, - поддержала её черноволосая и распахнула плед. - Садись, вдвоём теплее.

Её подруга игнорировала предложение и подошла к самой кромке воды. Под кроссовками захрустели прошлогодние камыши. Их прибило к берегу, перепутало с тиной и отмершими частями водорослей.

- Юлька, смотри! Лодка! Откуда она взялась?

Темноволосая Юлька вскочила с бревна.

- Действительно лодка. Ребят! Да хватит вам! Смотрите, сюда кто-то плывёт!

Шум мотора достиг берега. Человек правил прямо к их небольшому лагерю.

- Представляю, как там холодно, в середине озера, - дёрнув плечами, пробормотала Юля. - Свет! Чё мы тут делаем? Надо было к Антохе на дачу ехать.

Парни наконец определили, как наполнять мангал, когда крашеная в светло-серый цвет пелла выехала носом на песчаный берег напротив их привала. Из лодки поднялся крупный пожилой мужик. Экипирован он был куда солиднее, чем молодёжь. Под длинным непромокаемым плащом виднелся толстый свитер, на ногах болотные сапоги, развёрнутые на максимальную длину. Человек грузно перебрался через борт, спрыгнув на мелководье, с лязгом вытащил цепь, но привязывать посудину было не к чему и он бросил конец с тяжёлым замком на песок.

- Привет, молодёжь! - зычно рявкнул он, подходя ближе. - Отдыхаете? Питер там? - он протянул мощную длань в сторону юга.

- Заблудился, дядя? - переспросил зачем-то один из парней и стал выгружать из сумки банки с маринованным мясом.

- Там, - поспешно подтвердила Юля, перемещаясь поближе к парням. Что-то в этой кряжистой фигуре ей не нравилось.

Смотрел человек оценивающе, сразу окинул всех взглядом и задержался на стоявшей среди сосен машине. Берег севернее Владимирского залива простирался бесконечной песчаной полосой в обе стороны. Такой же песок, без растительности, уходил вглубь соснового леса. Грунтовая дорога, по которой они добрались сюда, осталась где-то там, в полукилометре. Парни утверждали, что здесь будет лучше, чем на пляжах самого залива, мол там бывает больше народу, тем более в выходной день. Сейчас девушка Юля жалела, что у кромки Ладоги не видно других отдыхающих. Но видимо, она одна испугалась незнакомого "рыбака".

- Чем-то помочь, дядя? - Один из парней, высокий и развитый, сам оценивающе посмотрел на мужика.

- Помочь, - согласился тот.

Как потом утверждали все четверо, пистолет в руке "рыбака" появился из ниоткуда. Большой, блестящий. Напугал не сразу.

- Это что, зажигалка для мангалов? - пошутил второй парень, хотя инстинктивно вся четвёрка начала сдвигаться в кучу.

- Нет, дружок, - спокойно заметил мужик. - Это Стечкин. Громоздкая штука, зато пуль на всех хватит.

Выстрел оглушил! Пуля вздыбила песок под ногами. Девчонки завизжали.

- Ты чё! Эй! - крикнул один из парней, отступая.

- Заткнись! - посоветовал "рыбак". - Ключи от машины у кого? - Никто не произнёс ни слова, но по их взглядам он вычислил сам. - Вот ты мне и нужен. Отвезёшь до трассы, дальше не прошу. Да вы не бойтесь! Пока тут шашлыки жарите - ваш товарищ вернётся. Телефоны у всех забери! Вот молодец!

Он говорил спокойно, размеренно и ему подчинялись, как под гипнозом. Парень с ключами поспешил к машине, а остальные подались назад, к самой кромке берега. Когда взревел мотор и Тойота с натугой начала разворачиваться на песчаной почве, троица на берегу опомнилась. Но что они могли сделать?

- И что это было?! - воскликнула Света. - Юрик, это что было?!

- Светка, ну откуда он знает? - Более рассудительная Юля схватила подругу за плечи. Обеих била дрожь.

Парень зачем-то побежал к лодке. Заглянул внутрь и отшатнулся. На дне лежали две фигуры. И сразу было понятно, что они мертвы.

* * *

(Череповец, 1938 год)

Сегодня Вася пол дня прошлялся по городу, делая вид, что ищет работу. На самом деле, ловил слухи, прислушивался к сплетням баб, торгующих семечками, солёными огурцами и капустой. Ничего нового не выяснил, проголодался и вернулся домой.

Странно, но деревенский дом в конце безымянного проулка и его самостоятельная хозяйка стали ему своими. Он будто всегда тут жил, хотя и понимал, что остаться надолго не сможет. И вот, пожалуйста!

Матрёна вышла на крыльцо полубоком, косилась вглубь дома тревожными глазами. Соколов не успел разглядеть, что там - женщина шагнула к нему и прижалась всем телом.

- Тебя человек ждёт, - сообщила она едва слышно. - Позади дома сидит. Говорит, что товарищ, а сам даже имени твоего не знает. Рома! Может, спрячешься куда?

Соколов приобнял женщину, отодвинул с прохода и двинулся по сквозному коридору, на задний дворик. Если бы явились его арестовать, не позволили бы Матрёне выбежать и предупредить о засаде. Бандитов Вася не боялся. Может, убийца Иван Первой явился за доской с грифоном? Вряд ли. Старичку-священнику Соколов не доложил, где живёт, да и тот скорее отдаст Богу душу, чем выдаст, кому вручил старинный манускрипт. Тогда кто? Догадки две, осталось проверить, какая сработает.

Огороженное со всех сторон пространство прилегало к стене фабрики. В дальнем углу - навес для дров и пара бочек с водой. Слева от двери - примитивная лавочка: пара деревянных спилов, на которые наколотили широкую доску. Тут и сидел визитёр, крепкий мужчина примерно его возраста, из тех, кто штатское носит как военный мундир. Курил и щурился на солнышко. Вася остановился в двух шагах.

- Как ты меня нашёл?

Бессмертов стряхнул со штанины пепел и подвинулся.

- Присаживайся! Разговор есть. Как нашёл - сам догадайся. Я, если помнишь, тоже разведчик, да и тебя знаю получше Никифорова.

Соколов поразмыслил и сел, подвернув край пальто вокруг ноги.

- Проговорился-таки Николай! - констатировал он.

- Не то, чтобы проговорился. Он тебе верит, но и мне тоже. Я думал, тебя уже след простыл после того, как в посёлке, где строят цех, обыскались твоего трупа. А ты тут, значит.

- Если бы ты пришёл не один, меня бы тут уже не было, - признал Вася. - С братом что?

- Убили Мишку, - без предисловий сообщил Александр Авдеевич. - Лучак расстрелял.

Он старался не смотреть на Соколова. Знал, что тот заводится, если пялишься в такие моменты. Но и не наблюдая, Бессмертов представлял, как по скулам старого товарища и командира пробегает судорога, а глаза становятся свинцовыми.

- Не мог догадаться, что так будет? - пробросил Бессмертов через минуту. - Лучак теперь тоже под следствием. И его расстреляют. Мне отдали его должность.

Вася наконец посмотрел на него. Ничего хорошего его взгляд не предвещал.

- Я не смог ничего сделать, - быстро оправдался Бессмертов, бросая окурок на землю и растирая носком сапога. - Он у Лучака на даче какие-то документы украл. Тот его со злости застрелил, потому что не смог добиться, где они. Я позже от него самого узнал. Ты сам хорош! Что думал? Что удерёшь и всех оставят в покое?

- Да ничего я не думал! - в сердцах Вася махнул рукой и отвернулся. Его приступ ярости прошёл. Опустив плечи, он разглядывал мусор под ногами. - Зачем пришёл?

- Помощь твоя нужна. - Бессмертов старался в общении с Соколовым оставаться предельно правдивым. Васька чуял любую ложь ещё до её произнесения. - Этого типа, который убил ювелира, надо найти и задержать. Мне как доложили, что по всем признакам это он в Череповце шалит, я сразу сюда. Решил проконтролировать лично.

- Что, известная личность? - Тут уже Васе стало любопытно и он бесцеремонно вытянул у Александра Авдеевича из кармана мятую пачку папирос.

- Его почти перехватили на финской границе, но... Сам знаешь, многим такие "почти" стоили головы. Парень успел наследить на Карельском перешейке, в Ленинграде двух человек убил. Наши сперва его след потеряли, но когда Никифоров сообщил, что тут в Череповце происходит, сразу поняли, что это он. - Бессмертов чиркнул спичкой и дал ему прикурить. - По нашим данным это Иван Иванович Первой, отпрыск местного промышленника, что тут до революции заправлял. Всё, что на него есть, я передам через Никифорова, ознакомишься. Коротко: прошёл подготовку в одной из шпионских школ и если появился здесь, значит с заданием. Паспортов может иметь несколько. Его нужно взять живым.

Соколов закашлялся. В голове неприятно дёрнуло болью.

- Я чем могу помочь? - спросил он, уже просчитав ответ. Бессмертов был не менее предсказуем, чем Никифоров.

- Ты знаешь, чем. Колян отличный парень, но ему до тебя далеко. С таким матёрым волчарой не справится.

- У меня пуля в голове, если ты забыл, - возразил Соколов, бросая початую папиросу и растирая носком ботинка. - Я без документов и под чужим именем.

"Сейчас он предложит то, что мне больше всего нужно", - успел подумать он.

- Вот я и говорю: помоги мне, а я сделаю так, что документы убиенного Романа Валентиновича Иванова станут твоими. - Александр Авдеевич развернулся к нему. Лавочка скрипнула под мощным телом. - Сейчас у меня есть такая возможность. Кстати, что случилось в поезде?

- Бандиты этого Иванова ограбили и убили. Потом испугались и с поезда спрыгнули. Документы и вещи оставили мне.

Бессмертов только хмыкнул. То, что бывший командир разведчиков, Василий Соколов, обладает нечеловеческим везением, еще в гражданскую было понятно. Да и сейчас... Только Васька мог пустить себе в пулю в голову, а через пару недель испугать до смерти двух обломов в поезде. Походя Соколов нашёл причину разрушения нового здания на стройке и удрал так, что его второй раз сочли мёртвым, а теперь обнаружился в Череповце, под боком у симпатичной бабёнки. Наверняка и оружием уже разжился. Когда Соколов появился из-за угла дома, Александр Авдеевич на мгновение почувствовал себя неуютно, заметив, что рука Васи подозрительно остаётся за спиной.

- Кстати, чей пистолет?

- Одного из бандитов, - соврал Соколов. - Мне нужна хоть какая-то бумажка, чтобы предъявить местной уголовке. А то меня самого за бандита посчитают.

- Я выпишу тебе мандат, а Никифоров, если будет нужда, предупредит что ты свой. Это нужно сделать, Вася!

- Как всегда... А ты не думаешь, что нас потом рядышком к стенке поставят? - заинтересованно спросил Соколов.

- Если будем действовать правильно и выполним свой долг - выживем, - уверенно ответил Бессмертов, сжав кулак.

- Миша, Лучак, этот инженер Иванов... Видишь, какие разные люди не выживают. А мы чем лучше? - Вася пристально смотрел на старого товарища.

- Не знаю, - признал Бессмертов, растеряв пафосный настрой. - Кто-то должен выжить, построить мир. Для потомков.

- А потомкам нужен такой мир, который мы строим?

- Ну, знаешь!.. - Бессмертов поднялся.

- Я найду Первого, - перебил его возмущение Вася. Не бросать же Кольку Никифорова, да и самого Бессмертова. С гражданской привык за них отвечать. Это из себя уже не вытравишь.

Глава вторая. Догоняя прошлое

(Санкт-Петербург, весна 2012 года)

Снег сошёл весь. Солнце щедро пригревало, высушивая толстые плиты набережной канала Грибоедова. Приятно двигаться, ощущая в теле прежнюю силу. Даже не верится, что четыре месяца назад, в госпитале, он не мог головы повернуть. Беспомощность - пол беды, тогда он не осознавал этой беспомощности. Есть такие моменты, когда ты не в состоянии даже думать. Беспомощность пришла позднее, когда начали подживать раны, срастаться кости. Но и этот этап он преодолел. Мать как-то сказала им с братом: «Всё плохое однажды заканчивается. Если вы будете помнить об этом, пройдёте любое испытание». Воистину так!

Игорь остановился у Львиного мостика. Со звериных фигур облезала краска, выпуская на поверхность ржавые разводы, словно напоминая, что львы вообще-то должны быть рыжие. Именно эти четыре льва, небрежно выкрашенные в грязно-белый цвет, нравились Сокольскому гораздо больше любых других. Вон, на Банковском мосту, львы совсем другие. Их ещё упорно называют грифонами и давно превратили в один из символов Питера. На головах у них фонари, как у экзотической рыбы-удильщика, за спинами золотые крылья. Но белые красавцы с ржавыми потёками ближе и роднее. Сидят, упершись лапами, держат мост, по которому бесконечной вереницей идут люди...

- Ну ты задумчивый! - Из-за спины Игоря возник крепкий блондин с окладистой бородой и хлопнул его по плечу. - Не узнаю! Три раза окликнул!

- Я слышал, - признался Сокольский. - Не хотелось нарушать момент. Сегодня я ещё в отпуске.

- Да знаю я! - Блондин усмехнулся в усы. Они не спеша побрели в сторону Подьяческого моста. - Тебя, конечно, заждались, но что так быстро вернёшься, никто не думал. Точно готов?

Сокольский покосился на довольного Матвея Киппари.

- А ты рад больше всех! Готов я. Не сомневайся. Лучше скажи, как там с нашим делом.

Матвей тут же перестал ухмыляться.

- Решено обойтись без твоих свидетельских показаний, - сообщил он.

- То есть? - Игорь повернулся к нему.

- Нет необходимости. Махеев считает Орлика погибшим. Наверху решили, что это к лучшему. - Заметив, что Сокольский собирается возразить, Киппари резво принялся объяснять: - Ты столько улик нарыл, что Махееву и его подельникам на два пожизненных хватит. Уж если вышло, что никто не знает, кто такой Орлик, побудь в тени. И не забудь про нашу связную, - добавил он для убедительности, - Варвара Петровна хоть и старая разведчица, но зачем создавать старушке лишние проблемы? Всплывёт, что ты - засланный казачок, может прилететь и ей.

- Да, пожалуй, - согласился Сокольский. - Выходит, Махеев своей последней выходкой оказал мне услугу.

- Ага! Услугу! Чуть не отправил на тот свет.

- Он меня убивать не собирался, - заметил Сокольский, и пошёл дальше по гранитным плитам набережной.

Они молчали до самого Подьяческого моста. Игорь остановился.

- Знаешь, что это за фонари? - спросил он у Матвея, кивнув на гранитную стелу в створе моста. - Мама рассказывала, что их перенесли сюда в конце шестидесятых, когда засыпали Введенский канал. Они тогда стояли на Александровском мосту. Моста больше нет, канала больше нет, а фонари есть.

Мотя оглядел стелу с фонарём и вопросительно посмотрел на Сокольского.

- Это к чему?

- Банды Махеева больше нет, а Орлик есть. - Игорь не стал доводить мысль до конца, перешёл на другую тему: - Удалось перехватить махеевские счета?

- С этим проблема, - признал Мотя и только что руками не развёл. - Кто-то умыкнул денежки нашего «дона Корлеоне». Самая вменяемая версия - его ограбили официальная жена на пару с казначеем банды.

- Парочку не нашли?

- Парочку не нашли.

- Ну, Махей вряд ли остался совсем без денег, - не согласился Игорь. - Та агентесса, квенталийка, привозила ему круглую сумму и Махей эти деньги не собирался класть в общий котел. Может, её потрясти?

- Забудь, - отмахнулся Матвей. - Его дела с этой шпионихой вряд ли удастся раскрутить. Оба косят под то, что она его любовница, а квенталийские коллеги от дамочки открестились как от чумной, мол «знать не знаем, кто такая!» Результат - мадам придётся присесть за то, что участвовала в делишках банды, но не за шпионаж. Вот так!

- Что-то он должен был ей передать, - не обращая внимание на досаду коллеги, рассудил Сокольский. - И это не деньги. Я все детали их встреч указал в своих отчётах.

Киппари с минуту разглядывал русло канала, чёрную воду и старую баржу, пришвартованную неподалёку от моста. Чувствовалось, что говорить ему не хочется. Но пауза затянулась, Сокольский ждал. Пришлось сказать:

- Это не будут учитывать в суде. У нас нет ни одного доказательства. Только подслушанный тобой разговор. Но ты сам писал, что они говорили иносказательно и ни разу не проговорились, о чём речь.

Игорь вздохнул. Он считал это своей недоработкой, но на фоне операции по продаже большой партии оружия ему просто не осталось времени на тайные дела Махеева с квенталийской стороной. Может, контрразведка знает больше, да молчит по своим соображениям?

- Значит, запишем в тайны, - решил он.

- Тайны? - Мотя агрессивно усмехнулся. - В ближайшие лет двадцать ему точно будет не до тайн.

Сокольский так не думал. Но возражать не стал. На тот момент возразить было нечем...

* * *

(По дороге из Приозерска в Санкт-Петербург, 2019 год)

В Ленинградской области несколько Отрадных: городок, три посёлка, озеро и железнодорожная станция. Один из посёлков Отрадное, бывший Пюхяярви, одноимённый с железнодорожной станцией, притулился вдоль трассы Сортавала в девяносто восьми километрах от Питера. Официально в нём проживало около полусотни человек. Рядом раскинулось большое и красивое озеро Отрадное.

На въезде в посёлок трасса А-121 "Сортавала" превращалась в Шоссейную улицу, а со стороны Приозерска, в самом начале её пересекала улица Железнодорожная. Высокий пожилой рыбак в длинном прорезиненном плаще, из-под которого виднелся грубо связанный свитер, и болотных сапогах, подошёл со стороны озера. На перекрёстке маячил знак перехода, дорогу раскрашивали белые и жёлтые полосы. Рыбак не спеша перешёл вместе с парой дачников и остановился в раздумье. Пару минут он смотрел туда, куда двинулись остальные - в сторону железнодорожной станции. Но идея дожидаться электричку ему не нравилась. Перейдя и Железнодорожную улицу, рыбак потопал по обочине в сторону Питера, время от времени поднимая руку. Машин в этот час ехало немного и никто не торопился откликаться на его голосование.

Шикарная Лада Веста Кросс сперва тоже не остановилась. Но метров через пятьдесят затормозила, сворачивая на обочину. Водитель открыл капот, вылез и уставился во внутренность своего "коня". Со стороны пассажира вынырнул ещё один тип и облокотился о верхний край дверцы, разглядывая окрестности.

Когда рыбак поравнялся с машиной, пассажир нетерпеливо спросил:

- Ну что?

- А я знаю? - отозвался водитель. - Что-то стучит.

- Что, парни, поломались? - участливо спросил рыбак.

Оба оглянулись на него.

- Давай посмотрю, - предложил рыбак.

- А ты чё, механик?

- Типа того.

Водитель отодвинулся.

- Ну посмотри, - согласился он, а его товарищ потерял интерес и принялся разглядывать проезжающие машины.

Минут через пять рыбак вынырнул из-под капота и кивнул водителю.

- Проверьте обратный клапан, - посоветовал рыбак.

- Да придётся, - согласился водитель. - До города бы дотянуть...

- Может, ещё и меня подбросите?

- Не вопрос.

Через минуту машина двинулась с места. На заднем сидении, куда рыбак затолкал своё большое тело, обнаружился ещё один пассажир. Он крепко спал, притулившись в самый угол и надвинув на лице кепку.

- Не обращай внимания, - посоветовал водитель рыбаку. - Погулял хорошо, теперь до самого дома не проснётся.

Они миновали посёлок и по обочинам потянулся однообразный редкий лес. До города при всём хорошем - минут сорок. Смотреть не на что и рыбак тоже позволил себе задремать.

* * *

Часа через два, в кабинете начальника оперативного отдела УВР, случайное происшествие на трассе получило весьма категоричную оценку.

- Ну вы даёте! - Матвей Киппари, майор УВР ФСБ, заместитель полковника Сокольского, свирепо смотрел на двоих парней. - Посадить в машину с начальством вооружённого бандита!

- Мотя! Остынь! - посоветовал ему Игорь Сокольский, занимая место во главе стола. - Это было моё решение.

- Да как вы вообще его разглядели?

Слава Ольгин и Юраша Капустин легко проскочили бы на скорости и не заметили, что по обочине бредёт беглый уголовник. Они его только на фото видели.

- А в самом деле, шеф, как ты со спины понял, что это Махеев? - спросил Юраша.

Сокольский кинул кепку на стол.

- Если коротко: я был внедрён в банду и жил рядом с Махеевым несколько месяцев, - ответил он. - Когда долго наблюдаешь за человеком, привыкаешь к его жестам. Лица видеть необязательно. Я и вас всех по жестам узнаю. А с Махеевым... У него характерное движение левой рукой, после старой травмы. Потом рост, походка. Сперва понял, что вижу кого-то знакомого. Но и я бы мимо проехал, если бы не было сообщения, что недавно его видели на берегу Ладоги.

- Это где он студентов распугал?

Полковник кивнул.

- Понял, что это он. А как задерживать? Ничего лучше в голову не пришло. Меня он мог узнать, но вас двоих никогда не видел.

- Да уж! - высказал Киппари. - Везёт вам! Что дальше? Передаём коллегам?

- Погоди, - остановил его Сокольский. - Сперва сами разберёмся. Пока о нём никуда не сообщать! Погуляйте, парни! - приказал он Капустину с Ольгиным. Когда подчинённые вышли, Игорь серьёзно посмотрел на Матвея. - У меня есть вопросы.

- Это реально не наше дело, - напомнил Киппари. - И генерал со мной согласится. Отправить бандита обратно на зону и пусть там с ним решают! Всё равно он на пожизненном.

- Он меня не узнал, - со странной ухмылкой сообщил Игорь. - Ладно, в машине, я от него лицо прятал. А здесь, в допросной... Он меня будто первый раз видел.

- И что? Что конкретно тебя смущает?

- Он сказал: "Махей сбежал. Но это - не он". И тыкал себя пальцем в грудь.

- Старческий маразм, - успокоил его Мотя. - Лет то ему уже.

- Да рановато для маразма, - задумчиво произнёс Игорь, присев на край стола. - Когда он там, на берегу, студентов пугал, никто не сказал, что он выглядел как старый маразматик. Ну допустим, у него с головой не в порядке. Но себя он помнит, побег тоже, а Орлика не узнал, хотя общался со мной носом к носу. Я что, так сильно изменился?

Матвей смерил его критическим взглядом и вынужден был признать, что начальник и сейчас, через восемь лет после истории с бандой Махея, вполне узнаваем.

- Почему тебя это так волнует? - спросил он.

- Ну смотри! Первое - в его побеге есть признаки использования "погружения". Второе - зачем кому-то вообще понадобился Махеев? Третье - он ведёт себя как человек, который всё ещё под воздействием "погружения". Четвёртое - он был связан с квенталийкой Сарой Ёгер, а та искала книгу Волынского и записи лаборатории, которая работала над секретным веществом К-299, которое используется в приборе для "погружения".

- Это всего лишь домыслы, - аккуратно ввернул Мотя.

- Возможно! Но сперва мы должны сами попробовать раскрутить Махеева. Доставить его по адресу всегда успеем.

И тут Сокольскому позвонили по служебной линии.

- Это Чёрный! Игорёк, зайди ко мне. Тут контрразведка хочет задать пару вопросов насчёт вашей сегодняшней находки.

Игорь ответил, что сейчас будет и отключил телефон.

- Похоже, они тут тоже из-за Махеева. Откуда узнали? В пору серьёзно задуматься, не завербовала ли контрразведка кого-то из наших, - негромко констатировал он.

Глава третья. Все мы немного безумцы

(Череповец, 1938 год)

Бессмертов не сказал Васе, что ищет "доску" с рукописью, но попросил Никифорова сообщить, если она найдётся. Никифоров в свою очередь не продумал скрыть от бывшего командира важную информацию и сказал Соколову про "доску".

Иван Первой явился в Череповец, искать эту же "доску" - и отправил к праотцам кучу народа. Шпион, которого готовили за границей, явился в СССР, чтобы отыскать алхимический трактат, спрятанный его покойным отцом и убивает ради этого направо и налево! "Что же это за штука такая?" - подумал Соколов, валяясь на кровати за ширмой и листая пожелтевшие страницы. Почерк у Первого-старшего оказался разборчивый, красивый. До революции каллиграфии уделяли достаточно внимания. Столько стараний проявил покойный, тщательно переписывая старинный текст и перерисовывая картинки! Чего только нет: иероглифы, изображения птиц и животных, гербы, монеты, реторты, роза ветров, солнце с глазами... А это что такое?

Вася сел, разложив рукопись на кровати и подвинул ближе керосинку. В заглавии страницы значилось: "Слезы Грифона. Сие есть магический элемент ртуть, кой извращает материю".

- Кой! - повторил Вася и хмыкнул. - И на кой вам эта алхимия, господа-товарищи?

Он медленно водил пальцем по странице, стараясь вникнуть в заковыристый текст, изобилующий малопонятными словами. Раздел оказался большой и подробный. В нём, на сколько мог судить Соколов, автор книги описывал признаки, по которым можно определить, где именно искать магическую ртуть. Много, даже слишком много информации. Вид почвенных слоёв, к примеру, описывался на полтора листа. Глубина залегания минералов, названия которых были знакомы Соколову лишь отчасти, расписана в дюймовой и метрической системе. Дальше стало ещё интереснее - пошло про особенности грунта, в котором добывались алмазы, "извращенные касанием грифоновых слез", по наличию которых определялось место поисков.

Вася отодвинул книгу и полез в потайной карман. Вынул один из камушков и поднёс к самой лампе. Достал увеличительное стекло, прихваченное на квартире ювелира. Но что тут разглядишь, если не знаешь, на что смотреть?

- Рома! - Матрёна окликнула его из-за загородки.

"Умная баба, - подумал Вася. - Усвоила, что некоторые тайны лучше не знать. Не заглядывает, сперва окликает".

- Что? - спросил он, пряча алмаз.

- Я вечерять собрала. Ты бы вышел, пока горячее.

Соколов не заставил себя упрашивать. Но сперва упрятал книгу обратно в "доску", а ту - под расшатанную половицу у самой стены за кроватью. Место ненадёжное, но пока Соколов не придумал, где хранить штуку, за которой охотились свои и чужие.

* * *

Предрассветный час - самый сон. По всему Череповцу тишина. Фонари давно погасли. Зачем зря жечь электричество? Скоро начнёт светать, темнота поредеет, отползая в тёмные закоулки... Именно в этот час спокойствие переулка, где жил со своей подружкой подручный покойного ювелира Буровского, было грубо нарушено.

Рама распахнулась во всю ширь, ударившись о стену. Со звоном посыпалось разбитое стекло. Из окна вывалилась тёмная мужская фигура, сопроводив нелепый кувырок сдавленной руганью. Поднявшись на четвереньки, шатнулась как пьяная корова, ткнулась головой и плечом в землю. Всё, сейчас упадёт и распластается! Но женский визг из глубины дома подстегнул: мужик вздёрнул себя, оттолкнувшись руками, поскакал по проулку, разгибаясь, повизгивая и подпрыгивая на хромой ноге, как подбитая камнем собака.

Из окна, пистолетом вперёд, наполовину высунулся другой мужик. Не успел! Первый, наплевав на хромоту, свернул за угол. Стрелять не в кого.

Баба за спиной продолжала истерично визжать.

- Заткнись, дура! - рявкнул хозяин пистолета, возвращаясь внутрь. - Куда он побежал? Говори, стерва! Убью!!

- Не зна-а-ю! - ещё громче завопила баба. - Алекса-а-а-ша!..

В полутьме спальни, с единственной свечкой, воткнутой прямо в полку перед молчаливыми слониками, высокий мужчина в шляпе надвинулся на полуголую бабу, угрожая стволом. Та совсем обезумела, открыла рот и завопила как сирена. Психанув, мужчина двинул её наотмашь зажатым в кулаке оружием. Баба повалилась вдоль стенки, с грохотом опрокинув полку, слоников и ещё что-то жестяное и очень шумное.

Мужчина перепрыгнул через поваленный табурет и выбежал из комнаты. Через несколько секунд он был снаружи. Проулок вливался в просторную улицу, вдоль которой в окошках уже загорался свет. Дурная баба разбудила весь квартал. Хорошо если обыватели побоятся высовываться. Высокий мужчина юркнул в тень, стараясь не привлекать внимание. Куда делся "Алексаша", определить невозможно.

- Bloede Kuh*! - выругался мужчина вполголоса, убрал пистолет и быстро зашагал прочь от просыпавшегося кусочка города, который он уже начал ненавидеть.

____________________

* (нем.) Глупая корова.

_____________________

* * *

(Санкт-Петербург, база УВР ФСБ на Красном Треугольнике, 2019 год)

В кабинете у генерала Чёрного сидели двое. Энергичного брюнета лет сорока пяти Сокольский знал: полковник Всеслав Михайлович Марусин. Второго, сутуловатого шатена лет чуть за тридцать, вроде бы видел впервые. Впрочем, Марусин сразу представил коллегу:

- Мой помощник, Олег Григорьевич Обоев.

Сокольский кивнул, отметив слишком пристальный, оценивающий взгляд этого помощника. Будто он был следователем, к которому привели подозреваемого.

- Новичок? - спросил Игорь прямо.

- Майора Обоева недавно перевели к нам, - легко ответил Марусин, ухмыльнувшись догадливости Сокольского. - Из Москвы.

Обоев нахмурился, а у Сокольского почему-то поднялось настроение. Генерал предложил всем присаживаться. Игорь тут же занял стул напротив новичка и мягко улыбнулся.

- Ну, тогда наш коллега вряд ли новичок. Скорее прислан к нам на усиление. Так с чем мы не справляемся?

Обоев неожиданно смутился, отвёл взгляд и положил ладонь на чёрную папку, которая лежала перед ним на стол.

- Я помогу, - предложил Сокольский. Он вспомнил, где видел этого человека. - Восемь лет назад, когда стоял вопрос о моей роли в операции по разоблачению банды Степана Махеева, один юный полицейский лейтенант сделал правильный вывод о том, что некий Игорь Орлик причастен к делишкам Махеева и рискует уйти от ответственности.

Он говорил серьёзным тоном, но улыбки не скрывал. Обоев наконец перестал строжиться. С шумом выдохнув, он оставил в покое папку и развёл руками.

- Нас не посвящали в дело, - напомнил он. - Косяки были неизбежны... Неужели вы меня запомнили?

- Теперь верите, что я узнал Махеева, когда тот брёл вдоль дороги? - вопросом на вопрос ответил Сокольский.

- Верю! Сомневался, что такое возможно, но теперь верю. Меня вы видели мельком, а с ним общались долго.

- Тогда у меня вопрос к коллегам, - тут же взялся за дело Сокольский, вопросительно посмотрев на генерала Чёрного.

Тот кивнул, но Марусин вмешался в разговор и ответил на ещё не заданный вопрос:

- Мои агенты вычислили Махеева и готовы были его принять, когда вмешалась ваша команда, - сообщил он. - Вы быстро работаете! Никто пикнуть не успел. А останавливать вас на трассе и требовать, чтобы поделились добычей... - Он развёл руками.

- Могу я узнать, какой интерес у контрразведки к этому бандиту?

- За тем мы и здесь, чтобы объяснить... Но сперва вопрос: когда вы намерены отдать вражескую "машинку для погружения" в руки спецов из нашей лаборатории?

- Так у вас же есть одна, - прищурившись, напомнил Сокольский.

- Они могут иметь различия в устройстве, - не сдался Марусин. - Лучше изучать сразу обе.

- Непосредственного приказа на передачу не было. Да и наша лаборатория не хуже вашей. Разберёмся - поделимся опытом.

Полковник Марусин подумал и кивнул.

- Ладно, под мою ответственность. Расскажете, что уже нарыли?

- Я попрошу майора Бердникову передать вам отчёты, - пообещал Сокольский и посмотрел на генерала.

Дмитрий Иванович молча кивнул. Он прекрасно понимал, зачем Сокольскому и его отделу важно, чтобы образец оборудования для "погружения" оставался на базе УВР: много возможностей, использование которых пока не регламентируется никакими законами. Да и научный интерес тёти Люси не стоило сбрасывать со счетов. Всё это было связано с исследованиями её покойного мужа и здесь из квенталийского устройства могли выжать куда больше, чем в любой другой исследовательской лаборатории.

- Так что насчёт Махеева? - напомнил Сокольский.

- Есть основания полагать, что к его побегу приложил руку кванталийский резидент, - прямо ответил Всеслав Михайлович.

- Димитт? - переспросил Игорь.

- Боюсь, что нет.

Марусин кивнул своему молодому коллеге и тот раскрыл папку.

- Димитт, благодаря вашим усилиям, уже не пользуется доверием своей внешней разведки, - сообщил он. - Мы точно знает, что у нас работает ещё один квенталийский резидент. Возможно, нелегал высокого уровня. Ни сам атташе Димитт, ни тем более бывшая разведчица Сара Ёгер с ним никак не соприкасаются. Он работает автономно, у него свои каналы связи.

- И вы полагаете, что с нашей помощью или с помощью Махеева можно установить, кто это? - предположил Сокольский, заранее зная ответ.

- Вы правильно мыслите, полковник! - похвалил его Марусин.

- Ну, тогда у меня есть одна идея, - с серьёзным видом сообщил Соскольский.

- Нет! - категорично перебил его генерал Чёрный, вмешавшись в разговор. - Игорёк, это слишком опасно.

- А какой у нас выбор? - возразил Сокольский, в очередной раз удивившись, на сколько их начальник - проницательный человек. Знает, что делается в головах его подчинённых. - У нас есть что предложить Махееву, чтобы он согласился сотрудничать. И других методов я не вижу.

Глава четвёртая. Две стороны одного поединка

(Череповец, 1938 год)

Паспорт на имя искусствоведа Юрия Леонтьевича Берегового Первой решил больше не использовать. Кто знает, кому покойный ювелир Буровский успел назвать эту фамилию.

С того момента, как Иван Иванович Первой ступил на большевистскую землю, он испытывал постоянное желание торопиться. Такое навязчивое, что сам Первой недоумевал. Когда он готовился к своей миссии, ему казалось, что всё просчитано и он сможет сделать всё максимально незаметно. Но, как часто бывает в жизни, план пришлось корректировать с самого начала.

Первым препятствием стали фальшивые документы. В стране советов ходило несколько образцов паспорта, с фото и без, но как на грех, на неграмотно сработанный паспорт нашёлся грамотный мильтон из Красноострова*. Первой его убил, но не успел спрятать труп - и за ним бросились в погоню, от которой он еле ушёл.

Ему не везло и дальше. В Ленинграде пришлось оставить ещё два трупа. Добрался до усадьбы под Череповцом - оказалось, что фамильные ценности увели какие-то местные бандиты, буквально накануне. Пришлось убрать ещё двух свидетелей. Сунулся в Череповец, нашёл местного ювелира, скупавшего краденное, а пока следил за ним - напоролся на кучку отморозков и их тоже пришлось перебить. Где-то в подсознании сверлила мысль, что надо признать миссию проваленной и делать ноги. Но вернуться с пустыми руками Первой не мог и бегал теперь по городу в поисках тех самых бандитов, разграбивших коллекцию его отца. Самый юмор в том, что милиция их тоже искала. И кто будет первым?

Всё, что удалось узнать от ювелира: "доску" с грифоном ищет ещё какой-то человек. Будь у Первого время, он вытянул бы из Буровского больше сведений. Приятель покойного ювелира, связной местной банды, которому тот поручил узнать про коллекцию, оказался ушлый, не пожалел бабы, толкнул прямо на Первого и успел вывалиться в окно. И ведь сообразил спросонья, что делать! Надо было сперва дать ему по голове и связать. Но что толку теперь от "надо было"?

Всё шло не так! Да ещё этот неизвестный конкурент по поискам! Кто он? Тоже из милиции? Бандит? Гэбист? Ювелир Буровский его даже описать не смог. "Невысокий..." Исчерпывающие сведения!

Напоследок в подворотне, рядом с дворницкой, хозяин которой приютил Ивана Первого, какой-то тощий тип в кургузой пальтейке и кепочке разговаривал с дворником. Первой хотел уйти, но его уже заметили. Он подошёл. Мужик хмуро оглядел его и снова повернулся к дворнику.

- Ну может надо чего сделать? - заунывно продолжил он.

- Это кто? - резко спросил Первой. Он считал, что заплатил достаточно, чтобы дворник не искал иных жильцов для своей каморки.

- А тебе чё? - процедил тощий тип. - Контуженный я, вишь? С поезда скинули... с-сволочи! - Он снял кепку и показал свежий след на виске. - Работу надо!

- Без документов нет тебе работы! - огрызнулся дворник, косясь на Первого.

- Украли? - спросил тот.

- Отобрали, - не согласился с формулировкой мужик. - А!.. Да пошли вы!

Он повернулся, сунул руки в карманы и побрёл из подворотни. Первой посмотрел ему вслед. "С поезда скинули... - повторил он про себя. - Далековато ты забрёл. Вокзал-то по другую сторону города".

___________________________

* Посёлок Белоостров Ленинградской области. После 1917 года название сменили на Красноостров, поскольку Белоостров ассоциировался с белогвардейским движением. До 1940 года - пограничный пункт на границе с Финляндией.

___________________________

* * *

Вычислить лже-искусствоведа было не сложно. Вася Соколов знал, как выглядит Иван Первой, а Первой в глаза не видел Соколова. Иван Первой искал местных уголовников, чтобы выйти на тех, кто ограбил усадьбу. Оставалось следить за местами, где чаще всего собирается череповецкая шушера: вокзал, толкучки, питейные заведения. С парочкой злачных адресов помог Никифоров. Он нашёл общий язык с местными сотрудниками милиции и те поделились информацией. Дальше - время для скрупулёзных наблюдений.

Ивана Первого готовила заграничная шпионская школа, но Вася Соколов не зря был разведчиком в гражданскую, а последние 16 лет служил в конторе, одно название которой внушало трепет любому. Он ходил, наблюдал, сливался с толпой, пил пиво, жевал воблу - и тщательно отсеивал тех, кого мог бы отсеять в своих поисках Первой. Забулдыги, щипачи, базарные жулики, местное хулиганьё - у всех свои особенности, манеры поведения, цели. Те, кто грабит по крупному, отличаются от подобного народа, стараются держаться особняком, лишний раз не отсвечивать. У Соколова хватало опыта и практики, чтобы распознавать, кто есть кто. Оставался вопрос, хватит ли опыта у Первого, а то может, он так давно не был на родине, что не разберёт иерархию местных бандитов. Но Первой тоже действовал профессионально и тем облегчал работу Соколову.

В первом раунде поединка «шпион против разведчика» Соколов выиграл. Он Первого вычислил, проследил и нашёл его лежбище, ни разу не попавшись на глаза. А дальше Соколов сглупил, сунулся поговорить с дворником. Первой не вовремя вернулся! Пришлось сделать вид, что забрёл в поисках работы и срочно ретироваться.

"Тупею", - подумал Вася, быстро шагая по деревянному тротуару. Второй раунд рисковал остаться за шпионом. Это стало понятно, когда на очередном повороте Вася заметил: за ним следят. "А чего ты ожидал? - спросил он себя. - Парень убивает всех свидетелей. И задача у него куда проще, чем у тебя. Всего-то догнать, выждать момент и сунуть перо в бок".

Прохожих попадалось мало. Рабочий люд успел разойтись по своим "боевым постам", а до обеденного перерыва ещё несколько часов. Вася не оглядывался, но старался идти так, чтобы успевать оглядеться на поворотах или ловить отражение в стёклах домов. Противник неумолимо приближался. Всё, что сейчас можно сделать - выбрать закоулок, где преимущество в поединке окажется на стороне Соколова. Попробуй найти такое место в малознакомом городе! Тихие улочки, двух-трёхэтажные домики, заборы.

В одном месте Вася нарочно перешёл широченную улицу, по середине которой торчали телеграфные столбы. Неутешительная картина: Первой следовал за ним по пятам, даже не прячась. В теории, если Вася - действительно случайный человек, он и не станет обращать внимания, что за ним в двадцати шагах топает какой-то посторонний мужик. Тем более, не станет удирать и прятаться.

Навстречу попалась группа работяг.

- Мужики! Закурить есть? - окликнул их Соколов. Один остановился, полез у карман. - О! Прям душевное спасибо! - обратился к нему Вася, с благодарностью принимая папироску.

- Да ладно, - буркнул мужик, чиркая спичкой. - Не жалко.

- Выручил! - ещё раз поблагодарил Вася, успев заметить, что Первой приостановился, а потом и вовсе повернул в какой-то проулок. Мелькнула мысль, не пойти ли с этими работягами. Но стоит ли подставлять их под удар? Шпион глазом не моргнёт, если захочет прикончить четверых вместо одного.

Пройдя по улице шагов тридцать, Вася смял папироску и выбросил в ливневый сток. Курить совсем не хотелось. Он успел отвыкнуть и даже удивился, как легко изменяет собственным привычкам. Его преследователя видно не было. Надоело гоняться за жертвой? Передумал? На это лучше не рассчитывать. Сейчас убийца найдёт подходящее место и сделает то, что уже проделал с кучей народа на своём пути.

Перспектива быть убитым Соколова не пугала. Чего бояться? Он должен был умереть ещё недели три назад. Но он жив и ощущает себя "как у Христа за пазухой". Интересное выражение! Подходящее к ситуации. Но расслабляться нельзя. Ему-то не страшно умереть, а сколько ещё людей погибнет, если не остановить этого убийцу?

За углом одного из двухэтажных домиков начинался очередной проулок, перекрытый дощатым забором с покосившейся калиткой. Здесь почти все дома стояли на расстоянии друг от друга и у каждого оставался небольшой участок территории, где жильцы громоздили сарайчики, сажали палисадники, сушили бельё, хранили всякий хлам. Вася толкнул калитку и она оказалась открытой...

* * *

Ивану Первому не нравился этот незнакомый потрёпанный мужик в кургузой пальтейке. Казалось бы, ничего подозрительного. Ну, забрёл бродяга в поисках работы - и что? И ведь не убегал, просто тащился куда-то по улице, стрелял у встречных курево. Но Первого не оставляло желание свернуть незнакомцу шею. Задача простая, нужно лишь выбрать момент. А дальше начался какой-то сюр, больше всего похожий на сон, когда ты гонишься за противником, прилагаешь все усилия - и почему-то не можешь сократить расстояние! Вот он, этот тип! В двадцати шагах! Вот уже в пятнадцати! И эти последние пятнадцать никак не уменьшаются!

Первой понял, что действует неправильно. Он успел познакомиться с местным ландшафтом, выбрал момент и повернул с основной улицы. Здесь есть возможность быстро обойти квартал и выйти навстречу незнакомцу. Тот, судя по всему, направляется в центр, никуда не денется...

А он куда-то делся! Первой заметил, что калитка в одном из заборов чуть приоткрыта... Но на этом этапе преследования его посетила неожиданная мысль: "Нужно остановиться! Нужно вернуться и заняться своими делами. Плюнуть на этого мужика!" Первой не поддался. Ему уже надоело, что невезение преследует с самого первого шага по советской земле. Он добьётся своего! Он доведёт дело до конца! Хватит! Он должен сосредоточиться! У него опыта больше, чем у сотни гэбистов этой проклятой страны! Тем более чем у какого-то доходяги, которого скинули с поезда!

Первой вошёл во двор, прикрыв за собой калитку. Пусто. Болтается на верёвке пара застиранных подштанников. В углу рядом с левым домом - деревянные бочки. Напротив, к правому дому, примыкала поленница под приколоченным к стене навесом от дождя. В противоположной от забора стороне ютились маленькие сарайчики. Один желтел новой дверью из свежих досок. Кроме мусора и пары скамеек - ничего. Обычно люди не смотрят по верхам, больше замечая то, что у них под ногами. Опытный человек залез бы на один из карнизов или даже на крышу сарая, понадеявшись, что Первой не додумается посмотреть наверх. Но тот посмотрел. Опять ничего! Первой сунул руки в карманы и направился к дверям правого дома.

Что-то выглядывало из-за поленницы. Совсем чуток, словно кусок коры отогнулся от полешка и торчит наружу, оживляя картину плотно уложенных светлых спилов. Но то был не кусок коры. Тренированный взгляд Первого отличил кору от серой ткани. Мужик, которого он преследовал, ниже на пол головы. И как раз на этом уровне предательски выступал наружу край его кепки. "Так просто", - подумал Первой и направился прямиком к укромному уголку. Оружие доставать не стал. Если есть возможность обойтись без выстрелов, лучше не поднимать шума. Кто-то из хозяев двора мог не вовремя выглянуть наружу.

В шаге от схрона Первой остановился. За краем поленницы угадывалось пустое пространство. Как глубоко оно протиралось, неясно, но вряд ли больше метра. Дальше - стена дома, деваться некуда. Учитывая, что у противника может оказаться в запасе нож, Первой шагнул не прямо к углу поленницы, а на полшага в сторону, оставив себе пространство для маневра...

За углом, на уровне глаз, на гвозде болтался кусок серой ветоши. Подозрительного мужика, за которым Первой гнался несколько кварталов, нигде не было.

Глава пятая. Как решать проблемы

(Санкт-Петербург, лаборатория на Красном Треугольнике, 2019 год)

- Устраивайтесь поудобнее, - предложила Людмила Кирилловна, подгоняя высоту подлокотников, чтобы Махеев мог с комфортом устроиться в экспериментальном кресле.

- Интересная у вас клиника, - признал старый бандит. - И что, прямо можете восстановить память?

Женщина упрятала короткую шевелюру цвета "ржавчина с солью" под медицинскую шапочку и оглянулась на зеркало в другом конце помещения. Она обдумывала ответ.

- Честно скажу: гарантия не сто процентов, - сказала она через паузу. - Но в вашем случае, нам нужно лишь разблокировать воспоминания. Пока ещё никто не придумал технологий полного стирания памяти без того, чтобы не превратить пациента в овощ. А вы в добром здравии и полностью адекватны.

- Ну а что если это всё-таки не моё тело, а клон? - По Махееву чувствовалось, что он до конца не поверил, хотя ему и тыкнули в его же шрамы, которые были на теле настоящего Махеева и которые знал Сокольский.

- Андрюшенька! - окликнула Бердникова своего помощника. - Какого года тот фильм... "Шестой день", со Шварцем?

- Двухтысячного, - откликнулся худощавый парень, налаживая стенд с приборами.

- Вот! - Бердникова пристегнула Махееву на ухо клемму и присела за пульт. - Со времён той сказки про клонирование мало что изменилось. Переселить сознание одного человека в тело другого невозможно. В теории я бы назвала парочку направлений, куда следует двигаться, чтобы добиться результатов. Но пока современная наука не дошла до таких высот. Расслабьтесь! - Она включила аппарат для погружения. - Что последнее вы помните перед провалом?

Махеев уже обдумал заранее заданный ему вопрос, поэтому ответил сразу:

- Помню побег. Скрипнуло по железу. Дверь открывается и человек говорит, чтобы я быстро выходил...

* * *

Сокольский поймал себя на том, что волнуется за Махеева, будто тот сделался его близким родственником. В одном политическом детективе сказали, что к завербованному агенту нужно относиться, как к ребёнку: оберегать, знать чем он дышит, о чём думает, к чему стремится. Игорь и ощущал себя "родителем", которому предстояло отвечать за всё, что произойдёт с бывшим главарём ОПГ в ближайшие недели или даже месяцы.

- Как он? - спросил Сокольский прямо из дверей лаборатории.

- Не буду торопиться с прогнозами, - ответила Бердникова, выключая систему. - Неизвестные нам экспериментаторы "погрузили" его на очень глубокий уровень. Такое впечатление, что действительно пытались "перепрошить" мозг. Или что-то целенаправленно искали.

- Нашли?

- Не уверена, - рассудила Бердникова. - В его воспоминаниях такие дебри из правды и вымысла, что сам Махей разобраться не может. Всё, что он наговорил, можешь прослушать в записи. Может, откопаешь рациональное зерно.

- Восстановить память не получиться?

- Ну почему? - Тётя Люся посмотрела на него с лёгкой полуулыбкой, явно довольная собой. - Мы то знаем, что память хранится не в нейронах. Восстановим связь с его индивидуальным "облачным сервисом", как я его называю - и он сам всё вспомнит. "Погружение" не даёт перманентного эффекта, оно в любом случае временно. Кстати, сама ткань мозга у Махеева в отличном состоянии. Возрастные изменения минимальны, признаков деградации нет. Всем бы такие мозги! Повозиться придётся, но думаю, за несколько сеансов удастся вернуть этого старого бандита в его привычный мир. Он и сам бы вернулся, но это может произойти очень нескоро. Уверен, что хочешь встретиться с настоящим Махеевым?

Она пристально смотрела на Игоря, словно и его собиралась "перепрошить".

- Хочу ли я? - задумался Сокольский. - Нет, не хочу.

- Тогда поручи взаимодействие с ним кому-нибудь другому.

Он медленно покачал головой. Никому нельзя было поручить такое дело! Не потому, что он не доверял коллегам. Причина состояла совсем в другом.

- Для Махеева скорее всего будет шоком, что Орлик жив и на самом деле шпионил в его ОПГ. Но я знаю характер Махея. Сейчас у нас всего один шанс заинтересовать его и убедить, что ему стоит пойти на сотрудничество. Нет, кроме меня это никто не сможет сделать.

- Ну, тогда готовься, - будничным тоном предупредила тётя Люся. - В следующее "погружение" я отправлю тебя встретиться со Степаном Махеевым. Локацию выбери заранее.

* * *

(Череповец, 1938 год)

Первой сорвал с сучка тряпку и бросил на землю. Противника он потерял! Что это всё означает и с кем он столкнулся - большой вопрос. Может, это кто-то из банды, которую он ищет? Наверняка "Алексаша", так ловко кувыркнувшийся от него в окно, предупредил своих и те рыскают по городу, ища чужака. Устроят засаду у дворника? Выбор у них небольшой, да и вещи там остались.

"Почему нет?" - решил Первой. Он хорошо подготовился на случай, если место его жительства обнаружат. Да и с дворником придётся решить, он тоже свидетель.

Выйдя со двора, он ещё некоторое время проверял, не следит ли кто. Но преследователей не было. Значит, действительно решили устроить засаду. "Наконец-то всё решится, - подумал агент, ощущая наконец удовлетворение от того, что предвидел подобный оборот. - Главное оставить хотя бы одного в живых и выведать, где именно хранится награбленное в нашей усадьбе".

Когда он ушёл, Соколов выполз из-под приколоченной к стене дома лавочки и рысью направился в ту же сторону. Но в обход. Драться в пустом дворе он счёл нецелесообразным. У Первого в открытой конфронтации явный перевес сил, да и подкрасться к нему, чтобы бахнуть по голове поленом, могло не получиться. А стрелять - много шума. Выскочат хозяева и неизвестно чем всё закончится. Передать Васе мандат Бессмертов не успел и доказать, что он чекист, будет непросто. Вариант один: снова превратиться в невидимого и задержать шпиона в дворницкой.

Понадеявшись, что успеет вовремя и убийца не прикончит ещё одного человека, Соколов во весь дух помчался по знакомому адресу.

Глава шестая. Ближе к разгадке?

(Санкт-Петербург, лаборатория УВР, 2019 год)

Стук бильярдных шаров заставил Махеева встрепенуться. Он поднял голову, шевельнулся, с удивлением обнаружив, что сидит на чём-то мягком в полутёмном углу. Неподалёку, под рядом низко висящих светильников, маячила белая рубашка игрока. Отведя руку с кием, он почти лёг на край бильярдного стола, подбираясь к костяному шарику. Силуэт показался Махею знакомым, но сознание отказывалось верить.

- Быть не может... - проворчал Махей. - Чертовщина какая-то. Орлик?

Окликнул он своего бывшего подчинённого очень осторожно, словно боялся, что видение рассыплется. Но парень с кием выпрямился и обернулся, посмотрев через пол комнаты на своего бывшего хозяина. Всё такой же молодой, худощавый, с сумасшедшей ухмылкой, от которой многим становилось не по себе. Но не Махееву же! Ему-то бояться нечего.

Орлик прислонил кий к краю стола. Махеев поднялся и сделал несколько шагов в его сторону. Ну да, Орлик! Такого ни с кем не спутаешь. Подойдя, Махей упёрся руками в деревянный бортик и окинул взглядом расстановку. Шар, к которому приценивался Орлик, при правильной подаче мог рикошетом загнать в лунки ещё парочку.

- Хорошая расстановка, - похвалил Махей, не торопясь рассматривать Орлика с близкого расстояния. Хотя он мог поклясться, что от парня, стоявшего почти вплотную, ощущается тепло живого тела. - Не призрак значит, - сказал Махей сам себе. - Откуда ты тут взялся? И что всё это значит?

- А ты не помнишь? - вроде бы удивился Орлик.

Махей глянул на него, но тут же принялся рассматривать шары. Почему-то ему не хотелось смотреть в лицо этому парню. Внутри поднималась тревога. Всё это было неправильно. Чего-то он не понимал. Хотелось ускользнуть отсюда. Не мог он вернуться в эту полуподвальную комнату! Самого того дома уже нет! Он сгорел! Нужно сосредоточиться...

- Эй! - Орлик ощутимо дёрнул его за руку. - Куда собрался? Здесь кроме нас всё равно никого нет. Не ищи.

Комната проступила чётче. Стол новый, недавно установленный. Бархатная поверхность сукна не истёртая, яркая. Света стало больше и Махей почувствовал, что ему легче дышать. Будто что-то давящее отступило. Он окончательно взбодрился и прямо посмотрел на Орлика. Тот не исчез - значит, действительно не призрак.

- Что ты сейчас от меня хочешь? - спросил Махей. - Остался жив, так благодари Бога. Думаешь, я не догадался, что ты засланный казачок?

- Поэтому ты оставил меня Шраму? - ничуть не удивившись, спросил Орлик. - Почему сразу не пристрелил, если догадался?

- Жалко стало, - признался Махей. - Ты молодец, чисто сработал - комар носа не подточит. А я люблю людей, которые умеют делать своё дело. Я бы и не догадался, но кроме тебя - кто? И ты меня даже в тот раз провёл вокруг пальца. Я-то думал, что вся эта бодяга с переправкой вагонов с оружием - моё последнее выигрышное дело. Доделаю - и можно на покой. Думал, что и тебя вовремя перехватил. Даже решил: если вернусь и окажется, что Шрам тебя ещё не прикончил, отпущу с миром.

- Значит, всё вышло, как ты хотел, - усмехнувшись, заметил Орлик. - Почти. И дело последнее, и Шрам оказался туповат. А дальше что было? Помнишь?

Махей задумался. Обстановка начала меняться. Свет померк, проступили сырые углы кирпичного здания, поросший мхом ствол старого дерева. Из темноты выступил силуэт, поднял руку. По металлу скользнул блик...

... - Эй! Эй! С добрым утром! - Тётя Люся пощёлкала перед его лицом сухими пальцами, вынудив очнуться окончательно. - На меня смотри!

Сокольский невольно поднял руку, отгородившись от света. Зацепил пальцем какой-то провод.

- Аккуратно, Игорёк! Сломаешь мне установку - останешься без второй серии. - Людмила Кирилловна жестом подозвала лаборанта. - Сними с товарища полковника все наши прибамбасы, пока он действительно чего-нибудь не оборвал.

Андрей быстро отсоединил клеммы и убрал штатив с проводами.

- А что так рано? - возмутился наконец Сокольский, поднявшись в сидячее положение и свесив ноги с топчана-трансформера. - Мы только дошли до самого интересного.

- Не знаю, до чего вы там дошли, но у меня приборы чуть не зашкалило, - сообщила Бердникова. - Опишешь все в подробностях. Но одно я и так могу сказать: судя по мозговой активности, Махеев почти утянул тебя вслед за собой. Я предупреждала! Это недопустимо! Если он начнёт руководить вашими виртуальными перемещениями, утянет тебя на своё дно. А можно ли оттуда выбраться и как - мы не знаем.

- И как мне этого не допустить? - Игорь предпочёл перевести разговор на практические рельсы. - Я задал ему вопрос, он начал думать над ответом.

- Значит, ты должен действовать как с детектором лжи: чтобы он отвечал тебе только да или нет. - Бердникова протянула ему стакан с опалесцирующей жидкостью. - Не бойся, это энергетический коктейль. Ты за сеанс сжёг столько калорий, сколько ни один качок на интервальной тренировке не сжигает.

Пока Сокольский пил отдающую протеином жидкость, Бердникова успела сходить в соседний бокс и отключить от установки Махеева. Будить не стала, предоставила это лаборанту Андрею. Наоборот, нажала кнопку на пульте и закрыла жалюзи, чтобы проснувшись, старый бандит не увидел, кто находится в соседнем помещении. Вернувшись назад, Бердникова подсела на край топчана рядом с Сокольским.

- Пока не знаю, как быть, - призналась она. - Это как во сне: человек начинает сильно напрягаться, пытается что-то вспомнить или увидеть - и просыпается. А в нашем случае, он сам погружается в свои более глубокие воспоминания и тебя следом тянет. Уверена, чувствовать он себя будет даже лучше, чем в начале наших сеансов. Может даже какие-то мелочи вспомнит. Но блок в его мозгу мы пока не устранили. Точнее, не смогли его пройти. Сам-то понимаешь?

Сокольский кивнул.

- Мне кажется, он вспомнил, как на него покушались, - с сомнением проговорил он. - Возможно, эпизод произошёл ещё до того, как я попал в его окружение. Может, нужно рассказать ему всё, что мы знаем о его побеге? Ну, не здесь, а в погружённом состоянии.

Людмила Кирилловна вздохнула и пожала плечами.

- Возможно. Но не раньше, чем через сутки, - постановила она. - Представь, эти "мозговые штурмы" выматывают вас обоих больше, чем приключения наяву.

Андрей появился из-за загородки.

- Махеев говорит, что он вспомнил Орлика, что Орлик - это тот самый человек, который здесь работает и задерживал его третьего дня, и что он, Махеев, срочно хочет этого Орлика увидеть, - сообщил он.

- Ну вот! - Сокольский поднялся с топчана. - Нет сил говорить в виртуале, будем беседовать по-старинке.

Тётя Люся покачала головой, глядя ему вслед. А потом на всякий случай вызвала в лабораторию охрану.

* * *

(Череповец, 1938 год)

Первой пришёл в себя быстро. Голова раскалывалась от боли, свет резал глаза. Шпион прикрыл веки и попытался шевельнуться. Ничего не получилось. Вдобавок нечто жёсткое впилось в его шею, не позволив опустить голову ниже.

- Не дёргайся. Задушишь сам себя, - предупредил спокойный голос.

Иван открыл глаза. Перед ним, на стуле, сидел тот самый мужик в кепке и заинтересованно смотрел на него. Сейчас он не казался простоватым. Наоборот, смотрел цепко, эмоций на лице никаких.

Стараясь не сильно двигаться, Первой оценил своё положение. Он привязан к стулу. Ногами не двинуть, от малейшей попытки верёвочная петля впивается в шею. Однако! Этот странный тип связал его профессионально, не оставив шанса даже дотянуться до воротника.

- Это ищешь? - догадался мужик и показал зажатую между большим и указательным пальцами капсулу. - Цианид? Знаешь, он не всегда убивает. Особенно если вовремя найти.

Говорил незнакомец спокойно, но Первому показалось, что он издевается.

- Что тебе надо? Кто ты? - спросил он. Судя по антуражу, они были не в дворницкой. Пустое помещение напоминало подвал. Кроме двух стульев и свисающей с потолка лампы тут ничего не было.

- Зачем тебе нужна доска? - вопросом ответил Вася.

- Не понимаю...

- Не ври! У ювелира, которого ты прикончил, ты спрашивал доску с металлической пластиной и изображением грифона. Что в ней?

- Семейная реликвия, - ответил Первой, продолжая незаметно изучать свои путы. Пока слабое место не находилось. И стул стоял в углу, так что уронить его, раскачав, тоже не получится. "Надо было так влипнуть!" - отчаянно подумал Первой, но сразу подавил в себе панику.

Он постарался вспомнить, что произошло. Надо было убить сторожа, он свидетель, и сменить место схрона. Но едва Иван вошёл в дворницкую - получил чем-то тяжёлым по голове. Он же заглядывал в окно! Никого не было! Помещение крошечное, тут прятаться негде! "Мужик-то профессионал. Кто он? Чекист? Или бандит?"

Соколов прервал его размышления.

- У тебя есть полчаса. Потом сюда приедет милиция или кто похуже, - сообщил он. - Говоришь, что это за доска и зачем она тебе, тогда будет шанс.

- За неё хорошо заплатят, - прицепился к его словам Первой. - Тебе такие деньги не снились. Хватит на двоих. Я поделюсь.

- Интересно! - Вася подался в его сторону, но со стула не встал. - Давай, рассказывай, что в ней такое? И не ври! Никто не будет платить деньги за кусок доски с нарисованной на ней чертовщиной.

- Внутри рукопись. - Первой решил, что убьёт этого мужика при первой же возможности. Но сейчас следовало играть по его правилам. Заинтересовать, вынудить себе помочь, а уж потом убить.

- Дальше! - потребовал Вася. - Что за рукопись?

- Список с редкой алхимической книги. Есть люди, которые дорого заплатят за неё. Знаешь, новая власть в одной европейской стране падка до мистики. Слышал что-нибудь о масонах, философском камне?

"Ничего я у него не узнаю, - подумал Соколов. - Он и сам не похож на человека, который разбирается в этих хиромантических бреднях. Скорее всего, его используют как тупую ищейку. Непонятно, зачем нужно было посылать сюда человека, который оставляет за собой дорожку из трупов. Работал бы по тихому - мог вообще никто не спохватиться".

- Освободи меня! - потребовал Первой.

- Не вижу причин, - бросил Вася и поднялся. - Посиди тут пока.

- Стой! - рявкнул ему вслед пленник и вдруг заговорил с нажимом, чётко отделяя слова: - Не смей уходить! Немедленно вернись и сядь!

"Ого! Да он пытался на меня воздействовать! - отчётливо понял Соколов. - Магнетизёр... Тьфу! Гипнотизёр? Или просто сумасшедший? " Вспомнилась фраза из книжки какого-то немца-психиатра: "Wenn ein Mensch mit einer psychischen Störung richtig motiviert ist, wird er tun, was erforderlich ist. Seine Angst vor dem Tod ist verzerrt oder fehlt. Beachten Sie jedoch, dass dies nur für einfache Aufgaben wie das Töten gilt"*.

Вася стоял вполоборота и смотрел на пленника. Тот подался в его сторону, на сколько позволяла верёвка. От натуги лицо его побагровело. Петля врезалась в шею. Он буквально пожирал Соколова глазами, не обращая внимания на то, что душит сам себя.

- Вернись! - прохрипел он сдавленно, но всё так же чётко. - Вернись и развяжи!

Вася взял из-за стула обмотанную тряпкой палку и подошёл. Первой перестал рваться, подался назад и верёвка уже не душила его больше. Но глаза сверкали как у безумного Миши, когда на того находило и он начинал истерить.

- Веди себя тихо, - почти ласково проговорил Соколов и двинул пленника палкой по голове. Лишний шум не нужен. Игра ещё не закончилась.

___________________________

* (нем.) "Если у человека с психическим расстройством есть надлежащая мотивация, он сделает то, что необходимо. Его страх смерти искажен или отсутствует. Однако имейте в виду, что это применимо только к простым задачам, таким как убийство".

___________________________

* * *

Милицейский капитан подлетел на мотоцикле к самой стене дома, лихо спрыгнул и подбежал к дворнику.

- Где задержанный? Говори!

- Дык это... - растерялся тот. - Тама он! - И кивнул на подворотню.

Капитан ринулся туда. Дверь дворницкой со ступенькой порога была в двух шагах. Ворвавшись внутрь с пистолетом, капитан мельком заметил тёмный силуэт и выстрелил дважды. Дворник снаружи на всякий случай отступил на несколько шагов от подворотни.

Неясное рычание и возглас "Где он!!!" заставили мужичка прыснуть ещё дальше. Но тут подъехал грузовик и из кузова посыпались менты в форме и оперативники в штатском. Капитан вынесся из подворотни и набросился было на дворника с воплем:

- Где он!!! Говори, шкура! Отпустил?!!

- Отставить, капитан Добрянский! - крикнул ему майор Громов, начальник череповецкого угро. - Да оттащите его!

Тихо подкатила эмка. Из нее выбрались приезжие гэбисты: Никифоров и этот второй, со сказочной фамилией Бессмертов. Оперативники оттащили капитана от встрёпанного дворника. Бессмертов не спеша подошёл, широкий и плотный, основательный и страшный. Дворник перед ним просел и стал казаться ещё ниже, чем был.

- Так где задержанный? - негромко спросил гэбист.

- Дык идемте, гражданин начальник! - залебезил мужичок. - Тута он! В подвале стало быть!

- Идите за ним, - распорядился Бессмертов.

За дворником рванули двое оперативников и три милиционера.

- Достаточно! - скомандовал майор Громов, не совсем понимая, что происходит, но ясно представляя себе, что не в меру шустрого капитана Добрянского ждут крупные неприятности. - Капитан! Оружие сдай! Отведите его в машину.

Связанный по рукам и ногам пленник обнаружился в пустом подвальном помещении. Его отмотали от стула, но распутывать не стали. Так и поволокли, полуобморочного и бормочущего какие-то немецкие слова, к грузовику.

- Это не местный, - озвучил очевидное Громов.

- Это иностранный шпион, майор, - сообщил Бессмертов, кивнув Никифорову, чтобы проследил за транспортировкой пленника. - Тот самый, который убил двух человек в усадьбе, вашего ювелира Буровского и ещё несколько граждан у железнодорожного депо.

- Понятно! А капитан Добрянский...

- А с капитаном Добрянским ещё предстоит решить, - строго сказал Бессмертов. - Зачем он помчался впереди всех, едва пришло сообщение, что пойман один из бандитов, напавших на фургон, перевозивший ценности из усадьбы?

Майор мрачно почесал затылок, сдвинув кепку на лоб.

- М-да...

- А тулуп-то за что? - посетовал мужичок-дворник, подходя к начальникам и неся на руках, как живого, простреленный в двух местах бараний тулуп. - Почти новый! Э-эх!

Майор Громов махнул на него рукой, чтобы не отсвечивал. Но Бессмертов на мужичка внимания не обратил.

- Тут рядом почта? - спросил он.

- Да, в той стороне, минут пять.

- Пойду, телеграмму отобью, - решил Александр Авдеевич. - Машину мне оставьте, я вас догоню.

Он отвернулся и уверенными шагами двинулся в указанном направлении.

* * *

Вася обнаружился за углом дома. Сидел на корточках, привалившись спиной к кирпичному фундаменту. Бессмертов остановился рядом с ним, подперев плечом стену.

- Ловко ты придумал, - признал он. - Мы с Никифоровым догадывались, кто из местных прикрывает бандитов, но чтобы так ловко заставить его себя выдать! Недаром ты у нас в разведке был командиром, а не Колян и даже не я.

- Спасибо за оценку, - на полном серьёзе ответил Соколов. - Ты лучше вот о чём подумай. Этот Первой, если он действительно Первой, очень опасен. Как вы будете его транспортировать из Череповца? Лучше бы связанным и в бессознательном состоянии.

- Ну, ты его не переоценивай, - обиделся Бессмертов. - Курить будешь?

Вася отрицательно покачал головой.

- Переоцениваю... Прикинь, как далеко он забрался и сколько народу положил. Убивает как дышит. Он сумасшедший. - Вася поднялся и теперь смотрел Бессмертову в лицо. - Настоящий сумасшедший. Я такие глаза уже видел. И он всерьёз пытался на меня воздействовать. Возможно, гипнозом он и не владеет, но кто послабее - может поддаться и например сделать что-нибудь по мелочи. Воды там принести, верёвку ослабить, форточку открыть. Может те, кто его послал, и просчитались, не нужно было делать из него патологического убийцу. Он бы меньше наследил. Но он очень опасен. И он сделает всё, чтобы уйти.

- Ладно, разберёмся, - пообещал Бессмертов, хотя все соображения Соколова запомнил и учёл. - Давай поговорим о тебе. Через пару дней сам принесу новый паспорт. Пожелания есть?

- Замени дату рождения этого Романа Иванова, - попросил Соколов. - Хоть на мою настоящую. Если вдруг встречу того, кто знаком с инженером Ивановым, сошлюсь на то, что мы полные тёзки.

- Здраво! - похвалил Бессмертов. - Но и у меня есть просьба. Постарайся выполнить её буквально. - Он придвинулся и заговорил доверительно. - Не уезжай из Череповца. Хотя бы полгод-год. Не надо тебе сейчас мотаться по стране. Осядь, семью заведи. Так будет лучше. А заодно поможешь здешним. Банду-то они пока ещё не взяли, ценности не нашли. Колян тут временно останется. А про тебя скажем чистую правду: что бывший разведчик, контуженный, с инвалидностью. Работать не можешь, но консультируешь. Или что-то сами придумаете.

Соколов незаметно вздохнул. В одном его бывший сослуживец прав: торопиться не стоит. Лучше переждать хотя бы некоторое время, продумать свою дальнейшую жизнь, чтобы ни себя не подвести, ни других.

- Ладно, - согласился он. - Жду с документами.

Бессмертов с минуту смотрел ему вслед. Вася уходил по проулку лёгкой походкой человека, который словно и не пытался меньше месяца назад покончить с собой, не носил в голове пулю.

- Такой ты всегда, командир, - пробормотал Бессмертов и направился в сторону почты.

Часть вторая. В тесном сплетении. Глава первая. Погружение в прошлое

"Времена не выбирают.

В них живут и умирают..."

(Владимир Кушнер)

(Ленинград, 1961 год)

Толстая вокзальная буфетчица выдала Марине стакан остывшего чаю и серый пряник. Смотрела при этом осуждающе и даже буркнула себе под нос: "Постыдилась бы!" Девушка поспешила отойти подальше, сдержавшись от желания объяснить, почему она так поздно оказалась на вокзале. Отец много раз говорил: "Не оправдывайся. Этим ты признаёшь, что виновата".

Девушка поспешила к одному из круглых столиков, за которыми полагалось стоять. Столешница пестрела разводами от плохо вытертых остатков чего-то липкого, но перейти к другому столику Марина не решилась. Она краем глаза видела, как к буфетчице присоединилась уборщица с тряпкой - и обе женщины негромко принялись обсуждать позднюю посетительницу. Смотрели они в её сторону совершенно открыто и только что пальцам не показывали. Хорошо, хоть слов Марина не могла разобрать.

Она бы не пошла в буфет, если бы вернулась из Петергофа раньше. Но очень не хотелось уезжать из удивительного мира, о котором она всё детство только слышала да видела картинки. Там было так интересно! Потрясающий вокзал с ажурной башенкой, весенний парк, золотые крыши дворцов, кирпичные конюшни, похожие на сказочные замки... Девушка не смотрела на время, пока не спохватилась, что может не успеть вернуться в общежитие до того, как закроют на ночь двери. Пришлось возвращаться.

Только сидя в вагоне, она поняла, на сколько устала и голодна. Вот и зашла в буфет, едва попав на вокзал. Тут была и столовая, но она закрывалась на два часа раньше, а в буфете кроме пряников в виде утят и чая стоял одинокий салат на крошечной тарелочки. Такой заветренный, что Марина побоялась его брать. Наверняка пролежал весь день. Вот и пришлось брать пряник. Да ещё она замешкалась, отсчитывая мелочь. Никак не могла привыкнуть, что деньги изменились и теперь то, что было рублём, стало десятью копейками.

Тётка-буфетчица наверняка вообразила себе, что девка где-то загуляла, а теперь вместо того, чтобы идти домой, торчит в вокзальном буфете, ища новое приключение. Да, Марина не была наивной и понимала, что в большом городе, где её никто не знает, люди могут вообразить о ней что угодно. Но она не ожидала, что кто-то возьмётся её поддерживать.

- Не обращайте внимания, - сказал кто-то рядом.

Марина вздрогнула и повернулась в другую сторону. Она и не заметила, что в вокзальном буфете ещё один посетитель. Парень примерно её лет стоял, облокотившись на такую же высокую столешницу, и иронично улыбался.

- Конец рабочего дня, женщины устали. Дома тоже ничего хорошего. Пьющий муж, непутёвые дети, который не сделали уроки.

Марина слушала его с удивлением.

- В Петергоф ездили? - спросил парень, поскольку она продолжала молчать. - Я раза три был. Всё по работе. - Он отложил вилку, которой ковырял серую массу в тарелке.

- Так заметно, что я приезжая? - спросила Марина, наконец опомнившись.

- Вы приехали на петергофском поезде, вот я и подумал, - признался парень.

Она наконец разглядела его получше. Высокий, рыжеватый, со строгим лицом, взглянув в которое, Марина засомневалась, что они ровесники. Взрослый взгляд и жёсткая линия рта делали его старше. Но больше всего девушку удивила его спокойная манера обращаться к незнакомке.

- Вы так странно сказали про буфетчицу, - призналась Марина, не представляя, что ей делать дальше. Молча выпить свой чай и уйти? Или послушать ещё? - Почему вы решили, что в её семье всё так плохо?

- Это очевидно, - снова ухмыльнувшись, ответил парень. - Во-первых, ей не понравилось, что вы так поздно пришли. Значит, где-то гуляли. Имеете такую возможность, а она не имеет. Вы молоды, а у неё уже не времени что-то менять в своей жизни. Под косметикой у неё остатки синяка. Наверняка муж оставил. Когда вы зашли, она показывала уборщице детскую шапочку - значит, дети есть. И один из них ещё маленький. Не с мужем же она его оставляет? Значит, есть ещё ребёнок, школьного возраста.

- Или бабушка, - добавила Марина, которой захотелось хоть чем-то разбить его измышления.

- Возможно, - согласился парень. - Меня, кстати, Алексей зовут. А вас?

Она подумала, но всё-таки сказала:

- Марина. И вы правы, я приезжая. Приехала учиться. Мне нужно успеть в общежитие, иначе придётся самой ночевать на вокзале.

- Я провожу, - предложил он.

- Это далеко. На трамвае около часа.

- Тем более! Не могу же я позволить девушке сперва одиноко стоять на остановке рядом с вокзалом, а потом ещё час ехать в такое позднее время без сопровождения.

Она чувствовала себя неловко, но видимо, отказаться было никак нельзя. Пришлось сунуть пряник в карман плаща, хлебнуть холодного чаю и идти вместе с новым знакомым на выход. К слову, чай был отвратительный, с таким привкусом, словно в нём помыли бегуна на длинную дистанцию. Почему-то столовский чай часто обладал таким запахом и был одновременно жидким и на столько тёмный, будто в него добавили коричневой краски.

Они вышли из буфета и направились в город. Марина молчала, не зная, что сказать. Её неожиданный провожатый тоже не спешил продолжать беседу. На улице он надел кепку и жестом пригласил девушку в сторону Обводного канала. Там была ближайшая трамвайная остановка. Сунув руки в карманы, парень шагал рядом. Марине показалось, что он цепко оглядывается по сторонам. Хотя головы он не поворачивал, но замечал всё, в том числе и внимание девушки к своей персоне.

- Не бойтесь, я не бандит. Работаю в милиции, - проговорил он, когда они вышли на угол квартала, напротив моста через канал. - Понимаю, что девушка не должна доверять первому встречному, тем более в чужом городе. Поэтому и говорю, кто я. Могу удостоверение показать.

- Нет-нет! - поспешила успокоить его Марина. - Не нужно. Я вам верю. Вы не похожи на человека, который задумал плохое.

Он усмехнулся.

- А может, задумал. Хочу узнать, где вы живёте, чтобы потом снова встретиться. О, трамвай! Бежим!

Он тронул её за рукав - и Марина послушно сорвалась с места, побежав следом. Им несказанно повезло, что не пришлось ждать на остановке. Теперь Марина чувствовала, что успеет попасть в общагу вовремя. Её новый знакомый придержал двери, пропуская в вагон, запрыгнул следом и действительно показал кондуктору удостоверение.

- Одна из положительных сторон профессии, - заявил он весело. - Бесплатный проезд.

- А все остальные стороны?

- Интересно, но пока очень запутано. Я в своём деле новичок. Но девушек провожать умею, в этом не сомневайтесь.

Она улыбнулась - и почувствовала, что сегодня вечером ей нечего бояться в незнакомом городе.

* * *

Юность - прекрасное время. Юному человеку всё интересно, он всё знает и обо всём уже имеет твёрдое суждение. Это потом, лет через 10-15, он начинает задумываться над тем, что мир куда сложнее, чем ему казалось. Каждое новое знание множит вопросы. А ещё в юности легко увлечься. Особенно если за тобой возьмётся ухаживать симпатичный парень вроде Алексея Кусачёва. Он так умело разбирался в людях и так ненавязчиво делился с Мариной своими наблюдениями, что уже на второй встрече она чувствовала себя с ним как с родным, от которого нет секретов.

Алексей предложил помощь в её поисках, ради которых она приехала в Ленинград. Правда, оба не знали, с чего начать, а попытка навести справки в архивах пока ни к чему не привели. Но Марина не теряла надежды. Её ещё предстоит поступить в институт и учиться несколько лет. За это время что-нибудь да выяснится.

Может быть...

А пока они встречались, гуляли по городу, ходили в кино. В общем, вели себя как обычная молодая парочка. Правда, у Алексея не всегда получалось вырваться, но Марина дала понять, что понимает: с его службой в милиции график не нормированный. Она не предъявляла претензий, если их очередное свидание срывалось из-за его работы. Он не извинялся. Об этом моменте они тоже сразу уговорились. Марина не видела смысла в извинениях за то, что где-то случилось очередное преступление и её Алёше приходилось срочно мчаться вместе с товарищами на вызов.

Однажды он пришёл на свидание на полчаса позже и с перебинтованной рукой.

- Не обращай внимания, царапина. Осколком рамы зацепило, - сразу пресёк он расспросы. - Идём в Летний сад. Ты же хотела посмотреть на памятник Крылову. Заодно расскажу, что узнал.

Отец учил её складывать впечатление по совокупности улик. Алексей - оперативник, он борется с бандитами, те часто носят оружие и стреляют. Марина сложила в голове два и два: осколок мог отскочить от рамы, если в неё попала пуля. Озвучивать она не стала. У мужчин есть свой мир, в который они не торопятся приглашать подруг. Это Марина тоже почерпнула из разговоров с отцом. И из поведения матери. Та доверяла мужу и за её умение не задавать лишних вопросов отец ценил её и всегда подчёркивал, что "мама - золотая женщина".

- Мне удалось узнать кое-что о Владимире Иверине, - сообщил Алексей, когда они шли по тенистой аллее, мимо пруда с лебедями. - После войны их должны были переселить вместе с остальными уцелевшими жильцами дома на Верейской. Но Иверин в 1946-м или начале 1947-го уехал в Петрозаводск, работать на стройку. Поэтому ты не можешь найти его тут, среди жителей расселённого дома. Он ведь мог получить там жильё.

Марина вздохнула. Она до последнего надеялась, что знакомый её отца найдётся и хоть что-то сможет прояснить.

- С Романом Валентиновичем Ивановым ещё сложнее, - перебил её раздумья Алексей. - О нём нет вообще никаких упоминаний. Будто такого человека в Ленинграде до войны не проживало. Может, он в Череповец приехал из какого-то другого города, а вам не говорил, потому что это секретная информация?

- Да что же в этом секретного! - удивилась Марина.

- А ты подумай сама. Твой отец во время войны командовал партизанским отрядом. Всех командиров назначают сама знаешь через какую организацию. Возможно, в Череповце он был не просто так. Ты сама говорила, что ваш дом иногда посещали странные люди, похожие на чекистов. - Он остановился, снял с себя пиджак и накинул девушке на плечи. - Сразу не хотел говорить, но я побеседовал с одним опытным человеком...

Марина смотрела на него во все глаза и парень закончил, понизив голос:

- Он считает, что копать глубже не следует. Если твой отец действительно выполнял какую-то секретную миссию до войны, потом был назначен командиром партизан, а после войны продолжал общаться с людьми из Большого Дома, мы ничего не узнаем. Эти сведения могут составлять государственную тайну.

Последние слова он произнёс одними губами. Но Марина его прекрасно поняла.

* * *

(Санкт-Петербург, 2019 год, лаборатория УВР на Красном Треугольнике)

- Сколько они уже там... общаются? - спросил генерал Чёрный.

Людмила Кирилловна Бердникова критически оглядела генерала и покачала головой.

- Дмитрий Иванович! Вам бы отдохнуть. Плохо выглядите.

Генерал махнул рукой на такую вопиющую смену темы и опустился на ближайший стул.

- Был молодой, любил лето. Сейчас задыхаюсь от жары, - признался он, отдуваясь. - У вас в лаборатории хоть прохладно. Весь день бы тут просидел. Так что с нашим экспериментом?

Бердникова сняла шапочку, выпустив на свободу убористую копну рыже-чалых волос, и отвернулась от пульта.

- Мы договорились с Игорьком, что через двадцать минут я его оттуда достаю, хочет он того или нет. - Она взглянула на таймер. - Пять минут осталось.

За стеклом, на параллельно установленных лежанках, вытянувшись лежали двое: полковник Сокольский и бандит Махеев. Мощный торс второго занимал вдвое больше места. Топчан под ним почти терялся. К обоим тянулись провода.

- Надеюсь, будет хоть какая-то польза от этого эксперимента, - проворчал генерал, поглаживая толстую нижнюю губу. - Они там не спят часом?

Людмила Кирилловна хитро усмехнулась.

- Понимаю, трудно поверить, что это действительно происходит, - согласилась она. - Но если судить по мозговой активности, они общаются. И пока без эксцессов. Думаю, Игорёк наконец нашёл баланс, чтобы не нырять в чужое прошлое без своего согласия.

* * *

Квартира располагалась на третьем этаже старофондовского дома. Почти квадратную комнату зрительно удлинял частично отгороженный эркер. Кроме дивана, стола и пары стульев тут ничего не было. Потёртый паркет поскрипывал под ногами. Свет был потушен, но через широкие окна эркера снаружи пробивалось достаточно света фонарей, чтобы комната просматривалась вся. Через раскрытую двустворчатую дверь можно было разглядеть даже часть прихожей и край старой вешалки.

- Надо же, - тихо проговорил Махей, проходя к окнам. - Именно так эта комната и выглядела. А это кто?

На подоконнике пошевелилось чёрное пятно и в сидячую позу поднялся крупный кот. Свет фонаря блеснул на его белых усах и треугольничке на шее. Кота Сокольский ввёл в антураж специально. Ему нужен был якорь, который сможет привлечь внимание старого бандита. А тот сейчас стал ещё более сентиментальным.

- Это кот, - акцентировал Игорь, хотя пояснения и не требовалось. - Он тут живёт.

- Тут может кто-то жить?

- Почему нет? - Сокольский предоставил Махею возможность гладить кота, ощупывая его плотную густую шерсть, ощутить как животное реагирует, дышит, обнюхивает руку незнакомого человека. Потом продолжил: - Помнишь, что случилось в этой квартире?

- Не особо, - честно признался Махей. Ему реально понравилось гладить животное и он позволил "прикрепить" себя к этому моменту. - Смутно, словно это было не со мной. Но кота там точно не было.

- Прошло много времени. Вот он тут и поселился. Попробуй вспомнить. Мы тут были не одни. В какой-то момент ты сказал мне выйти и остался наедине с...

- С Кацабеем, - вспомнил Махей. - Это тот тип, который чуть тебя не пришиб после исчезновения Гоги. А если бы пришиб? Рисковый ты парень! Сумасшедший псих.

- Кацабей был благодарен мне за то, что я спас его дочку от наркош и ментов.

- Дочка! - оживился Махеев. - Точно!

Он хотел было отвернуться, но кот встал и потянулся, привлекая внимание. Это сработало, Махеев остался в созданной для него реальности, не сделав попытку ускользнуть. Он снова принялся гладить и теребить кота.

- Люблю этих тварей, - признался он. - А дочка Кацабея... Ника! Точно Ника! Вот ей Кацабей и должен был отдать на хранение флешку с информацией. Точно ей! Но где она сейчас?

- Это не трудно выяснить. Но неужели люди, которые помогли тебе бежать, охотятся именно за флешкой? Прошло много лет, что там может быть такого?

- Я не помню, - признался Махеев.

Свет фонарей стал ярче. Сокольский невольно прикрыл глаза - и почувствовал, как кто-то дёргает его за руку, мерно и настойчиво. Потом картинка пропала, свет завертелся, сворачиваясь в диковинную улитку - и накатил страх. Неожиданный, животный, который невозможно контролировать. Крепко сжав веки, Сокольский изо всех сир рванулся от этого страха. Если удастся пересилить - обязательно проснёшься!

И вывалился в реальность! Под ним - мягкий топчан. Над ним - знакомое худое лицо с мясистым носом.

- Хватит спать, Игорёк! - скомандовала Бердникова. - Вот молодец! Почти сам выбрался.

- Надо бы продумать этот момент, - с трудом проговорил Игорь. - А то я и без прибора чувствую, что пульс зашкаливает.

- Надеюсь, усилия не напрасны?

Сокольский позволил снять с себя провода, после чего сел, свесив ноги. За стеклом маячила "грозовая туча" в виде мощной фигуры генерала Чёрного.

- Похоже, я знаю, где искать информацию, которую наши неизвестные друзья пытались заполучить с Махеева, - сообщил Сокольский, утирая лоб тыльной стороной ладони.

- А мне это зачтётся, как помощь следствию? - пробасил из-за его спины Махеев. Он не только успел проснуться, но и выглядел после сеанса куда свежее полковника Сокольского.

Глава вторая. Почти неожиданные решения

(Санкт-Петербург, лето 2019 года)

Подполковник следственного комитета, Михаил Иванович Малышев, предпочёл бы для разговора с Сокольским нейтральную территорию. Его смущала жена Игоря, Серафима. Не хотелось тревожить беременную женщину.

В квартире поджидал "сюрприз": к Симе в гости заглянула Инга Берестова. Судя по цветущему виду и едва заметному изменению фигуры, тоже беременная. "Надеюсь, не от Сокольского", - подумал Михаил Иванович, почувствовав себя совсем неуютно.

- Девушки свои дела в комнате обсудят, - спас его Игорь. - Мы на кухне посидим.

- Давайте я что-нибудь приготовлю, - озаботилась Серафима.

- Вы там чай с пирожными попейте пока, - остановил её Игорь. - Пойдём, Михал Ваныч!

На кухне он извлёк из холодильника "стандартный" набор: нарезку сыра и колбасы, початую бутылку водки, маринованные огурцы. Подвинул корзинку с хлебом.

- Могу что-нибудь посущественнее разогреть, - щедро предложил он.

Малышев опустился на стул с высокой спинкой и покачал головой.

- Нет, ничего не надо, - уверил он. - Меня Ленка ужином накормила.

Сокольский налил водку в стопки, похожие на обрезки ледяных сосулек, сел напротив.

- Тогда рассказывай, что случилось, - предложил он.

На заминку Малышева Сокольский никакого внимания не обратил. Не будешь же объяснять, что у них в доме вовсе не клуб беременных. Инга нашла в лице его жены единомышленницу и предпочитала любым другим компаниям. Что уж они там обсуждали - Игорь не подслушивал. Надо будет - сами скажут.

- Я понял, что речь пойдёт про Максима Егоровича Павлова и его делишки в Питере, - напомнил он Малышеву.

Совсем недавно Игорю пришлось столкнуться с 55-летним Павловым и своей бывшей любовницей Катей Крыловой, внезапно выскочившей замуж за этого полу-банкира - полу-бандита. После покушения на свою персону Павлов не уехал из Питера в Петрозаводск, только сменил гостиницу. За ним тщательно следили, но ничего подозрительного он пока не делал. Отдыхал, развлекался, вёл деловые финансовые переговоры, катал Катю по рекам и каналам. Этакий честный бизнесмен-семьянин.

- Я, кстати, так и не поздравил тебя с очередным званием, - вспомнил Сокольский, поднимая стопку.

Они выпили.

- Даже не знаю, с чего начать, - признался Малышев. - Есть одно старое дело и одно новое. Пойду по хронологии. В 1989 году трое пацанов лет по 18-20, шляясь по набережной канала Грибоедова, увидели на обочине шикарную импортную тачку с открытой дверцей. Ключи в зажигании, хозяина нет. Они и угнали, покататься. Только с управлением не справились. Не проехав ста метров, сбили женщину.

Сокольский будто запнулся, замер на секунду, а потом медленно, с задержкой, опустил стопку на столешницу. Малышев его реакцию отметил и не удивился.

- Машину парни с испугу бросили в ближайшем дворе. Следствие ничего не дало. Хотя подозревали даже заказное убийство. Женщина оказалась сотрудницей городской администрации. Погоди, Игорь! - остановил он Сокольского, почувствовав, что тот готов задать вопрос. - Я ещё до главного не дошёл. Машина принадлежала мало известному на тот момент человеку по имени Максим Егорович Павлов. Он в конце 80-х только начинал свой криминальный путь к вершинам финансового успеха. В тот вечер он крепко выпил и бросил машину, забыв её запереть. Угонщиков не нашли. Точнее, их не нашла милиция. Но подручные Павлова оказались шустрее. Вычислили всех троих и очень быстро.

- Хорошее предисловие, - проворчал Сокольский. - Я знал, что у владельца машины, которая сбила мою мать, была фамилия Павлов. И что машину у него угнали. Кто угонщики?

- Погоди, Игорь Сергеевич, - остановил его Малышев. - Это только предисловие. Историю про своё знакомство с Павловым мне недавно рассказал один воришка-рецедивист, Алексей Боровой. Он не знал, кого они тогда сбили, но всё совпадало. Я и подумал: вряд ли в 1989 было два таких эпизода на одном и том же участке Грибоедова. Вытянул из него всё, что мог.

Сокольский машинально налил ещё водки. Дело, так и не раскрытое милицией в далёком 1989-м, из-за которого он и пошёл в юридический вуз, неожиданно всплыло в 2019-м!

- Как рассказал Боровой, Павлов тогда взбесился из-за того, что его чуть не подставили. Хотел убить всех троих. Но передумал и заставил работать на себя. За рулём тогда сидел не Боровой, - предупредил Малышев вопрос собеседника. - Он самый младший из троицы, водить ещё не умел. Управлял машиной ныне покойный Марат Стеблов. От Павлова этот тип сбежал, примкнул к одной проходной банде. Его застрелили при задержании в 2007-м году. Третий, Денис Аляпьев, до сих пор жив и работает в команде Павлова. А вот теперь о самом главном.

Малышев выпил водку, закусил колбасой и отодвинул стопку. Сокольский его не перебивал и не задавал вопросов. "Умеет он слушать", - подумал Михаил Иванович.

- Борового мы задержали по ориентировке. Он давно в розыске. Чтобы скостить себе срок, он предложил рассказать о только что совершённом преступлении. Только оно такое странное, что я решил: тебя точно заинтересует. У Павлова угнали дорогую ретро-машину. Её везли из Петрозаводска в закрытом транспортном боксе, с эскортом на второй машине. И вот, на Мурманском шоссе, примерно в километре от Дусьево, машину сопровождения тормознули сотрудники ГИБДД. У людей Павлова был уговор: если что-то такое произойдёт, машина с боксом должна проехать вперёд на километр и ждать в удобном месте, пока сопровождение не решит проблему и не догонит.

Игорь и тут ничего переспрашивать не стал, хотя слушал очень внимательно. Малышев продолжил:

- Водитель остановил машину с грузом прямо напротив заправки в Дусьево, на видном месте. Там Боровой заметил, что за поворотом стоит такой же грузовик с транспортным боксом. Боровой попросился в туалет и купить кофе на заправке. Водитель его отпустил. А когда Боровой вернулся - на дороге стоял только один грузовик и водитель в кабине спал. Парень не придал этому значения, тем более подъехало сопровождение. Растолкали водителя, поехали дальше. А в Питере оказалось, что бокс пустой и машина не та. Боровой вовремя сообразил смыться. Поехал прятаться к своей подружке, а там его ждали наши. Как доставили в отдел и стали допрашивать, он запросил защиты. Мол, Павлов его найдёт и убьёт. Ему же не докажешь, что ты не участвовал в похищении и не знаешь, куда делась машина.

Сокольский встал и прошёлся по кухне. Как ни хотелось узнать подробности о происшествии 1989 года, он понимал, что случилось нечто более важное. Иначе Малышев бы не пришёл.

- Он что-то ещё говорил?

- Сказал, что ГАЗ М-1 1937 года арендовали финики, на съёмки какого-то кино. Её должны были официально переправить через границу. Павлов коллекционирует ретро и иногда сдаёт в аренду киношникам. Все документы подготовили заранее. Ну вот зачем было красть машину, которая по рыночной цене - не больше десяти миллионов рублей? Даже не долларов. По камерам вообще... странная картина. От заправки видно, что навстречу грузовозу вышел человек. Перед собой держал какую-то вещь. Что именно - не разобрать. Водитель вышел и сам пересел в другую кабину. Тот тип, что был с предметом в руках, занял его место и уехал вперёд по трассе. Водитель подогнал второй грузовоз на место первого. А первый исчез. Там дальше - слепой участок и есть парочка съездов. Повернуть он мог на любом.

- Павлов заявлял об угоне?

- Нет!

- Тогда как вы так быстро пробили камеры?

- Не поверишь! - Малышев подался к нему. - В этот день, чуть раньше, два придурка сцепились из-за мелкого дтп. Один другого приложил монтировкой. Со смертельным исходом. Мы проверяли, взяли записи камер. Думаю, и люди Павлова там побывали, только после нас.

- Понятно. - Сокольский отключил телефон от зарядки и позвонил. - Матвей! Поднимай группу. Надо найти одну пропажу, пока её не нашли другие, - скомандовал он.

Малышев вздохнул с заметным облегчением. Он надеялся, что Сокольский решит эту странную загадку.

* * *

(Ленинград, 1961 год)

Марина очень надеялась, что хотя бы на этом адресе ей повезёт! Но чуда не случилось. Фамилия "Иверин" здесь никому ничего не сказала, хотя люди действительно переехали сюда после войны и расселения разрушенного дома на Верейской. Спускаясь по старой лестнице с низенькими ступеньками, Марина подумала: "Может, они уехали в другой город? Или их нет в живых? Какая-то загадка..."

В длинной подворотне с изгибом посередине, как по трубе, тянуло сыростью. Вслед за девушкой сюда свернули трое парней. Марина прибавила шагу. Захотелось побыстрее выйти на светлую улицу из этой сумрачной дыры. Она чутко уловила, как один из парней произнёс: "Глянь, какая чувиха!" Побежать со всех ног Марине показалось унизительным. А зря!

- Эй, подруга! - Один их парней грубо схватил её за плечо. - Куда спешишь? Выпей с нами.

- Я не пью, - буркнула девушка, легко вывернувшись из-под его ладони.

- Стой говорю! - На этот раз её схватили крепче и второй парень, мигом оказался впереди, преградив ей дорогу. - От нас так просто не уходят. Или ты не уважаешь рабочий класс?

Третий остановился в шаге от товарищей, оглядываясь по сторонам.

- Пустите! - возмутилась Марина.

Крупный детина сцапал её за плечи и больно впечатал спиной в стену.

- С нами так не разговаривают, - просипел он ей прямо в лицо.

Девушка ткнула его пальцем в глаз. Сделала это так неожиданно и отчаянно, что амбал с рёвом отшатнулся, схватившись за лицо. Марина тут же наступила каблучком на ногу второго. Угадала! На нём были сандалии.

- Сука! - взвизгнул второй, приседая на повреждённую ногу. - Сука! Сука!

Марина оттолкнула его, ринувшись к арке на улицу. Третий схватил её за кофточку.

- А ну стоять! - В проёме появился ещё один человек, но испугаться ещё больше Марина не успела. - Милиция! Стоять, придурки! Руки от девушки!

Разглядеть против света, кто пришёл на выручку, Марина не успела. Пока товарищи стонали и ругались, третий хулиган сгрёб её, прижав спиной к себе. В руке его блеснул нож.

- Назад! Или я её порежу! - с придыханием проговорил он.

Марина постаралась расслабиться, быстро соображая, стоит ли разыграть обморок. Если судить по его дыханию на её щеке, парень был не на много выше. Нож пока держит, выставив вперёд. С её весом на ногах не устоит...

Сделать она ничего не успела. Милиционер щёлкнул предохранителем пистолета.

- Давай! - предложил он. - Порежь девчонку и получишь пулю в лоб. Вы, придурки! Стоять где стоите! Повторять не буду.

- Валим отсюда! - крикнул один из троицы.

Хулиган толкнул Марину на её спасителя и вся троица бросилась обратно во двор. Мужские руки подхватили её, удержав от падения.

- Алёша! - только и успела изумиться она. - Как ты тут?

- Ты сказала, что пойдёшь по этому адресу, - ответил тот, ощупывая и осматривая её со всех сторон. - Цела? Вижу, вроде цела. Не успел ко времени, вот и решил пойти тебе навстречу.

- Я подумала, что ты занят, - с облегчением выговорила она и всхлипнула. - Как я испугалась!

Минут через десять они сидели в местном отделении милиции. Марина наконец расплакалась и её напоили водой. А ещё через полчаса, пока дежурный следователь записывал её показания, выловленную троицу притащили на опознание.

- Местное хулиганьё, - строго пояснил следователь Марине и Алексею.

- Она мне чуть глаз не выбила! - громко возмутился верзила, которому Марина нанесла самый большой урон. Одна сторона его лица начала заплывать.

- А я добавлю! - грозно рявкнул на него следователь. - Вы, девушка, молодец! Мало кто из вашей братии... В общем, мало кто из женщин так грамотно сопротивляется.

- Папа всегда говорил, что защищаться надо в полную силу, - попыталась оправдаться Марина. - И пытаться нанести противнику максимальный урон.

- Ваш папа молодец. И вы тоже. Пойдёте работать к нам в милицию?

Марина мотнула головой, окончательно успокоившись.

- Я на доктора учусь, - призналась она.

Пока заканчивали со всеми формальностями, на улице стемнело. Алексей набросил на плечи девушки свою куртку.

- Тут метро недалеко, - предложил он.

- Мне на метро не доехать, - напомнила Марина. - Хорошо бы добраться до трамвая.

- Есть идея получше. - Парень помедлил, собираясь с духом, а потом предложил: - Поедем ко мне. Я с мамой живу. Как раз познакомлю вас.

- Это неудобно, - смутилась девушка.

- Ну почему? Я всё равно собирался это сделать. У нас две комнаты в коммуналке, у Парка Победы. Всё равно рано или поздно ты ко мне переедешь. - Он пристально посмотрел на девушку, подойдя совсем близко. - Ты ведь выйдешь за меня?

С того момента, как они встретились в буфете Балтийского вокзала, прошло чуть больше месяца. Виделись всего несколько раз. В свободное от службы время Алексей помогал Марине найти человека, который мог знать, куда исчез её отец. Ни разу они не говорили о взаимных чувствах, любви или планах на будущее. Но почему-то его слова в этот вечер не показались девушке преждевременными. Она смутилась, секунд десять разглядывала носки своих туфелек, поправила куртку на плечах, ощущая запах кожи и мужского пота. Потом подняла голову и ответила, глядя ему в лицо, всего одно слово:

- Выйду.

Глава третья. Нешуточные страсти

(Санкт-Петербург, 2019 год)

Павлову очень не хотелось встречаться с этим человеком. Скользкий как угорь, молодящийся брюнет с крашеными волосами и наверняка накладной причёской. Почему-то Павлов был уверен, что у этого типа на голове тщательно скрываемая лысина. Он так и сказал своей неспокойной супруге Кате:

- Какой-то... лживый. Будто разговариваешь не с человеком, а с куклой.

- Так не ходи к нему, - делая вид, что не понимает проблемы, предложила Катя.

- У меня есть выбор?

Банкир ходил туда-сюда по просторной гостиной их шикарного гостиничного номера, нервничал и злился. С того момента, как их пытались подорвать прямо в машине и в дело вмешался этот фээсбэшник, бывший любовник Кати, Максим Егорович Павлов ощущал себя загнанным в угол. Он приехал в Питер из Петрозаводска, чтобы лично проследить за отправкой в Финляндию одного из своих раритетных ретро-автомобилей. Всё было давно организовано и отлажено. О сути "посылки" знал ограниченный круг лиц. И вот оказывается, никакой секретности уже нет в помине. О грузе знает этот пройдоха Кубов! А потом машина пропадает! И где? Посреди дороги, рядом с заправкой! Под несколькими камерами!

Максим Егорович считал, что использует директора АО Спираль вслепую. Он никогда бы не обратился к Кубову, если бы у того не было проверенного канала грузоперевозок через финскую границу. До этого все их сделки проходили в штатном режиме, Кубов в суть перевозимых товаров не вмешивался, чётко выполнял свои обязательства и не отсвечивал. И вот, он заявляет, что ему известно, что именно на этот раз перевозит Павлов и хочет получить соответствующий процент! А для верности он умыкает товар, который теперь "хранится в надёжном месте"!..

- Ну какой наглец! Откуда он узнал?! Откуда?!

- А ты можешь сказать - "Хорошо" - и сделать по-своему? - невинно предложила Катя, нахмурив бровки. - Зачем тебе этот перевозчик? Можно нанять обычную транспортную компанию.

Павлов хотел было рявкнуть, что она ничего не понимает и сперва нужно понять, куда исчез контейнер с автомобилем, но вовремя сдержался. С Катей такой наезд даром не проходил. Эта женщина умела ставить его на место и оказывала какое-то небывалое, чуть ли не магнетическое влияние.

"Она всего лишь опытная шлюха, - постарался внушить себе банкир. - Подстилка покойного Горыныча! Любовница какого-то хрена из ФСБ! Зачем я с ней связался? Бред какой-то!"

- Катя! - он подошёл к креслу и опустился перед женщиной на корточки, взяв её за руки. - Ну, Катенька! Ты в этом мало что понимаешь. То есть, ты правильно говоришь! Правильно! Но я не могу просто порвать договор. Проще убить этого урода.

- Так убей, - хладнокровно предложила Катя.

Павлов вскочил и отошёл к столу. Плеснул себе коньяка и выпил. Спокойствие, с которым жена говорила про убийство, раздражало его. Почему? Самому хотелось поступить так, как она предлагает.

- Не будем от этом... - проворчал банкир и огляделся, словно выискивал среди портьер и канделябров чёрных "пауков" прослушки.

- Я поеду с тобой, - сухо сказала Катя.

- Куда?

- К этому твоему Кубову. Хочу на него посмотреть.

Максим Егорович живо представил, как супруга ловко подсовывает в кофе этому типу таблетку цианистого калия. А потом у мерзавца изо рта начинает лезть пена, он падает в конвульсиях и с его сверкающей лысины слетают накладные волосы...

Мотнув головой, чтобы прогнать видение, Павлов сурово вздохнул.

- Сам справлюсь, - проворчал он, в который по счёту раз подумав, что жениться на этой женщине было ошибкой. Кто знает, на что она способна и куда его заведёт.

* * *

За циклом Берестова следила. Иначе можно попасть в неприятное положение, где-нибудь на очередном задании. Но последние три месяца пролетели в таком насыщенном темпе, что она не обратила внимание на задержку. У неё и раньше такое случалось, после ранения или после большой физической нагрузки. Никаких странных ощущений она не испытывала. Если бы не плановый осмотр, догадалась бы только по изменениям профиля своей подтянутой фигуры. Но когда узнала, не удивилась. Да, женщины иногда беременеют. Учитывая, что у них со Славой время от времени секс случался спонтанно, не удивительно, что она тоже забеременела. Инга спросила врача, сколько ещё может оставаться в оперативном отделе, чтобы не повредить ребёнку. Тот признал, что она абсолютно здорова и нет никаких отклонений, но посоветовал начать снижать нагрузки прямо сейчас. Она отказалась от спортзала, оставив в расписании бассейн, поставила в известность шефа, но этим пока ограничилась.

В кино если женщина беременна, её обязательно тошнит или она падает в обморок. Наверное, иначе киношникам не показать, что героиня в положении. Инга чувствовала себя прекрасно, но поспешила подняться с приступочки, на которую машинально опустилась, дожидаясь пока напарник подгонит машину. Почувствовала, что от бетона тянет холодом. Она теперь отвечала за двоих и не хотела повредить ребёнку. Да, теперь она точно была не одна и помнила об этом каждую секунду.

Рядом остановился серенький "Рено Сандеро". Данила Некрасов выскочил из машины и резво бросился открывать перед ней двери.

- Выдохни, - посоветовала Инга.

Мужчина зарделся румянцем во всю щёку. Он редко ездил на задание с Берестовой. Обычно такая честь доставалась Капустину или Ольгину. А тут - ему! Да ещё Инга пустила его за руль! Где это записать?

- Поехали! - скомандовала майор Берестова, пристёгиваясь ремнём безопасности.

Знал Данила или не знал, что она беременная? Инга не сообщила об этом никому, кроме Сокольского. Слава, как отец, имел право знать, но сейчас Инге было не до него. Она не пыталась копаться в своих чувствах, просто Ольгин оставался чужим. Товарищем, коллегой, но не близким человеком, с которым хотелось бы жить вместе. Вот ребёнок - другое дело. Ребёнок - это часть её самой.

Так знает кто-то о её беременности? Сокольский не трепло, но они все ходят в одну и ту же ведомственную клинику на осмотры, а оттуда может протечь. Или не может? Какая разница...

- Машина банкира Павлова выехала пять минут назад, - сообщила Инга, когда они разворачивались и выезжали под арку на набережную Обводного канала. - За ним идут парни из наружки, но нам надо быть готовыми.

- Куда он едет?

- Прослушка сказала: на Московский. Там в районе Электросилы офис АО "Спираль". Мы немного ближе, успеем перехватить их на повороте у Фрунзенской.

- А суть конфликта?

Инга покосилась на Данилу.

- Некрасов! Ты на совещаниях спишь?

- Ну ты же не думаешь, что Павлов лично поедет убивать этого Кубова? - возмутился парень.

- Кто знает! После того, как наёмники Кубова пытались взорвать его машину... Ты дело читал? За этим Павловым с девяностых куча подвигов.

- Не доказанных, - напомнил Некрасов.

Инга не стала спорить. Она читала всё, что касалось бывшего авторитета, а ныне - почтенного банкира Павлова из Петрозаводка. И мнение о нём складывалось однозначное: если ему прищемить нежную часть тела, может решиться на что угодно.

Инга знала, что в этот момент группа майора Шхеры обшаривает окрестности деревни Дусьево в 80-ти с лишним километрах от Питера, в поисках исчезнувшего трейлера с раритетным автомобилем, который банкир Павлов готовил для отправки в Финляндию. Им с Данилой и двум вспомогательным группам досталась задача внутри города: проследить за встречей Павлова с Кубовым. И кто знает, что окажется сложнее.

* * *

Секретарша даже без доклада сразу проводила Павлова в кабинет шефа.

- Максим Егорович! - ему навстречу поднялся сам директор АО Спираль. Как всегда свежий, румяный, в прекрасно сшитом костюме и с ярким галстуком.

- Ну здравствуй, Аркадий Георгиевич, - наклеив на лицо фальшивую улыбку, ответил на приветствие Павлов и даже пожал протянутую ему руку. А что ему оставалось? Собака Кубов каким-то образом узнал о сути груза и теперь мог диктовать условия. "Надо было взять яду", - подумал Павлов и сел в кресло у круглого столика.

- Леночка сейчас принесёт чай, - пообещал Кубов. - Тот самый, настоящий! Ну ты помнишь!

- Да знаю я! - отмахнулся Павлов, хотя к зелёному чаю, прямиком из Японии, действительно имел некоторую страсть. Но сегодня даже гостеприимство Кубова настроения не улучшало. - Сколько ты хочешь?

- Расслабься! Ничего особенного я не попрошу, - отмахнулся хозяин огромного кабинета с окнами в пол. - Мы же договаривались о процентах, если груз окажется... особенным. Я даже не буду обижаться, что ты меня обманул.

Павлов дёрнулся в кресле, но Кубов примирительно поднял ладони.

- Да ладно! Мы всего лишь деловые партнёры и я не хочу упустить свою выгоду! Сознаю, способ выбрал резкий, но ты не оставил мне выбора. Ты бы ни за что не признался, сколько в самом деле стоит твоя машинка. Так ведь?

"Слащавая тварь!" - подумал Павлов. Но тут секретарша притащила серебряный поднос с чашками и маленькими чайничками и директор Спирали принялся обхаживать гостя.

...- Договорятся? - предположил Данила. Они с Ингой сидели в машине на стоянке, сбоку от делового центра и через наушники слушали разговор двух бизнесменов. - Интересно, что там за машина такая? Может, в ней контрабанда наркотиков?

- Нет, там конфетки на палочках, - буркнула Инга, но пояснила: - Наши найдут машину, посмотрят что там. Пока слушаем.

Микрофон Павлову подсунули ещё утром, в гостинице. Работал отлично, будто сидишь в том же кабинете рядом с Павловым и Кубовым.

...- Чай отменный! - разглагольствовал Кубов. - Держу только для дорогих гостей. Но ты прав, пора обсудить дела. Итак, я хочу 30 процентов от продажи. Со своей стороны организую самую быструю и качественную доставку. Ты меня знаешь, у меня на границе всё на мази. Я правильно понял, что автомобиль не должны досматривать ни в коем случае.

- Да вряд ли кто-то догадается, на что смотреть. - Немного успокоившись, Павлов приготовился сбавлять цену. Не всё так страшно, как он думал. Хотя конечно, Кубов - порядочная тварь.

- Хочешь сказать, что всё предусмотрел? Не верится. - Кубов добавил себе чаю и пристально посмотрел на Павлова, как тот прихлёбывает из маленькой чашечки. - Сейчас ужесточение досмотра. Если хоть что-то заподозрят, заглянут в каждую щель.

- И пусть! - Павлов почувствовал прилив бодрости. Либо от чая, либо от собственной ловкости. - Контейнеры плоские, прикреплены прямо вдоль днища и покрашены под общий тон. Металл и металл. Кто догадается? Твои люди наверняка не нашли. Так что 5 процентов будет справедливо.

Кубов помолчал, поглядел на часы и отставил чашку.

- Не согласен. Риск всегда есть. Кроме того, о какой сумме идёт речь?

Павлов заёрзал в кресле, но его словно что-то тянуло за язык.

- Это миллионы. Точнее, пять миллионов евро. 250 тысяч евро за перевозку через границу - по-моему достаточно.

...Инга позвонила Капустину. Тот командовал поисками украденной машины.

- Юраша! Нашли? - Получив ответ, она добавила: - Там должны быть плоские контейнеры, прикреплённые к днищу и закрашенные под общий тон. Будьте осторожны, мало ли что в них... Лады. Отбой!

Она убрала трубку и поправила наушники. Даниле ничего не сказала, несмотря на его вопросительный взгляд. И так понятно, что поисковая группа справилась. Поисковые дроны - удобная вещь, а трейлер не так просто спрятать. Даже среди леса.

...- Я понимаю, что наши переговоры могут зайти в тупик, - прозвучал голос Кубова. - Но знаешь, у меня есть ещё один аргумент. Думаю, что тебе придётся признать его весомость. Дело в том, что примерно через двадцать минут... Нет, погоди. - Он посмотрел на пустые чашки и на часы. - Уже через 12 минут. Да, примерно через 12 минут ты умрёшь. В твоём чае был кардиорин. Это редкое природное вещество, которое при попадании в организм в ничтожно малых дозах нарушает сердечный ритм и приводит к остановке сердца. В крови его почти невозможно найти. Быстро разлагается. А его следы... Если не знать, что искать, это безнадёжно.

Павлов сперва смотрел непонимающе, потом рванул галстук и опёрся рукой о стол, чтобы подняться. Но Кубов вскочил и толкнул его обратно.

- Не надо! Только ускоришь свою смерть. А я хочу сказать ещё несколько слов. Поверь, сердечный приступ в твоём возрасте - это не так уж необычно. Но ты можешь быть спокоен. Супруга твоя останется обеспеченной вдовой, а твоё дело она передаст мне. Всё будет нормально.

...Инга схватила рацию. - Говорит Первый! Группа захвата! На 11-й этаж, в офис АО Спираль! Всех обездвижить, Павлова не трогать!

Получив ответ, она скинула наушники и выпрыгнула из машины.

- Некрасов! Берёшь медицинский кейс и за мной! Быстро! - Она помчалась ко входу в бизнес-центр, на ходу сделав ещё снова звонок, на этот раз майору Бердниковой. - Ну возьми же трубку!.. Людмила Кирилловна! Это Берестова! Мне нужно знать, как остановить действие кардиорина. Срочно! Хоть что-то!.. У меня наша спец аптечка!.. Поняла, жду звонка!

Она ещё не знала, что будет делать и зачем. Но с точки зрения Инги Берестовой, даже такой сомнительный господин как бывший бандит Павлов не заслуживал, чтобы его просто отравил такой же как он, бывший бандит. Даже если яд останавливает сердце, есть шанс хоть что-то сделать.

Глава четвёртая. Дела рутинные и не очень

Когда Сокольский приехал на место происшествия, Павлова уже увезли в больницу, а Кубов громко возмущался, что в его офис врываются без санкции прокурора. Не обращая внимания на хозяина кабинета, полковник кивком отозвал в сторону Берестову.

- Докладывай!

- В разговоре с Павловым Кубов прямым текстом сказал, что отравил того, подлив в чай кардиорин и этот яд подействует через несколько минут. Я приняла решение - вмешаться и оказать отравленному помощь. По телефону посоветовалась с майором Бердниковой, та объяснила, что делать при отравлении кардиорином. Нужно было стимулировать сердечную деятельность до приезда скорой. Пришлось воспользоваться тем, что есть под рукой. - Берестова кивнула на медицинскую сумку.

- Стимулировать? - Сокольский насторожился. - Надеюсь, чем-то из официальных средств? Не моргай, я знаю, что ты таскаешь с собой этот ваш "муравьиный эликсир".

- Он уже спас жизнь тебе и Славику, - напомнила Инга.

- Этот препарат никем не запатентован, не испытан. Вы с Бердниковой понимаете, какие будут последствия, если всплывёт, что вы пользуетесь им в медицинских целях? Ладно, мы все свои, а посторонние люди типа Павлова?

Сокольский говорил спокойно, понизив голос, чтобы не привлекать внимания. Но Берестова всё равно видела, что он не на шутку рассержен. Вынув из кармана запечатанный сургучом флакон, она вручила его шефу.

- Тётя Люся сказала, если жидкость изменит цвет или помутнеет, не пользоваться ни в коем случае, - пояснила она. - Мы не знаем, какой у неё срок годности. Не применяла я его!

Игорь покрутил флакон в руке и сунул в карман.

- Укол адреналина в сердечную мышцу и искусственное дыхание, - доложила Берестова. - Этого хватило, чтобы банкир дожил до скорой. И ещё, я отдала экспертам чашку с остатками чая. Этот гад, - она глянула в сторону окруживших Кубова силовиков, - пытался её разбить. Знаешь, я хочу прямо с завтрашнего дня перейти в аналитический отдел.

Она не стала договаривать, что по старой привычке прыгнула к Кубову, чтобы перехватить его движение, а потом испугалась, не навредила ли ребёнку. Но Сокольский ничего переспрашивать не стал. Просто кивнул.

- Сегодня придётся ещё поработать. Поможешь мне с допросом местных служащих. Кубова отправляй на базу, там с ним поговорим. По любому есть повод задержать его на 48 часов.

* * *

На следующий день Павлова перевели из палаты интенсивной терапии в обычную. Естественно, платную и комфортабельную. Супруге сообщили о том, что он в больнице и та примчалась с раннего утра. Когда дверь открылась и вошёл Сокольский, Катя вскочила и напустилась на него.

- Не смей впутываться в мою жизнь!

- Катя! Успокойся! - устало остановил её Максим Егорович. - Если бы не слежка наших доблестных гэбистов, меня бы сейчас в живых не было.

Катя выпрямилась, отступив от Сокольского. Ноздри её ахматовского носа подрагивали от гнева. Игорь улыбнулся, обошёл бывшую любовницу и уселся на стул перед кроватью.

- Иди, милая, - выпроводил её банкир. - Нам с господином чекистом нужно поговорить с глазу на глаз.

Женщина вышла. Больше всего её возмутило, что Сокольский даже не оглянулся.

- Собираетесь меня арестовать? - ехидно поинтересовался банкир. - Со мной всё в порядке, скоро выпишут. Самое время... Только за что? Вещества, которое вы нашли в машине, нет ни в одном реестре. Официально его не существует. Его оборот никем не регламентируется и нет такого закона, по которому я не мог бы положить его в свою машину.

- Контрразведка имеет на этот счёт своё мнение, - прищурившись, ответил полковник. - Да и Национальный Антитеррористический Комитет захочет задать вам несколько вопросов.

- Это почему?

- Хотя бы потому, что вещество, которое вы намеревались вывезти из страны, относится ко взрывоопасным. И данные о том, какой разрушительной силой оно обладает, уже имеются.

Он не стал говорить про то, что взрыв в катакомбах под озером, где пострадал начальник силовиков УВР, Тимофей Шхера, до сих пор официально не имеет конкретной квалификации. Невозможно делать выводы по свидетельству одного человека, что он видел светящиеся белые капли перед взрывом. Тем более, что вещество, если оно и было, полностью уничтожило само себя. Антикварные книги и алхимические записи о "магической ртути" в счёт вообще не идут. Всё слишком сложно. Но Павлову-то об этом ничего неизвестно.

- Хорошо, - согласился банкир. -Что именно вы хотите от меня узнать?

- Откуда именно вы добыли это соединение? Через кого на вас вышли покупатели? Кто именно купил? Пока это все вопросы, - объяснил полковник. - После ваших ответов могут появиться новые. Но поверьте, лучше иметь дело с нами, а не с НАК и не с контрразведкой.

- Убедили, - согласился Павлов. - Но мне нужны гарантии, что Кубов за всё ответит!

- В этом не сомневайтесь. Ему у нас есть что предъявить.

* * *

Вернувшись на базу, Сокольский сразу отдал распоряжение о переводе Берестовой в аналитический отдел полковника Ланского. А дальше?

Главный вопрос - "магическая ртуть". Благодаря полученным у банкира Павлова образцам, сомнения в её существовании отпали сами собой. Кто это сказал, что если учёным поставить задачу и не сказать, что это невозможно - они свернут горы и добьются результатов? Соединение металла с органической основой, названное К-299, лишь повторяло некоторые свойства так называемой "магической ртути", описанной в алхимическом трактате Артемия Волынского. Его наличие не означало, что в природе существует нечто подобное. То, что видел майор Шхера перед взрывом в заброшенной лаборатории на Карельском перешейке, могло быть как реальным выпотом вещества, так и глюком, бредом контуженного.

И вот, это самое вещество к них в руках. Уже при беглом осмотре образца Людмила Кирилловна напомнила Сокольскому, что в принадлежащей ему книге Волынского описан способ хранения нестабильной "ртути". Капли с огромным риском для жизни собирают в плошку с натуральным мёдом. Поверхность вещества вступает в реакцию с полисахаридами и капсулируется. Остаётся лишь выбрать отдельные "капсулки" из плошки и поместить в хранилище без доступа света и воздуха.

- На удивление прочные капсулы, - заметила Бердникова. - Видимо, свойство мёда "Ртуть" тоже меняет. Такую капсулу даже раздавить не просто. И всё-таки, лучше поместить это всё в такое место, где даже в случае взрыва никто не пострадает. Мы не знаем, как долго вещество может оставаться в оболочке. Вдруг со временем она разрушается. Подходящая лаборатория есть у военных, но стоит ли подключать их к этому делу - тебе решать.

Капсулы оставили вместе с раритетной машиной на одной из баз, вынесенных далеко за пределы Санкт-Петербурга. Решение временное, но Сокольский взял на себя ответственность и с согласия генерала Чёрного наложил на расследование полную секретность.

Теперь нужно было решить судьбу Степана Махеева. За этим Сокольский и отправился в одну из комнат отдыха УВР на Красном Треугольнике, где под надёжной охраной содержался старый бандит.

- Вижу, ты тут неплохо устроился, - сказал он, входя в комфортабельную комнату с высоким окном и небольшим количеством необходимой мебели. Отсюда вынесли только компьютер, но оставили плазменную панель. Махеев как раз валялся напротив неё на диване и смотрел какой-то боевичок. Выключив плазму, бандит принял сидячее положение.

- А что? - хитро переспросил он. - Кормите вы получше, чем на зоне. У меня тут личный санузел с душем, удобная кровать и делать ничего не нужно. Я не против такого заключения. Только ведь это не надолго? - Она прищурился, глядя на своего бывшего ординарца. - Рано или поздно отправите меня обратно. Тогда, даже не знаю, удержусь ли от желания тебе отомстить...

Сокольский бровью не повёл. Повернул стул и сел на него верхом, напротив Махеева.

- Как-то ты сказал: "Никогда не пугай противника. Он может ударить первым", - напомнил он и криво усмехнулся.

Махей секунд десять внимательно смотрел на него, но потом откинулся назад и забросил мощную руку на спинку дивана.

- Умеешь ты обнадёжить! - Бандит явно бодрился, но Сокольский не видел в нём прежней уверенности. - Понимаю, что могу до зоны и не дожить. Ладно, один ноль в твою пользу! Вы нашли Нику Хмурову?

Сокольский вынужден был покачать головой. Но вместо объяснения, спросил:

- Тебе что-нибудь говорит сочетание "магическая ртуть"?

Махеев нахмурился было, но тут же вспомнил и усмехнулся.

- Надо же, как память работает! После того сеанса в вашей... лаборатории по промывке мозгов, я как раз начал вспоминать, что же такого было на том диске, который передал Кацабею, чтобы он спрятал у дочки. Она самая! Магическая ртуть! Звучит как фраза из сказки. Я перепродал Тяниной всю информацию, которую удалось добыть от старых военных разработок. Там были копии документов, карты местности, какие-то расчёты и прочая непонятная лабуда. Дамочка сожалела ещё, что невозможно найти оригиналы какой-то старинной книги. Мол, её ещё в Великую Отечественную немцы пытались вывезти из СССР, но самолёт рухнул на Карельском перешейке. Кстати, не одна Тянина тогда искала эту книжку.

Сокольский промолчал насчёт книги Артемия Волынского. Оказывается, Махеев провёл собственное расследование и добыл нужные документы, но где она - узнать не смог. Орлику об этом ничего не было известно, равно как и большинству из банды. Теперь картина более или менее складывалась. Осталось понять, что за организация купила у Павлова найденные им образцы. Сам банкир мало что знал, кроме того, что ему перевели солидный задаток.

- Веронику Хмурову мы найдём, - пообещал Сокольский поднимаясь со стула. - Если и дальше будешь помогать с этим делом, возможно найдутся способы не возвращаться на зону.

- О как! - подался к нему Махеев. - А что? Хотелось бы встретить старость где-нибудь на берегу тёплого моря.

- Ничего не обещаю, - предупредил полковник. - Но подумаю.

"Дело принимает такой масштаб, что даже у Махеева может появиться шанс изменить свою дальнейшую судьбу", - подумал он, покидая временное жилище старого бандита.

Глава пятая. Всё ближе и ближе...

(Санкт-Петербург, конец августа 2019 года)

Покровский сквер - удобное место для прогулок, почти в центре Питера. Тихое место, много зелени, удобные лавочки. В центре - обелиск в память о снесённом в 1934 году храме. Даже трамваи, звякая по кольцу вокруг сквера в центре площади Репина, не мешали, а скорее дополняли пейзаж. Конец августа выдался приятный. Уже не было жары, даже хотелось устроиться на солнышке, а не в тени. Но женщина с коляской прошла мимо двух мужчин, занявших удобную скамейку. Ей показалось бестактным просить их подвинуться. Один из отдыхающих выглядел на такой возраст, когда по чертам лица уже не угадаешь, каким он был в молодости. Сплошные морщины, да тонкий пушок волос выглядывает над висками из-под кепочки. Зато на лацкане его серого пиджака яркими пятнышками выделялись наградные планки. Узловатые пальцы он сцепил на рукоятке трости, подался вперёд и прищурив выцветшие глаза, наблюдал за детьми, что бегали по центральной дорожке.

- Как хорошо, что вы помогли мне сюда добраться, - благодушно проговорил он. - Сам бы я не решился, только во двор и спускаюсь. В моём возрасте жизнь начинает стремительно лететь мимо.

- Хотел бы я дожить до вашего возраста, - признался его собеседник, человек лет сорока, худощавый, со светло-русыми, выгоревшими за лето волосами. Он сидел, отвалившись назад, закинув руки на деревянную спинку скамейки и вытянув ноги. - Любопытно узнать, что изменится в мире за следующие полвека.

Старичок тихонько посмеялся.

- Знаете, Игорь! В отличие от вашего прадеда, вы производите впечатление лёгкого в общении человека.

- Владимир Денисович! Я вырос в другое время, - рассудил Сокольский (это был он). Несмотря на множество задач, которые стояли перед его отделом, он нашёл время встретиться с человеком, который помогал ему параллельно вести ещё одно расследование, личного характера.

- Да, на вашу долю выпали совсем иные проблемы, - согласился старичок. - Но вы хотели что-то мне рассказать.

Игорь убрал руки со спинки и повернулся в его сторону.

- Автор поэмы, которую вы мне передали - Михаил Соколов, - сообщил он.

- Я так и думал, - признался старик Иверин.

- Да, среди документов по его делу нашлась целая пачка стихов и другие образцы его почерка. И ещё: я показал всё это одному знакомому профессору, психиатру. Он вынес вердикт: автор - человек вменяемый, вряд ли у него были настоящие проблемы с психикой. Но налицо резкое неприятие действительности. Натура артистичная, эмоциональная, такой человек вполне мог остро реагировать на социальные изменения и выражать протест в стихотворной форме.

- И что это означает? - заинтересовался Иверин.

- Пока не знаю. - Сокольский снова откинулся на спинку и подставил лицо солнышку. - Поэма написана не так, как другие стихи. Ну вот, к примеру, один из его стихов. - Он прикрыл глаза и продекламировал:

- Зубы стисни, товарищ, крепче,

И иди в пулемётный град.

А не хочешь - не будет легче,

Не вернуться тебе назад.

Всё! Дорога отныне срыта,

Храм взорвали, сломали мост.

Кто-то вздумал, стуча копытом,

Всю страну пустить под откос.

"Мы построим!.." - кричит с трибуны.

"Для потомков! Потом! Сейчас -

Всё на слом! И среди обломков

Ляжем все за рабочий класс!"

Я открою страшную тайну:

Без надежды надёжным не стать.

Если кто-то не сможет выжить -

То за что тебе умирать?

Стихнет буря. Замолкнет молот.

На развалинах не поют.

Чьи потомки построят город,

Если все мы падём в бою?

Иверин серьёзно покивал.

- Да, сильные и очень конкретные стихи, - согласился он. - В чём-то они сходятся с поэмой, но... - Он повёл одной рукой, означая неопределённость.

- Может, это черновик, - продолжил Игорь. - Но скорее всего, Михаил Соколов действительно что-то зашифровал. Что-то, известное только ему. Мы ищем особый смысл в перечислении символов, но подумайте: он мог описывать знакомое ему место, используя символику для того, чтобы непосвящённые не смогли понять, о чём идёт речь. И одновременно он создал развёрнутую картину хаоса и разрушения. По содержанию поэмы, деструктивный процесс начался задолго до 1917 года и его апогеем должно стать некое событие, которое хочет запустить сам Соколов.

- Знаете, Игорь! - Владимир Денисович достал платочек и вытер губы. - Я не против что-нибудь перекусить, такое вкусненькое, чего давно не пробовал. Тут есть интересная столовая, в углу на площади. А над вашими словами мне надо серьёзно подумать. Я с этой точки зрения поэму не рассматривал.

- Ну, тогда я подкину вам ещё одну мысль - и пойдём обедать, - согласился Сокольский. - По материалам дела, Михаил Соколов с несколькими товарищами украли со склада взрывчатку. Её не нашли.

- Я слышал звон, - признался Иверин и начал подниматься. Сокольский тут же вскочил, чтобы ему помочь. - Была ли та взрывчатка на самом деле? Вы знаете, как тогда фабриковали обвинения.

- Я тоже об этом думал. Но судя по тому, что тайник Соколова усердно искали, что-то он всё-таки украл. Вопрос - что?

- Мы об этом обязательно подумаем, - постановил Иверин. - Да, чуть не забыл: со мной связался один ветеранский фонд. Расспрашивали, как живу, есть ли какие-то нужды, может помощь требуется. По этому поводу хотел попросить вас об услуге.

- Разузнать, что за фонд и не мошенники ли? - сразу определил Сокольский. Бывало, что одиноких старичков присматривали с точки зрения - отжать квартиру.

- Не хочу плохо думать о людях, - поспешил заверить его Владимир Денисович. - Но опасаюсь. Что поделать, старческая паранойя.

- Я запишу координаты и проверю. Идёмте.

Игорь согнул руку, чтобы старику было удобнее на него опереться - и они потихоньку двинулись в сторону пешеходного перехода.

* * *

(Ленинград, середина лета, 1988 год)

Розово-кисельный закат разливался по чистому без единого облачка небу. Жестяные крыши горели пламенным отсветом, слепя глаза. Трубы и антенны чернели, отбрасывая ребристые тени. Разогретый летней жарой, город остывал и отдувался. Новенькие оцинкованные листы на пологом скате крыши уже не были горячими. Можно разлечься во весь рост, упираясь ботинками в бортик.

- Вон, смотрите! - мальчишка махал рукой в сторону запада.

- Чего? Ну, Никольский! Купола золотые. А вон там, - жест в южном направлении, - там Фонтанка. Только её отсюда не видно. Зато вон тот голубой купол - это Троицкий.

- Как тут здорово! Давайте сюда каждый вечер приходить!

- Ну не-ет! Если будем часто лазать на эту крышу, кто-нибудь увидит и догадается, что замок - не замок. Ты вообще как узнал, что он ногтем открывается?

- Мне Жорка сказал, из параллельного. Его отец дворником работает. Жорка как-то с ним пошел на чердак, посмотреть. Ну и... Замок только с виду большой. Дядя Валера его спичкой подковырнул и открыл. Только Жорке самому проверить слабо...

- Ты ему об этом не скажи!

- Почему?

- Потому! Обидится, скажет отцу, что мы сюда лазаем. Эх, жаль девчонок нет!

- Зойку мамаша домой загнала. Мы на неё "плохо влияем!"

Пацаны поржали.

- А Оля?

- А Оля болеет, потому что поехала с родичами на отдыхаловку и перекупалась.

- Всё то ты знаешь...

Игорёк давно перестал слушать перепалку друзей. Он лежал, подложив ладони под голову и смотрел в небо. Солнце ушло за горизонт, но оранжево-красное зарево не погаснет. Будет перетекать по небу, медленно сползать ниже, ниже, ниже... пока там, на восточной стороне, не начнёт подниматься снова. Жаль, этот дом всего в пять этажей. Вот если бы можно было влезть на колокольню Никольского, а ещё лучше - на шпиль Адмиралтейства! Или сгонять на Канонерский остров, в ту новую высотку! Вот с чьей крыши можно всю ночь смотреть, как переползает по небу зарево "через север - на восток"...

- Домой пора! - Брат толкнул его в бок. - Мама заволнуется, что нас нет.

- И мне пора! - спохватился Кира. Его родители хоть и радовались, что мальчик в одной компании с Сокольскими, но наверняка поменяют мнение, если узнают, что их драгоценный отпрыск вскрывает замки и шастает по крышам.

- А я бы оста-ался! - благодушно проворчал Лёвчик. - Мои даже не заметят. Игорёк! Ну прочитай что-нибудь, для вдохновения! А?!

- Прочитай-прочитай! И пойдём отсюда, - предложил Олег, критически прищурившись на брата.

- Ну ладно! - Игорёк сел, обняв колено. Все смотрели на него. - Если что - вы сами напросились.

Он продекламировал, постукивая пальцем по жести:

Солнце тонет за горизонтом,

Крыши плавят лучи заката.

Город дышит горячим дыханьем,

Он в агонии жаркого лета.

И вдоль набережных гранитных,

Кораблями на вечной стоянке,

Поднимаются старые стены,

Испещрённые дырами окон...

А...

- А дальше я не придумал, - признался он, шумно выдохнув.

- Ну во-от! - разочаровался Лёвчик.

- Мне понравилось, - скромно заметил еврейчик Кира.

- Главное, чтобы допридумывал, - назидательно произнёс Олег. - А то у Игорька есть манера бросать свои стихи, не додумав.

- Ладно, пошли домой, - решил за всех Игорёк и поднялся с жестяной лежанки.

Когда они тихо просочились в квартиру на четвёртом этаже, оказалось что мать уже дома и работает в своём кабинете. Олег пошёл разогревать ужин, а Игорёк проскользнул в их с братом комнату. Запустил руку за книги и вынул найденную на Канонерском острове фотографию. Он до сих пор не сказал о ней ни матери, ни брату. Почему?

Игорёк представлял себе, что скажет мама: "Совсем не похож! Рассуждай по логике! Надпись на задней стороне говорит как раз о том, что это не твой прадед, а незнакомый человек. Сам видишь!" Олежа присоединится к матери и Игорьку придётся поверить. Он же не может не верить двум самым близком людям. Но пока они ничего не сказали, оставалась надежда, что на фотографии именно его прадед. А это значит, что за ней кроется какая-то тайна, которую он надеялся разгадать.

Игорёк достал свою личную тетрадь. В семье Сокольских было не принято копаться в вещах друг друга без разрешения. Тетрадь оставалась самым надёжным местом схрона. Подросток аккуратно уложил фотографию между страниц и подколол с одной стороны скрепкой для надёжности. Теперь он был уверен, что без него ни мама, ни брат не увидят его таинственной находки.

Затем он открыл чистую страницу, записал то, что продекламировал друзьям, решительно продолжив:

Солнце тонет за горизонтом.

Крыши плавят лучи заката.

Город дышит горячим дыханьем,

Он в агонии жаркого лета.

И вдоль набережных гранитных,

Кораблями на вечной стоянке,

Поднимаются старые стены,

Испещрённые дырами окон.

А отважные наши предки

Смотрят сверху, на эти крыши.

Если долго глядеть на небо,

Ты глаза их увидишь мельком.

И услышишь знакомый шёпот,

Тех, кого никогда не слышал.

И поймёшь, что великий город

Помнит каждого доброго сына...

Окончание показалось ему слишком пафосным, но ничего иного в голову не шло. Он убрал тетрадь и пошёл помогать брату с ужином. Решил, что в другой раз подумает о загадочной фотографии, на которой его прадеда Василия Соколова почему-то звали Ромой.

* * *

(Санкт-Петербург, квартира Сокольских на канале Грибоедова, 2019 год)

Звонок поступил с незнакомого телефона. Сокольский привычно нажал кнопку распознавания местоположения звонившего: улица Фрунзе, дом 21. Мобильник, на который пришёл вызов, Игорь использовал для всяких не служебных нужд. На него часто приходила реклама. Пока он раздумывал, звонки прекратились.

- Кто там? - спросила из комнаты Серафима.

- Спам наверное, - ответил Игорь и пошёл на кухню, варить себе кофе.

Животик Серафимы заметно округлился и её вид вызывал у Игоря стойкое желание большинство домашней работы брать на себя. Мать не зря приучала их с братом к самостоятельности. Сейчас готовка еды, заправка стиральной машины и мойка посуды не вызывала у полковника никакого протеста. Возмущалась только Сима. Она не считала, что с неё надо сдувать пылинки. Хотя кофе всё-таки предоставляла варить мужу. С начала беременности запах этого напитка вызывал в ней отвращение.

Пока Сокольский наполнял водой турку, пришло сообщение. Он прочитал.

"Здравствуйте! Меня зовут Екатерина Романовна Дергилёва, в девичестве Иванова. Ваш телефон мне дал Владимир Денисович Иверин. Напишите, могли бы мы встретиться? У меня есть информация, которая может вас заинтересовать. Она касается Романа Валентиновича Иванова".

- Вот так, - пробормотал Сокольский. - Похоже, кто-то провёл поисковую работу вместо меня.

Он сварил кофе, дождался подтверждения, что телефон действительно принадлежит некой Дергилёвой 1947 года рождения, проживающей на улице Фрунзе, подумал - и перезвонил.

- Здравствуйте! Я - Игорь Сокольский. Вы мне звонили полчаса назад.

- Да, спасибо! - Голос принадлежал явно немолодой женщине, звучал по-старчески надтреснуто, хотя и бодро. - Вы интересовались Романом Валентиновичем Ивановым. Это - мой отец.

Сокольский оценил, что женщина сразу перешла к делу. Не стала, как большинство, долго распространяться, что она извиняется за беспокойство, перечислять как и от кого получила номер его телефона. Коротко и по существу.

- Куда мне подъехать? - так же коротко спросил Игорь.

Она назвала адрес. Сокольский посмотрел по карте. Старый дом 1957 года постройки стоял буквой П. Подъезд в левом внутреннем углу, первый этаж. Ближе всего - метро Парк Победы. Не хотелось вызывать машину, а свою он поставил на ремонт.

- Я приеду через час, - сказал он, потратив на карту и размышления не больше пятнадцати секунд. Женщина всё это время терпеливо ждала. - Вас устроит?

- Я буду ждать, - ответила она. - До встречи!

И прервала связь.

- Надолго уходишь? - спросила Сима, появляясь в дверях кухни.

- Не знаю. Возможно до вечера.

Что можно предугадать, когда предстоит встретиться с прошлым своей семьи? Таинственным прошлым, о котором он почти ничего не знал, несмотря на все свои поиски.

Он поцеловал супругу и пошёл в комнату, за фотографией.

* * *

(Ленинград, 1963 год)

Марина долго разглядывала листок, не зная, что ей делать. Часы в холле института показывали половину третьего. Встречу ей назначили на 15 часов. Посоветоваться с мужем Алексеем она не успеет. Скорее всего, даже не сможет дозвониться до него. Идти одной? Вроде ничего страшного - встретиться с человеком, которого видела в детстве. Когда они с Алексеем попытались наводить справки про отцовского сослуживца со странной фамилией - Бессмертов, им дали понять, что интересоваться такими персонами не следует. Марина смирилась не сразу, но долго биться лбом о стену не стала и отступила, почти смирившись с тем, что исчезновение Романа Валентиновича Иванова так и останется тайной.

И вот, она держала в руках записку, в которой размашистым, но четким почерком, было написано:

"Марина Романовна!

Меня зовут - Александр Авдеевич Бессмертов. Вы должны помнить, я приезжал к вашему отцу в Череповец. Если Ваши поиски отца всё ещё актуальны, приходите к 15 часам к садовому дому на Аптекарской набережной. В это время я совершаю там ежедневную прогулку. Вы меня узнаете. Если не придёте, скорее всего уже не у кого будет спросить, кем на самом деле был Роман Валентинович Иванов".

Марина подумала, что автор записки хорошо осведомлён о её жизни. Знает, что как раз сейчас она освободилась после учёбы и занятий в лаборатории. Оставил записку на проходной, видимо чётко указав, кому именно её надо передать. Вахтёрша вряд ли помнила всех студентов в лицо, но сразу окликнула Марину Кусачёву.

"Надо идти! - сказала себе молодая женщина. - Чего я боюсь? Если бы меня хотели задержать за вмешательство в государственные тайны, сделали бы это давным давно".

Она поднялась с широкого подоконника, подхватила сумку и плащ - и бодрым шагом вышла в прохладную ленинградскую осень. До указанного места отсюда можно было добежать минут за 15. Очень не хотелось опаздывать.

* * *

Высокого пожилого мужчину с военной выправкой она заметила ещё издали. Он не спеша прохаживался вдоль старого двухэтажного дома. Каменный первый этаж старинной постройки украшали высокие арочные окна. Второй этаж в 1963 году всё ещё оставался деревянным, как и боковая застеклённая пристройка. Марина отметила про себя, что дом и пожилой гэбист чем-то похожи. Седой широкоплечий мужчина в добротном, хотя явно не новом костюме, казался выходцем из предыдущей эпохи, когда грозно звучало сочетание - НКВД.

- Здравствуйте! - поздоровалась Марина ещё с трёх шагов. - Это вы прислали мне записку? Я - Марина Кусачёва. То есть, Иванова, по отцу.

Пожилой мужчина прищурился, цепко оглядев её с головы до ног. Марина взгляда не испугалась. Она узнала этого человека, хотя последний раз видела его лет 15 назад.

- Вон какая выросла! - кивнув, высказал он. - А я Александр Авдеевич Бессмертов. Времени у нас немного. Отойдём к дому.

Они сделали несколько шагов, оказавшись в тени старого корпуса Ботанического сада. Бессмертов вынул из кармана квадратный газетный свёрток и вручил Марине таким категоричным жестом, что она взяла не задумываясь.

- Убери в сумку, - приказал Бессмертов. - Не надо, чтобы это кто-то видел. Там тетрадь с моими записями. Делал для себя. Про всякие... про твоего отца. Про его последнее дело. Никому не показывай! Даже мужу! Минимум ближайшие лет 50. Поняла?

Марина машинально кивнула, так же машинально сунула свёрток поглубже под учебники и тетради, а сама во все глаза смотрела на пожилого человека.

- Больше ничего не скажу. - Он оглянулся по сторонам, но даже прохожих было мало и на них с Мариной не обращали внимания. - И никто тебе ничего не скажет про Романа Иванова. Никогда больше о нём никого не спрашивай! Поняла?

Марина почувствовала, как на глаза навёртываются слёзы. Она прикусила губу и кивнула. Но Бессмертов уже отвернулся и зашагал решительной походкой, сильно опираясь на трость. Он успел свернуть с набережной на улицу профессора Попова и скрыться из виду, а женщина всё стояла и смотрела ему вслед. Опомнившись, она смахнула слезинку, пощупала свёрток, испугавшись что вся эта встреча ей только привиделась - и поспешила назад, к медицинскому университету.

Глава шестая. Новые загадки

(Санкт-Петербург, 2019 год)

Московский район когда-то задумывался, как парадный въезд в Ленинград. Именно поэтому здесь можно встретить дома, архитектура которых повторяет парадный стиль сталинских кварталов в Москве. Недалеко от метро Парк Победы, на улице Фрунзе, в семиэтажном доме сталинского неоклассицизма 1858 года, жила Екатерина Романовна Дергилёва, до замужества носящая фамилию Иванова.

Сухонькая пожилая женщина лет за семьдесят, в тёмном платье с кружевным воротничком и аккуратно причёсанными седыми волосами, убранными в кичку, заулыбалась, едва увидела Игоря Сокольского на пороге квартиры.

- Проходите! Проходите же! Я так рада вас увидеть!

Она взяла его за рукав и не отпускала, пока не закрыла за ним двери.

- Вы даже не попросили, чтобы я показал документы, - невольно улыбаясь в ответ, заметил Игорь.

- Мне не нужно документов. Вы очень похожи на нашего с Мариночкой отца. Жаль, как жаль, что она не дожила! Проходите, разуваться не нужно.

Узкий и длинный коридор, в котором не поместился бы даже шкаф, явно был отрезан от соседней квартиры. Он заканчивался небольшим зальчиком, из которого в три стороны выходили двери в жилые комнаты. А если свернуть влево за угол - виднелся ещё один коридорчик. В нем - две двери раздельного санузла и проход на большую коммунальную кухню. Сейчас, как пояснила Екатерина Романовна, провожая Сокольского в одну из комнат, вся квартира принадлежала их большой семье.

Личная комната Екатерины Романовны была небольшая, но в центре противоположной от входа стены виднелся широкий проход в так называемую "тёщину комнату". Маленькую спаленку без окон загораживала плотная штора. Старая женщина устроила себе уютную гостиную, обставленную смесью старой советской и антикварной мебелью, и отдельный потайной уголок для сна.

- Проходите, садитесь! Сейчас вернётся Верочка и приготовит нам чаю. Она отошла в магазин. Это такое событие! Столько десятилетий живем в этом городе и не знаем, что рядом такая близкая родня!

Сокольский не торопился задавать вопросы. Он и так за ближайшие полчаса получил массу новой информации. Оказывается, сперва в Ленинград переехала Марина Романовна, старшая дочь Иванова. Она вышла замуж и после смерти их матери позвала сестру Екатерину тоже переехать из Череповца. Через некоторое время младшая тоже вышла замуж, родила детей. Они жили в коммуналке, пока уже в 90-е годы не выкупили её постепенно. Тем более что к тому времени уже пошли внуки и семья существенно увеличилась.

- Мариночка с её мужем Алексеем тоже переехали, - рассказывала Екатерина Романовна. - Как раз в середине 80-х. Им дали квартиру в новом доме на Канонерском острове. И вот как раз при переезде Мариночка потеряла фотографию!

- Вот эту? - Сокольский вынул из сумки свою детскую находку.

Женщина всплеснула руками.

- Она! Чудеса, это просто чудеса!

В этот момент вернулись её дочь и внуки - и пошла процедура знакомства. А когда Сокольский извлёк ещё одну фотографию, с красноармейцем Васей Соколовым и его сыном Родионом, охов и восторгов существенно увеличилось.

- Никогда бы не подумала! Какая удивительная судьба! Мы так мало знали про нашего отца! - восклицала Екатерина Романовна, а её отпрыски смотрели на фотографии и на Игоря во все глаза.

Наконец, когда чай был выпит и женщина наконец выпроводила младших из комнаты, она заговорила о главном.

- Мы с Мариной искали Владимира Денисовича Иверина, надеясь что он что-то слышал об отце. Но не смогли! И вот недавно я решила поучаствовать в ветеранском движении и на своё удивление увидела его в списках! Невероятно! Он ведь гораздо старше! Дальше вы знаете, через него удалось выйти на вас.

- Вы говорили, что у вас есть какие-то документы, - напомнил Сокольский.

- Да-да! - Женщина кивнула внуку и тот живо достал из секретера старую тетрадку. - Эту тетрадь передал Мариночке человек по фамилии Бессмертов. Было это году в 1963-м. Мариночка долгое время об этом ничего не говорила, но незадолго до смерти позвала нас в гости и отдала тетрадку мне. Сказала, что тот человек, сослуживец отца, велел никому её не показывать ближайший десяток лет. Надо же! - перебила она саму себя. - Значит, на самом деле мы были не Ивановы, а Соколовы!

- Вы читали записи? - спросил Соколький.

Молодой парень по имени Артём тут же принялся объяснять вместо бабушки:

- Мы читали все вместе. Я ещё отдельно всё это перечитывал. Но сведения очень разрозненные. Наверняка если иметь доступ к каким-нибудь более специфическим архивам, можно сложить общую картину и наконец выяснить хотя бы, где похоронен наш прадед. А вы, как сказал Владимир Денисович, имеете отношение к серьёзной организации и наверняка сможете попасть в такие архивы.

Сокольский бегло пробежал глазами несколько страниц. Почерк у Бессмертова был чёткий и понятный. Но записи действительно разрозненные.

- Если вы дадите мне эту тетрадь на время, я постараюсь выяснить всё, что смогу, - предложил он.

- Конечно! - тут же обрадовалась Екатерина Романовна и доверительно взяла его за руку. - Мы все на это надеемся! Нет, надо же! Как вы похожи на нашего отца!

* * *

Вернувшись домой, Сокольский вкратце сообщил Серафиме, что нашлась его родня - вторая семья прадеда Василия Соколова, который как выяснилось, не был расстрелян в 1938-м, а прожил ещё много лет под фамилией Иванов. Пообещав рассказать подробности после того, как сам всё выяснит, он ушёл в кабинет. Надо было переварить впечатления и подумать.

Он вынул из домашнего сейфа футляр с книгой Артемия Волынского в шикарном золотом окладе, рядом положил список с книги, сделанный неким Иваном Первым, тетрадь со стихами Питерской Поэмы - и положил в один ряд с ними блокнот Александра Авдеевича Бессмертова, полученный от Екатерины Романовны.

- Вот такие у нас артефакты, - произнёс он вслух и сел за стол. - И все они взаимосвязаны. И может быть, объяснение этой связи находится тут.

Он положил руку на записки Бессмертова. Было странно прикасаться к раритету, который мог дать ответ на вопрос, куда же делся их беспокойный предок. Понятно, что впереди ждёт серьёзная работа, которая не должна мешать его профессиональным обязанностям. Но надо же с чего-то начать.

Сокольский поискал в столе чистую тетрадку и ручку, устроился поудобнее и открыл записи Бессмертова. Завтра будет не до того, а пока он вполне может потратить час своего времени и хотя бы начать изучать этот интереснейший документ ушедшей эпохи...

* * *

(Ленинград, 1950 год)

- Как он?

- Спокоен. А вы ожидали чего-то другого?

Александр Авдеевич покачал головой. Он медлил, прежде чем открыть дверь. Слишком непростой предстоял разговор. Да и человек там, за дверью, оставался для него неразрешимой загадкой все 33 года, которые они были знакомы. Но топтаться за дверью смешно и Бессмертов нажал на ручку.

В полутёмном помещении, под слепящей лампой, сидел Соколов. Старше, седины больше, но всё такой же, каким его знал Бессмертов. Руки заведены за спинку стула и скованы наручниками, что не мешает Ваське сидеть расслабившись, как в собственном кабинете. На вошедшего он даже не посмотрел. Александр Авдеевич мрачно выдохнул и приказал охраннику:

- Наручники сними! Быстро! Это не арест.

Он подошёл и опустил лампу, чтобы не светила Соколову в лицо. Тот проявил мало интереса, только потёр запястья, когда охранник освободил его руки.

- Тогда что это? - спросил он.

Бессмертову показалось, что он сам пришёл на допрос - так буднично и просто прозвучали слова бывшего командира. Жестом выслав охранника, Александр Авдеевич присел на край стола.

- Это беседа.

- Которая может перейти в арест, - договорил за него Соколов.

- Всё-то ты понимаешь! - Бессмертов хлопнул себя ладонью по ляжке, этим жестом и звуком придав себе уверенности. - Извини, я не мог просто взять и вызвать тебя в Ленинград. Пришлось придумывать причину, чтобы ты сам захотел поехать. Потом поймёшь, почему. И да, это может перейти в арест. Но я не думаю, что ты откажешься ещё раз послужить своей стране. Так ведь?

Вася наконец посмотрел на него. Правда, никакой заинтересованности в его взгляде не было.

- Мне 53 года, - напомнил он. - Старые раны и всё такое.

- Ну, по крайней мере, пули в голове у тебя уже нет.

- За это стоит благодарить полевого хирурга в 1943-м, - напомнил Вася. - Не разобрался, где свежее ранение, а где старое. Ваш-то, в 38-м, побоялся.

- Это что-то означает? - насторожился Бессмертов.

- Это означает, что я свои долги давно отдал.

Бессмертов тяжко вздохнул, поднялся и прошёлся по маленькому помещению. Было душно. Характерный запах кабинета не выветривался никогда. Запах страха. Да-да человеческий страх оставляет после себя тяжёлую, ничем не уничтожимую ауру. Соколову этот запах был прекрасно известен. Но вот сам он не боялся. Вообще. И скорее всего, почти ничего. Но об одном страхе, который должен был пронять даже такого, как Вася Соколов, точнее - Роман Валентинович Иванов, Бессмертов знал. Под рёбрами неприятно повернулся ком, так что пришлось кашлянуть и сглотнуть. Но Бессмертов напомнил себе, что инициатор разговора - не он. Ему просто нужно убедить старого товарища и бывшего командира, что это самое лучшее и единственное решение.

- Не переживай, - не дождался его слов Соколов. - Я скажу за тебя. Мне бы тоже было хреново, окажись я на твоём месте. - Он выпрямился на стуле, мигом растеряв всю вальяжность. Будто снова стал командиром красного отряда, которому предстоит принять решение. - Моя семья. Если я сделаю всё, как надо, они останутся семьёй уважаемого ветерана и ты позаботишься о том, чтобы они ни в чём не нуждались. А если я откажусь, может всплыть старое дело: Соколов сбежал, подсунул вместо себя труп какого-то бедолаги и скрывался под чужим именем много лет, наверняка чтобы вести подрывную деятельность. Я знаю, как это делается и не сомневаюсь, что идея не твоя. Но напомню: мне 53 года, шесть ранений и я вряд ли смогу скакать так же резво, как раньше.

- Это не имеет значения! - Почему-то после того, как Соколов пересказал ему всю мерзость, которую он должен был произнести сам, Бессмертов успокоился. - Нужен человек примерно твоих лет и твоей комплекции. Внешность не так важна, слегка подкорректируем, отрастишь бородку, усы. У нас есть три недели на подготовку.

- Ты так говоришь, будто я уже согласился, - с усмешкой заметил Вася.

- А разве нет?

- Ладно, что дальше?

- Тебе придётся выехать за границу, - начал Александр Авдеевич. Соколов его не перебил, но теперь выглядел настороженным. Бессмертов отодвинул лампу и уселся за стол. - Трудность в том, что это скорее всего надолго. И твоей семье нельзя ничего сообщать. Речь об очень непростом задании. Вкратце, есть один учёный, которому иностранная разведка подготовила "коридор" для бегства из Союза. И он должен бежать, чтобы войти в группу нужной нам иностранной компании, которая ведёт разработку нового оружия. Самому учёному мы это доверить не можем. Человек не проверенный и слабый. Он хоть и сообщил о том, что ему предложили, но сам понимаешь, выпустить его никак нельзя.

- Я не учёный, - заметил Вася. - Думаешь, смогу сыграть такую роль?

- Но сыграл же роль инженера.

- Ты вспомнил! - Соколов фыркнул. - Определить, на какую сторону оседает дом, я и без инженерного образования могу. Но тут-то одной наблюдательности не хватит. Нужны знания, которых нет.

Бессмертов откинулся на спинку стула и тоже усмехнулся.

- Твоей задачей будет - добыть разработки других, а не делать собственные. Все нужные материалы по работам нашего учёного тебе предоставят. Точнее, выборку того, что нужно будет запомнить. За три недели заучишь. Согласен?

- Ты ещё не сказал, что будет с моей семьёй.

- Для них ты пропал без вести на пути из Череповца в Ленинград. Я позабочусь, чтобы они получили новую квартиру, которая вам причитается и ни в чём не нуждались. Даю слово!

Вася вздохнул. По любому, у него действительно не было выбора. Интересно, младшая хоть успела запомнить отца?..

- Тогда другой вопрос: этого учёного наверняка многие знают в лицо.

- По счастью, его не знают в лицо те, кто нам нужен. Точнее, есть один человек, который может его опознать в лицо. Но в ближайшие дни эта проблема будет решена.

Соколов нахмурился.

- Слишком многое поставлено на карту! - с нажимом проговорил Бессмертов, не собираясь вступать в спор. - Да, есть ещё пара фотографий, на которых будет твоё лицо. Об этом уже позаботились.

- Погоди! - перебил его Соколов. - Так не пойдёт. Что за человек и как вы собираетесь решить проблему?

- Тебя это не должно волновать. Парень - предатель-перебежчик, эмигрант. С нашим учёным последний раз виделся пару лет назад. Именно он организовал коридор через границу. Сделаем так, что он не успеет никому сообщить о подмене.

- Пару лет назад, говоришь? - Соколов кивнул. - Не нужно ничего придумывать. Его можно использовать. Но мне надо всё, что известно об этом человеке.

Бессмертов не стал спорить. Детали операции ещё предстояло дорабатывать. А уж как Соколов умеет оборачивать критические ситуации в свою пользу, Александру Авдеевичу было прекрасно известно.