Питер на троих
Глава 1
Молодость – это время, когда тебе тесно в самом себе. Изнутри распирает, давит и крутит. Кажется, что ты слишком большой для этого тела, для этого мира. Что все вокруг только и жаждут, что обтесать тебя. Сделать понятным, компактным, удобным, втиснуть в нужные рамки. Правила, бесконечные правила…
«Ты можешь стать кем угодно», говорят они. Но порой кажется, что стать тебе позволено лишь тем, кем угодно другим. Не тебе.
А мыслей и возможностей так много, что ты не можешь выбрать. Ты не хочешь выбирать.
В этом-то и проблема.
Глава 1
Макс
Я увидел ее первым.
Черные лосины на длинных ногах, черная водолазка облегает фигуру, будто вторая кожа. Медные волосы собраны в высокий пучок. Такая тоненькая и гибкая, такая сильная. Она кружилась с огнем в руках, будто пламя было частью ее самой. Пои выписывали кольца, восьмерки и цветы, замирали в воздухе, будто приклеенные, и вновь пускались в полет, то обманчиво медленный, то нереально быстрый.
Я забыл, куда шел. В руках остывал латте, на очки оседала морось, а я смотрел, не в силах двинуться с места. Барабанный ритм ввинчивался в уши, подгоняя сердце стучать в унисон. Девушка двигалась, отыгрывая телом звуки. Перетекала, будто воды Невы, и прогибалась, едва не касаясь затылком влажной мостовой. Отталкивалась от земли, будто и в самом деле могла летать, и падала на колени, вызывая дрожь ужаса и восторга.
- Во дает! – раздалось за плечом.
Я вздрогнул и только сейчас заметил, сколь большая вокруг собралась толпа. Рядом были и другие фаерщики: один парень только что закончил крутить пои, высокий юноша с высветленными волосами показывал трюки с шестом, а полненькая девушка на заднем плане размахивала веерами, словно огненная птица. Но смотрели, кажется, лишь на нее.
Пялился, открыв рот, не только я.
Опомнившись, я поставил у ног стаканчик с кофе и схватился за фотоаппарат, старенький, еще дедовский. Успел поймать момент: девушка изогнулась назад, и огненное колесо, раскрученное ею перед собственным носом, едва не коснулось плит мостовой.
Она выпрямилась, и пои начали гаснуть. Сначала один шар – резко, будто ослабшее пламя поглотили темные воды Невы. Потом второй: она пустила его над своим телом, обманчиво медленно проводя то над головой, то под грудью. Девушка поклонилась, сорвав аплодисменты и одобрительные вопли, и положила реквизит возле парапета. Присосалась к бутылке с водой, а потом окинула взглядом толпу и пошла прямо ко мне.
Во рту пересохло. Я смотрел, как она приближается – тонкая, легкая, с ореолом золотисто-медных волос вокруг головы – и не мог шевельнуться. Не дошла пары шагов. Наклонилась и подхватила с мостовой шапочку для денег. Потянулась рукой к голове, стащила с пучка объемную резинку и надела ее на запястье. Девушка тряхнула волосами, и они рассыпались по плечам огненной волной. Она скользнула по мне взглядом, мимолетно улыбнулась – от этого ожили и заискрились ее зеленовато-карие глаза, а меня будто под дых ударили. Повинуясь наитию, я вновь поднял фотоаппарат и нажал на кнопку.
Когда опустил, она уже шла по кругу, удаляясь от меня против часовой стрелки.
Фаерщики заканчивали выступление, народ начал расходиться. Я так и не смог оторвать взгляд. Даже когда она отвернулась, когда растворилась в толпе, я видел след от ее движений, будто огненный шлейф, тающий в воздухе.
- Поддержи артистов, друг.
Парень с пирсингом в брови сунул мне под нос шапку, в которой лежали смятые купюры. Я пошарил в кармане – одна лишь мелочь да чек от кофе. Слишком жалкое подношение, но я выгреб все и опустил в шапку, заслужив кривую ухмылку и «спасибо», которое показалось мне почти издевательским.
Рыжая собирала остывший реквизит в черный рюкзак. Натянула объемное серое худи и свободные светлые джинсы, спрятав точеную фигурку в чехол. Закинула лямку на плечо и зашагала вместе с белобрысым фаерщиком и второй девушкой к метро. Они быстро смешались с толпой туристов, но рыжие волосы еще долго мелькали огненными язычками среди темных курток прохожих.
Я увидел ее первым, но так и не решился подойти.
Тогда я еще не знал, что она станет моим наваждением.
Что Артем будет называть ее принцессой.
И что она разрушит наш хрупкий мир.
Алина
Квартира пахла затхлостью и печалью. А еще – непомерной усталостью, от которой у людей опускаются руки и вместо нормальных разговоров выходят лишь ссоры и брань.
Денис, мой троюродный брат со стороны матери, ругался с женой постоянно. Вернее, она с ним. О том, что зарабатывает он мало, что ремонт давно пора сделать и поменять диван, что машина его дурацкая жрет денег больше, чем вся семья. Брат лишь вздыхал и почти не огрызался, но по выходным устраивал себе отдых, зазывая в гости друга-собутыльника. И это Настя, сколько ни ворчала, исправить не могла.
Нет, тут не было так уж ужасно. Да, тесно, соседи не очень, и ремонт делали еще до моего рождения, но жена брата старалась держать комнату и общие зоны в чистоте. Выбиваясь из сил, она тянула на себе ребенка, работу, дом… а порой и мужа, податливого и безвольного. Лишь раз он проявил характер – когда согласился принять меня. «На пару дней, не больше».
Я осталась на две недели. И съехать пока не могла. Мои сбережения и деньги, выданные матерью тайком от отца, стремительно таяли, и тратить последнее на жилье было глупо.
Да, совсем не так я представляла свою жизнь в Питере.
Из комнаты слышались голоса, орал телевизор, а с кухни долетал сердитый грохот посуды. Я прижалась спиной к входной двери, обшитой искусственной кожей, и вдохнула поглубже, будто перед прыжком в воду. Качнулась вперед, едва выглядывая из-за косяка. На диване рядом с клюющим носом Денисом сидел Василий, его товарищ, и активно комментировал передачу на спортивном канале. Я скривилась. Ясно теперь, почему Настя так недовольно гремит посудой. Это брат мой, если выпьет, становится дурным, но веселым, а после быстро засыпает там, где придется – вот, как сейчас. А этот Василий вечно ищет себе развлечений. Его и из дома-то не выставишь – он живет тут же, на другом конце квартиры, и я стараюсь туда не соваться.
Я помедлила еще и решилась. Быстро пересекла комнату и присела на корточки рядом со своей раскладушкой, втиснутой между шкафом и детской кроваткой. Пошарила рукой и согнулась пополам, вглядываясь в полумрак. Игрушки, носки, половина огурца – сюда с уборкой еще не добрались – и ни следа моих вещей.
- Не это ищешь?
Васька жестом фокусника выудил из-за спины мой рюкзак. Судя по виду, он в нем копался или, как минимум, открывал. В одно мгновение я оказалась на ногах.
- Отдай! – воскликнула, наступая на него.
- Поцелуешь – отдам, - довольно осклабился мужчина. – Хватит уже из себя недотрогу-то строить. Иди сюда.
Он похлопал по дивану рядом с собой. Сердце колотилось так, будто я снова крутила пои, только теперь вместо восторга в груди клокотала ярость. Васька сидел, развалившись, с глупой ухмылкой, и его узловатые пальцы теребили брелок с якорем и надписью «Питер». Мой, вообще-то, брелок!
- Отдай! Сейчас же! - голос дрожал, но я выпрямилась, стараясь казаться выше.
Он фыркнул и швырнул рюкзак на пол. Денис на диване всхрапнул, обвел мутным взглядом комнату и вновь уронил голову на грудь.
- Ишь, цаца какая. Думаешь, раз играешь с огнем – теперь круче всех? – он приподнялся, будто хотел встать, но тут же плюхнулся обратно, - ты тут на птичьих правах. Могла бы быть и поласковей.
Схватив рюкзак, я прижала его к груди. Стоило промолчать, но у меня вырвалось злое:
- А ты в этой комнате вообще не живешь! Вот и вали в свою!
Выпалив это, я выскочила в коридор и вихрем пронеслась в ванную. Зарылась в рюкзак, проверяя, все ли на месте. Выдохнула и поймала взгляд своего отражения в зеркале. На меня смотрела бледная девушка с тонкой, будто светящейся изнутри кожей. Волосы пушились вокруг головы огненным ореолом, а одна прядь, выбившись из пучка, щекотно повисла вдоль шеи и свилась кольцом на груди. Я убрала ее за ухо, и девушка в зеркале синхронно повторила мой жест. Глубоко вздохнула.
- Потерпи еще немного, - едва шевеля губами, попросила я, - это все пустое. Не настоящее. Ты способна это пережить.
Плеснула в лицо холодной воды, прижала к глазам маленькое розовое полотенце. Дверь, не запертая, распахнулась, и я отпрянула от раковины.
- Алинка, пришла! Так и знала, что это ты.
Настя с двухлетним Савелием на руках шагнула в тесный санузел, и я отстранилась, буквально влипла в стиралку, чтобы она, невысокая и крутобедрая, протиснулась к ванне.
- Плачешь, что ли? Опять Васька довел?
Я мотнула головой, чувствуя, что именно сейчас готова расплакаться. Сочувствие выбивало меня из колеи больше всего. Не дожидаясь просьбы, я подхватила Саву на руки. Мальчишка, рыжий в папу, и крепенький в маму, был дико хорошеньким, и я прижала его к себе. Настя включила воду, настраивая её для купания, и продолжила свой монолог:
- Видала, Дениска опять нажрался? И ладно б один, так еще вместе с этим... - она гневно вздохнула, - а завтра на работу ему. Вот как пойдет, бестолочь? Что же мне делать-то с ним, а?
Журчала вода, тихо и зло причитала Настя, а я качнула головой и замерла. Нет, не хочу. Не хочу всей этой взрослой жизни. Выбирать не тех, жить не так. Быть бесконечно усталой и злой, не видя просвета. Лучше уж вовсе не взрослеть, оставаясь в своих двадцати как можно дольше.
Савушка потянулся к моим волосам, дернул за прядь, и я, рассеянно улыбаясь, аккуратно забрала ее обратно. Все так же молча слушая Настю, помогла раздеть мальчика и усадить его в старую чугунную ванну.
- Опять на танцульки свои? - спросила девушка, смерив взглядом мой рюкзак.
Я кивнула.
- Ох, Алинка. Нашла бы ты себе нормальную подработку. А лучше – мужика богатого. Танцы тебя не прокормят.
Я скупо улыбнулась, промолчав. Только танцы меня сейчас и кормили. И они же держали психику на плаву.
На улицу я выбежала, перепрыгивая через две ступеньки в подъезде. Слабовольный брат с его противным товарищем, вечно усталая Настя и ни в чем не повинный Савелий остались за спиной. Будь такая возможность, я бы сюда вообще не возвращалась.
Чем дальше отходила от дома, тем легче становился шаг. Удобные старенькие кроссовки, голубые свободные джинсы и толстовка на пару размеров больше – вот мой идеальный наряд для долгих прогулок. Волосы, не стянутые в пучок, рассыпались по плечам, за спиной висел рюкзак, и я шагала, чувствуя себя странно счастливой. Свободной.
Я любила этот город со всеми его каналами, улочками и крышами, с вечными ветрами и непредсказуемой погодой. Вчера моросило, но сегодня днем так хорошо припекло, что до сих пор было тепло. Пахло разогретым асфальтом, начинающей зацветать сиренью, кофе и пышками. Желудок недовольно заурчал. Сразу вспомнилось, что дома так и не поела. Я заскочила в маленький магазинчик, купила воды, бутылку кефира и батон, закинула все это в рюкзак и зашагала к метро.
В этот субботний вечер я никуда не спешила: у ребят из «Диких огней» был заказ, и меня, как недавнюю знакомую, с собой не позвали. Я понимала, что это нормально, что у них сработанная тройка – два парня и девушка, - но мерзкая лапа обиды нет-нет, да и хватала меня за горло, заставляя крепче стискивать зубы.
- Гулять. Сегодня я буду гулять! – выдохнула я, невольно привлекая внимание группы китайских туристов.
Улыбнулась какому-то парнишке и нырнула в подземный мир, пахнущий железом и поездами. Долгие спуски и подъемы, несколько станций – и метро выплюнуло меня на Невском. Я сделала пару шагов и замерла. Набережная канала Грибоедова, Зингер на углу и Казанский собор в лучах вечернего солнца. Неумолчный гул людей и машин и путаница проводов, разрезающая небо на части.
Отсюда начался мой Питер. Моя любовь.
Впервые я побывала здесь в четырнадцать. Совершенно завороженная, я была покорена и сразу же захотела учиться именно тут. О чем и заявила родителям, но они… не разрешили. Бухгалтерия и скромный филиал местного универа – вот та жизнь, которую выбрали за меня.
«Ты же сильна в математике, а бухгалтер – нормальная профессия для девушки» - говорили они. А от того, что танцую, сколько себя помню, и семь лет отдала гимнастике, просто отмахнулись.
«Танцы – это блажь, развлечение, хобби… ты же не сможешь заниматься этим всю жизнь».
Всю жизнь.
Такие жуткие слова для человека, который пока толком не жил. Звучит так, будто ты, ничего не познав, заранее хоронишь свои стремления и мечты, заменяя их на что-то «нормальное». Не свое.
Людской поток подхватил меня и повлек вперед, к книжному. Я любила бродить по нему: трогать корешки и листать страницы, покупать милые открытки о любви к городу… и никому их не отправлять. Я успела перейти часть дороги, когда зеленый сигнал сменился красным, оставляя меня на мосту. От нечего делать я оперлась на перила, вглядываясь в отражение Спаса на Крови. Даже сейчас, в лесах, он был прекрасен.
Показалось или ветер донес до меня звуки гитарного соло и обрывок красивого мужского голоса? Я закрутила головой, пытаясь определить направление, но больше подобного не слышала. Взгляд снова вернулся к храму. Я пожала плечами – какая разница, куда идти, все равно гуляю – и перешла улицу обратно на зеленый свет.
Ноги понесли дальше по набережной. Взгляд скользнул по двери столовой, и я вспомнила, что до сих пор не поела. Что-то будто тащило вперед, и я не могла позволить себе остановиться, отвлечься, упустить… что упустить?
Тряхнула головой, отметая сомнения. Я обожала гулять по любимому Питеру без цели и карты, повинуясь мимолетным порывам. Интуиция редко меня подводила. Вот и сейчас: чем ближе я подходила к Михайловскому саду, тем чаще до меня долетали звуки музыки. Встретился пожилой мужичок, весь седой, старомодно одетый и в шляпе. Не успела я с ним поравняться, как он начал играть вальс Амели, мелодию, под которую быстрее стучало мое сердце. Я пошла медленнее, остановилась. Левая рука задвигалась, отсчитывая такт. Не в силах противиться очарованию музыки, я сделала шаг… два, три. Раз, два, три… Я запрокинула голову и закружилась. Из горла вырвался смешок, будто вместе с воздухом я выдыхала все проблемы и заботы этого дня. Танцы лечат. Они всегда меня лечили.
Музыкант играл, я вальсировала, не замечая чужих взглядов. Когда он закончил, я зааплодировала.
- Спасибо, - сказала, прижимая ладони к груди.
Мужчина приподнял шляпу, его глаза и губы улыбались. Я присела в книксене, с радостным воплем крутанулась на месте и, разгоряченная и совершенно счастливая, пошла дальше.
P. S. Примерно так выглядит Алина
Глава 2
Алина
Приятный мужской голос вклинился в мои мысли. Пели «Город-сказку» Танцы Минус, и я улыбнулась, удивляясь своевременности песни. Подошла ближе, шепотом подпевая и выстукивая ритм ладонью по бедру. Музыкантов было трое. Смутно знакомый солист с гитарой, худой и длинноволосый, девушка-барабанщица с фиолетовым каре и татуированный басист в косухе. Барабанщицу я узнала – с Ирой мы встречались пару раз на джемах, она отлично играла на всем подряд, подхватывая любой ритм. Она улыбнулась мне и окликнула во время гитарного проигрыша:
- Алина! Давай включайся!
Вздернула вверх палочку и, прокрутив ее в пальцах, указала на пятачок перед группой. Я хмыкнула. Еще светло, но… почему бы и нет. Бросила рюкзак рядом с вещами ребят, выудила пои – на этот раз световые. Такие и в приличной одежде крутить можно, не то, что огонь. С огнем ведь как: пару раз заденешь себя – и джинсы из выходных превратятся в рабочие. Хоть выкидывай. А такую роскошь я себе позволить не могу, джинсы у меня одни.
Я шагнула вперед, быстро подстраиваясь под бодрый ритм.
«Город-сказка, город-мечта,
Попадая в его сети, пропадаешь навсегда»
Слова крутились на языке, а пои – в моих руках. Рисовали причудливые узоры, ускорялись, превращаясь в смазанную линию, и замедлялись, позволяя свободно двигаться мне. Я танцевала, играла со светом и увлекалась этой игрой, забывая о людях, которые толпились передо мной.
Стих финальный аккорд. Я крутанула сальто, вызывая вздохи толпы. Кивнула ребятам, которые объявили перерыв, подхватила шапочку и пошла по кругу, пока народ, впечатленный представлением, не разошелся. Сегодня люди были щедры, и я с досадой подумала, что зря не взяла огненное. Деньги в большом городе таяли, как мороженое на солнце.
Музыканты отдыхали. Ира присосалась к бутылке, глотая быстро и жадно, но солист ловко выхватил тару из рук девушки, и вода полилась мимо рта. Барабанщица, возмущенно рыча, кинулась на парня, но тот сгреб ее в объятия и смачно поцеловал. Саша – вспомнила я его имя. Кажется, Иркин парень.
Я завершила круг и подошла к ребятам. Обняла порывистую Иру, кивнула Сашке и, помедлив, обернулась к третьему в команде. Парень скинул косуху и, безучастный ко всему, возился с гитарой. Высокий, поджарый, темные волосы выбриты на висках, а остальные стянуты в хвост на затылке. Черные джинсы, красивые руки в вязи татуировок, кончик еще одной выглядывает из-под ворота черной футболки, будто манит посмотреть весь рисунок. Классический бэд бой, с которым лучше не связываться. Знаю я таких парней. Они берут, что хотят, а потом идут дальше. А ты пытаешься склеить свое сердце из осколков и заставить его биться вновь. Знаю, проходили. Мне такое не нужно.
И все же в груди предательски екнуло, когда он поднял на меня взгляд и улыбнулся.
- Артем.
- Алина.
- Я слышал – Ирка орала на всю улицу.
- Эй, вы офигели? – возмутилась девушка. - Сговорились меня ковырять? Кто тут главный, а?
- Конечно, ты. Наш биг босс.
Я усмехнулась. Ростом Ира хорошо если метр шестьдесят. На «большую» она точно не тянет, особенно, рядом с этими лосями. Но именно она – главный организатор и идейный вдохновитель группы с хулиганским названием «Билет на Свалку». Девушка с темпераментом бульдозера – прет вперед, невзирая на препятствия. Она любого заставит делать то, что ей надо.
Вот и сейчас Ира, даже не интересуясь моим мнением, заявила:
- Так понимаю, ты сегодня свободна. Значит, тусуешься с нами. Мы… - она заглянула в шапочку с деньгами и перебила сама себя, - ого! Молодец, Алинка! Вот что значит опытный аскер!
- Я не опытная… - попыталась возразить я.
Ирка хмыкнула, а я пожала плечами. Опытной себя точно не считала, наоборот, поначалу ужасно стеснялась подходить к людям и о чем-то их просить – тем более, о деньгах. Но потом втянулась. Это была своего рода игра, выход из зоны комфорта – идти туда, где тебе неловко или страшно. Искать точку роста, обретая уверенность.
Сашка откинул со лба светлую прядь волос и прищурился, глядя на Иру:
- Просто она так улыбается, что ей душу тянет отдать, не только деньги.
- Эй!
Девушка попыталась ткнуть солиста палочкой, но тот увернулся. Ребята встречались уже давно, но постоянно подначивали друг друга в попытке вызвать ревность.
- Шуты гороховые, - прозвучало за спиной, и от теплого низкого голоса кожа вздыбилась мурашками.
Как Артем подошел, я даже не заметила. Резко повернулась. Он стоял рядом, нависая темной скалой. Шрам на рассеченной когда-то левой брови, глаза цвета хмурого неба, щетина, обветренные губы. От него пахло кожей, сигаретами и машинным маслом.
- Батон будешь? – внезапно спросила я.
Кажется, удивила не только себя, но и его. Он хмыкнул и приподнял бровь, обозначая вопрос. Я смутилась.
- Поесть забыла, но у меня с собой есть кефир и батон. Подумала, вдруг ты тоже захочешь.
- Ну, давай.
Я присела, доставая из рюкзака пакет, протянула его парню и тут же убрала за спину, не дав коснуться.
- Знаешь, наверное, тебе не понравится. Он керосином пахнет, - сказала я. – У меня в рюкзаке все начинает пахнуть керосином.
- Пофиг. Давай сюда свой батон.
Он отломил горбушку, откусил и принялся тщательно жевать, будто дегустировал какое-то необычное блюдо. Окончательно смутившись, я отошла в сторонку и присела на брошенную на тротуаре куртку.
- Спасибо, - донеслось от парня.
Я кивнула. Показала батон Ире с Сашкой, но те лишь отмахнулись. Артем сказал им что-то, и на их лицах заиграли ухмылки.
Ребята вернулись к инструментам: Ира взяла шейкер, Артем достал губную гармошку. Заиграли веселый проигрыш, который я узнала не сразу, а угадав, прикусила губу в попытке сдержать улыбку. Не смогла. Она появилась на лице сама собой – глупая и счастливая. Куда-то ушла неловкость и смущение, и я, настукивая ритм ладонью, принялась тихонько подпевать Саше:
«Бутылка кефира, полбатона.
Бутылка кефира, полбатона.
А я сегодня дома…»
Потом они играли и пели еще, я смотрела и слушала, танцевала с поями, ела батон, запивая его кефиром. Было тепло и уютно, совсем не так, как на огненных выступлениях. Там всегда хлестал по телу адреналин, кровь кипела, и энергия искала выход. Здесь же было просто хорошо, будто меня завернули в теплый плед дружеского участия.
Текли по улице люди, менялись лица. Солнечные лучи скользили по стенам все выше и выше, небо обретало глубину, с канала тянуло холодом. Я, разгоряченная поначалу, поежилась и пожалела, что не взяла с собой куртку. Понадеялась на теплую погоду, а зря – с Питером шутки плохи. К тому моменту, когда ребята закончили, меня уже едва не трясло.
- Алин, ты с нами? – окликнула Ира, - планируем вломиться к Лехе, нашему соло. Как раз со всеми в группе перезнакомишься.
Я покачала головой:
- Нет. Не сегодня. Хочу прогуляться перед сном.
Странно, но Ира спорить не стала, лишь улыбнулась как-то хитро. Ребята собрали оборудование, я помогла дотащить его до машины и закинуть в бусик Ирки, невесть каким чудом припаркованный неподалеку. Девушка с фиолетовыми волосами махнула мне рукой и, подрезав кого-то, лихо вырулила на дорогу.
Только тогда я заметила, что Артем остался со мной.
- А ты чего не с народом?
- Провожу.
- Да не надо, я до метро.
Он не ответил, лишь усмехнулся. И, конечно, никуда не ушел. Я пожала плечами. Ладно, хочет тащиться со мной – пусть.
Мы зашагали рядом. Артем был без гитары – отдал ее ребятам, - и шел молча, словно исполнял задание: довести девушку до входа и убежать по своим делам. Я тоже задумалась и вздрогнула, когда на плечи опустилась тяжёлая кожанка. Подняла удивлённый взгляд на парня.
- Я же вижу, как ты дрожишь.
- А ты?
Я скользнула по нему взглядом. Чёрная футболка с надписью Nirvana, гильза от патрона на цепочке вместо кулона и сильные почти полностью забитые татуировками руки.
- А я горячий, не замерзну, - обаятельно улыбнулся он.
Он и впрямь не выглядел как человек, которому холодно, хотя сама я дрожала все сильней. Ну почему только не взяла куртку?!
- Спасибо, - буркнула я и подтянула косуху повыше, закутываясь в неё до подбородка.
Так и вправду стало лучше, будто парень поделился со мной не только одеждой, но и частичкой своего тепла.
Чем ближе мы подходили к моему любимому перекрестку, тем отчетливее я понимала, что не хочу в метро. Не хочу спускаться вниз, ехать до своей станции, подниматься, а потом идти. Но главное – я не хочу домой. Не сегодня. Не сейчас. Там пьяный сонный Денис и его назойливый друг. Хорошо, если все спят… а если нет? Вспомнила сальные взгляды Василия, и настроение сразу упало.
- Тебе куда? – спросил Артем, когда мы вышли на Невский.
Я с некоторым сожалением сняла куртку и отдала владельцу. Тот, не торопясь надевать, закинул её на плечо.
- На Техноложку, - отозвалась я и замялась, скользя взглядом по ярко освещенной улице. – Но я сейчас не домой. Гулять.
- Значит, идем гулять.
- Артем... спасибо, но не надо. Ты можешь идти, куда собирался, я потом доберусь. Правда, я привыкла. Все хорошо.
- Вообще-то я собирался гулять с тобой, принцесса.
Я замерла, глядя на него. Отблески фар и фонарей подсвечивали лицо парня, делая черты более жесткими. Почти черные волосы, сталь глаз, острые скулы, щетина, хвостик татуировки на шее. Темный ангел, не иначе. Когда-то я западала на таких парней, но не сейчас, нет.
- Ладно. Только не зови меня принцессой.
- Я подумаю над этим. Идем что ли?
Хмыкнула и решила, что он еще не знает, на что напрашивается. Гулять я могу до утра. Мы зашагали по Невскому, близко, но не касаясь друг друга.
- Ты не местная, да? – спросил он спустя время.
- С чего решил? – я скосила на него глаза.
- Одеваешься не по погоде и мерзнешь.
- Я всегда мерзну, когда не танцую.
- Так чего ты ждешь?
- Хочешь, чтобы я станцевала прямо тут? – повернулась на месте и едва не зашибла какую-то парочку, которая решила нас обогнать. – Ой, простите.
Артем беззвучно посмеивался надо мной. Куртку он так и держал на плече, и взгляд мой то и дело цеплялся за татуировки, а мозг пытался расшифровать все, что там изображено.
- Оденься уже! - возмутилась я, - мне на тебя смотреть холодно.
- Если сердце горячее и сильно бьется, замерзнуть невозможно, - процитировал он одну из моих любимых детских сказок.
Я изумленно ахнула:
- Да ладно! Пеппи?
- Ага. Ты не поверишь, но в девять лет я написал продолжение ее приключений.
Улыбаясь, я покачала головой. И правда, в такое верилось с трудом.
- Идем греться.
Парень взял меня за руку, и сердце трепыхнулось – его ладонь оказалась большой и горячей. Он потащил туда, где слышались барабаны. Кажется, их ритм я почувствовала раньше, чем услышала – он отзывался в теле, и оно пело, предвкушая радость.
Я танцевала и крутила пои, с кем-то знакомилась и обнималась, а он смотрел на меня, как на играющего котенка. Потом мы гуляли вдоль Невы, я шагала по парапету, а парень даже ни разу не дернулся. Не прочитал нотацию, не посмотрел косо. Просто шел, позволяя мне дурачиться, сколько влезет. На метро я опоздала, но ни на миг о том не пожалела. Светлая майская ночь была слишком хороша, а мой новый знакомый – загадочен и интересен.
На Дворцовый мост мы выбежали за пять минут до развода. Дорогу уже перекрыли, и работник пытался остановить нас, но потом махнул рукой.
- Только быстро! – донеслось нам вслед.
Сердце колотилось как сумасшедшее, в голове тикал таймер, и я дернулась, пытаясь ускориться, но Артем взял за руку, заставляя шагать, не переходя на бег.
- Посмотри, как красиво.
Парень остановился на середине и шагнул к перилам. Я замерла рядом и неловко высвободила из его горячей ладони свою. Он хмыкнул, но ничего не сказал. Вокруг горели огни, за спиной лежало тихое и пустынное полотно моста, а на реке под нами сгрудились, едва не задевая друг друга бортами, теплоходы и катера.
- Раньше их так много не было.
Я пожала плечами. Он местный, ему видней.
- Тем…
Перевела взгляд на дорожную работницу, которая шла к нам, сердито размахивая руками.
- Успеем.
И столько в его голосе было уверенности и силы, что я внезапно выдохнула и немного расслабилась. Он заметил перемену и улыбнулся: сначала мне, а потом, нагло и обезоруживающе, подошедшей женщине. И мы, наконец, убрались на Стрелку.
Кажется, только нас и ждали: мост за спиной дрогнул, народ ахнул, целясь в него камерами телефонов. Артем шепнул на ухо:
- Вот и все, ты в плену островов. На час, как минимум, а то и вовсе до утра.
Сердце прыгнуло к горлу, и по телу разлился не страх – щекотное предвкушение. Я прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку, но Артем уже отошел, позволяя мне насладиться популярным зрелищем развода мостов. И да, оно стоило бессонной ночи, как и вся эта атмосфера праздника, которая нас окружала.
Затем мы снова гуляли – незнакомые улицы, красивые дома, - а потом свернули в узкий переулок, где было темно и тихо. Артем вел уверенно, словно знал каждый камень. А я споткнулась раз, другой – и предпочла догнать его. Вцепилась в предплечье, чтобы не упасть.
- Куда мы?
- Покажу одно место. Тебе понравится, не сомневайся.
Он подошел к подъезду. Я знала, что их зовут тут парадными, но не могла привыкнуть. Да и какая еще парадная в таком мрачном местечке? Домофон пиликнул, парень распахнул передо мной дверь. Я заколебалась: грязная скудно освещенная лестница уводила наверх, к обшарпанной площадке первого этажа.
- Не бойся, принцесса, я не стану тебя похищать.
- Я и не боюсь.
- А поджилки трясутся. Даже не уверен, что доберешься.
- Да куда? Скажи уже!
- На крышу.
Я прикусила губу. До крыш за две недели еще не добралась, лишь посматривала снизу вверх, гадая, какие оттуда открываются виды. Артем будто знал, чем меня подкупить: музыка, танцы, долгие прогулки и новые впечатления. Все то, что я безумно люблю.
И я решилась, шагнула через порог.
Мы начали подниматься по лестнице. Артем шел молча, а я давила в себе нервные смешки. Тут же люди живут, наверняка им не нравится, что народ шастает. Вдруг кто выйдет? Это вообще нормально – гулять по чужим подъездам? С другой стороны, где мы – и где нормальность?
Парень отпер последнюю дверь, и мы вылезли на чердак. Я замерла, уставившись в большое настежь распахнутое окно. Артему даже пришлось меня подвинуть: его ладони мимолетно легли на мою талию и тут же исчезли.
- Снаружи вид лучше.
Шагать туда, во тьму, было немного волнительно. Жестяная крыша гремела под подошвами кроссовок, край казался чересчур близким, а наклон – слишком большим. Двигалась я максимально осторожно.
- Надеюсь, ты высоты не боишься.
- Весьма своевременное замечание, - съязвила я, с помощью парня выбираясь на конек крыши.
Развернулась, подняла взгляд – и ахнула. Перед нами раскинулся город. Черно-золотой, таинственный, великолепный. Темные крыши, россыпь огней, купола, ленты каналов и Нева. Неумолчный гул города остался где-то там, внизу, а тут царила удивительная тишина. Ветер шевелил мои волосы и пробирался под толстовку, но холодно не было. Было прекрасно.
- Как красиво, - выдохнула я. – Спасибо тебе.
Парень молчал, и я повернула к нему голову. Он сидел рядом, и его профиль, красивый и резкий, вырисовывался на фоне начинающего светлеть неба.
- Конфету будешь? – я пошарила в кармане худи и выудила батончик, - думала, что их две, но осталась только одна. Значит, пополам.
Артем подавился смешком.
- Я что, выгляжу таким оголодавшим или ты всех подкармливаешь?
- Нет… не знаю, - я рассмеялась. – Наверное. Если у меня есть, чем поделиться – я делюсь.
- Даже с незнакомцами? Может, я страшный серый волк?
Сердце на миг дрогнуло – в тревоге, в странном и сладком любопытстве, - но я не повелась. Вздернула нос.
- Говорят, прикормленные звери добрее. К тому же, не такой уж ты и страшный. И уже вполне знакомый.
Ответом мне был очередной смешок.
- И часто ты гуляешь по ночам с новыми знакомыми? – спросил парень чуть погодя.
- Да постоянно! Я приехала сюда, никого не зная. Даже брата троюродного видела лишь на его свадьбе. Потому для меня все здесь внове. А ты? Часто водишь девушек на крыши?
- Постоянно.
- Хм.
- А еще парней. Им нравится.
Я задумчиво покивала, стараясь не коситься на парня – почему-то очень хотелось видеть его лицо в этот момент.
- Частенько парочки привожу…
Я не выдержала и все же уставилась на него, слегка отстранившись, чтобы не оказаться нос к носу.
- Шутишь?
- Не-а, - он был сама серьёзность, лишь глаза улыбались, - парочки любят гулять по крышам. Вот и вожу. А ты что подумала, принцесса?
Губы его скривились в улыбке, парень не выдержал, расхохотался – видимо, прочитал что-то у меня на лице. Я пихнула его локтем в бок и попыталась отодвинуться, но он закинул мне руку на плечо и обнял, прижимая к своему горячем боку.
- Сиди уже, испорченная принцесса. Так теплее.
- Я не принцесса!
- Заметь: по первому пункту ты не возразила.
Я цокнула языком и отвернулась, уже не пытаясь вывернуться из-под его руки. Так и вправду было теплее.
Мы говорили до утра. О его лихой и немного шокирующей юности – я делала круглые глаза, слушая эти истории, а он лишь тихо посмеивался. О моей обычной и правильной жизни – гимнастика, танцы, олимпиады по математике, экономический универ. О том, как это страшно – хотеть быть кем-то большим. Не таким, как тебя видят другие.
С ним было легко и просто болтать обо всем на свете. Он не давил, не оценивал, не насмехался – даже когда шутил. Лишь когда я заговорила о родителях, помрачнел, буркнул что-то резкое и ненадолго закрылся. Тут же сменил тему, делая вид, что не заметил моей неловкости. И вновь стало легко.
Когда мы поднялись, собираясь уходить, я задержалась на миг. Вдохнула полной грудью прохладный воздух, оглядела любимый город и, приложив пальцы к губам, послала Питеру воздушный поцелуй. Прошептала беззвучно:
- Я люблю тебя. Уже скучаю.
Обернулась и наткнулась на внимательный взгляд Артема. Он ни о чем не спрашивал, но я, смущаясь, начала объяснять сама:
- Я почти каждый день шлю воздушные поцелуи Питеру. И признаюсь ему в любви, да! Он для меня какой-то… очень близкий и родной. Это смешно и наивно?
Широкие плечи под кожаной курткой двинулись вверх-вниз.
- Возможно. Но ты забавная. И весьма милая.
- Ну, спасибо! – проворчала я, - сочту за комплимент.
- Это он и есть, - отозвался парень и подал мне руку, помогая спуститься. – И надолго ты тут?
- Не знаю. Пока деньги не кончатся.
Я пожала плечами и попыталась придать голосу беззаботность, которую ощущала, увы, не всегда. Сбережения таяли слишком быстро, а моя любовь к Питеру и желание тут остаться, наоборот, только крепли.
- Интересные планы, - усмехнулся Артем, но тему развивать не стал.
Потом мы шли по медленно просыпающемуся городу. Давно рассвело, но на улицах были лишь редкие машины, дворники, припозднившиеся гуляки… и мы вдвоем. По пути попался круглосуточный магазин, и я, едва не попискивая от счастья, кинулась в него.
- Опять кефир с батоном, – скривился Артем, когда увидел мой улов.
Я пожала плечами. Мама говорила, что кисломолочка полезна для пищеварения. Вот я и пила кефир, закусывая его хлебом или сладкой булочкой. Вкусно. Хорошо.
- Ты питаешься хоть чем-то еще?
- Иногда, - протянула я, пытаясь вспомнить, когда именно ела что-то другое. Выходило, что почти сутки назад.
- Поразительное равнодушие к собственному здоровью, как сказал бы мой друг.
- Зануда.
- Ага, Макс такой.
- Да я про тебя! Еще скажи, что готовить умеешь… что, правда? Да ладно! Пока не попробую, не поверю… ой.
Осеклась, понимая, что напрашиваюсь в гости. Глянула на Артема. В уголках его губ притаилась усмешка, а взгляд стал другим – тяжелым, теплым, будто придавливающим к земле и греющим ребра изнутри. Миг – и все прошло. Парень отвел взгляд, сунул руки в карманы. Я отмахнулась – забудь. Он перевел тему.
Когда настала пора прощаться, я замерла, не зная, как закончить эту ночь. Просто сказать "пока"? Пожать руку? Чего он ждёт? Ну не поцелуев же! Артем развернулся ко мне и распахнул дружеские объятия. Я влетела в них и прижалась к его кожанке, а он осторожно похлопал меня по спине, укутывая в свое тепло. Он пах ветром и свободой, и я шепнула ему в грудь:
- Спасибо.
- Не за что.
Он отступил на шаг и улыбнулся – не этой своей саркастической ухмылкой, а легко и беззаботно, как мальчишка.
- Иди домой, принцесса. А то опять замерзнешь.
- Сам иди, - огрызнулась я, но улыбка не сходила с лица.
- Ладно. Еще увидимся.
Он ушел, не оборачиваясь, а я поднялась домой. Тихонько отперла дверь, скользнула в квартиру. Было тихо. К привычной затхлости примешивался запах чистящего средства, вызывающий грустную улыбку – Настя, не жалея себя, прибралась после гуляк. Я умылась и прокралась в свой угол. Натянула мягкие шорты с футболкой и юркнула под одеяло.
Долго лежала, глядя в потолок. Это была чудесная ночь. Легкая, свободная, теплая – несмотря на то, что я постоянно мерзла. Хотелось длить ее, смакуя воспоминания по капле.
«Дружба, мне нужна только дружба» - прошептала и усмехнулась. Звучало так, будто я отговаривала себя нырять в омут с головой. Я, вообще-то, и не собиралась.
А где-то внутри теплилось странное чувство – будто в мою жизнь ворвалось что-то… настоящее.
Глава 3
Артем
- Макс, я спальник возьму! – проорал, уже заходя в комнату друга.
Он всегда бесился, когда кто-то проникал на его территорию или трогал вещи, будь то книги, конспекты или несчастный плед, который я складывал не так и не там. Но походный хлам хранился у Профессора в шкафу, сам он, судя по шуму воды, принимал душ после пробежки, а я ждать не мог – и так опаздывал. Мы с ребятами собирались на выездное выступление в какую-то глушь, и Ирка сказала, что рулить по темноте не хочет, потому ночевать мы останемся там же. Я не знал, готовы ли они уложить четверых музыкантов, потому решил прихватить спальник.
В комнате Макса царил идеальный порядок: шторы с прихватами, тщательно заправленная кровать, плед с кистями на кресле, на полках книги, выстроенные как по линеечке. Все настолько правильно, что так и тянет что-то нарушить. Зато рабочий стол выглядит так, словно там погуляли грабители: старенький ноут придавлен учебниками, везде завалы тетрадей, огрызки листов, искусанные карандаши – друг, когда думает, сжирает их пачками. Мне всегда казалось, что тут живут два разных человека, и какого из них я вижу вне комнаты каждый день – тот еще вопрос.
Я открыл шкаф, собираясь достать спальник – он всегда валялся где-то внизу, втиснутый между сумками, зимней одеждой и прочим хламом, - но зацепился взглядом за развешенные для сушки фотографии. Двор-колодец, один из многих на Петроградке, люди, бегущие под косой стеной дождя, бабуля, продающая цветы. Макс, несмотря на весь свой практичный ум и педантичность, умел ловить моменты. Удивительно, как все это сочеталось в одном человеке. Он мог бы работать фотографом, но почти никому не показывал свои снимки, считая их недостаточно хорошими. Как по мне, они были идеальны. Но максимум, что мне удалось отвоевать – это несколько фотокартин для гостиной, своего логова.
Нагнулся и хотел уже уцепить спальник, когда заметил еще кое-что: карточки, прикрепленные к задней стенке шкафа. Цветные, а не черно-белые, как большинство снимков Макса. Рыжие всплески огня, точеная фигурка в черном. Я присвистнул. Профессор фоткает девушек? Или какую-то определенную девушку?
Фоток было немного, и на всех – она. Танцевала, изгибаясь едва не до земли, рисовала огнем цветы, кружилась, размывая силуэт. Все это напомнило о девушке, с которой я провел в прошлые выходные всю ночь, при этом, странное дело, только гулял и разговаривал. Я потянулся, чтобы рассмотреть последнюю пару фоток, когда в комнату ворвался Макс.
- Ты что здесь забыл?!
Друг захлопнул дверцу так быстро, что едва не долбанул меня по голове.
- Эй, я за спальником!
Макс наклонился, точным движением выдернул из шкафа нужную вещь и сунул мне в руки.
- Бери его и проваливай.
- Ты чего такой злой? Из-за фоток, что ли?
- Не важно. Тем, ты же знаешь, я не люблю, когда заходят в мою комнату.
- Прости, брат, я спешил.
Макс выразительно указал взглядом на дверь. Я усмехнулся.
- Так что за девушка? – спросил, уже выходя.
Друг заколебался.
- Фаерщица.
- Это я вижу. Как звать?
- Тебе-то какое дело? – Макс отвел взгляд.
- Погоди… - я широко оскалился, - хочешь сказать, ты к ней даже не подошел? Ну, брат…
Я покачал головой, но так и не дал слететь с языка всем тем словам, что крутились в голове. Он и сам все прекрасно знал.
- Ты говорил, что спешишь, - холодно произнес друг.
- Ладно, я побежал. Не скучай тут.
- Отдохну хоть без тебя, - проворчал Макс.
Я унес усмешку с собой. Он ворчал и занудствовал постоянно, но ни разу за те три года, что я тут жил, не попытался избавиться от меня. То ли он терпеливый ангел, то ли я не так уж и плох.
Отыграли мы хорошо. Было странно делать это в лесу, под открытым небом, среди фонариков и столов с закусками. К тому же – на свадьбе. Но свадьба эта была необычной: бородатые мужики в косухах, их прекрасные дамы, невеста в кожаном корсете с заклепками и укороченной спереди юбке. Короче, этим ребятам зашел и старый добрый рок, и новенькое – уже нашего авторства.
В ночи, когда наконец-то стемнело, начали представление фаерщики. Двое парней, один высокий, с выкрашенными в блонд волосами, второй пониже и покрепче, с пирсингом в брови. Одетые в кожу с заклепками – совсем как гости на свадьбе.
Там, позади, возле реквизита, еще кто-то стоял, но внимание сразу же приковали выступающие. Парни крутили синхронно и бодро, один горящие косы, другой две палки. Они сходились и расходились, менялись местами, и в зыбкой питерской ночи распускались огненные цветы, рисовались узоры и кольца. Оба дыхнули огнем, осветив площадку и заставив прищуриться зрителей. Когда пламя опало, между парнями уже стояла она. Алина. Вся в черном: корсет, усыпанный блестками, короткие шорты и каркас пышной юбки. На медно-рыжих волосах – сидящая набекрень маленькая корона, в руках – огненные веера. Эпатажная, тонкая, гибкая.
И вправду принцесса.
Она танцевала, порхая от одного парня к другому. Вот высокий блондин подхватил ее, придерживая шестами под спину, закружил, и она откинулась назад, прогнулась так сильно, что показалось – сломается. Вот второй, пониже, встал у девушки за спиной, обнял, и перед носом у нее замелькали огненные змеи, наверняка опаляя жаром лицо. А она лишь улыбалась, задорно и обаятельно. Потом был новый реквизит, искры от пой, летящие во все стороны, поджигание нижнего края юбки Алины и – салют.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь, наблюдая за девушкой. Выступление кончилось, и когда все, кто хотел, сфотографировались с фаерщицей, я подошел ближе.
- Ну, здравствуй, принцесса!
Она оглянулась, натягивая на лицо дежурную улыбку. Потом в глазах отразилось узнавание, и девушка улыбнулась уже искренне, так широко, что я понял: она мне рада.
- Артем! Ты тут как?
- Мы играли прямо перед вами.
- Да? Жаль, я не слышала. Мы только приехали. Все бегом…
Фаершоу и впрямь немного задержалось – говорили, что артисты заблудились и еле нашли дорогу к базе отдыха.
- Так оставайся, сыграю еще, - невесть зачем предложил я. – И, может быть, даже спою.
- Я не знаю… - она прикусила губу и зашарила взглядом по толпе, - я не планировала тут ночевать.
- У меня есть спальник. Могу поделиться.
Алина уставилась на меня. Глаза ее, густо подведенные черным, сейчас казались другими – огромными и глубокими.
- Ты предлагаешь ночевать в твоем спальнике, я правильно понимаю? – насмешливо спросила она.
- Ага.
Я еле сдержал улыбку, с интересом ожидая ее ответа. Не то, чтобы всерьез рассчитывал на согласие, скорее была интересна реакция. Девушка наморщила нос и фыркнула:
- Хм. Пожалуй, я откажусь.
- Как знаешь. Просто помни, что спальник у меня все же есть.
- Рада за тебя. Но мы, скорее всего, не останемся, - она вновь принялась оглядываться, - я вообще не собиралась выступать, но подруга свалилась с температурой и попросила ее заменить. И вот, я тут.
- Это было весьма впечатляюще.
- Спасибо.
Я прошелся взглядом по ее оголенным плечам – они белели в темноте, притягивая внимание. Такая Алина, с ярким сценическим макияжем и в костюме, не могла остаться в стороне. Некоторые гости засматривались на нее – я видел, как их взгляды липнут к ее ногам и скользят по стройной фигурке… а потом натыкаются на меня и уходят в сторону. Ладно, побуду сегодня ее ангелом-хранителем.
Ирка подлетела со спины и кинулась к девушке. Обняла ее, тиская за плечи.
- Алинка! Какая же ты красотка! Настоящая дарк принцесса.
Взгляд рыжей встретился с моим, я усмехнулся и подмигнул ей. Она в ответ цокнула языком и закатила глаза. Ира заметила наши переглядывания и хитро улыбнулась.
- Как погуляли тогда? – невинным голоском спросила она, - Арт показал тебе крыши и небо в алмазах?
Лицо Алины закаменело, а я чуть не выругался вслух. У Ирки с тактичностью всегда было как у бульдозера – никак. Сказал, добавляя в голос металл:
- Ир, это не та история.
- Чего? Я же просто интересуюсь, удалась ли ваша прогулка.
- Мы с принцессой – друзья. Не встречаемся.
- Ага. Верю. Ты, Волков, ни с кем не встречаешься. Ты девушек просто тра… любишь, конечно же, любишь, - она широко улыбнулась, выделяя последнее слово.
Ирку несло. Кажется, она успела хорошенько приложиться к алкоголю и теперь была неуправляема. Наклонилась к Алине так близко, что рыжая едва не отшатнулась, и зашептала на пределе слышимости:
- Только не бегай за ним, он это не переносит. Уходит, как только все становится похоже на что-то серьезное. А лучше вообще не суйся, ты слишком хороша для него… - девушка отстранилась, смерила Алину взглядом и весело заключила, - или нет. Но если вдруг решишься, знай: он хорош в постели. Ну, так говорят, сама я не проверяла. А еще…
Я схватил Иру за плечи и пихнул на руки ее парню:
- Сань, забери эту ненормальную.
Он понимающе хмыкнул, а я вернулся к Алине. Она стояла, обнимая себя за плечи, и не смотрела в мою сторону.
- Прости за Ирку, она сегодня в ударе. Обычно бывает помягче. И вообще, не слушай ее.
Алина потерла большими пальцами кожу, не замечая, как на ней остаются черные следы. Подняла на меня взгляд.
- Насчет чего не слушать?
От особых ноток в ее голосе что-то дернулось в груди. Я вскинул брови, а девушка рассмеялась:
- Я шучу, Тем. Просто шучу. На самом деле я рада, что мы друзья. Мне вообще не надо… все это.
- Что – это?
В груди тревожно заныло. Вдруг ей вообще парни не нравятся? Хотя… мне-то что? Я первым заговорил о френдзоне. Алина ответила предельно серьезно и строго, не допуская в голос ни капли кокетства:
- Я в Питере не для того, чтобы крутить любовь.
- Будешь крутить только пои?
- Ага. Но вообще, ты видел, там много всякого реквизита: веера, стафф, обруч, снейки, дабл-стики...
- Все, не дурак. Я понял, принцесса.
- Я не принцесса!
- Ну, вообще-то…
Прищурил один глаз и сделал вид, что поправляю корону на ее голове. Алина фыркнула.
- Это не мой образ.
- Но тебе он очень идет. Ты будто готическая золушка.
- Угу. И скоро полночь, надо бежать, пока карета не превратилась в тыкву. К слову, об этом: куда наши все подевались?
Я огляделся. Площадка, на которой Алина жгла, опустела. Молодоженов проводили, народ потянулся к костру. Здесь для него было оборудовано место: утоптанная земля, обложенная камнями с залива, низкие лавочки вокруг. Кто-то настраивал гитару, слышались возгласы Ирки – девушка решила продолжить веселье и, судя по отголоскам ритмов, притащила с собой кахон.
В стороне кто-то пьяно выяснял отношения, но до драки так и не дошло. Спорщики обнялись за плечи и ушли к главному корпусу – где-то там находился бар, все еще открытый по случаю мероприятия.
Похолодало. Алина, разгоряченная после представления, явно мерзла. Ее кожа маслянисто блестела – на девушку попали брызги керосина, когда парни-фаерщики дышали в ее сторону огнем. На плечах виднелись следы копоти, там, где Алина провела пальцами. Хотелось дотронуться до этих отметин и стереть их, до того вызывающе они смотрелись на белой коже. Я снял куртку и, не спрашивая, накинул на плечи девушке. Она сразу же утонула в ней, выглядя еще более хрупкой, чем обычно. Устало и благодарно улыбнулась и отправилась искать свой рюкзак. Я подсвечивал ей телефоном.
- Нигде нет, - растерянно произнесла она спустя время. – Огненное все забрали, выходит, и мои вещи тоже? Может, они у машины ждут? Где тут стоянка?
Но на стоянке не оказалось ни машины, ни фаерщиков.
- Ну не могли же они без меня уехать, да? - спросила Алина, но во взгляде у нее светилась тревога и сомнение.
Тоненькая, в черных коротких шортах и вычурной каркасной юбке, в моей косухе, с дурацкой, но так ей идущей короной на голове. Да, принцесса, твоя карета превратилась в тыкву. Ну, хоть платье осталось.
Я вытащил из кармана телефон, набрал барабанщицу. Она ответила не сразу – я устал ждать, - и в трубке первым делом возник голос Сашки, напевающего «Красно-желтые дни» Цоя, и потом уже Иркино «да, слушаю».
- Случайно не знаешь, куда фаерщики подевались?
- Случайно знаю…
Девушка выдержала паузу, и я стиснул телефон, предчувствуя неладное. Как в воду глядел.
- Они уехали, сказали, что надо в город, - затараторила Ирка, - ну на кой ляд под выходные туда ехать? Они и сюда-то еле добрались, в лесу заплутали, а уж ночью… даже хорошо, что Алинка не с ними.
- Так это ты все подстроила?
- Я?! – притворно удивилась Ира, но тут же весело согласилась, - ну да, я. Считай меня вашим личным купидончиком. Ой, только не говори, что вы друзья, я в это не-ве-рю. Наслаждайтесь ночью, ребятки. И вообще, где вы там шляетесь? Идите к костру, тут весело! Или вы уже начали наслаждаться? Тогда не буду мешать…
Я слушал ее болтовню и стискивал кулаки, думая о том, что если пойду к ней прямо сейчас, то просто прибью эту ненормальную. И не посмотрю на то, что она моя подруга и отличная барабанщица. Алина, не слыша разговора, с тревогой вглядывалась в мое лицо.
- …кстати, ее рюкзак у меня, - донесся голос Иры, пробившись через мои гневные мысли, - нужен?
Я не ответил – отключился.
- Ну что там? Они уехали, да?
- Да. Их Ирка отправила. Решила, что нам надо побыть вдвоем.
- Ты же не…
Она осеклась, глаза стали огромными. Тревога в ее взгляде неприятно кольнула сердце. Не доверяет? Хм. С другой стороны, я на ее месте такому типу тоже не доверял бы. Усмехнулся своей мысли, а она скрестила на груди руки, вцепившись в воротник куртки.
- Принцесса, - с укором произнес я и покачал головой.
Она вздохнула.
- Так. Ладно. Это мы переживем. Но что же делать-то, а?
Алина
Первым делом я нырнула в рюкзак. Пара яблок, вода, кошелек, расческа с намотанными на нее резинками, кевларовые пои. С первого взгляда стало понятно: одежды тут нет. Я переодевалась в машине, джинсы с толстовкой сложила стопочкой на сиденье. Кажется, они так и уехали в Питер. Вместе с моим телефоном. Теперь даже родных не предупредишь. А если они названивать будут?
Я вздохнула и крепко зажмурилась.
Сердиться на Ирку бесполезно, это я понимала. Чересчур энергичная, она не признавала личных границ и перла вперед, делая то, что считала нужным. Решила, что мы с Артемом – хорошая пара, и все, не переубедишь ее. И неважно, что все это далеко от истины – Ирке-то видней.
И вот из-за этой глупости я тут: в лесу, за городом, полуголая, в этом дурацком корсете и шортах, без телефона и нормальных вещей. Просто прекрасно!
- Алинка, ты как? – спросила барабанщица, прерывая свой сложный ритм.
- Хреново. По твоей милости ребята увезли все мои вещи. И теперь я – в этом.
- Прости, я не знала, - раскаяния в голосе Иры не было вовсе, - но тебе так больше идет, принцесса.
Я вздохнула. Ну все, теперь «принцесса» – это надолго. Махнула рукой. Как-то резко накатила тоска и усталость, бороться расхотелось, будто из меня выдули весь жар. Было обидно и грустно, что именно я оказалась в такой ситуации. В нее не попала бы Марина, фаерщица, которую я заменила, ведь парень ее бы не бросил. Или Ирка, которая сносила препятствия, будто их нет. А я… что я? Девочка из провинции, случайная в этой компании. Не друг, так… максимум – приятельница.
Сашка заиграл и запел «Последнего героя» Цоя, а я, не глядя, села на лавочку. Жесткий каркас юбки задрался вверх, выгибаясь черной сеткой, пахнущей керосином. Крупный бородатый мужик в кожанке подвинулся, освобождая мне больше места.
- Будешь?
Предложил фляжку, и я покачала головой, но когда он начал завинчивать крышку, требовательно протянула руку.
- Что здесь? – я заглянула в темное нутро.
- Коньяк.
Хмыкнула и приложилась к краю. Жидкость обожгла рот и огнем плеснула в горло. Я судорожно вдохнула, чувствуя, как теплеет в ушах, а в глазах дрожат слезы.
- Спасибо, - просипела, возвращая фляжку.
Пальцы мужика коснулись моих. Он смерил меня внимательным взглядом, задержавшись на темных полосах сажи в районе голых коленок, и я отдернула ладонь. Вцепилась в куртку Артема и закрутила головой, понимая, что не видела парня с тех пор, как пришла к костру.
Он что, тоже меня бросил?
Глава 4
Алина
Не успела я расстроиться, как свет костра заслонила чья-то тень. Стало холоднее, я подняла взгляд. Артем. Черные джинсы, футболка на плечах в обтяг, татуировки словно неведомые письмена и истории. И взгляд такой мрачный, что впору испугаться. Он схватил меня за руку и вздернул на ноги так резко, что его куртка упала на лавку. Вместо нее на мои плечи лег шерстяной плед. Он дарил колючее тепло, но при этом топорщился на каркасе юбки. Она вообще сильно мешалась, к тому же, пахла керосином – все же ее в нем вымачивали, а потом поджигали.
- Юбка мешается, - пожаловалась я парню.
- Так сними ее.
Судорожно кивнула. Нащупала на талии завязки, дернула и сдавленно чертыхнулась, когда поняла, что узел затянулся намертво. Пальцы мои озябли и плохо слушались, развязать не выходило. Артем вздохнул и опустился передо мной на одно колено. Его горячие ладони легли на мои, я вцепилась в него и напряженно замерла.
- Я помогу, - сказал он и поднял на меня взгляд.
В серых, как питерское небо, глазах светилось что-то новое. Что-то опасное. Я вздрогнула и отвела взгляд. Темные волосы, резкие линии скул, губы…
Губы его согнулись в усмешке, и парень вернулся к делу. Сердце екнуло, когда он принялся распутывать узлы: сначала пальцами, а после, наклонившись к моему животу, зубами. Я почувствовала его дыхание на оголившейся полоске кожи, и воздух замер у меня в груди.
- Вот и все, принцесса, - хрипловато выдохнул он, отстраняясь и спуская с меня юбку.
Ирка глянула на нас и сбилась с ритма, пробормотала что-то вроде «ну я же говорила». Щеки полыхнули жаром – я поняла, что мы привлекаем слишком много внимания.
Артем поднялся на ноги и поправил на мне плед. Надел косуху, сел и потянул укутанную меня к себе на колени. Потеряв равновесие, я едва не рухнула на него. Сильные руки обняли меня, прижали к груди, и я, дезориентированная, затихла. Я вижу этого парня второй раз в жизни – и уже сижу у него на коленях. Кошмар!
- Твоя девушка? – услышала я за спиной голос мужика, который предлагал мне выпить.
- Моя, - хмуро отозвался Артем.
- Ну ладно тогда.
Я подняла голову, пощекотала дыханием ухо парня, отчего он напрягся.
- И что это было? – спросила тихо.
- Я тебе немного помог, - так же тихо ответил он, - ну, и себе тоже. Знаешь, не хочется сегодня никого бить из-за одной маленькой глупой принцессы.
- Эй! – возмутилась я, но он прижал мою голову обратно к своему плечу.
- Сиди уже и не дергайся. Грейся.
Ирка наклонилась к Сашке, сказала что-то, и тот ухмыльнулся. Аккорды новой песни были простыми и странно знакомыми, а когда я услышала первые слова, то сладко защемило сердце. Уткнулась в плечо Артему, чтобы никто не видел моего лица – смущенного и пылающего. Запах кожи и сигарет мешался с керосином, я слушала, как ровно и сильно стучит сердце парня, а в уши мне медом лился голос Саши:
«Я укутываю, убаюкиваю
Электрический свет просто выключаю
Недоверчивую и застенчивую
Я укутываю, я укутываю»
- Эй, хватит эти сопли разводить! – раздался чей-то возмущенный возглас, - давай КиШа!
Сашка допел еще один куплет и ударил по струнам. Я не услышала, а скорее почувствовала смешок Артема. В груди его тихо завибрировало, когда парень начал напевать «Лесника».
Не сразу, но я расслабилась. Снаружи было тепло от пледа и объятий парня, изнутри грел коньяк. Я слушала ребят и иногда тихонечко пела, уже не так сильно стесняясь своего голоса. Когда Ирка между песнями завела бойкий ритм, я беспокойно заерзала на коленях Артема. Его ладонь скользнула мне на талию, подтащила ближе, прижимая спиной к груди. Парень дохнул в ухо:
- Чего вертишься?
- Жалею, что кероса не осталось.
- Проснулась, что ли? Жечь и барабанить хочется?
Я смущенно кивнула.
- Все вы, фаерщики, такие. Жидкость для розжига подойдет?
- Шутишь? Конечно! Сейчас пои достану.
Я вскочила на ноги, и его ладонь скользнула по моему бедру.
- Значит, ты тут без штанов, но с поями, да?
Он хитро сощурился, но я не поддалась на провокацию. На мне корсет и шорты, так-то! Показала ему язык и присела, ныряя в рюкзак. Ирка, когда поняла мою затею, радостно взвыла. Кажется, она была за любой движ, лишь бы не скучать просто так.
Жидкости хватило на три полноценных прожига. Я отрывалась: крутила пои, танцевала и поджигала сигареты желающим, чувствуя себя на редкость свободной и шальной. Потом топливо кончилось, ребята остались у костра, а меня Артем взял за руку и куда-то повел.
- Нескучной вам ночи! – крикнула вслед Ира, но я лишь отмахнулась.
Стало все равно, кто и что думает, что говорит. Главное – что ощущаю я. А я была совершенно, неприлично, нереально счастлива. Энергия бурлила в крови, и хотелось бежать, лететь, делать безумное. Я отпустила ладонь парня и закружилась на месте. Плед сполз ниже, оголяя плечи, но я это едва заметила.
- Как же здорово, а!
- Ну вот, а ты оставаться не хотела, - насмешливо произнес Артем.
- Знаешь, я и сейчас думаю, не зря ли осталась. К такому очень легко привыкнуть. Но этот лес, небо, эти люди, эта легкость и свобода – оно ведь не навечно. Завтра будет новый день. Обычный день. И я, наверное, стану грустить об этой ночи. Оценивать, все ли было так, как положено, как хотелось. Возможно, скучать или, наоборот, ругать себя за что-то. Но сегодня думать об этом я не хочу, нет!
Я крутанулась вновь и врезалась в Артема. Он схватил меня за руки, не давая упасть, и замер.
Грохотало сердце, оголенных плеч касался холодный ночной воздух, а от тела парня веяло жаром. Прямо перед носом у меня оказался хвостик татуировки, уходящей под ворот футболки. Будто завороженная, я коснулась ее, провела пальцем вниз, наконец догадавшись, что это – маховые перья какой-то большой птицы. Кадык парня дернулся, и я скользнула взглядом выше.
Подбородок с легкой щетиной, обветренные губы, прямой нос, резные скулы, глаза цвета стали. Он смотрел на меня, не отрываясь, не моргая, и взгляд этот опутывал не хуже паутины.
Парень наклонился ко мне, и я очнулась. Он что, сейчас меня поцелует? Нет! Нет-нет-нет, только не это!
- Ой! - выдохнула я и отстранилась, упираясь ему в грудь обеими ладонями.
Толкнула легонько. Он усмехнулся как-то невесело и, выпрямившись, отпустил меня. Я развернулась и зашагала прочь – к главному корпусу базы отдыха.
- Вот тебе и «ой», - донеслось вслед, и, совсем тихое, - трусиха.
Но я не обернулась. Щеки пылали, колотилось сердце, а я не могла перестать думать о том, что чуть все не испортила. Не хочу, не хочу с ним встречаться! Не хочу этого щекотного и непонятного, мешающего дышать и думать, делающего тебя идиоткой, которая забывает про свое и начинает жить его интересами. Не хочу влюбляться. Дружба, мне нужна только дружба.
А в голове стучало брошенное вслед: «трусиха».
Я взбежала на террасу и остановилась, поджидая парня. Вламываться среди ночи одной было неловко. Но за спиной было тихо, и я обернулась. Никого. Ничего. Лишь пустынные дорожки, тонущие в полумраке, сосны и костровое место на удалении. По плечам холодом скользнул ветерок, и я закуталась в плед по самый нос. Измерила шагами террасу, прислушалась к отдаленному шуму.
Без Артема тут было… одиноко.
Рассердившись, я повернулась к двери, коснулась ручки… и отпустила ее.
- Соскучилась, принцесса?
Я подпрыгнула на месте и едва не заорала.
- Придурок! Нельзя же так к людям подкрадываться.
- Ты слишком громко и зло пыхтела, потому и не услышала. Идем?
Артем распахнул передо мной дверь. Насмешливый и невозмутимый, он смотрел на меня, как на младшую сестру. Запах сигарет, спальник в руке, распахнутая косуха, хвостик татуировки на шее… я отвела взгляд и шагнула внутрь здания. Просторный холл, оформленный в духе охотничьей хижины, пустая стойка регистрации. Было тихо, лишь размеренно тикали часы, отмеряя ускользающее время.
- А нас отсюда не выгонят? – шепотом спросила я.
- Выгонят. Но не раньше утра – я с охраной договорился. Вот, держи. Тут мой свитер и косметичка.
- Только не говори, что тоже твоя, - хохотнула я.
- У Ирки спер.
- Она орать будет.
- Это уже ее проблемы. Тебе она подгадила гораздо больше. Считай, я за тебя отомстил. Пусть она с утра будет пандой, а не ты.
- Ну да, я же принцесса. Мне не положено быть пандой.
- Ага! – картинно обрадовался Артем, - признала!
- С тобой проще согласиться, чем бесконечно спорить и отнекиваться.
Он оскалился в усмешке:
- Проще дать, чем объяснить, почему нельзя, да?
- Артем!
- Чего? Я уже двадцать три года Артем.
Я закатила глаза и отправилась в туалет, ловя себя на том, что улыбаюсь.
Позже, когда я умылась и вышла в холл, одетая лишь в шорты и его свитер, мы устроились на кожаном диване. Артем на одном его конце, я – на другом. Я в спальнике, он – укрывшись «моим» пледом. Несмотря на усталость, мне не спалось. Я крутилась и вздыхала, не находя себе места. Диван скрипел, отвечая на мои вздохи.
- Принцесса, угомонись уже! А то припрется охранник и выгонит нас на улицу. Чтоб не скрипели тут… диванами.
Я почувствовала, как загораются щеки от его намека. Спросила, замирая в нервном ожидании:
- Артем, мы сможем оставаться друзьями, а? После… после всей этой ночи.
Он ответил подозрительно легко и беззаботно:
- А что такого было этой ночью, что может нам помешать?
- Ну…
- Видишь, и ответить нечего. Спи, принцесса. Завтра будет новый день. Надеюсь, неплохой.
Макс
Артем завалился домой ближе к полудню. Влетел на кухню, загремел посудой, выпил стакан воды залпом. Я оторвался от конспектов и встал в дверях. Друг плюхнулся на диван, ероша темные волосы, а затем вновь собирая их в пучок на затылке.
- Как выступление?
- Прекрасно, просто прекрасно, - несколько раздраженно отозвался Артем, и я смерил его удивленным взглядом. Тот вскинулся, - что?
- Ты странно себя ведешь. Опять гулял всю ночь?
- Нет, папочка. Я сладко спал как минимум половину ее и… так, погоди.
Он оперся локтями о колени и явно о чем-то задумался, почему-то глядя в мою комнату, но мимо меня. Потом уставился в лицо и как-то очень хитро улыбнулся. Улыбка эта мне не понравилась.
- Макс, а те фото с девушкой все еще висят у тебя в шкафу?
- Тебе зачем?
Фотографий там, конечно, уже не было. Я убрал их сразу же, как ушел Артем – не хотелось, чтобы он видел их вновь. Это было... очень личным.
- А затем, друг мой, что я знаю, кто она.
Артем прищурился довольно, а мое сердце заколотилось как сумасшедшее. Я спросил, сохраняя невозмутимость:
- И кто же?
- Фаерщица. Принцесса.
Издевается. Нет, он точно издевается.
Видимо, что-то такое изменилось в моем лице, потому что Артем произнес примирительно:
- Да ладно тебе, брат, не злись. Она и вправду принцесса...
Но я уже не слушал. Уронил холодное:
- Не говори мне про нее.
Развернулся и ушел в свою комнату. Плотно прикрыл за собой дверь. Не хлопнул, нет – я никогда не хлопал дверями и не орал, оставляя это более импульсивным людям. Сел за стол и запустил пальцы в волосы, сжал у корней.
Чертов Артем! Издеваться над такими вещами! Ему-то все веселье, он никем не увлекается всерьез, а я… я – что? Заворожен незнакомкой, которую видел раз в жизни? Снимки которой прячу, будто величайшую ценность. Бред! Сумасшествие! Это все равно, что влюбиться в книжного героя – так же безумно и бесперспективно.
Рыжая фаерщица с Дворцовой. Мираж, зыбкое воспоминание, от которого у меня самого огонь бежит по венам. Принцесса. Хм. Ей бы подошло.
Алина
Я скользнула домой, тихонько притворив за собой дверь. Полдень, суббота. Если повезет, Настя с Савушкой ушли гулять, а Денис уснул. Я трусливо надеялась на это, рассчитывая отложить разборки на какой-то более поздний срок.
В квартире пахло чистыми полами и тревогой. Настя сидела на кухне, обнимала заплаканного Саву – он только начал ходить в сад и то болел, то капризничал без остановки. «Период адаптации», - вздыхала обычно Настя и глотала пустырник. С сыном она старалась быть сдержанной и терпеливой – не то, что с мужем или со мной.
Денис нынче был трезв и деятелен. Чинил кухонный шкафчик: дверца лежала на табурете, на столешнице стоял ящик с инструментами, а сам мужчина, высокий и худой, что-то крутил наверху, не пользуясь стулом.
- О, Алина, иди сюда, - оживился он, когда я попыталась шмыгнуть в комнату.
Кажется, мне все же не повезло.
Пришлось подойти. Настя смерила меня недовольным взглядом и отвернулась. Денис вручил петлю с доводчиком и велел держать ровно, пока он работает отверткой.
- Ну и где ты была? – напряженно спросил мой троюродный брат.
Отвертка соскочила с самореза и едва не воткнулась ему в руку. Он ругнулся.
- На выступлении, за городом, - осторожно ответила я. – Подруга заболела, попросила подменить ее. Я весь номер знаю, вот и согласилась. Закончили поздно, ехать обратно было не вариант.
- А предупредить ты могла? Настя звонила несколько раз.
- Я… - растерялась, не зная, как объяснить пропущенные звонки.
- О, да! - язвительно вступила Настя, - и мне даже ответили. Сказали, что ты осталась в лесу с каким-то… Артемом.
В груди похолодело. Эти идиоты не только увезли мои вещи и телефон, но и додумались ответить на звонки?! И про Артема сказали? Захотелось подойти к косяку и побиться об него головой – вдруг полегче станет. Я и так сегодня не выспалась, толком не ела, а потом проходила увлекательный квест под названием «верни свои вещи и телефон, не имея под рукой телефона». Благо, Ирка помогла – она, кажется, знала всех и быстро нашла номера ребят. А потом подбросила прямо до болеющей Марины, у которой сгрузили мои вещи. Мне хоть в свитере Артема в метро ехать не пришлось.
- Это мой друг, - максимально ровно ответила я, - просто…
- Друг! – взвилась Настя, передразнивая меня, - знаем мы таких друзей! Вот залетишь, а нам потом с матерью твоей объясняться.
Савушка заплакал, заерзал у нее на руках, она закачала его раздраженно, но мальчишка лишь больше разнылся.
- А знаешь, что? Разбирайся с ней сам! – резко сказала она мужу и с сыном на руках встала со стула, - твоя родственница. А мне такие нервы не нужны.
Она вышла с кухни, хлопнув дверью. Где-то дальше по коридору запричитали, Настя ответила чем-то хлестким, вновь хлопнула дверь, и все стихло. Денис устало вздохнул и взъерошил светло-рыжие волосы. Отложил отвертку, сел на табурет и поднял на меня взгляд. Я ответила неуверенной улыбкой. Не хотелось его расстраивать, но, кажется, я уже это сделала.
Мой троюродный брат всегда был человеком хорошим. Добрым. Если б не пил – вообще золото. Но иногда он казался мне потерянным мальчишкой, который не заметил, как вырос и попал в эту взрослую жизнь. И теперь вынужден как-то жить ее, не всегда справляясь с трудностями и заливая печаль алкоголем.
- Ну, рассказывай.
- Он и вправду мой друг. И осталась я там случайно – ребята по ошибке уехали без меня. И была не в лесу, а на базе отдыха. Ночевала в тепле, в главном корпусе, мне даже плед достался. Все хорошо, Денис, правда. Ничего ужасного не случилось.
- Мы волновались.
- Я знаю. Простите. Я бы предупредила, но не могла – мой телефон уехал вместе с машиной. И вообще… - я собралась с духом, - наверное, это повторится. Мы почти всегда выступаем по ночам. У театров огня выезды бывают по всей области, поэтому…
Я развела руками. Денис усмехнулся.
- И что бы сказала твоя мать?
- Ну… мы же не обязаны ей говорить, да? – протянула я, делая умильную рожицу.
Новый смешок.
- И все же, будь с парнями поосторожнее. Ты еще мелкая, ни черта в жизни не смыслишь…
- Да, папочка! – перебила я его, чувствуя, как начинают краснеть щеки.
Только разговоров о парнях мне сейчас не хватало. Да еще с кем! С троюродным братом, который и сам ненамного старше меня – ему всего двадцать пять.
- Ладно. Постарайся не повторять наших ошибок.
Я грустно улыбнулась и кивнула. Их историю я знала, мама рассказывала. Денис с Настей поженились «по залету», и невеста на свадьбе была уже с токсикозом и едва заметным животиком. До того они были знакомы всего ничего, только встречаться начали, и тут – создали семью. Это оказалось непросто. Комната в коммуналке, вечная нехватка денег, усталость, пристрастие к алкоголю… и ребенок, ради которого они пытались держаться. Пока получалось.
Я жила у них, чувствуя себя лишней. Да, покупала продукты, помогала по дому, сидела или гуляла с Савушкой, когда у Насти не получалось. И все же меня мучила совесть и понимание, что съехать я пока не могу.
Мы с Денисом починили дверцу и повесили ее на место. Я принялась греть картошку, брат ушел, зато на его место явился сосед Василий. Он стоял в дверях, пожирая меня глазами, и я едва не передумала есть. Все же запихнула в себя обед, не чувствуя вкуса, помыла тарелку и зашагала на выход. Но Васька шагнул ко мне, резко наклонился и принюхался. Я отпрянула и шарахнулась о стену правым плечом.
- От тебя мужиком пахнет. Ай-ай-ай, Алиночка, испорченная ты девчонка!
Он смотрел на меня так, словно готов был начать портить прямо тут и сейчас. Я поежилась, ощущая, как ноет ушибленное плечо. Вздернула нос, не желая показывать страх.
- Уйди с дороги или я заору, - сказала, как могла, холодно.
Он криво ухмыльнулся, обнажая щербатые зубы.
- Не заорешь, спорим?
Я не ответила. Мужчина стоял в дверях, между ним и косяком было мало места, но я постаралась протиснуться. Почти смогла. Его лапы легли мне на талию, потащили к себе, пытаясь прижать спиной к груди, но я врезала локтем.
- Ах ты сучка! – выдохнул Васька, хватаясь за живот.
- Не трогай меня! – мой голос дрожал от ярости, - никогда больше меня не трогай!
- Ну че ты такая, а? Я ж пошутил.
Я развернулась и ушла в комнату, думая о том, что в гробу видала такие шутки. Руки слегка дрожали, когда я разбирала рюкзак. Настя, если и заметила мое состояние, виду не подала – все еще сердилась. По-хорошему, стоило извиниться, но я сейчас была не в том настроении… спасибо соседу.
По телевизору шел очередной сериал. Настя гладила выстиранное белье, Савушка возился с игрушками, а Денис, на редкость деятельный, подкручивал болты у детской кроватки. Тихий семейный выходной.
И только я тут… лишняя.
P. S. Дорогие друзья, ваши комментарии стимулируют вдохновение автора 𧴶❻︐{!i
Глава 5
Алина
Я познакомилась с ним на Витебском вокзале.
Элегантный, прекрасный, будто замерший в начале прошлого века, вокзал влюблял в себя с первого взгляда. Тут хотелось гулять в длинном платье, чинно, с зонтиком и кавалером под ручку. Я вспомнила друзей из клуба исторических танцев и улыбнулась. Им бы тут точно понравилось.
И парень удивительно шел этому месту. Высокий и аристократически худощавый, каштановые волосы тщательно причесаны, карие глаза за очками в тонкой оправе кажутся огромными. Классические темные джинсы, клетчатая рубашка и жилет. И ретро-фотоаппарат, наведенный на меня.
Когда он понял, что я его заметила, то замер, будто статуя, а потом двинулся в мою сторону. Я невольно улыбнулась. Привыкла, что меня постоянно снимают, когда танцую или жгу, но чтобы так, во время обычной прогулки по городу… нет, такого не бывало.
- Добрый день. Прости… те, - несколько скованно произнес он и поправил очки, - надо было спросить разрешение на съемку.
Мои губы дрогнули.
- Ничего страшного. Я не против.
Он кивнул, но не отошел. Молчание стало неловким, и я представилась, чтобы разрушить вязкую тишину:
- Алина.
- Максим… Макс. А я вас знаю, - выпалил он и тут же поправился, - вернее, не знаю, но видел. Вы танцевали с огнем на Дворцовой набережной.
Я не помнила его, хотя… эти очки, эта камера и красивые длинные пальцы, ее держащие, показались знакомыми. Но сколько людей смотрели на мои танцы? Сотни!
- Ясно, - я улыбнулась, и он завороженно замер, - странно, что запомнили – в обычной жизни я выгляжу иначе.
- Вас невозможно забыть.
Я улыбнулась его неловкому комплименту, а он смутился и вновь поправил очки. Это было так мило, что мне внезапно захотелось его обнять. Чтобы не поддаться этому странному желанию, я сцепила руки в замок.
Вокзальные часы пробили три раза, будто подчеркивая всю странность этой встречи. Пальцы юноши теребили ремешок фотоаппарата, а взгляд скользил по стрельчатым окнам, витражам с позолотой, полу – лишь бы не останавливаться на мне.
- Вы… э-э… знаете, что это здание – первый вокзал в России с электрическим освещением? - вдруг сказал он, указывая на стилизованные под старину светильники. – А тут…
Наши взгляды встретились и он запнулся. Сглотнул, вновь поправил очки.
- Продолжайте, пожалуйста, - мягко подтолкнула я.
Ветер с платформ донес запах кофе и металла – упоительный и чуть тревожащий аромат дальних странствий, разлук и встреч. Макс кивнул и взялся за свой рассказ.
Я слушала и наблюдала метаморфозу: сдержанный и немного стеснительный парень оживал, глаза его загорались знакомым мне жаром увлеченности. Я и сама так горела, когда занималась любимым делом.
- Наверное, я много болтаю, - перебил он сам себя.
- Мне нравится, - сказала я. – С удовольствием послушаю еще.
И он говорил. Слова его вились ажурным узором, как чугунное литье на перилах лестницы. Чувствовалось, что он любит то, о чем говорит. Любит Петербург – именно так Макс называл этот город. Мы кружили по залам, разглядывая детали. Вышли к чудесной винтовой лестнице, прогулялись на перрон. В моей голове рисовались прелестные картинки: господа в костюмах и дамы в длинных платьях и в шляпках, беспокойные мальчишки, умытые пять минут назад, но уже грязные, и девочки, похожие на маленьких принцесс. Они гуляли тут же, будто их призраки скользили рядом с нами и рассказывали свои истории.
- Максим, признайтесь, вы подрабатываете экскурсоводом?
- Нет, - растерянно отозвался он.
- А могли бы! Наверняка учитесь на историка.
Он мягко улыбнулся, и тень этой улыбки зажгла искорки в глазах.
- Не угадали.
- Что, совсем?
Мне стало любопытно.
- Абсолютно. Я будущий биоинженер.
- Ого! Так сильно я еще не ошибалась.
Он усмехнулся.
- Да, с моими увлечениями и не поймешь. А вы… - он замялся, будто не решался ступить на личную территорию малознакомой девушки, - наверное, из Академии Вагановой.
- Балерина? Ну не-ет. Я, конечно, думала о балете, но… не сложилось.
- Значит, Консерватория – там точно есть современное направление.
Я замерла. Сам того не ведая, он попал в мою боль, в мое страстное желание и комплекс. Я безумно хотела учиться на танцовщицу… и боялась этого. Боялась, что не смогу, что это все-таки не мое. Глупость, шалость, детское хобби, которое никогда не перерастет во что-то серьезное. Где я – и где они? Нереально. Шансов поступить на бюджет нет, а платное я ни за что не потяну.
- Я что-то не то сказал?
- Нет, все нормально. Я не собиралась туда поступать.
- Почему? Я видел, как вы танцуете, такое нельзя оставлять просто так. Талант – это ответственность. Если ты можешь делать что-то гораздо лучше других, ты обязана это делать! Вот и все.
В волнении он перешел на «ты», но даже не заметил этого.
- Ух, как сурово! А если я не хочу?
- Но почему? – он выглядел действительно озадаченным, но тут же изменился в лице, - погоди, а сколько тебе лет? Ммм… вам лет.
- Можно на «ты», - улыбнулась я и добавила чутькокетливо, - а ты знаешь, что задавать подобные вопросы девушкам неприлично?
- Знаю. Просто…
Он не договорил. Лицо его окаменело, но щеки покраснели так мило, что я куснула губу, пытаясь сдержать смешок. Он решил, что я мелкая школьница, от которой лучше держаться подальше? Не думала, что я настолько молодо выгляжу.
- Двадцать, - сказала я, вздергивая нос, - а тебе?
- Двадцать два, - выдохнул он, кажется, с облегчением. – Я... мне хотелось бы поснимать тебя здесь ещё. Лучше, конечно, ночью, когда нет никого, но и сейчас хорошо. Можно?
Я удивилась, но виду не подала.
- Ладно.
- Это не слишком нагло с моей стороны?
- Пока не знаю. Если мне понравится, значит, не слишком. Что мне делать?
- Ничего. Жить. Танцевать.
Хм. Танцевать, значит? Максим отступил на шаг, поднял фотоаппарат – будто спрятался за ним, своим привычным средством коммуникации с миром. Я замерла под круглыми часами, на перроне, выглядящем так, будто нас забросило на век назад. Никогда не умела фотографироваться, всегда выходило что-то посредственное – особенно на школьных фото, где все выстраивались рядком и делали приличные лица.
- Не надо позировать, - попросил парень, и голос его вдруг стал увереннее и тверже, - просто… будь собой.
Выдохнула, сделала шаг, другой. «Быть собой». А кто я? Какая я? Трусиха или бунтарка? Девочка, сбежавшая от ответственности или – к мечте? Человек с математическими способностями, который больше всего на свете любит танцевать. Девушка, которая не знает, кем хочет стать, когда вырастет.
Я поймала растерянный взгляд Макса и помотала головой. Нет, сейчас точно не время копаться в себе. К тому же, сидя на месте, в жизни не разберешься. В эту реку надо окунуться, иначе никак.
Встряхнула руками, настраиваясь, как на выступлении. Включила прекраснейшую «Hijo de la luna», положила телефон на лавочку, шагнула прочь и… потерялась для этого мира. Я кружилась и летала, замирала на одной ноге и изгибалась, перестраивая вальс и пространство под себя. Мелькали далекие лица, металлические опоры и крыша над головой, край перрона, круглые часы, время на которых, казалось, застыло, а сердце мое продолжало стучать в ритме испанской баллады.
Когда я остановилась, запыхавшись, Макс сделал последний кадр и медленно опустил камеру. Зааплодировал кто-то из людей, собравшихся на невольное представление, и я смущенно улыбнулась. Подобрала телефон и пробежалась до парня, стремительно сократив расстояние между нами.
- Вы… ты… это было… - он запнулся, подбирая слова, - это было великолепно! Спасибо большое.
- Это тебе спасибо! На вокзале я еще не танцевала. Тем более, на таком.
В груди бурлил яркий кипучий восторг – от музыки, танца, этого места, от всей сумасбродности и правильности моей выходки. Глаза Макса сияли, отражая мои чувства. Я глубоко вздохнула, пытаясь хоть чуточку успокоиться, и парень отвел взгляд. Мы неспешно пошли к выходу, оба под впечатлением от моего танца.
- А когда будут готовы фото… графии? – произнесла я, запнувшись.
Почему-то рядом с Максом говорить слово «фотки» казалось неправильным.
- Мне нужно время, - покачал он головой и, словно извиняясь, добавил, - экзамен на днях, нужно готовиться.
- Ничего страшного, я не тороплю.
Дотронулась до локтя парня, и он едва ощутимо вздрогнул. Произнес, глубоко вздохнув:
- Нам надо обменяться контактами. Чтобы фотографии потом посмотреть.
- Хорошо. Только, чур, дурацкими мемами не спамить.
Макс глянул так, словно его оскорбили, и я не выдержала, рассмеялась. Он улыбнулся в ответ.
- Я шучу.
- Я понял.
Мы застыли друг против друга. Отодвинулся куда-то на задний план уличный шум и непривычно яркое солнце, люди, идущие мимо. Остались карие глаза за стеклами очков в тонкой оправе, нос с горбинкой, красивые губы и прядка каштановых волос, упавшая на высокий лоб. Так хотелось поправить ее, что я сцепила руки в замок.
- Пиши, - велела я, и Макс послушно вытащил телефон.
Пальцы его слегка подрагивали, когда он набирал номер. Когда он закончил и убрал телефон в карман, я спросила неожиданно для себя самой:
- Можно тебя обнять? – усмехнулась в ответ на удивление в его глазах, - люблю обниматься с людьми, которые мне приятны. Ничего не могу с собой поделать, без этого общение кажется каким-то… неполным.
Он кивнул, и мы шагнули друг к другу одновременно, едва не ударившись лбами. Макс попытался отступить, но я обхватила его руками и прижалась к груди.
- Я не кусаюсь, правда, - сказала, чувствуя себя странно веселой и шальной.
Дразнить этого милого парня оказалось неожиданно приятным. Он обнял меня – осторожно, бережно, почти невесомо. Невольно вспомнились объятия Артема, крепкие и жаркие, и я едва не помотала головой, пытаясь избавиться от лишних мыслей. Прошло уже несколько дней, а мой знакомый басист ни разу не написал. Я не хотела о нем думать, особенно, сейчас.
- Спасибо за прогулку, - сказал Макс.
Его дыхание пошевелило волосы у виска, и в груди поселилось что-то теплое и приятное, будто я выпила чашку горячего чая в холодный осенний день.
- До встречи.
Уходила я, улыбаясь и зная, что он смотрит мне вслед.
Дома я долго думала над словами Макса о таланте. А что, если и вправду попробовать? Что, если именно это – мое? То, чем буду заниматься всю жизнь, как бы страшно это ни звучало. Я даже открыла сайт Академии Вагановой, а после – Консерватории. Полистала немного, а потом упала лицом в подушку.
Как же сложно выбирать. Ну как в этом мире бесконечных возможностей, которые даны не всем, найти свой особенный путь? Как обрести смелость идти по нему? Так страшно ошибиться и выбрать не свое, но не сделать шаг, не попробовать – еще страшнее.
Простонав, я заблокировала телефон.
К пятнице Марина выздоровела и заняла свое законное место в «Диких огнях». У меня на этот счет были странные чувства. С одной стороны, я радовалась за девушку, с другой – огорчалась из-за потери подработки. А с третьей, не была уверена в том, что хочу и дальше работать с этой группой. Да, мне очень понравилось само выступление – и постановка, и костюм, и работа в команде. Но они бросили меня. Все закончилось хорошо, за что спасибо Артему, но… так не делают. За своих надо быть горой – раз вместе приехали, то вместе и уезжают.
Проблема в том, что я-то своей не была.
Но долго грустить я не умела, потому прихватила пои и отправилась гулять в центр. В голове опять звучали Танцы Минус, и я шагала по ночному городу, прокручивая в голове строчки песни. Улыбалась, думая о том, как подходят мне эти слова.
Сегодня похолодало, небо затянули низкие тучи, и я поглядывала на них, гадая, будет ли дождь. Его обещали по прогнозу, но когда они тут сбывались? Санкт-Петербург большой, дождь может пройти и в другом районе.
Нынче я оделась как надо: привычные джинсы с толстовкой, легкая куртка, шарф, многократно обмотанный вокруг шеи, и под всем этим – лосины и тонкая черная водолазка. В метро было жарко, зато на Невском я порадовалась, что утеплилась. Поправила лямки рюкзака, не уверенная, буду ли сегодня крутить и заработаю ли хотя бы сотку.
Деньги, которые тайком прислала мама, я старалась не трогать. Соблазн был слишком велик, но я держалась. Мама. Я закусила губу. Отец сразу сказал, что идея уехать в Питер – дурацкая… и это еще самое мягкое, что я от него услышала! Упрямый, как и я, он закусил удила, пригрозил обрубить содержание – и остался верен своим словам. Мама, как хорошая жена, поддержала его. А потом дала денег «на первое время». Она же договорилась с Денисом – нашла родственника, с которым мы почти не общались, и уговорила его принять меня. Одним из условий моей поездки было проживание у знакомого человека. И не важно, что обитали они в коммуналке с не самыми приятными соседями. Главное – знакомые. Так что, мой бунт был неполным. Я пока не решалась оторваться от корней и унестись вдаль, как перекати-поле.
Так, погруженная в мысли, я шагала по Невскому. Скользила взглядом по зданиям, толком не замечая, что происходит вокруг. И, конечно, едва в кого-то не врезалась. Шагнула в сторону, чтобы избежать столкновения, но человек отзеркалил мой шаг, и я все же на него наткнулась. Колючий свитер, косуха, запах кожи, сигарет и чего-то еще, навевающего воспоминания об отцовском гараже. И сильные руки, придержавшие меня за плечи.
- Артем, - выдохнула я и подняла на него взгляд. Неугомонное сердце трепыхнулось в груди.
- Привет, принцесса.
Он обнял меня, как ни в чем не бывало. Будто и не молчал до того неделю. Я ответила дружеским похлопыванием по спине. Будто и не злилась на него, терзаясь между желанием написать первой и удалить его номер из телефона.
Мы друзья. Просто друзья. Ни к чему… это все.
Он шагнул назад, оглядел меня с головы до ног, усмехнулся.
- Ты наконец-то научилась одеваться по погоде. Только зонта не хватает.
- И шапки, ага.
- Арт, ты идешь?! – раздался голос Ирки, легко перекрывающий шум города, - хватит девчонкам зубы заговаривать! О, Алинка, привет! Ты с нами?
Я пожала плечами. Шататься одной расхотелось, а ребят я знала, с ними было весело. С другой стороны, день, проведенный с этой девушкой, может привести вообще к чему угодно – вспомнить хотя бы прошлые выходные. Так и получилось: вечер стал сумасшедшим, и к концу его я оказалась вовсе не там, где планировала.
Мы гуляли по городу, слушая его музыку, и отвечали музыкой своей – разговорами и смехом, дикими ритмами на отнятом у кого-то барабане и гитарными соло, песнями под мостом и гудением огня моих пой. В какой-то момент я обнаружила себя на Дворцовом мосту: вышагивала по бордюру навстречу движущимся огням, а Артем шел рядом, готовый подхватить в любой момент. От этого было смешно – уж я-то точно не упаду – и тепло одновременно.
- Ты еще можешь успеть на метро, - сказал Артем, - без пяти минут полночь.
Я мимолетно удивилась – он следит за временем? Какой молодец, не то, что я, способная опоздать куда угодно. Покачала головой:
- Не хочу домой. Там…
Прикусила губу, вспоминая соседа и его с Денисом пьянки. А ведь сегодня пятница, их время…
- Все плохо?
- Не все. Но домой я не хочу. Не сейчас.
Он смерил меня внимательным взглядом, будто оценивал способность гулять до утра. Я вздернула нос. Будто бы мы с ним не гуляли! Правда, сегодня было гораздо холоднее – покрутив огонь на Дворцовой, я быстро оделась и больше не спешила выныривать из толстовки.
- Ну, тогда идем.
И мы пошли – все той же развеселой компанией. Я со световыми поями наперевес, Артем с сигаретой, Сашка, горланящий похабные частушки, пьяненький и усталый Йонас, басист из Германии, и бодрая Ирка, которая взялась его выгуливать.
- Видели ночь, гуляли всю ночь до утра-а-а, - запел Саша, и мы подхватили, как ненормальные.
Даже немец, толком ничего не понимая, пытался подпевать.
На Стрелке Васильевского острова были кофе и булочки, новые знакомые и очередной прожиг. Я снова выпрыгнула из штанов и худи, оставшись в лосинах и водолазке. Странно, но сейчас мне даже холодно не было. Ребята-фаерщики дышали огнем, я тоже потянулась к бутылке с керосином, но Артем перехватил ее у самого рта.
- Только не говори, что и ты пьешь керосин.
- Не пью, а в рот набираю.
Артем выразительно уставился на мои губы, и мне стало чуточку жарче.
- Принцесса, не брала бы ты в рот всякую гадость, а?
- Зануда, - фыркнула я и закатила глаза. Но бутылку отставила.
Мне было весело и легко, и думать о том, что будет завтра, не хотелось. Огонь разжигал пламя внутри меня, будто керосин впитывался через поры и горячил кровь, заставляя сердце стучать быстрее. Абсолютно трезвая, я была пьяна от этой светлой июньской ночи, от близости приятных мне людей, от танцев и барабанных ритмов, которые выводила неугомонная Ирка. Была пьяна от свободы, пусть и длилась она один вечер. Одну ночь.
Девчонка, которая крутила с нами, явно новичок, потушила свои пои и возбужденно выдохнула:
- Это круче, чем секс, ребята!
Парни заржали. Кто-то взялся спорить, вызываясь доказать обратное, а я улыбнулась и пробормотала:
- Вполне возможно, она права.
- Просто ты не с теми спала, принцесса.
Рокочущий голос раздался над плечом так неожиданно, что я вздрогнула и резко обернулась. Артем смотрел на меня внимательно и чуть насмешливо, будто знал что-то такое, что позволяло ему смотреть именно так. Я покраснела и отвела взгляд, не желая это комментировать. Я ни с кем пока не спала, но признаться в этом – все равно, что повесить на себя сигнальный флажок.
Но отвечать не пришлось – вместе с новым порывом ветра налетел дождь. Крупные капли заколотили по голове и плечам, и я невольно поежилась.
- Арт! - взвизгнула Ирка, - нам срочно нужен чай!
Она вцепилась в рукав парня и попыталась сдвинуть его с места. Какой там! Артем повел плечами, кажется, нимало не смущенный холодной водой, поливающей нас.
- Поздно уже. Профессор дома. У него сессия, а ты знаешь, в такое время он особенно невыносим.
- Да он всегда ворчит! А мы тут мокнем, скоро мерзнуть начнем. Ну пусти нас на чай, а. Только на чай… - она просительно заглянула в глаза Артему, пряча за спину початую бутылку вина.
Он усмехнулся, покосился на меня и кивнул.
- Ладно. Но…
- Ура! Погнали к Арту!
- …только на чай! – перекрыл Иркин вопль голос Артема, - а потом вы все уберетесь и не будете мешать Профессору спать.
- Есть, мой генерал! – шутливо отсалютовала барабанщица и зашагала в переплетение улочек Петроградки. Дорогу она явно знала.
- Принцесса, идешь?
Я поправила шарф. На улице ночь, дождь и холод. Конечно, иду!
Мы пошли с Артемом рядом. Я покосилась на парня. Расстегнутая косуха, будто ему никогда не бывает холодно, руки в карманах, выбритые виски и красивый профиль.
- Ты никогда не зовешь меня по имени, - я ткнула его в плечо, - кажется, ты его просто забыл.
- Не забыл, - не сбиваясь с шага, он наклонился ко мне и дохнул в ухо, - Алина.
Мое имя, произнесенное им, звучало слишком чувственно. Будто он не имя перекатывал на языке, а трогал им… меня. Жаркий комок ткнулся в середину груди и ухнул в низ живота. Я резко выдохнула и отвела взгляд.
- Нет уж, лучше зови принцессой, - пробурчала я.
- Вот и я о чем, - весело отозвался он, довольный моей реакцией.
Когда мы, шлепая по лужам, добрались до нужного дома, я нырнула в арку и обернулась. Прижала пальцы к губам и послала воздушный поцелуй городу, дрожащему за пеленой дождя.
- Это был классный вечер, - прошептала я, - спасибо, Питер. Ты лучший.
Глава 6
Алина
В парадной было тепло, внизу пахло кошками и индийскими благовониями. Мы поднялись на третий этаж, мокрые, разгоряченные от бега по лужам, но с ледяными ладонями и носами. Артем открыл дверь и распахнул ее перед нами картинным жестом.
- Только тихо, - прошипел он, - и разувайтесь, я недавно полы мыл.
Я погасила смешок. Какой хозяйственный, надо же. Но Ира и «тихо» – понятия несовместимые, даже если она будет очень сильно стараться. Я скинула мокрую куртку и стянула кроссовки – в них едва не хлюпала вода. Прошла в гостиную, смущаясь от того, что мокрые носки оставляют следы на старом паркете.
В квартире пахло книгами, кофе и чем-то очень мужским – можжевельник, озон, бергамот. Высокие потолки с остатками лепнины, широкий подоконник, светлые стены, завешанные черно-белыми фотографиями Питера вперемешку с рок-группами на плакатах. Современность тут соседствовала с духом старины: синий диван, простенький шкаф, кресло, гитары в углу – и старинный комод, деревянный, резной, с облупившейся краской. И книги, очень много книг: на стеллаже, полках, стопкой на комоде.
Хоть мы и наследили, тут было довольно чисто – насколько это вообще возможно в квартире, где живет парень. Я отерла лицо, мокрое из-за дождя, и начала разматывать шарф.
- Все на кухню, быстро, - рычал на ребят Артем, посматривая куда-то мне за спину.
Обернуться я не успела – дверь в смежную комнату скрипнула, открываясь, и раздался недовольный и странно знакомый голос:
- Тем, ты вообще в курсе, что сейчас почти два часа ночи? Это что за балаган?
- Привет, Профессор! – Ирка будто и не заметила его недовольства, - на улице настоящий потоп, и мы решили спасаться у вас с Артом. Ты же не против, да? Мы только на чай. Ну правда!
Я повернулась и пораженно замерла.
Это был он. Высокий и худощавый, в забавных тапочках и клетчатой пижаме. Каштановые волосы растрепались, очки сползли на кончик носа, в руках пухлая тетрадь с конспектами, а на лице – усталость и раздражение. Его взгляд скользнул по Ире, Сашке, зацепился за Йонаса, перешел ко мне… и застыл. Метнулся к Артему, вновь ко мне, будто парень пытался собрать неведомый пазл.
Но как? Откуда он тут? Неужели… он и есть тот сосед Темы – педант, зануда и дико умный чувак, у которого сейчас сессия? По спине побежали мурашки, я с трудом сглотнула и тихо выдохнула:
- Макс?
Его губы дрогнули. Артем усмехнулся.
- Макс, знакомься, это Йонас – наш друг из… откуда ты? Из Мюнхена. Показываем коллеге культурную столицу России. Ирку с Сашей ты сто раз видел. А это…
- Я знаю, - перебил он.
- …это принцесса, - упрямо закончил Артем, глядя в глаза парню, будто на что-то намекал.
- Алина, - не остался в долгу Макс.
В комнате воцарилась неловкая тишина. В глазах у Ирки зажегся шальной огонек. Она спросила весело:
- Что за драма, а я не в курсе? Арт? Профессор?
- Никаких драм, - отмахнулся Артем, - просто эти двое, кажется, уже знакомы.
- О, как! – оживилась девушка и потерла ладони друг о друга, - рассказывайте!
Лицо Максима окаменело, пальцы сжали тетрадь так, что костяшки побелели. Артем приобнял Иру, его татуированная рука на ее хрупких плечах показалась огромной.
- Идем, я поставлю чайник, - сказал он, утаскивая девушку на кухню, - парни, за мной.
- Но мне интересно! – раздался вопль Ирки из коридора.
- Без чая – никаких разговоров.
В комнате остались лишь мы вдвоем. И тишина, с каждой секундой все более густая и плотная. Так неловко я себя еще не ощущала. Показалось, что парень никогда не заговорит, поэтому я начала сама:
- Привет.
Произнесла, лишь бы избавиться от тянущего чувства, что все катится в бездонную пропасть.
- Здравствуй, - отозвался Макс. – Ты… с ними?
«С ним» - кажется, хотел сказать он.
- Да. То есть… мы друзья.
Горький смешок. И взгляд, будто я его чем-то обидела. На миг вспыхнула злость. Мне не в чем себя винить! Ну откуда мне было знать, что эти двое – соседи? Что завалиться среди ночи в гости к Артему – не самая лучшая в мире идея? И… да что он там про меня подумал?! Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому как Макс выдохнул, провел по волосам пятерней и сказал:
- Извини, я сейчас не очень-то гостеприимный хозяин. У меня сессия, это все неожиданно и…
- …и сейчас почти два часа ночи, - кивнула я, смущенно улыбаясь, - прости.
Тихая ответная улыбка осветила его лицо, и мне сразу стало легче дышать. Мне нравился этот парень. Там, на вокзале, с ним было легко и интересно. Он заставлял меня улыбаться и, сам того не ведая, напоминал про мечты.
Макс покачал головой.
- Это ведь Ира придумала? С ней трудно бороться, даже Артему не всегда удается.
- Она тот еще бульдозер, - заметила я.
Парень, подумав, кивнул. Вздохнул, явно собираясь что-то сказать, но взгляд его метнулся мимо меня, и он промолчал.
- Ну что, наговорились? – раздалось за спиной, и на плечо мне легла горячая татуированная рука, - идем чай пить.
Артем подпихнул меня к выходу из комнаты, а следом за мной и Макса. Я пошла по коридору, чувствуя спиной взгляды обоих парней. Почему-то хотелось сбежать и спрятаться, накрывшись пледом с головой.
На кухне было тесно. Ирка с Сашей заняли стулья, Йонас разместился на подоконнике. Я села рядом с ним, и немец, отогревшийся и повеселевший, попытался меня обнять. Один взгляд Темки – мрачный, исподлобья – и гость убрал клешни, что-то бормоча себе под нос.
Мне стало смешно и легко. Как бы то ни было, друзья не дадут меня в обиду. На душе потеплело, и я улыбнулась Артему, когда он подал мне кружку с чаем. Макс притащил плед, в который я тут же укуталась, с ногами взобравшись на подоконник.
Было хорошо. За окном шумел дождь, превращая городское застеколье в размытый призрачный мир. Казалось, что есть только мы, эта квартира на Петроградке и чашка с горячим чаем в ладонях. Тепло разливалось по телу, и я блаженно щурилась, слушая болтовню ребят. Ирка позабыла про нас и переключилась на немца – учила его ругаться матом.
- Я культурно просвещаю человека, чего вы? – возмутилась она в ответ на замечание Макса. – Так, Йонас. Это надо произносить коротко и четко, страстно… а, черт!
Девушка перешла на немецкий. Говорила она на нем прекрасно и, кажется, даже медленнее, чем могла – специально для пьяненького гостя, перенасыщенного впечатлениями. Он размеренно, как болванчик, кивал, а потом выдал невпопад:
- Билать!
Я фыркнула, гася смешок, Сашка заржал, и Йонас присоединился к нам, нимало не смущенный своими скромными успехами.
- Это самое веселое, да, - довольно заключила Ирка.
- Тебе не надоело? – лениво спросил Артем.
Прижавшись спиной к косяку, он наблюдал за нами, будто страж. И захочешь сбежать – не факт, что получится.
- Не-а, – глаза Иры сверкали, - я уже столько народа испортила. Только Профессор не поддается.
Облизнув нижнюю губу, она уставилась на Макса, но тот лишь поправил очки и отпил чай из чашечки. Ира фыркнула и вновь отвернулась к Йонасу.
Я усмехнулась. Эта девушка – концентрированный хаос. Но с ней весело и странно комфортно. Может, потому что шутки ее не злые? Они не переходят в издевательства, всегда оставаясь тем, над чем смеются все, в том числе, «подшутимый».
Сегодня я узнала, что ей двадцать пять, а значит, она старше нас всех. А еще она переводчица и знает несколько языков. Это так не вязалось с ее образом: худенькая и невысокая, почти хрупкая, но эпатажная. Фиолетовые волосы до плеч, кожаные браслеты и цепочки на поясе. Она слишком яркая, деятельная и напористая, чтобы заниматься такими скучными вещами, как перевод.
А остальные? Кто они в обычной жизни? Расслабленная, я рискнула об этом спросить, и оказалось, что Сашка – менеджер по продажам, а Йонас кто-то вроде финансового аналитика. Что Макс студент, я и так знала, а вот Артем оказался автослесарем. «Вдыхаю жизнь в старые машинки и не даю подохнуть новым» - сказал он.
- Тебе идет, - улыбнулась я и тут же отвела взгляд.
- А ты? – спросила барабанщица.
- А я бросила бухгалтерию.
- Бросила?
- Ну… - не знаю, почему, но мне было неловко в этом признаваться, - не совсем. Я закрыла сессию досрочно.
Сашка присвистнул.
- Еще наверняка на пятерки.
Я кивнула, и он довольно хохотнул:
- Так и знал, что ты не только красавица, но и умница.
Ирка попыталась пнуть своего парня по голени, но он увернулся.
- Алина поступает в Академию Вагановой, - внезапно сказал Максим.
Всю мою сонливую расслабленность как ветром сдуло. Я подняла на парня растерянный взгляд, Артем нехорошо сузил глаза. Но Макс смотрел прямо на меня, уверенный в своей правоте. Я вздохнула:
- Ладно. Я думала об этом. И нет, я не балерина!
- Давно хотела спросить, а что ты танцуешь? – повернулась ко мне Ира.
Я пожала плечами:
- Да все подряд.
Сказать это явно было ошибкой – Ирка начала упрашивать станцевать, а Сашка уже искал музыку в телефоне и подключался к колонке. Артем наклонился к нему и что-то шепнул, тот просиял. Я с укором посмотрела на Макса – он меня в это втянул. Парень смущенно пожал плечами. Странно, что он не ушел сразу – мне показалось, что все наша компания ему не очень по душе. Или я ошибалась?
- Ты такое вряд ли слушаешь, принцесса, но тебе точно понравится, - сказал Артем, - пойдем. На кухне тесно.
И мы переместились в комнату. Взбудораженный народ ждал, развалившись на диване. Макс присел на подоконник, Артем вновь прилепился к косяку, будто охраняя выход, а я… встряхнула руками как перед выступлением, сделала над собой усилие и – расслабилась. Стянула с себя худи и, подумав, носки. Осталась в черной водолазке и светлых джинсах. Босиком.
Песню я слышала впервые, как и название группы - «Element Eighty». Это была странная рок-композиция. Болезненно-красивая, с плавным вступлением, резкими переходами и мужским голосом, то ласкающим, то проникающим своим рыком под кожу. Ну ладно, значит, танцуем контемпорари. Такое я люблю. Этот танец удивительно естественный, идущий изнутри. Он весь немного чересчур – странный, откровенный, на надрыве. Ты падаешь, разрушаешься, выворачивая себя наизнанку, и умираешь… но никак не умрешь. Да, чудесный танец.
И я танцевала, выкладываясь так, будто это в последний раз. Будто никто не смотрит. Будто я тут одна.
Но они смотрели. Йонас замер, завороженный, Ирка откинулась на диване и прищурила глаза, отстукивая ритм на коленке, а Сашка подался вперед и, кажется, не моргал. Макс застыл у подоконника. Пальцы его вцепились в штору так сильно, что показалось – сорвет вместе с карнизом. А Артем… он стоял у двери: большие пальцы в карманах, темная вязь на мускулистых руках, будто чужая история, насмешливая улыбка и взгляд – тяжелый, ощущаемый кожей.
Мелькнула мысль – кажется, это я зря, - но тут же вылетела из головы. Я погрузилась в этот надрывный рок и танец, в свое разрушение и возрождение. Музыка качала меня, будто на волнах, и я подчинялась ее ритму и хрипло рычащему голосу вокалиста.
Когда стих последний аккорд, в комнате повисла гулкая тишина. Ира обнимала себя за плечи, Сашка качал головой. Йонас заморгал, будто вынырнул из транса. Макс разжал пальцы, отпуская штору. Лишь Артем хлопал, медленно и тяжело.
- Принцесса, ты нас всех в гроб загонишь, - сказал он, и голос прозвучал хрипло, - танцуешь, как в последний раз.
Сашка выдохнул, ткнул в телефон пальцем, и из колонки полилась до боли знакомая мелодия.
- Вальс из Амели? – Ирка уставилась на парня, - серьезно?
Тот пожал плечами и требовательно уставился на меня. А я… замерла, растерянная. Я обожала вальсы. В них было что-то от беззаботного детства, от сказки, от волшебных мечтаний. В них можно было чувствовать себя… дамой. Не современной девушкой, которая выгрызает у судьбы все, чего ей хочется, а той, кто ждет первого шага от мужчины и с благодарностью принимает его руку.
Но пасовать было не в моих правилах. Я могла станцевать что угодно, будь то контемп, вальс или русские народные. Сжала губы, готовясь сделать шаг, другой, третий, когда передо мной возник Макс. Церемонно поклонился, подал ладонь.
- Позволишь?
Мои глаза распахнулись. Он это серьезно? От неожиданности я сделала книксен, чем вызвала усмешку Саши, и вложила в ладонь Макса свои дрожащие пальцы. Сказала зачем-то:
- Я босиком.
Рука парня переместилась на мою спину, поддерживая легко, но надежно.
- Я тоже, - он скинул тапочки, - еще и в пижаме.
- Чудесная пара, - фыркнула я, - а ты…
Не договорила – он повел в танце, чуть неуклюже вначале, но с каждой секундой все более уверенно. Я ахнула и… вновь расслабилась, отдавая ему контроль. Удивительно, но этот ботаник, ночующий в обнимку с конспектами, вальсировал так, словно не один месяц учился этому. Мы кружили по комнате, и я улыбалась, не сводя взгляда с лица парня. Кажется, смутила его, и на очередном круге он задел диван, охнул, но тут же вернулся в ритм.
- Извини. Ты…
Он замолчал, отводя взгляд.
- Ты прекрасно вальсируешь, - сказала я.
Макс улыбнулся.
- Бабушка считала, что каждый мужчина обязан уметь танцевать. Как минимум, вальс.
- И я с нею полностью солидарна. Восхитительная женщина.
- Она была чудесным человеком. И многому меня научила. Вы бы точно поладили.
То, с каким теплом он говорил о бабушке, убеждало меня: он хороший человек. Макс, не сбиваясь с ритма, прокружил меня под рукой, а после его ладонь вновь коснулась моей спины. Легко, но твердо. Ровно так, как надо.
Вальс оборвался, зазвучала другая песня, медленная и томная. Выбитая из сказки, я вздрогнула, и Макс прижал меня ближе.
Макс
Колонка завыла голосом Сэм Браун, томная мелодия разлилась по комнате, будто тягучий мед, и полностью поменяла атмосферу. Глаза Алины распахнулись, тело дрогнуло и напряглось, и я поддержал ее, споткнувшуюся на месте. Сашка подмигнул мне через плечо девушки и показал большой палец. Ира хихикнула, но, глянув на Артема, тут же прикрыла ладонью рот.
- Алинка, покажи класс! – выкрикнул длинноволосый гитарист, и Йонас поддержал его одобрительным гудением.
- Сам под такое танцуй! – голос Алины дрожал от злости.
Девушка выскользнула из моих объятий и шагнула к Саше. Он откинул с лица светлую прядь и уставился на нее нахальным зеленоглазым взглядом.
- Да легко, - отозвался он.
Вскочил на ноги, потянул на себя охнувшую барабанщицу, крутанул ее под рукой и прижал к себе – жарко, близко, неприлично откровенно. Ира уперла ладони ему в грудь, но он этого будто не заметил. Шагнул, заставил ее прогнуться едва не до пола и вновь прижал к себе.
Алина развернулась и вышла в коридор, я за ней.
- Ну какой же он дурак! - выдохнула она.
Быстрым движением скрутила волосы в пучок на затылке, а после вновь распустила их и взлохматила пряди. Во взгляде ее была усталость, и я разом вспомнил и про позднее время, и про завтрашний экзамен. И сам себе ужаснулся.
Музыка за стеной смолкла. Послышался протестующий вопль Сашки и резкий голос Артема:
- Все, шоу окончено. Расходитесь.
Алина выдохнула, глядя мне в глаза:
- Я хочу домой, Макс.
Она казалась такой нежной и хрупкой, и я не мог понять, чего в этот момент хотел больше – подойти и обнять или отодвинуться подальше, чтобы не сломать ее. Кивнул и вернулся в комнату за телефоном, но оказалось, что Артем уже вызвал такси.
- Если поторопитесь, успеете проскочить по Дворцовому, - сказал он, поглядывая на время.
- А если нет? – занервничала Алина.
- Тогда поедешь с нами! - весело отозвалась Ира, передавая девушке ее куртку. – Йонас ночует у нас с Сашкой, и диван вроде как за ним. Зато есть свободная раскладушка.
Алина скривилась, и я ее понимал – и сам бы к этим троим не поехал.
- Развод мостов такая веселая Питерская штука, - добавила барабанщица, поправляя фиолетовые пряди, которые то и дело лезли в лицо, - мосты разводятся – а люди сходятся. Вот так застрянешь на Ваське или Петроградке, может, и найдешь что-нибудь… особенное.
Она смотрела на Алину, на меня, на Артема и как-то очень хитро улыбалась, будто задумала хорошую шутку, и сейчас все шло ровно так, как надо. Я покачал головой. Ира невыносима. И почему я раз за разом пускаю ее домой?
Подъехала машина. Ребята помахали мне и загрохотали шагами по лестнице. Алина замерла, качнулась на носках и обняла меня, мимолетно, но крепко. Отстранилась и нырнула в объятия Артема – так, словно для них это было делом обычным. Он потрепал ее по волосам, ткнулся подбородком в макушку.
- Спасибо вам, ребят, - сказала девушка, - за чай и… вообще.
- Беги уже, - грубовато велел Темка.
Она кивнула и понеслась вниз по лестнице, а он, будто о чем-то вспомнив, ринулся следом. Через кухонное окно я видел, как друг говорил с водителем, а потом курил под дождем, провожая взглядом серую ладу.
Такси уехало, увозя Алину, рыжую фаерщицу и принцессу, в ночь. На другую сторону Невы.
Глава 7
Макс
Артем вернулся и принес с собой запах дождя и сигарет. Прислонился к подоконнику на кухне. Я не включал свет, и фигура друга в полутьме казалась еще более массивной и грозной.
- Ну что, брат, доволен? Я всех разогнал. Теперь можешь лечь спать или зарыться в свои конспекты до утра – все, что угодно.
Я снял очки и протер стекла краем пижамы. В глазах от усталости плавали пятна.
- У меня завтра экзамен, - хмуро заметил я, - вернее, уже сегодня.
- И ты сдашь его на «отлично». Как всегда. Расслабься уже.
Он вертел в руках зажигалку. То и дело клацала крышка, вспыхивал огонек, освещая лицо друга, – резкие линии скул, стальные глаза, насмешливая полуулыбка, - и кухня вновь погружалась в утренний сумрак. Артем казался таким флегматично-спокойным, что даже бесил. Или тут что-то другое?
- Тем.
- М-м?
- Ты же знал. Что Алина, она…
- Принцесса. Да, я пытался сказать. Но ты не захотел меня слушать.
Я вздохнул. Что уж теперь. И вправду не захотел, думая, что друг издевается над моей глупой увлеченностью.
- А ты… - я замялся, подбирая слова, - ты – с ней?
По его лицу скользнула тень. Он усмехнулся, прищурившись:
- С принцессой? Да брось. Мы просто друзья.
- Кажется, она так не думает.
- С чего ты взял? - он резко выпрямился и шагнул ко мне, - чушь не пори. Ты с ней два раза виделся, Макс. Два. Ты ее не знаешь.
Голос звучал резко, почти зло. Отступив на шаг, я наткнулся на кухонный стол. Сахарница звякнула крышечкой и едва не упала – Артем перехватил ее у края. Убрал в шкаф, вновь прилепился к подоконнику.
- Три, - упрямо сказал я.
- Что?
- Я видел ее три раза.
«И успел узнать» – подумал, но не сказал. То, как она улыбается и поправляет волосы, как смеется, как дрожат ее пальцы в моих руках и как расправляются плечи, когда она танцует вальс. Как она мечтает – осторожно, будто не уверенная, что имеет на это право.
- Три, - друг горько усмехнулся. – Только в первый раз ты даже подойти не решился.
Это было как удар под дых. Да, я не умел знакомиться с девушками, которые мне нравятся. Не умел очаровывать их, смешно шутить, качать на этих безумных эмоциональных качелях, чтобы от любви до ненависти – и обратно. Не умел быть уместным и нужным – или загадочным и неуловимым. Я не был Артемом. Вот у него проблем с девушками не возникало. Никогда. Впрочем, как и серьезных отношений.
С Артемом мы познакомились восемь лет назад. Тот день до сих пор стоял перед глазами: двор, через который я решил срезать дорогу, трое отморозков, мои тетрадки в грязи. Тяжелое дыхание, хруст очков под чьим-то ботинком, боль от удара – до того мне никогда не было так больно, - и крик случайного прохожего: «отвалите от него». Мы даже знакомы не были, а Темка вступился за меня, худого мальчишку-ботана, так и не научившегося драться. Налетел яростным зверем, молотя кулаками, будто безумный. А я орал, чтобы он их не убивал.
Не убил. Он спас меня тогда, но сам чуть не влип. Пришлось подключать связи отца, чтобы замять дело. Так и пошло с тех пор: он защищал меня, я тормозил его. Щит и якорь. Друзья – ближе, чем иные братья.
Где-то за стеной, возвращая в реальность, завыла сирена – то ли скорая, то ли полиция.
- Ты мне как брат, - сказал Артем, вторя моим мыслям. – А братьям не нужны одни и те же девчонки. Правильно? Короче, не парься, она не моя. И никогда не будет. Я не собираюсь с ней спать.
Тишина повисла густым маревом. Я сглотнул ком в горле. Девчонки всегда выбирали Артема, тянулись к нему, как мотыльки к огню. И падали, опаленные его равнодушием.
- Она мне и вправду нравится.
- Эк тебя накрыло, - усмехнулся Артем, и пальцы его вновь чиркнули колесиком зажигалки, - так забирай. Можешь вальсировать, сколько влезет. Я же вижу… а, все, хватит о ней! Пойду, прогуляюсь.
- Там дождь.
- Похер.
Он прошел мимо меня в коридор, обулся.
- Какой ты все же придурок! – выдохнул ему в спину, зная, что друг точно услышит.
- А то! Стараюсь поддерживать репутацию. Ложись спать, Профессор. Уже поздно, а у тебя завтра экзамен.
- Лучше сыграй.
Он замер в дверном проеме. Вздохнул и принялся снимать обувь.
- Сделаю чай, - сказал я, уходя обратно на кухню.
- Лучше пиво тащи.
- …чай с коньяком.
- О, это другое дело.
Свою кружку Артем опустошил в несколько глотков. Плюхнулся на диван, обнял гитару. Я сел в кресло и осторожно отпил. Жар согрел горло, ухнул в желудок, растекся по телу, расслабляя напряженные мышцы. Я слишком долго не спал, учился, переживал… из-за разного. Вставать через три с половиной часа, а я все еще тут. Слушаю друга: сложные переборы, песни, мелодии знакомые и нет.
Он играл и пел, хрипловато и тихо, перескакивая с одного на другое. Старательно обходил стороной любовную лирику, будто это могло нас спасти. А я не мог не думать о ней. О нас.
Ну не может же какая-то там девчонка разбить эту дружбу?
Не должна.
Даже если она – не «какая-то там».
Город просыпался, сквозь шторы пробивался рассвет, в комнате звенела гитара, а я… похоже, там и задремал. Понял это, когда Артем отобрал у меня кружку и укрыл пледом.
- Береги сердце, Профессор, - раздалось сквозь подступающий сон, - оно тебе еще пригодится.
Кажется, запоздал ты с советом, бунтарь.
Алина
Так тяжело мечтать, когда дома у тебя все сложно. Я поняла это довольно быстро. Уже утром.
Вчерашний пятничный вечер, плавно перешедший в ночь, был хорошим, одним из тех, что оставляют приятное теплое послевкусие. В груди было странно щекотно и весело, и я знала, что растащу эти часы на воспоминания. Спрячу их в шкатулку памяти, чтобы доставать и наслаждаться при случае. Ветер над Невой, огонь в руках, мой вальс с Максом, взгляды Артема, дружеские объятия… мне хотелось застрять в этих мыслях и не выныривать из них, нежась под одеялом.
Но расплата наступила быстро. Поспать не удалось – в комнате, где живут четверо человек, это вообще сложно сделать. Савушка хныкал, начиная заболевать, от Дениса несло перегаром, а Настя привычно злилась – на мужа, на ребенка, на меня, на всю эту дурацкую жизнь.
Денис уполз на кухню, а мы убирались в комнате: я вытирала пыль, она раскладывала постиранные вещи. И наседала на меня, видимо, решив промыть мозги неразумной девчонке. Говорила про нормальную работу, ночные гулянки и… про парней.
- Дура ты, Алинка. Все эти твои танцульки, друзья… ну какие еще друзья среди парней? Им всем одно надо. Ой, да не ухмыляйся ты так! А то я их не знаю. Выпьешь чуть, расслабишься – и все. Будет тебе дружба… организмами. Наивная ты и доверчивая. Мужика тебе надо хорошего. Не какого-нибудь мальчика-студента, а мужика. Постарше и при деньгах. Чтобы одел, как куколку, и увез отсюда.
В груди вспыхнуло возмущение – никогда я не буду с человеком из-за денег! В нашем универе были девчонки, которые встречались с «женатиками» и особо этого не скрывали. Они щеголяли новыми сумочками и шубками и рассказывали, насколько взрослые мужчины лучше ровесников… во всех смыслах. А я краснела и отворачивалась, не желая слушать такие разговоры. Не для меня это, не для меня.
Я покосилась на Настю и вдруг поняла, что говорит она не только про меня, но и про себя – таким огнем горел ее взгляд. Подумалось, что она настоящая русская красавица: голубые глаза, русая коса до пояса, милый вздернутый носик, который унаследовал Савушка, и пышная в нужных местах фигура. Только от усталости взгляд ее был чаще потухшим или злым, а в уголках губ таились скорбные складки.
- Вот посмотри на свои руки! - продолжила Настя, - ногти – просто кошмар!
Я отложила тряпку, которой вытирала пыль, и взглянула на свои пальцы. Обычные ногти: ни грамма лака, коротко стрижены, особенно, на больших пальцах. Но оно и понятно, не фаерщице ходить с маникюром. Да и не люблю я все это: лак, макияж, откровенно девчачью одежду.
- Тебе надо лучше следить за собой. Это сейчас ты юная и красивая, а что потом? Не ешь нормально, не спишь, балахон этот свой носишь, - она кивнула на мои свободные джинсы и худи, - Алина, ты меня слушаешь вообще?
- Угу.
Я слушала, но не отвечала. Толку-то? Я не могу рассказать Насте про свои мысли и стремления – она их попросту не поймет. Не поймет, каково это – хотеть летать, когда в лицо дует ветер с Невы. Как радуется и поет тело, когда я танцую. Как разрывает меня от желаний, разных и противоречивых, и как хочется жить, жить – в этом городе, каждый кусочек которого повергает меня в восторг и заставляет стонать от любви.
- Летящая ты, Алинка, - вздохнула Настя, - жизнь тебя не била, вот и порхаешь.
- А ты хотела бы, чтобы била? – вдруг спросила я.
Она аж привстала от возмущения.
- Нет! Потому и говорю тебе это все, а ты, зараза такая, меня не слушаешь!
Она скрутила полотенце жгутом и хлопнула меня по заднице. Я с воплем отскочила, уставилась на девушку. Мгновение мы молчали, а после расхохотались.
- Алина, балбеска, иди сюда.
- Ага, чтобы ты снова меня шлепнула? – притворно возмутилась я, а сама уже шагнула к Насте.
Мы обнялись. Она уткнулась в мое костистое плечо, я прижалась к ее пышной груди.
- Дурочка, я тебе просто завидую. Тому, что ты такая… такая… - Настя шмыгнула носом, - молодая, дурная, летящая. Жизнью не битая, да. Пожалуйста, не дай им тебя сломать. Оставайся собой. Живи…
Она отстранилась, вновь шмыгнула носом и быстро вышла из комнаты, оставив меня в растерянности. И что это было?
Савушка все же разболелся, и в понедельник мне пришлось остаться с ним. Настя месяц как вышла на работу, и ее босс не приветствовал частых больничных. Вот я и взялась посидеть с малышом.
С утра все было почти нормально: небольшая температура и кашель, вялость и капризы. Ничего такого, с чем я бы не справилась. К обеду пришел врач, посмотрел мальчика, назначил лечение. Я отписалась Насте, что все под контролем. Прошел час и… начался кошмар.
Температура подскочила, градусник показывал тревожные 39,6. Щеки малыша горели, в груди сипело, он кашлял, сухо и лающе, и вяло хватался за меня горячими ладонями.
- Сейчас, маленький, сейчас, - причитала я, прижимая мальчика к себе одной рукой.
Второй я рылась в вещах на комоде, разыскивая сироп. Ну и где он? Был же тут! Настя утром показывала. Я заметалась по комнате, не зная, за что хвататься. Вызывать скорую? Да пока они приедут…
Голос за спиной заставил замереть:
- Че, птенчик, помощь нужна?
Я повернулась. В дверях стоял Василий. Небритый, в растянутых трениках и футболке. Даже отсюда чувствовалось, как от него несет потом и перегаром. Савушка вцепился ладошкой в прядь моих волос, и я прижала его ближе к себе.
- Я сироп искала. Жаропонижающий.
Он прошелся по мне взглядом, липким и почти физически ощутимым, и я разом вспомнила, что забыла переодеться. Так и осталась в пижамных шортах и футболке, лишь накинула поверх большую клетчатую рубашку. Василий шагнул в комнату, и я посторонилась.
- Хорошие шортики, - заметил он и пробормотал, подходя к комоду, - так, должно быть тут. Настька всегда здесь лекарства хранит.
- Я уже смотрела.
- Да? А я еще посмотрю.
Сава захныкал, и я принялась ходить от окна до двери, почти не обращая внимания на соседа. В какой-то момент он исчез, но тут же вернулся. Протянул мне початую бутылку водки, и я отпрянула.
- Чего смотришь? Давай, растирай малого, пока не откинулся.
Неуверенно приняла бутылку, и большой палец Василия скользнул по моему мизинцу. В груди кольнуло тревогой, я отступила. Уложила Савушку на диван, раздела. Малыш, обычно веселый и активный, сейчас казался таким маленьким и несчастным, что защемило сердце.
- А это безопасно? – усомнилась я.
- Ты что, младшим никогда так не делала?
Покачала головой. Это я в семье – младшая. И что-то не помню, чтобы меня так лечили. Сава заплакал, забился в крике, когда я начала его обтирать.
- Вы чего это дитятю мучаете, ироды?!
В дверях стояла соседка. Старушка, вся седая и сгорбленная, передвигалась лишь с ходунками, но была дико активна для своих девяноста лет. Даже подслушивать пыталась, но слуховой аппарат постоянно барахлил и пищал, поэтому она его отключала.
- Баб Валь, все нормально, лечим вот, - проорал Василий, не найдя в ее ухе устройства. – Заболел Савелий, а родители на работе. Я? Соседке помогаю. Да, соседушка? Видишь, кивает, нормально все.
Он выдворил старушку в коридор. В этот момент я была ему почти благодарна – сил на то, чтобы разговаривать с глуховатой соседкой, не осталось. Мой взгляд вернулся к комоду, скользнул вниз, зацепился за что-то на полу.
- Вот, блин! – выдохнула я и кинулась к бутылочке с сиропом, валяющейся среди игрушек.
Я плюхнулась на диван, дрожащими руками набрала лекарство в шприц-дозатор, сунула в рот Савушке. Тот поморщился, но проглотил сладкую жидкость. Прижала его к себе, поглаживая по спинке, и малыш потихоньку затих.
- Молодец, - одобрил Василий.
Мужчина вернулся и сел на диван в полуметре от меня. От него пахло дешевым одеколоном, перегаром и въевшимся табаком. Он помолчал, качая в руке бутылку водки и поглядывая в мою сторону. Сказал внезапно:
- Может, допьем? Не обижай невниманием, птенчик. Где твоя благодарность?
Развалился удобнее, и его колено почти коснулось моей ноги. Я замерла. Отчеканила:
- Нет. Спасибо большое, дальше я сама.
- Ну, чего ты такая, а? – он дотронулся до моего локтя, - красивая, зараза, когда на нервяках…
Я резко встала, прижимая к себе Савушку, и отошла к детской кроватке. Мужчина шагнул следом, загораживая собой проход. Хлестнула тревога, сердце заколотилось где-то у горла. Что же делать, а? Кричать? Бежать? А куда? Я даже выскочить из дома не могла – не в дождь, с больным ребенком на руках.
- Ты зря от мужиков-то шарахаешься. Вот я, например…
Он потянулся к моим растрепанным волосам, и я отступила на шаг, другой… пока не уперлась в детскую кроватку.
- Не трогай меня! – выдохнула нервно.
- Так разве ж я трогаю?
Рука его, вопреки словам, легла мне на плечо, большой палец огладил ключицу. Он довольно причмокнул и шагнул еще ближе. В его глазах мелькнуло что-то знакомое: тяжелая мутная жажда, плохо контролируемое желание.
- Вас… Василий, пожалуйста, не надо…
- Да ты не бойся, - он наклонился, и его дыхание обожгло мне щеку, - я аккуратный, когда захочу…
Сава, притихший у меня на руках, встрепенулся, когда мужчина прижал его, пытаясь дотянуться до меня. Вскрикнул, завозился, и Василий будто очнулся. Фыркнул, отступил на шаг.
- Ладно, птенчик, - он щелкнул меня по носу, и я вздрогнула, - подумай над моими словами. Соседи должны налаживать отношения. Мало ли что.
Он вышел. Хлопнула дверь, и я кинулась к ней, чтобы запереть на замок. Прислонилась спиной к стене и сползла на пол. По щекам текли слезы, глаза горели, в горле стоял ком, но я прижимала к груди засыпающего Саву, не позволяя себе скатиться в истерику.
- Все хорошо, все будет хорошо, - шептала я и не знала, кого успокаиваю – его или себя.
Остаток дня я провела в запертой комнате. Нашла бутылку с водой, какие-то крекеры в заначке. Поела сама, напоила ребенка и уложила его спать. Я долго сидела, вцепившись в прутья детской кроватки, будто не в силах от них оторваться. После пережитого страха внутри было… пусто. Все эмоции словно выжгло, и осталось лишь пыльное сухое ничто. Я просто ждала. Когда кончится день, вернется Настя, выздоровеет Сава.
Спустя время легла на пол, надела наушники и включила Rammstein, позволяя волнам грубой музыки плющить мое тело и по капле вколачивать в него жизнь. Голос солиста, лаская, бился в груди и гладил ее изнутри.
И мое сердце тоже горело.
P. S. Дорогие читатели, спасибо за внимание к истории Алины, Артема и Макса. Добавляйте книгу в библиотеки, впереди очень важная, эмоционально сложная глава - и еще много интересного.
Глава 8
Алина
Во вторник Настя с Савушкой попали в больницу. Температура у малыша опять поднялась, кашель стал жестче, он уже захлебывался им, и врач скорой помощи велел госпитализироваться. Так они на скорой и уехали.
Но узнала я об этом только вечером, когда вернулась домой из библиотеки. Просидела там почти весь день, пользуясь тем, что с ребенком была мать, а на улице шел дождь. Находиться в общей комнате не было сил. Пришлось бы разговаривать с Настей, а я… не могла. Не сказала о случившемся никому – ни брату, ни его жене, ни родителям. Говорить об этом было неловко, словно это я в чем-то провинилась. Сделала что-то не так. Спровоцировала этот интерес. Да и что, собственно, случилось? Ничего. Просто говорили с соседом. Просто… он… я прерывисто вздыхала и пыталась не думать, концентрируясь на книгах. Иногда получалось.
А потом я вернулась домой и поняла, что осталась вдвоем с Денисом.
- Увезли, - он растерянно развел руками.
Взгляд у брата был как у побитого щенка. Он любил семью, я это видела, и невозможность помочь им причиняла ему боль.
Тогда я еще не знала, что эту боль он предпочтет залить алкоголем.
Вечер прошел тихо. Денис смотрел телик, я читала книги, которые взяла в библиотеке – кое-что по истории танца. Слова, сказанные Максом тогда, на вокзале, и после, на их маленькой кухне, заронили во мне искру, способную разгореться в неудержимый пожар. «Талант – это ответственность». «Она поступает в Академию Вагановой».
Я сделала маленький шажочек к мечте, уверяя себя, что имею на нее право.
Спать легла рано, перед тем умылась и сложила вещи аккуратной стопочкой на стуле. Этот стул, рюкзак рядом с ним, коробка с одеждой да раскладушка – вот и весь мой угол. Все, чем я тут владела.
Мне надо было сразу уйти. Не важно, куда, не важно, как. Ночевать в хостеле, на вокзале – да где угодно, только не тут!
А я осталась.
Дура.
Мне снился кошмар. Стояла ночь, столь темная, что летом в Питере и не бывает. За мной кто-то гнался. Я убегала, путаясь в темных двориках и проулках, и никак не могла спастись. Спасения не было. Все ближе было тяжелое дыхание, воняющее перегаром, и жар чужого тела. «Алиночка» - вкрадчивый шепот, от которого волоски на теле вставали дыбом. Я дернулась, пытаясь уйти, споткнулась и… распахнула глаза, просыпаясь.
Коротко вскрикнула, увидев над собой темный силуэт. Было тихо. Ни храпа Дениса, ни привычного сопения болеющего Савы. За спиной у человека светился ночник – Савушка без него не засыпал, и мы привыкли к этому свету. Я поморгала и наконец узнала мужчину.
На краешке моей постели сидел Василий. Просто сидел и смотрел – пьяно, насмешливо, жадно, - а я лежала перед ним, зажатая в углу.
- Али-и-иночка, - протянул он, дотрагиваясь до моего запястья и проводя по нему пальцами.
Касание казалось липким. До дрожи неприятным. Внутри меня все затряслось от злости, страха и омерзения, но я заставила себя не дергаться и говорить холодно и строго:
- Руки убери.
Васька усмехнулся:
- А если не уберу? Что сделаешь?
- Я закричу.
- Кричи, сколько влезет, птенчик. Бабка Валя совсем глухая, Шабановы на даче, а Дениска пьяный, на кухне дрыхнет. Нет, Алиночка, сегодня ты – моя. Девочка, хорошая…
Скрипнула раскладушка. Мужчина навалился сверху, и я уперлась ладонями в его грудь, не давая приблизиться. Он схватил меня за запястья, запыхтел, пытаясь развести руки, чтобы положить на постель по обе стороны от головы. Но не смог.
- Да что ж ты такая сильная, а?! Зараза какая-то, а не девка!
Он тряхнул меня так, что зубы клацнули. Но я уперлась, не желая сдаваться. Едва дышала, сопротивляясь на пределе возможностей. Он нависал надо мной, темный, страшный, какой-то незнакомый. Я никогда его пристально не разглядывала, всегда отводила взгляд, не желая поощрять даже малым вниманием. И сейчас будто увидела впервые. Перекошенный от усилий рот. Неровные брови, одна выше другой, словно он вечно чем-то удивлен. И глаза, будто горящие в полумраке. Тупая злость и пьяная страсть… и желание довести задуманное до конца.
Он не остановится, нет.
В горле пересохло. Не получалось ни говорить, ни кричать – все силы уходили на борьбу. Казалось, еще чуть, и сломаются кости запястий – так сильно он их сжимал.
Васька дернул на себя и все же завалил обе руки набок. Налег на меня вновь, влажные губы ткнулись в лицо, но я успела отвернуться, и воняющий перегаром поцелуй пришелся в ухо.
- Вот так, Алиночка, расслабься, милая, - шептал он, слюнявя мне шею, – а то ходишь тут в своих шортиках, дразнишь. Ну где тут нормальному мужику устоять…
Одна рука его стиснула мои запястья, а вторая принялась стаскивать одеяло. Он больно облапил грудь, спустился по животу. Пальцы поддели резинку шортов и нырнули ниже. Я сжала колени и зашлась в отчаянном крике, который тут же затих – Васька отпустил мои руки и зажал рот ладонью.
- Ну че ты орешь, а? Я чуть не оглох. Нормально же все. Учти, орать будешь, поговорим по-другому.
Дышать было нечем – мужчина перекрыл мне не только рот, но и нос. Я затрясла головой, глядя на него широко распахнутыми глазами. Уперлась в его плечи, но сил оттолкнуть уже не хватило.
- Вот и ладненько. Хорошая девочка.
Он осторожно убрал ладонь, и я всхлипнула, с жадностью вдыхая воздух, воняющий им. Мужчина переместил руку мне на шею, а второй начал стаскивать шорты.
- Пожалуйста, не надо! - взмолилась я.
- Пожалуйста, - передразнил он, возясь с несчастной тряпочкой, - ишь, как заговорила! А вот поздно уже выкабениваться. Сама напросилась.
Он сжал ладонь на шее сильнее, и все мое внимание сконцентрировалось на боли и том, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха. Животу и бедрам стало холодно – он избавился от одеяла. Улегся рядом, и раскладушка, жалобно скрипнув, поехала ножками. Завозился, моего бедра коснулось что-то горячее. Трепещущее, нежное. Внутри меня все перевернулось от омерзения, от понимания того, что сейчас будет. Я задергалась, как припадочная, вновь закричала и уперлась ему ладонями в подбородок, заставляя отстраниться и тоже взвыть.
Раскладушка не выдержала нашей борьбы и, покосившись, рухнула на пол.
Мои зубы клацнули, до крови прикусив язык, но Ваське пришлось хуже – он ударился коленом, а мои ладони едва не свернули ему шею. Я пихнула его изо всех сил, подтянула колено и ударила ногой. Он качнулся, вцепился в мою руку и дернул на себя. На плечо мне скользнуло холодное и твердое – это телефон выехал из-под подушки. Я схватила его и ударила мужчину по голове. Васька вскрикнул и дернулся, а я добавила еще и еще, пока он с воем не отпрянул. Спихнула с себя, и он рухнул рядом с детской кроваткой.
Горло болело, кровь грохотала в ушах, но я вскочила на ноги и поддернула шорты, спущенные до колен. Сгребла со стула рюкзак и одежду, ломанулась в прихожую.
Вслед мне неслось:
- Алина! Стерва, иди сюда!
Не включая свет, подхватила свои кроссовки и босиком выскочила за порог. За спиной хлопнула дверь, я понеслась вниз по холодным ступеням. Раз этаж, два, три, четыре. Я летела, перепрыгивая через две ступеньки в конце лестницы, тормозила рукой о перила на поворотах. Все казалось, что Васька гонится за мной, громыхая шагами, и я бежала, не ощущая ни ледяного холода под босыми ступнями, ни дыхания, хрипами рвущегося из груди. Я застыла на последней площадке, прямо возле уличной двери. Прижалась к стене спиной, всматриваясь в сумрак парадной. В ушах грохотало сердце, и я не слышала ничего, кроме него.
Из маленького окна тянуло холодом, за дверью лило – погода и не думала улучшаться. Но вернуться я не могла. Некуда было возвращаться. Я судорожно натянула джинсы и худи – прямо поверх пижамных шорт и футболки. Обулась, резко выдохнула и вышла под дождь.
Артем
Квартирник закончился, но народ не спешил расходиться. Сашку опять понесло на любовную лирику, Ирка, поддерживая его, бодро отстукивала ритм на кахоне. Дым сигарет, гитарные переборы, хриплые голоса – все сливалось в густой коктейль, от которого звенело в голове. Я плюхнулся на продавленный диван, и под бок мне подкатилась какая-то девица. Смерил ее взглядом и отвернулся, не говоря ни слова. Не интересно.
Телефон пиликнул, я достал его, щурясь от света экрана.
«Не спишь?»
Алина, да еще в подобное время. Весьма неожиданно.
«Что такое, принцесса? Хочешь сказку на ночь?»
«Можешь немного побыть моим рыцарем?»
Я выпрямился, стряхивая сонную расслабленность. Встал и вышел за дверь. На площадке курил народ, и я поднялся на пролет выше. Позвонил.
- Алин, что случилось?
В ответ раздался всхлип, от которого волосы на загривке встали дыбом.
- Артем… забери меня отсюда. Пожалуйста.
- Где ты? – проскрежетал я, - адрес давай.
Я слышал фоновый шум – шелест дождя, шорох колес по асфальту и рокот одинокого двигателя. Значит, на улице. Что она там ночью забыла?
- Да, сейчас, - сказала девушка и отключилась.
Какого хрена?! Но не успел я перезвонить, как телефон вновь пиликнул – Алина скинула адрес. Я стиснул зубы. И как ее сюда занесло? Зато от меня близко. Не собираясь ждать такси, я выскочил на улицу и пошел пешком. Через пару шагов побежал – не разбирая дороги, по лужам. Уже на подходе замедлился, выглядывая Алину. Девушка скрывалась в арке, сжавшись в комочек у стены, но, заметив, шагнула ко мне под дождь. Замерла в двух шагах, не решаясь приблизиться. Сердце у меня екнуло, а в горле встал ком. Так хотелось прижать ее к себе и погладить по мокрым волосам. Но я не рискнул. Зашел в арку, кивнул ей – тут хотя бы на голову не лило.
- Ты как здесь очутилась, принцесса? - голос прозвучал неожиданно хрипло.
- Пришла.
А глаза – огромные и испуганные.
- Что случилось? Кто обидел?
Она прикусила губу. Покачала головой, обняла себя зябко за плечи и отвела взгляд. С десяток самых пакостных мыслей пронеслось в голове, хлестнула злость, но я усмирил ее – ни к чему пугать девушку. Распахнул куртку и Алина, чуть поколебавшись, прижалась ко мне. Мокрая до нитки. Ледяная. Напряженно застыла, надолго задержав дыхание, а потом медленно выдохнула и обмякла в моих объятиях. Ее слова заставили замереть уже меня:
- Артем, можно я у тебя сегодня переночую?
Замешкался, не зная, что ответить. Я в принципе не лучший кандидат для ночевок. Если притащу Алину домой, Макс меня просто убьет. Квартира его, и есть в ней главное правило – никаких девушек ночью. И я его не нарушаю, уважая желание друга.
Но это совсем другой случай. Это Алина. И ей нужна помощь. Не тащить же ее на вписку к тем идиотам! И почасовые отели не для нее. Точно не сейчас.
- Ладно, - выдохнул я. – Спасу тебя от дракона, принцесса. Но ты расскажешь мне, что случилось.
…и я убью того козла, который заставил тебя бояться.
Отстучал Максу: «Еду домой. Не один». Не факт, что тот прочитает в два часа ночи, но все честно – я предупредил.
Макс ждал, готовый ругаться. Как же, я сказал ему, что притащу девушку – будто бы так и надо. Но когда увидел, кого именно я привел, изменился в лице. Удивление, ярость, боль – сложный коктейль.
- Привет, - тихо выдохнула Алина, прячась за моей спиной и избегая встречаться с кем-то из нас взглядом, - я… только на чай.
На чай? Ну-ну.
- Иди в душ, с остальным потом разберемся, - грубовато велел я.
Она замерла, вцепившись в ворот моей косухи, накинутой на ее плечи. Потерянная, дрожащая – и явно не только от холода. Лицо белое, медные волосы слиплись в сосульки, джинсы темные от влаги и грязи. Я присел, разувая ее, а потом подпихнул в сторону ванной.
- Не дергайся ты, мы нормальные, - шепнул ей уже мягче, - ты в безопасности.
От ее горького смешка в груди снова заныло. Она ушла в ванную, и я услышал, как задвигается шпингалет. Прислонился лбом к двери. Не запиралась бы она… вдруг чего. Ладно, если надо будет – сломаю любой замок.
- Объяснись.
Голос Макса был холоден. Сам он, в пижамных штанах и футболке, застыл в дверном проеме кухни. Смотрел волком, будто я сейчас совершал что-то ужасное и непоправимое. Как минимум, предательство родины. Или нашей дружбы.
- Считаешь, надо было оставить её на улице? - спросил я.
Он неопределенно мотнул головой.
- Мы же договаривались не водить сюда девушек.
- Это Алина.
- Я заметил, - грустно усмехнулся друг и взъерошил волосы, - думаешь, мне от этого легче?
- Тебе?! Ты ее вообще видел?
Я осекся. Понял вдруг: нет, не видел. Не видел ее потухшего взгляда и запястий, которые она старательно прятала под рукавами толстовки. И следов чьих-то пальцев на шее тоже не видел. Мы не включали в прихожей свет, Алина стояла за мной, и друг, ослепленный своей обидой и ревностью, не рассмотрел, в каком состоянии девушка.
- Макс, с ней что-то случилось.
- Что?
- Не знаю. Не говорит. Я нашел ее тут, на Петроградке. Мокрую до нитки, дрожащую. Черт, да на ней даже носков нет! Она явно не погулять вышла. И у нее синяки – на запястьях и на шее.
Глаза Макса за очками стали огромными – дошло, наконец.
- Тогда ей нельзя в душ, - от его голоса веяло холодной рациональностью, - если заявлять в полицию, то лучше сохранить следы… преступления.
Черт! Об этом я не подумал. Я стиснул кулаки и едва удержался, чтобы не врезать в дверь. Там Алина, не надо ее пугать. Но как же тянет убить этого урода! Вот только выясню, кто…
- Эй, ты там как? – крикнул я, а в ответ – лишь шум воды в ванной, - если не отзовешься, я дверь сломаю.
- Все нормально, Тем, - раздалось приглушенное, - я… скоро.
- Не торопись. Я просто проверял, не утонула ли ты.
Дурацкая шутка. И зачем я так? Вдруг ей и впрямь сейчас хочется… утопиться?
- Не дождешься, - донеслось из-за двери, и я погасил неуместный смешок.
Разулся, стащил с себя насквозь мокрый свитер вместе с футболкой, швырнул в угол. Вещи легли темной кучкой. Макс даже бровью не повел, хотя в другой раз наверняка вынес бы мне мозг.
- Я сделаю чай, - сказал он и исчез на кухне.
Вечно он со своим чаем. Но это сейчас лучшее, что мы можем ей предложить.
- Надеюсь, у тебя еще остался коньяк, Профессор.
- Если ты не допил, - парировал он, громыхая чайником.
Я ушел в комнату, зарылся в свои вещи, разыскивая сухое и чистое. Надо еще что-то Алине подобрать, вряд ли у нее есть, во что переодеться. Из коридора послышались какие-то звуки, сухо щелкнул замок двери. Я выглянул и увидел ее – все в тех же джинсах и мокром худи, босиком, но с рюкзаком в руках. Она оглянулась на меня и вновь завозилась с замком, пытаясь открыть дверь, но я уже ринулся вперед. Уперся ладонью в стену рядом с ее головой.
- Ты куда собралась в таком виде?
Но она лишь смотрела на меня своими оленьими глазами. Отвела взгляд, зацепилась за татуировки и испуганно съежилась. Я мысленно ругнулся и отступил. Идиот! Полуголый татуированный мужик, нависающий над ней – это последнее, что ей сейчас хочется видеть.
- Я… мне пора, - пробормотала Алина. – Наверное, было ошибкой сюда приходить. Не хочу вам мешать.
- Ты не мешаешь.
Но она лишь замотала головой. Меня оттеснил Макс. Он накинул Алине плед на плечи, церемонно предложил локоть, чтобы она могла за него уцепиться.
- Иди оденься, придурок, - прошипел друг, проходя мимо меня, - ты ее пугаешь.
Черт! Да я и сам знаю! А он повел девушку на кухню, расспрашивая о том, какой именно чай она предпочитает.
Когда я вернулся, одетый в простой черный свитер и сухие джинсы, на кухне пахло той странной ядреной фигней, которую Профессор пил, когда пытался не заболеть. Имбирь, малина, мед и немного алкоголя. Я бы оставил только последнее, но я – не хрупкая девушка.
Алина сидела на подоконнике, кутаясь в плед, и грела руки о чашку. Макс рассказывал про экзамены, про что-то из химии и таинственной биотехнологии, и она вряд ли понимала, но слушала, едва заметно улыбаясь. Что ж, какую бы чушь ни порол этот ботаник, у него получилось ее отвлечь.
Когда я вошел, возникла неловкая пауза. Алина скользнула по мне взглядом и уставилась в кружку. Она что, боится меня? Тогда почему написала не кому-то другому, а мне?
- Идем. Я обещал тебе сыграть и спеть.
Она недоуменно вскинула брови, а потом тихо усмехнулась. Вспомнила. Тот вечер за городом, когда она жаловалась, что не видела наше выступление, а я предлагал остаться, чтобы послушать. Как давно это было. Кажется, в прошлой жизни.
Мы перешли в гостиную, по совместительству – мое логово. Макс не стал зажигать верхний свет, лишь торшер, приютившийся за диваном. Волосы Алины, подсвеченные сзади, горели рыжим нимбом над головой. Она забилась в уголок, я сел на пол у ее ног, а Макс разместился в кресле. Подхватил гитару, стоящую рядом, и передал мне.
Пальцы будто сами собой взяли первые аккорды «Nothing else matters», и Алина тихонечко застонала. Я замер, прижав струны ладонью.
- Что такое?
- Ничего. Просто… я люблю эту песню. Подруга даже выучила ее специально для меня, когда я замучила ее просьбами. Сыграй, пожалуйста.
И я продолжил наполнять тихую комнату гитарными переборами и собственным хрипловатым голосом. Под конец она громко чихнула и шмыгнула носом. Я доиграл и сказал раздраженно:
- Переоденься уже! Не хочешь идти в душ – не надо. Но хотя бы сухое надень. Иначе я сам вытряхну тебя из этих мокрых тряпок!
- Или я, - кивнул Макс.
Я уставился на друга. Да ладно! Думаю, он сдохнет, но не позволит себе прикоснуться к ней недостаточно вежливо.
- Хорошо, - согласилась Алина и, подцепив край худи, потащила его наверх.
Я быстро отвел взгляд, но под толстовкой оказалась пижамная футболка. С мишкой. И синяки на хрупких запястьях. Значит, она собиралась спать, когда… с-сука, я закопаю этого урода, кем бы он ни был!
Она взялась за ремень на джинсах, и мы с Максом разбежались из комнаты, как тараканы на свету. Я кинул в девушку очередным своим свитером, друг – клетчатыми пижамными штанами. Вернулись, когда она сама позвала.
- Алин, - она вздрогнула, когда я обратился по имени, - расскажи уже, что случилось.
Она замотала головой, и Макс быстро добавил:
- Не надо подробностей или имен – если не хочешь, не говори. Но… нам надо знать. Вдруг в больницу нужно. Или в полицию.
- Не надо полицию, - она подтянула колени к груди и уставилась на черно-белый снимок дождливого Питера, - и больницу тоже не надо. Ничего… ничего не было. Ну… он… лапал немного. Душил. Но он не успел, нет! Представляете, раскладушка сломалась в самый неподходящий момент. Не повезло мужику.
Она издала истерический смешок, а мы с Максом переглянулись.
- Я ударила его телефоном и убежала. А потом шла, шла, шла… пока не оказалась на вашей стороне. Вот и все. Ничего… страшного.
На последних словах голос ее дрогнул, и мое сердце болезненно сжалось. Будь моя воля – убил бы каждого тупого урода, который трогает таких вот беззащитных девчонок. Стиснул кулаки и она, конечно, это заметила.
- Не надо, Тем, - она невесомо дотронулась до моего плеча, - лучше играй.
Я медленно выдохнул.
- Конечно, принцесса. Как скажешь.
Дождь за окном так и не перестал, и я заиграл ДДТ.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
