Питер – Москва

1. Возвращение домой

Россия – самая большая страна в мире. Ее протяженность составляет чуть больше семнадцати миллионов квадратных километров, а население – сто сорок шесть миллионов человек. Не хило, правда?

Ну, а самым большим и густонаселенным городом России, конечно же, является столица нашей Родины – Москва. Имея площадь две тысячи пятьсот шестьдесят один квадратный километр, она не стоит на месте и ежегодно расширяет свои владения, присоединяя к себе новые подмосковные территории. Население Москвы – больше двенадцати миллионов человек.

А в Санкт-Петербурге на площади полторы тысячи квадратных километров проживает чуть больше пяти миллионов человек. И среди этих миллионов можно назвать Мотю, Олега, Вику, Адама... Казалось, еще недавно я была с ними незнакома, но теперь покидала Питер с препротивным чувством потерянности. Помнится, когда я сюда ехала, то даже представить не могла, что все так случится.

Подытожу – мечта встретить любимого питерского актера – исполнена. Казалось бы, что еще для счастья нужно, не только с ним познакомиться, но и сходить на несколько свиданий. По итогу понять, что он вовсе не человек моей мечты. Но кто тогда этот человек? Мотя?

Ох, даже думать об этом больно. Маша – моя лучшая подруга, живущая в Москве, но любящая всей душой Питер и приезжающая туда отдохнуть, познакомилась из всего огромного количества парней в городе именно с Мотей. И не просто познакомилась, а влюбилась. Я знала подругу, она чувствами на ветер никогда не бросалась.

И что же мне остается? Вычеркнуть и забыть?! Через четыре часа я буду дома в Москве. Отпуск подошел к концу, снова начнется работа со своими тяжелыми буднями. Все пройдет, жизнь вернется в прежнее русло. Жалко, конечно, будет обрывать связь с Викой и Адамом, они-то в моих любовных приключениях не участвовали (ну почти), однако, рвать, так рвать! Ничего, говорят, что время лечит. Мне просто нужно время.

Но почему из головы не выходят последние слова Моти, о том, что он все исправит. И что, собственно говоря, он собирался исправить, ведь это не он, а я наломала дров. Бежала от человека, которого любила, а неподалеку маячила Маша, верящая в настоящую любовь и ее судьбоносные знаки. Не я целовалась с Мотей на Поцелуевом мосту, а она. Хотя, я тоже с ним там поцеловалась, но ведь это случилось значительно позже их знакомства.

Уезжая все дальше от Питера, я чувствовала, как тоненькая ниточка, связывающая со всеми моими приключениями, обрывается, а на ее месте возникает другая – более прочная, под названием: «жестокая реальность».

Странно, но головная боль практически стихла, хоть на меня и обрушился шквал новых мыслей и переживаний. Как же несправедливо, что Маша не была фанаткой Екатеринбурга или Уфы, в таком случае я, несомненно, отправилась бы туда, и не случилось бы того, что случилось. Я закрыла глаза и представила, что действительно возвращаюсь в Уфу. Интересно, сколько часов мне предстояло бы до нее ехать? Уж точно не четыре.

К слову, территория Уфы составляет всего семьсот квадратных километров, а ее население немного больше миллиона человек.

Четыре часа пролетели незаметно, и я даже не сразу поверила в то, что мы приехали на Ленинградский вокзал. Помнится, с него-то все и началось: нервотрепка на перроне и благоговейный трепет в поезде в ожидании прибытия в Питер. А еще потерянный чемодан, как же про него-то не вспомнить? Нет, лучше не вспоминать!

Решив оставить все воспоминания позади, я твердой походкой направилась к выходу.

– Не забывайте вещи, – обратился ко мне проводник, когда я вышла на перрон и вздохнула горячий, словно в парилке, пропахший выхлопными газами (без малейшего намека на море или тину) воздух Москвы. Даже глаза заслезились. От счастья, наверное.

Про вещи я напрочь забыла, а ведь у меня их было предостаточно. И это-то не считая Бандита, которому так понравилось в поезде, что пес наотрез отказывался из него уходить. В мои планы, как и планы проводников, не входило ехать со зверем обратно, поэтому нам дружно пришлось хорошенько потрудиться, чтобы вытащить питомца на платформу.

Ленинградский вокзал в Москве был гораздо оживленнее Московского в Питере. Здесь было так много людей (и не удивительно, ведь попали мы в разгар самого час-пика), что Бандит стал жаться ко мне словно маленькая напуганная собачка. Представив, как вталкиваю в вагон метро самой густонаселенной ветки города свой многочисленный скарб с огромным лохматым псом в придачу, мне сразу расхотелось ехать домой.

– Давай-ка лучше переждем пока народ схлынет, дружище, – обратилась я к Бандиту.

С горем пополам нам удалось покинуть вокзал и дойти до Комсомольской площади, к лавочкам и реденьким деревцам. Смешное подобие парка, но все же здесь значительно лучше, чем на оживленной многолюдной площади. Бандит улегся на зеленую траву и опустил голову на лапы, а я села на ближайшую скамейку.

Незаметно для себя я задремала, а разбудил меня громкий собачий лай. Никогда бы не поверила, что Бандит может так грозно гавкать и настолько быстро бегать. В считанные секунды он настиг улепетывающего парнишку.

– Это твоя собака? – закричал он мне, забираясь на каменный постамент. – Отгони ее! Она у тебя бешеная что ли?

Я не поняла, что происходит, Бандит прямо-таки захлебывался от лая, а парнишка жался к памятнику Павла Петровича Мельникова, переводя взгляд, полный ужаса, то на меня, то на пса.

– Мальчик, успокойся, все хорошо! – я попыталась оттащить Бандита в сторону, но пес оказался очень тяжелым и сильным. Прохожие с любопытством начали на нас оглядываться, кто-то даже вытащил телефон, чтобы снять на память такое зрелище. Ну или, чтобы выложить в интернет, что было больше похоже на правду. В любом случае, помогать мне в усмирении пса никто явно не собирался, а вот выложить ролик в социальную сеть – всегда пожалуйста.

– Вот ведь охранник у тебя какой, – заметил мужчина, курящий неподалеку. – Не пес, а сигнализация.

Я не сразу поняла, что мужчина обращается ко мне. Он стоял возле памятника с дугой стороны и в явном блаженстве выдувал клубы дыма.

– Охранник? – оторопело повторила я и вдруг поняла, что на мне нет маленькой сумочки, которая недавно висела на плече. Для удобства (чтобы не лезть в чемодан) я переложила в нее документы и последние деньги. И теперь эта сумочка болталась на чужом плече – плече паренька. И как я сразу этого не поняла? – Эй, ты, сумку-то верни, – крикнула я парнишке, сразу бросив все попытки усмирять Бандита. – И без глупостей, если не хочешь, чтобы тебе откусили что-нибудь ценное.

Парнишка раздраженно выругался, но все же бросил сумку на газон. Бандит тут же успокоился и побежал поднимать, а несостоявшийся воришка этим воспользовался и, спрыгнув с постамента, со всех ног понесся прочь. Пес с довольным видом, виляя хвостом, подбежал ко мне с сумкой в зубах.

– Долго дрессировала? – уточнил мужчина, потушив сигарету и пустив последний клуб дыма. – Породистый видно. Родословная есть?

– Ага, – ответила я, пребывая в немалом шоке. Я поспешила обратно к лавочке, пока остальные вещи не растащили воришки. Мужчина приставать не стал и отправился по своим делам.

– Ладно, Бандит, пора ехать домой! – я потрепала «сигнализацию» по холке, забирая сумку и ни капли не жалея, что взяла пса с собой. Кажется, из нас должны были получиться прекрасные партнеры.

Час спустя в метро все еще было много людей, ведь в Москве в метро априори полным-полно народу, независимо от времени суток. Отличие самого начала часа-пика от любого другого времени заключалось в том, что в первом случае людей в метро катастрофически много! А тут мы хотя бы смогли потесниться и влезть в вагон. Какой-то весьма милый молодой человек помог мне внести вещи, и вынести их из вагона.

– Вас проводить? – предложил он.

– Нет, спасибо, – поблагодарила я.

– Ну как знаете, – вежливо отозвался он и поехал дальше.

Другой мужчина помог мне поднять вещи по эскалатору, донес до вагона на пересадке, а потом даже вызвался поехать до моей станции, чтобы помочь выгрузить весь скарб.

Постойте-ка, раньше ко мне не проявляли столько заботы и внимания, разве что только в Питере. Так и что же случилось с Москвой, пока меня здесь не было? Окультурилась? А быть может, всегда такой была, просто я этого не замечала?

Жила я, к счастью, неподалеку от метро. Идти всего-то минут пять, но с Бандитом мы преодолели эту дистанцию за пятнадцать. Кажется, только теперь пес начал осознавать, что находится не только в чужом районе, но и в чужом городе. Все кругом его настораживало и пугало, а так как здесь я была его единственным знакомым человеком, этот большой и грозный с виду зверь продолжал трусливо жаться ко мне, нехотя ступая следом.

Чтобы хоть как-то поднять его боевой дух, пришлось в срочном порядке забежать в магазин и отстоять очередь за сардельками.

Ох, и как же мне самой хотелось есть, а еще по-прежнему забраться в горячую ванну и хорошенько там отмокнуть. Быстрее-быстрее домой!

– Женечка, что-то давно тебя не видела, – ахнула соседка, когда мы столкнулись с ней в дверях подъезда. – Все звонила и звонила, а телефон выключен. И где же ты была? – она бросила недобрый взгляд на Бандита, жмущегося к моим ногам.

Стоит сразу сказать, что странное у моей соседки не только имя (звали ее Феей Степановной), но и поведение. Она являлась заядлой кошатницей и на полном серьезе утверждала, что видит призраков. Регулярно, минимум раз в неделю, она брала с собой пару кошек и уходила с ними на кладбище (расположенное неподалеку), чтобы пообщаться с покойниками. Кошки, по ее мнению, – лучшие проводники для общения с потусторонними силами, а вот собаки – нет. Собак Фея Степановна на дух не переносила.

– Я уезжала, – ответила я, в свою очередь взглянув на кота в ее руках – рыжего, растрепанного, с порванным ухом. – Но уже вернулась.

– А я сегодня вечером уеду на дачу ненадолго, – сообщила соседка, не сводя взгляда с Бандита.

Я же – с ее страшненького кота:

– Удачно вам съездить.

– Спасибо, Женечка, но раз мы встретились, может быть, присмотришь за моими котиками? – с надеждой в голосе спросила она. – Я позвонила брату, но он сказал, что не сможет, Вероника Валерьевна со второго обещала помочь, но ты же знаешь, она старая и глухая, и я не совсем уверена, что она меня вообще правильно поняла...

– Конечно, Фея Степановна, присмотрю за вашими котиками, – скрепя сердце, пообещала я.

– Ключи же у тебя от моей квартиры есть? – уточнила она.

– Не переживайте, в целости и невредимости хранятся в моей квартире, – заверила я, мысленно ненавидя тот день, случившийся несколько лет назад, когда один раз согласилась присмотреть за котиками соседки. После того случая так и продолжаю за ними присматривать, когда та об этом просит. Немного даже привыкла... Ну ладно, вру!

К котикам Феи Степановны привыкнуть невозможно, так как они представляют из себя не менее странное кошачье сообщество, чем их хозяйка – человеческое. Я никогда не понимала, что у котиков в мыслях, но находиться с ними наедине всегда довольно страшновато, особенно когда усатые пушистики усядутся возле зеркала и неотрывно станут туда смотреть. Или же начнут протяжно мяукать в углы квартиры, будто видя там что-то или... кого-то. Что на самом деле они видят и с кем общаются, можно только догадываться, но я стараюсь особо над этим не задумываться. Все-таки психика целее будет.

– А это твой питомец? – взгляд Феи Степановны почти прожег в Бандите дыру. Кот на ее руках заерзал и зашипел. – Мартин, – представила она. – Мы познакомились неделю назад на кладбище и... – понизив голос до таинственного шепота: – я более чем уверена, что в нем заточена мечущаяся душа, которая...

– Бандит, – повысив голос, перебила, указывая на пса. – Всего хорошего Фея Степановна, мы пойдем.

И я ведь ничуть не нагрубила! Просто некогда мне слушать про призраков и мечущихся душах, заточенных в кошачьи тушки. Очень хотелось есть, а еще сильнее принять горячую ванну.

– Ох, Мартин, ну и чудище этот пес, да еще имечко такое... – скрываясь в прохладе подъезда, услышала я слова Феи Степановны, но решила не обращать на них внимания.

Удивительно, но когда-то очень давно моя мама и эта женщина были лучшими подругами.

Поднявшись на этаж, я сгорала от нетерпения попасть к себе в квартиру. Даже руки от волнения затряслись, когда я принялась искать в сумке ключи. Ну ничего-ничего, скоро я окажусь внутри!

– Ключи, – позвала я их, но те не ответили, словно под землю провалились.

Я немного заволновалась, так как ключи (обычно рассованные у меня по разным карманам) точно переложила во внешний кармашек сумочки с документами. Я даже воспроизвела в памяти, в какой именно момент это сделала, но почему-то кармашек оказался пустым. Тогда я высыпала из сумки все содержимое на пол, холодея от ужаса и убеждаясь в том, что все вещи целы, а вот ключей нет.

Чтобы не оказаться в неудобном положении, зря подняв панику, я еще пару раз тщательно ощупала сумку, а затем в рядок начала выкладывать содержимое на полу: паспорт, зеркальце, авторучка, блокнот, записка Романа Аркадьевича... А ключей по-прежнему нет!

Да что же это? Неужели выпали, когда у меня стянули сумку? Или я их все же не перекладывала, и сейчас они мирно покоились где-то в чемодане или других сумках? Я нехотя покосилась на гору вещей. Не перерывать же мне их все на лестничной площадке?

– Так, Бандит, поднимайся, мы идем к Маше! – скомандовала я, но пес словно и так все понял и уже ждал возле лифта.

И ничего страшного не произошло. Просто мне нужно сбегать к Маше и взять у нее запасной комплект ключей от своей квартиры. Плевое дело! Благо жила Маша совсем рядом, так что добрались мы с псом и багажом за считанные минуты.

– Женька, ты уже вернулась! – Маша бросилась меня обнимать. – Но, подожди, почему так рано? Я думала ты приедешь в воскресенье...

– У меня случился форс-мажор... – начала было рассказывать я, но увидев беспокойство на лице подруги, поспешно добавила: – Все хорошо, я обязательно расскажу позже, а теперь дай, пожалуйста, запасной комплект ключей от моей квартиры, который я у тебя оставляла на хранение.

– Да, но... – замялась Маша. – Ты разве не помнишь, что попросила отдать их Даше. Пару месяцев назад, когда ты заболела, и она приходила тебя навещать, а я еще тогда с родителями уезжала из города?!

Надежда, которой я всего пару секунд назад была преисполнена, начала медленно угасать. Маша права, ключи находились у Даши, которая в то непростое время моей болезни, когда с кровати подняться не было сил, приходила меня кормить и развлекать. И несмотря на то, что жила практически на другом конце города, подруга приходила каждый божий день Два месяца назад...

– Точно, она же так их и не отдала... – голосом полным отчаяния, произнесла я, а затем строже добавила, обращаясь себе под ноги, в который уперлась любопытная морда: – Бандит, я же просила тебя посидеть в сторонке, – а когда подруга ахнула, представила: – Знакомься, Маша, местный питерский пес по кличке Бандит.

– Ты его из самого Питера привезла? – не поверила подруга. – В качестве сувенира что ли? Я, конечно, всегда знала, что у тебя тяга к чему-то необычному, но, чтобы настолько... Ты его купила?

– Нет, у него хозяйка умерла, а я пожалела и взяла с собой, – пояснила я. – Слушай, а можешь присмотреть за моими вещами, пока я съезжу к Даше? – и отойдя в сторону, продемонстрировала свой багаж, сложенный вдоль стены.

– Ого, – вздохнула подруга. – Отдохнула на широкую ногу, называется... А ты ведь... потратила не все свои отпускные?

Меня очень насторожил Машин вопрос, ведь раньше она никогда не уличала меня в транжирстве собственных средств. Но больше всего беспокоило то, что, спросив это, подруга опустила взгляд.

– Так... Что случилось? Выкладывай! – потребовала я.

2. Бездомная

Все-таки жизнь – забавная штука. Как только у тебя случается что-то хорошее, то обязательно как снег на голову падает и плохое. Недавно я ощущала себя более-менее удачливой, но Маша не стала меня щадить и рассказала все как на духу.

Оказывается, в мое отсутствие никто времени зря не терял. Пока я резвилась в Санкт-Петербурге, на моей работе произошли значительные реформы. Штат работников заметно поредел, и под сокращение попали все отделы, включая мой. Итог – в понедельник выходить на работу мне не нужно. Ну разве чтобы узнать эту новость.

– Безработная! – я в ужасе схватилась за голову. – Безработная.

Мы с Машей сидели на кухне. Бандит лежал возле тарелки с водой, заботливо предоставленной ему Машей, и смотрел на меня сочувственным взглядом.

И мне до последнего не верилось, что Юлия Анатольевна могла со мной так поступить. Она ведь обещала повышение, поступление на дизайнерский факультет... А теперь, получалось, она вообще перешла в другой офис, а Дима вместо меня получил ее место. Просто фантастика!

– Женечка, пожалуйста, не расстраивайся, – попросила Маша. – Все наладится, просто нужно верить.

– Верить? – усмехнулась я и резко поднялась на ноги. В глазах стояли слезы. И что вообще Маша знает о вере? За последнее время со мной случилось столько удивительных, казалось бы, невозможных вещей, что кому расскажешь – не поверит. А Мотю, ставшего для меня очень дорогим, я взяла и бросила. И ради чего спрашивается? Ради работы? Ради Маши?

Я направилась к двери, Бандит послушно за мной.

– Женя, – обеспокоенно воскликнула Маша. – Что ты задумала, куда ты идешь?

– К Даше за ключами, – ответила я. – Можно я оставлю у тебя до завтра вещи?

– Конечно, – облегченно вздохнула подруга. – И Бандита тоже оставляй.

– Нет пса возьму с собой, у Даши неспокойный район, а Бандит хороший охранник, как выяснилось, – сказала я и спешно вышла за дверь. Не хватало еще расплакаться.

Наверное, следовало забрать у Маши свой рабочий сотовый телефон, оставленный до поездки в отпуск, но я о нем как-то позабыла. Да и смысла не было, сделала бы только хуже, увидев уйму сочувственных сообщений от коллег.

Кажется, сегодня моя жизнь разрушилась окончательно: я уехала от дорогих мне людей, осталась без работы, без гроша в кармане, так как отпускные все же потратила. Более того, пуще прежнего хотела есть и мечтала принять ванную.

К тому же, будь со мной мой телефон, я непременно бы позвонила вначале Юлии Анатольевне, а потом Диме. И не стала бы скупиться на выражения, окончательно поставив крест на положительной рекомендации с предыдущего места работы. Сокращение... Да как такое вообще возможно? Почему со мной?

Зачем я только вернулась, осталась бы жить в Питере... Внезапно захотелось отмотать время вспять, сесть на теплоход, позволив тому увезти себя как можно дальше. В настоящий же момент оставалось доверить эту миссию метро – прямо до конечной станции, которую я, задремав, чудом не пропустила. Нет, еще бы одного приключения за сегодня точно не пережила.

Когда мы с Бандитом выходили из метро на улице прилично потемнело. Все-таки не нужно было так долго болтать с Машей, а сразу ехать к Даше за ключами. Но что сделано, то сделано, как говорится, на ошибках учатся.

Где-то в кустах трещали сверчки и подвывали бродячие псы. И как же хорошо, что со мной был Бандит. С ним я чувствовала себя в безопасности, даже несмотря на то, что питомец, кажется, нехило испугался и, дрожа словно осиновый лист, продолжал заниматься своим излюбленным делом – жаться к моим ногам.

– Все хорошо, мальчик, – подбодрила я его. – Нам нужно пройти вон те темные дворы и будем на месте. Потом быстренько вернемся, и через полтора часа я буду уже нежиться в горячей ванне, а ты...

Я не успела договорить, как сбоку раздался хруст, среди деревьев мелькнула тень, и через мгновение на дорогу вышел какой-то мужчина в красной куртке. Мы с Бандитом замерли, я бы даже сказала – обмерли, но мужчина не обратил на нас ни малейшего внимания и зашагал по противоположной стороне в сторону метро. От сердца отлегло, я снова смогла шевелиться и пошла дальше, а «охранник», поскуливая, засеменил рядом.

Мы спешили к Дашиному дому еще минут десять, после чего я поняла, что сбились с пути, ведь шли гораздо дольше, чем требовалось, а самого дома-то все не видать. Неужели у меня снова включился топографический кретинизм? Именно сейчас? Но как же так, ведь в гости к Даше я ходила неоднократно, правда, в дневное время суток...

Снова неподалеку мелькнула чья-то тень, протяжно завыла собака. Не могу назвать себя трусихой, но, кажется, сегодня был самый страшный поздний вечер в моей жизни.

– Эй, девушка, ты тут одна? – окликнул меня подвыпивший мужчина.

– Бандит, бежим, – крикнула я, и мы побежали.

Невероятно, но ноги сами привели к месту назначения. Правда, пришлось поплутать, но верно говорят, что у страха глаза велики. Казалось, из огромного множества однотипных домов найти нужный не получится, но... вот и он – возвышающийся громадной скалой рядом с другими скалами.

Приободренная удачными поисками я метнулась к домофону. Пальцы потянулись к кнопочкам, а мозг лихорадочно принялся припоминать номер квартиры. Да и зачем мне вообще было знать этот номер, я помнила, с какой стороны располагается квартира, а номер – явно лишняя информация. Казалось мне тогда.

– Елки-палки... – пробормотала я.

Бандит пискнул – так жалобно и трусливо, словно был не огромным косматым псом, а крохотным щенком. Ладно, мне ведь нужно только попасть в подъезд, а дальше дело техники... Но не успела я позвонить в рандомную квартиру, как домофон запищал, и из подъезда вышли несколько парней, галантно придерживая мне дверь.

Как я и предполагала, квартиру Даши нашла сразу же, вот только на мой звонок никто не ответил. Даша все еще злилась и не хотела открывать именно мне или же ее попросту не было дома? Но где она могла быть? Все мысли моментально перенеслись к Дашиному парню – Клёпе. К счастью, у Даши кроме нас с Машей не было близких подруг, у которых она могла бы остаться на ночь, а если к нам с Машей она не приходила, значит, точно у Клёпы! Но ведь это тоже другой конец Москвы.

Выходя через час из метро со станции, на которой жил Клёпа, я не верила в то, что творю. Благоразумие подсказывало вернуться к Маше, но какая-то иная сила, толкала меня к приключениям. Метро закрывалось через минут пятнадцать, и я понимала, если Клёпы не окажется дома, а такое ведь могло случиться (с опозданием дошло до меня), ночевать мне придется на улице, так как денег на такси не хватит.

– Давай же, Бандит, – поторопила я пса, который остановился полюбоваться на живописную клумбу. – Тоже мне нашел время.

Ох, и как же хорошо, что Клёпа живет прямо напротив метро, и бродить по чужим дворам нам не придется. В считанные минуты мы добрались до нужного подъезда, и я прильнула к домофону. Странно, но вот номер квартиры Клёпы я помнила. Хотя, может быть, все дело в запоминающихся цифрах, состоящих из трех шестерок?

– Пожалуйста, будь дома, – взмолилась я, когда раздался первый мелодичный звонок. А за ним еще один и еще...

Домофон трезвонил так долго, что я уже было окончательно отчаялась, как в трубке треснуло и раздался знакомый недовольный голос:

– Да? Кто это?

Захлебнувшись от счастья, я даже на мгновение потеряла дар речи.

– Говорите же, – Клёпа явно был сильно раздражен.

– Клёпа, это я – Женя! – обратилась я к домофону.

– Женя? – немного растерявшись, пробормотал парень сразу же сменив гнев на милость. – Но что ты тут делаешь ночью?.. Поднимайся скорее.

Домофон запищал, пропуская в подъезд, а когда мы поднялись в лифте, Клёпа уже ждал на лестничной площадке. Парень выглядел обеспокоенным, а при виде Бандита его беспокойство усилилось в разы. Наверное, все из-за того, что я еще ни разу не наведывалась в гости к Дашиному парню без самой Даши, в столь позднее время, да еще с таким кавалером, как Бандит.

Клёпа провел нас в свою квартиру, но по тому, какой внутри царил хаос, я догадалась, что Даши здесь не было. Ну и где, спрашивается, ее искать?

– А ты не знаешь, где может быть Даша? – спросила я, поворачиваясь.

Клёпа всем своим видом показывал, чтобы я лучше не начинала разговор о подруге. Неужели они все еще не примирились? Или, пока я была в отъезде, успели помириться и снова поссориться?

– Женька, ты не пугай, что случилось? Что-то с... – он запнулся. – Что-то с Дашей?

– Нет-нет, с ней все хорошо... – поспешно произнесла я и со вздохом добавила. – Наверное. Не знаю, я сегодня вернулась из Питера, а ключи от моей квартиры у Даши. Свои я где-то потеряла.

– Откуда вернулась? – переспросил Клёпа. О да, он лучше всех на свете знал о нелюбви Даши к этому городу.

– Перед моим отъездом мы поссорились, – пояснила я. – Так у тебя нет предположений, где может быть Даша?

– Есть, но я стараюсь об этом не думать, – Клёпа зажмурился и потер виски. – Так, на дворе ночь, я тебя никуда не отпущу, ложись в гостевой комнате, там... более-менее чисто. – Он приоткрыл глаза и покосился на пса, – собака ведь не буйная?

Я могла бы попросить деньги на такси, но знала, что у Клёпы с этим всегда напряжно. Остаться же наедине с парнем подруги в его квартире, наверное, неправильно. А чтобы подумает Даша, реши она внезапно нагрянуть в гости к Клёпе?!

Но сил добираться пешком, хоть мы и жили относительно недалеко друг от друга, ночью, с псом, когда единственное, что я хотела сильнее всего – есть и принять ванную, просто не было.

– Голодна? – спросил парень (словно мысли прочитал), и я тут же закивала да так интенсивно, что шея даже захрустела.

Время за бутербродами пролетело незаметно, ведь ими одними дело не обошлось. Клёпа вначале не был настроен на беседу, но, когда я поделилась своими приключениями в Питере: и встречей с Олегом Звонаревым, и своими возникшими чувствами к Моте, и о Маше, которая, не имея никакого злого умысла, влюбилась в Мотю раньше меня. Даже не знаю, с чего это я вдруг разоткровенничалась, ведь раньше мы с Клёпой никогда не говорили по душам.

Парень, в свою очередь, поделился своими переживаниями насчет Даши. Довольно личными, я бы сказала. Он даже пустил слезу – мужскую, скупую, но полную боли, сообщив, что устал от таких отношений, что хочет окончательного разрыва с моей подругой. С одной стороны, он не представлял жизни без Даши, но с другой...

– А меня с работы уволили, – добавила я, когда напряженное молчание затянулось.

– Как уволили? – нахмурился Клёпа, поднимая на меня печальные глаза. – Ты же в отпуске была? Разве можно уволить человека в его отсутствие?

– Маша сказала, что наш отдел сократили, выйду на работу, начальство об этом сообщит, – пожала я плечами.

С Клёпой мы проболтали до утра. Затронули, наверное, все жизненные темы, посокрушались над историей встреченного мной умирающего Романа Аркадьевича. Парень был так сильно поражен и тронут всей этой ситуацией, что предложил сходить к дочери мужчины вместе и любыми силами уговорить ее поехать проститься с отцом.

– Я умею убеждать, – улыбнулся Клёпа, когда я вернулась из прихожей с запиской в руке, соглашаясь взять парня с собой на адрес дочери мужчины.

Клёпа с воодушевлением принялся разворачивать записку, а когда развернул и вчитался в адрес, побелел словно мел.

– Что случилось? – испугалась я.

Клёпа медленно положил записку на стол и прошептал:

– Это шутка какая-то?

– О чем ты? – растерялась я. – Это адрес дочери Романа Аркадьевича, он сам его написал, – я ткнула пальцем в бумажку. А так как выражение лица Клёпы по-прежнему меня пугало, воскликнула: – Пожалуйста, объясни, что случилось? Что-то не так с адресом? Ты... он тебе знаком? – дошло до меня.

Парень кивнул и произнес:

– Тебе тоже.

Я оторопело уставилась на Клёпу, потом на бумажку, развернула ее к себе, прочитала адрес. Название улицы, номер дома, квартиры... Увы, но озарения не произошло, я ведь особо никуда не ходила. Клёпа же продолжал буравить меня взглядом.

– Я плохо ориентируюсь в городе, адреса не запоминаю, хорошо хоть станции выучила, и то не все... Я Дашин дом искала-то полчаса, чудом нашла, а твой адрес запомнила исключительно из-за того, что у тебя дом рядом с метро, подъезд и этаж последние, да номер квартиры, такой... – я внезапно замолчала и снова прочитала адрес. – Стоп...

Доходило до меня, как до жирафа, но ведь я слышала название написанной улицы. И не просто слышала, я ведь его видела буквально недавно, когда искала Дашин дом. И, не став томить, Клёпа заявил:

– Это Дашин адрес!

Я ахнула и приложила руки ко рту.

– Не может быть!

– Ты меня разыгрываешь? – недоверчиво прищурился Клёпа. – Я думал ты все это серьезно, а ты...

Куда уж там – если честно я думала, что меня разыгрывает Клёпа, но нет, адрес и вправду напоминал адрес Даши. Но разве такое вообще возможно? Сначала Мотя и Маша, теперь Роман Аркадьевич и Даша?..

– Та-а-ак... – пробормотала я. – Это какая-то мистика, да?

– Это точно ее адрес, – сказал Клёпа, стукнув по записке.

– Нужно проверить в интернете! – осенило меня. – Где твой компьютер?

Я первой вскочила на ноги и бросилась искать ноутбук Клёпы. Во всем царящем в квартире хаусе сделать это было не просто, кажется, сам парень точно не знал, где именно обнаружится его компьютер, но я все же сумела его отыскать. А дальше проложила себе мышкой маршрут до дома Даши – тем путем, которым мы вчера ходили с Бандитом.

– У нее отчество – Романовна, – сообщил Клёпа. – Ты точно меня не разыгрываешь?

– А по мне видно, что я в состоянии кого-то разыгрывать? – подняла я на него взгляд. – Клёпа, в моей жизни наступила наичернейшая полоса, к тому же Роман Аркадьевич умирает. Ты думаешь я бы стала шутить такими вещами?!

– Нет, конечно! – поспешно ответил парень. – Ладно, Даша вам с Машей рассказывала когда-нибудь о своих родителях?

– Только то, что ее воспитывала мама... – припоминая, ответила я.

А ведь Даша никогда не говорила о своей семье, всячески избегая подобной темы разговора.

– Даша на дух не выносит Питер – единственный город в мире, где живет ее отец, бросивший их с матерью! – внезапно хлопнул по столу Клёпа, а я от неожиданности подпрыгнула на месте. – Бинго! Просто невероятно. Роман Аркадьевич встретил именно тебя – лучшую подругу своей дочери. Это судьба – только ты сможешь убедить Дашу поехать проститься с отцом.

– Я? – испугано пискнула я в ответ. Данная перспектива меня не радовала. – Но почему именно я?

– Никто больше не сможет! – уверенно произнес парень, а затем нахмурился. – Только ты не говори, что в Питер ездила, а то подружками вы быть перестанете. Подготовь ее аккуратно, задобри как-нибудь.

– Между прочим минут десять назад ты вызвался помочь и убедить дочку Романа Аркадьевича к нему поехать! – напомнила я.

– Ну так я же не знал, что этой дочкой окажется Даша! – воскликнул Клёпа.

– Видишь ли... – пробормотала я, опуская глаза. – Перед моим отъездом мы с Дашей здорово поссорились, и я боюсь, она все еще на меня злится.

– Но ведь ты обещала Роману Аркадьевичу! – сказал Клёпа, заставляя мое сердце жалобно сдаться в груди. – Он ведь надеется на тебя!

Впечатление от долгожданной горячей ванны было подпорчено. Нет, я, конечно, в последнее время стала верить в совпадения, но не настолько же! Сначала Маша, теперь Даша... Хорошо, что у меня не было больше подруг, иначе они, без сомнения, тоже бы оказались замешаны в истории с Питером.

А перед глазами стоял образ Романа Аркадьевича, в чьих глазах зажегся лучик надежды, когда я вызвалась помочь организовать ему встречу с дочерью. Если бы я тогда только знала... А вдруг уже слишком поздно?

Выбираясь из воды, я хорошенько обмоталась огромным махровым полотенцем, соорудила на голове тюрбан, полюбовалась на себя в затуманенное зеркало и в клубах пара вышла в коридор. Не предвещая ничего плохого, вообще ничего не предвещая, погруженная в мысли и о Даше и ее умирающем отце, меньше всего на свете я ожидала увидеть перед собой Дашу собственной персоной.

Это был молчаливый диалог, но в то же время довольно красноречивый.

– Дашенька, ты все неправильно поняла! – воскликнул Клёпа, мелькнув за спиной своей девушки.

Интересно, а что вообще можно было бы понять, когда приходишь домой к парню, а из его ванной выплывает полуголая девица. Твоя лучшая подруга, между прочим. Ну или... теперь бывшая подруга...

Даша развернулась на каблуках, и ничего не сказав, стремительно зашагала к выходу. Клёпа побежал за девушкой, а я за своими вещами. Никогда в жизни я еще так быстро не одевалась, а потом покинула пустую квартиру следом за всеми остальными.

Шум и крики доносились откуда-то снизу. Даша явно не стала ждать лифта и воспользовалась лестницей. Ну что же, благо спускаться легче, чем подниматься. Главное, шею не сломать, перепрыгивая через несколько ступенек, но об этом я думала меньше всего, стремительно скатываясь вниз следом за Бандитом.

Тем временем крики стихли, оглушительно хлопнула входная дверь, шаги стали еле слышны. Не теряя надежды, что смогу догнать Дашу на улице, я достигла первого этажа и понестись к выходу, но открывая дверь, поняла, что рядом нет Бандита.

Я растерянно огляделась, уже готовая поругать пса, что он затормозил, как увидела, что тот наворачивает круги вокруг Клёпы и жалобно скулит.

– Клёпа? – ахнула я и метнулась к приятелю.

Парень лежал под почтовыми ящиками в горе газет и рекламных листовок (наверное, споткнулся о корзину с мусором). Я знала, что у приятеля астма, что бег по лестнице, да еще в таком темпе, ему противопоказан. И, схватив Клёпу за плечи, осторожно стала приподнимать.

Сначала парень не шевелился, но, когда я помогла ему сесть и прислониться спиной к стене, захрипел. Он пытаться дышать – хрипло, с надрывом. Словно рыба, выброшенная на берег.

– Клёпочка, что мне сделать? – я принялась хлопать себя по карманам. – Где мой телефон? Где же?

Паника – гиблая вещь. Вскинув голову, я мысленно понеслась обратно в квартиру по длиннющей лестнице – через прихожую, мимо комнаты Клёпы, сворачивая в гостиную, где находился ноутбук, и кресло, куда я кинула свою сумку с документами и «Нокией».

– Ин... ин...инга... – через хрипы удалось расслышать вырывающиеся фразы. Я поняла, что Клёпа вовсе не пытается назвать женское имя, ему нужен был его ингалятор.

Подняться на четырнадцатый этаж по лестнице в кратчайшие сроки – казалось бы, задача непосильная. Но лифта на первом этаже не было, все они, как назло, зависли наверху, а ждать пока они спустятся, потеряв драгоценное время, нельзя. Пришлось выбрать лестницу. Кажется, во мне суперспособности открылись, я поднялась очень быстро, в считанные секунды нашла белый баллончик – на кухне – на самом видном месте и побежала обратно.

За это время Клёпа все еще был жив, даже пытался дышать. Я рухнула перед ним на колени и сунула в рот ингалятор. При этом хрипела я практически также громко и с надрывом как парень. Бандит метался от меня к Клёпе, по очереди лизал наши лица.

Когда Клёпе полегчало и он стал дышать нормально, легче стало и мне самой. Минут пять мы просидели на полу, а потом в гробовом молчании поднялись на ноги и практически без сил поплелись к лифтам.

3. Ключи

Сегодня выдался чудесный субботний день. Довольно жаркий и душный, несомненно, нормальный для летней Москвы, но сильно отличающийся от питерской погоды, которой я успела привыкнуть. Более того, уезжая из северной прохладной столицы, я оделась тепло – в джинсы и растянувшийся от дождя кардиган, поэтому сейчас в прямом смысле изнывала от жары. Проходящие мимо люди, одетые в воздушные платьишки, шортики и кофточки, словно издевались...

Вот только жара отходила на второй план, так как обнаружилась проблема поважнее – сбежавший Бандит. И это, пожалуй, стало еще одним неприятным дополнением к сегодняшнему дню, продолжающему вчерашний – не менее неприятный.

Это случилось через минут десять после того, как мы попрощались с Клёпой с намерением ехать обратно к Маше. Практически возле метро на нас выехал какой-то лихач, пронзительно взвизгнувший шинами своей блестящей спортивной машины, чудом не посадив меня на капот, так как я вовремя отпрыгнула в кусты. Бандит тоже отпрыгнул, вот только в отличие от меня не упал, а попросту убежал. Водитель, к слову, останавливаться не стал, умчавшись восвояси.

«Чудесный субботний день!» – уговаривала я себя, уже несколько часов ходя по району и зовя пса. Внутри бурлили эмоции, хотелось рыдать, кричать, колошматить все кругом... Я могла бы вернуться к Клёпе и попросить того о помощи, но так как парень сегодня уже чуть не умер, решила справляться самой. И получалось у меня не очень...

Я опросила практически всех встреченных прохожих, но никто не видел напуганного пса размером с медведя. Бедный! В незнакомом городе, чуть ли не сбитый одной машиной, но, возможно, попавший под другу?! Представляя себе всякие ужасы, я жалела, что забрала Бандита.

И ведь не хотела же ничего плохого, планировала окружить того вниманием и заботой, а получилось наоборот. И что я теперь скажу Моте? Сердце болезненно йокнуло в груди. Нет, я ведь никогда больше не увижу Мотю, поры было с этим смириться! Новая жизнь, новая страница в книге...

– Вы собаку не видели? – спросила я очередных прохожих, которые вместо ответа от меня шарахнулись. И не мудрено – время близилось к обеду, а я голодная и растрепанная ходила по району и звала какого-то бандита. И вообще, кто догадался придумать такую опасную кличку собаке? Еще не хватало, чтобы меня полиция остановила. Ну вот, накаркала...

– Нарушаете общественный порядок? – обратился ко мне полицейский –встретившийся мне явно не случайно, наверняка бдительные местные жители пожаловались. – Можно ваш паспорт?

Его взгляд прожег меня с головы до ног. Просто замечательно – меня приняли за преступницу? Может быть, еще в участок заберут? Благо паспорт был со мной и не вызвал никаких подозрений, а пока полицейский его рассматривал, я рассказала о сбившем нас автомобиле.

– Номер запомнили? – спросил он, а я помотала головой. – Вы бы домой шли, живете по месту прописки? – я кивнула, а он добавил: – Отсюда не слишком далеко, у вас есть деньги на проезд?

– Я же не могу без собаки, – помотала я головой, решив не вдаваться в подробности о том, что ключей у меня тоже не было. А из знакомых у меня только бабушка, но если я к ней заявлюсь в таком виде и без предупреждения, то ее точно инфаркт хватит. Да и ключей у нее от моей квартиры нет, поэтому тревожить бабулю – вообще не вариант.

– Без Бандита? – усмехнулся полицейский, а я в очередной раз кивнула. – Давайте поступим так, оставьте мне свой номер телефона, если я найду пса, вам позвоню. Я, здесь участковый, поспрашиваю у знакомых. – Как он выглядит?

Я описала Бандита и дала свой номер питерского телефона. Ехать домой очень не хотелось, я чувствовала себя предателем, но полицейский настаивал и даже вызвал мне такси, успокоив, что такая громадина, как Бандит, незамеченной точно не останется.

Когда минут через сорок я оказалась на пороге Машиной квартиры, подруга повела себя очень странно – открыв дверь и увидев меня, она тут же ее захлопнула и не выглядывала несколько минут.

– Ты чего творишь? – спросила я, намереваясь войти, когда дверь снова приоткрылась.

– У меня Даша, и у нее истерика, – сообщила Маша, преграждая собой проход. Не знаю уж, что там наговорила одна подруга другой, но стоящая передо мной девушка прямо-таки пылала от негодования. Кажется, пытаться оправдываться в данный момент не имело смысла.

– Забери у нее мои ключи, пожалуйста, а то мне очень хочется домой, – попросила я.

– Приходи через пару часов, а лучше после шести, – велела Маша и снова захлопнула дверь.

Сказать, что я не была возмущена – ничего не сказать. А еще практически сломлена, унижена, оскорблена. Кажется, сегодня я лишилась обеих подруг и еще целых четыре часа была вынуждена изображать из себя бездомную?! Без Бандита... Я чувствовала себя ужасно.

Когда я вышла на улицу, и зазвонил телефон, то, ни капли не сомневалась в том, что это полицейский, я сразу же сняла трубку.

– Женька, привет, хочу сказать, что кое-кто по тебе жутко скучает, – раздался веселый голос Вики: – Под кое-кем я, разумеется, имею в виду себя, Адама и Мотю. Кстати, Моте я рассказала историю о Маше, ну как ты и просила, фотографию отдала, и он до сих пор пребывает в сильнейшем шоке, даже звонить тебе боится. Да, и у меня в голове не укладывается, как такое могло произойти. А еще Адам говорит, что Олег у него про тебя спрашивал, но тебе ведь это совсем неинтересно? Ой, кажется, я лишнего сболтнула. Ну а как ты сама-то? Все хорошо? Ни в какие происшествия не вляпалась?

Вика произнесла все это практически на одном дыхании, даже не дав возможности мне что-то ответить. Да, и не стану же я плакаться о случившемся? Что не могу попасть к себе в квартиру, что меня сократили с работы, что на моих руках чуть не умер человек, а нас с Бандитом чуть ли не раздавили по асфальту. При этом пес сбежал, а обе подруги меня ненавидят. Так что там про происшествия Вика спрашивала?!

– Ну... – протянула я. – Все нормально.

– Точно? – Вика словно почувствовала, что я приврала. Вот ведь проницательная какая.

– Ага, – более бодрым голосом сообщила я и уверенно добавила: – Все в полном порядке!

И чтобы все же не сорваться и не рассказать Вике, что со мной на самом деле стряслось, мне не хватило буквально пары секунд. Подружка опередила, ответив, что еще позвонит, когда выдастся свободная минутка, и положила трубку. Я так и осталась стоять с поднятой рукой, слушая короткие гудки.

Так, я не должна быть размазней. Нужно всего лишь переждать где-то четыре часа, после чего забрать ключи и наконец-то вернуться домой. Но где мне переждать эти часы? В парке? Чтобы меня снова попытались ограбить?.. Или в кафе? Но денег у меня не осталось... Просто погулять по улице? В такую-то жару?..

Я стянула с себя кардиган и повесила на пояс. Так я стала еще больше похожа на бродяжку, причем очень голодную. Наверное, это читалось в моих глазах, так как мужчина, проходящий мимо с гамбургером в руке, при виде меня опасливо прикрыл еду другой рукой и ускорил шаг.

Но на самом деле, четыре часа выжидать было не так уж и сложно. После Викиного звонка и упоминания об Олеге я повнимательнее взглянула на свой телефон и увидела с десяток пропущенных от него эсэмэсок. Оказывается, он писал их вчера вечером, но, как известно, я была очень занята, чтобы проверять телефон. И более того, сегодня утром он пару раз звонил, но, похоже, в это время мы с Клёпой сидели на лестнице.

Перезванивать я не стала, решив больше не обманывать ни его, ни себя, но эсэмэски все же прочла. Олег просил у меня прощение за то, что вчера бросил на остановке, но оправдывался тем, что у него действительно случились проблемы, и ему срочно нужно было уехать. Еще он писал, что жутко скучает и хочет меня увидеть или хотя бы услышать. В общем, все сообщения были очень красиво написаны, от них веяло романтикой.

–Даже и не думай, – сказала я телефону и удалила все сообщения.

Поскитавшись голодной по улицам, я пришла на детскую площадку, где малыши угостили меня конфетами. За это я с ними немного поиграла (к счастью, никто не покалечился) и не заметила, как быстро прошло отведенное время. Я даже не успела позвонить, как дверь открылась, и на пороге возникла Маша.

– Я тебя ждала, – сообщила она холодно, тоном, не предвещающим ничего хорошего. – Заходи.

– Даша ушла? – спросила я, не торопясь воспользоваться столь проявленным гостеприимством.

– Ушла, – ответила Маша. – И ключей у нее твоих нет.

– Как нет? – оторопело повторила я. – Тогда где же они, если не у нее?

– Может, запасные есть у соседки? – подсказала Маша.

– Моя соседка вчера вечером уехала на дачу, оставив на меня своих... Блин, коты! – сокрушенно произнесла я, хватаясь за голову. – Я же про них совсем забыла...

Маша выглядела все такой же суровой, как и четыре часа назад. Она явно рассчитывала услышать мои оправдания насчет ситуации с Клёпой.

– Отдай мне мой телефон, пожалуйста, – попросила я. Расставаться с нокией я пока была не готова, так как там оставались важные контакты, но, возвращая мне смартфон, Маша явно надеялась, что я верну и ее. – Твой я потеряла, прости. В ближайшее время куплю новый.

– Ничего не хочешь мне сказать? – требовательно осведомилась Маша, когда я прошла в коридор и, похватав свои вещи, направилась обратно к выходу. – Ты вообще в курсе, что твой поступок ужасен?!

– Мой поступок? – резко развернулась я. Механизм, сдерживающий плохое настроение, не давая негативным эмоциями вырваться наружу, будто бы сломался и я выпалила: – Ты о том, что у меня была сумасшедшая ночь? Наверное, вам обеим было лучше, если бы я осталась ночевать на улице... Знаешь, еще сегодня утром, я очень хотела помириться с Дашей, но больше этого не хочу. Из-за нее у Клёпы был сильный приступ, и он чуть не умер, а все из-за того, что не выгнал меня ночью. Да, возможно, это выглядело странно, но можно же во всем разобраться, не делать поспешных выводов... Даша – истеричка, и я жалею, что с ней вообще общалась все эти годы. В Питере живет ее отец, который умирает от рака и, знаешь, он каждый день молит о пощаде у той, которая никогда его не простит. Вот это действительно ужасно!

Я развернулась, чтобы уйти, но Маша меня остановила, схватив за руку:

– Подожди.

– А еще я нашла твоего принца в широкополой шляпе, – добавила я, решив задет подругу побольнее. – Его зовут Матвеем, он работает гидом и тебя не помнит. А ты глупенькая губу раскатала, мол, поеду и встречу. Нет никакой магии моста. Нет вообще никакой магии, а ты сумасшедшая, если в это веришь!

Маша опустила руку, а я, рассерженно сопя, вытащила на площадку вещи и захлопнула дверь. Гнев бурлил в каждой клеточке тела. Поверить не могу, что Маша, не разобравшись в ситуации, так слепо доверилась Даше. Тоже мне подруги называются?!

Впрочем, сидя перед дверью своей квартиры и ожидая приезда спасателей, которых я вызвала, чтобы те открыли дверь, начала склоняться к тому, что, наверное, погорячилась. Маша ведь очень ранимая, не то, что Даша, которой, не опасаясь, можно наговорить что угодно.

За соседней дверью бесновались коты, жалобно мяукая. Ясное дело – хотели есть, и как же я их понимала!

Бандит сидел рядом и тяжело дышал. Такой же растрепанный и чумазый, как и я сама. Казалось невероятным, что пес добрался до меня самостоятельно – когда я подходила к подъезду, он ждал возле лавочки. Пришлось набрать полицейского, поблагодарив того за участие.

Спасатели приехали ближе к ночи и в течение трех минут вскрыли замок. Последние деньги, хранящиеся в жестяной банке на черный день, я потратила на услугу вскрытия и замены замков. Затем нашла ключи от квартиры соседки и побежала кормить котов. При этом Бандита я закрыла в комнате, чтобы он не думал за мной увязаться. Все-таки четыре кота и две кошки – зрелище не для слабонервных.

Открывая дверь, я чуть не растеряла всех котов, хлынувших в коридор, стоило образоваться щели. Не меньше пяти минут я затаскивала мяукающих и царапающихся созданий обратно в квартиру. В глазах пестрило и рябило, а в ушах стоял кошачий ор. Кажется, котики на меня сильно злились, а то, что это были не обычные коты, а паранормальные любимцы Феи Степановны, только ухудшало положение.

Впрочем, лютая ненависть изголодавших созданий быстро превратилась в любовь до гроба, стоило мне наполнить миски водой и кормом. Царапающиеся и орущие бестии превратились в мурчащих пушистых зверушек, и пока они были заняты трапезой, я поспешила побыстрее покинуть квартиру, чтобы снова не бегать за усатыми по подъезду, чтобы вернуть тех в квартиру.

Ома внезапно обнаружилась новая проблема – нам с Бандитом тоже нужно было что-нибудь поесть, а в холодильнике шаром покати. Пришлось возвращаться к холодильнику Феи Степановны. Я пообещала котам, что возмещу все украденное, но те, оторвавшись от мисок, все равно проводили меня весьма укоризненными взглядами.

Я решила набрала горячую ванну, но только собралась туда залезть, как в дверь позвонили. Теряя по пути тапочки, я побежала открывать, недоумевая, кого это принесло в такое позднее время, особенно учитывая, что с подругами я рассорилась. Но открыв дверь, не обнаружила на площадке ни одной живой души. Лишь удаляющийся звук каблучков и еле уловимый запах знакомых духов. Либо я сходила с ума, либо здесь только что побывала Даша.

Случайно бросив взгляд на пол, я увидела на коврике связку ключей. Тех самых, которые я искала сутки, которые принесли мне столько неприятностей, а теперь с новыми замками были абсолютно без надобности.

И о чем вообще думала Даша, позвонив в дверь и оставив ключи на коврике? Как спрашивается, по ее мнению, я могла оказаться в квартире? Влезла в форточку что ли?

– Домой, Бандит, – велела я псу, когда тот высунул свою любопытную морду из квартиры. А так как он выглядел грязнее меня, я все же решила вымыть сначала Бандита, а завтра утром с пеной и маслами самой понежиться в ванне.

Завтра мне нужно хорошенько расслабиться перед предстоящей в понедельник встречей на работе. А, может, воскресенье стоило провести за просмотром любимого сериала? Но...

Кажется, у меня больше не было любимого сериала.

4. Записка

Часов в восемь утра я поняла, что моим планам как можно дольше поваляться в кровати не суждено исполниться. Во-первых, у меня появился питомец, которому требовалось минимум двухдневное посещение улицы, во-вторых, уж как-то неспокойно было за соседней стенкой. Через сон мне слышались пробирающий до мозга костей скрежет, протяжные подвывания и замогильные стоны. Проснувшись, мне оставалось только догадываться, почудились мне эти звуки или же коты и вправду устраивали дома вакханалию с призраками.

Погуляв с Бандитом, я с трепетом пошла навещать котов. Вроде бы в квартире все цело, животинки смирно сидят в рядок перед мисками и ждут, когда я их покормлю. При этом котиков по-прежнему было шестеро, вот только моя дурацкая наблюдательность подметила, что черная с белыми пятнами кошка явно чужая.

И хоть Фея Степановна каждый раз надеялась, что я запомню клички ее любимцев, для меня это было явно лишним. Я вообще хотела снять с себя ответственность, намекнуть, что не особо горю желанием присматривать за котами, но... мои намеки игнорировались, а просьбы посидеть с пушистыми созданиями поступали снова и снова. Портить отношения с соседкой не хотелось, поэтому я проявляла мягкотелость и соглашалась в очередной раз побыть кошачьей нянькой.

Впрочем, хоть кличек я и не знала, по внешнему виду котов все же различала, и нет, чтобы махнуть рукой, убрать лотки и вернуться к себе, зачем-то я стала их разглядывать, убеждаясь в том, что пропал толстый серый полосатый кот. Но как? Неужели вчера, когда собирала тех по подъезду, взяла лишнюю кошку, а кота оставила?!

Я потрясла коробкой корма, надеясь, что полосатый дрыхнет где-то под кроватью и прибежит на звук мясных колечек, но, видимо, не судьба. Этот кот запомнился мне не только своими внушительными габаритами, но и странностями. Наверное, он был главным зачинщиком сидения перед зеркалом или мяуканья в пустых углах квартиры. Вся кошачья банда повторяла за ним, поэтому, с одной стороны, лишиться полосатика не так уж и плохо, но с другой...

Тяжело вздохнув, убедившись, что на кухню кот сам не придет, я решила проверить комнату. К счастью, квартира была однокомнатной, и мне не составило особого труда все осмотреть, обнаружив открытое окно.

Меня вначале бросило в жар, а потом в холод. Разбиться кот вряд ли мог, все-таки этаж невысокий – третий, а коты, как известно, приземляются на лапы, однако именно за этого толстячка я не бралась говорить. Закрыв окно, я побежала вниз, несказанно порадовавшись, что на асфальте нет кошачьей лепешки. А это значило только одно – полосатый пошел на главную тусовку дворовых кошаков – подвал дома, который редко закрывался, так как там жил дворник – еще один любитель шерстяных мурчащих представителей звериного мира. И стоило открыть дверь, как на меня сразу же уставились звери – белые, черные, пятнистые, полосатые... Когтистые, грязные, облезлые, пушистые...

Кто-то из них жалобно замяукал, явно рассчитывая, что я вверглась на чужую территорию с намерениями покормить, другие сразу приметили, что еды у меня с собой нет, и грозно зашипели.

– Эй, пухляш, ты куда делся? – позвала я, всматриваясь в серых котов.

Их было много, но своего я приметила сразу – вальяжно развалившегося в старом обшарпанном кресле. А он, в свою очередь, приметил меня и окатил таким презрительным взглядом, что даже мороз пробежался по коже. А потом нехотя спрыгнул с кресла и, не дожидаясь, пока я силой его уведу, подергивая пушистым хвостом, направился к выходу. То, что он меня узнал, сомнений не возникало, поэтому когда котяра подошел ближе, я подхватила его на руки и бросилась наутек.

Закинув беглеца в квартиру, я хотела было отнести пришлую кошку обратно в подвал, откуда та, по всей видимости, пришла, но бродяжка выглядела такой счастливой среди множества мисок и котов, принявших ее за родную, поэтому решила оставить.

– Ладно, живи пока тут, а Фея Степановна, пусть сама думает, что с тобой делать, – смилостивилась я.

Вернувшись к себе, я поняла, что валюсь с ног. Вот теперь мне горячая ванна точно бы не помешала. Я вылила в воду кучу ароматизированных масел и гелей и только-только хотела в нее погрузиться, получив заслуженное расслабление, как в дверь позвонили. Снова. Как вчера. Я была уже одной ногой в ванной и хотела проигнорировать звонок, но кто-то позвонил еще раз и еще, а затем настойчиво забарабанил по двери.

– Да иду я, иду, – крикнула я раздраженно и рывком открыла дверь. За ней стояла Даша и, не дожидаясь приглашения, зашла внутрь.

Объяснять свой столь внезапный приход подруга не потрудилась и целенаправленно прошла в кухню.

– Я звонила, – сообщила она деловым тоном, опустившись на ближайший стул. – Ты не соизволила ответить.

Ну, допустим, со своим приключением, связанным с кошачьей подменой, я действительно пропустила входящий звонок. Но это же не повод приходить ко мне домой и разговаривать таким тоном, будто я что-то ей задолжала.

– Наверное, не было желания, – ответила я довольно спокойно. – Признаться, у меня вообще нет желания с тобой больше общаться.

Даша сидела с каменным лицом, и сложно было понять, что она чувствует. Я тоже пыталась сделать такое же лицо, но получалось так себе.

– Я слышала, что тебя собираются уволить, – сказала она. – Дима всем рассказывает об этом, гордится, что твоя начальница повысила его, а не тебя. Ой, прости, бывшая начальница.

– Мне все равно, – я села на соседний стул, чтобы не сорваться от закипающих эмоций. – Не вижу смыслом своей дальнейшей жизни работать в дурацком агентстве свадеб.

– Тогда я думаю, ты не расстроишься, узнав, что мне предложили твое место... – сухо произнесла Даша, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Мной вдруг одолело нестерпимое желание хорошенько приложить Дашу о стол. И как же я все-таки в ней ошибалась! Как можно было быть такой слепой? А Маша... Она ведь даже словом не обмолвилась о том, что меня практически подсидела лучшая подруга. Теперь точно – бывшая подруга.

– Я отказалась и теперь тоже безработная, если тебя это волнует, – поспешно добавила Даша, когда я враждебно хмурясь, хрустнула пальцами. – Впрочем, я здесь не из-за этого. Я... Мне стало известно, что... Маша сказала... В общем, дело в моем... отце.

– А я вот думала, что тебя именно это и не волнует, – ответила я, не зная как реагировать на слова Даши, что она отказалась от места, с которого меня уволили.

– Раньше не волновало, но сейчас же он умирает, – на одном дыхании выпалила подруга и, помолчав, добавила: – Это правда?

– Я повстречала его меньше двух недель назад, и выглядел он неважно, – решив не лукавить, ответила я. – Он очень переживал, что не сможет с тобой проститься.

– Я не могла... – Даша судорожно глотнула ртом воздух, а в глазах у нее встали слезы. – Он так низко поступил...

– Что разлюбил твою мать? – спросила я. – Но он же не разлюбил тебя. В жизни всякое бывает, и, знаешь, я ведь только после встречи с ним поняла, что поступаю также как и ты в отношении собственного отца. Я тоже думала, что его никогда не прощу за то, что он уехал, но тут представила, что с ним могла случиться беда, что, возможно, он тоже умирает, и я никогда больше не получу от него очередной ежегодной открытки на день рождения. Но в отличие от тебя я даже не знаю, где он находится – во Франции, Америке, Австралии?.. Ты же знаешь его адрес, а живет он меньше чем в семистах километрах от Москвы. К тому же ты просто можешь позвонить по телефону. Даже ехать не обязательно.

Молча Даша выслушала мою проникновенную речь. Зная характер подруги, я понимала, что убедить ее в чем-то, что противоречит ее собственному мнению, невозможно. А уж, поверьте, если Даша вбила себе что-то в голову, то пиши – пропало. Если она ненавидит отца, то будет это делать до смерти как его, так и собственной.

– Я позвоню ему! – резко подняв голову, вдруг произнесла подруга. – У тебя же есть его телефон? У меня только адрес...

– Да, конечно, – растерянно произнесла я, не ожидая подобной реакции. Я-то думала, что до вечера ее упрашивать придется, да и то ничего не добьюсь. – Вот только...

– Что только? – насторожилась Даша.

– Не помню, куда ее положила, – призналась я. – Записку.

В Питере я берегла записку как зеницу ока, нося в кармашке сумки, а вот сейчас записка из кармашка испарилась. И я знала, куда именно – так и осталась лежать на столе на кухне у Клёпы. Но ведь если я скажу об этом Даше, то повторится продолжение вчерашнего. Это как бередить заживающую рану...

– Давай искать, – решительно поднялась на ноги Даша. – Когда ты в последний раз ее видела.

– Ну... – протянула я, понимая, что таиться долго не смогу. К тому же, Даша могла передумать в любое время. – Ты, главное, не волнуйся, но мне, кажется, она... у Клёпы осталась.

Как я и предполагала, Даша сразу же изменилась в лице.

– Ты ему рассказала о моем отце? – поджав губы, спросила подруга голосом, не сулящим ничего хорошего.

– Он сам догадался, – немного приврала я. – Я просто показала записку, а он догадался. К тому же я даже предположить не могла, что Роман Аркадьевич окажется твоим отцом. Как, к слову, я и не ожидала встретить Олега Звонарева и закрутить с ним роман, а потом влюбиться в парня, в которого влюблена Маша.

На кухне повисла пауза.

– Прости что? – переспросила Даша, явно не понимая, шучу я так или говорю серьезно.

С тяжелым вздохом я опустила голову на стол.

– В общем, если хочешь звонить отцу, то не теряй зря времени, беги к Клёпе и забирай записку, – устало произнесла я.

Удивительно, но повторять дважды мне не пришлось. Когда я подняла голову, Даши на кухне уже не было, а через мгновение хлопнула входная дверь. Бандит, все время нашего разговора сидящий в комнате, теперь заглянул проверить все ли хорошо.

Горячая ванна остыла, и мне пришлось ее слить, чтобы наполнить заново. Но не успела ванна наполниться до краев, как снова раздался звонок, но на этот раз телефонный.

– Да что же это такое? – возмутилась я.

Проигнорировать? Но звонил питерский телефон, хорошо запомнившийся своим противным дребезжащим рингтоном. Решив, что это не иначе как Вика, обещающая со мной связаться позже, теряя тапочки, я побежала в комнату.

– Женя?.. – раздался в трубке смутно знакомый женский голос, захлебывающийся от плача. – Женя, это ты?

– Да, – ответила я растерянно, совсем не ожидая услышать плачущего навзрыд человека. – А кто это?

– Это же я, – раздалось в ответ. Вообще без комментариев – весьма информативно. – Помоги мне, пожалуйста...

Громкий плач прервался короткими частыми гудками.

Перезвонить? Номер был занесен в мою телефонную книгу латинскими символами: «Arh». И что же я имела этим в виду? Кто это был? В нокии у меня было не так много контактов, но остальные были подписаны нормальными именами, а тут просто – «Arh»...

– Архитектура, – на удивление быстро осенило меня, и я попыталась перезвонить, но трубку никто не снял.

Подождав минут пять, мало ли решатся перезвонить, я все же пошла в ванную, чтобы хоть как-то себя успокоить. И в течение оставшегося дня и вечера периодически пыталась перезванивать по этому номеру, но никто не отвечал. Рыдающий же в трубке голос эхом повторялся у меня в голове, не давая покоя.

А тут еще Даша ближе к ночи позвонила и сказала, что мне срочно нужно к ней приехать. На этом моменте у меня отчетливо создалось такое впечатление, что за последние два дня все с ума посходили.

Впрочем, оставив Бандита дома, к Даше я все же поехала.

Когда я добралась до места назначения, дверь в Дашину квартиру была открыта, а сама подруга сидела на диване перед выключенным телевизором и обнималась с ведерком шоколадного мороженного. На щеках у девушки красовались темные бороздки от потекшей туши.

– Он меня бросил, – сказала она, стоило мне войти в гостиную.

– Кто бросил? Клёпа? – недоверчиво переспросила я. – Не волнуйся, вы обязательно помиритесь!

– Его не было дома, а когда я ему позвонила на сотовый, он сказал, что в больнице из-за меня, что с ним случился страшный приступ... из-за меня. И он больше видеть меня не желает... Никогда! – судорожно всхлипывая, сообщила Даша. – Раньше он так со мной не говорил. Никогда!

Впрочем, раньше подруга и не гоняла Клёпу по лестнице с четырнадцатого этажа. Неудивительно, что он обиделся, да еще я подлила масла в огонь в нашей задушевной с ним ночной беседе. Так, главное, чтобы Даша об этом не узнала, иначе ведерко в ее руках прямехонько окажется на моей голове.

– В больнице? – отозвалась я, вспоминая, что, когда уходила, с парнем вроде бы все было хорошо. – А записка?

– Я не успела спросить, – ответила Даша, утирая щеки и еще сильнее размазывая по лицу тушь. – Может быть, ты ему позвонишь? Вы же... – подруга принялась судорожно глотать ртом воздух.

Я не стала оправдываться, просто взяла у Даши телефон и вбила номер в свою нокию. Клёпа вначале не снимал, но потом все же соизволил произнести «ало».

– Клёпа, это Женя, – тут же сказала я, а Даша встрепенулась и жадно впилась глазами в телефон в моей руке.

Наверное, все же зря я решила включить громкую связь, так как далее последовало:

– Если тебя попросила позвонить Даша, то передай ей, что я мнения своего менять не стану, ты полностью права. Пора начать жизнь с чистого листа. Спокойную жизнь, без Даши! Спасибо тебе, Женька, что наконец-то открыла мне глаза!

Произнеся все это, Клёпа отключился, а мне, наверное, пора было улепетывать. Ведерко мороженого опасливо качнулось в Дашиной руке.

– Ты, правда, считаешь, что ему без меня будет лучше? – жалобно спросила подруга. – А с кем лучше? С тобой?

– У нас ничего не было! – строго произнесла я, решив все же прояснить ситуацию, чтобы больше к ней не возвращаться. – Я искала тебя, чтобы забрать ключи, но тебя дома не оказалось, а так как у Маши тебя тоже не было, я поехала к Клёпе, было поздно, он оставил меня у себя на ночь. Мы даже спать не ложились, проболтали до утра.

– А такси вызвать? – нахмурилась Даша. – Или хотя бы банально мне позвонить?!

– У меня не было денег на такси, а у Клёпы я просить не стала, к тому же я была с... собакой, – ответила я. – А насчет позвонить, не подумала... Мы проболтали с ним всю ночь, в основном говорили о тебе. Клёпа ведь тоже человек, думаешь, ему просто выносить все ваши ссоры? Ты не ценишь его, а он это чувствует. Если любишь человека, не станешь подвергать его опасности, а когда Клёпа бежал за тобой по лестнице... – я передернула плечами, вспоминая тот момент.

– Я же не специально, я же просила его не бежать за мной! – воскликнула Даша, сжимая ведерко руками. По стеклу внезапно забарабанил дождь, на мгновение мне даже показалось, что я никуда не уезжала из Петербурга.

– Возможно, – вздохнула я. – Но ты же знаешь, как сильно тебя любил все эти годы Клёпа, готовый стерпеть что угодно. Как ты для него дорога, что я... – передо мной внезапно возникло лицо Моти, которое я никогда больше не увижу. На душе будто бы кошки заскреблись, и тут я вспомнила о любимцах Феи Степановны, которых перед выходом все же сообразила покормить, а также погулять с Бандитом. – Знаешь, я, наверное, пойду. Уже поздно.

– Останься, – попросила Даша. – Уже действительно поздно, и ты без охраны... Знаешь, я давно хотела собаку, мне твоя понравилась. Я когда сбежала, не сразу к Маше поехала, а по району долго бродила, долго думала... А потом увидела, как твой малахольный бежит, я его ведь сразу узнала. Было видно, что потерялся... Пришлось задобрить сосисками, чтобы подошел. В общем, поехали мы вместе к Маше...

– И наговорила ей обо мне невесть что, – нахмурилась я.

– И поделом! – вздохнула Даша, шмыгнув носом. – Я же пса тебе вернула! Он все это время был со мной сытый и довольный.

– Вот только в отличие от него я голодная и злая скиталась по детским площадкам, – ответила я. – Без ключей!

– И ключи тоже вернула! – буркнула подруга.

– Ага, под вечер, когда я уже службу спасения вызвала, – согласилась я.

Теперь был черед Даши хмуриться. По характеру она являлась бойцом и, видимо, сейчас об этом вспомнила. Отодвинув от себя ведерко, она решительно поднялась на ноги:

– Все! Едем к Клёпе! Раз он в больнице, возьмем записку сами, я позвоню отцу, и забудем обо всем случившемся. Как будто ничего и не было!

– И все будет как прежде? – спросила я.

– Нет, не забывай – теперь мы обе безработные, а значит, как прежде уже не будет, – разумно отметила Даша. – Можем съездить отдохнуть куда-нибудь вместе, ведь времени у нас теперь навалом. Знаешь, я бы даже в Питер съездила, – поморщилась она. – Ну, конечно, если ты захочешь. И я пообещаю снова его полюбить. Со временем.

Я совершенно не сентиментальная особа, но тут сдержаться не смогла. И пускай Даша говорила то, что явно не собиралась исполнять, слышать это было приятно. И забыв о своей недавней ненависти и обещании, что никогда больше не стану мириться, подбежала, чтобы ее обнять.

У Даши хранился запасной комплект ключей от Клёпиной квартиры, поэтому, выезжая около полуночи из ее дома, мы решили переночевать у нашего приятеля. Даша не видела в этом ничего странного. Пускай Клёпа изъявил желание расстаться, разговор по телефону сейчас подруга разрывом больше не считала. Вот если бы он лично ей сказал и попросил вернуть ключи, тогда совсем другое дело!..

Большую часть дороги мы молчали. Даже не верилось, что совсем недавно находились с Дашей в ссоре, а теперь ехали вместе, как будто ничего не случилось. Словно подруга никогда не разбивала моей кружки и не кричала на весь офис, что больше меня не простит. Не заставляла бежать за ней по лестнице, а потом не приходила в квартиру с видом, что во всем случившемся виновата только я одна.

Жаль, только Маши не хватало. Меня, не переставая грызла совесть за те слова, которые я ей сказала.

В подъезд Клёпы зашли с помощью домофонного ключа. Возле квартиры на лестничной площадке перегорела лампочка, поэтому пришлось повозиться с замками, прежде чем попасть внутрь.

А когда мы все же вошли в квартиру нас ослепил яркий свет от фонаря. Даша щелкнула выключателем, и перед нами предстал весьма ошарашенный Клёпа с битой в одной руке и фонарем в другой.

– Я так и думала, – воскликнула Даша. – Значит, в больнице? Умирать собрался? Вот ведь, гад, а я и вправду поверила, рыдала из-за него весь день, ведерко мороженого сожрала, а мне ведь нельзя сладкое...

– Клёпа, отдай нам записку, и мы уйдем, – в примирительном жесте выставила я перед собой руки.

Клёпа опустил биту и, обращаясь к Даше, бойко заявил:

– Вообще-то мне и вправду было плохо, вон Женю спроси. Она жизнь мне спасла, а ты чуть не угробила... И как ты вообще могла обо мне такое подумать. Я ведь тебя люблю... Точнее любил, а теперь больше не люблю... Не люблю!

– Клёпа, записку! – велела я.

– Ну и ладно, не больно-то и надо! – фыркнула Даша. – Тоже мне донжуан нашелся! На девушек с битой бросается...

– Ни на кого я не бросался! – прошептал Клёпа.

– Но замахнулся, а это... – начала было подруга.

– Пожалуйста, хватит пререкаться! – повысила я голос. А так как я это делала редко, Даша с Клёпой сразу замолчали. – Мы за запиской пришли. Помнишь, там, где адрес Даши был, а под ним телефон Романа Аркадьевича.

Клёпа смотрел на меня очень растерянно. Неужели забыл или дело в чем-то другом?!

– Так я же ее выбросил, – признался он после некоторого молчания.

– Как выбросил? – в один голос спросили мы с Дашей.

– Так зачем она мне? – виновато пожал плечами парень. – К тому же я благодаря кому-то, – колкий взгляд на Дашу, – коньки чуть не отбросил, не хотел, чтобы записка мне напоминала об этом!

Даша начала закипать, у меня в голове не укладывалось, как Клёпа посмел покуситься на столь ценную вещь – чужую. Но ведь именно я оставила у него эту ценную чужую вещь, а не забрала с собой.

– А телефон, указанный на ней, ты, случайно, не запомнил? – спросила я без особой надежды в голосе.

– Простите, – тихо произнес Клёпа.

5. Рабочие неприятности

Порой от случающихся совпадений становится страшно. И ничего подобного у меня в жизни раньше не происходило. Незыблемое правило «Дом-работа-дом» – вечный жизненный приоритет разбивается стоит сделать малюсенький безумный поступок. И ведь, казалось бы, – путешествуют миллионы людей, и ничего плохого с ними не происходит. Но так что же со мной не так, казалось, меня уже больше нечем было удивить.

Мы втроем сидели на кухне Клёпы, пили крепкий чай и молча прожигали друг друга взглядами. Время шло, а решения все не было. Я ждала его от Даши, но, по всей видимости, все-таки к Питеру она не прониклась. А ведь единственным правильным выходом было не чаи гонять, а собирать чемодан и мчаться в северную столицу.

– Ну? – не выдержав томительного молчания, сопровождаемого причмокиваниями, произнесла я. – Так и будем сидеть или что-нибудь сделаем? Вариантов ведь не много – всего один!

– Какой? – испуганно шепнул Клёпа.

На сотню обвинительных замечаний Даши парень уже две сотни раз отвечал, что выбросил записку в мешок для мусора, а сам мешок спустил в мусоропровод. Наверное, Клёпа решил, что я предлагаю спуститься в подвал, чтобы отыскать нужный мешок.

– Ехать, – с тяжелым вздохом произнесла Даша.

– Куда ехать? В Питер? – одновременно обрадовался и поразился Клёпа, ведь ему, как никому, лучше было известно, что Даша на дух не переносит этот город. И потому, как загорелся его взгляд, было ясно, что он позицию своей девушки... бывшей девушки, не разделяет. Хотя, возможно, и не бывшей... Они впились друг в друга взглядами, ведя молчаливый, ясный только им двоим, диалог.

– Если вы не возражаете, я пойду спать, – сказала я, когда, мельком взглянув на часы, обнаружила, что время близилось к утру. Пару часиков у меня еще было. – Мне, кстати, завтра, точнее уже сегодня, на работу, так что...

Ох, лучше бы не вспоминала! Настроение, которое и так было не на высоте, сразу же испортилось.

Уехала я от Клёпы рано, так как заснуть не получилось. Дома меня уже ждал терпеливый Бандит, а коты за стенкой жалобно мяукали – проголодались, видимо. К слову, о еде. Запас продуктов у последних катастрофически улетучивался. Признаться не без моей помощи. И вообще, откуда мне было знать, что Бандит не только фанат сарделек, но и кошачьего корма?!

Погуляв с псом и навестив кошек, я снова обнаружила открытое окно в комнате Феи Степановны. Серый кот снова исчез, пришлось спускаться в подвал.

– Поиздеваться надо мной решил, наглая ты морда?! – воскликнула я, резко распахивая подвальную дверь. – Заруби себе на носу, что со мной такие вещи не пройдут, если еще раз я тебя здесь увижу, то... – словарный запас моего возмущения резко иссяк, когда с диванчика, пригретый пушистыми тушками, вскочил дремлющий до моего появления дворник. – Ой.

Кошки встретили меня мяуканьем и шипением. Дворник схватился за метлу, принявшись интенсивно моргать, а я, обнаружив своего «полосатого клиента», быстренько сгребла того в охапку и ретировалась.

Вернув кота в квартиру, я направилась к открытой форточке, которую вчера перед уходом закрыла, и прямо у меня на глазах внезапно юркнула рыжая кошка, просачиваясь в щель и виляя на прощание хвостом. Я даже предпринять ничего не успела.

– Да чтоб вас... – в сердцах воскликнула я, отойдя от шока. Снова закрыв форточку, но, похоже, это было бесполезно, так как коты научились ее открывать, я решила спуститься за беглянкой позже, а пока вернуться к себе, чтобы навести марафет. Сегодня мне нужно было выглядеть на все сто!

Потренировавшись перед зеркалом над своей речью и мимикой, я долго думала,стоит ли делать маникюр. В запасе у меня было еще полчаса и, рассыпав на кровати разноцветные пузырьки с лаком, я все же решилась, но в тот момент, когда докрашивала последний ноготь, зазвонил питерский телефон.

Вызов шел от «Arh», и я поспешно сняла трубку.

– Да? – нервно спросила я, боясь снова услышать рыдания, но на этот раз голос был спокоен до равнодушия:

– Я увидела вчера пропущенный вызов от вас, кто это?

Как ни странно, но я сразу же узнала голос – он принадлежал моей «подружке» с архитектурного вечера, но, к собственному стыду, так и не узнала ее имени. Вчерашний же голос казался другим, более молодым что ли, значит, скорее всего звонила ее дочь – Марианна.

– Здравствуйте, это Женя... – ответила я. – С архитектурного вечера. Помните?

Повисла недолгая пауза.

– Ах, да, Женечка, – обрадовалась «подружка» сразу же поменявшимся голосом. – А у меня твой номер как неизвестный высветился. Что-то случилось или ты просто поболтать звонила?

– Я... А Марианна дома? – спросила я.

– Нет, она ушла, – ответила женщина.

– А когда она ушла? – уточнила я.

– Часа пол назад, – безмятежно отозвалась «подружка». Кажется, мои наводящие вопросы ничуть ее не смутили и не вызвали подозрений. – Кстати, вместе с нашим общим знакомым. С Олегом.

– С Олегом, – повторила я за ней, чувствуя, как сжалось внутри сердце.

– Да-да с Олегом... Звонаревым, – подтвердил она. – Для нас это такое счастье. А то у Марианночки все друзей не было, а тут сразу такой завидный жених, главное – наш общий знакомый. Ты же его знаешь – не человек, а подарок. Кстати, Марианна с ним уже почти месяц встречается...

«Подружка» принялась расхваливать Олега, и пока она трещала, у меня в голове никак не складывался пазл. Но какой же месяц, если совсем недавно мы вроде как были вместе? Да и недавние эсмэски свидетельствовали, что Олег вроде как хочет возобновления отношения. Но сегодня ушел гулять с Марианной? Здесь явно была какая-то путаница! Скорее всего, «подружка» имела в виду другого Олега Звонарева.

– Женечка, а как ты с Олегом познакомилась? – спросила моя «подружка» и наконец-то замолчала, чтобы дать мне возможность что-то сказать.

Но, честно скажу, у меня даже слов не было.

– Мне нужно бежать, я перезвоню попозже, – сказала я и, не дожидаясь положительного или отрицательного ответа, нажала кнопку отбоя и поспешно бросила телефон на диван.

Сейчас меня разрывали противоречащие чувства, и если бы не работа, на которую мне пора было бежать, то чувства, наверное, продолжили бы разрывать и дальше. А так, оказавшись в транспорте в толпе народа, я сразу же настроила себя на новую волну – выдержку, самообладание и серьезность.

– Ты опоздала! – вместо приветствия были первые Димины слова в мой адрес. Он вполоборота сидел в моем кресле, перед моим компьютером и трогал мою мышку. – Могу предположить, что до тебя уже долетели известия...

Его голос был холоден как лед, мне внезапно захотелось ему треснуть, но тут Дима развернулся, и я еле сдержалась, чтобы не прыснуть. Под глазом у того красовался большой фиолетовый фингал. Все мысли о членовредительстве тут же испарились, даже как-то жалко парня стало. Хотя нет, ни капли!

– Твоя подружка постаралась, – ответил он, прежде чем я успела сделать комплимент о то, что данный цвет Диме к лицу.

– Подружка? – переспросила я.

– Та буйная из отдела детских праздников, – подтвердил бывший коллега, прикрывая пострадавшую часть лица рукой. – Вот только не надо на меня так смотреть. Вижу, что злорадствуешь, но тебе от этого легче не станет, твоей подружке уж подавно. Я ведь могу на нее и в суд подать.

– В суд на девчонку за то, что она дала тебе в глаз? – уточнила я.

Дима надулся.

– Мы решили сократить сотрудников, и ты подпала под сокращение, – возвращаясь к основной теме, сухо сообщил он, откинувшись на спинку моего кресла. – Вопросы есть? – но, не дав мне ответить, продолжал: – Так как это решение было принято спонтанно, и мы не оповестили тебя, как положено заранее, готовы выплатить компенсацию – зарплату в размере трех окладов. И рассчитают тебя сегодня, но при условии, что ты не решишь обжаловать это и не пойдешь в суд.

– Три оклада? – недоверчиво переспросила я. Признаться, такой щедрости я не ожидала.

Дима кивнул и, порывшись в бумагах, лежащих прямо перед ним, придвинул на край стола документы: приказ о моем сокращении, уведомление об увольнении, разумеется, оформленное задней датой, и заявление, которое мне следовало подписать. Он сосредоточенно склонился над бумагами, ожидая моих действий, но, когда я взяла ручку, резко отодвинул их в сторону.

– Но лично я не хочу, чтобы ты уходила, и могу подыскать для тебя интересную должность, – елейным голоском прошептал он.

Ох, уж лучше бы не шептал.

– В качестве твоей личной секретарши? – усмехнулась я.

– Тебе уже сказали? – немного удивился Дима. – Ну, так ты согласна? Я готов повысить твой оклад в разы, и...

– Никогда! – резко ответила я, в негодовании скребнув своим накрашенным ногтем по столу. – Никогда в жизни я не стану твоей секретаршей, даже если придется выбирать между жизнью и смертью!

И ведь это казалось очевидным, неужели Дима не знал, как я к нему отношусь? Я выдернула документы и твердой рукой их подписала.

– Ты еще вернешься, попомни мое слово, – прошептал парень, явно задетый моими словами. – Ты нигде не сможешь работать. Уж я об этом позабочусь...

– Угрожаешь мне? – спросила я.

– Предупреждаю, – широко улыбаясь, пропел в ответ Дима. – Учти, с плохой характеристикой весьма сложно устроиться в хорошую фирму. – Я лично составлю тебе характеристику!

– Фингал, кстати, тебе к лицу, – выходя из кабинета, бросила я парню, жалея, что не разукрасила второй глаз, так сказать, для полного комплекта.

Я даже не стала возвращаться, чтобы забрать из офиса вещи. Получив свои три оклада, словно пробка из бутылки, я выбежала из офиса, в который больше никогда не собиралась вернуться. Никогда!

По пути домой я купила газету «Работа». Раньше даже подумать не могла, что когда-нибудь буду вынуждена к ней обратиться. Три оклада в сумке, кажущиеся сейчас баснословной суммой, являлись не иначе как иллюзией. Я не сомневалась, что через неделю, стоит мне оплатить коммунальные платежи, приобрести еду нам с Бандитом и восполнить позаимствованные припасы в холодильнике Феи Ивановны, как вся эта гигантская сумма сократится в два раза. А не успеет пройти трех месяцев, как вовсе развеется словно дым. И если к этому времени я не найду работу, дела мои совсем плохи.

Нет, лучше оставаться на позитивной волне. Вон Даша – независимая и гордая, дала Диме в глаз, наградив того памятным знаком, и ушла с работы по собственному желанию. Ее никто не сокращал и три оклада не выплачивал. Мне еще повезло...

Итак, кем же я хочу работать? А кем могу? И почему же во всех серьезных компаниях требуется диплом о высшем образовании, опыт работы и положительные рекомендации с прошлого места...

Вернувшись домой, я впервые за время возвращения в Москву открыла ноутбук. Проверив почту, я нашла там два сообщения от Моти с присланными в письме фотографиями. В первом была ночная прогулка под мостами, во втором фотки из Петергофа и Питера. Примечательно, что эти письма были отправлены в разное время. Первое – больше, чем неделю назад, а второе буквально вчера вечером. И что же это могло значить? Я внимательно проверила файл, но никаких тайных подсказок не нашла. Он просто взял и переслал фотографии без каких-либо сопутствующих комментариев.

Долго всматриваясь в адрес почтового адреса, ощущая сильнейшее волнение словно на экзамене, я размышляла, что лучше написать в ответ. Достаточно ли будет банального «спасибо» или придумать что-то пооригинальнее? Хотя, учитывая, что я решила забыть парня, наверное, правильнее было бы вообще не отвечать.

Но не успела я что-то придумать, как зазвонил телефон. И снова моя «подружка». Дрожащими пальцами я нажала на кнопочку «ответить» и с первых же секунд по голосу звонившей поняла, что случилось что-то страшное.

– Женя... – начала она, – Я ничего не понимаю... Марианна не вернулась домой. Должна была прийти, но не пришла!.. Я просто подумала, раз ты сегодня утром о ней интересовалась, может быть, тебе что-то известно, куда она могла запропаститься?.. Ты же знаешь?

В голосе было столько отчаяния и надежды, что я просто обязана была ее обнадежить.

– А вы звонили Олегу? – спросила я.

– У Олега телефон недоступен, – всхлипнула «подружка» в трубку, в сердцах добавив:– А я ведь изначально чувствовала, что из-за него будут проблемы.

Так... Она все про того же Олега говорит? Странно, но ведь еще утром считала его не иначе, как эталоном, радуясь, что у дочери такой чудесный парень, с которым Марианна, между прочим, почти месяц встречалась...

Когда «подружка» запричитала и заохала, я пообещала, что попытаюсь что-нибудь выяснить, и снова испуганно бросила трубку. Поглядывая на мобильник несколько минут, показавшихся целой вечностью, я размышляла, стоит ли звонить Олегу или нет. Склонялась больше ко второму варианту, но Марианну-то надо было искать, поэтому все же набрала.

Как и говорила моя «подружка», телефон действительно оказался недоступен. Тогда я задумчиво покрутила его в руках и позвонила Адаму, ведь они с Олегом, как-никак друзья, но – такая же история.

«Ну ладно, Вика-то точно снимет!» – подумала я, звоня приятельнице, но уже как подруге Адама, который мог связаться с Олегом, и очень даже зря.

– Они там вымерли все что ли? – грозно спросила я у телефона, бросив взгляд на монитор компьютера с открыткой папкой фотографий от Моти. Волнение стало еще сильнее, аж до тошноты. Уговаривая себя, что делаю это не в личных интересах, а ради Марианны, я дрожащей рукой набрала номер парня, и...

Сложно представить разочарование, которое я испытала, когда и Мотя оказался вне зоны доступа.

Кажется, на этом все возможные варианты расследования были исчерпаны.

От Димы пришло с десяток сообщений, в которых он настоятельно рекомендовал одуматься и сделать правильный выбор. Видите ли, он хороший человек, и готов мне все простить. Что именно простить – не уточнял.

А я была выжита словно лимон: в газете «Работа» не удалось найти ни одной стоящей вакансии, одни друзья не отвечали, с другими я поссорилась. Даше и Клёпе точно было не до моих проблем, хотелось поговорить с Машей, но вспоминая все то, что я ей наговорила перед уходом, желание пропадало. Наверное, на остаток вечера мне предстояло впасть в депрессию.

Впрочем, только в голову пришла подобная мысль, как зазвонил телефон. Я была на кухне и вздрогнула, услышав звонок питерского телефона. Друзья соизволили перезвонить или «подружка», решив проверить, удалось ли мне что-то выяснить. А что я? Приходилось признать, что я с треском провалила данную миссию.

Но, подбежав к телефону, я увидела, что звонит Олег. Сердце в груди учащенно забилось, перед глазами поплыли картинки проведенных с ним свиданий, в которых на заднем плане маячил образ Марианны.

– Да? – произнесла я в трубку, не зная как вести себя после всех его отосланных вчера эсэмэсок. Ни на одну из них я, конечно же, не ответила, удалила без зазрения совести, а теперь, получалось, сама напрашивалась на общение.

– Здравствуй, Женя, я увидел от тебя пропущенный вызов и решил перезвонить. О чем ты хотела поговорить? – совершенно безмятежным голосом заговорил Олег. Да уж, мне бы его спокойствие.

– Привет, я насчет Марианны звоню, – начала я и, решив избежать прелюдий, сообщила: – Слышала, что вы встречаетесь, и сегодня она отправилась к тебе на свидание, вот только не вернулась домой, ее мама сильно волнуется. Ты не знаешь, где Марианна?

– А, понятно, – довольно сухо отозвался он. – Нет, Женя, не знаю.

Олег замолчал, явно не настроенный на красноречивые речи.

– Но вы же встречаетесь? – уточнила я, и прежде чем Олег ответил бы, что это не мое дело, поспешно пояснила: – Знаешь, я ее маме не сказала, но Марианна мне вчера звонила и плакала, просила помочь. Она... Вы поссорились?

В трубке послышался тяжелый вздох.

– Женечка, послушай, мы с Марианной никогда не встречались, – более эмоционально заговорил Олег. – Я не знаю, что тебе рассказала ее мать, но это неправда. Мы познакомились на одном из архитектурных вечеров. Марианна только с виду такая тихоня, а на самом деле... В общем, ее жестко контролирует мать, и единственный способ ослабить материнское внимание – завести положительного парня. Так как я создаю хорошее впечатление, Марианна просила меня ей подыграть и сказать, что мы встречаемся. На тот момент у меня не было девушки, я согласился по дружбе выручить Марианну, разыграть этот спектакль перед ее матерью, но потом... повстречал тебя и решил, что больше обманывать никого не стану... – парень сделал паузу, явно думая о том, что мне обманывать их с Мотей труда не составило. После чего закончил: – Я сообщил ей об этом вчера, но, видимо, она не поверила. Марианна влюблена в одного парня, у них там настоящая любовь, а я, получается, их прикрывал. Могу предположить, что сегодня она ушла на свидание к нему, снова обманув мать, что встречается со мной.

– То есть... – подала я голос, внезапно находя оправдание тому, почему на протяжении всего архитектурного вечера Олег ко мне не подходил, – он был прикрытием для Марианны в глазах ее матери... Но чтобы подавить возгорающиеся внутри прежние чувства к своему любимому актеру, спросила: – А ты... знаешь того парня? Кто он?

– Не знаю, – признался Олег. – Всего один раз его видел.

– Но он ведь архитектор, – предположила я

– Сомневаюсь, – задумавшись на мгновение, сказал он. – Если Марианна не хотела показывать его матери, значит, он бы ей точно не понравился. Ты только не волнуйся, Марианна обязательно вернется.

Легко ему было говорить: «не волнуйся». Ему вчера не звонила рыдающая девушка и не просила о помощи. Но, может быть, меня решили разыграть?.. Хотя вряд ли. Эмоции моей «подружки», потерявшей дочь, казались настолько настоящими, что захотелось сейчас же все бросить и отправиться в Питер, чтобы утешить женщину.

– Олег, а ты не мог бы сходить к ним домой? – попросила я. – Ты же знаешь, где они живут?! Может Марианна уже вернулась?

– Хорошо, для тебя что угодно, Женечка, – согласился Олег. – Я разведаю обстановку и тебе позвоню.

У меня даже от сердца отлегло. На том и расстались.

Ну вот, кажется, я снова собиралась наступить на прежние грабли. То, что Олег перезвонил и согласился пойти домой к Марианне на ночь глядя, потому что я об этом просила, дорогого стоило. Я покосилась на ноутбук.

А вот Мотя не только не ответил, но даже не перезвонил...

6. Предчувствие

Сидеть и томительно чего-то ждать – самое худшее занятие. Поднявшись ни свет, ни заря, я обнаружила, что никогда утро вторника для меня не было таким долгим.

С утра пораньше я отыскала в подвале рыжую кошку, забрав ее вместе с серым котом, обещая тому надрать уши, до блеска убрала свою квартиру, разобрала вещи, сбегала в банк, где простояла длиннющую очередь, чтобы оплатить все счета, но вернувшись домой, обнаружила, что еле-еле перевалило за полдень.

Поэтому я пошла прибираться еще и в квартире у Феи Степановны. Об этом меня, разумеется, не просили, но нужно же было как-то скоротать время. Впрочем, к моменту окончания уборки мне так никто и не позвонил.

Посидев немного на диване, я вспомнила, что еще в Питере хотела отыскать открытку от отца. Полная энтузиазма, я полезла на антресоль, где хранился всякий хлам, образовывающийся на протяжении долгих лет, исходя из такого принципа: «И зачем мне это? Но ведь выбросить жалко, поэтому сохраню для лучших времен, авось пригодится».

Я не очень-то любила туда подниматься без необходимости, ведь начав там разбираться, можно было прокопаться минимум неделю. Но, похоже, выбора не оставалось, ведь во время утренней уборки открытка от отца не попадалась на глаза, а значит, в порыве моих расстроенных и гневных чувств брошенного ребенка, была «отселена» к остальному хламу... Если отцовская открытка где-то и обитала, то только на антресоли!

И вот, когда мешки с вещами были спущены вниз и горой размещены в коридоре, а Бандит, полный воодушевления, пытался их растащить, мне наконец-то соизволили позвонить.

– Ура! – воскликнула я, мчась в комнату, перепрыгивая мешки.

Звонил Олег, но ничего хорошего сообщить не смог. Моя «подружка», которую, кстати, звали Альбиной, билась в истерике, обзванивая знакомых Марианны. Но так как друзей у девушки было немного, вскоре в ход пошли больницы и морги. Альбина весьма плохо отреагировала на признание Олега, что он не парень Марианны. Она долго рыдала, потом, качаясь, сидела на кровати и смотрела в одну точку, снова рыдала и с горем пополам несколько часов назад уснула. Убедившись, что Альбина спит крепко, Олег наконец-то ушел и сразу же набрал меня, чтобы обо всем этом рассказать.

– Я снова зайду к ней вечерком, – пообещал он, а помолчав немного, добавил: – А как ты добралась до своего города? Я ведь, признаться, до вчерашнего дня думал, что ты все еще в Питере...Адам сказал, что ты уехала, – пояснил Олег и, немного помолчав, продолжил: – Кстати я рад, что ты рассталась с тем парнем, с которым была в Петергофе. Уж больно он мне не понравился. Кстати, чем-то похож на ухажера Марианны – такой же скользкий тип.

Будь по близости Мотя, он бы не оставил без ответа данные слова. Но парня здесь не было, а я, учитывая все обстоятельства дела, что Олег вызвался помочь, когда Мотя даже не снял трубку, защищать мужскую честь последнего не стала, а просто ответила:

– Ладно, созвонимся позже, а то мне бежать нужно.

– На работу? – уточнил Олег.

– Типа того, – промямлила я.

– А у тебя там сейчас тепло? – внезапно спросил парень. – А сколько времени?

– В смысле? – переспросила я, и тут до меня дошло – Олег прекрасно знает, какая погода в Питере и сколько там времени, а вот что касается Уфы, этого не знала даже я.

Ну вот – попалась. И хоть с Олегом мы вроде как расстались, вспоминая про вранье, связанное с Уфой, стало очень стыдно. Но не могла же я ему тогда признаться, что живу в его нелюбимой Москве. А теперь... Если признаюсь, вдруг он откажется помогать Альбине?!

Быстренько поднявшись на ноги, я побежала к ноутбуку.

– Олег, что-то со связью... – я нашла ушедший в спящий режим ноутбук в гостиной, – Ты пропадаешь... – нажала на клавиатуре кнопку, заставив засветиться экран. – Я не расслышала твою последнюю фразу... – вошла в браузер. – Повтори, пожалуйста, – набрала в поисковой строке «Время и погода в Уфе сейчас» и принялась ждать. Главное, чтобы ноутбук, в котором, кажется, садилась батарейка, не отрубился.

– Я знаю, что ты сейчас делаешь, – внезапно и весьма весело объявил Олег, а я в страхе замерла.

Интернет тормозил – наверняка какие-то неполадки с роутером. Олег тяжело дышал – видимо, шел по улице.

– Я... – оторопело промямлила я. – Я...

– Ты сидишь за компьютером и смотришь, какая сейчас погода и сколько времени в Уфе, – торжественно объявил Олег. – Я угадал?

Вот ведь провидец несчастный. Ну что же, признать поражение или продолжить обманывать дальше?

– Знаешь, то, что ты из Москвы, я понял еще в кафе, когда мы с ребятами сидели, – пояснил Олег. – Нужно было видеть твое лицо, когда мы заговорили про москвичей. Ну, а позже Адам рассказал, думал, я перестану с тобой из-за этого встречаться... Кстати, он говорил, что от него девушка ушла? Меня обвиняет, мол, я ее увел, но это, разумеется, не так.

Захлопнув крышку ноутбука, я не знала, что и сказать. Неужели я действительно нравилась Олегу, что даже несмотря на свою лютую нелюбовь к столичным дикарям, он продолжал со мной общаться. И теперь хотел все вернуть назад? Может, и правда влюбился?

– Ладно, созвонимся позже, как только что-то прояснится, – сказал он. – Обещаю держать в курсе.

– Пока, – тихо ответила я и сбросила вызов.

Итак, я сильная и независимая девушка, которая не станет снова влюбляться в Олега (несмотря на то, что прям находилась на грани этого) и справится со всем тем учиненным в коридоре беспорядком! Вот только вернувшись к вещам, я обнаружила, что Бандит, пока я разговаривала по телефону, половину баулов растаскал по квартире.

Сидя в гостиной и разбирая, наверное, самый большой мешок, где хранилась елка с елочными игрушками, я одновременно и ностальгировала о временах, когда вместе с родителями встречала Новый год, и порывалась все это выбросить. И зачем мне вообще нужна елка и игрушки? После маминого ухода мы с отцом ни разу не справляли вместе Новый год, и если раньше у нас хотя бы была такая возможность, то теперь...

– На помойку! – твердо решила я и потащила мешок к выходу, но тут пискнула эсэмэска в смартфоне, заставив бросить поклажу на полпути.

Так как это не был питерский телефон, возможно, мне следовало бы проигнорировать сообщение, но я все же на него взглянула. Писала Даша – прописными буквами на половину экрана с пометкой: «СРОЧНО!!!» Подруга звала меня на встречу возле Комсомольского вокзала с паспортом и деньгами.

Сопоставив очевидные вещи – «вокзал», «паспорт» и «деньги», не сложно было догадаться, что Даша собирается ехать в знакомый нам обеим город. И то, что ей требовались деньги, понятно, она наверняка на мели, но вот зачем ей мой паспорт?! Если Даша рассчитывала, что я поеду с ней, то пусть даже не мечтает...

Благо, по эсэмэске нельзя было понять, прочитано ли сообщение адресатом, поэтому, решив, что в состоянии написания сообщения огромными буквами Даша пребывает не в самом лучшем расположении духа, в котором может наломать уйму дров, я решила сделать вид, что слишком занята и ничего от нее не получила. К слову, вправду ведь занята и довольная тем, что это чистая правда, поплелась к елке.

Вот только насчет такой удобной функции в получении эсэмэски знала не только я. Не успела я достичь входной двери, как смартфон снова пискнул, но на этот раз уже в приложении мессенджера. С тяжелым вздохом я снова бросила елку, не сомневаясь, что сообщение от Даши и скорее всего такими же огромными буквами, но это был Клёпа: «Женька, пожалуйста, приезжай, это вопрос жизни и смерти! Ты нам очень нужна!»

– Ни за что я к вам не поеду! – гневно обратилась я к дисплею смартфона, решительно отбрасывая его в сторону, но спустя двадцать минут уже пересаживаясь в метро на кольцевую ветку, в ужасе осознавая, как на самом деле слаба моя воля – елку не выбросила, сообщение не проигнорировала.

Спустя еще двадцать минут я нашла Дашу возле касс Ленинградского вокзала.

– Представляешь, тут такое дело, ни у кого из нас не оказалось свободных денег, – сообщила она вместо приветствия, жадно покосившись на мою сумку, – а тебе так удачно выплатили зарплату...

Неподалеку возле табло объявлений стояли Клёпа и Маша – оба растерянные и напуганные. Ничего себе, похоже, Даша и вправду решила ехать.

– Ладно, – вздохнула я, – Сколько вам нужно денег?

– Да немного... – пробормотала Даша, замялась и озвучила сумму, от которой у меня глаза на лоб полезли. Но, не растерявшись, подруга спешно пояснила: – Но нам же надо будет на что-то вернуться и еще жить там.

Я ревностно прижала к груди сумку. Эта же сумма равнялась практически той, которая у меня осталась после погашения счетов и покупки еды. А ведь в следующем месяце опять платить за квартиру, да и припасы холодильника пополнить понадобится. А учитывая, что я еще не нашла работу, отдавать все свои деньги неразумно.

Даша впилась в меня взглядом, явно считая жадиной, пожалевшей денег друзьям.

– А разве обязательно... ты не можешь поехать одна? – наконец спросила я, разумно отмечая, что в таком случае расходы за поездку заметно сократятся.

– В смысле? Без друзей? – поразилась та.

– Если ехать через пару дней, то билеты можно взять значительно дешевле, – к нам подошла Маша. – Я посмотрела на сайте, скорее всего это какой-то глюк, но ведь нам только на руку. Закажем через сайт сейчас, а уедем в четверг. К тому же мы вещи собрать даже не успели, тебя, в отличие от нас, хоть никто из дома силой не утаскивал, – добавила она, обратившись ко мне.

– Ага, не утаскивал, – отозвалась я, вспоминая про спонтанное предложение Маши поехать в Питер, а затем ее помощь в спешных сборах. При этом подруга для связи оставила мне только допотопный кнопочный телефон без единого контакта.

– Но это же мой отец, – прошептала Даша сокрушенно, явно не желая ждать до четверга. – Мой отец! Понимаете?

Удивительно, что до недавнего времени Даша знать его не желала. Сразу вспомнилась пословица: «Что имеем не храним, потерявши плачем». Наверное, с Дашей было что-то похожее. Но я ее понимала, если бы сама узнала, что мой отец где-то умирает, бросила бы все на свете, запихнула подальше обиду и помчалась к нему хоть на край света. Вот только...

– Такую сумму я дать не смогу, – ответила я твердо, избегая взгляда Даши. – Мне еще жить нужно на что-то, у меня собака, квартира... Либо езжай сейчас одна, либо в четверг втроем. Насколько дешевле будут билеты? – я заглянула в телефон Маши. – О, вот это реально хорошая цена – почти в два раза дешевле.

– Почему втроем? – подошел к нам и Клёпа. – Нас же четверо.

– Ой, нет! – тут же сказала я, предвидя что-то подобное. Чтобы подстраховаться, я даже выложила дома паспорт, хотя постоянно ношу его с собой. – У меня же теперь собака, а еще на попечении кошки соседки, я не знаю, насколько она уехала, кто их будет кормить? Это не обсуждается – я не смогу поехать.

Шесть пар глаз взглянули на меня укоризненно.

– Женя ты все это начала, – нахмурилась Даша. – Ты и должна закончить!

– В смысле? – не поняла я.

– Я не стану говорить с отцом, пока ты первая с ним не поговоришь! – отрезала подруга. – Ты едешь, и это не обсуждается!

Сказать, что мне не нравился тон подруги и поставленный ультиматум, ничего не сказать. И будь ситуация иной, не касайся она умирающего человека, терпеть подобного я бы не стала. Мы бы с Дашей снова поссорились и перестали общаться, но... В подруге бурлили эмоции, поэтому я решила пойти ей на уступку:

– Хорошо, но точно не сегодня, а в четверг.

Ехать я, разумеется, не собиралась, вот только Даше об этом знать пока не нужно. Главная цель – отложить поездку до четверга.

– Ладно, – долго буравя меня взглядом, нехотя согласилась подруга, наверное, решив, что все же одержала победу.– Четверг, так четверг! – и она первой направилась к выходу.

– Ты идешь? – окликнула меня Маша.

Выглядела она как обычно и, кажется, ни капли на меня не сердилась. А может Даша, как и обещала, поговорила с ней по душам, загладила вину?

Ну, допустим, с Клёпой ситуация действительно разрешилась, но как же быть с Мотей и тем, что я на эмоциях тогда наговорила? Помнила ли об этом Маша. Разумеется, вот только виду не показывала.

– Знаешь, я про те слова... – начала я извиняющимся тоном.

– Забудь, – тут же произнесла Маша, явно готовая к этому разговору. – На самом деле я никогда не питала надежд, что мы когда-либо встретимся, просто создала для себя идеал. Мне удобнее быть в кого-то влюбленной, чем страдать из-за того, что до сих пор ни в кого не влюбилась. Понимаешь?

Просто слов нет... Все-таки Маша точно подготовилась к этому разговору.

Мы вышли с вокзала. Даша что-то сокрушенно объясняла шагающему рядом с ней Клёпе. Тот с кислым видом кивал и явно в качестве поддержки косился на нас с Машей. Люди толкались, кричали и катили свои чемоданы, то и дело в кого-нибудь врезаясь и продолжая кричать.

– Ты меня совсем не слушаешь, – остановившись, громко сказала Даша.

– Ой, смотрите какая смешная юбка, – воскликнул Клёпа, указывая на девушку, идущую впереди. Сделал он это явно для того, чтобы отвлечься от Дашиной болтовни, но для меня стало неким триггером, заставившим споткнуться на ровном месте.

Юбка действительно была смешной, больше похожая на пачку балерины...

– А брюки-то салатовые, да еще в крапинку, – осуждающе пробормотал идущий рядом со мной прохожий – дядька в возрасте. Весь такой солидный, в черном костюме с галстуком, лакированных башмаках и тростью, словно перепутал вокзал с оперой. – Ну и мода нынче у молодежи...

Сначала мне стало очень холодно, потом внезапно жарко. Девушка шла в нескольких метрах впереди. Невысокая, полноватая и очень знакомая. Впрочем, со спины все люди могут показаться знакомыми, но все же... Я медленно потянулась к телефону и набрала номер.

– Жень, – окликнула меня Маша, когда я, не видя ничего кругом, с поднятым к уху питерским телефоном, зашагала за девушкой в юбке-пачке, думая лишь о том, что, если она действительно окажется Викой, то у нее зазвонит телефон, но, этого не случилось. Не прошло и пары секунд, как веселый знакомый голос произнес:

– Привет!

Тем временем девушка безмятежно продолжала уходить прочь. Уф, не Вика! Моему облегчению не было предела.

– Привет, – радостно ответила я, останавливаясь. – Я просто так позвонила... У вас там все хорошо? Я вчера пыталась связаться, но никто трубку не взял...

На заднем фоне я услышала чьи-то голоса и шум, очень похожий на метро. Что-то зашуршало и затрещало, а затем приятный женский голос объявил, что абонент недоступен.

– Ты чего? – меня догнала Маша.

– Ничего, – повернулась я к ней. – Просто... предчувствие какое-то...

Странно, но то, что девушка на вокзале, со спины показавшаяся Викой, оказалась не Викой, должно было меня порадовать. И ведь порадовало, но ровно до того момента, как я не услышала шум метро. «Глупости это все!» – строго сказала я себе. Вика сейчас в Питере, где тоже есть метро. К слову, связь там плохая, поэтому не удивительно, что вызов прервался.

Просто все дело в том, что за последнее время случилось слишком много совпадений, вот я постоянно и готовилась к какому-то новому подвоху судьбы. Да и с чего вдруг Вике вообще приезжать в Москву?! И когда в жизни я доверялась предчувствию? Никогда! Ну... до поездки в Петербург уж точно...

7. Привет из Питера

Расставшись с Дашей и Клёпой, мы с Машей поехали по домам. А я и забыла, каково это толкаться в метро за право крохотного личного пространства, о котором, к слову, здесь можно было и не мечтать. Раздражало абсолютно все: и ребенок, кричащий на весь вагон, и его мать, даже не пытающаяся усмирить подопечного, и подвыпивший мужик, трущийся своим пивным животом, хрипло сопящий мне в самое ухо, и сидящая девушка, умудрившаяся вытянуть ноги в забитом проходе.

Пока мы ехали по кольцу, я держалась, но сохранять спокойствие на своей «любимой», еще более густонаселенной ветке просто не смогла. Терпение лопнуло, но, кажется вовсе не из-за количества народа, выраженного совершенно разным контингентом. Сегодня дело было в другом – дурацком предчувствии.

– Выйдем! – сообщила я, когда объявили Таганскую, и не дожидаясь ответа от подруги, работая локтями, принялась пробиваться к выходу, прямо в толпу недовольных людей, входящих в вагон.

– Что с тобой сегодня происходит? – требовательно спросила Маша, когда ее чудом не зажало закрывающимися дверями. – Тебя как будто муха укусила. Невероятно дикая и злая.

– Прости, я просто... – попыталась оправдываться я. Все-таки, наверное, стоило объяснить Маше, из-за чего я перенервничала. Точнее из-за кого. Если бы Вика приехала в Москву, то сделала бы это ни одна. Но озвучить данные опасения не успела, так как виновница перезвонила сама.

– Женя, а ты где сейчас находишься? – спросила она и связь снова прервалась.

– Так, все... я домой, – решительно заявила Маша, направляясь к платформе, чтобы занять место в образовавшейся очереди на вход в вагон.

Подруга, кажется, начала злиться.

– Маш, я просто себя как-то странно чувствую, будто дежавю словила или что-то типа того. Ой, подожди секундочку, – попросила я, когда зазвонил телефон – Вика предприняла очередную попытку до меня дозвониться.

– Какая жуткая связь, – пожаловалась она через скрежет и шум. – Ты, случайно, не в метро?

– В метро, – ответила я, понимая, что скрежет и шум слышен не только со стороны Вики, но и моей собственной. Предчувствие накалилось до предела. И мне просто необходимо было услышать, что Вика находится в Питере. – А ты где?

– Мы тоже в метро, – отозвалась она, перекрикивая шум подъезжающего поезда, в который явно планировала зайти обиженная на меня Маша. – И, кажется, несколько минут назад тебя увидели из вагона, ты ведь на прошлой станции вышла? Таганская, кажется?..

Наверное, это был самый лучший момент для того, чтобы воскликнуть: «Обернись, тебя снимает скрытая камера».

– Да... а откуда ты это... – заторможенно пробормотала я, наблюдая, как открываются двери, и из вагона выходят люди. – Ты... В Москве?

– Мы в Москве! – поправила Вика. – Вот только что-то совершенно запутались. Вышли на Китай-городе, хотим поехать обратно на Таганскую, а нам навстречу бегут люди из соседнего поезда, который, к слову, почему-то приехал с той же стороны, что и мы... Адам, ну осторожнее, собьют же!

– Адам? – спросила я, а затем бросилась к Маше и за руку вытащила подругу из вагона. Девушку снова чуть не прищемило дверями, кажется, она что-то возмущенно сказала, но я не поняла. Я слышала лишь то, как кровь стучит в висках, ощущала, как земля уходит из-под ног и, затаив дыхание, спросила. – Ты с Адамом приехала? С ним... одним?

– С Адамом и Мотей, – весело отозвалась Вика. Хорошо, что она не видела, как я поменялась в лице, качнулась к лавочке и чуть не села мимо, благо Маша подстраховала.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила подруга, сразу же перестав обижаться. – Кто-то умер?

– Хуже... – ответила я.

– Что? – крикнула Вика. – Ты что-то сказала, здесь плохо слышно. Женя, приезжай, пожалуйста, мы на Китай-городе ждем у первого вагона, никуда не уходим.

– Хорошо, – отозвалась я еле живым голосом. Вполне вероятно, что Вика этого даже не услышала, но я сбросила вызов и взглянула на Машу.

– Да что случилось-то? – спросила она.

– Ты не поверишь... – произнесла я. – Мои друзья из Питера здесь. Ждут на следующей станции. – Маша облегченно выдохнула и закатила глаза. Явно данная новость ее ничуть не шокировала, а вот мне очень сильно захотелось сбежать. – И твой принц с моста тоже... – добавила я, обозначая тем самым глобальность проблемы, но Машу и это не смутило.

И что я, собственно говоря, скажу Моте, после того как трусливо сбежала, даже лично не попрощавшись...

Всего одна остановка отделяла меня от самых лучших воспоминаний в жизни, а также сильнейшего страха. Несмотря на случившуюся здесь трагедию, Мотя приехал в Москву. А ведь, в отличие от меня, воспоминания у парня явно плохие. Но приятель это сделал, поэтому, как бы сильно ни хотелось сбежать и спрятаться, я вынуждена была отыскать крупицы смелости, чтобы лично поставить точку в конце данной истории. И ведь ничего сложного – просто объясню, что у нас ничего не получится...

Я покосилась на Машу, которая все же стала немного встревоженной. Еще бы – встретиться с человеком, в которого была влюблена последний год. Впрочем, выходя через несколько минут из вагона, подруга умудрилась сохранять безмятежное спокойствие, в то время как я из-за заплетающихся ног несколько раз чуть не упала на ровном месте. Но, может быть, все же еще не поздно слинять?

Мои питерские знакомые послушно ждали на обозначенном месте, явно испытывая дискомфорт от количества спешащих людей на станции. Адам прижимал к себе большой клетчатый чемодан, на котором громоздился маленький и розовый, а на Моте был его черный рюкзак – незаменимый спутник. К счастью, Вика не стала надевать свою пышную юбку, заменив ту на обычные джинсы и теплую шерстяную кофту.

– Как тебе наш сюрприз? – первым спросил Адам, когда мы с Машей к ним подошли. – Заценила?

Между прочим, за такие сюрпризы принято больно бить.

– Вообще-то нужно было предупредить, чем сваливаться вот так на голову! – весьма укоризненно обратилась я к нему, и жизнерадостная улыбка парня тут же померкла, как, впрочем, сдулось и воодушевление Вики. А вот Мотиной реакции я не увидела, так как даже боялась на него смотреть.

– Ну, я же говорил, что наш сюрприз ей не понравится, – буркнул Адам, обращаясь к подруге.

– Ничего подобного, она просто скрывает свою радость, – сообщила Вика, снова начав улыбаться. Ее боевой дух было непросто сломить. – Видишь, человек от шока отходит. Сейчас отойдет и все будет хорошо. А это твоя подружка? Здесь живешь? – обратилась она к Маше.

– Ага, прямо здесь, под лестницей, – ответил Адам, а Вика кольнула того укоризненным взглядом.

– Я Вика, – протянула она свою пухлую ручку моей подруге. – Я имела в виду местная ты или приезжая.

– Я поняла, – ответила Маша, робко улыбнувшись в ответ и пожав протянутую руку. – Так вы прямо из Питера?

– Ага, прям с поезда! – Вика указала на чемоданы, а затем представила, махнув в сторону паренька: – Адам – мой парень, – а затем указала на Мотю, заявив: – Мотя – парень Жени.

– О, – отозвалась Маша, глядя на Мотю, на которого и мне пришлось посмотреть, отметив при этом, что выглядит он неважно, а затем попыталась повторить непринужденный тон Вики:

– Глупости, мы с Мотей просто друзья.

И получилось это не как у Вики... Совсем иначе...

Повисла неловкая пауза, заставившая даже активную и находчивую питерскую подругу врасплох.

– Но что же мы стоим, давайте уезжать скорее, мне есть до смерти охота, – первым очнулся Адам. – Нам в какую сторону, сейчас сориентируюсь! – и поспешно побежал к информационному табло, даже не дав Маше возможности спросить, какая им требовалась остановка. К слову, подумав об этом, я разволновалась еще сильнее.

– А вы уже нашли где остановиться? – спросила я, снова став избегать взгляда Моти. Вот Адам до смерти хотел есть, а я – провалиться сквозь пол. И еще услышать ответ, который мне понравится. Впрочем, так его и не дождавшись, что у ребят все хорошо и они заблаговременно забронировали какой-нибудь отель, зачем-то выпалила: – А я одна живу, можете у меня остановиться.

– О, это просто прекрасно! – радостно захлопала в ладоши Вика. А затем, обращаясь к Адаму, закричала: – Буличка, Женя согласилась нас приютить!

«Буличка», которому явно не понравилось подобное обращение, вернулся с хмурым выражением лица. Парень насупился, бросая на свою девушку недобрые взгляды, но Вика их словно не замечала.

– Мотечка, ты рад? – обратилась она к парню, игриво ударяя того локотем в бок. – Будем жить у Жени.

Кажется, в этот момент мне не только захотелось провалиться сквозь пол, но и сгореть заживо. И кто меня только за язык тянул... Нет, учитывая, что Мотя в свое время приютил меня у себя, я обязана была поступить так же, но реакция Вики, явно решившей нас воссоединить, просто убивала.

– А почему это он Мотечка, а я... буличка? – прищурившись, спросил Адам, которого это задело сильнее, чем радостная новость о том, что теперь есть, где жить.

– По кочану! – ответила Вика, а я, собравшись с силами, снова взглянула на Мотю, который с явным интересом рассматривал стоящую рядом со мной Машу. Вспомнил ли он девушку, которую поцеловал на мосту год назад. Или догадался, что это она и есть?! Маша в свою очередь тоже украдкой рассматривала Мотю. Между ними, без сомнения, проскользнула симпатия, а во мне появилось неприятное чувство, которое, кажется, называлось ревностью. Пришлось себе срочно напомнить, что у меня есть Олег, с которым вроде как снова все налаживалось.

– Знаете, а может быть, Адама с Мотей лучше приютит Клёпа?! – выпалила я. – А мы устроимся чисто девчачьей компанией... – я улыбнулась слегка разочарованной Вике.

– Да нам все равно, – ответил Адам, – Лишь бы был угол, да желательно поближе к центру города. А кто такой Клёпа?

– Это наш хороший друг, и он живет как раз неподалеку от центра! – воскликнула я радостно, снискав осуждающий взгляд Маши, ведь Клёпа жил в спальном районе – не так уж далеко от меня, но от центра подавно.

– Ну вот и хорошо, Клёпа, так Клёпа, – сказал Адам, не замечая взгляда Вики, которая явно была не рада подобному раскладу. Видимо, в ее план по сводничеству не входило раздельное проживание.

– Нет, мы поживем у Жени, – с нажимом обратилась она к своему парню. – Все вместе. Ведь мы это уже обсуждали. Забыл?

– А... ну да, забыл... – сказал Адам, сжимаясь под грозным взглядом Вики, а затем спросил: – Так едем или как?

Сложно было передать словами встречу Бандита с Мотей. Пес сначала недоверчиво выглянул из комнаты, увидев гостей, потянул носом воздух, пару раз чихнул, мотнув головой, а затем все же осознал, что перед ним его приятель. Словно заведенная игрушка Бандит с сопением бросился к старому другу. Весьма умилительно было наблюдать за тем, как этот огромный лохматый пес, жмется к Моте, как не помня себя от радости, пытается его лизнуть.

– Бандитик, здравствуй, – к радостной встрече присоединилась и Вика, принявшись трепать пса по холке. – Как тебе живется в этом городе? Скучал по нам?

А пока Бандит как сумасшедший скакал по коридору, я спешно оттаскивала из коридора оставленные мешки, спущенные с антресоли. И если питерские друзья на беспорядок не реагировали, погруженные во встречу с собакой, Маша, любительница чистоты, тут же насторожилась.

– Откуда у тебя столько барахла? – спросила Маша.

– И не спрашивай, – попросила я. – Сегодня же все отнесу на помойку. – И обращаясь к остальным: – Проходите же на кухню!

– Наконец-то еда! – через несколько секунд крикнул Адам с кухни. – Вот мы и встретились, моя родная!

Адам оказался не только самым голодным, но и очень говорливым. Еда в холодильнике, который я недавно пополнила запасами на всю неделю, вернувшись из банка с огромными сумками, заметно поубавилась. Мотя с Машей сели друг напротив друга, продолжая игру в гляделки. Ох, лучше бы они наконец-то поговорили.

К слову, с Мотей я тоже не поговорила, держа дистанцию и всякий раз шарахаясь в сторону, замечая, что парень собирается ко мне подойти. И, кажется, тем самым я его обижала, но поделать с собой ничего не могла.

Обстановка на кухне была довольно напряженной, Адам всеми силами старался ее разбавить своими грандиозными планами о том, где планирует побывать в Москве. Кажется, он неплохо во всем этом разбирался, по крайней мере, о большей части мест, которые он называл, я даже не знала.

Через час заехали Даша и Клёпа, которых я позвала, так как все-таки планировала, что парни у меня не останутся.

– Всем салют! – поприветствовала всех Даша, словно ураган вваливаясь в кухню и проворно выуживая из-под носа прожорливого Адама последний бутерброд, лежащий на тарелке. – Ну и как вам живется... в этом вашем Питере?

Даша поморщилась, а Адам, чей бутерброд так нагло увели, заявил:

– Прекрасно. А ты вообще кто?

– А давайте мы в магазин сбегаем, – словно не слыша, предложила Даша.

– Прекрасная идея! – отозвался Клёпа, делая это уж слишком наигранно.

– Прямо читаете мои мысли! – обрадовалась Вика, включаясь в игру и вскакивая на ноги. – Адам, мы в магазин... ты с нами? – обратилась она к Маше тоном, явно говорящим, что отрицательного ответа быть не должно.

– Хватит! – я резко поднялась на ноги и для пущего эффекта хлопнула по столу. Все вздрогнули, я не стала исключением. – Хватит заниматься ерундой, мы взрослые люди, сами разберемся. И вообще... – я хотела взглянуть на Мотю, но трусливо отвела взгляд и буркнула: – Мне нужно позвонить...

Я ушла в комнату и вправду набрала номер Олега, но парень, к сожалению, не ответил. А когда вернулась в кухню, обнаружила, что в магазин все же друзья убежали, но не все.

Маша пересела к окну, на ее место опустился Клёпа, соблазнительно хрустя огурцом. Даша грызла морковку, открыто разглядывая Мотю с довольно несчастным видом тянущего через трубочку апельсиновый сок.

– Ну как? – спросила последняя, когда я скрипнула дверью.

– Что? – не поняла я, почувствовав себя неважно под взглядами присутствующих.

– Позвонила?

– Да, но мне не ответили... – сказала я, опускаясь на место рядом с Дашей.

– И кто же должен был тебе ответить? – хитро прищурившись, спросила она. Я не сомневалась, что Даша знала ответ на свой вопрос, ведь Клёпа, без сомнения, все ей в подробностях уже рассказал. Поэтому-то подруга, как и Вика, видимо, решила, что нужно поспособствовать нашему с Мотей сближению. Вот только как же Маша?

– Если ты за этим сюда приехала, то лучше уезжай! – сказал я.

– Эй, девочки, только не ссорьтесь! – попросил Клёпа.

– У меня в Питере живет отец, который умирает от рака, – Даша обратилась к Моте. – Женя с ним там встретилась. Из всех людей в огромном городе она встретила именно моего отца. Странное совпадение, правда?

Про Романа Аркадьевича я рассказала Моте во второй день нашего с ним знакомства, поэтому не удивительно, что он вначале недоверчиво покосился на Дашу, пытаясь сопоставить известную ему информацию с той, которую сейчас услышал, а затем на меня.

– А еще Женя встретила своего любимого актера, с которым мечтала увидеться, но не верила, что это реально. Олега Звонарева, – ввернул Клёпа и по тому, как резко повернулась Маша, я поняла, что об этом ей еще никто не рассказал. Мотя громко кашлянул и сказал:

– А еще меня... – он порылся в кармане и положил в центр стола ту самую фотографию, которую я отдала в свой последний день Вике. – И не только Женя...

– Знакомая фотка! – воскликнул Клёпа, а Даша перегнулась через стол, подтверждая:

– Да, я хорошо ее помню, а это же... – она замолчала и покосилась на Мотю.

– Да это я, – подтвердил он.

– Подожди, я слышала, что Маша давно влюблена в какого-то парня, но... – Маша стремительно вскочила на ноги и бросилась прочь из кухни.

– Думай, что говоришь! – шикнула я на Дашу, а затем побежала за Машей, уже собирающейся выбежать из квартиры.

– Женька, у меня дела срочные появились, я пойду! – сказала Маша, когда я схватила ее за руку, затягивая обратно в коридор. При этом голос у подруги звучал словно натянутая струна. Очевидно, что ее чувства никуда не ушли. И что же получалось? Парень ее мечты стал моим парнем?! Нет, нет, нет!

– Маш, послушай!.. – начала я, намереваясь объяснить, что с Мотей у меня ничего не было и точно не будет, но слушать подруга не стала. Выдернув свою руку, она все же выскочила за дверь и понеслась прочь.

Я могла бы броситься следом, догнать и заставить меня выслушать, но, наверное, Маше, не любящей выставлять чувства напоказ, сейчас следовало пережить их в одиночку. Ну а вечером, когда эмоции схлынут, я к ней обязательно заскочу...

Решив, что это правильно, я пошла обратно на кухню, столкнувшись в проходе с Дашей и Клёпой.

– Нам пора! – объявила подруга.

– Нет, постойте! – взмолилась я, когда ребята пошли к выходу. Даша настойчиво утаскивала за собой Клёпу, дожевывающего на ходу огурец. – Только не это... Вернитесь, пожалуйста, не бросайте меня!

– Увидимся завтра утром, устрою нашим питерским друзьям сногсшибательную экскурсию по Москве, так что пусть отдыхают и набираются сил! Да быстрее можешь идти! – шикнула она на Клёпу.

Всего мгновение, и они ретировались. Я не стала бежать за ними, так как понимала, что они все равно не вернутся.

Тяжело вздохнув, я обернулась и увидела застывшего в дверях Мотю. И, кажется, он все слышал. С тяжелым вздохом он поднял с пола оставленный в прихожей рюкзак и пошел к выходу.

– Ты куда? – спросила я.

– Куда-нибудь, – не поворачиваясь, ответил он. С одной стороны я не хотела ему мешать, но с другой... Сорвавшись с места, с колотящимся в груди сердцем я поднырнула под рукой парня, чудом не споткнувшись о семенящего рядом с довольным видом Бандита, и преградила собой проход. – Жень, я приехал сюда, из-за тебя, а ты за весь день не то, чтобы со мной не поговорила, даже глядеть не хочешь... Очевидно, что мне не стоило приезжать!

– Да! Нет! Стой! Не знаю! – я схватилась за голову. – Я, правда, не знаю. Ты ведь прочел записку, я же там все объяснила!

– Прочел, – кивнул он. – Я пойду.

– Нет, Мотечка, не уходи! – я судорожно вздохнула и обняла парня. – Прости меня, нужно было сразу поговорить, но я такая трусиха. Я просто...

Он не дал возможности договорить, а ведь, всем известен факт, что в любом диалоге рождается истина. Мотя отстранился, но не потому, что собирался уйти, просто, когда я не жалась к нему словно рыба прилипала, ему удобнее было меня поцеловать.

Ну вот, кажется, опять начинается... Ох, и о чем я там хотела поговорить? О том, что ввиду открывшихся обстоятельств никогда не смогу ответить взаимностью на чувства?.. Ага, как же...

8. Ссора

Стоит ли говорить, что вечером я к Маше не пошла. А еще о том, что через некоторое время, после ухода Даши, Вика прислала сообщение, что они с Адамом уехали к Клёпе... Борясь с желанием отправить Мотю следом за ребятами, но опасаясь из-за этого его обидеть, я предложила посмотреть какой-нибудь фильм.

Непередаваемое чувство – сидеть рядом с Мотей на диване, робко положив парню голову на плечо, вдыхать ставший практически родным аромат одеколона, вспоминать время, проведенное в Питере: первую нашу встречу и несуразное расставание. И наконец-то осознать, что глупо убегать от своих чувств, что все равно они одержат победу...

Впрочем, возникшая необходимость выгулять Бандита, прибежавшего в комнату с поводком в зубах, разбила в пух и прах созданный уютный вакуум. Да и навестить соседских котов, завывающих за стенкой, тоже было бы кстати.

Весьма недовольная своими новыми обязанностями, я с огромным сожалением покинула насиженное место, мечтая вернуться в него поскорее, но стоило мне оказаться на улице, а ветерку обдуть лицо вечерней прохладой, как в голове все будто просветлело.

– Что я творю?! Что я творю?! – в ужасе залепетала я возле подъезда, сокрушенно зарываясь пальцами в волосы. Зачем я давала Моте шанс, зная, что мы никогда не будем вместе. Зачем травила собственную душу? У Маши ведь были к нему чувства, как я могла после этого называться подругой...

Проведав котов, я вернулась в свою квартиру с твердой уверенностью озвучить Моте мысли о немедленном и бесповоротном расставании, впрочем, сразу же растеряла всю смелость, наблюдая за тем, как парень застилает диван в гостиной.

– Ты ведь не против, что я порылся в шкафу? – уточнил он, указывая на приоткрытую дверцу шкафа, откуда торчал один из огромных мешков с антресоли, который я таким образом пыталась спрятать, но, видимо, не очень удачно. Второй мешок, осуждающе выглядывающий из-за дивана, явно намекал, что был бы не против, чтобы его не прятали, а наконец-таки разобрали. – Если тебе нужна помощь по расхламлению... Я не плохо с этим справляюсь.

– Правда? – внутри что-то радостно шевельнулось.

Наверное, с расставанием все же следовало повременить... Сама-то я никогда в жизни не избавлюсь от ненужных вещей, особенно старой елки, а вот Мотя, для которого все это не имело никакой ценности, вполне мог бы и помочь.

В общем, я согласилась на помощь и побежала искать остальные мешки. Всю ночь до утра мы провели за весьма увлекательным занятием – разбором вещей. И сколько же положительных эмоций я испытала, находя то, что давно считала давно утерянным. Как и предполагала, без Моти ни за что бы не стала выбрасывать восемьдесят процентов найденного, но худо-бедно мы все же превратили несколько пухлых мешков в один, отправив тот обратно на антресоль. И только после завершения этой миссии, решили лечь спать. Вот только сладко выспаться не получилось. Как и обещала, о себе напомнила Даша, вот только я рассчитывала, что она объявится попозже, а не в восемь утра.

Что за два неполных дня можно посмотреть в нашей огромной необъятной Москве? Раньше я думала, что ничего. Но сейчас, когда Даша составила для нас маршрут, поняла, что соскучиться не получится. С трудом разлепляя глаза и вливая в себя вторую чашку кофе, я страшно жалела, что проводила эту ночь не в кровати, а на полу, роясь в мешках.

А еще я завидовала Моте, ведь он, как и я, поспав не более двух часов, выглядел бодрым и даже... счастливым. А Даша с грозным видом стояла на моей кухне и поторапливала собираться, ведь остальные нас уже ждали...

Единственный маршрут, который я знала назубок, – от дома до работы и обратно. Поэтому подруга и приехала сама, чтобы вытащить меня из зоны комфорта. К слову, за годы жизни в Москве мой уровень адаптации к местности находился все еще на уровне «чайник». Гордиться действительно нечем, но... Как же хотелось спать!

– Давайте без меня! – взмолилась я. – Мне еще Бандита выгуливать и котов кормить, да и рано...

– Это не обсуждается, ты едешь с нами, собирайся, а мы пока выгуляем пса и зайдем к твоей соседке. Ключи от ее квартиры в коридоре?.. Чтобы, когда мы вернулись, ты была собрана или пеняй на себя! – Даша произнесла это тоном, сразу же заставившим мои глаза разлепиться.

– Ладно-ладно, – буркнула я, решив не будить в подруге зверя.

Даша и Мотя ушли, забрав с собой Бандита и дав мне возможность принять душ. Вернулись они минут через двадцать, когда я пыталась влезть в комбинезон, который в своей жизни надела всего раз, да и то лет пять назад. Но, наверное, лучше было бы оставить его и дальше висеть в шкафу... Ребята застали меня в тот самый неловкий момент, когда я запуталась в плотной ткани.

– Это самая стремная одежда или у тебя есть еще стремнее? – спросила Даша, когда я, обнаружив, что на меня смотрят две пары глаз, запылала словно мистер помидор. Просить Мотю о помощи было выше моих сил, поэтому я покосилась на подругу, но, кажется, та помогать мне не собиралась. – Ладно, хлебну кофе и выдвигаемся...

Даша развернулась и ушла, а я бросила панический взгляд на Мотю, качнулась в сторону и с недовольным сопением уселась на кровать, благо не мимо – от падения меня спасли всего несколько сантиметров.

– Поможешь? – выдавила я, краснея еще сильнее.

Где-то через час мы поднимались из метро в самое сердце Москвы – Красную площадь. Даша всю дорогу делилась с Мотей рассказами о достопримечательностях города, кажется, еще не зная, что ее новый знакомый – историк. Я же ждала, когда друг не выдержит и тоже что-нибудь расскажет Даше, но парень деликатно помалкивал, видимо, решив не тягаться с девушкой мощью городов. И на каждое восклицание: «А у вас такого точно нет!» Мотя пожимал плечами и улыбался. А я все еще мысленно потирала руки и ждала того момента, когда в парне проснется профессионал, но этого не случилось даже тогда, когда мы встретились с друзьями. Продолжая пичкать остальных информацией, Даша медленно повела нас по площади в сторону Васильевского спуска.

– Отсюда открывается прекрасный вид на Кремль, ГУМ и храм Василия Блаженного, – подруга сегодня явно была в ударе. – К слову, этот храм единственный в своем роде. Еще со школы мы знаем, что строили его зодчие Барма и Постник, которых в итоге Иван Грозный приказал ослепить, чтобы они не смогли построить что-то подобное еще. И в мире нет аналога...

«А как же храм Спаса на Крови?» – хотелось спросить мне, но встревать я не стала. Подруга явно упивалась тем, что вела за собой новых друзей, заглядывающих ей чуть ли ни в рот. Адам жадно ловил каждое слово, даже что-то записывал в блокноте, охающая Вика завороженно крутила головой. Мотя не отставал от друзей, проявляя живой, но молчаливый интерес.

А вот Клёпа то и дело обращал голодный взгляд в сторону ближайших кафе. Маша и вовсе выглядела безучастной к происходящему, кажется, глубоко погруженная в собственные мысли. Я даже боялась к ней подойти.

– ... по правой стене расположен мавзолей Ленина, а там дальше рядом с храмом лобное место и памятник Минину и Пожарскому... – вещала Даша.

– Все хорошо? – спросила Маша. Она подошла ко мне сама, причем сделала это так внезапно, что я дернулась и споткнулась.

Подобный вопрос следовало задавать мне. Интересно, Маша уже знала, что Мотя оставался у меня на ночь?! Пора оправдываться, что мы провели все темное время суток за разбором барахла?! Маша ведь давно хотела, чтобы я разобрала вещи, наверняка порадуется, вот только язык не поворачивался, а мой виноватый взгляд явно говорил о том, что ночью мы не вещи разбирали, а занимались кое-чем другим... Но Маша избавила меня от неловких объяснений.

– Сегодня утром я купила нам билеты на вечер четверга! – сообщила она. – Выезжаем поздно вечером, я скинула тебе твой билет на электронку, ты еще не проверяла почту?

– Мой билет? Откуда у тебя деньги? – резко развернулась я.

Меня волновали два вопроса: во-первых, каким образом получилось купить билет, если для этого требовался паспорт, а во-вторых, откуда у Маши появились деньги, ведь я свои так и не успела одолжить? В недоумении я заморгала, не зная, что из этого сильнее меня взволновало.

– Даша утром перевела и сказала, чтобы я заказала на нас всех, – пояснила подруга, – ей Мотя одолжил нужную сумму.

Я так резко повернула шею, что та довольно громко хрустнула. Мотя поймал мой довольно недружелюбный взгляд и отступил за спину Клёпы.

– Но как ты на меня билет оформила? – поверулась я к подруге.

– У меня же есть копия твоего паспорта, – пожала плечами Маша, а затем поспешно заявила: – К тому же ты согласилась ехать в четверг!

– Ничего подобного! – возмущенно шепнула я. – Сейчас же отмени мой билет! Я никуда не поеду!

– Ты же обещала Даше! – не менее возмущенно шепнула Маша. – Ее отец умирает, это может быть их последняя встреча, а ты ее лучшая подруга. Неужели собираешься бросить ее в столь важный момент?

Прозвучало это так, словно я была виновата в том, что взрослая и самостоятельная Даша не могла поехать одна.

– Я не оставлю животных, ведь... – начала было я, как зазвонил питерский номер. Учитывая, что все друзья из северной столицы находились рядом, сомнений не возникало – звонил Олег. Прервав разговор с Машей, я сразу же отошла в сторонку.

– Слушаю, – отозвалась я, косясь на друзей, в особенности на Мотю, который, будто что-то почувствовав, с беспокойством уставился на меня.

– Привет, звоню сообщить о результатах расследования, – весело произнес Олег и потому, как он это произнес, я поняла, что не все так плохо.

– Ты нашел ее? – практически обрадовалась я.

– Пока еще нет, но нашел след того типа, с которым она встречалась, – ответил Олег. – Оказывается, у нас с ним все же есть общие знакомые...

– Правда, я не верю своим ушам! Это так здорово! – обрадоваться все же получилось. Но я потеряла бдительность и не заметила, как подошел Мотя. – Олег, ты просто замечательный, такой молодец, не представляю, чтобы мы без тебя... – развернувшись, я обнаружила перед собой насупленного друга. Сложно сказать, что именно в разговоре он услышал, кажется, чтоб понять, ему хватило одного имени.

– ...как узнаю что-то новенькое, обязательно сообщу. Я отъеду на пару дней, до созвона, – договорил Олег и отключился, а я, не убирая от уха мобильник, под взглядом Моти, прямо-таки кричащим, что так сильно его еще никто не предавал, стала слушать короткие гудки.

Страшно захотелось оправдаться, но ведь, по сути, моей вины не было, Олег помогал Марианне. Вот только... Должна ли я вообще оправдываться или использовать данное совпадение для того, чтобы все же сказать Моте заветные слова: «Между нами ничего не получится!» Но вместо этого я бросила панический взгляд в сторону Маши, стоящей неподалеку. И как же донести до парня мысль, что не я его судьба, а моя подруга. Она преданная и хорошая, она не станет крутить роман с двумя парнями одновременно, а я...

В глазах появились злые слезы, я вскинула голову, сейчас уж точно готовая ответить, но Мотя, не дал мне этого сделать, развернулся и пошел за остальными. Маша покачала головой и, наградив меня разочарованным взглядом, тоже направилась за друзьями. В какой-то момент подруга поравнялась с Мотей, и дальше они пошли рядом.

Я не сомневалась, что если исчезну, этого никто не заметит. Не долго думая, я нырнула в толпу туристов, но не пошла к метро обратной дорогой, а решила прогуляться.

Дорога повела меня через парк, кажется Александровский сад, затем вдоль оживленной трассы, через другой парк, на мост. Как на зло, один из мостов оказался увешанным замочками, которые обычно крепят влюбленные парочки, чтобы навсегда быть вместе... Пробегала я его сломя голову практически до самого метро.

Дома, виляя хвостом, меня встречал Бандит, а на полу стоял рюкзак Моти, глядя на который у меня в груди болезненно защемило, когда я представила, что в данный момент они с Машей наконец-то поняли, что созданы друг для друга...

Где-то я слышала, что коты хорошо помогают справляться с депрессией. Решив это проверить, я пошла к любимцам Феи Степановны. Изловив одного пушистика, я опустилась в кресло, насильно усадила кота к себе на колени и принялась гладить.

Не скажу, чтобы кот был в восторге от процедуры, да и мне особо легче не становилось, так как воображение настойчиво рисовало картину за картиной. Вот Маша и Мотя держатся за руки, вот с любовью смотрят друг на друга, а вот уже и... целуются.

Кот не выдержал первым. Грозно зашипев, он сумел вырваться и, сверкая подушечками, бросился наутек. Наверное, не следовало его так крепко сжимать, все же не плюшевая игрушка...

«А ведь это тоже метод побороть депрессию!» – решила я, подумав об игрушках, находящихся в своей квартире, тем более кототерапия плодов не принесла. Встрепенувшись, я побежала к себе, обнаружив возле двери сидящего на коврике Мотю.

– Что ты тут делаешь? – спросила я, с запозданием сообразив, что парень пришел за рюкзаком. – Давно ждешь?

– Только пришел, – отозвался он, поднимаясь на ноги и разминая затекшие конечности.

– Как экскурсия? – спросила я, целясь ключом в замочную скважину. Первая попытка оказалась неудачной, а за ней и три последующие.

– Прекрасно, Даше бы в экскурсоводы пойти, у нее явный талант, – сообщил парень. – Тебе помочь?

– Нет, – буркнула я, с остервенением тыча ключом в дверь мимо замочный скважины, которую я, к слову, будто не видела, продолжая лицезреть картинки из своего воображения. – А чего Маша не поднялась? Ждет внизу?

– Знаешь, я ведь тоже мог бы ревновать! – Мотя мягко отстранил меня, заграждая собой проход. – Так ты снова общаешься с Олегом? Можно узнать почему, разве он тебя не... бросил?

Я ахнула, резко вскинув голову. Это прозвучало жестоко, но Мотя явно не собирался меня щадить. Вчера мы поцеловались, а сегодня...

– Тебя не касается, с кем я общаюсь! Забирай вещи и уезжай! – строго произнесла я, вручая парню ключи, чтобы он справился с замком самостоятельно. – И мне все равно, куда ты поедешь, совершенно все равно! – добавила я пылко, когда Мотя, справившись с дверью и забрав свой рюкзак, спешно вышел из квартиры, направляясь к лестнице. Он даже не повернулся, а я закричала вслед: – Совет вам да любовь!

Мотя на пару секунд замер, явно хотел что-то ответить, но передумал, скрываясь за поворотом. Внутри меня все закипело. Захлопнув дверь прямо перед любопытным носом Бандита, я побежала за парнем, сама не знаю зачем...

Выскакивая из подъезда, я увидела, как Мотя спешно удаляется по противоположной стороне дороги. «К Маше спешит!» – подумала я и, гневно выдув носом воздух, вернулась в квартиру. Вытащив на помойку мешки, которые мы собирали всю ночь, и обливаясь слезами, я все же выбрала действенный способ, который всегда помогал Даше – сериал и мороженое.

Где-то через пару часов нагрянули подруги. Увидев Дашу я не удивилась, а вот приход Маши меня немного смутил.

– Слушайте, так вообще не делается, я готовилась к экскурсии, а вы взяли и слиняли! – заявила первая с порога. – Я, конечно, понимаю, что вам вместе интереснее, чем с остальными, но... – Даша внимательнее присмотрелась к моему заплаканному опухшему лицу. – Вы поссорились что ли? Когда успели?

– Тогда... – облизнула я ложку.

– Ну и где Мотя, ты ведь его не выгнала? – уточнила Даша, с легким беспокойством бросая взгляд на свой зонт, с которого ручьями стекала вода. Дождь начался внезапно где-то час назад и за это время тише не стал, а перерос в настоящий ливень. – Он нам денег дал на билеты и вообще парень хороший...

– Ну так у Маши спрашивай, где он! – всхлипнув, ткнула я ложкой во вторую подругу, на лице которой сразу же появилось искреннее недоумение. Сглотнув, я тихонечко спросила: – Разве он не с тобой?

– Мотя уехал, когда мы поняли, что ты пропала, и не смогли тебе дозвониться, – пояснила Маша, чем сразу же разрушила мои романтические картинки, в которых они с Мотей выступили главными героями. И воображаемая идиллия сразу же разбилась о суровую реальность, где за окном зверствовал ливень.

Я в ужасе представила, что вымокший до нитки Мотя тоскливо сидит где-то на лавочке и мокнет под дождем, поэтому прямо в тапках и пижаме бросилась в коридор. И если бы Даша с Машей меня не остановили, без сомнения, добралась бы в таком виде до улицы. Пришлось сбивчиво объяснить подругам, что парень ушел, и его срочно нужно спасать, пока не случилось что-то непоправимое. Мотя один в чужом городе, все для него здесь незнакомое и страшное...

Вот только мой панический настрой подруги не разделили, вернули в комнату, усадили обратно в кресло к пустому ведерку мороженого и позвонили Моте. Но, что и требовалось доказать, парень не ответил, заставив меня снова вскочить на ноги.

– Так, сиди тут на случай, если Мотя вернется, а мы поедем к Адаму и Вике, наверняка он с ними гуляет! – строго велела Даша.

Подруга также добавила, что Мотя в неприятности не попадет, что он взрослый и разумный и уж точно не станет в одиночестве мокнуть на лавочке под дождем... И хоть прозвучало это камнем в мой огород, я возражать не стала, а стоило подругам уехать, переодела пижаму, но оставив тапочки, чтобы не тратить время на шнуровку кед, покинула квартиру, увлекая за собой Бандита.

9. Предложение

Следопыт из меня был еще тот, но Бандит в качестве ищейки оказался гораздо хуже. Перед уходом я спешно стянула с подушки наволочку, на которой спал Мотя, уверенная, что пес возьмет след по запаху, но, видимо, так происходило только в фильмах, но не в реальной жизни. Бандит наотрез отказывался понимать, что я от него хочу, зачем тычу тряпкой в морду. Я же злилась на пса, на себя, на Мотю... Он ушел, хотя мог бы этого не делать, а я отпустила, хотя могла бы объяснить, почему разговаривала с Олегом.

Я представляла, как тяжело Моте было приехать в город, отобравший у него невесту. Мне следовало быть с парнем мягче, но вместо этого я повела себя как настоящий изверг. И то, что выбежала из дома без зонта – справедливое для меня наказание. Но, вымокнув до нитки, я не собиралась сдаваться и упрямо тянула за собой Бандита, продолжая совать промокшую наволочку тому в нос.

– Женя? – внезапно услышала я знакомый голос.

Резко развернувшись, я не поверила своим глазам. Я пошла искать Мотю в ближайший от моего дома парк, не строя иллюзий насчет того, что найду его именно здесь. Даша права, скорее всего, Мотя поехал к Адаму и Вике...

Но глаза меня не обманывали – под большим красным зонтом со стаканчиком кофе в руке на лавочке сидел Мотя, здоровый и сухой. И выглядел он весьма беззаботным, ничуть не напуганным ужасами незнакомого города. А вот у меня зуб на зуб не попадал, и глаз нервно дергался.

Увидев Мотю, Бандит радостно дернул поводок, метнувшись под зонт, увлекая меня за собой и вынуждая потерять равновесие прямо перед большой мутной лужей. Миг, и я уже неуклюже пыталась подняться, наблюдая, как светлая одежда превращается в коричневое пятно. Мотя оказался рядом, решив мне помочь.

– Ненавижу тебя! – яростно закричала я из лужи, ударяя по протянутой руке. – Ты идиот, я думала, что с тобой случилось что-то страшное, что ты заблудился или... или... А ты... ты...

На ноги с горем полам я все же поднялась самостоятельно, с горестью взглянула на любимые тапочки и, шмыгая носом, похлюпала прочь. На безопасном расстоянии надо мной замаячил красный зонт.

Кажется, никогда еще я не чувствовала себя такой злой и жалкой одновременно.

Пропуская пса и парня в квартиру, я прямо-таки кипела негодованием. Бросив наволочку в коридоре, я захлюпала в ванную, а пока набирала воду, позвонила Даше, сообщив, что Мотя вернулся.

– Прекрасно, тогда ждем вас обоих через час возле Третьяковки, и никакие отговорки не принимаются! – заявила подруга, и не успела я ничего ответить, как та отключилась.

Когда я решила перезвонить Даше, ее телефон предусмотрительно оказался отключенным. Наверное, Маша находилась рядом с ней, так как дозвониться до второй подруги тоже не получилось. Когда же Мотя заглянул в ванную с чашкой в руках, я, громко выдувая носом воздух, спускала воду.

– Ты знаешь, как добраться до Третьяковки? – обратилась я к парню, который тут же кивнул и протянул мне чашку. И хоть от нее пахло чем-то невероятно приятным, пряным и согревающим, я все еще злилась, поэтому принимать из рук Моти ничего не стала. Дыхнув, словно злой огнедышащий дракон, я пошла в комнату переодеваться.

Оказалось, что Мотя не только знал, на какой станции находится Третьяковская галерея, но и где именно располагалось здание. Парень так уверенно зашагал куда-то во дворы, даже ни разу не сверившись с навигатором, что у меня просто не оставалось выбора, как довериться и последовать за ним.

– В Питере есть девушка, она пропала, а Олег ее ищет, – выпалила я, решив наконец-таки прервать молчание, царящее между нами от самого моего дома. Вот только не сразу осознала, что сама и являлась инициатором данного молчания. – Она... общая знакомая.

– Прям так и пропала? – хмыкнул Мотя. – Разве не полиции следует заниматься поисками людей? Олег переквалифицировался из... напомни, кем он там работает?

Пренебрежительный тон Моти задел меня за живое. Мало того, что его ничуть не взволновало исчезновение Марианны, так он явно хотел посмеяться над Олегом, который реально помогал в поисках девушки.

– Он архитектор, – произнесла я с вызовом, а парень резко остановился, кольнув меня взглядом. Явно не с меньшим вызовом он хотел прокомментировать данные слова, но я не дала возможности это сделать, выпалив: – Я не стану разбивать ваши отношения с Машей. Она моя подруга, и я никогда не променяю дружбу с ней на какого-то парня!

Вот теперь настал мой черед задевать Мотю.

– Какого-то парня? – разочарованно шепнул он, в явном недоумении всматриваясь в мое лицо, заставляя усомниться в том, что я произнесла умную вещь. – Но... Ты вообще в своем уме, о каких отношениях со своей подругой ты говоришь? Между нами ничего не было и не будет!

– Еще как было! – возмущенно шепнула я в ответ. – Вы целовались, Маша в тебя влюбилась, и... В общем, если бы твой лучший друг был без ума влюблен в девушку, которая ответила взаимностью не ему, а тебе, ты смог бы с ней встречаться?

А так как это был больше риторический вопрос, я не стала дожидаться на него ответа, двинувшись вперед по улице, чудом не свернув в другую сторону.

В Третьяковскую галерею, основанную в 1856 году Павлом Третьяковым, очередь была настолько велика, что из нашей компании стоять в ней захотели только Вика с Адамом. Когда мы нашли друзей, Даша с упреком отметила, что за полчаса очередь не продвинулась ни на метр и: «Видимо, попасть нам в нее не судьба». Одно радовало – дождь закончился.

– Но мы ведь завтра уезжаем, еще неизвестно, когда снова сюда вернемся, – закапризничала Вика.

– Вы тоже уезжаете? – удивилась я.

– В смысле вы? – переспросила Вика, покосившись на остальных. – Разве мы не все вместе едем? – и задержалась взглядом на Моте. Я тоже с опаской покосилась на хмурого, как туча парня и обратилась к Вике:

– Я никуда не еду!

– Не поняла! – повысила голос Даша, бросив взгляд на Машу. – Ты не заказала Жене билет?

– Заказала, просто она его еще не увидела! – поспешно оправдалась подруга.

– Мне его и не надо видеть! – ответила я. – Ты обещала сдать билет!

– Что? – ахнула Даша, вперившись строгим взглядом в Машу.

– Ничего подобного не обещала! – выкрикнула подруга.

– Обещала! – заявила я, заставив Дашу гневно задышать. Клёпа отошел в сторонку, увлекая за собой Вику с Адамом. Последний растерянно завертел головой и выпалил:

– Так я не понял, Мотя, ты сделал Жене предложение, как планировал, или нет?

В очереди на мгновение стало очень тихо, даже болтающие рядом посетители, замолчали, с интересом взглянув на нас.

– Предложение? – прошептала Даша, сразу же перестав злиться. – Какое еще предло... – она осеклась на полуслове, кусая нижнюю губу. И ничего больше не добавив, схватила за руку пораженную Машу и потащила за собой прочь. Присвистнув, Клёпа побежал за ними, а Вика с Адамом, не желая покидать очередь, нервно затоптались на месте.

– Адам, кто тебя за язык тянул, ты все испортил! – шикнула на парня Вика.

Чтобы осмелиться взглянуть на Мотю, мне потребовалась вся сила воли. Проработав энное время в агентстве свадеб, на ум пришла единственная ассоциация, заставившая задрожать. Но затем я принялась успокаивать себя, что некое предложение не обязательно относится к свадьбе. Возможно, Мотя хотел мне предложить... Я попыталась придумать оправдание, но не придумав, решила спросить в лоб у самого Моти:

– И что же ты хотел мне предложить?

– Известно что... – хмыкнул Адам, моментально получив кулаком под ребра.

– Отойдем, – Мотя коснулся моей руки и вывел из очереди любопытных взглядов. Наши друзья, отошедшие в сторону, теперь наблюдали за нами с противоположной стороны дороги, и чтобы от них скрыться, мы направились в другом направлении.

Мотя тянул меня за собой, довольно быстро уходя прочь, а я, чуть ли не бегущая за ним, отчаянно ждала, что парень сейчас все объяснит, что ситуация бредовая, ведь делать предложение руки и сердца после пары недель знакомства невероятно глупо!

– Ты же не кольцо собрался мне дарить? – спросила я, нервно хихикнув, когда Мотя увлекал меня все дальше и дальше во дворы, но говорить ничего явно не собирался. Прямо на ходу он перекинул свой рюкзак, занырнул рукой в карман, достал оттуда красную бархатную коробочку, вручая мне. А я так растерялась, что взяла коробочку, а затем чудом не выронила ее прямиком в лужу.

«Сережки!» – мелькнула в голове мысль. – «Пусть это будут сережки!»

Мотя немного сбавил шаг и покосился на меня, явно ожидая увидеть мою реакцию, когда я открою коробочку.

Признаться, как и любая девушка, я с детства мечтала о самом главном моменте жизни – предложении руки и сердца. Что парень, в которого я буду безумно влюблена, опустится на колено, преподнесет сверкающее бриллиантом кольцо, заявив, что если я не выйду за него, он умрет от тоски. Ох уж эти детские мечты...

В любви я быстро разочаровалась, а работая в свадебном агентстве и изучив статистику, выяснив, что единичные браки, торжества для которых мы организовывали, продолжали существовать до сих пор, а не распались в первый же год совместной жизни любящих друг друга половинок, только закрепили мое мнение на этот счет. Да и не везло мне с парнями...

Сунув бархатную коробочку обратно в приоткрытый карман рюкзака, я попросила:

– Скажи, что это не кольцо!

– Даже не откроешь подарок? – спросил Мотя огорченно. Он тряхнул рюкзаком, и бархатная коробочка провалилась глубже. – Ясно все, забудь... Я глупость совершил, думал все исправить, но не вышло... Теперь это неважно, завтра я уеду, и мы больше никогда не увидимся...

«Никогда больше не увидимся!» – в ужасе повторила я, а в памяти всплыли все моменты, связанные с Мотей. Особенно тот, когда я узнала о погибшей невесте парня. У меня даже руки затряслись, когда я широко расстегнула молнию и принялась рыться в поисках коробочки. А так как Мотя снова ускорил шаг, делать мне пришлось это на бегу. В итоге каким-то чудом я смогла нащупать заветную коробочку, но стоило парню резко дернуться, как та выскользнула из пальцев обратно в недра рюкзака.

– Да чтоб тебя! – выругалась я. – Ты можешь постоять спокойно?!

Мотя тряхнул рюкзаком, кольнув меня взглядом полным боли.

– Можно я побуду один? – спросил он.

– Нельзя! – тут же ответила я, мертвой хваткой цепляясь за руку парня.

Я готова была целиком нырнуть в его рюкзак, лишь бы достать эту дурацкую коробочку. Неужели тот факт, что я отказывалась открывать его подарок, так сильно на него повлиял?! Вид Моти меня пугал, а собственные чувства разрывали изнутри. Я наотрез отказывалась принимать, что парень уедет, и мы больше не увидимся! А так как рядом не было любопытных и осуждающих взглядов друзей, это придало мне сил. Забираясь одной рукой в рюкзак, а второй крепко держась за Мотю, я наконец-то снова нащупала коробочку.

Чтобы открыть подарок, мне потребовалось ненадолго отпустить Мотю, что я опасливо, но все же сделала. А затем подняла крышечку, стойко перенося удар сердца, увидев кольцо с блестящим камнем.

– Не нравится? – услышала я павший голос.

– Что ты, очень нравится! – поспешно заявила я, убирая недовольную мину и натягивая на лицо улыбку до ушей. – Мне еще никто никогда не дарил такой красоты, но ведь это стоит недорого?

Я вытащила кольцо из атласной впадинки и с таким пристрастием водрузила на безымянный палец, что даже кожу содрала. А затем продемонстрировала руку мрачному Моте. И, кажется, светлеть он не собирался.

– Я рад, что нравится, – ответил парень совсем не веселым голосом. – Носи с удовольствием... – и, развернувшись, хотел продолжить путь, но я снова в него вцепилась.

– Так это кольцо ничего не значит? – спросила я. Сложно сказать, обрадовалась я тому или, напротив, огорчилась. – Так это не... Ты не... Это не предложение в том плане, в каком я подумала?! Ты просто решил подарить мне колечко, так ведь?

Лужи от недавнего дождя подсохли практически все, но одну мы все же нашли и теперь стояли в ней.

– Прости, не умею читать мысли, о чем ты подумала? – спросил Мотя, хотя прекрасно понял, о чем шла речь. Я недовольно поджала губы, но отпускать руку, которой крепко держалась за парня, не стала и терпеливо произнесла:

– Я подумала о браке в смысле свадьбы, но с моей стороны думать о подобном – невероятно ужасно, так как мы знакомы всего ничего... Да и представляла я себе это иначе, более торжественно, что ли. Прости, я себе всякого надумала, а ты просто решил сделать мне подарок, ведь друзья дарят их друг другу, а я... я... Так о каком предложении говорил Адам?

Я подняла на парня взгляд, решив, что мы сейчас посмеемся над этой глупой ситуацией, в глубине души осознавая, что с самого начала все правильно поняла, но лицо Моти оставалось каменным, а во взгляде читалась мировая скорбь.

– Не переживай, не будет никакого предложения, – ответил он. – После фразы про друга, влюбленного в девушку, я все понял. Я для тебя всего лишь какой-то парень...

Парень предпринял очередную попытку пойти дальше, явно желая выйти хотя бы из лужи, но я не дала этого сделать, мертвым грузом повиснув на руке Моти.

– Ну почему все так сложно, почему нельзя просто дружить?! – вопросила я. – Мы бы переписывались, ты бы приезжал в гости, а я бы останавливалась у вас с Глафирой Ивановной, готовила бы что-нибудь вкусненькое... Подожди, ты оставил Глафиру Ивановну одну? – ахнула я, резко выпрямляясь. – Мотя, ты с ума сошел?

– Я нанял сиделку, как ты и хотела, – отозвался парень. – Бабушка под круглосуточным надзором, сиделка даже ночевать с ней будет, они быстро подружились, а это очень хорошо.

От сердца отлегло, и я ослабила хватку, а Мотя этим воспользовался и все же вышел из лужи, направившись дальше.

– Ну не рви ты мне душу! – попросила я, догоняя парня. – Ты знаешь, что я тебя люблю, просто... – Мотя резко повернулся. – Ты ни какой-то парень, а самый лучший на свете. Просто Маша...

Терпеливый и спокойный по характеру Мотя издал звук, похожий на рычание.

– Женя, слышать этого больше не могу, это такой бред, что я... – воскликнул он, но я поспешно приложила пальцы к его губам. Мы оказались друга от друга в опасной близости. Может быть, я бы и смирилась с расставанием, ведь разумом понимала, что вместе нам не быть, но сердцем... Сердце убедить в этом было сложнее.

– А меня с работы уволили... – поделилась я. – Зря, получается, спешила обратно, не нужно было вообще уезжать. Да еще Бандита увезла. Теперь же везти его обратно?..

Лицо Моти сразу же просветлело, а глаза заблестели.

– Правда? – сжимая мою руку, уточнил он. – Ты уверена? Это твое окончательное решение?

«Нет!» – хотелось ответить мне.

Признаться, в данный момент я была уверена только в том, что хочу в горячую ванную. А еще я все же была жуткой подругой и настоящей предательницей. Но ведь о Маше заикаться больше не следовало, так как уравновешенный Мотя явно начинал выходить из себя.

– Уверена! – шепнула я, прижимаясь к парню.

10. Воришка

Мой план был прост – уехать так далеко, как только можно, чтобы никогда больше не видеться с Машей. С лучшей подругой, доброй и верной, которая всегда поддерживала, являлась неким катализатором между мной и сложным характером Даши. И пока мы с Мотей, держась за руки, возвращались к Третьяковке, я твердо верила в то, что если выбирать между дружбой и любовью, отдать предпочтение все же стоит последней, однако...

– Ой, – пискнула я трусливо, вырывая свою руку, когда мы увидели друзей.

– Помирились? – в лоб спросила Даша, стоило нам подойти. Отвечать на это я ничего не стала, мужественно игнорируя Машу.

Очень хотелось сорваться с места и побежать в какой-нибудь длинный марафон, лишь бы подальше отсюда, а еще снять кольцо, которое поблескивало на пальце. Как бы я ни пыталась спрятать руку, ощущала, что все видят это кольцо, особенно Мотя, словно подающий мысленные сигналы, что пора уже собраться с духом и признаться себе самой в истинных чувствах. К счастью, очередь наконец-то задвигалась.

– Ты идешь? – спросила Маша, когда все пошли вперед, а я замешкалась на месте, снедаемая чувствами. Подруга смотрела на меня так, словно ничего страшного не произошло, а мне хотелось провалиться сквозь землю. Пальцы непроизвольно сжали кольцо.

Нет, это было просто невыносимо! Нельзя было сбегать от Маши, я ведь не какой-то там ребенок, а взрослый рассудительный человек! Мы просто поговорим, я все объясню, что люблю Мотю, что ничего подобного ни к кому из парней никогда не испытывала, что мне с ним невероятно легко и уютно, что...

Ааа...

Стоило нам оказаться внутри, как я тут же увела подругу прочь, найдя самый безлюдный и тихий зал (к огромному удивлению и радости такой нашелся) и со словами «Я ужасная подруга!» вместо объяснений, сняла кольцо, протягивая его Маше.

– О чем ты? – не поняла она.

Сделав невероятно глубокий и тяжелый вдох, напомнив, что я все еще взрослая и рассудительная, пока в этом не успела усомниться, поспешно поведала все то, что было на душе. Передо мной вставал непростой выбор – лишиться Маши или Моти, так как двое в моей жизни оставаться точно не могли.

Но ведь это нечестно – вычеркивать из жизни Машу, так как знакомы мы с ней гораздо дольше, чем с Мотей, к тому же подруга всегда была для меня лучиком в конце туннеля, а Мотя... Парней на планете много, а, значит, расстаться мне все же следовало с ним. И глотая слезы, которые я просто не могла сдержать, настойчиво сунула подруге в руку кольцо со словами:

– Пожалуйста, передай ему, скажи, что ничего не получится, что я сделаю так, чтобы мы больше не увиделись!

И я уже была готова бежать, даже развернулась, но Маша меня остановила.

– Женя, ты сумасшедшая? – осведомилась подруга, хватая меня за руку с несвойственной ей силой. – Как ты можешь считать, что отбиваешь у меня парня, с которым я даже была не знакома до недавнего времени?!

Маша смотрела на меня так, как никогда не смотрела. Хотя нет, смотрела – в тот вечер, когда узнала, что я оставалась у Клёпы на ночь...

– Но... – шепнула я, замотав головой и обливая пол падающими с глаз крокодильими слезами. – Ты же... Ты же... влюблена!

Я судорожно всхлипнула, а Маша, гневно выдохнув носом воздух, настойчиво разжала мой кулак, вкладывая в ладонь кольцо.

– Женя, какая же ты все же дурочка, – заметила она, продолжая негодовать, но уже более мягким голосом, свойственным доброй и отзывчивой подруге. – Это абсурдно! Ты любишь Мотю, а он любит тебя, вы созданы друг для друга!

– Но... – довольно громко шмыгнула я носом, хватаясь за голову, впиваясь пальцами в волосы. – Все так сложно, я как будто сейчас взорвусь...

Стоящая неподалеку смотрительница зала – грузная и невероятно строгая на вид женщина взглянула в нашу сторону. А затем, сверкнув глазами, шагнула к нам.

– Только не говори, что ты ему тоже об этом рассказала, что вы из-за этого ссорились, и... – добавила Маша.

Не знаю почему, но я сильно испугалась смотрительницы. И хоть мы с Машей ничего плохого не делали, один вид женщины наводил на мысль, что в чем-то все же провинились. Возможно, посетителям запрещалось громко плакать и заливать пол слезами?! А теперь смотрительница нас отругает и с позором выгонит?!

К счастью, не успела она до нас дойти, как в зале появились несколько громких школьников, переключивших внимание на себя, а я, хватая Машу за руку, потянула в другой зал.

– Я согласилась поехать с ним в Питер, но разве это правильно? – вопросила я. – Ты не представляешь, как Мотя мне дорог, но стоит мне представить, что я причиняю тем самым боль тебе...

– Подруга, прекращай! – воскликнула Маша. – Заверяю тебя, я не влюблена в Мотю. Скорее всего, я влюбилась в его образ, только и всего! Не в человека!

– Но я ничего не понимаю, зачем ты меня успокаиваешь, я ведь и вправду жуткая подруга! – забормотала я.

Мы пробирались вглубь галереи, не останавливаясь возле картин, как делали остальные. Признаться для того, чтобы насладиться прекрасным, было не самое лучшее время, особенно когда путь застилали слезы.

Однако слезы не помешали мне приметить знакомую смотрительницу, перешедшую за нами из предыдущего зала. А так как двигалась она в нашем направлении и смотрела тоже на нас, сомнений не возникало – мы в чем-то определенно провинились. Взрослые и рассудительные люди не должны убегать от проблем, а искать их разрешение, но... я настойчивее потянула Машу, решившую остановиться у одной из картин, дальше.

– Женя, почему мы бежим? – спросила подруга встревоженно.

– С самого первого зала нас преследует та тетка, только не смотри! – пояснила я, чуть ли не открывая Маше руку.

Сложно сказать, сколько залов мы преодолели, затерявшись в толпе, прежде чем все же оторвались от смотрительницы. Кто бы вообще мог подумать, что женщина окажется таким спринтером. Измотанные, мы наконец-то опустились на появившийся на пути диванчик.

– Женя, ты сейчас же должна пойти к Моте и сказать, что пообщалась со мной и отпустила все переживания и страхи, что они были несусветной глупостью, что ты его любишь! – настойчиво прошептала Маша, а ее глаза блеснули решимостью. – Я была права – мост действительно волшебный. Он вас свел, понимаешь? Не всегда знаки судьбы очевидны. Наша с ним встреча стала подспорьем к его встрече с тобой. В общем, надевай кольцо и иди к нему, иначе мы поссоримся!

Щеки Маши пылали, глаза горели, подруга подпитывала меня решимостью, и я, закивав головой, поднялась на ноги, разжала кулак и в ужасе обнаружила, что кольца в ладони нет.

– Что случилось? – спросила Маша, настороженная моей реакцией.

– Кольцо... – прошептала я, без сил опускаясь обратно на диванчик. – Оно пропало...

– В смысле? – не поняла Маша, хватая меня за руки. – Я же тебе его вернула, ты держала в руке...

– А потом выронила! – тяжело и часто дыша, ответила я. Маша замолчала, пораженно заморгав. А ведь выпасть кольцо могло в любой момент, в любом из залов. Более того, его давно могли поднять, прикарманить... Трясущимися руками я схватилась за голову. – Это конец! Мотя решит, что я специально избавилась от кольца, чтобы ранить сильнее, лишь бы не ехать!..

– Так, успокойся, мы вернемся тем же путем! – уверенно произнесла Маша, в отличие от меня сохраняя спокойствие. Я наградила подругу обреченным взглядом. Наш путь был витиеватым, запутанным и довольно длинным, через множество залов, толп людей. Маша настойчиво потянула меня за руку. Найти кольцо казалось нереальным, но сидеть на месте, смирившись с утратой, было гораздо хуже, поэтому мы побежали обратно.

Поиски в нескольких залах не привели ни к чему, кроме большей убежденности, что кольцо не найти. Даже искать иголку в стоге сена казалось проще, ведь в сене не было людей, которые в любой момент могли приметить блестящую потеряшку.

Отчаяние было сильным, но до самого пика оно дошло, когда в одном из залов мы внезапно столкнулись с нашими друзьями. При этом Маша друзей сразу увидела, попыталась предупредить меня, но куда уж там... С шумами в ушах, фокусируя взгляд исключительно на полу и не видя ничего кроме него, я буквально шла напролом. Так и врезалась в Дашу.

– Эй, ты чего это? – спросила подруга.

В ужасе глядя на друзей и пряча руки за спину, я дернулась и попятилась по стеночке, натыкаясь на других людей. Стоит ли говорить, что все это выглядело невероятно подозрительным, но поделать с этим я ничего не могла. Продолжая пятиться, не слыша обеспокоенных окликов друзей, я сразу же бросилась наутек, стило оказаться у выхода из зала.

Несколько залов пролетели перед глазами пестрым расплывчатым пятном. Я не ехала ни в какой Питер, ни с Мотей, ни без него. Все было кончено! Я неслась прочь, пока чьи-то руки не заставили меня остановиться, хватая сначала за плечо, а затем за талию.

– Что случилось? – развернул меня Мотя. Он был взволнован не на шутку, что не удивительно. Мне срочно нужно было что-то придумать, успокоить, заверить, что все хорошо, что беспокоиться не о чем...

– К-кольцо, – издала я судорожный всхлип. – Я его потеряла.

И замерла, ожидая наступления конца. Что это станет последней каплей, Мотя попросту этого не вынесет, развернется и уйдет. Я даже не успею сказать, что поборола своих тараканов, что могу быть с ним, сохранив при этом дружбу с Машей. Однако, Мотя не помрачнел, не обиделся, не развернулся, чтобы уйти навсегда, а облегченно выдохнул и притянул меня к себе обнимая.

– Не пугай меня так больше, я решил, что-то страшное случилось... – шепнул он.

– Молодые люди... – раздался неподалеку строгий голос. По залу к нам шла слегка запыхавшаяся женщина – та самая смотрительница из первого зала. Так как сейчас рядом был Мотя, убегать я не стала, прячась за спину друга. – Ну сколько можно вас искать? Будьте внимательнее и больше не теряйте! – она протянула руку, и на пухлой ладони блеснуло потерянное кольцо.

– Спасибо вам огромное! – поблагодарил Мотя, забирая кольцо и вручая его мне. – Хорошо, что в нашем мире еще остались хорошие и добрые люди.

К слову о хороших людях, раз я все-таки решила ехать в Питер, мне снова требовалась справка на Бандита, чтобы везти пса обратно на малую родину. Рассчитывать на то, что проводники снова сжалятся и впустят нас без справки, было бы довольно непредусмотрительно, поэтому я решила озвучить друзьям новую мучающую меня проблему. И ведь не зря, так как решение моментально нашла Даша. Оказывается, что у Клёпы был знакомый ветеринар, очень хороший школьный друг, о котором парень ей все уши прожужжал.

Мы уже довольно долго гуляли вдоль набережной, после не менее длительной прогулки по Арбату. День клонился к позднему вечеру, но Даша не растерялась и решила, что ехать нужно непременно сегодня – спонтанно и без предупреждения.

– Дашенька, давай лучше завтра это сделаем, – попытался возразить Клёпа. – У него ведь дневная клиника, а ехать на ночь глядя – настоящее безумие.

– Нет, завтра у нас вечером поезд, а днем развлекательная программа! – грозно сверкнула глазами Даша.

Клёпа сразу же втянул голову в плечи и в качестве поддержки посмотрел на меня. Но я была слишком уставшей, чтобы спорить. К тому же, действительно, не хотелось откладывать на завтра то, что можно было сделать сегодня. Отпустив домой уставшую Машу и полных сил и энергии Адама с Викой, решивших погулять еще, мы вчетвером поехали ко мне за Бандитом, а затем в клинику – обратно на Арбат к Клёпиному другу-ветеринару – худощавому пареньку в больших круглых очках, за толстыми линзами которых скрывались темные не слишком-то и радостные глаза.

– Мой рабочий день закончился! – сразу же сообщил парнишка, когда мы столкнулись с ним в дверях.

– Даже для друга? – нахмурилась Даша и локтем толкнула Клёпу. – Не узнаешь что ли? Это же Клеопа – твой школьный друг.

– Друг? – парнишка поправил на переносице очки и взглянул на Клёпу. – О, если все те издевательства...

– Да не издевался я над тобой, а всего лишь подшучивал! – пылко вступился за себя Клёпа.

– Приходите завтра в рабочее время, – паренек был непреклонен, сверкая глазами из-за стекол очков. Да уж, похоже, все-таки не следовало ехать. Особенно, когда хороший школьный друг таковым вроде бы и не являлся. Даша, кажется, про издевательства слышала впервые.

– Значит так... – глубоко вдохнула подруга, поворачиваясь к своему парню. На наших глазах, без сомнения, назревала новая ссора.

– Нам очень нужна справка на собаку, у нас уже поезд завтра, – обратился Мотя к пареньку. – Помогите нам, пожалуйста, вы ведь добрый человек.

Я была более чем уверена, что парнишка не сломается, он выглядел довольно уставшим, к тому же теперь еще и злым, волком смотря на Клёпу, явно припоминая все школьные обиды. Он снова поправил очки, покосился на закрытую дверь, повернулся к нам и, глядя на Мотю, произнес:

– Ладно, только быстро.

Я до последнего не верила, что паренек нам поможет, пока тот не отпер дверь и не пропустил внутрь клиники. Бегло осмотрев Бандита и поверив Моте на слово, что пес здоровее всех живых и ни на что не жалуется, он сделал нам справку.

– Вам повезло, что все остальные уже ушли, а я сегодня дежурный, иначе пришлось бы сдавать анализы, делать полное обследование, – сообщил он, завершая справку необходимыми печатями. – Но что же не сделаешь для... – он кольнул необыкновенно тихого и подавленного Клёпу взглядом, – ...друзей друга.

– Вы езжайте, а мы задержимся! – обратилась к нам Даша, многозначительно буравя своего парня взглядом.

– Это был очень тяжелый день, – пожаловалась я, когда мы с Мотей и Бандитом вернулись в мою квартиру. Дохромав до кровати, я мертвым грузом упала на подушки, а затем, подтянув к груди ноги, свернулась калачиком. За соседней стенкой сразу же оживились коты, явно почувствовав наше возвращение. – У меня нет сил, как думаешь, если их сегодня не покормить, они сильно на меня обидятся?

– Я к ним схожу, – вызвался Мотя, которому сегодня уже приходилось навещать котов вместе с Дашей. И, видимо, парню это пришлось по душе. А быть может, он просто пожалел меня.

Мотя ушел, а я, растекаясь в мысленной благодарности за такой жертвенный поступок, моментально засопела в уютной и мягкой кровати. Но так же внезапно, как провалилась в сон, я открыла глаза и резко села. О себе дала знать непонятная тревога, я окликнула Мотю, но парень не отозвался. Решив, что парень спит в гостиной, я успокоилась было, но все же поднялась на ноги и решила проверить. Моти в комнате не оказалось, диван собран, черный рюкзак примостился в углу коридора.

– Мотя? – мой голос дрогнул. Парня в квартире не было, но тогда куда же он запропастился? И тут меня осенило, я метнула взгляд к тумбочке и, не обнаружив на ней ключей от квартиры Феи Степановны, побежала туда.

С ухода Моти прошло минут двадцать, а чтобы насыпать корм в миски требовалось минуты две, не больше. Но что могло пойти не так, что меховые колобки сделали с моим парнем?!

Я дернула ручку соседской двери, но та, к моему огромному удивлению, оказалась заперта.

– Чего? – не поняла я и позвонила в дверь.

В коридоре сразу же раздалось шебуршание, мяукание, шипение, а потом щелкнул замок, и на пороге предстала Фея Степановна собственной персоной – растрепанная, встревоженная, с горящими глазами и чугунной сковородой в руке.

– А это ты... – немного разочаровано выдохнула соседка. – А я подумала, подельнички этого жулика нагрянули.

– Какого еще жулика? – не на шутку перепугалась я и, не дожидаясь особого приглашения, протиснулась в квартиру. – Мотя ты здесь? Ты... жив?

– Здесь, – тихо откликнулся парень.

Он сидел на кухне в окружении котов и кошек, прикладывая к лицу большой замороженный кусок мяса в целлофановом пакете.

– Вон посмотри, какой красавец, что-то вынюхивал возле моих котиков, шуршал... Я с ним быстро расправилась, а теперь пусть полиция разбирается, – довольная собой, похвалилась Фея Степановна. – Пусть скажет спасибо, что я ему еще мясо дала приложить...

– Фея Степановна!.. Вы с ума сошли?! – воскликнула я, подбегая к Моте. Упав перед ним на колени, я попыталась оторвать мясо от лица друга, но Мотя замычал, не давая мне этого сделать. – Дай посмотреть... Фея Степановна, да я... вы... Вы ему прямо сковородкой... По лицу?..

– А то, – весьма радостно сообщила соседка. – Сразу чувств лишился изверг несчастный, только пару минут назад очухался.

– Так, вставай, едем в травмпункт, – велела я, поднимая друга.

– Это еще в какой травмпункт? – спросила соседка. – Нет уж, воришка будет сидеть тут и ждать приезда полиции.

– Он не воришка, а мой жених и пришел покормить ваших прожорливых котов, потому что я не смогла, – не на шутку разозлилась я. – А вы вместо того чтобы разъяснить ситуацию, сразу сковородкой бьете. Просто бы спросили, а он бы и объяснил! Как вам не стыдно?! Неужели не показалось странным, что у него ключи от вашей квартиры, которые вы мне сами и дали – с этим дурацким брелком?!

И действительно у Моти в руке, которой он прижимал к лицу мясо, на пальце висела связка ключей от квартиры соседки с брелком в виде пушистого шароподобного кота. Я с остервенением выдернула ключи из руки парня, к травме лица чудом не добавив еще пару сломанных пальцев, и с громким звоном положила их на стол.

– Чтобы я еще раз согласилась приглядывать за вашими котами!.. – выпалила я, ставя покачивающегося Мотю на ноги.

– Так он не воришка?.. – воодушевление соседки по поводу поимки злостного преступника сошло на нет. Дошло наконец!

Пока я подталкивала Мотю к выходу, Фея Степановна бежала за нами до самых дверей и словно попугай повторяла: «Но как же так? Как же так?»

11. Последний день

Во мне словно второе дыхание открылось, а недавнюю усталость как рукой сняло. Вызвав такси, я повезла Мотю в ближайший травмпункт, а уже через двадцать минут мы с пожилым доктором упрашивали парня по-хорошему отдать нам подтаявшее мясо.

– Жень, только не смотри, – жалобно попросил Мотя.

– Молодой человек, а вы застенчивы, – пошутил доктор и наконец-то вырвал из руки пациента мясо.

Я ахнула, Мотя тяжело вздохнул, а доктор присвистнув, спросил:

– Это вас чем так угораздило, молодой человек?

– Сковородкой, – пробормотал Мотя.

– Чугунной, – добавила я.

– Ой, мамочки, – сказала медсестра, вошедшая в кабинет. – Ну и синячище скоро будет...

Синячище действительно грозил быть огромным – на пол-лица, но помимо этого правая щека раздулась как шар, глаз закрылся. В общем, без слез на Мотю не взглянуть. Удивительно, как зубы остались целы...

Но доктора волновало другое – черепно-мозговая травма, поэтому он сразу же отправил пациента на рентген. К счастью, у парня оказался крепкий череп. А может быть сила удара соседки подкачала...

– Отделались легким испугом, молодой человек, – поздравил его доктор и прописал мазь. – Если начнете лечиться сегодня же, припухлость к утру слегка спадет, а вот с синяком придется походить... Ну ничего, шрамы, как говорится, украшают мужчину, и это как раз тот случай. В следующий раз ваша девушка задумается, прежде чем махать сковородкой, не так ли? – и он задорно подмигнул мне.

Медсестра хихикнула, а я возмущенно уставилась на доктора.

– Вы... вы... подумали, что это я его так? – воскликнула я. Да как такому милому на вид доктору вообще смогла прийти в голову подобная мысль? – Да я никогда в жизни... Да у меня рука бы не поднялась...

– Женя не такая, – вступился за меня Мотя. – Это ее соседка сделала. Произошла досадная ошибка.

– Ну, в таком случае совет вам да любовь, – сказал доктор. Кажется, он ни капли не поверил в мою непричастность и снова задорно подмигнул.

Вот же...

– Тебе очень больно? – наверное, в сотый раз спрашивала я у Моти, пока мы возвращались домой.

– Терпимо, – устало отвечал тот.

Такси вызывать не стали, так как парень предложил прогуляться по ночному городу. Аргументировал он свое желание советом доктора почаще бывать на свежем воздухе. И я могла бы на это возразить, аргументировав тем, что вряд ли врач имел в виду ночное время суток, когда неподалеку воют бродячие псы, на детских площадках ругаются выпившие мужики, а в каждой промелькнувшей тени на стене дома мерещится преступник.

– Расслабься, все хорошо, – посоветовал мне друг, когда я уже готова была лопнуть от страха и напряжения. Он попытался улыбнуться, но вместо этого болезненно поморщился.

Эта прогулка не походила на все те прогулки по Питеру в разгар белых ночей. Там я чувствовала себя в совершенной безопасности, а тут то и дело гадала, храбро ли себя поведу, когда на пути возникнет угроза.

– Я не слишком быстро бегаю, – взволнованно отозвалась я.

– Ничего, может быть, при виде меня бандиты проникнутся жалостью и не станут на нас нападать?! – попытался шутить Мотя, но заставил меня занервничать еще сильнее. – Да не волнуйся ты так, мы уже почти добрались!

Легко ему говорить: «Не волнуйся». Мало того, что ночь была действительно страшной и темной, чтобы дойти до дома нам требовалось пройти еще как минимум... дворов пять? Признаться, я давно сбилась с пути, доверившись Моте. А еще меня не покидало чувство вины, ведь это из-за меня парень пошел к Фее Степановне и получил сковородкой по лицу...

По пути мы заглянули в круглосуточную аптеку. Народу никого – только сонная, изредка пожевывающая жвачку девушка за прилавком. Но при виде Мотиного лица, которое он безуспешно пытался прикрыть рукой и волосами, она сразу же взбодрилась и зажевала жвачку в разы интенсивнее.

– Ничего себе, ну и зачем ты его так? – не сдержалась она.

– Я не... – сердито начала было я, вспыхивая праведным гневом, но Мотя сжал мою руку. – Нам нужна вот эта мазь, – спокойнее добавила я и протянула рецепт врача.

Девушка сначала долго искала мазь на полочках, потом в ящичках и, не найдя, сопровождая дальнейшие поиски вздохами и ахами, стала проверять наличие по компьютеру. При этом время удлинялось тем, что каждые десять секунд девушка косилась на нас. Но мазь все же нашла.

В аптеке было светло и не так страшно как на улице, к тому же я, наверное, рассчитывала на мгновенный результат, поэтому решила начать лечение немедленно. Девушка, наблюдая за нами, посмеивалась за стеклянной ширмой, наблюдая, как пытается сопротивляться Мотя, а я – намазюкать на него не очень неприятную не только на вид, но и на запах мазь.

– Жень, давай до дома потерпим! – не выдержав, громко произнес парень, отбирая тюбик. – Хорошей ночи! – обратился он к девушке и настойчиво забрал у меня мазь.

– И вам тоже, – откликнулась девушка, а я ответить ничего не успела, как снова оказалась на темной страшной улице.

Благо, оставшийся путь и вправду оказался коротким.

Возле квартиры нас караулила Фея Степановна. Вид у нее, мягко сказать, был не очень – вся растрепанная, встревоженная, с рыжим, таким же растрепанным и встревоженным на руках котом.

– Женечка, ну как вы? – заботливо спросила она. И как же сильно изменился у нее голос. – Что сказал доктор? Что-то серьезное? Может, я могу чем-нибудь помочь?

– Уже помогли, спасибо, – сыронизировала я. Гнев в отношении соседки вернулся, я не собиралась так быстро ее прощать, грозно сверкнув глазами.

– Мы забыли ваше мясо в травмпункте, – виновато произнес Мотя. – Простите, мы купим вам новое.

Что? Я резко к нему повернулась, хрустнув шеей. Просто невероятно, Мотя волновался за забытое мясо?! А опухшее и изуродованное лицо его не беспокоило? Да эта ненормальная женщина чуть не отправила парня на тот свет, а он извинялся за какое-то забытое мясо?..

– Забудьте, все равно мы очень редко едим свинину, обычно покупаем курятину, а иногда говядину... – нервно поглаживая рыжего кота Мартина, затараторила Фея Степановна, прильнув к моей двери и не давая нам пройти. – Женечка, ну прости ты меня старую, я же случайно. Инстинкт у меня... как его там... сработал...

Я гневно дыхнула. Нет уж, не на ту напала, меня так просто не сломить! Ведь могла Даша обижаться даже на сущие пустяки неделями, я тоже смогу!

– Самосохранения, – подсказал Мотя. – Я вас понимаю, я тоже испугался, если бы ко мне в квартиру какой-то мужик вломился.

– Вот-вот, – радостно закивала Фея Степановна. – И я о том же говорю!

– Мотя! – шикнула я на парня, явно занявшего неправильную сторону. – Вообще-то не вломился, а вошел с целой связкой ключей от этой самой квартиры, – поправила я. – Но вы Фея Степановна, не волнуйтесь, у него кости все целы, даже не знаю благодаря крепкому черепу или тому, что вы плохо отработали удар... К тому же, мы очень устали, а завтра вечером уезжаем, дайте, пожалуйста, пройти...

– Уезжаете? Куда? – забеспокоилась Фея Степановна. – Это же не из-за меня? Ты ведь не из-за меня уезжаешь? – она схватила меня за руку, глядя с таким отчаянием, что...

Я сжала челюсти, когда кот, которого соседка явно взяла в помощь, замурчал, строя глазки, словно насмотрелся мультфильмов о Шреке... Нет, до железной выдержки Даши мне еще далеко!

– Это запланированная поездка, мы едем с друзьями в Санкт-Петербург, – смягчаясь, ответила я. – Хотела вам позвонить и сказать, чтобы вы кого-нибудь другого попросили за кошками присмотреть, но... не успела...

– Так ты на меня больше не обижаешься, не злишься? – спросила соседка, с огромной надеждой заглядывая мне в глаза, явно соревнуясь с Мартином за звание самого умилительного взгляда. А когда я помотала головой, облегченно вздохнула и, отходя от двери, задумчиво произнесла: – В Санкт-Петербурге мне очень нравится, там весьма благоприятная обстановка для общения с душами умерших. Там гораздо больше аномальных зон, чем в Москве, а еще...

– Спокойно ночи, Фея Степановна! – поспешно перебила я и затолкала немного ошарашенного Мотю в квартиру, захлопывая дверь.

– Души умерших? – шепнул он.

– Ага, – кивнула я. – Так, мыть руки и мазаться мазью!

Обычно парни любят, когда о них заботятся. Мне всегда говорили о том, что они как малые дети. Вот, к примеру, взять Клёпу... Тот еще несамостоятельный ребенок. Пока Даша не придет, не уберет квартиру, не приготовит еды, он так и будет беспомощно сидеть перед телевизором и грызть чипсы.

И я думала, что это относится ко всем без исключения, но Мотя оказался исключением. Даже не знаю, плохо это или нет, но он заботился о себе сам. Он еле сдерживался, пока я мазала ему синяк, а когда все было готово, со вздохом облегчения забрал тюбик и критично осмотрел пораженный участок в зеркале. Подумал, что сам с этой задачей справился бы лучше?

– Я жутко страшный, да? – спросил он, глядя на свое отражение. – А ведь завтра буду еще страшнее...

– Ты с зеркалом разговариваешь? – улыбнулась я.

– Мне вообще-то не до смеха! – повернулся Мотя.

– Мне тоже было не смешно, когда ты назвал себя вломившимся в квартиру Феи Степановны мужиком, – парировала я, поднимаясь на ноги. – Когда мазь подсохнет, разбуди меня, я снова намажу... – и направилась в комнату.

– Ладно, – отозвался Мотя.

И соврал, ведь за всю ночь так меня и не разбудил. А я дрыхла словно суслик, проснувшись лишь от настойчивой вибрации телефона. Выслушав длинную обличительную тираду от Даши типа: «Как ты могла забыть, что мы сегодня встречаемся?», я поплелась в ванную.

Мотя самостоятельно орудовал не только тюбиком с мазью, но и откопал где-то мою старую косметику, которой я лет сто не пользовалась. Как и обещал доктор, припухлость спала, глаз открылся, а тональник с пудрой сотворили явное чудо.

– Ты ведь не против, что я попользовался твоими вещами? – уточнил парень, когда я, зевая во всю широту рта, проходила мимо, а он со знанием дела орудовал пушистой кисточкой.

– У меня где-то были еще темные отцовские очки, – заметила я. – Они большие и круглые, пол-лица точно скроют...

И хоть Даша подгоняла, а время поджимало, я все же пожертвовала драгоценными минутами, чтобы отыскать очи. Благо, нашла их довольно быстро – в ящике стола. Когда-то эти очки были очень модные и стоили по тем временам баснословных денег. Уезжая, отец оставил очки дома с явным намеком на возвращение, если не ко мне, то к вещи, которую безумно любил, уж точно...

– Ого, а тебе не жалко, они ведь целое состояние стоят?! – отметил парень, кажется, разбирающийся в моде и старых ретровских вещицах.

Он примерил очки, которые сели безупречно, кардинально преобразив образ. В обычной одежде – синих джинсах, голубой рубашке и с немного растрепанными темными волосами, парень стал похож на модель из известного глянцевого журнала. Не верилось, что какие-то очки могли так изменить человека. И я уже начинала жалеть, что отдала другу очки, ведь в метро с него просто не сводили заинтересованных взглядов неизвестные барышни, а когда мы встретились с друзьями, Вика всплеснула руками:

– Мотя, ты великолепен, прям голливудский актер!

– Да, красавчик, – согласилась Даша, поймав на себе ревностный взгляд Клёпы.

Ох, и знали бы все, что скрывали очки и толстый слой штукатурки...

Сегодня был наш последний день в Москве, и до поезда Даша планировала посетить все представленные выставки на ВДНХ. А так как с меня народа хватило, я решила остаться у фонтана, с боем приготовившись отстаивать данное желание. Впрочем, к моему огромному удивлению, Даша с легкостью согласилась.

– Я тоже останусь, – сказала Маша.

– Хорошо, – Даша явно пребывала в хорошем расположении духа. Но только я об этом подумала, а приободренный Клёпа шагнул в сторону шашлычной, подруга строго добавила: – А ты это куда намылился?

– Никуда... – сразу же ответил парень, делая вид, что и не думал никуда уходить.

– Так, все пошли, – скомандовала Даша, и друзья, словно цыплята последовали за ней.

Мотя пару раз обернулся, словно тоже хотел остаться, но словно после Клёпиной неудачи судьбу испытывать побоялся и, в конце концов, все же скрылся с остальными.

Где-то неподалеку ревели аттракционы. С ними у меня были связаны не лучшие детские воспоминания. Как-то раз, когда папа уговорил меня покачаться на гигантской карусели, я испытала такие сильные эмоции, оставив на качели завтрак, что с того раза зареклась вести мирный образ жизни – без каких-либо аттракционов. Маша их тоже не любила, но я зачем-то предложила:

– Хочешь, пойдем покатаемся?!

– Конечно, пойдем, – согласилась она.

Мы шли молча. Подруга не спешила начинать разговор, а я внезапно подумала о том, что уже третий будний день Маша проводила с нами, а вечером и вообще собиралась поехать в Питер на неопределенное время. И это было очень подозрительным.

– Ты взяла отпуск? – прервала я молчание.

– Можно и так сказать, – ответила она, со вздохом добавив: – Долгосрочный.

– В смысле? – не поняла я.

– Я ушла, – ответила девушка, широко улыбаясь, кажется, искренне радуясь своему поступку. – Можешь называть это женской солидарностью. Уволилась сразу же на следующий день, после ухода Даши... Ничего страшного, только не переживай за меня! – добавила она, увидев что я поменялась в лице. – Найду новую работу, можем быть, она даже понравится мне больше прежней.

И как же легко звучали эти слова. Кажется, подруг ни капли не пугал статус безработных. Видимо, они еще не покупали газету «Работа», не обзванивали десятки организаций, не получали ответа, что требуются люди с высшим образованием, опытом и положительной характеристикой с прежнего места. Впрочем, это я была одна, а подругам помогали родители. Маша жила с ними под одной крышей, а Даша – то с Клёпой, то с родителями, отдав последним на полное обеспечение любимца бультерьера Арчи.

А я мало того, что жила одна, так еще и училась...

Институт! И как только я смогла забыть? Если я уеду в Питер к Моте, то...

– Как тебе? – спросила Маша, указывая на мертвую петлю виднеющегося аттракциона. – Я никогда на таком не каталась, рискнем?!

С нескрываемым ужасом я наблюдала за тарахтящими вагончиками и визжащими в них людьми, и тут на небе стали скапливаться тучи. К счастью, кататься мы передумали, успев промокнуть до нитки, пока бежали до Макдональдса, чтобы переждать непогоду.

– Даша очень расстроится, – вздохнула Маша, выглядывая из окна. – Начинается гроза...

Меня передернуло от этого слова. И, кажется, не одна я боялась грозы, в Макдональдс забивалось все больше взволнованных людей. Когда же в небе оглушительно громыхнуло, я забилась вглубь дивана.

– Ты все еще боишься грозы? – удивилась Маша, присаживаясь рядом. – Я думала после Питера у тебя это должно пройти.

– С чего бы? – буркнула я.

– Ну, хотя бы с того, что дождь там идет каждый день, – ответила подруга.

И действительно во время пребывания в Питере, кажется, был всего один солнечный день, когда в течение него ни разу не заморосил дождик, но гроза...

Настоящая гроза в Питере была всего два раза – в мою первую поездку в Петергоф и последнюю. Вот бы сейчас рядом оказался Мотя... Я достала телефон, решив позвонить парню, как увидела несколько пропущенных вызовов от Олега.

– Олег, прости, я не услышала звонка, – перезвонив, тут же сообщила я. – Как у тебя...

– Олег? – внезапно ответил мужской голос, показавшийся знакомым, но определенно не принадлежащий моему приятелю. – А кто его спрашивает?

– А кто это? – насторожилась я. – И где Олег?

– Не знаю я никакого Олега... – отрезал голос, а затем с явным любопытством добавил: – А ты кем ему будешь?

Так не знает или знает? Или просто издевается?! Разговор получался странным, поэтому я сбросила вызов. Может быть, из-за грозы со связью случились какие-то неполадки, и меня случайно соединили с другим номером?! А человеку просто делать нечего, вот и решил поболтать...

Положив мобильник на середину стола, я хмуро взглянула на Машу, отметившую, что с ее, якобы потерянным телефоном, все хорошо. Наверное, следовало перезвонить и разобраться в ситуации, скорее всего, я даже услышу настоящего Олега, но... шанс, что я снова попаду на того странного парня все же присутствовал.

Когда на экранчике мобильника снова высветилось имя Олега, я нервно сглотнула и подняла трубку.

– Олег? – спросила я слегка дрогнувшим голосом.

– Можешь попробовать угадать мое имя, – предложил голос.

12. Прокофий

Человек, голосу которого казался мне смутно знакомым, определенно издевался. И что вообще за игры такие у людей?

– Слушай умник, либо говори, откуда у тебя телефон Олега... – сжав кулаки, прямо-таки пылая праведным гневом, заговорила я.

– Либо?.. – хихикнул он. – Да ладно, расслабься. Ты не поверишь, шел я, значит, шел, да нашел новенький айфончик... Удачно, правда?

– Ага, нашел и решил мне позвонить? – заметила я, вспомнив про пропущенные вызовы. – Всего хорошего, еще раз тебя услышу, обращусь в полицию с заявлением о краже телефона! – и нажала на отбой. Но, наверное, сделала это немного опрометчиво.

Тип, в руках которого находился телефон Олега, казался очень подозрительным, но ведь проблему прерванная связь не решала. Особенно сейчас, когда Марианна пропала... Да и сам Олег мог оставить пропущенные вызовы до потери телефона. И это походило на правду – вызовы действительно поступали на мой телефон поздним вечером, почти ночью, когда мы с Мотей ездили в травмпункт, а питерский телефон благополучно оставался дома.

Из этого следовал неутешительный вывод – незнакомец, как бы это странно ни звучало, вполне мог найти айфон, например утром, когда Олег его реально потерял?!

– Нет, что-то не сходится... – прошептала я себе под нос. Вот только понять, в чем заключался подвох, не получалось.

– Ну и? – спросила Маша, когда я, задумчиво глядя перед собой в одну точку, тщетно пыталась понять чему верить, а чему нет.

А если с Олегом что-то случилось? Он же планировал куда-то отъехать, сообщил, что вышел на след дружка Марианны и как только что-то узнает, свяжется со мной... Возможно, Олег узнал, а затем попал в неприятность, набрал меня, надеясь на помощь, но я... не ответила.

– Позвони со своего телефона одной женщине и спроси Марианну, – встревоженно попросила я, когда в голову пришла другая мысль. Может быть, я зря волновалась, с Олегом все хорошо, он вернул Марианну и звонил мне не просить помощи, а обрадовать.

– Марианну? – переспросила Маша, а я, не оставляя подруге выбора набрала номер Альбины, вручая трубку.

– Только не дави, представься знакомой, но не близкой, – велела я.

– Женя я не... – Маше явно не понравилась идея. Но тут в трубке прозвучал голос, и деваться подруге было некуда.

Маша не из тех, кто сбрасывает набранные номера. Даже если она передумала разговаривать или набрала человека по ошибке, она всегда объяснится перед собеседником. А еще она не из тех, кто готов услышать плачущего человека и не попытаться его утешить...

По рыданиям Альбины, которые были хорошо слышны даже не по громкой связи, сразу стало ясно, что Марианна домой не вернулась. Но Маша обрывать незнакомку не стала, а когда та спустя несколько минут немного успокоилась, попыталась утешить, заявив с полной уверенностью, что из всякой ситуации есть выход. Со спокойной совестью она закончила разговор, а затем, грозно сверкнув глазами, что редко с ней случалось, повернулась ко мне и спросила:

– И что это было? Что это за женщина? Кто такая Марианна?

И я бы непременно все объяснила, но мне снова позвонили с номер Олега. Радуясь тому, что подозрительный тип перезвонил сам, даже не взирая на угрозу полицией, я моментально сняла трубку. Но, пряча радость, строго изрекла:

– Послушай, мой друг пропал, у тебя его телефон, и единственная ниточка, которая нас связывала, так что хватит надо мной издеваться или я... звоню в полицию!

Угрожать снова я не планировала, но как-то само вырвалось. И если бы незнакомец после этого повесил трубку, в этом не было бы ничего удивительного. По крайней мере, я ждала именно такой реакции.

– Да ладно тебе, не будь злюкой, – отозвался голос. – Раз такое серьезное дело, я могу отдать тебе этот телефон. Мне он не нужен, у меня свой есть.

А вот такого я точно не ожидала.

– Серьезно? – я чуть не захлебнулась от удивления, сделав уж очень глубокий вдох. А ведь если я получу единственную ниточку, связывающую меня с Олегом, то смогу узнать, что на самом деле случилось. Вот только неизвестный находился в Питере, а я в Москве... – Подожди... – осенило меня. – А ты можешь в книге контактов посмотреть, кому был сделан последний вызов?

– Без проблем, – ответил голос и отключился. В недоумении я уставилась на телефон, но буквально через полминуты незнакомец перезвонил с другого номера, видимо, личного. – Значит так, последний исходящий на твой номер, он никак не подписан, до этого поступило несколько входящих от абонента... любимая. Ой, несколько – это я погорячился. Эта любимая ему все трубки оборвала... – Мне стало не по себе, а задорный голос продолжал: – Но он кремень – ни разу не ответил, хотя постой... Сегодня утром говорил с ней полторы минуты. После этого она ему звонила раз двадцать, но он не снял и не перезвонил больше.

– А как, ты говоришь, к тебе попал телефон? – уточнила я. Впечатление от разговора было спорным. Сначала мне собеседник совсем не понравился, но после предложения отдать телефон, вроде бы начал нравиться, но... С чего ему вообще быть таким добреньким и возвращать мне дорогущий телефон, хотя я даже владельцем его не являлась?!

– Так я же уже тебе рассказал эту удивительную историю, но хочешь, повторю еще раз! – присвистнул он. – Иду я, значит, по набережной, никого не трогаю, никто не трогает меня, и тут вижу, блестит что-то на асфальте, подхожу ближе, ба, новенький айфончик...

– А, если честно? – перебила я.

– Так я же сама честность, – ответил голос. – И смысл мне врать, я ведь его тебе отдам, как увидимся, сразу и убедишься в моей правоте. Давай через час на Фонтанке у Измайловского моста? Знаешь, где это?

Я знала где это, но проблема ведь заключалась в другом...

– Через час не получится, – кусая губу, вздохнула я.

– Так тебе нужен телефон? – весьма разочарованно вздохнул он. – А как же рассказ о пропавшем друге и единственной ниточке?! Я ведь реально впечатлился, решил в коем-то веке доброе дело сделать... Слушай, айфон совсем новый, знаешь, за сколько я его толкнуть могу?! В общем, думай быстрее, встречаешься со мной или нет!

Где-то я слышала о подобной схеме развода. Мошенники не давали жертве времени опомниться, требовали моментального решения – либо сейчас, либо никогда... А вдруг я приду на встречу и не только не получу телефон Олега, но и лишусь своего собственного, а еще всех остальных вещей. Может, и вправду стоило позвонить в полицию?!

– Послушай, если бы я в данный момент не находилась в другом городе, то встретилась бы с тобой у любого из мостов, – ответила я как можно спокойнее, понимая, что этот ответ собеседнику не понравится, что не видать мне телефона Олега, как собственных ушей. – Сейчас я в Москве и приеду только завтра.

– Завтра так завтра, нервничать-то так зачем?! – откликнулся голос. – Как будешь готова встретиться, набери меня. Кстати, ты так и не угадала как меня зовут, – и, не дождавшись ответа, изрек: – называй меня Прокофием.

А затем первым отключился, а я не успела осознать, что мошенник, кажется, ничуть не расстроился, что мы сегодня не встретимся, и уж больно легко согласился перенести встречу на завтра. Все-таки странный он какой-то...

– Ну и? – в нетерпении спросила Маша, когда я снова откинулась на спинку дивана.

– Олег потерял телефон, – пояснила я. – И теперь какой-то сомнительный тип согласился мне его отдать. Завтра с ним встречаемся.

– Что? – спросила подруга, явно недовольная моим скудным объяснением. – Олег... Звонарев? Тот самый? Потерял телефон? Это как то связано с той плачущей женщиной? Кто такая Марианна? Кто тебе сейчас звонил?

Забросав вопросами, Маша приготовилась слушать. От чуткой и доброй подруги я, конечно же, ждала сострадания, но, кажется, в отношении моего любимого актера Маша избрала изначально негативную позицию. Пока я изливала душу насчет бедного Олега, чьим телефоном завладел некто Прокофий, на лице подруги будто бы читалось: «Так ему и надо». Маша безмятежно жевала картошку фри, изредка макая ее в кисло-сладкий соус. И даже бровью не повела, когда я поведала про контакт в телефоне Олега под названием «Любимая».

– И как это должно тебя волновать? – не выдержав, осведомилась подруга, поднимая на меня непривычно строгий взгляд.

– Тебя совсем не волнует, что пропал человек? – спросила я.

– Конечно, волнует! – сказала Маша, глядя мне прямо в глаза. – Бедная девушка, не представляю, что с ней могло случиться...

Вообще-то я говорила про Олега, но Маша прекрасно это понимала.

– Я знаю, о чем ты думаешь, у меня с Олегом все кончено! – сказала я. – Тема закрыта, ясно?! Нужно найти Марианну, Олег просто помогает, он...

– Женя, со слов Альбины он встречался и с тобой, и с Марианной одновременно! – выпалила Маша, бросая на поднос картошку. – Да раскрой ты глаза, нельзя же быть такой глупой. Ты снова позволяешь себе в него влюбиться, особенно после того, как он тебя бросил, высадил из машины в проливной дождь и уехал!

– Откуда ты... – прищурилась я, уверенная, что Маше об этом не рассказывала. Зато рассказала Клёпе... Ясно, откуда ноги растут. – Это неважно!

– Это очень важно! – продолжила Маша не менее пылко. – Твоей самой большой мечтой до поездки в Питер был твой ненаглядный актер, и он этим решил воспользоваться, снова запудрить тебе мозги, понимая, что ты с радостью поведешься, ведь... у тебя к нему все еще есть чувства!

– Ничего подобного! – возмутилась я.

– Если выбирать между Мотей и Олегом, ты, конечно же, выберешь Олега! – воскликнула Маша, возмутив меня еще сильнее. И почему она вообще делала такие выводы, ведь я выбрала Мотю, взяла кольцо, а значит... – Вот только его намерения никогда не будут серьезными, он просто поиграется с тобой и бросит, как делает со всеми девушками, а ты...

– Хватит! – я стукнула руками по столу. – Зачем ты все это говоришь, ты же меня знаешь, я не стала бы...

«Крутить роман одновременно с двумя парнями!» – хотелось сказать мне, но внезапно вспомнила, что именно это и делала в Питере. Но это в прошлом. Хоть с Олегом было все кончено, я не понимала, зачем Маша незаслуженно его обвиняет, не пытается поверить, что Олег ни с кем не играл и был всего лишь прикрытием для отношений Марианны с другим парнем.

– Олег не такой! – сказала я. – Не знаю, что тебе наговорили остальные, но не стоит слепо этому верить. Олег отличается от своего киношного персонажа, но он не подлец, каким вы все его почему-то считаете. У Адама на него зуб, ведь его девушка ушла к Олегу, но это не повод его обвинять, это выбор самой девушки, а Мотя... – я тяжело вздохнула. – Вика подруга Моти, Адам ее парень, понятно, что они втроем заодно, но вы-то – мои друзья совсем не знаете Олега, зачем верите в то, чего нет?

Мы явно ссорились, но ссора с Машей разительно отличалась от ссоры с Дашей. В первом случае не летали столовые приборы и не разбивались чашки, мы просто сидели на своих местах и ограничивались гневными взглядами в отношении друг друга.

– Как думаешь, завтра? Прокофий отдаст тебе телефон? – спросила Маша, внезапно переведя тему.

– Встретимся и узнаем, – ответила я, нервно передернув плечами, так как в небе громыхнуло, а Маша обеспокоенно выглянула в окно.

Гроза не то что не затихала, а наоборот усиливалась. В Макдональдс забивалось все больше людей. Даша же, не переставая, строчила сообщения следующего содержания: «Полный облом, даже из павильона выйти не можем, вы где?», «Может, попытаться добежать до метро?», «Так, во сколько у нас поезд?», «Почему вы не отвечаете?», «Как думаете, погода еще разгуляется?»...

Сидя в теплом и светлом помещении, в котором не должно быть страшно, но все же немного было, сложно определить, насколько сильная лютует на улице гроза. Но, может быть, на горизонте уже виднелась приближающаяся вдалеке голубая полоска неба? Маша, проявив смелость, решила это проверить.

– Значит так, сиди тут и никуда не уходи! – велела она так строго, словно обращалась к непослушному ребенку.

А стоило освободиться месту, на него сразу же опустилась какая-то розовощекая девица, с таким остервенением вгрызаясь зубами в огромный гамбургер, что мне даже боязно стало ее сгонять. Поэтому я решила подождать, пока вернется Маша и самостоятельно заявит права на место, с которого встала на глазах у этой самой нагловатой девицы, но... Вот и первый гигантский гамбургер был съеден, в ход пошел второй, взгляд прожорливой девицы то и дело косился на поднос с картошкой, оставленный Машей, но моя подруга не возвращалась.

В голове прозвучало строгое наставление: «Сиди тут и никуда не уходи!». Но сколько еще сидеть? Я собралась было позвонить Маше, как увидела оставленный в приоткрытой сумке на сиденье рядом с собой телефон. И я уже подхватила сумку подруги, готовая броситься к выходу, но строгий голос в голове меня остановил: «Ну зачем ты ищешь проблем на свою голову, велено же тебе сидеть! Вот и сиди, охраняй столик!» При этом голос не забыл напомнить, что потеряться для меня ничего не стоит. И да, в чем-то он был прав, но ведь просто невозможно потеряться в Макдональдсе!

Борясь с противоречащими чувствами, я все же положила Машину сумку обратно на место, как зазвонил мой смартфон. Номер был незнаком, а вокруг царил такой гул, что я, нервно подпрыгнув на месте, побежала к выходу, где было поменьше людей. И ведь если бы сразу знала, что звонил Дима, ни за что бы этого не сделала.

– Ну, как продвигаются поиски новой работы? – раздался ехидный голос бывшего коллеги.

Отвечать я не стала, сразу же сбросила и кинула номер в блок, а затем развернулась, чтобы идти обратно к дивану, но в ужасе осознала, что ни на одном из диванов больше нет свободного места, а где именно находился наш я, к своему стыду, не запомнила.

Получается, что все-таки заблудиться в Макдональдсе возможно... Хорошо хоть, что догадалась Машину сумку с телефоном прихватить.

Но с другой стороны, не случилось же ничего страшного, я просто постою у выхода и подожду Машу. Подруга мимо точно не пройдет!

Вот только мой, казалось бы, наипростейший план не сработал. Возле выхода я простояла не меньше получаса, каждый раз вздрагивая от нового раската грома, вжимаясь в угол и прячась за компанией веселых парней, настолько увлеченных разговорами, что даже не замечали грозы. Вот бы мне так же, как и они...

Наконец гроза стала стихать, парни покинули Макдональдс, прячась под единственным большим черным зонтом, а так как последние полчаса я концентрировала внимание исключительно на этой компании, готова была бежать следом, вовремя вспомнив, что не могу бросить Машу. У меня ведь с собой два телефона, а у подруги ни одного... Я покрепче сжала ее сумку, глядя через стеклянную витрину. А вдруг Маша, каким-то образом прошла мимо меня и вернулась к павильону к остальным? Но тогда почему мне никто за это время не позвонил?!

Я достала свой смартфон, решив связаться с друзьями самостоятельно, как обнаружила, что аппарат выключен. Сердце пропустило панический удар. Я нащупала нокию, извлекла ее из кармана и поняла, что та тоже выключена. Холодок пробежался по телу, сердце забилось быстрее. Дрожащими пальцами я выудила из сумки смартфон Маши, убеждаясь, что ситуация с ним схожая – все электронные гаджеты благополучно отключены.

«Правильно, ведь в грозу нельзя пользоваться телефонами!» – всплыла в голове мысль, заставившая меня содрогнуться. Я не помнила как отключала телефоны, видимо, это произошло в состоянии аффекта, когда я осталась одна в дверях, запаниковала, а дальше... Я с опаской взглянула на небо, не с меньшей опаской – выключенные телефоны в руках.

– Вот же попадос... – прошептала я, вдавливая палец в кнопку включения, предвидя, что сейчас начнется.

– Даш, а Маши с вами случайно нет? – как можно спокойнее спросила я. Главное было показать, что все в полном порядке, я не терялась, не теряла Машу.

Показалось странным, что Даша не стала сразу же орать в трубку, сообщая в красках все то, что обо мне думает. Сначала я услышала громкий вдох, словно кто-то выпустил воздух из мяча, а затем раздался весьма тихий, слегка охрипший голос, растягивающий слова:

– Женя... Ты... чего... творишь? Ты где?

– Я... в Макдональдсе, – пробормотала я. – А вы... все еще у павильона?

Ой, что-то мне подсказывало, что сохранять спокойствие у Даши долго не получится. И ведь не ошиблась.

– Нет, блин, мы не у павильона! – прокричала Даша. – Мы под проливным дождем обегали всю территорию в поисках тебя, каждую канаву, каждую лужу просмотрели, вымокли до нитки и... – послышалась возня, и в трубке раздался более спокойный голос Маши:

– Женька, ты уверена, что в Макдональдсе? Я же тебя там не нашла. Ты выходила на улицу и вернулась? В тот же Макдональдс?..

– Дай мне трубку, я ее убью! – раздался гневный голос Даши. Очевидно, что убивать она собралась вовсе не трубку.

– Нет, я... я... не выходила никуда, я стояла возле дверей... – «вжавшись в угол... прячась за группой парней...», стоило добавить мне, и тогда стало бы ясно, почему Маша меня не заметила. – Куда мне подойти, чтобы с вами встретиться?

– Никуда! – тут же ответила Маша. – Стой на месте, мы сейчас будем! И не смей отключать телефон!.. Даже если апокалипсис начнется! – строго добавила подруга.

13. Обратная дорога

К счастью, убивать меня не стали. Точнее Даше не позволили. Никогда я еще не видела подругу такой злой. Даже застукав меня в квартире Клёпы, выглядела она куда добрее. И фраза о том, что друзья вымокли до нитки, не было преувеличением для красивого словца. В прямом смысле этого слова, с моих спутников ручьями стекала вода. Хуже всех выглядел Мотя, лишенный своей маскировки, но, кажется, в отличие от остальных именно он был расположен ко мне лояльнее всего.

Промокшие, раздраженные и отнюдь недружелюбные, кажется, друзья решили объявить мне бойкот. По крайней мере, прощаться не стали, даже Маша, ловящая красноречивые взгляды Даши, предпочла поехать иной дорогой – не той, когда нам было по пути.

– Да ладно, не переживай, с кем не бывает! – попытался приободрить меня Мотя, когда мы остались наедине – без друзей, но в переполненном народом вагоне.

– Она ведь просила оставаться на месте, а я не послушала! – пробормотала я. – Я ходячее несчастье...

– Не нагнетай, у тебя просто неудачный день, – улыбнувшись, Мотя предпринял очередную попытку меня приободрить, но тут же болезненно поморщился.

Пока мы ехали домой, все взгляды снова были прикованы к парню, но на этот раз в негативном ключе. Даже черные очки не спасали, а мазь мы забыли дома. Хотя, вряд ли бы она дала моментальный эффект.

– Я сегодня никуда не поеду, – решительно сказала я, когда мы с Мотей вернулись в мою квартиру. Парень повернулся, готовый возразить, но я увереннее добавила: – Поедем одни с тобой завтра, а лучше послезавтра или вообще... через неделю...

– Но как же... Прокофий? – спросил Мотя.

– Откуда ты... ну конечно, мои друзья не умеют держать язык за зубами... – я недовольно поджала губы и направилась к ванной. – Этот Прокофий – мутный тип, больше чем уверена, что он не отдаст мне телефона, а даже если отдаст, как я найду Олега? Я же не сыщик, я даже отлеживающими программами пользоваться не умею...

– Я умею, у меня есть несколько шпионских пиратских программок, – робко заглянул в ванную Мотя. – Могу узнать, где твой Олег находился в последний раз до того, как потерял телефон... Но только... Тянуть с этим не следует, пока информация свежая, лучше ехать быстрее, потом узнать что-то будет сложнее.

– Ну вот, и ты меня тоже торопишь! И вообще... – я сверкнула глазами. – Олег не мой, ясно тебе. Между нами все кончено! По сути, и не было ничего, но, если тебе от этого станет легче, я с ним общаться больше не буду... Маша рассказала тебе про Марианну?

– Рассказала, – кивнул Мотя и предложил: – Для начала можно было бы проверить записи с городских камер, я мог бы организовать доступ через знакомых. Проследить от самого ее дома, например. Узнать с кем она встречалась, садилась ли к кому в машину...

Я оторопело замерла, глядя на Мотю. И как мне в голову не пришло сразу обратиться к нему за помощью. Хотя подождите, я же звонила, но мне из друзей никто кроме Олега не ответил...

– А удаленно ты можешь это сделать? – уточнила я.

– Типа из Москвы? – хмыкнул он. – Нет Жень, если хочешь докопаться до истины, нам придется сегодня поехать.

Пока Мотя занимался своим синяком, повторяя утреннюю процедуру с мазью и кучей тональников, я отмокала в ванной, сетуя на жизненные неудачи. Интересно, есть на этом свете кто-то более невезучий чем я?.. Впрочем... Разве у невезучих людей есть такие друзья, как мои?! Пускай даже в данный момент и немного злящиеся на меня...

– Жень? – постучал Мотя через какое-то время. – Я когда убирал твою косметику из шкафчика выпала открытка с Эйфелевой башней, на ней твое имя, и я подумал, мало ли... – Мотя не успел договорить, как я с наброшенным поверх пены махровым халатом, выскочила за дверь, просипев:

– Отцовская открытка? Где она?

Мотя слегка ошарашенно взглянул на халат вот-вот собирающийся распахнуться, на воду, стекающую на пол, а затем посторонился, указывая рукой в комнату:

– Я на стол положил.

– Мне срочно нужно написать письмо! – сообщила я, вприпрыжку побежав в комнату. – Срочно!

До поезда оставалось не так уж и много времени, как хотелось бы. Большую часть я уже потратила на ванную, а пока Мотя паковал чемодан, размышляла над тем, какой ответ написать отцу. Здесь главное было сохранить золотую середину, не показать, что что-то случилось, раз я решила сама написать через довольно долгое время молчания, но в то же время намекнуть, что я не злюсь и вовсе не против, если отец, например, мне звякнет.

– Да именно звякнет! – решительно кивнула я, считая, что это слово лучше всего сюда подойдет и не вызовет подозрений. И в очередной раз перечитывая текст черновика, я принялась переносить его на чистовой лист.

По пути на вокзал мы заехали на почту. Мы вышли гораздо позже, чем изначально планировали, а все из-за непредвиденных обстоятельств. Бандит внезапно передумал ехать и так мастерски спрятался, что мы его искали минут пять, после чего пытались сдвинуть с места уговорами, но подействовали только сардельки, за которыми Моте экстренно пришлось бежать в магазин, потратив еще время.

И вроде бы ничто больше не предвещало беды, как заглянула Фея Степановна, чтобы попрощаться. Но пришла она не одна, а с рыжим взъерошенным котом.

– Уже уезжаете? – поинтересовалась соседка.

Мартин, прыгнув из рук хозяйки, побежал к Бандиту. Пес, с таким трудом выведенный из квартиры, нервно гавкнул и бросился обратно. В последний момент Мотя каким-то чудом сумел изловить пса, цепляясь за поводок, и спешно закрыть дверь, за которой остался кот.

– До свидания, – я протянула соседке ключи. – Присмотрите за квартирой?

– Когда ты вернешься? – спросила она, прижимая к груди связку. Если Фея Степановна еще переживала насчет того, что я злилась за инцидент со сковородкой, то в этот момент все ее сомнения развеялись.

– Постараюсь как можно быстрее, – ответила я, поймав тревожный взгляд Моти. – Сначала решу дела там, а затем здесь... Если что, звоните, у вас же есть мой номер?

– Удачного пути, – крикнула Фея Степановна, когда мы заспешили вниз.

Мое настроение заметно приподнялось, когда я представила, что все же смогу отправить письмо отцу, но стоило встретиться с огромной очередью на почте, весь энтузиазм моментально как ветром сдуло.

– Мы опоздаем на поезд, – Мотя настойчиво потащил меня обратно на выход. – Отправим из Питера. Потерпи несколько часов!

– А мы уже подумали, что вы не поедете, – сказала Вика, когда мы с Мотей вбежали в вагон. – Еще бы немного и точно бы не успели!

И действительно, только Вика договорила, как машинистом было объявлено отправление поезда. Неужели обратно в Питер? Даже не верится!

А еще я не могла поверить, что все же написала отцу письмо. И все благодаря Моте, который чудом наткнулся на открытку. И ведь получалось, если бы парень не пострадал от сковородки, то и надобности лезть в шкаф за косметикой не возникло, а значит, открытка так бы и осталась не найденной. Я покосилась на Мотю, который в наушниках смотрел фильм, наверное, даже и не догадывался, что именно для меня сделал.

– А хочешь я расскажу тебе про поезд? – спросила я, вытаскивая ближайший наушник. – Я знаю про него абсолютно все...

И мой тон явно не подразумевал отказа. Мотя с трудом сглотнул и, вынимая второй наушник, вынужденно кивнул.

Как и в прошлый раз, уезжая из Москвы, в поезде я сразу же обратила внимание на то, как меняется погода. Гроза в Москве давно закончилась, небо стало ясным и светлым, но пока мы ехали по области, небосклон то и дело хмурился, словно гроза решила последовать за нашим поездом.

– Да уж, погодка так себе, – печально вздохнула я, глядя в окно.

Узнав от меня все о поезде, Мотя продолжил просмотр фильма и прикорнул, а вот я захотела есть.

– Сиди, не вставай! – моментально проснулся парень, почувствовав, что я пытаюсь через него перешагнуть. – Что тебе взять?

Мне весьма не понравились нотки беспокойства, прозвучавшие в голосе парня, неужели Мотя думал, что я могу заблудиться в поезде... Хотя после истории с Макдональдсом, по идее, ничего невозможного для меня больше не было. Пришлось принять заботу, отправив парня одного.

Кстати, друзья до сих пор со мной не разговаривали. Адам и Вика определенно меня простили, но так были увлечены разговором, не замечали ничего кругом, а вот Даша и Клёпа, сидящие впереди, определенно умышленно меня игнорировали. Даша что-то сосредоточенно строчила в телефоне, ее парень напряженно глядел в окно, а Маша, сидящая в соседнем ряду, читала книгу.

– Ну сколько можно дуться, я ведь уже извинилась! – когда Мотя ушел, шепнула я, подвигаясь вперед и вспоминая, как извинялась всю дорогу до метро, но друзья не удосужились меня простить, объявив бойкот. – Вы ведь на меня уже не сердитесь, – с надеждой добавила я.

– Еще сердимся, – сразу же ответила Даша, будто бы давно ждущая моего вопроса. При этом она так и не оторвалась от телефона, а Клёпа – от окна.

Зато, когда я обернулась и встретилась взглядом с Машей, сидящей неподалеку, увидела, как та мне улыбнулась, и с души упал камень. Ладно, остальные простили, а зная характер Даши, дуться она может еще долго. С облегчением я откинулась на спинку сиденья.

– Сходишь со мной на встречу с Прокофием? – спросила я, когда вернулся Мотя с чипсами и кофе для меня и чаем для себя. – Я бы попросила Машу, но она же девушка, с парнем будет спокойнее.

– Конечно, – ответил Мотя, захрустев чипсами и заставляя Клёпу сначала навострить уши, а затем и повернуться, отлипая от окна.

– Даш, я тут... – начал он.

– Мне тоже возьми! – ответила она, пропуская парня в проход. – И попить что-нибудь, какой-нибудь газировки. Клёпа радостно ускакал, а подруга, сохраняя сердитый вид, обратилась ко мне. – А ты не думала, что Олег тебя обманывает?

– И ты туда же... – напряглась я, понимая, что если мы с Дашей сейчас решим выяснять отношения, пострадают сидящие рядом люди, поэтому решила перевести тему на ту, которую подруга поддерживать не захочет: – А ты сразу поедешь к отцу домой или дождешься утра?

План сработал и Даша, состроив кислую мину, отвернулась. А когда вернулся Клёпа с двумя огромными упаковками чипсов, довольно агрессивно принялась ими шуршать.

– А вдруг он действительно встречался одновременно и с тобой, и с той девушкой... Марианной? – спросил Мотя.

– Мотя... – гневно сверкнув глазами, шепнула я. Но вид у друга был настолько удрученным, лицо припухло и болело, синяк снова начал проступать, что я просто не могла на него злиться. А вот на себя – пожалуйста! И мне стало очень стыдно. – Между прочим, это не он встречался с двумя девушками, а я – с двумя парнями, – отрезала я и, отворачиваясь к окну, буркнула: – Не понимаю, чем я вообще тебе нравлюсь...

– Ты мне не нравишься, – отозвался Мотя. – Я... тебя... люблю...

– Приехали! Приехали! – радостно заверещал Клёпа, словно какой-то школьник. Парень с огромным воодушевлением принялся толкаться и выглядывать из окон. – Как же тут светло! Так здорово!

– Белые ночи, – пояснил Мотя. – Кстати, уже подходят к концу, несколько дней назад было гораздо светлее. Давайте все пошустрее, нам нужно успеть покинуть вокзал.

Мотя торопливо покатил по проходу наши вещи, а Клёпа недоверчиво принялся сверяться с наручными часами. Наверное, до сих пор не мог поверить, что глаза его не обманывают, что на дворе ночь, а не день.

– Впервые видишь белые ночи? – спросила его Вика, с трудом подавляя зевок. – Поздравляю.

– Пожалуйста, побыстрее, – окликнул нас Мотя уже с перрона.

Парень заблаговременно запасся жетонами, принявшись их раздавать, когда мы оказались в метро. Клёпа от восторга аж запищал:

– Это что еще за прикольная штуковина? Мы как будто в прошлое попали... – и принялся с огромным энтузиазмом вертеть жетон вместо того, чтобы использовать его по назначению, как сделали Адам и Вика. И поняв, что жетона придется лишиться, опустив в щель турникета, парень решил сфоткать «прикольную штуковину» на телефон.

– Ну вы чего застряли? – спросил Адам с другой стороны.

– Бери вещи и суй свой жетон в щель! – строго шикнула Даша на своего парня. Она толкнула Клёпу в плечо, явно не рассчитав силу. Круглый жетон выпал из руки и покатился прочь.

– Упс... – готовый бежать следом, произнес Клёпа.

– Ничего страшного, у меня есть еще, – остановил его Мотя, протягивая новый жетон, явно надеясь, что он-то уж точно окажется в турникете, но Клёпа торопиться не стал, все еще намереваясь сделать памятный снимок. И у него бы это вышло, если бы Бандит внезапно не стал вырываться, недовольно мотая головой и пытаясь снять намордник, который, по всей видимости, прилично его раздражал.

– Упс,– снова воскликнул Клёпа, но на этот раз Мотя остановить его не успел.

Парень метнулся за жетоном, Бандит чудом не сорвался с поводка, а весьма шаткая гора вещей, которую придерживал убежавший Клёпа, принялась падать.

– Клёпа! – гневно воскликнула Даша, а Маша тут же бросилась на подмогу подруге.

– Ну что у вас там? – устало спросила Вика, хотя они с Адамом, стоя по другую сторону от турникетов, прекрасно все видели. – Я так понимаю, домой мы сегодня не попадем...

– Попадем... – ответил Мотя и, запихивая в турникет жетон, толкнул меня в приоткрытый проход. Вообще-то, без подруг я уходить не хотела, уже собираясь помочь с вещами, продолжая одной рукой сдерживать пса. Но не успела я глазом моргнуть, как оказалась уже на другой стороне.

– К чему такая спешка? – осведомился вернувшийся Клёпа.

– Так метро скоро закрывается... – зевнул Адам. – Не успеем пересесть на ветку и перебраться через мост, считай, до утра застрянем.

– Точно! – ответила я, совсем забыв про этот дурацкий график питерского метро. Он напрямую был связан с разводом мостов, а развод мостов – с застреванием в одной части города без возможности перебраться на другую. Ну, разве что, вплавь или в объезд... Паника Моти передалась и мне.

– Давайте живее, Клёпа, хватит строить из себя идиота! – крикнула я.

– Он и не строит! – поджала губы Даша, вручая парню огромную спортивную сумку.

Кажется, Клёпа немного обиделся, в любом случае он не стал фоткать жетон, а спускаясь по длиннющему эскалатору, не произнес ни единого слова. Даже когда увидел на станции двойные двери...

Даша угрызения совести явно не испытывала, а мне захотелось извиниться. Вот только времени на это не было. В огромной суете, мы принялись распределяться, кто с кем поедет, и спешно разбегаться в разные стороны. И что-то мне подсказывало, что делая пересадку, мы с Мотей успели вбежать в последний вагон.

– Думаешь, Глафира Ивановна мне обрадуется? – спросила я, вытягивая ноги в проходе пустого вагона. По сути, я ведь сбежала, обманула, что Мотя в курсе моего отъезда...

– Конечно, – ответил парень. – Это ведь она и уговорила меня за тобой ехать.

– Правда? – недоверчиво покосилась я на него.

14. На Петергоф

Мотя не соврал, его бабушка действительно была рада меня видеть и, несмотря на поздний час, не спала. На кухне горел свет, и стоило нам оказаться в коридоре, как оттуда сразу же раздался старческий голос:

– Мотечка, ты уже вернулся? Женечка с тобой?

– Со мной, – откликнулся ее внук, а Бандит, радостно стуча когтями по полу, наконец-то освобожденный от намордника и поводка, побежал на кухню знакомиться с Глафирой Ивановной. – Ты только не волнуйся, пса мы возьмем на себя!

– Вы его прямо из Москвы привезли? – удивилась старушка. – Женечка, это твой питомец?

– Ага, – отозвалась я, решив не шокировать Глафиру Ивановну историей о том, что Бандит – соседский местный питерский пес, которого я вначале увезла с собой, а теперь вернула. Получалось, он тот еще путешественник, почти такой же, как и я.

– Женечка, а в твоей комнате живет моя сиделка, я тебя завтра с ней познакомлю, – сказала Глафира Ивановна, когда я заглянула в кухню поздороваться. – Риточка чудесная женщина, ни на минутку от меня не отходит, мы сразу же нашли общий язык...

Я была рада, что все так удачно сложилось, но... Где же мне тогда жить?

– Идем, – дернул меня за руку Мотя. Мы прошли мою бывшую комнату и остановились возле другой, где, по всей видимости, жил парень. И взглянув на единственную в комнате кровать, пускай и двуспальную, я испытало беспокойство. – Располагайся, я скоро подойду.

Бандит вошел за мной, утопая лапами в мягком ковре. Видимо, дорога его измотала, поэтому пес даже не стал тратить силы и рухнул прямо в центре комнаты, сразу же задремав. А через какое-то время вернулся Мотя, но не один, а с раскладушкой. Продолжая испытывать неловкость и наблюдая за тем, как парень готовит спальное место, я с трудом осознавала, что недавно мы находились наедине в моей квартире и ничего непотребного Мотя себе не позволял. Зачем же здесь волноваться?!

– А когда мы будем смотреть камеры? – спросила я, вернувшись к важной деловой теме.

– Завтра! – не поднимая головы, ответил парень

Спорить я не стала, а еще переодеваться в пижаму, чистить зубы и принимать душ. Я просто легла на мягкую кровать, слушая, как поскрипывают пружинки раскладушки, где собрался ночевать Мотя. Признаться, хотелось позвать его на кровать, ведь парень с легкостью бы уместился на второй мягкой половине, но усталость оказалась сильнее данного желания, и незаметно для себя я провалилась в сон.

И, кажется, за последние дни так хорошо не высыпалась, как на мягкой питерской кровати Моти. Когда я открыла глаза, в блаженстве разминая косточки, то в ужасе обнаружила что уже полдень. Резко сев, я оглядела светлую комнату, собранную раскладушку, прислоненную к шкафу, а затем набрала номер Прокофия:

– Ало? Кто это? – произнес он наигранно удивленно, словно не ждал моего звонка.

– Привет, Прокофий, я в Питере, пересечемся? – спросила я.

– Ну... даже не знаю... – замялся собеседник. – Я думал, ты пораньше позвонишь, ты вообще в курсе, сколько уже времени?!

– Издеваешься? – вздохнула я.

– Ага, – весело ответил он. – Ладно, давай на Фонтанке, как вчера договаривались. Помнишь, какой там мост и где находится? Не заблудишься?

У меня создалось четкое впечатление, что информация о моем умении потеряться в двух соснах дошла и до Прокофия.

– У Измайловского, – весьма сухо отозвалась я. – Через час устроит?

– Хорошо, буду с нетерпением ждать, – пропел он и отключился.

К моему огромному удивлению обнаружилось, что сегодня проспала не только я, но и Даша. Не успела я одеться, как раздался звонок от подруги, и та паническим голосом заговорила:

– Представляешь, я проспала. Встаю, ни Маши, ни Вики, а одна только записка: «Ищите на мосту» и приписка: «Женя знает». И что это вообще может значить? Что ты знаешь?

– Я тоже проспала, и сейчас у меня встреча с... подожди, что?.. – я осеклась, когда до меня дошел смысл последней части фразы, произнесенной подругой. – Какая еще записка? От кого? – кое-как натянув джинсы и футболку, придерживая плечом трубку, я выбежала в коридор.

– Доброе утро, Женечка, – поприветствовала Глафира Ивановна. Она сидела на кухне в обществе женщины средних лет и пила с ней чай. – Познакомься – это моя сиделка Риточка. Она раньше работала медсестрой в районной поликлинике, а теперь...

– Глафира Ивановна, простите, что перебиваю, – извинилась я. – А Мотя где?..

– Женя, я пойду к Прокофию с тобой, Маша мне все рассказала, – заговорчески зашептала Даша. – А потом сразу же поедем к моему отцу. Договорились?..

– Так он уже давно ушел, просил передать тебе записку, – радостно сообщила Глафира Ивановна. – Кстати, Бандитика выгулял! – добавила она, указывая себе под ноги, где под столом лежал Бандит, погрызший кость, зажатую между передними лапами.

Глафира Ивановна протянула мне записку, развернув которую я увидела несколько слов: «Там, где все началось...».

– Женя, ты меня слышишь? – обеспокоенно спросила Даша. – Почему ты молчишь? Мы договорились?

– Я не... – пробормотала я, глядя на записку. И что это вообще значило?! Неужели друзья что-то задумали для нас с Дашей. Но что? А главное – зачем?!

– Там, где все началось... – пробормотала Даша. – Что это может значить?

В голове закопошились разные мысли.

– Встречаемся у Измайловского моста через час, знаешь, где это? – спросила я.

– Разумеется, – отозвалась Даша после секундной паузы.

До моста я добралась первой, а так как не знала, как выглядел Прокофий, решила его набрать, но абонент оказался недоступен. В принципе, что-то подобное я и ожидала, надо мной просто решили подшутить...

– Вот же гад... – пробормотала я.

– Кто гад? Мотя? – спросила подбежавшая Даша. – Где они? – и принялась оглядываться по сторонам. – Урою Клёпу, пусть лучше не попадется мне на глаза, представляешь, тоже трубку не берет!

Даша сердито засверкала глазами. Ох, не хотелось бы мне оказаться на месте ее парня.

– Здесь я должна была встретиться с Прокофием, – пояснила я. – Но, кажется, он не собирался этого делать...

С одной, стороны я радовалась, что Прокофий не стал на меня нападать и грабить, но, с другой... Неужели я так и не узнаю, что случилось с Олегом... Впрочем, были же еще камеры видеонаблюдения, которые обещал посмотреть сегодня Мотя, вот только он, как и остальные друзья, на мои вызовы не отвечал.

– Они что-то задумали, – уверенно произнесла Даша. – Набери Прокофию еще раз! Или давай я со своего позвоню! – она в нетерпении достала телефон. – Диктуй номер...

Я уже собралась было диктовать, как глаз упал на номер Олега. Не особо веря в удачу, я все же набрала и, о чудо, совсем рядом заиграла мелодия. Совпадение?! Мы с Дашей недоверчиво уставились друг на друга, а затем я сбросила вызов, и мелодия прекратилась.

– Звони еще раз! – велела подруга, а я так и сделала. Мелодия заиграла снова. – Это оттуда! – сообщила Даша и первой побежала вниз по ступенькам к воде. – Там какой-то пакет... – Внизу и правду лежал черный весьма подозрительный пакет. Подруга остановилась возле него, не спеша прикасаться к нему, а вот я решила испытать удачу. – Эй, а тебе не говорили, что подозрительные вещи... Ну вот, потрогала... – вздохнула она, когда я схватила пакет и принялась разворачивать завернутый в бумагу звонящий телефон. – Еще одна записка?

Айфон был завернут не в простую бумагу, а в новое послание от друзей.

– Похоже на то, – кивнула я и прочитала надпись: «Тайное всегда становится явным».

– И что же это значит? – спросила Даша, подходя ближе и заглядывая мне через плечо.

– Эй, девчонки? – услышали мы голос сверху и одновременно подняли головы.

На мосту стоял знакомый парень, которого я уже раньше видела. И мне потребовалось хорошенько напрячь память, чтобы секунд через десять его узнать.

– Гоша? – пораженно крикнула я. – Что ты тут...

– Привет от Прокофия, Женя! – крикнул он, и только сейчас я поняла, почему голос телефонного мошенника казался мне знакомым. Не было никакого Прокофия, все это время по я общалась с Гошей – другом Олега по актерскому кружку.

– Гоша, где Олег? Что случилось с Марианной? – мы с Дашей поспешно начали подниматься обратно на мост. – Откуда у тебя оказался его телефон? Зачем было обманывать...

Я принялась забрасывать парня вопросами, боясь, что он не станет отвечать и убежит, но тот смиренно ждал, пока мы поднимемся и подойдем к нему.

– Марианна являлась девушкой Адама, пока не стала девушкой Олега, – объяснил Гоша.

– Что? – ахнула я.

– Кто такая Марианна? – насторожилась Даша, а Гоша невозмутимо продолжил:

– Они тайно встречались даже в то время, когда ты с ним общалась. Знаешь, мы ведь ничего не знали до недавнего времени, Адам провел небольшое расследование, и правда всплыла наружу. Телефон теперь твой, ты найдешь там интересный контакт, позвони по нему и узнаешь еще больше правды... – кивнул он на айфон, зажатый в моей руке. – И прощай, Женя. Надеюсь, мы еще увидимся... И тебе пока, – обратился он к Даше, переводящей непонимающий взгляд с меня на Гошу и обратно.

– Подожди! – воскликнула я, когда приятель собирался уходить. – Ты хочешь сказать, что Адам украл телефон у Олега? Он мстит ему за Марианну? Но где же она сама?! Она пропала, Альбина себе места не находит...

– Всему свое время, Женя... – перебил Гоша.

– Так ты с остальными тоже в сговоре?! Что вы все задумали? – сердито обратилась к нему Даша.

– Исключительно ничего плохого, – заверил Гоша.

– Ты знаешь, где Марианна? – спросила я. – Кто ее похитил?

– Женя, с ней все хорошо, просто проверь телефон, я уверен ты сама все поймешь, а пока... – Гоша взглянул на свои наручные часы... – Кажется, тебе уже пора, ты и так сильно задержалась! – он подмигнул и пошел прочь вдоль набережной. Даша хотела было бежать следом, но я ее остановила.

– Что все это значит? – спросила она, переводя свою сердитость на меня. – Ты тоже с ними заодно?!

– Ладно, сделаем, как они хотят... – решила я, доставая из кармана записку Моти. Даша недовольно поджала губы, явно готовая возмутиться, а я добавила: – Я знаю куда нам нужно...

– Куда? – крикнула Даша, когда я сорвалась с места. – Женя! Объясни же!

Так быстро я еще никогда не бегала. Даша, кажется, тоже. Благо бежать пришлось по прямой, а по пути я умудрилась ввести подругу в курс основных событий, которые, собственно говоря, и вынудили меня вернуться в Питер. И довольно скоро мы оказались на причале, откуда уже собирался отчалить теплоход.

– Девушка, вы случайно не Женя? – внезапно крикнул парень-зазывала в рупор, глядя на нас.

– Она Женя! – ответила за меня Даша, и парень спрыгнул с подмостка, ведущего к теплоходу, спешно направляясь к нам.

– Что-то вы припозднились... Это вам... – протянул он свернутую бумажку и, пожелав хорошего дня, все так же спешно вернулся на теплоход.

Слегка дрожащими пальцами, вспоминая свою первую встречу с Мотей, я развернула записку, а Даша ее в нетерпении прочитала:

– «На Петергоф». И что это значит? – подняла она на меня взгляд.

– Автобус! – осенило меня. – Бежим.

И мы снова побежали. И снова по прямой.

Возле Гостиного двора стало ясно, что автобус на Петергоф ушел около часа назад. Но... Мотя и остальные должны же были предположить, что может случиться подобный форсмажор. Не отчаиваясь, я завертелась в поисках новой подсказки, которая, к слову, не заставила себя долго ждать. На асфальте красовалась написанная мелом печатными большими буквами надпись: «На Петергоф». А рядом приписка косым почерком: «Однажды увидеть и навсегда влюбиться!» И кажется, на этот раз подсказка предназначалась не для меня. Когда я взглянула на Дашу, подруга поменялась в лице.

– Что это значит? – пришел и мой черед спросить.

– Когда я была маленькая, отец впервые привез меня в Петергоф и сказал эти слова, – прошептала она. – Тогда мы стояли на пристани, смотрели на Финский залив... Залив, – внезапно ахнула подруга, переводя на меня взгляд полный слез. – Нам нужно туда, да?

Мы решили поймать такси, а пока ехали, я вспомнила про отданный Гошей телефон Олега, начав проверять телефонную книгу. И довольно быстро наткнулась на контакт «Любимая». Слегка поколебавшись, я решила набрать, услышав вначале длинные гудки, а затем и приятный, но весьма встревоженный женский голос:

– Олег?

Говорить мужским голосом у меня вряд ли бы получилось, поэтому я честно ответила:

– Это не Олег, а Женя.

Секундное молчание, и девушка спросила:

– Кто вы? И что у вас делает телефон Олега?

– Простите, мне очень важно узнать, почему вы... – но задать вопрос: «Названы в телефоне Олега как любимая?», не поворачивался, поэтому я спросила иначе: – Вы хорошо знакомы с Олегом?

– С ним что-то случилось? – в голосе собеседницы послышалось более сильное беспокойство. – Что-то страшное?

– Нет, все в порядке, – поспешно сказала я. – Не волнуйтесь так. Вы ведь... Кем вы ему приходитесь?

– Что за странные вопросы вы задаете, Женя? – немного раздраженно спросила девушка. – А кем вы ему приходитесь?

Девушка так и не ответила на мой вопрос, но я понимала, что раз в его телефоне она названа как «Любимая», вряд ли он для нее просто хороший знакомый.

– Я бы хотела отдать вам телефон, – сказала я. – Когда вам было бы удобнее встретиться?

– Встретиться? – растерялась девушка. – Ах да, конечно... Но я сейчас на работе, может быть вечером?

– Хорошо, тогда наберите меня, когда освободитесь, – попросила я и, не дожидаясь ответа, сбросила вызов.

Попасть на территорию парка было не сложно, мы купили по билету и думали, что посетить пристань тоже сможем, но оказалось, что проход туда был доступен исключительно желающим прокатиться на ракете, следующей обратно в Питер. Красивая, белоснежная и изящная, она ждала своих пассажиров, чтобы с ветерком промчать по Финском заливу...

И, казалось, проблемы в том, чтобы купить по билету на ракету не было, но вот же беда – кошелек с карточкой и наличкой исчез из моей сумки, которую я прихватила, выбегая из дома Глафиры Ивановны. За такси мы расплатились карточкой Даши, за вход в парк тоже, и на этом финансы подруги кончились, поэтому для билета на ракету пришлось выскребать по сусекам. К счастью, вытрясая из сумок мелочь, во внутреннем кармане своей сумки я обнаружила сложенную купюру – на один билет.

– Мне не в игры эти дурацкие нужно играть, а отца навестить, я же из-за него приехала! – сокрушенно пожаловалась Даша. – А вдруг с ним что-то случится за это время, пока мы тут катаемся?

– Не думаю, – я попыталась ее успокоить. – Это послание оставлено для тебя, кто еще мог знать о пристани?

– Никто! – категорично помотала головой Даша, а затем завертелась на месте. – Ты думаешь он здесь? А затем, не стесняя людей, закричала: – Папа! Папа, где ты?

– А Клёпа? – спросила я, и Даша моментально сникла, покосившись на меня. Все-таки казалось очень странным, что парень выбросил такую важную записку. Пускай они с Дашей в очередной раз поссорились, но... – Он первым узнал от меня, что твой отец умирает, и вполне мог ему позвонить, а потом...

– Разыграть это представление с заданиями? – сердито буркнула Даша, сжимая кулаки. – Я его урою! – повторила она слова, сказанные несколько часов назад. – Клёпа – труп.

– Мы не в силах повернуть время вспять, но должны пользоваться тем, что имеем, пока еще есть день или... хотя бы час... – я опустила деньги в окошко кассы, а затем схватила подругу на руку: – Вы должны увидеться!

– Можете проходить, – сообщила кассирша, протягивая билет.

– Иди, – я передала билет Даше.

– Нет, я не смогу без тебя, я... – зашептала она, попятившись.

– Сможешь, – строго произнесла я, порывисто обнимая подругу и подталкивая к турникетам. – Ты должна успеть! Он ждет тебя, я знаю! – и в этот момент в небе громыхнуло, и полил дождь. – За меня не беспокойся, я не пропаду, – крикнула я, выталкивая подругу через металлическое ограждение, и, разворачиваясь, побежала прочь к деревьям, напрочь позабыв, что дерево – неплохой проводник электричества.

15. Прощание

Впрочем, отделалась я легким испугом. Погремев с полминуты, страшная гроза прошла, а вместе с ней умчалась и белоснежная изящная ракета, увозя с собой туристов, в том числе и Дашу.

Дождь не закончился, лишь стал затихать, но по сравнению с молниями и громом это был сущий пустяк, поэтому я, и так успевшая уже промокнуть, отлипла от дерева и похлюпала к выходу. А поднимаясь по лестнице, ведущей к Большому дворцу, увидела красный зонт. Сердце радостно йокнуло, но не успела я сделать преждевременные выводы, как зонт свернулся, а за ним оказалась очередная знакомая для меня девушка – гид Карина из Кронштадта.

Все-таки наш мир весьма тесен, а красный зонт – не такой уж и эксклюзив.

– Женя? – радостно окликнула меня Карина, подходя ближе и протягивая сложенный листок бумаги. – Это тебе... И еще вот это! – она достала из сумки-шопера второй сложенный зонт.

– От Моти? – зачем-то спросила я, хотя и так все уже было понятно.

Карина кивнула и вернулась к своей группе. Эх, и где же этот зонт был минут пять назад, прежде чем я успела вымокнуть до нитки?! Дрожащими пальцами я развернула записку и прочитала: «Под зонтиком... Зонт пригодится!».

Первой ассоциацией, пришедшей в голову, были шутейные фонтаны, и вскочив на ноги, я побежала к ним.

Фонтанов шутих в Петергофе обосновалось не так уж и много, поэтому я была уверена, что справлюсь с заданием довольно быстро, впрочем, явно поспешила с выводами.

Следуя за детскими криками и смехом, ступая по скользким камешкам следом за восторженной детворой, и не менее активными взрослыми, большинство из которых вооружились зонтами, я смотрела во все глаза в поисках следующей оставленной подсказки, но, увы...

Наверное, я исследовала каждый камешек всех площадок, сделав это по несколько раз, даже заглянула в близлежащие клумбы, осмотрела лавочки, но ничего не нашла. Сказать, что я была разочарована – ничего не сказать... Неужели подсказку забрали раньше, те, кому она не предназначалась?! А все из-за того, что кто-то слишком долго спал и везде опоздал...

Возвращаясь к Большому дворцу, я уже хотела отыскать Карину и вернуть ей зонтик, прося девушку связаться с Мотей, так как для меня парень по-прежнему был вне зоны доступа, как увидела еще один фонтан, отличающийся от остальных шутих тем, что не брызгался водой. Наверное, по этой причине я им и пренебрегла... И как там его называл Мотя?

– Китайский зонтик, – вспомнила я, хлопнув себя по лбу: – Зонтик! Конечно же...

Бросившись к беседке, очень напоминающей гриб, даже не позаботившись раскрыть над головой красный зонт, я вошла внутрь через стену стекающей с крыши воды. На скамеечке сидела влюбленная парочка, взглянувшая на меня с явным изумлением. «Здесь же занято, неужели не видно?» – читалось на лицах парня и девушки. Но пока они не успели прийти в себя и подобрать уместные слова, я принялась ощупывать лавочки. Благо это привело к тому, что под одной из них довольно быстро обнаружился приклеенный рулончик бумажки, и, не дожидаясь реплики от влюбленных, я спешно покинула беседку.

Лишь добежав до лестницы, ведущей к дворцу, я развернула записку, но вместо послания увидела завернутую в пустую бумагу денежную купюру. А это могло значить только одно – кошелек не просто так исчез из моей сумки, и заботливый Мотя, разделив нас с Дашей, оставил денег на мой обратный путь до Питера.

Очевидно, мне следовало бежать к ракете и возвращаться в Питер, что я уже и собиралась делать, но внутренний голос остановил. Поднявшись из глубоких недр сознания, о себе заявила обида. Друзья провернули всю эту операцию, устроив для нас с Дашей некий квест, вместо того, чтобы просто на словах объяснить ситуацию. Наверняка они хотели, чтобы Даша без чужих ушей, простилась с отцом, а так как упрямая подруга собиралась сделать меня послом доброй воли, чтобы я непременно присутствовала при их разговоре, то намерение друзей нас разделить было понятным. Непонятно другое – почему нельзя было просто об этом сказать, ведь я и сама не хотела портить этот важный момент прощания своим присутствием. Но хуже всего было то, что друзья явно давно это спланировали, возможно, даже Мотя, Вика и Адам и приехали за этим в столицу. А вовсе не за тем, чтобы признаться мне в любви... Чувствуя, как в груди защемило сердце, я опустила взгляд на поблескивающее на пальце кольцо.

В глазах защипало, я сняла с пальца кольцо, хотела бросить его в фонтан, но в последний момент передумала, решив с гордым видом вернуть его Моте, поэтому запихнула в карман джинсов, а затем сжала кулаки и, решив, что не стану плакать из-за того, что стала незначительным винтиком в большом сложном механизме, принюхалась и пошла искать какое-нибудь кафе, чтобы заесть стресс.

Купив еды и расплатившись за заказ, с нагруженным подносом я прошла к столику, предвкушая, как сейчас наемся до отвала и сытая сегодня же вернусь в Москву, как зазвонил питерский телефон. И моментально ответила на вызов, увидев имя звонящего.

– Альбина? – спросила я встревоженно.

– Нет... – ответили мне, и после секундной паузы, я услышала: – Это Марианна. Привет, Женя, прости, что я тебе тогда позвонила. Мне сказали, что я до смерти тебя напугала, да еще мама явно переиграла...

– Переиграла? – откликнулась я, опускаясь на диван. – Как это понимать? О чем ты говоришь? Ты не... не пропадала? Так это была очередная часть плана... – внезапно осенило меня. И я снова почувствовала себя игрушкой в чужих руках – более обиженной и разгневанной. – Знаешь что, Марианна...

– Олег плохой человек, поверь мне, – спешно произнесла девушка, явно почувствовав все мои сердитые вибрации, которые я уже собиралась адресовать собеседнице. – Я совершила большую ошибку, когда с ним познакомилась, предала Адама... А Адам не хотел, чтобы ты закончила так же, как и я, чтобы Олег тебя тоже бросил, поэтому и решил, как бы это сказать, открыть тебе глаза...

– Открыть глаза? – повторила я, закипая как чайник на плите. – Каким еще образом?.. Не проще было бы сразу рассказать правду, а не разыгрывать исчезновение и..

– Правда у каждого своя! – воскликнула Марианна. – Не злись, пожалуйста, мы хотели как лучше... Чтобы с тобой не случилось того, что... – она судорожно вздохнула. – Я же с крыши бросаться хотела, когда узнала, что Олег... женат.

– Женат? – зря я решила в этот момент выпить для успокоения кофе. Сделав большой глоток, я поперхнулась и закашлялась. Ну вот тайна контакта «Любимая» и разгадана!

– Уже как полгода. Они тайно обручились, – поделилась Марианна. – Никто об этом не знал, правда открылась недавно. Тогда-то Адам все придумал, подключил друзей. Проучить его решил, показать, что с людьми нельзя так поступать, как поступил он...

Марианна замолчала, а мне стало жутко стыдно за то, что я на нее сорвалась. Я представляла ее состояние.

– Ты сейчас точно в порядке? – спросила я совершенно другим голосом. Хватая сумку, я поднялась и побежала к выходу. – Давай увидимся, где ты сейчас, я подъеду...

– Спасибо Женя, но все хорошо, – сказала она. – Поезжай лучше в больницу. Я сейчас скину адрес сообщением.

– В больницу? – переспросила я. – Ты в больнице, ты...

– Нет-нет, я дома, – поспешно ответила девушка. – Мы с тобой обязательно увидимся, если ты на меня не злишься и этого хочешь, но пока тебе нужно в больницу, Адам просил передать, что все ждут тебя там.

Уже через минуту, добежав до остановки со скоростью света, я заталкивалась в набитую маршрутку. Благо, на еду потратила не все деньги, впрочем, для поездки на скоростной ракете мне бы точно не хватило.

Удивительно, но я ни разу не сбилась с пути. Высадившись возле метро, обращаясь к добрым людям, которые корректировали мое направление, я нашла нужную больницу. Все это время, пока я неслась как угорелая, я набирала номера своих друзей, но они молчали.

А оказавшись в больнице возле стойки регистрации, я вдруг сообразила, что не знаю, о чем спросить.

– Вы знаете, что уже не приемное время? – уточнила девушка в регистратуре, когда мы уставились друг на друга. – Или вы с ними?.. – добавила она, махнув рукой. Проследив за этим жестом, я увидела сидящих в рядок зачинщиков сегодняшнего приключения, всех кроме Даши.

– Где она? – спросила я, подходя к друзьям.

– Все кончено, – сказал Мотя, поднимаясь на ноги. – Но она успела попрощаться. А он обещал, что дождется и дождался!

– Но... – внутри что-то оборвалось, в глазах защипало, сердце защемило, а на душе стало невероятно грустно. Мотя приобнял меня за плечи и усадил на диван рядом.

– Роман Аркадьевич просил побыть с ней наедине. Это была его последняя воля... прости, – шепнул он виноватым голосом.

За что он извинялся? За то, что исполнил последнюю волю умирающего?..

– Вы все правильно сделали... – ответила я, но затем резко выдернула свою руку. – Но что это за ерунда с Олегом? – но тут же спохватилась, что сейчас не самый подходящий момент, спешно произнеся: – Я должна увидеть Дашу, где она?

Мотя указал в сторону коридора, и, поднявшись на ноги, зашагала туда. Никто не стал меня останавливать, даже медсестра. Я шла чисто по наитию, не совсем уверенная, что смогу найти подругу, но Даша, свернувшись калачиком, лежала на одном из диванов.

Я не стала ничего говорить, лишь села рядом и взялась за безвольно свисающую руку подруги. Даша слабо пошевелила пальцами, а я крепче их сжала.

Домой мы с Мотей вернулись довольно поздно, а Даша осталась в больнице. При этом мы тоже хотели остаться, но подруга в категоричной, свойственной только ей форме, сообщила, что справится со всем сама. Пережив время утраты, продлившееся несколько часов, Даша вновь стала собой. Узнав, что у Романа Аркадьевича нет больше родственников, которые могли бы организовать все для похорон, она развернула активную деятельностью, в которой мы явно ей мешали. Но, почти насильно отправленные домой, мы пообещали вернуться утром.

В гробовом молчании мы пошли на кухню, поставили чайник, сели друг напротив друга.

– Ну, рассказывай, – велела я.

– Рассказ будет долгим... – вздохнул Мотя.

Итак, приоткрывая завесу тайны, нельзя не признать то, что совпадения в нашем мире не случайны. И я – явный тому пример. Как та самая бабочка, которая взмахивает крылышками на одном конце света, а на другом происходят страшные катаклизмы.

В мой первый день пребывания в Питере, а точнее ночь, я не должна была встретить Мотю. Он уже несколько часов ждал некую особу, рассказывать подробности о которой отказался, но я могла предположить, что особа была не простым для него другом. И хоть Мотя уверенно заявил, что мы с ней никогда не встретимся, я бы не спешила с подобными выводами, но сейчас не об этом...

Так вот, Мотя предложил перенести время встречи, особа согласилась, и перед тем, как теплоходик стал заполняться людьми, написала парню сообщение, что уже подбегает. Мотя занял для нее место, но, как известно, оно досталось мне.

Девушки Майи в ту ночь на пристани тоже не должно было быть, она оказалась там чисто случайно, казалось бы для того, чтобы подвести черту под нашим с Мотей дальнейшим общением, но как бы не так!

Встреча с Олегом – новый сюрприз от судьбы. Подарком это назвать сложно, ведь мой любимый актер не просто женат, но на тот момент, когда мы с ним познакомились, тайно встречался с Марианной, обманывая не только нас обеих, но и свою жену. Если бы я не оказалась на том скучнейшем архитектурном вечере, никогда бы не узнала о девушке и ее весьма строптивой матери, к слову, так блестяще разыгравшей исчезновение дочери, что в это поверил даже Олег. А так как он был заинтересован, чтобы я вернулась и продолжила с ним роман, согласился помочь и, якобы, проявлял активное участие в поисках Марианны. На самом же деле к Альбине домой Олег даже не приходил, тем более часами ту не утешал, но убедил в том меня.

Впрочем, актерским талантом, как оказалось, обладали не только Альбина и Олег. В игру вступает Адам, с которым мы сдружились, поэтому парень решил замкнуть порочный круг и проучить обманщика, подстроив для нас троих – меня, Марианны и жены Олега очную ставку, на которую явился бы и сам герой-любовник.

Планы подпортил мой внезапный отъезд, так как для исполнения задуманного я должна была оставаться в Питере. Пришлось срочно переписывать сценарий. На тот момент Адам уже действовал с Викой, заинтересованной чтобы у нас с Мотей все срослось. А узнав, что я знакома с Альбиной и Марианной, появилась история, в которой исчезнувшую девушку потребовалось срочно спасти.

Сами ребята приезжать в Москву не собирались, так как не сомневались, что я и так клюну, особенно когда пропадет Олег, и появится реальная возможность вернуть его телефон.

– Так ты приехал по своей воле? – уточнила я. – Это не входило в ваш план?

– Я вообще был не в курсе их плана, – ответил Мотя. – Когда Вика узнала, что я собираюсь ехать к тебе с намерением вернуть, они с Адамом обрадовались и тоже навязались. А в пути рассказали о своей гениальной задумке возмездия... И они решили ничего не менять, все, что происходило дальше, шло своим чередом, как и было запланировано ранее... А потом Клёпа обратился к нам за помощью. Мы связались с Романом Аркадьевичем и... дополнили план... Прости, что сразу не объяснил, но я обещал Адаму с Викой, что буду молчать...

– А Маша тоже... – я коснулась рукой выпирающего из кармана кольца, не зная, что теперь и делать. Вернуть его на палец, или пускай Мотя продолжает мучиться, ведь от него не ускользнуло, что кольца на прежнем месте нет.

– Она узнала обо всем только вчера, Вика ввела в курс дела, – спешно сообщил Мотя. – В целом Маша согласилась с тем, что задумка неплохая, но...

–Но... – шепнула я, сердито сверкнув глазами. – Мотя, ты должен был мне все сразу рассказать! Как давно ты знал, что Олег женат?

Мотя нахмурился и потупил взор, я припомнила, как он себя вел в нашу последнюю встречу в Петергофе. Я еще удивлялась, откуда в добродушном приятеле столько негатива по отношению к Олегу, а получалось, что он уже тогда знал... Просто прекрасно!

– Ты бы не поверила, он бы тебя убедил, что вру я, и ты бы тогда видеть меня точно не захотела... – буркнул Мотя, поднимая к губам чашку и делая большой глоток.

Меня возмутило, что он делал подобный вывод, что я, не разобравшись в ситуации, обрубила бы с ним общение? Впрочем... отчасти же Мотя прав. Я уже раз сбежала, отказавшись от него из-за Маши, которая, как оказалось, в него не влюблена. И что-то я не припомню, чтобы мы в этом разобрались, мирно обсудив. Я просто собрала вещи и свинтила... И ведь сама неправа!

– Допустим, – сдержанно согласилась я. – Но твое предложение... с кольцом... Оно было частью...

– Нет, конечно! – воскликнул парень, кажется задетый подобной мыслью. – Я от чистого сердца, но пойму, если ты... не захочешь меня больше видеть, – буркнул он и в очередной раз добавил: – Прости.

– Допустим... – повторила я, доставая кольцо из кармана и кладя его на стол. – Мы не должны больше друг другу врать, и то, что скрывал ты... – весьма угрожающе зашептала я, надевая кольцо обратно на палец.

– Никаких больше тайн! – пообещал Мотя и радостно добавил: – И ведь хорошо, что все хорошо закончилось. Да, Роман Аркадьевич умер, но он ушел в мир иной счастливым, а ты наконец-то перестанешь считать Олега белым и пушистым!

– Я никогда не считала Олега белым и пушистым, – отрезала я.

– Конечно-конечно, – примирительно выставляя перед собой руки, шепнул Мотя.

Мы пробуравили друг друга взглядами и, не выдержав, рассмеялись.

Сон пришел только под утро – тревожный, сумбурный и... короткий. Когда позвонила Даша и попросила приехать, я молниеносно собралась. И не стала будить Мотю, решив написать парню по пути, полная тревоги направляясь на внезапный зов подруги, с которой мы вчера планировали встретиться через пару часов.

По дороге я много себе чего придумала, но, встретив меня в коридоре, Даша выглядела вполне сносно для человека, недавно потерявшего отца.

– Я забыла вчера тебе отдать... от отца, – сообщила подруга, протягивая конверт. И я еле сдержалась, чтобы на нее не накричать. Да я с ума от страха чуть не сошла, пока сюда бежала, не сомневаясь, что с Дашей случилась беда. Неужели конверт не мог подождать еще пары часов?! Впрочем, конечно же, ничего такого не сказала.

– Для меня? – отозвалась я. – Спасибо...

Забрав конверт, я нашла свободное место и дрожащими пальцами начала распечатывать послание от Романа Аркадьевича, украдкой поглядывая на Дашу, которая, в свою очередь, с явным любопытством поглядывала на меня.

Я понимала, что запечатанный конверт в моих руках – последнее послание человека, который никогда больше не проснется утром, не услышит пение птиц, не увидит солнца и не прогуляется по набережной. Человека, который сейчас уже был отсюда очень далеко – в другом мире. И чувствуя сакральность данного момента, я с трепетом развернула сложенный листок, где аккуратным убористым почерком было написано:

«Женя, я бесконечно рад нашему с Вами знакомству. Признаться, я и не надеялся, что Вы действительно поучаствуете в моей судьбе, а не просто формально отнесетесь к грустной истории. Но когда несколько дней назад позвонил человек, представившийся женихом моей дочери, я не поверил своим ушам. Лишь когда он упомянул Ваше имя, я возблагодарил Бога, что он свел нас в тот день, а еще, что именно Вы оказались подругой Даши. Но моя болезнь оказалась очень коварной, уже через день после нашей встречи, мне пришлось лечь в больницу, откуда, я прекрасно это понимал, вернуться домой уже не смогу.

Если Вы читаете это письмо, меня больше нет. Мой жизненный путь окончен, но прошу, не обижайтесь, если мы не успели увидеться лично. Знайте, Вы сделали меня самым счастливым человеком на свете, подарив возможность в последний раз увидеть свою дочь, попросить у нее прощение... Такие подарки не забываются! Где бы я ни оказался, я буду помнить Ваше добро. Прощайте, Женя!

Ваш НЕслучайный знакомый Р. А.

P.s. Передайте, пожалуйста, этот ключ Даше, она знает, что с ним делать».

В конверте, который я невероятно крепко сжимала, лишь бы не расплакаться, лежал крохотный ключик.

16. Предчувствие

– Что там? – в нетерпении спросила Даша, дежурящая неподалеку. Плакать на глазах подруги не хотелось, поэтому пришлось собрать всю силу воли в кулак и, стараясь не смотреть на Душу, я достала ключик и протянула подруге. – И что это? От чего?

– Твой отец написал, что ты знаешь, что с ним делать, – пожала я плечами и, поколебавшись, передала письмо, понимая, что так будет проще.

– Можно прочесть? – недоверчиво спросила Даша, а когда я кивнула, пробежалась взглядом по тексту.

Пока Даша читала, у меня звякнул телефон – писала жена Олега, извиняясь, что не смогла вчера мне перезвонить, и предлагая встретиться через час.

– Ладно, у меня встреча с женой Олега, съезжу и вернусь, – сказала я Даше.

– С какой еще женой? – ахнула подруга, проворно хватая меня за руку и утирая навернувшиеся на глазах слезы. – Того самого Олега?..

– Да-да, это его жена, – подтвердила я. – И даже не спрашивай, откуда я узнала, невероятно долгая история, как-нибудь обязательно расскажу!.. А ты пока подумай, что с этим делать. Возможно, это ключик от клада, – пошутила я и, помахав Даше, побежала на встречу.

На полпути я вспомнила про Мотю. Точнее, он сам напомнил о себе, решив меня набрать.

– Мотечка, прости, пожалуйста, я не стала тебя будить, мне позвонила Даша, я подумала, что случилось что-то плохое и сразу же помчалась к ней, но все в порядке, она просто хотела передать для меня письмо от Романа Аркадьевича, забыв это сделать вчера, а сейчас я еду к жене Олега, чтобы отдать айфон, – поспешно сообщила, предваряя все возможные вопросы.

После непродолжительной паузы в трубке послышался тяжелый вздох, и Мотя немного обреченно произнес:

– Говори адрес, я подъеду!

– Глупости, я, по-твоему, маленькая, сама не справлюсь?! – в сердцах возмутилась я. Хотела добавить что-то еще и непременно добавила бы, но вызов внезапно прервался. Оказалось, что батарея на нокии села, и я вспомнила, что последний раз заражала телефон... Постойте, а в Москве я вообще его заряжала?!

Немного запаниковав, я быстренько себя успокоила тем, что у меня с собой смартфон, нужно просто перезвонить Моте с него. Отбросив волнение, я уверенно засунула руку в сумку, поелозила пальцами среди вещей, но на дне нащупала лишь айфон Олега.

– Вот же... – шепнула я. На голове зашевелились волосы, когда я мысленно вернулась в квартиру Глафиры Ивановны – к моменту моего пробуждения, когда мне позвонила Даша, когда я пыталась говорить с ней и Глафирой Ивановной одновременно, когда, спешно шнуруя кеды, оставила телефон на обувнице в прихожей... Забыла его там! – Вот же... – повторила я.

С женой Олега мы договорились встретиться на Дворцовой площади возле Александровской колонны. А так как я лишилась навигатора, то сначала долго и довольно упорно шла в противоположную от места встречи сторону. Благо, догадалась уточнить направление у людей и потратила много времени, чтобы вернуться к месту, с которого свернула в неправильную сторону. Я пыталась дозвониться жене Олега, предупредить, что опоздаю, но абонент оказался недоступен.

Возле колонны было много людей, и я принялась всматриваться в лица женщин, как вдруг встретилась со знакомым взглядом. Приятные воспоминания о трепетном ожидании чуда пронеслись перед глазами яркой вспышкой и с приглушенным шипением померкли. На встречу пришла не жена Олега, а он сам. При этом, договаривался со мной явно не он, так как был удивлен мне не меньше, чем я ему.

– О... – сказала я, подходя ближе и протягивая ему телефон. – Это твое.

Олег покосился на айфон, на меня, снова на айфон. Он явно пытался понять, что происходит, а я ждала, что он что-то скажет, но Олег молчал. При этом парень явно понял, что я все знаю, но даже не пытался оправдаться. Да и зачем... Не я первая, не я последняя, будет у него еще много таких девушек, вот только жену жалко. Я хотела ее предостеречь, когда встречусь тет-а-тет, но этого не случилось. Получалось, что правду ей предстояло узнать от кого-то другого...

Так и не дождавшись от человека, в которого раньше даже была немного влюблена, ни единого слова, я развернулась и пошла прочь, чувствуя себя невероятно счастливой, а главное свободной.

Хотелось верить, что теперь-то полоса моих неприятностей закончена, ведь все встало на свои места. И то, что я самостоятельно вернулась в больницу, ни разу при этом не заблудившись, – неплохой знак. Впрочем, рано я на это понадеялась, так как Даши в больнице не оказалось.

Не меньше получаса мне потребовалось на то, чтобы облазить каждый закуток, а потом узнать от медсестер, что за подругой пришел какой-то парень (по описанию Клёпа) и вместо того, чтобы дождаться меня, она с ним куда-то ушла. И это случилось аккурат полчаса назад. То есть мы каким-то невероятным способом разминулись...

– Ладно, – сказала я. Может, и к лучшему, что Даша решила развеяться с Клёпой, а не осталась грустить в больнице. Наверняка она мне даже уже все трубки оборвала, поэтому, я понеслась домой к Моте, позвонила в дверь, выждала пару минут, поскреблась, послушала, как в ответ поскребся Бандит, и обеспокоенно уставилась на дверь, поняв, что открывать мне не собираются.

– Глафира Ивановна?! – постучала я в дверь, а Бандит жалобно заскулил. Впервые я слышала, что этот большой и страшный с виду пес умеет так делать. И о себе сразу же дало знать неприятное предчувствие, ощущение, что внутри квартиры случилось что-то страшное.

Мотя ушел раньше меня, значит, в квартире парня сейчас не было. Беря себя в руки, я снова терпеливо постучала, но услышав мелодию своего смартфона, доносящийся через скулеж Бандита, не выдержала и все же, поддавшись панике, бросилась к соседским квартирам.

Вот только проблемы это не решило. Каких-то соседей дома вовсе не оказалось, а у тех, кто открыл, не нашлось ключей от квартиры Глафиры Ивановны.

– Может быть, она ушла в магазин? – встревоженно предположила одна из соседок, глядя на дверь, из-за которой поскуливал пес.

– Она не выходит из квартиры, – категорично мотнула я головой.

– Тогда, возможно, заснула? – предположила другая.

«Вечным сном!» – пронеслось в голове, и я интенсивнее замотала головой, отгоняя от себя образ беспомощно лежащей на полу Глафиры Ивановны. А затем вытащила из памяти новый образ – добродушной на вид женщины, с которой утром встретилась на кухне. Но радость оказалась мимолетной. Раз дверь не открывали, скорее всего, сиделки внутри тоже не было...

– Так, и что же делать? – принялась я заламывать руки, в панике глядя на соседок. Эти взрослые умудренные жизнью женщины смотрели на меня с еще большей паникой во взглядах. Я понимала, что нужно вернуть домой Мотю. Парень мог оказаться в любой части Питера или его окрестностях, поэтому бежать на его поиски был не самый лучший вариант... Нужно позвонить, вот только мой смартфон разрывался в запертой квартире, а нокия мертвым грузом покоилась на дне сумки. В отчаянии я взглянула на соседок и выпалила: – Мне нужно подзарядить телефон!

Одна из соседок провела меня в комнату своего внука – к большой коробке со скрученными проводами, где я дрожащими пальцами принялась их разбирать, словно змеиный клубок. Благо нашла то, что искала, подключила нокию, и мы с соседками в нетерпении прильнули к розетке. А стоило телефону немного подзарядиться и загореться экрану, как я сразу же набрала Мотю. Вот только парень не снял, сбросил. Но решив не сдаваться, я принялась заваливать того звонками, и раза с десятого он все же ответил:

– Женя, я на работе и не могу...

– Мотя, с Глафирой Ивановной что-то случилось, она не открывает дверь! Она дома? Где ее сиделка? – практически проорала я в трубку.

Я не сомневалась, что сумела передать свой страх, но в ответ услышала невероятно спокойный голос:

– Я сейчас ей наберу и тебе перезвоню!

Мотя отключился, а соседки взглянули на меня.

– Что сказал? – спросила одна из них.

– Что позвонит... – ответила я, нервно сжимая телефон.

Хотелось бежать обратно к двери, что-то делать, а не стоять возле подзаряжающегося мобильника. Мотя, в отличие от меня, не переживал и был спокойным как удав, возможно, я зря паниковала, может быть, Глафиры Ивановны действительно не было в квартире, ведь с помощью сиделки она вполне могла выйти погулять. И стоило этой мысли прийти в голову, как мне стало невероятно стыдно за свое поведение. Вот только нехорошее предчувствие не покидало, а Мотя почему-то не перезванивал. Я крепче сжала мобильник, заставив пластик хрустнуть в руке.

– Да не переживай, все будет хорошо! – попыталась приободрить меня одна из соседок.

Я в отчаянии смотрела на телефон. Мобильник молчал, хоть и был включен, а когда я не выдержала и набрала парня, абонент оказался недоступным. Оставив телефон в комнате и решив, что непременно услышу его неприятную трель, я вернулась в коридор, снова прильнула к двери.

Кажется, никогда в жизни я так сильно не нервничала. Я дышала глубоко, равномерно, пытаясь успокоиться. Но это не помогало. Тогда я вернулась к телефону, снова набрала Мотю, а когда он по-прежнему не ответил, позвонила в службу спасения. И снова вернулась на лестничную клетку, опустившись на ступеньку, и принялась ждать.

– Может, посидишь в квартире? – предложила одна из соседок. – Я чайку налью...

– Нет спасибо огромное, я лучше здесь подожду! – отозвалась я, напряженно всматриваясь в лестницу и ожидая, что вот-вот на ней появится Глафира Ивановна, со своей сиделкой. И я окажусь полной дурой и паникершей и в наказание за это буду оплачивать ложный вызов. – Позовите, пожалуйста, если телефон зазвонит.

Соседки, бросая на меня сочувствующие взгляды, разошлись, а я осталась ждать, слушая, как из квартиры Глафиры Ивановны играет мелодия моего вызываемого смартфона, звучащая в аккомпанемент скулежу Бандита.

За время напряженного ожидания дверь подъезда открывалась несколько раз, заставляя мое сердце подпрыгивать в груди. Но это были всего лишь соседи. Когда же железная дверь хлопнула в очередной раз, я, наконец, увидела службу спасения вместе с врачами и чудом устояла на ногах. Делая вызов, чтобы помощь приехала быстрее, я сказала, что человек умирает. При этом позволила себе лишние эмоции, бросив фразу, что если в ближайшее время никто не приедет, они будут отвечать за смерть человека не только по совести, но и по закону. Не удивительно, что спасатели и медики были весьма взволнованы.

– Где женщина? Какая квартира? – спросил один из запыхавшихся мужчин, а я дрожащим пальцем указала на квартиру, где скулил и скребся Бандит.

– Пожалуйста, побыстрее, – попросила одна из соседок, снова вышедшая на площадку.

– Давайте же, сынки, ей там плохо совсем... – поддержала и вторая.

Я ждала, что в первую очередь у нас попросят документы, но, видимо, перепуганные до смерти, на обманщиков мы не походили, и, спасатели сразу же взялись за дело. И пока в разные стороны летели искры, я прикидывала, что сейчас будет, если в квартире кроме пса никого не окажется. Я не только подведу спасателей, вызвав их с более важного вызова, где реально мог умирать человек, но, получается, подведу соседок, которые за меня, можно сказать, поручились. А учитывая, что вскрывалась чужая квартира, к которой я не имела никакого отношения, здесь вообще попахивало чем-то противозаконным... А вдруг меня посадят? А вдруг из-за меня посадят спасателей? А вдруг...

Замок пал, дверь была вскрыта, а Бандит, грозно лающий во время шумных работ, не стал бросаться на пришедших. Спасатели замешкались в дверях всего на мгновение и исчезли внутри, за ними скрылись врачи, а я прислонилась к стене, принявшись медленно оседать на пол, как из квартиры донеслось:

– Скорее носилки, она в ванной!

Соседки заохали, а я, передумав оседать на пол, сразу же метнулась в квартиру.

– Собаку держите! – скомандовал кто-то, и я каким-то образом сумела вцепиться в ошейник Бандита, из последних сил прижимая к себе пса.

Все то, что происходило дальше, походило на какой-то нереальный сон. Бледная Глафира Ивановна с окровавленной головой распласталась в неестественной позе на полу в ванной и слабо стонала. Врачи хлопотали рядом с ней, не спеша поднимать, спасатели старались не мешаться и то и дело повторяли, чтобы я убрала пса и не заслоняла собой проход. А я была в ступоре, казалось, данную страшную картину я запомню на всю жизнь...

Доктора сохраняли хладнокровие, переговариваясь друг с другом, я слышала, что время шло на минуты. А когда принесли носилки, аккуратно погрузили Глафиру Ивановну на них и понесли к карете скорой помощи. А потом они уехали, оставив со мной вырывающегося скулящего Бандита и спасателей, наконец-то попросивших у меня документы.

Спасатели оказались хорошими людьми, они дали мне время отойти от шока, вернуться в квартиру, запереть в комнате рвущегося Бандита, явно не понимающего, куда унесли Глафиру Ивановну, осушить графин с водой и сообщить, что я не являюсь родственницей старушке и к квартире не имею никакого отношения. Но прежде чем спасатели успели что-то на это ответить, снова выручили соседки:

– Она невеста ее внука Матфея, – сообщила одна из женщин.

– А где сам внук? – спросил мужчина, оформляющий бумаги.

– Он на работе, но мы с ним уже связались, он... – принялась пояснить другая и, не успела договорить, как в кухню ворвался Мотя, а рядом с ним, тяжело дыша, и сиделка Глафиры Ивановны – Риточка. – А вот и он! – радостно воскликнула соседка. – Матфей.

– Что случилось? – спросил Мотя. Его голос был по-прежнему спокойным, но внешне парень был сильно бледен и напуган. Он оглядел присутствующих, задержавшись взглядом на мне. – Женя, где... бабушка?

Я открыла было рот, чтобы ответить, но смогла издать лишь хриплый судорожный вздох. Перед глазами предстала кровавая картина в ванной, я спешно зажмурилась, но образ никуда не исчез.

– Ваши документы с собой? – обратился спасатель к Моте. – Вашу бабушку увезли в больницу, предположительно, что она поскользнулась в ванной и упала. Если бы не ваша невеста, то ... – он не стал договаривать, возвращаясь к записям.

Сиделка всплеснула руками, а Мотя, качнулся, хватаясь за спинку стула. Но это была мимолетная слабость, он покинул кухню, а через полминуты вернулся с необходимыми документами. И после недолгого оформления, собрался ехать в больницу, куда увезли Глафиру Ивановну.

– Я быстро, оставайся здесь, хорошо?! – обратился он ко мне. И не дожидаясь ответа, чмокнул в макушку и покинул квартиру вместе со спасателями.

Я шагнула было за ними, но соседки спешно усадили меня обратно за стол. Одна из них поставила чайник, вторая сбегала домой и принесла вафельный тортик. Они уверяли меня, что с Глафирой Ивановной все будет хорошо, пододвигали тортик, упрашивали его попробовать, но в горло кусок не лез.

– Я пойду, прилягу, – сказала я и, слегка качнувшись, двинулась к выходу. Соседки проследовали за мной, убедившись, что сбегать я не собираюсь. Забрав с обувницы свой практически разряженный смартфон, я вошла в комнату и наконец-то ответила на входящий вызов. Один из миллиона...

– Женя, ты издеваешься?! – голос Даши звенел от гнева.

– Бабушка Моти чуть не умерла, – выдавила я в трубку дрожащим голосом. – Ее увезли на скорой, она упала, и... – произнести что-то еще я не смогла и принялась судорожно глотать ртом воздух. А так как я не сбросила вызов, и телефон все еще находился у меня в руке, услышала сразу же изменившийся, смягчившийся в разы голос подруги:

– Ты где? Пришли адрес. Мы сейчас приедем!

Но адрес я не прислала, так как была не в состоянии этого сделать. Нащупав кнопку выключения смартфона, я рухнула на кровать и затихла.

А перед глазами продолжала стоять навязчивая ужасающая картина в ванной.

17. Кладоискатели

Я недооценила Дашу, через двадцать минут все мои друзья уже находились в квартире Глафиры Ивановны, сменяя взволнованных соседок.

– Переставай хандрить! – велела Даша, проходя в комнату и садясь рядом.

– Вообще-то... – подал голос Адам, заглянувший в комнату, но договорить не успел, так как Вика спешно вытащила приятеля обратно в коридор, а Маша плотно прикрыла дверь. И лучше бы со мной осталась последняя, мы бы вместе поплакали, а зная строгий характер Даши, пришлось утереть слезы и заставить себя сесть.

– Те женщины сказали, что Глафира Ивановна поправится, что ее вовремя увезли! – твердо произнесла подруга. Я категорично мотнула головой, мол, откуда тем знать, но этим и ограничилась, не став спорить. Даша сама вчера потеряла отца, провела несколько часов, безвольно лежа на больничной лавке, но пришло время взять себя в руки, и подруга это сделала. Видимо, мне тоже следовало так поступить. – Ты ее спасла!

– Нет, это все из-за меня! – жалобно зашептала я.– Если бы я не уехала, Мотя не поехал бы за мной, не стал бы искать Глафире Ивановне сиделку, которая должна была за ней приглядывать, но...

Даша приложила к моим губам палец и все тем же твердым голосом произнесла:

– Еще раз произнесешь этот бред, и я тебе вмажу! – словно в подтверждение своих намерений, подруга шлепнула меня по щеке. – Думаешь, Моте нужна такая размазня? Ему нужна сильная девушка, которая сможет его поддержать, а ты на себя посмотри, какая из тебя поддержка?!

Рядом находилось зеркало, и отражение в нем меня совсем не порадовало. Даша абсолютно права, нужно собраться и в первую очередь отогнать от себя образ окровавленной ванны. Я в ужасе представила, что Мотя ее увидит, когда вернется.

– Нужно убрать кровь в ванной! – выпалила я, бросаясь вон из комнаты, но друзья под крики Даши: «Ловите ее!», меня остановили и вернули в комнату, взявшись вычищать помещение самостоятельно. И стоило им закончить, как всем захотелось ехать в больницу. Когда ребята заспорили, кто поедет, а кто останется, я вклинилась в спор:

– Но мы же не знаем куда ехать...

– Соседки узнали, – сообщила Даша. – Ее повезли в ту же больницу, что и... – она осеклась, помрачнела, а затем решительно произнесла: – так, мы едем с Женей вдвоем, все остальные остаются...

– Но, – попытался возмутиться Адам.

– Или ты хочешь, чтобы бедного Мотю еще и ограбили, если мы все уедем и оставим квартиру открытой... – гневно сверкнула она глазами на парня, который моментально втянул шею в плечи.

– Остаться достаточно кому-то одному, – нашла компромисс Вика, доставая из поясной сумки кошелек. – Предлагаю кинуть монетку.

Монетку кидали несколько раз. Первый раз с моим участием, и выбор сторожить квартиру предоставился мне, что являлось недопустимым, ведь именно я должна была быть рядом с Мотей. Ребята с этим согласились и решили переиграть, но уже без меня. В итоге остаться в квартире выпало Даше, что ее, конечно же, не устроило. Начался жаркий спор, из которого выйти удалось лишь благодаря Маше, по собственной воле решившей остаться в квартире. Спорить не стали, приняв эту жертву, и поспешили на выход.

Всю дорогу, которая, к слову, являлась невероятно короткой, Даша настраивала меня на лучшее, мол, Глафира Ивановна поправится, подумаешь, упала, с кем не бывает... Тему окровавленной ванной Даша умело игнорировала, вселяя в меня некоторую надежду, что и вправду история закончится хорошо.

На посту в больнице оказалась знакомая медсестра, она тоже нас узнала и выдавила сочувственную улыбку. Мое сердце пропустило глухой удар, я приготовилась, что сейчас она сообщит о том, что Глафиры Ивановны больше нет, но девушка лишь подсказала, где находится отделение, куда недавно привезли старушку с необычным именем.

Сложно было унять дрожь и стук зубов. Даже укоризненный взгляд Даши и ее постоянные тычки в бок не помогали. Мой обзор застилали слезы, поэтому я не сразу увидела Мотю, стоящего возле автомата с напитками.

– Ну как ты, друг? – поинтересовался Клёпа, когда все остановились, а я чуть было не прошла мимо. – Как бабушка?

– Состояние стабильное, она в сознании, потеряла много крови, рассказала, что порезалась, хотела промыть рану, но поскользнулась и... – принялся объяснять парень.

– То есть, опасности для жизни нет? – уточнила Даша.

– Врачи сказали, что все обойдется, – выдохнул Мотя. – Невероятное чудо, что бабуля ничего не сломала.

Удивительно, но мои слезы тоже невероятным чудом высохли, а зубы перестали стучать.

И хоть опасности для жизни Глафиры Ивановны больше не было, Мотя все же решил остаться в больнице и последить за ее состоянием. Я понимала, что мне тоже следовало остаться рядом с парнем, но он настоял, чтобы я возвращалась домой. Даша поддержала эту идею и поволокла меня на выход. При этом я испытала толику обиды, ведь прогонять Вику и Адама Мотя не стал.

И путь домой оказался гораздо легче, словно гора с плеч свалилась. Но не доходя до дома, Даша остановилась и выпалила на одном дыхании:

– Я знаю от чего ключик отца, а так как он передал его мне через тебя, то уверена, отец хотел бы, чтобы ты тоже в этом участвовала!.. Раз с Глафирой Ивановной все хорошо и ты в норме...

– И от чего же он? – спросила я. Даша бросила мимолетный взгляд на Клёпу, а затем торжественно сообщила:

– От сундука с сокровищем!

– Сундука с сокровищем? – усмехнулась я, решив, что Даша шутит, но по тому, каким серьезным стало у нее лицо, поняла, что это не так. – В каком это смысле? Настоящий сундук? Но ключик же крохотный, максимум, что к игрушечному сундуку подойдет...

Признаться, остаток дня я планировала провести в мире и покое, например за готовкой, запечь, к примеру, пирогом с курицей, а не идти куда-то за Дашей, напустившей на себя таинственный вид. И сложно сказать, какую дистанцию мы преодолели. Подруга словно сама не знала, куда нам нужно. Несколько раз она меняла направление, сверяясь с картой в навигаторе, останавливалась во дворах, по несколько минут напряженно всматриваясь в окружающую обстановку. При этом не во все дворы с легкостью мы могли попасть и тратили время, чтобы найти лазейки.

– Что происходит? – шепнула я Клёпе, когда поиски непонятно чего были в самом разгаре.

– Даша пытается найти нужный двор, – шепнул парень в ответ. – Прошло почти десять лет. Мы уже утром искали, я ног не чувствую, но все безуспешно... Она помнит, что неподалеку находился фонтан, мост и памятник... Да, под это описание подходит любой дворик, – спешно добавил Клёпа, взглянув на мое лицо. – Никакой конкретики. Это как иголку искать в стоге сена, но ты же знаешь, с Дашей лучше не спорить, если она что-то вбила себе в голову, то...

– О чем это вы там шепчетесь? – повернулась к нам подруга.

– Не о чем! – тут же пискнул Клёпа.

– Ладно, это не здесь... – ответила она, подозрительно щурясь. – Считаешь, что я не смогу найти тот двор? – спросила она у своего парня.

– Мы могли бы обратиться за помощью к Моте, – заметила я, избавляя Клёпу от ответа, беря удар на себя. Насупившись, Даша строго взглянула на меня, но я, не испугавшись подруги, смело продолжала: – Ты не жила в Питере очень долго, за это время обстановка сильно изменилась, а Мотя живет здесь с рождения, к тому же он экскурсовод, уверена, он знает каждый камень в этом городе!

Я думала, что Даша отвергнет идею, обидится и будет дуться на нас с Клёпой несколько часов, но этого не случилось.

– Я не знала, что он экскурсовод... – ответила Даша. – И что же ты раньше молчала?! Нужно было сразу к нему обратиться... ты знал? – кольнула она Клёпу взглядом, на что парень категорично замотал головой.

Невероятно измотанные, потратив день и часть вечера на безуспешные поиски, мы вернулись в больницу, столкнувшись с Мотей прямо в дверях.

– О, а я как раз домой собираюсь, приемное время закончилось, приду сюда завтра, а сегодня... – он замолчал, оценив наш вид. – А вы чего такие... помятые?

– Ой, даже не спрашивай... – вздохнул Клёпа, подбегая к скамейке и в блаженстве на ней вытягиваясь. Мотя перевел настороженный взгляд на меня, но произнести ничего не успел, как Даша ввела его в курс дела:

– Мы искали один дворик из моего детства, но это было так давно, что я никак не могу вспомнить, какой именно нужен, все так сильно поменялось, а Женя сказала, что ты каждый камень в городе знаешь, поможешь найти нужное место?

– Ясно, – Мотя, казалось, ничуть не удивился, что отправив нас отдыхать, мы провели долгие часы на улице, блуждая по городу, сильно не похожему на воспоминания девочки-подростка. – Хорошо, давайте попробуем. Опиши все, что помнишь.

Не сказать, чтобы память Даши сохранила много важных зацепок, но полчаса спустя мы нашли нужный двор. При этом, как оказалось, несколько раз за сегодня проходили мимо него, но не обращали внимания, так как поблизости не было ни фонтана, ни памятника, ни даже моста. Тем не менее, Даша не сомневалась, что место то самое, и на радостях принялась обнимать Мотю. А затем вприпрыжку побежала к небольшой аллее деревьев, высаженных под окнами дома, принявшись ощупывать возле них землю.

– Нам ведь не придется ничего копать? – не на шутку перепугалась я, следуя за Дашей и вспоминая ее слова про сундук с сокровищем.

– Сейчас нет, дождемся темноты, – весело отозвалась подруга.

– Мы ищем... клад? – удивился Мотя, который все еще не знал настоящую причину поисков.

– Ага! – закивала Даша, а ее глаза лихорадочно заблестели. – Где-то здесь мы с отцом лет десять назад зарыли особенный сундучок.

– Зайка, ты ведь не серьезно?! – сокрушенно воскликнул Клёпа, впервые за весь утомительный день, решив проявить характер. – Ты думаешь, что десять дет назад клад находился тут на общем обозрении, и никто его не нашел?

– А с чего бы его нашли, ведь никто не знал, что он тут закопан, – разумно ответила девушка. – В общем, я уверена, что сундук под одним из этих деревьев...

– Зайка, их семь! – пылко заметил Клёпа, словно Даша и сама этого не видела. – Можно поконкретнее, мы же не будем копать у каждого?!

– Очень удачно, что нас тоже семеро, – парировала Даша.

– Шестеро, – поправила я. – Кому-то же нужно караулить квартиру.

– Не нужно, если поменять замки, а они меняются в течение часа, – заявила подруга.

– Согласен, с замком проблемы не будет, а вот с деревьями очень даже, не думаю, что жителям это понравится, могут счесть за вандализм... – подал голос Мотя, а воодушевленная Даша моментально сдулась. Но через пару секунд снова засветилась, найдя выход:

– Так я же сказала – дождемся темноты, никто не заметит!

Подруга не сразу поняла, к чему клонит Мотя, а вот я догадалась и уверенно произнесла:

– Не получится!.. Сейчас же белые ночи...

– Вот блин... Совсем забыла... И что же теперь делать? – глядя на нас, спросила Даша. – Какие у кого предложения?!

Лично у меня было одно – пойти домой спать. Кажется, зевающий Клёпа был со мной солидарен, а вот Мотя ответил:

– Через пару недель белые ночи закончатся, можно либо подождать, либо... – его взгляд задорно блеснул. – У меня есть идея! Поехали!

– Куда? – воскликнули мы одновременно с Клёпой.

– Едем! – воодушевленно поддержала Даша, явно находящаяся с Мотей на одной волне.

Парень же не спешил раскрывать карты. Он лишь загадочно улыбнулся и пошел к метро.

Первым делом мы вернулись в квартиру, где нас уже поджидали ребята по ремонту замков, которых мы вызвали, находясь в дороге. А пока мастера ремонтировали дверь, Мотя наконец-то перестал нас томить, поделившись планом. При этом до утра подождать хотели только мы с Клёпой, а Мотя, Даша и Маша, проведшая весь день в квартире, были намерены ехать немедленно. Вика с Адамом тоже проявили живой интерес к поиску клада и примчались аккурат к моменту, когда замки в двери заменили, и можно было ехать.

Первой остановкой стал садоводческий магазина, в котором мы обзавелись мешками земли, кирпичами, лопатами и рабочими комбинезонами. План был необычайно прост – под видом того, что окапываем деревья, мы собирались вырыть заветный сундучок, не привлекая к себе внимания. И то, что была почти ночь, никого из друзей, кажется, не смущало. Как, к слову, и самих жителей дома, во дворе которого планировали проводить раскопки.

Не успели мы прийти на место и разложить инвентарь, как к нам тут же стали выходить люди, но не для того чтобы прогнать, а чтобы помочь в начинаниях. Нам принесли еще мешки с землей, удобрения, растения и семена для клумбы. А еще нам пришлось отбиваться от помощников, решивших поработать вместе с нами.

Каждому из нас досталось по дереву, а где-то через полчаса лопата Моти уперлась в металлическую небольшую коробочку, оказавшуюся тем самым сундучком, который мы тут же припрятали. Но так как работа была начата, но не закончена, а бросать деревья все же как-то негуманно, еще с час мы потрудились на благо природы и двора, украсив длиннющую клумбу на радость бабулькам, собравшимся на лавочках, чтобы понаблюдать за тем, как преображается их двор.

А затем, невероятно уставшие, мы отравились домой.

По пути я мечтала только о том, чтобы завалиться в кровать, укутаться одеялом и крепко заснуть. Зевающий Клёпа, кажется, думал о том же, а вот остальные друзья были наполнены деятельным энтузиазмом, решив открывать сундучок немедленно – прямо в метро. Торжественно поблескивая глазами, Даша достала ключик, вставила его в скважину и... ничего не произошло. Ключик подошел, но не провернулся, будто внутри что-то заело. Сундучок не открылся.

– Ну вот... – разочарованно протянула Вика.

– Не поняла, – пробормотала Даша, задергав крышку сундучка и бросая на нас панический взгляд. – Ключ же подошел... Ладно, откроем в квартире, Моть, где нам делать пересадку?

И не принимая никаких возражений, повезла нас в квартиру отца, в которой до сих пор была прописана. Оказалось, что Роман Аркадьевич жил совсем недалеко от того кафе, где мы с ним ели мороженое в первую и единственную нашу с ним встречу. И хоть спать хотелось невыносимо, не менее сильно хотелось есть, поэтому мы заглянули в круглосуточное кафе. А пока мы ели, Даша пыталась вскрыть сундучок подручными средствами – зубочистками, вилками и ножами, но к должному эффекту это не привело.

– А что там вообще внутри? – поинтересовалась Вика.

– Для клада шкатулка маловата, – заметил Адам, а Даша потрясла сундучок, признаваясь:

– Если честно без понятия! Отец сказал, что это мое наследство, но не показывал, что туда положил. Ничего не слышно...

Так оно и было, каждый из нас потряс сундучок, но услышать ничего не получалось, либо внутри пусто, либо содержимое было плотно упаковано.

И когда через минут десять мы переместились в квартиру Даши, для вскрытия сундучка стали появляться новые инструменты – скрепки, гвозди, отвертки, заточки, ножи и даже штопор. В итоге Адам поранил руку и, истекая над раковиной кровью, бледный как смерть, уверял, что умирает. И хоть он просил, мы не стали вызывать скорую, обработали и забинтовали раненую руку самостоятельно, а затем допоздна успокаивали парня, мол, от таких ран никто не умирает. Под утро же мы стали искать места для сна в однокомнатной квартирке.

– А может это не тот сундук? – спросил Мотя, когда мы всемером утрамбовались на полу, расстелив пледы и одеяла. Клёпа моментально засопел, провалившись в сонное царство, увлекая за собой Адама и Вику. А вот мне спать расхотелось. Даше, кажется тоже. Она приподняла голову, обращаясь к Моте:

– Но ключ-то подошел.

– И вы с отцом зарывали именно этот сундучок? – уточнила я. – ты его точно вспомнила?

Даша на мгновение поколебалась, но все же не слишком уверенно ответила:

– Д-да...

– Значит, переживать не о чем, отнесем завтра в мастерскую и вскроем... – воодушевленно произнес Мотя, а Даша, приободренная этими словами, аж, засветилась. – Мы еще, конечно, не все варианты испробовали, у меня где-то был паяльник и болгарка, но во избежание новых жертв, лучше отнести к профессионалу.

И словно в подтверждение слов парня, Адам всхрапнул и перевернулся на другой бок.

18. Раз и навсегда

Проснулась я внезапно, даже не заметив, как уснула. Первым делом я села и поглядела на место рядом с собой, где недавно лежал Мотя, но парня там не оказалось, лишь на подушке оставлена записка: «Женя, мы поехали домой к Бандиту, а затем вскрывать сундучок, никуда не уходи, дождись нас!!!»

Почитав послание, я огляделась, обнаружив, что остальные спальные места тоже пусты, разве что только Адам тонюсенько посапывал, прижимая к себе, словно некое сокровище перевязанную руку.

– Адам! – подползла я к парню и толкнула в бок. Приятель тут же ойкнул и разлепил глаза, принявшись тереть лицо.

– Сколько времени? – простонал он, широко зевая и потягиваясь. – А где остальные?

– Уехали вскрывать сундук! – ответила я.

– А почему нас не разбудили? – спросил парень, глядя так, словно упрекал в этом меня. – Ладно-то, меня оставили, из меня помощник так себе, я-то... слабое звено, – он приподнял пострадавшую руку, – а тебя за что бросили-то?

Я поджала губы, решив не комментировать данное замечание. Выбираясь из баррикад подушек и одеял, я поспешила в ванную, чтобы привести себя в порядок. Ну, если честно, моей главной целью было скрыться от Адама, поднявшего щекотливую тему, которая тоже меня беспокоила.

Кажется, друзья относились ко мне как к ходячему несчастью, и явное тому подтверждение – три восклицательных знака, поставленные в конце записки. И если подруги, знакомые со мной достаточно времени, привыкли к чему-то подобному, то Мотя явно надеялся, что все несчастья случайны, а не закономерны. И хуже то, что парень мог уже пожалеть, что выбрал не ту подругу, ведь я совсем ему не подходила. И последняя мысль так сильно резанула сознание, что я побыстрее затолкала ее подальше, решив не портить себе настроение.

И когда я пришла на кухню, искренне верила, что тема закрыта, однако...

– Тебе не кажется, что Мотя проявляет к Даше особые знаки внимания? – заметил Адам, стоило мне появиться в проходе. Парень что-то искал по полкам и, ничуть не смущаясь, стоя ко мне спиной, продолжал:– Я бы на твоем месте побеспокоился. Вон Клёпа переживает и не без оснований... Нет, он парень крутой, но не сильно подходит Даше, она такая пробивная и характерная, мне, кажется, она его слегка затмевает. Вот Маше он бы больше подошел. По мне, так из них обоих получились бы идеальные пары...

Я не чувствовала в словах Адама злого умысла, он просто делился своими мыслями пока сосредоточенно шарил по ящикам.

– А мне подошел бы Олег, да? – осведомилась я резче, чем планировала, но Адам этого словно не заметил, весело отвечая из ящика, в который забрался чуть ли не на половину:

– Нет, конечно, Олег – это же прожитая история!

И кто же так решил? Адам? Друзья? Я сама?

Я вообще человек не ревнивый... По крайней мере, думала так раньше... Когда не находилась в отношениях, а теперь... Мотя вроде как признался мне в любви, вроде как сделал предложение, мы вроде как начали встречаться, или... Ключевая фраза – «вроде как», и я все неправильно поняла?

Покосившись на кольцо, я подняла взгляд на спину Адама, а затем развернулась и метнулась к выходу, лишь на приличном расстоянии от дома, от которого бежала, словно смерть гналась по пятам, осознала, что оставила в коридоре свою сумку с деньгами и телефоном... Кажется, изменений в жизни не планировалось – снова на те же грабли. И больше чем уверена – Адам даже не заметил моего побега...

Я тоже думала о том, что Даша подходила Моте даже больше, чем подошла бы тихая скромная Маша. Первая, хоть по характеру была пробивной и активной, в присутствии парня разительно менялась, становясь робкой и беззащитной, это было видно невооруженным глазом. Даже одно упоминание имени парня, заставляло подругу расцветать. И это весьма отличалось от нездоровых отношений между ней и Клёпой, которого подруга только и делала, что третировала, а парень вместо того, чтобы ответить, терпел. Даже случай с последней ссорой не помог... А ведь я так надеялась, что это подведет черту под отношениями ребят, и либо они разбегутся, либо навсегда останутся вместе. Хотелось, конечно, последнего, но...

Неужели судьба настолько жестокая, что свела меня с Мотей не для того, чтобы он снова встретился с Машей, а... подружился с Дашей?! От подобной мысли волосы на голове шевелились, но я не могла не признать, что это правда.

В отличие от меня Даша не попадала в нелепые ситуации, не терялась на улицах, превосходно разбиралась в истории, в любой ситуации могла отстоять точку зрения, а еще быть надежной опорой. Не то, что я....

Останавливаясь, я в ужасе схватилась за голову и огляделась, чтобы понять, где именно нахожусь. Дало ли мне это что-то?! Абсолютно нет. Я заставила себя сделать глубокий вдох, опустить руки и успокоиться. Что сделано, то сделано, я не могла изменить ситуацию, не могла заставить кого-то себя любить, поэтому, стойко принимая ситуацию, стараясь как можно реже шмыгать носом, зашагала вдоль набережной.

Меня успокаивало, как плещется и шумит вода, прогоняя прочь плохие мысли. Не хотелось никого обвинять, просто так вышло, и оставалось лишь бездумно шагать вдоль реки, наслаждаясь погожим деньком и очень ярким солнцем – явной роскошью для мрачного Питера. Выбрав наугад направление, не ставя цели куда-либо добраться, я просто шла и шла, наверное, впервые в жизни, решив потеряться по собственной воле.

Не знаю, сколько времени я сегодня ходила, но усталость в ногах дала о себе знать, поэтому я решила свернуть с набережной в какой-нибудь сквер, но не успела.

– Женя, ты издеваешься? – передо мной внезапно возник запыхавшийся растрепанный Мотя. – Мы тебя по всему городу ищем!..

Оправдаться парень мне дал, хватая за руку и утягивая за собой. Кажется, он злился, сильно злился. Значит, все-таки даже его терпение было не безграничным. Было видно, что Мотя хочет что-то сказать, но ограничился красноречивыми взглядами, брошенными на меня. А минут через десять мы соединились с такими же растрепанными и запыхавшимися Викой и Дашей.

– Хвала небесам, нашлась! – обрадовалась Вика, а вот Даша, практически с таким же мрачным, как у Моти лицом, протянула мне сумку со словами:

– Ну и какая муха тебя укусила на этот раз? Неужели сложно было оставаться на месте, как мы и просили?! Ты ходячая беда!

В качестве поддержки она взглянула на Мотю. Тяжело вздохнув, парень оставался немногословным, но определенно занял позицию моей подруги, произнеся:

– Беда.

Он все еще крепко держал меня за руку, словно собачку на поводке, словно я была неконтролируемой и в любой момент могла сорваться и снова убежать, создав друзьям новые хлопоты.

– Надоело! – выпалила я, вырываясь и награждая парня своим самым суровым взглядом. Рисковать, чтобы снова взять меня за руку он не стал, а я, почувствовав, что будто бы сорвало пломбу с некоторого защитного механизма, продолжила: – Не нужно было сюда приезжать! Ни сейчас, ни тогда. А остаться дома, тогда бы все было хорошо, и мне не пришлось бы ни в ком разочаровываться!

– Разочаровываться? – переспросил Мотя, и в его глазах блеснул недобрый огонек. – Это ты сейчас про меня?! Серьезно?! Ты только и делаешь, что постоянно сбегаешь, а я пытаюсь тебя вернуть...

– Так не надо этого делать! – крикнула я, понимая, что моя эмоциональная речь будет пламенной и честной. – Я тебе не игрушка, а живой человек, такой, какой есть. Да, не везучая, не разбирающаяся в истории, да еще из Москвы, какое жуткое совпадение... Но я не буду больше стараться измениться, показать, что могу быть нормальной, ведь это не так! И вместо того, чтобы держаться от меня подальше, ты зачем-то ко мне прилип. Хватит душить меня своей притворной заботой, делать вид, что тебе это нравится, хотя всем окружающим очевидно, что это не так, что мы разные и вместе никогда не будем! Просто отстань от меня! – рванув за палец, я сняла кольцо и бросила его на асфальт прямо под ноги Моте, а затем резко развернулась и зашагала прочь.

Кажется, меня окликнули, кажется, это была Вика, но кровь так сильно пульсировала в висках, что я не слышала ничего, кроме монотонного глухого стука.

Сворачивая во дворы, я трусцой пробежалась по ним, миновала сквер, выбежала на дорогу, чудом не угодив под машину, прошла еще один сквер и, найдя укромный уголок у какого-то памятника, юркнула туда.

Главное было не плакать, и чтобы этого не произошло, я до боли кусала губы и впивалась ногтями в ладони, заставляя себя дышать глубоко и равномерно. И почему это снова повторялось?! Невероятно жестоко и подло!

В тот миг, когда я узнала, что загадочным Машиным парнем с моста, оказался Мотя, стойко вынесла то, что из моего мира будто бы вытравились все краски. Я смирилась и уехала, но Мотя поехал за мной. И зачем-то я решила дать чувствам второй шанс, ведь Маша не держала на меня обиды, но судьба преподнесла новый сюрприз в лице другой подруги. И ждать, что Мотя сам заявит, что ошибся в выборе, я была не намерена. Поэтому решила все сама, а теперь, прижимая к груди колени и опустив на них голову, снова страдальчески переживала знакомое чувство утраты. Вот только раньше у меня были подруги, любимый сериал, работа, а теперь я, кажется, потеряла все.

Слезы, сопровождаемые судорожным всхлипыванием все же прорвались. А все потому, что я погрузилась в воспоминания, которых, не отправься в Питер, у меня не было бы вовсе, а значит, и повода для грусти и сожаления.

Телефон звонил в сумке, но я, мужественно его игнорировала, убежденная в том, что третьего шанса точно не будет и правильнее всего – снова уехать, вернуться туда, где жила последние годы. И я достала телефон исключительно для того, чтобы узнать время поездов, следующих в Москву, и вовсе не для того, чтобы обнаружить, что Мотя пытался до меня дозвониться, также узнать, что настойчивым абонентом был вовсе не парень, а Марианна.

– Марианна? – ответила я.

– Привет, Женя, у тебя все хорошо? – тут же спросила девушка довольно обеспокоенным голосом. – Ты плачешь?

– Н-нет, – отозвалась я, подавив очередной всхлип.

– Помнишь, мы говорили о том, чтобы встретиться... – напомнила девушка. – Если у тебя с ребятами нет планов, мы могли бы сделать это сегодня. У вас же все хорошо? Ты доехала тогда до больницы?

–Да... – сказала я. – Планов никаких, давай встретимся, скинешь адрес и время?!

– Хорошо, сейчас пришлю, есть одно милое кафе, если тебе удобно добираться, можем встретиться там, – предложила Марианна.

Через некоторое время она скинула адрес. И то, что он находился на другой стороне Питера, мне даже пришлось по душе.

Встречу мы запланировали ближе к вечеру, поэтому последующие несколько часов я сидела в углу памятника, глядя на прохожих и успокаивая свои чувства. А также продумывая план по вызволению своих вещей из квартиры Моти. И ничего лучшего, как написать Маше, в голову не пришло. Очень надеясь, что подруга еще не в курсе произошедшего, я отправила сообщение, и Маша сразу же перезвонила.

– Ну и что ты снова творишь? – первым делом осведомилась та. – Зачем было обижать Мотю, ты вообще в курсе...

– Только не нужно читать мне нотаций, – попросила я довольно сурово и громко, что даже прохожие стали оборачиваться, но я не стала снижать градуса своего возмущения. – Я все решила, так будет лучше для всех, в первую очередь для Клёпы, который наконец-то выйдет из-под власти Даши! Надеюсь, у нее с Мотей все срастется, Адам прав – из них выйдет прекрасная пара, оба начитанные и в неприятности не встревают...

В трубке повисло напряженное молчание, после которого Маша в несвойственной ей жесткой манере рявкнула:

– Адам, а ну живо иди сюда, что ты Жене наговорил?!

Где-то на заднем плане послышалось оправдательное бормотание.

– Маш, послушай, я и сама так считаю, – сказала я подруге. – Неужели ты не заметила, что Даша тянется к Моте, меняется, когда он рядом, бросает влюбленные взгляды...

– Женя, это же полный бред! – воскликнула Маша. – Сначала ты сватала меня к Моте, теперь Дашку, кто следующий?!

– Но это же правда, ты сама посуди! – воскликнула я не менее пылко, чем это сделала Маша. Прохожие бросали на меня все более красноречивые взгляды, но я по-прежнему их игнорировала, погруженная в собственные проблемы.

– Адам просто дурак, зачем было его слушать?! – продолжила Маша. На заднем фоне запротестовали, а затем раздался голос и самого парня: – Жень, да я же пошутил! Вчера вечер был тяжелым, я чуть не помер, сколько кровищи потерял... А утром я всегда горожу всякую чушь... Ты ведь не всерьез все это восприняла? – уточнил он, хотя очевидно было, что серьезнее некуда.

– А ну брысь, – шикнула на него Маша и продолжила: – Женя, Мотя тебя любит, пожалуйста, приезжай домой. Когда Даша вернется, я не сомневаюсь, она тоже скажет, что это все бред...

– Так она еще не вернулась... – глухо отозвалась я, прекрасно представляя, что в данный момент они с Мотей прогуливаются по набережной, радуясь, что я навсегда исчезла из их жизни. И сердце аж в комок сжалось.

– Приезжай домой, – попросила Маша.

– Нет, Маш, все кончено, встретимся в Москве! – твердо произнесла я.

– Жень... – повторила подруга, но я бросила вызов.

Кажется, вещи мне предстояло оставить у Моти, впрочем, ничего ценного там и не было... Я поднялась на ноги, разминая затекшие конечности, как меня будто током пробило, когда я вспомнила про письмо отца и судорожно захлопала себя по карманам и принялась рыться в сумке. Я не понимала, куда положила запечатанный конверт, когда мы опаздывали на поезд. То ли в сумку, то ли...

– В чемодан... Блин! – снова произнесла я довольно громко, заставив нескольких прохожих, подошедших сфоткаться у памятника, вздрогнуть. – Да что же это за жизнь такая... – я стала выбираться из своего укромного уголка, огибая памятник, как наступила на чьи-то ноги. – Простите, я... – собиралась я извиниться, но подняла глаза и тут же осеклась. – Ну и как ты меня нашел?

Образ гуляющих за ручку Моти и Даши развеялся, а сам парень с невозмутимым видом, прислонившись к постаменту, смотрел в некогда ясное небо, на котором начали скапливаться сероватые тучки. И тут в голову пришла другая мысль – как долго Мотя тут сидел?

– Ты... давно ты тут... – подала я слегка осипший голос.

– Давно, – кратко ответил он. – Если тебя волнует мое мнение, то мы с Дашей просто друзья, и как друг она с Викой отправилась в больницу к бабушке, хотя это следовало сделать мне, – добавил он с легким упреком, продолжая смотреть в небо. Признаться, я не знала, что на это ответить.

– Я тебя больше не побеспокою, просто не хочу, чтобы ты в неприятности попала из-за того, что... Приехала сюда... – взгляд парня все же переместился с неба на меня. – Я помогу тебе с вещами, посажу на поезд или в этом ты тоже видишь притворную заботу? Мне, кажется, любой бы парень проводил девушку, тебе так не кажется? Но, если я тебе настолько противен, то могу сразу уйти... Мне уйти?

Мотя поднялся на ноги и впился в меня взглядом, явно ожидая ответа. А я замерла, словно пойманная врасплох. И куда-то делась недавняя решимость о том, что третьему шансу не бывать. Вот он шанс раз и навсегда порвать отношения, которые не суждено было продолжать. Мне просто следовало попросить Мотю уйти, но язык не поворачивался это сказать.

Я вела себя с ним ужасно, прекрасно это понимала, мне было стыдно за себя, за то, что Мотя продолжал все это терпеть, оставаться чутким, а не душить меня притворной заботой. И чего на эмоциях только не скажешь... Ох уж эта ревность.

– Хочешь расстаться? – спросила я.

– Разве не ты этого хочешь? – тут же отозвался парень, прожигая меня пристальным взглядом. Совладать с голосом, как оказалось, было весьма трудно. Это походило на какую-то изощренную пытку, ведь парень прекрасно понимал, что я этого не хотела, что просто вспылила.

– Нет, – выдохнула я.

– Я тоже этого не хочу, – произнес Мотя. И ему слова давались куда легче. – Но и навязываться тоже не стану, – добавил он, пока меня терзали сомнения, правильно ли я поступлю, если отмотаю время вспять, хотя бы ко вчерашнему вечеру, когда все еще было хорошо. – Можем остаться друзьями, согласна? – предложил Мотя, протягивая руку и добродушно улыбаясь, заставляя мое сердце разрываться на мелкие кусочки. Я взглянула на руку, как на инородную ядовитую штуковину, понимая, что если пожму ее, то точно настанет конец. А если не пожму...

Мотя терпеливо ждал, не убирая руки. Обижать парня сильнее я не хотела, поэтому, кусая губу, медленно стала поднимать дрожащую руку. Мне предстояло прикоснуться к Моте в последний раз и проститься навсегда. Нет, мы бы остались друзьями, перезванивались временами, делали вид, что между нами не пробегало черной кошки в лице многих неприятностей, вызванных по большей части моей невезучестью.

Казалось, через целую вечность дрожащая рука наконец-то достигала цели.

– Друзья? – спросил Мотя, сжимая мою дрожащую ладонь. Мы замерли друг напротив друга, глядя прямо в глаза. Для меня время будто бы остановилось, а перед глазами стали всплывать одно воспоминание за другим, начиная с последнего и заканчивая самым первым, когда меня на теплоходе практически насильно подсадили к парню, занявшему единственное свободное место своим черным рюкзаком.

– Н-нет, – жалобно выдавила я, чувствуя как в глазах все стало расплываться от подступивших слез. Я качнулась вперед, оказавшись напротив Моти, и в следующий миг парень крепко сжал меня в объятиях.

Минут через двадцать мы выходили из ближайшего отделения загса, подав заявление и пообещав друг другу, что больше не будем сориться, ревновать и совершать необдуманные поступки. По сути, все это относилось ко мне, но Мотя, как истинный джентльмен, этого, разумеется, не сказал.

– Кстати, ты ведь не в курсе, что сундучок, оказывается не наш, – заметил парень, когда мы ехали в больницу к Глафире Ивановне.

– В смысле не наш? – не поняла я.

– Не Дашин, – пояснил Мотя. – Мы его утром вскрыли, а так как содержимое показалось довольно странным, вернулись к деревьям, снова немного покопали и нашли другой сундучок, к которому подошел ключик и замок открылся без труда.

– Не может быть, – пораженно прошептала я. – И что же в сундучках?

– В Дашином – какие-то коллекционные фигурки, она так обрадовалась, когда их увидела, – заулыбался Мотя, но спешно спрятал улыбку, словно забыв наш уговор. Но я-то помнила, поэтому осталась невозмутимой. И хоть с момента подачи заявления у нас был целый месяц, чтобы разбежаться, для меня данный шаг стал очень важным показателем, ведь вряд ли бы парень так настаивал на заявлении, будь у него чувства к подруге. – А во втором – настоящий клад – письма, фотографии и монеты – все это очень старинное, век двадцатый, а может быть даже девятнадцатый, – продолжил Мотя, возвращая лучезарную улыбку. – Это целое состояние. С исторической точки зрения, конечно! – добавил он деловито.

19. Наследство

В больнице нас определенно ждали. При этом Мотю – врачи, чтобы подписать какие-то бумаги, а меня Даша. И первым делом, что сделала подруга, так это подошла, обняла, а затем, оттолкнула и возмущенно прошептала:

– Ты с дубу что ли рухнула? Маша мне все рассказала!

– Да-да, рассказала, – ехидно буркнул Клёпа, сидящий рядом. И я могла бы избрать стратегию жертвы, смолчать, но сегодня явно был не тот день.

– Знаете, меня достало, что вы постоянно ссоритесь, и непонятно вместе вы еще или нет! – выпалила я, не сомневаясь, что подруга вспылит в ответ, но Даша меня удивила.

– Дурочка, но мы ведь любим друг друга, – она толкнула меня в плечо, а затем снова обняла и довольно угрожающе добавила: – Пеняй на себя, если еще раз вздумаешь обвинить меня в том, что я, якобы, засматриваюсь на твоего парня.

– Ты уже знаешь про сундук? – в нетерпении спросил Клёпа. – Очуметь, правда?!

– Да, коллекционные фигурки – дело хорошее, – ответила я. Парень в ответ фыркнул и качнул головой, а мы с Дашей рассмеялись.

– Считаешь, что нам нужно вернуть находку владельцу? – спросила подруга.

– Разумеется, – ответила я. – Других вариантов тут быть не может.

– Но если владелец не найдется, мы же сможем оставить... – заговорил Клёпа, но под моим взглядом тут же смолк.

– Мотя сказал, что мы сможет отыскать наследников сундука через его друзей историков, – поделилась Даша.

– Но с другой стороны, мы ведь нашли клад, а не кто-то другой, – привстал Клёпа, но сразу же опустился обратно. – Адам тоже считает, что нам не нужно отдавать находку... – буркнул он.

– Адам просто... – собиралась подать я голос, но тут же осеклась, так как вернулся Мотя, сообщая радостную новость:

– Бабушка чувствует себя хорошо, завтра утром можно забирать домой, – и, сверившись с часами, добавил: – Если ни у кого больше нет планов, мы можем ехать в музей, я как раз другу написал, он нас будет ждать...

При этом Мотя покосился на меня, и я не сразу вспомнила, что запланировала встречу с Марианной. Признаться, захотелось все отменить, впрочем, учитывая недавние обстоятельства и то, что живой девушке нужна поддержка куда сильнее пролежавшей пару веков в земле исторической ценности, я со всеми попрощалась и отправилась на встречу. А остальные, взяв с меня слово, что я не стану отключать телефон, поехали за Машей, Адамом и монетами, которые оставили дома.

Марианна выглядела неплохо, особенно учитывая случившееся. А еще она казалась даже счастливой. И хоть мои мысли уносились к друзьям, я с радостью выслушивала девушку. Про Олега мы практически не говорили, а если упоминали, то обе реагировали довольно спокойно. Парень стал дня нас неким призраком прошлого, опытом, который помог иначе взглянуть на вещи.

Мы проболтали допоздна, даже не заметив этого, пока не позвонил Мотя, а через какое-то время приехал сам, чтобы проводить меня домой, где и рассказал о том, что удалось выяснить.

На черно-белых фотографиях были разные люди, казалось, относящиеся к целой эпохе – от более старых до более новых. Как около сотни фотокарточек, разделив место с письмами, поместились в довольно небольшой сундучок, было загадкой, но суть не в этом. Удалось опознать женщину по имени Анна, которая стала отправной точкой дальнейших поисков.

Анна рано лишилась родителей, воспитывалась теткой, была благородной и знатной, приближенной к царской семье. Сама она бесследно исчезла во время революции, но, видимо, перед этим успела оставить наследство, передав своим детям, которые его сохранили, а затем сундучок оказался зарыт и найден нами.

– Я не понимаю, почему не нашли его раньше? – спросила я.

– Потому что зарыли его не так уж и давно, – ответил Мотя, пожимая плечами. – Слушай, я считаю, что...

А далее с горящими восторгом глазами Мотя посвяти меня в исторический экскурс, когда Санкт-Петербург стал называться Петроградом, а затем Ленинградом... Какие цари жили в те времена, какие события происходили...

С умным видом я поддакивала, честно пытаясь не запутаться, но в итоге, конечно же, запуталась.

– В общем, я считаю, что сундук зарыли во время блокады, – подытожил Мотя. Тебе совсем не интересно? – уточнил он, заметив, что моя голова то и дело клонится к столешнице.

– Нет, что ты... очень интересно... – ответила я, подавляя зевок. Новые знания в голове превратились в большой ком, довольно податливый для того, чтобы его смять. И хоть у меня давно отключился мозг, отказываясь впихивать в себя новую информацию, я не хотела обидеть парня. Впрочем, помнится, он никогда не упрекал меня в том, что я путала исторические события, в то время как Олег не упускал возможности меня поправить.

В общем, как я не боролась со сном, уснула я, кажется, прямо за столом, а вот проснулась уже в кровати. При этом мой сладкий сон был потревожен шумом голосов – на кухне разразился горячий спор, а именно Клёпа и Адам пылко промывали Даше, Маше и Вике мозги о том, что можно сделать с найденным сокровищем, сколько квартир приобрести, а еще яхт, машин и...

– Где Мотя? – спросила я, вклиниваясь в разговор.

– Поехал за Глафирой Ивановной, – отозвался Адам, восторженно продолжая: – Да этих денег хватит нам всем на шикарную жизнь и безбедную старость!

– Нам не придется работать! – ввернул Клёпа.

– Да вы только прикиньте, что можно...

Более красноречивых речей, льющихся из уст Адама, мне слышать еще не приходилось. При этом Вика, кажется, уже подпала под его чары и постоянно кивала. Дашу явно терзали сомнения, а вот хмурую Машу было не просто сломить. Последняя то и дело пыталась возразить, но ее заглушали пламенные речи.

– Моте это не понравится! – выдала Маша последний аргумент, затем все взглянули на меня.

– Женечка... – сладко пропел Адам.

– Нет! – сердито ответила я.

– Да ты даже не знаешь, о чем он хотел сказать, – обиделся Клёпа. – Дай ему просто...

– Нет, – повторила я сурово и взглянула по подруг. – Девочки, мы не можем распоряжаться чужими вещами, особенно такими ценными.

– Согласна! – сказала Маша и толкнула в бок Вику.

– Конечно, – кивнула та, виновато опуская голову, а Адам издал протяжный вздох.

– Но ведь монеты старинные, не факт что мы найдем владельца! – Клёпа все еще сохранял оптимизм. – Наверняка тот, кто их зарыл, давно мертв...

– Мотя предполагает, что сундучок могли зарыть во время блокады города, – ответила я, заставляя парня моментально сдуться, словно воздушный шарик. – В таком случае владелец все еще может быть жив. Его родственники уж точно...

– Это как искать иголку в стоге сена, – буркнул Клёпа.

– Никто не говорил, что будет легко, – отозвалась Даша. – Но зато с нами останутся мои фигурки. Мы погуглили, они, конечно, стоят гораздо дешевле старинных монет, но, если кому-то из нас понадобятся деньги, на черный день может хватить...

– Нет, ты не станешь продавать свои фигурки, – сказал Клёпа.

– Правильно, давайте продавать чужие... – вздохнула Маша, заставив парня раздраженно махнуть рукой и явно в качестве протеста покинуть кухню. Адам, замешкавшись, побежал следом за приятелем.

– Невероятный соблазн оставить находку себе, монеты и вправду стоят баснословное состояние, любой музей за них душу дьяволу продаст... – пояснила Даша.

– Так вчера Платон сказал, – добавила Маша, чьи глаза радостно блеснули, а щеки порозовели. От меня это не ускользнуло, и я спросила:

– А кто такой Платон?

Но ответить мне не успели, так как вернулись Мотя и Глафира Ивановна вместе с провинившейся сиделкой, заверяющей всех, что от старушки больше ни ногой, и в прошлый раз случилось ужасное недоразумение. Пока же Глафира Иванова радостная тому, что вернулась домой, размещалась в комнате, мы спешно убирали на кухне следы своего пребывания. А затем, поехали в музей к другу Моти – тому самому Платону, о котором упомянула Маша.

В дороге Адам и Клёпа завели свою прежнюю пластинку, решив переманить Мотю на свою сторону, но я даже вмешиваться не стала, понимая, что это – дохлый номер. И пока парни открывали перед другом перспективы богатой жизни, тот лишь тяжело вздыхал.

Впервые монеты я увидела в музее, они были оставлены Платону на хранение. Этот улыбчивый светловолосый паренек в очках будто бы светился изнутри, когда держал в руках столько ценную историческую вещь. И пока все разошлись, взяв архивные записи, я разглядывала монеты, а Платон завороженно нашептывал мне в ухо знакомые исторические факты, которыми вчера меня усыпили.

– Так вы с Мотей друзья? – спросила я, возвращая монеты обратно в сундучок и рассматривая черно-белые фотографии, на удивление очень хорошо сохранившиеся.

– Ну да, в школе вместе учились, потом в институте, еще работали в архиве и я должен был стать свидетелем на его свадьбе, но... – паренек резко осекся и покосился в сторону стола, а затем на меня, меняя тему: – Идем помогать остальным?!

И мы честно старались искать зацепки, но нить родства Анны, оборванная после свержения царской семьи, отказывалась восстанавливаться, вводя всех уныние. Клёпа с Адамом немного сменили тактику, решив взять не все монеты, а хотя бы часть.

– Никто же не узнает, сколько на самом деле их было, – заговорчески шептал Адам, не по-доброму косясь на Платона, как явно ненужного свидетеля.

– Адам, – отозвался Мотя. – Я прекрасно понимаю твое желание разбогатеть, каждый мечтает о безбедной жизни, но нельзя присваивать себе такую историческую ценность. Если мы не найдем родственников Анны, то...

– Что-то есть! – внезапно воскликнула Маша, подпрыгивая на месте, чудом не вырывая из старой инвентарной книги страницу. А затем, подхватывая эту самую книгу, бросилась на другую сторону стола к Платону и Моте, торжественно тыча пальцем в какую-то строчку.

– Нашли! – воскликнул Платон радостно и взглянул на Машу. – Ты просто умница.

Маша засияла и слегка покраснела, но этого, кроме меня, кажется, никто не заметил, друзья сгруппировались возле книги, принялись всматриваться в важную запись, сдвинувшую поиски с мертвой точки, мы нашли сына Анны, который жил под другой фамилией, но это точно был он. А затем он повел нас дальше по страницам пыльных архивов вплоть до блокады. После чего след мужчины прерывался. И еще несколько часов мы тщетно искали, как верно выражался Клёпа, иголку в стоге сена.

– Бесполезно... – отозвался Мотя, склоненный над огромной книгой. Рядом над другой книгой сидел Платон. Остальные, сонные и уставшие, начали собираться по домам, ведь в музее мы провели целый день.

– В общем так... – Платон разогнул спину, снял очки и потер глаза. – Нужно в библиотеку идти...

– И искать в списках погибших или пропавших без вести... – согласился Мотя, сверяясь с часами. – Сегодня еще успеем?

– Мне завтра на работу, – тщетно подавляя зевок, ответила Вика.

– Мне тоже, – взглянул на нее Мотя, а затем обратился к другу: – Сегодня нужно.

– Нужно так нужно... – отозвался тот, доставая телефон и протягивая его Моте, но парень качнулся и отстранился, а Платон с тяжелым вздохом произнес: – Если хочешь разгадать тайну сегодня в столь позднее время, то звони сам, она меня сразу же пошлет.

Между друзьями случился немой, но понятный им обоим, разговор. В итоге Мотя шумно отодвинул стул и ушел с телефоном, а я, стараясь сохранять равнодушие и гнать прочь мысль, что парень звонит какой-то женщине, которая послушает только его, признаться, не очень хорошо справлялась с данной задачей. И стало только хуже. Когда Мотя вернулся из темного зала, в который уходил и, рассеянно чмокнув меня в щеку, произнес:

– Увидимся дома.

– Мы не поедем вместе? – удивленно спросила я, по-прежнему уговаривая себя не беситься и не ревновать.

– Чем меньше народу, тем лучше, – пояснил Платон. И по идее, это должно было меня успокоить, но парень тут же повернулся к Маше и спросил:– Поедешь с нами?

– Конечно! – несказанно обрадовалась подруга. А так как между ней и Платоном явно что-то назревало, и портить вечер Маше я не хотела, то выдавила через силу улыбку и произнесла:

– Увидимся дома.

Вот только вечером Мотя домой не вернулся. Или я не дождалась, провалившись в сон, мужественно просидев на кухне полночи вместе с остывающим ужином. Проснувшись же утром, первое, что я увидела – была собранная раскладушка у стены. Значило ли это, что Мотя домой не приходил?

Решив, что волноваться не стану, я быстро вспомнила о том, что в библиотеку парень вчера уезжал не один, а в компании Платона и Маши, а значит, наверняка остался с ними. Нужно просто позвонить подруге и, сделав это, я сразу же спросила о вчерашней поездке.

– О, все было чудесно, – воодушевленно начала Маша. – Только благодаря Софии, так зовут девушку, которая там работает, мы смогли найти родственников Анны в кратчайший срок. Они живут в Питере, и у нас теперь есть их адрес, представляешь. Тебе разве Мотя не рассказал? Кстати, он ведь успел вернуться до развода мостов, мы с Платоном уехали раньше, Мотя задержался и... – Маша осеклась, явно поняв, что сболтнула лишнего.

– Ясно, – холодно отозвалась я, а внутри все сжалось.

– Жень, ты только ничего не подумай! – велела Маша.

– Все в порядке, – ответила я, слыша собственный голос будто бы издалека. – Я... Мне нужно идти...

Ну и что тут скажешь? Я не хотела ничего надумывать, ведь все и так было предельно ясно, как у меня зазвонил телефон, и это был Мотя. Мне не хотелось снимать трубку, не хотелось слышать оправданий, но зачем-то все же ответила. А Мотя, словно не заметив моего холодного как металл тона, радостно сообщил:

– Жень, мы нашли родственников Анны. Сегодня вечером все вместе едем на адрес, чтобы отдать сундук, я тогда за тобой заеду после работы, хорошо?! Кстати, у меня утром не получилось выгулять Бандита, убежал очень рано потому что...

– Потому что ты не ночевал дома, – вырвалось у меня, и в трубке повисла напряженная пауза.

– Жень... – подал голос Мотя.

– Не нужно врать, дай угадаю, эта София – та самая девушка, которую ты ждал в ту ночь на теплоходе, – сдерживая внутреннюю дрожь, сказала я. – Но она не пришла, а еще мы не должны были никогда с ней встретиться, и ты сдержал слово. Ты провел у нее эту ночь, а я ждала тебя, ужин приготовила, вот ведь дура. В общем, прощай, Моть, теперь между нами точно все кончено!

Я сбросила вызов и так глубоко вздохнула, что даже закашлялась. А затем развернулась и обнаружила в дверном проеме замерших Глафиру Ивановну с сиделкой. И, кажется, они услышали каждое мое слово, так как вид у обеих был довольно сконфуженным.

– Выпьем чайку? – явно через силу улыбаясь, предложила старушка.

– Мне нужно выгулять Бандита, – отозвалась я сурово.

– Я выгуляю! – вызвалась сиделка и спешно ретировалась, а я поплелась следом за Глафирой Ивановной.

С Мотей я могла ссориться сколько угодно, но срываться на старушке не собиралась, ведь она не виновата в том, что между нами происходило. Поэтому я заварила чай и опустилась на место напротив, готовясь к важному разговору, но, как оказалось, звала меня Глафира Ивановна не для того, чтобы обсудить наши отношения с Мотей, а рассказывать странные и даже нелепые истории. И то, что тем самым старушка решила потянуть время, дошло до меня лишь тогда, когда в кухню вбежал ее запыхавшийся внук.

– Идем, поговорим! – обратился ко мне парень. А так как в присутствии женщин устраивать сцен я не собиралась, пошла за Мотей к выходу. И прямо на лестнице тот зашептал: – Да, я не ночевал дома, но я был не с Софией, а у друга, который живет рядом. Мосты развели, было довольно поздно, я не приехал, потому что побоялся вас с бабулей разбудить... И да... на теплоходе я ждал ее в ту ночь! Софию! – с некоторым вызовом добавил он, когда мы спустились вниз.

– Куда мы идем? – спросила я, отметив, что спешно шагаем от дома.

– Я отпросился на час, не вернусь, уволят, – отозвался Мотя. – У меня с Софией все давно кончено, когда погибла... – он осекся. – Мы дружили в школе, встречались, потом она вышла замуж, уехала из Питера. А недавно развелась и вернулась, я подумал... – необычайно суровый взгляд пробуравил во мне дыру. – Что мне сделать, чтобы доказать, что это чистая правда?

– Но ведь я оказалась права! – вздохнула я, после незначительной паузы, во время которой мы грозно буравили друг друга взглядами. – Если наш уговор еще в силе, предлагаю добавить в него пункт – не врать друг другу. Если бы ты вчера признался, что...

– Что еду к девушке, в которую раньше был влюблен долгие годы? – уточнил Мотя, а я тяжело вздохнула, предполагая, что явно тому не обрадовалась бы. – Просто я надеялся, что вы вправду никогда не встретитесь, но, из-за всех странностей, происходящих в последнее время...

– Это вовсе не странности! – возразила я.

С Мотей мы провели весь день, оказавшийся совсем не скучным, хоть и был посвящен обзорным экскурсиям по городу. А вечером, встретившись с друзьями, мы гурьбой отправились по адресу, где в настоящее время жили родственники Анны. Смирившись с тем, что мы отдадим все монеты, Адам и Клёпа были невероятно молчаливы и просто наслаждались дорогой, ведшей нас по набережной в лучах заходящего солнца.

Нужный адрес оказался небольшим кирпичным домом, не особо примечательный, гораздо проще пафосных строений, мимо которых мы сегодня проезжали с экскурсиями, но в то же время явно являющийся историческим памятником.

– Милый домик, – похвалила Даша, всматриваясь в окна. – Хорошо, что два этажа, долго искать не придется.

– Так нам и не нужно искать, мы же знаем номер квартиры, – радостно отозвался Платон, решивший сходить с нами. К слову, не только по дружбе, но имея и рабочий интерес, очень надеясь уговорить владельцев продать музею несколько древних монет. – Заперто... – с некоторой досадой добавил он, подергав ручку входной двери и звоня в домофон.

Мы звонили еще минут десять, пока не убедились в том, что или домофон не работал, или дома никого не было. Получалось, что нам предстояло прийти завтра, либо... Когда к дому подошла пожилая пара, я не поверила своим глазам – это были те самые отзывчивые мужчина с женщиной, повстречавшиеся мне в ночь приезда в Петербург.

– Женечка? – женщина тоже меня узнала. – Ой, и знакомый молодой человек, – сообщила она, лучезарно улыбаясь Моте.

– Какими судьбами? – спросил ее супруг.

– Здрасте, впустите нас внутрь? – осведомился Клёпа.

– Конечно, – ответил мужчина, открывая дверь ключом и пропуская друзей внутрь. Гуськом они побежали к лестнице.

– Вы получили фотографии? – спросила я.

– О да, спасибо большое, фотографии чудесны! – пока мы поднимались, ответила женщина, а ее муж бросил подозрительный взгляд в сторону двери, возле которой столпились мои друзья, настойчиво трезвоня в квартиру.

И в этот момент меня осенило!

– Вы живете в этой квартире? – ахнула я, затаив дыхание и уже зная ответ. Мотя тоже догадался и уже и доставал из сумки сундучок.

Пожилая пара внимательно наблюдала за тем, как открылась крышка, как показалось содержимое...

– Не может быть! – ахнула женщина. – Откуда у вас эти фотографии... и письма... – она прижала их к груди и глаза ее наполнились слезами, нижняя губа затряслась.

– Ну полно тебе... – принялся успокаивать супругу мужчина, гладя по спине. – Все же хорошо...

Через некоторое время пара запустила нас в свою квартиру, рассказав историю семьи, которую мы, к слову, уже и сами отследили по архивам.

– Мама рассказывала, что мы из знатного рода, что из поколения в поколение в нашей семье передавались какие-то ценности, которые спрятал мой дед во время войны, но, что это настолько ценно, даже предположить не смела... – с придыханием шептала она, неотрывно пересматривая фотографии и шурша письмами. – Это ведь целая история, прабабушка, прадедушка... Их переписка и фото... – она с любовью погладила черно-белую фотографию, на которой была изображена их родственница Анна.

– Конечно, ценно, вы даже не представляете, насколько это дорогие монеты, – в нетерпении произнес Адам, указывая на сундучок, стоящий на столе в некотором отдалении. – Мы очень рады, что удалось вас отыскать, – произнес он отнюдь не радостно, а Даша придвинула к истинным владельцам сундучок.

– Главная для нас ценность – это фотографии и письма, – ответила женщина, прижимая те к груди. – Вы вернули их, а в благодарность возьмите монеты. Какими бы дорогими они ни были, они не представляют для меня большей ценности.

У Адама в прямом смысле отвисла челюсть, а Клёпа вскочил на ноги с таким рвением, что чуть дубовый стол не уронил.

– Сидеть! – рявкнула Даша, проворно выуживая сундучок из-под носа ребят и передавая его Платону. – Нам они тоже ни к чему, пусть лучше останутся в музее. Если вы не передумали, то наш друг, который там работает, их заберет, – обратилась она к пожилой паре.

– Мы готовы выкупить у вас монеты... – покраснев как рак, пробормотал Платон. – Я еще не спрашивал у начальства, но уверен, что такая историческая ценность...

– У нас достаточно денег, нам точно не нужны никакие монеты, – заверила женщина, а ее муж кивнул и погладил супругу по спине.

– Нет, вы, наверное, не понимаете, за сколько их можно продать, – с предыханием воскликнул Клёпа, а затем бросил ревностный взгляд на сундучок в руках Платона.

– Это нечестно, мы его нашли! – буркнул Адам.

– Если уж говорить начистоту, его нашел Мотя, – заметила Даша.

– Но мы же одна команда! – возмутился Клёпа.

– Вы молодые и здоровые, сами заработаете денег, а это... – он указал на сундучок и с гордостью в голосе произнес: – Наша история!

– Да уж, продавать историю нельзя! – согласилась Вика, улыбнувшись Моте и взглянув на насупившегося обиженного Адама. – К тому же есть куда более ценные вещи.

Подвинувшись к другу, Вика чмокнула парня в щеку, и он моментально расцвел. Оставалось приободрить павшего духом второго охотника за деньгами.

– Знаете... – подала голос Даша. – А мне, кажется, нам с Клёпой пора узаконить отношения.

– Правда? – ахнул тот, так резко поднимая голову и глядя на Дашу, явно не понимая розыгрыш это или нет. Парень давно звал подругу замуж, но она всегда находила отговорки.

– Хочу свадьбу в Питере! – решительно произнесла Даша, стукнув кулаком по столу. Клёпа аж подпрыгнул и бросился обнимать девушку.

Лучшего конца всей этой истории и не придумать. На душе стало необычно радостно и тепло, особенно, когда меня обнял Мотя. Хотелось сохранить этот момент как можно дольше, но, к несчастью, именно сейчас у меня зазвонил телефон, разрушая магическую атмосферу покоя и уюта. И в сердцах я хотела сбросить вызов, но, увидев номер Феи Степановны, почувствовала, что на голове зашевелились волосы. Раньше соседка мне никогда не звонила, а это могло значить только одно – дома произошла беда. Дрожащим голосом я ответила на вызов:

– Фея Степановна? Что-то случилось?..

– Нет-нет, ничего страшного... – поспешно ответила та. – Вот только... – соседка замялась, явно подбирая слова. – Женечка, ты только не волнуйся, но тут твой папа приехал...