Письма Вампира

Глава 1

Август 2012

Дорогая Лилли!

Я обещала не писать тебе слишком часто и, видишь, держу слово. Последнее письмо было в июне, верно?

Ладно, это не потому что я такая осознанная, а потому что весь июль мы провели в Европе. Германия, Франция, Швейцария и Италия, по неделе в каждой. Потрясающе, тебе бы понравилось! Хотя во

Франции и Швейцарии мы с тобой уже были, помнишь? Года три или четыре назад.

Путешествовать без тебя было, конечно, совсем не то. Не с кем обсудить смешные экспонаты в музее или вместе позлиться на задержку посадки (их было целых три, ты представь!). Но хватит ныть.

Мы были втроем – я, малыш Райдер и тетя Кэролайн. Родители… не думаю, что они сейчас в состоянии ехать куда-либо. Но это неважно, не хочу тебя расстраивать.

Хорошо, есть тетя Кэролайн. Она почти так же остра на язык, как ты, и знает миллион отличных бутиков, наверное, в каждом европейском городе. Мы столько вещей накупили, Лилли, ты не поверишь! Я разбирала чемоданы и сумки с обновками до самого начала учебного года. Кажется, твоя любовь к шмоткам каким-то образом передалась и мне. Я хоть до осени могу ходить каждый день в новом наряде и ни разу не повториться.

А вот в школе дела пока не очень. Мистер Смоллс вчера долго смотрел в мой диагностический тест, насупив эти свои лохматые брови, а потом выдал:

– Я ожидал от тебя большего, Ива.

Класс!

Я и правда написала тест плохо. Только пытаюсь сосредоточиться на цифрах, как они скачут перед глазами и меняются местами, и я делаю глупые ошибки. Раньше такого не было. Я знаю, математика тебе всегда была до лампочки, но в прошлом году такого со мной не было.

Доктор Прескотт говорит, что мне нужно время и это пройдет, станет лучше. И что учителя должны понять мое состояние. А я просто думаю, как хорошо, что класс не выпускной, потому что вот Смоллс точно ничего не поймет. Уверена, у него даже хомячка никогда не было, не то что семьи.

Но я, наверное, утомила тебя своими проблемами, поэтому заканчиваю письмо.

Хотелось бы мне узнать, как у тебя дела, Лилли. Я так скучаю по тебе!

Ива Рэвенел сложила листок, вложила в конверт с надписью “Лилли” и сунула его за вазон с увядшими цветами. Побуревшие, ссохшиеся листья неприятно зашуршали от прикосновения. Зря она не подумала купить по пути свежие, карманных денег хватило бы на шикарный букет.

Земля была твердая, как камень, и колени давно начали протестовать. Ива встала и отряхнула джинсы от сухих травинок и пыли. Пальцы запутались во влажных от жары волосах, но она заново собрала длинные каштановые волосы в высокий хвост.

Пока она занималась прической, где-то на границе видимости, за деревьями, в пятне света сверкнуло что-то белое. Ива, не ожидавшая встретить здесь кого-то еще, вздрогнула. Она замерла, вглядываясь в тень под старыми дубами и вслушиваясь в оглушающий стрекот цикад, который раньше умиротворял ее. Сейчас за их навязчивым пением не было слышно ничего, и ей стало не по себе.

Прошла целая минута, но за деревьями так и не было никого видно.

Показалось.

Ива поправила на плече сумку и поспешно зашагала прочь, словно боялась, что ее поймают за чем-то постыдным. За спиной осталась светлая каменная плита с высеченной надписью:

Лилли А. Рэвенел

Май 4, 1995 – Май 5, 2012

Любимая дочь, сестра и племянница

Несмотря на конец августа, солнце палило без пощады, а воздух был тяжелый и душный. В Чарльстоне осень не наступала: просто солнце в какой-то момент выжигало лето дотла. Ива старалась держаться в тени деревьев, но это не спасало. Ехать домой, тем не менее, совсем не хотелось. Раньше Ива не любила долгие пешие прогулки, особенно под Чарльстонским солнцем. На этой одуряющей жаре волосы вечно липли к шее, а одежда – к телу. Но теперь она могла гулять часами.

О Лилли дома не говорили.

Мама сейчас наверняка с фальшивой улыбкой домохозяйки из 60-х суетится за приготовлением семейного ужина, на который опять никто не придет. Смотреть на ее показную нормальность было выше сил Ивы. Папа после работы снова поехал надираться в бар и вернется ночью. Ива даже в чем-то понимала его… но не одобряла. Пока папа напивался, а мама с застывшей улыбкой и стеклянным взглядом сидела за пустым, накрытым на четверых столом, Райдер, ее двенадцатилетний брат, играл в приставку до поздней ночи. Все ее замечания он пропускал мимо ушей и через какое-то время Ива сдалась. Она сомневалась, что братишка хотя бы делает домашнюю работу.

Нет, лучше пойти к тете Кэролайн. Она живет не так далеко от кладбища, рядом с парком, и всегда готова приютить Иву. По сути, у тети уже лежит столько Ивиных вещей и учебников, что она, считай, там живет.

Вечерело, и Ива решила идти к выходу по тропе, которая вела мимо монумента и могил солдат армии Конфедерации. В обычные дни там было пусто. Хотя могилы содержались в идеальном порядке, живых рядом Ива не встречала.

Сегодня же возле одной из могил стоял мужчина и вроде бы смотрел на надгробие. Возле надгробия в неподвижном густом воздухе застыл единственный белый флажок с красным квадратом в углу и синим крестом с белыми звездами внутри. Слишком яркий и свежий, чтобы его забыли здесь после Дня Памяти.

Ива прищурилась. Низко висящее солнце било прямо в глаза, а солнечные очки она, конечно, оставила в машине. Или у тети Кэролайн?.. Неважно. Джинсы, кеды и футболка – нет, она ошиблась, приняв его за взрослого мужчину. Наверное, студент. Ива машинально стиснула ремешок сумки, ведь больше вокруг не было ни души. Но пока что все выглядело так, словно парня не интересует ничто в мире, кроме надгробия давно почившего солдата, и девушка заставила себя расслабиться.

Она просто пройдет мимо. Ничего страшного.

Дорога вела ее прямо к могиле, возле которой стоял парень, так что она подходила все ближе и уже не сомневалась, что он старше всего на несколько лет. Теперь Ива различала темные, чуть волнистые волосы, бледную кожу и застывшую неподвижность позы. И возмутительно свежий для такой давящей жары вид. Наверное, он недавно вышел из машины с кондиционером.

Когда Ива уже почти поравнялась с ним, парень, до того не замечавший ее приближения, резко вскинул голову, обернулся и уставился на нее. Ива на мгновение оцепенела, как зверек в свете фонарика, затем машинально сделала шаг назад.

– Я напугал тебя? Извини, – он широко улыбнулся и достал руки из карманов джинс, словно показывая, что его не надо бояться. – Не думал, что здесь кто-то будет в это время.

В это время? Ива поморгала. Пятница, вечер. Как раз самое время – навестить покойного родственника или друга. Она же тут. Тогда почему она вообще его испугалась? Капелька пота скатилась между лопаток и Ива едва сдержалась, чтобы не передернуть плечами.

– Н-нет, все в порядке, – с запинкой ответила Ива. – Я просто не ждала встретить кого-то в этой части кладбища, вот и все.

Она покачала головой, словно удивляясь сама себе.

Он молча разглядывал ее, пристально, словно о чем-то раздумывал. Тревога вернулась. О чем он думает? Солнце светило в глаза так ярко, что она почти не видела выражение его лица и не могла понять настроение.

Ива хотела было пойти дальше, но вместо этого помедлила и спросила:

– Тут кто-то из твоих предков?

Пауза. Он не ответил сразу, и Ива уже хотела забрать вопрос назад, извиниться, сказать, что это не её дело. Правильнее было бы распрощаться и уйти.

– А? – парень дернул головой, словно снова вышел из глубокой задумчивости. – Да. Какой-то там пра-пра-пра… ну и так далее.

Ива сделала пару шагов вперед и взглянула на надпись.

А. Д. Дрейтон

C.S.A.

Август 7, 1843 – Сентябрь 9, 1861

Верный Югу до самой смерти

– Он не слишком юн, чтобы быть твоим предком? – удивилась Ива. – Вряд ли он успел жениться.

Парень усмехнулся.

– Вижу, ты умеешь считать. Он скорее мой пра-пра-дядя. Соврал, что ему восемнадцать, чтобы взяли на войну, – он помолчал, глядя на надгробие. – Но в итоге так и не покинул призывной лагерь. Умер от кори. Сюда его привез и похоронил его отец, тоже доброволец. Он лежит здесь же, рядом, погиб в 1864 году. И вот он уже мой прямой предок.

Он сделал паузу.

– А ты ведь здесь не для того, чтобы навестить славных конфедератских предков?

Ива смутилась. Не рассказывать же первому встречному о сестре. Тем более о том, как именно она умерла. Кое-от-чего похуже кори.

– Нет, у меня здесь кое-кто другой. Ладно, мне давно пора. Хорошего вечера.

– Еще раз извини, что напугал. Увидимся.

“Вот уж вряд ли”, – подумала Ива, спеша к выходу с кладбища Магнолия. Чарльстон не настолько маленький город, чтобы вот так случайно наткнуться на одного и того же незнакомца старше нее во второй раз.

Она попыталась сосредоточиться на том, что скажет тете Кэролайн, но парень и могила не шли у нее из головы. Ива была не уверена, что именно ее зацепило в нем, но, уходя, она смутно жалела, что не спросила его имя.

Возможно, дело было в том, как спокойно и просто он говорил о смерти.

***

Каждый раз, возвращаясь в родной город, Зандер первым делом посещал одну и ту же могилу. Его неодолимо тянуло к месту, где под гнетом земли лежал пустой и давно сгнивший гроб. Его гроб. Место его второго рождения.

Это было очень умиротворяюще – просто стоять и смотреть на свое надгробие, греясь в лучах клонящегося к закату солнца. К тому же, так он мог навестить отца. В отличии от костей Зандера, останки Томаса Дрейтона действительно покоились в могиле с его именем. И рядом лежал младший брат Зандера, переживший его на три года и почти сравнявшийся с ним в возрасте перед смертью. Если Зандер умер, так и не увидев поле боя, то брат прошел почти всю войну и погиб в одном из последних боев.

Зандер лишь жалел, что ему так и не довелось снова увидеть брата.

Но тогда, после смерти, он слишком долго не мог находиться рядом с людьми, не мог контролировать свой голод, жажду питаться живыми. Даже у людей голод – одно из самых сильных чувств, заставляющее забыть о многих других нуждах. А уж когда он перестал быть человеком… в общем, Зандер не хотел опомниться над телом собственного младшего брата или мачехи. Это был его способ беречь семью даже в таком состоянии.

Жаль, что это не помогло.

Сейчас Зандер вернулся в родной город не только чтобы зайти на кладбище Магнолия и навестить могилы семьи. Причина его появления в Чарльстоне была более обыденная и намного более неприятная. Похоже, на его земле снова появился хищник, решивший, что богатые охотничьи угодья свободны от конкурентов.

Зандер был намерен найти незнакомца и доступно ему объяснить, что место уже занято.

С одной стороны, в нем говорила старая плантаторская привычка, въевшаяся с воспитанием: защищать свои земли, быть господином, который печется о благе тех, кому не повезло родиться в семьях ниже. С другой, – он поклялся защищать тайну своего вида от людей, а этот неизвестный действовал грязно, вызывающе. Словно кричал: “Смотрите, я тут, я существую. Пораскиньте-ка мозгами, кто еще способен на такое? И попробуйте остановить меня!”.

По опыту он знал, что такие ненасытные хищники не склонны останавливаться, пока их не остановят. Так или иначе.

Так что Зандер изучил все, что можно было найти в сети о жертве. Фамилия Рэвенел удивила его: с ними он был знаком еще в предыдущей жизни. Очень близко. Зандер быстро узнал, где похоронили тело, и вот он уже здесь, готов ко всему… кроме того, что у жертвы есть сестра. Те же теплые карие глаза и мягкие каштановые волосы, тот же дерзкий изгиб чуть полных губ и еще по-юношески пухлые щеки. Точь-в-точь как убитая девушка из новостей.

Она застала его врасплох в самый подходящий для этого момент. Но, когда первое удивление схлынуло, Зандер не мог не задуматься: не станет ли она следующей?

У многих его сородичей был свой типаж; как люди зачастую предпочитают влюбляться в людей определенной внешности, так и они нередко предпочитали питаться людьми с определенным цветом волос и глаз или чертами лица. В этом смысле, близняшка была бы идеальным продолжением банкета.

Он вел с ней вежливую беседу ни о чем на автомате, а его ум тем временем был занят анализом и оценкой ситуации. К концу их короткого разговора у Зандера в голове оформился план.

Глава 2

Иве нравилось, что из дома тети Кэролайн на Парквуд авеню был виден парк Хамптон. Она любила его ухоженные газоны, неожиданным образом гармонирующие со старыми деревьями, с которых свисали длинные серебристо-серые бороды мха. Она любила ходить к тете через парк. Но по пути ей было только когда она шла с кладбища, и каждый раз Ива пользовалась возможностью.

Даже несмотря на то, что Лилли тогда нашли тоже в парке, совсем недалеко от их дома.

Дом тети, конечно, не был таким же старинным, как Рэвенел Хаус, но выглядел все равно шикарно. Основательная кирпичная кладка и выкрашенное белоснежной краской дерево напоминали о давно ушедших колониальных временах, пусть на самом деле дом строили в начале двадцатого века.

Ива нажала кнопку звонка. Как всегда, пришлось ждать минут пять, пока тетя откроет: дом был большой, а постоянную прислугу Кэролайн не держала. Только приходящая уборщица и – пару дней в неделю – повар. Благодаря трастовому фонду, созданному для нее отцом, и удачным вложениям, сделанным с помощью брата, Кэролайн Рэвенел была безобразно богата. Даже по меркам старого Чарльстона. Но вела себя так, как будто богата лишь чуть-чуть.

“Богата чуть-чуть”, – подумала Ива отстраненно. – “Так вообще говорят?”.

Она уже подняла руку, чтобы позвонить во второй раз, когда за стеклянной панелью входной двери появилась тень. Дверь открылась, а на пороге перед Ивой предстала тетя Кэролайн – в леггинсах, рубашке и с бокалом розового в руке. Леггинсы подчеркивали стройные ноги, а бежевая рубашка с подвернутыми рукавами идеально гармонировала с тяжелыми волнами волос цвета меда.

Ива могла бы поклясться, что в бокале калифорнийский Зинфандель. Иногда у нее возникало впечатление, что все винное производство Калифорнии существует благодаря и во имя Кэролайн Рэвенел.

– Ива, – тетя не выглядела сколько-нибудь удивленной. Она констатировала факт. – Может, мне стоит просто выдать тебе комплект ключей? Проходи.

Кэролайн отошла в сторону и сделала бокалом широкий приглашающий жест.

Ива уверенно прошла прямиком на кухню, к кофеварке. Кофе в этом доме было не меньше, чем вина. Причем в любое время суток. Возможно, не стоило пить его вечером, но Иве нравился вкус и еще хотелось вытряхнуть из головы тягучую кладбищенскую дремотность.

Она взяла самую большую кружку и налила в нее теплый кофе из кувшина. По привычке понюхала напиток и сделала первый неторопливый глоток. Удивительно, но этого ритуала ей каждый раз хватало, чтобы по телу прокатывалась волна расслабления. Ива никогда не замечала, как напряжена, пока не делала этот первый глоток. Он словно обещал ей, что следующие десять минут пройдут в тепле и безопасности.

Лилли тоже любила кофе.

Кэролайн встала напротив, за кухонным островом, и пристально смотрела на племянницу.

– Снова ходила на кладбище? – наконец спросила она.

Ива вместо глотка чуть не вдохнула порцию кофе. Проницательность тети иногда поражала. Времени думать не было, и она ляпнула первое, что пришло в голову:

– Нет, с чего? После школы мы с Амандой пошли к Мэдисон и тусили у нее втроем.

Кэролайн со значением приподняла идеальные темные брови. Только они и напоминали о том, что на самом деле тетя не натуральная блондинка.

– Мэдисон? Пинкни? Да вы друг друга терпеть не можете с начальной школы. И у тебя на джинсах травинки.

Почему из всех знакомых она вспомнила именно Мэдисон?.. Ива рефлекторно опустила взгляд, чтобы понять, где она пропустила грязь, и тетя торжествующе воскликнула:

– Попалась!

Ива наморщила нос.

– Доктор Прескотт посоветовала писать Лилли, чтобы не так сильно скучать по ней, – Ива не считала, что должна оправдываться, но делала именно это.

Тетя лишь закатила глаза.

– Вряд ли доктор Прескотт настаивала на том, чтобы ты относила каждое письмо на могилу Лилли лично.

У Ивы дрогнули руки, и она покрепче схватилась за кружку, чтобы не расплескать кофе. Кэролайн, как всегда, била метко, но Ива готова была простить ей почти все что угодно. По крайней мере, тетя не избегала разговоров о Лилли. Не делала вид, что все в порядке или что близняшки никогда не было.

– Знаешь, – Ива глубоко вдохнула прежде чем продолжить. – Я хотя бы хожу к психологу. Не делаю вид, что все хорошо. Не топлю горе в алкоголе. Не пользуюсь ситуацией, чтобы забить на учебу.

Тетя поджала губы, вздохнула и поставила бокал на белую столешницу из цельной плиты мрамора.

– Ты права. Прости. Просто мне бы хотелось, чтобы ты опять начала общаться с живыми. Хотя бы чуть больше, чем с мертвыми.

– Я общаюсь с тобой, – тут же указала Ива.

Кэролайн во вспышке раздражения схватила бокал обратно и сделала из него большой глоток.

– Со сверстниками, Ива. С подругами. С мальчиками.

Ива подняла руки в защитном жесте.

– Мне нужно было время. Я разбирала вещи после поездки и приходила в себя. Они все понимают. Я начну с понедельника, честное слово. Позову куда-нибудь девчонок. А парни… ну, они сами на голову не валятся.

“Если ты не Лилли, конечно”, – повисла в воздухе недосказанная фраза. Вот ей если не на голову, то под ноги парни падали пачками. Особенно, в их последний день рождения… Ива прикусила губу и, чтобы прогнать мысли о том дне, подумала о парне, что сегодня как раз таки возник сам собой у нее на пути и заговорил с ней. Правда, она его даже толком не рассмотрела.

– А как же Престон? – со значением в голосе спросила тетя.

Ива, взявшая было кружку с недопитым кофе, грохнула ей по темному граниту рабочей зоны. Вот и как прогнать лишние мысли, когда кругом то и дело напоминают?

– Поверь, Престон – самый дерьмовый из всех возможных вариантов, – процедила она.

– Действительно? – в голосе Кэролайн послышалась непривычная неуверенность. – Я думала, ты идешь с ним на бал.

– Нет, – отрезала Ива и двумя большими глотками допила оставшийся кофе.

Да уж, расслабишься тут.

– Ладно.

Тетя медлила, паузой словно ставя точку в теме.

– Хочешь сегодня остаться у меня, не так ли? Северная гостевая спальня, как обычно, в твоем распоряжении.

Поздно вечером Ива стояла у приоткрытого окна спальни с кружкой какао в руках и бездумно смотрела в плотную темноту парка. Обзор был неважный: прямо напротив окна рос большой виргинский дуб с раскидистой кроной, а с его ветвей свисали длинные пряди вездесущего испанского мха. За дубом была улица, потом полоса выжженной за лето травы, опять с деревьями, за ней – дорога, и только потом начинался парк.

Мох имел раздражающее свойство перекрывать обзор, так что парк Ива больше воображала, чем видела. Ей казалось, что даже через дорогу она слышит стрекот ночных кузнечиков и сверчков в кронах деревьев.

Какао остывал, и без того подсохшие маршмеллоу из пакета в кухонном шкафчике тети засыхали еще сильнее, но Ива не спешила пить. Какао был предлогом. И парк был предлогом. А уж домашнюю работу делать сегодня она и вовсе не собиралась, ведь ночевка у тети тоже была предлогом.

Здесь, как нигде в другом месте, она могла расслабиться, уйти в себя и не думать ни о чем. Да, на кладбище было тихо и спокойно, но там невозможно не думать о Лилли. Дома же Ива постоянно натыкалась на обломки поломанной семьи – свидетельство того, какую рану оставила там смерть. Это был уже не дом, а темная яма, какая остается в земле, когда из нее выкорчевывают дерево. Лилли забрали у них, вырвали с корнем, и на ее месте остались только пустота и тьма.

И вот она снова думает о Лилли. Даже здесь, где ничто не напоминает о ней. С тетей Кэролайн они почти не общались раньше, Ива сблизилась с ней только после похорон, когда тетя предложила им помощь, принять которую сил хватило только у Ивы.

Но, раз уж у нее хватило сил признать, что ей нужна помощь, у нее хватит сил пойти дальше. Ива сжала чуть теплую кружку покрепче. Ее взгляд рассеянно блуждал по призраку парка вдалеке.

Да. В понедельник она начнет с чистого листа. Она больше не обязана быть тенью Лилли. Она может сиять также ярко, ведь они, в сущности, одинаковые. Значит, Ива ничем не хуже. Она…

Ива вздрогнула и чуть не выронила кружку, расплескав какао себе на руки.

За деревьями кто-то стоял и смотрел в ее сторону. Девушка. Было далеко, дурацкий мох мешал рассмотреть получше, но Ива была уверена. Белое платье выхватывало тонкую фигуру из теплых объятий ночи и придавало ей хрупкость гипсовой статуэтки.

Это белое платье…

Ива поспешно оставила какао на подоконнике, метнулась к стене и выключила свет в комнате, чтобы рассмотреть девушку получше. Но фигура уже исчезла.

“Неужели, привиделось?” – подумала Ива, напряженно всматриваясь в темноту парка за двумя дорогами.

Но вот девушка в белом снова вышла из-за дерева и почти тут же опять спряталась за ним, словно испугалась, что ее увидели. С такого расстояния лица было не различить, но эта фигура, манера двигаться… точь-в-точь как ее собственные.

Не задумываясь, что вообще она делает, Ива выбежала из комнаты, сбежала по лестнице и наружу, из дома. Даже не глядя по сторонам, босая, она перебежала по еще теплому асфальту через две дороги и помчалась к тому самому дереву, не сводя с него взгляда. Ночь была мягкая, но влажная, а Ива бежала быстро, как никогда в жизни, так, что раскраснелась и запыхалась.

Кузнечики молчали.

В густой тьме под деревом не было никого.

Ива обошла дерево кругом, словно это что-то могло изменить.

И, как ни странно, изменило.

От неожиданности Ива отшатнулась и почему-то замерла на месте, словно это делало ее невидимой. Она набрала в легкие воздух и приготовилась закричать.

***

Раз уж план появился, приводить его в исполнение можно было прямо сейчас. Сейчас, в сущности, было ничем не хуже любого другого времени, а слопать девчонку могли в любой день… хотя, если бы убийца не отличался терпением, она бы уже была мертва. О потере его интереса Зандер не беспокоился – он был абсолютно уверен, что хищник, рано или поздно, придет за второй сестрой.

Оставалось лишь правильно распределить время и усилия. Для этого нужно было узнать чуть больше о распорядке дня и привычках мисс Рэвенел.

Зандер выждал, когда девушка скроется из вида, и пошел по следам ее запаха: мягкая магнолия, морская соль и темная нота грусти. Запах такой чистый и насыщенный, что следовать за ним можно было даже с закрытыми глазами. Это было одним из плюсов его нынешнего бытия. Разнообразие ароматов он любил еще при жизни, теперь же он мог в точности ощущать нюансы и оттенки любого из них.

Он вел ее до дома – похоже, какой-то родственницы – но слушать их болтовню не стал. Суета живых.

Важно, что после школы она не всегда идет домой. Кладбище, дом на Парквуд авеню – Зандер делал мысленные заметки. Наверняка – дом семьи Рэвенел. У Рэвенел Хауса в этом веке Зандер еще не бывал, но прекрасно помнил его по прошлой жизни.

Зандер устроился высоко в развилке ветвей одного из виргинских дубов, растущих на полосе чахлой зелени между Молтри стрит и Мэрри Мюррей драйв. Еще один виргинский дуб и болотный кипарис в длинных сухих бородах испанского мха скрывали большую часть дома от любопытных взглядов с дороги. Его взгляда, в том числе. Не самый удачный наблюдательный пункт, но лучшего в плотной застройке Хамптон-Парк Террас было не найти.

Сон ему был почти не нужен, так что Зандер обратился в слух и приготовился ждать.

Этот вечер он понаблюдает за ней. Узнает, останется ли она ночевать здесь или ее заберут домой, будет ли она выходить перед сном – например, на пробежку или погулять с друзьями. Потом, когда он проголодается, за ней можно будет отправить следить пару ворон, а самому заняться другими задачами.

В парке уютно трещали кузнечики и мысли Зандера блуждали вокруг планов. Внимание же было сосредоточено на доме и том факте, что уже за полночь, а девчонка все не выключает свет, поэтому он не сразу заметил, когда вокруг что-то изменилось. Свет в комнате погас. Со стороны парка подул необычайно холодный северный ветер, который донес до его ноздрей слабый аромат гардении: плотный, томный, насыщенный, смешанный с густым жирным запахом свежей земли. Он встрепенулся.

Можно было бы подумать, что запах донесся откуда-то из глубин парка, но вместе с ним Зандер ощутил и чье-то присутствие. Темное, алчущее... Неживое.

Кузнечики смолкли. Парк затаил дыхание.

Не тратя времени на анализ, он скатился с дерева и мягко приземлился на пыльную желтую траву. Спустя секунду он уже мчался по направлению к источнику запаха и присутствия – только чтобы обнаружить, что все равно опоздал.

Зандер потерянно озирался по сторонам, совершенно уверенный, что это не он спугнул незнакомца. Сторона была подветренная, он не шумел… он полуприкрыл глаза и принюхался. Кто-то из его племени был здесь, под деревом. И довольно долго. Зандера почти душил этот густой кремовый запах. Конечно, если незнакомец убежал, запах вдоль его пути не будет таким плотным, но все равно есть шанс, что Зандер сможет пройти по нему.

Неужели, удача в первую же ночь? Зандер не успел начать радоваться, когда в нос к нему прокрался другой – тонкий – аромат. Магнолия.

Он в ошеломлении открыл глаза и уставился на ту самую девчонку, за которой следил всю вторую половину дня. Она явно готовилась закричать, и первым его порывом было закрыть ей рот ладонью. Но вместо этого он поднял и показал пустые ладони, улыбнулся со всем очарованием богатого наследника поместья, коим уже полторы сотни лет не являлся и спросил:

– Извини, я снова тебя напугал?

От неожиданности девушка закрыла рот и замерла, очень похожая на олененка в свете фар – с такими же большими темными глазами. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– Что ты здесь делаешь? – наконец спросила она.

– Припозднился с кладбища, а машина стоит недалеко от парка, – ложь из его рта выходила также легко, как воздух. – Так что я решил еще немного погулять, прежде чем уезжать.

Правда, тогда выходило, что он провел на кладбище больше шести часов. И зачем-то припарковал машину чуть ли не в миле от него. Зандер надеялся, что прямо сейчас девушка не станет думать о таких деталях. Она нахмурилась недоверчиво, как будто собиралась что-то уточнить, но тут выражение ее миловидного лица резко изменилось, словно она вспомнила о чем-то более важном.

– Ты никого здесь не видел, пока гулял?

Зандер покачал головой.

– Ни единой живой души, – вот теперь он не врал. – А что, ты ждешь здесь кого-то?

– Я? – смутилась она. – Нет, я просто вышла подышать воздухом перед сном.

Он красноречиво посмотрел на ее босые ноги, перепачканные пылью.

– Любишь гулять босиком?

Как он и надеялся, она смутилась еще больше и забыла думать о том, что этот парень с кладбища делает в парке возле ее дома посреди ночи.

– Я… я пойду, пожалуй, – она отступила назад, неловко развернулась и сделала несколько шагов по направлению к дому.

– Эй, – запоздало окликнул Зандер. – А кого я должен был увидеть?

Она не обернулась на его вопрос, только ссутулила плечи под тонкой тканью пижамы.

– Это не важно. Никого.

Глава 3

Сентябрь 2012

Лилли!

Я так скучаю по тебе, ты и представить себе не можешь. Наверное, поэтому прошлой ночью мне показалось, что я видела тебя в парке. Ты стояла под деревом, как будто бы в платье дебютантки – в том самом, которое ты заказала слишком рано, а потом извела всех, чтобы тебе его сшили за два месяца, ко дню рождения. В нем тебя похоронили. Ты смотрела прямо на меня, но я не сразу поняла, что это ты. Ведь это невозможно, ты мертва.

Когда я прибежала туда, под деревом, конечно, никого не было.

Вернее, не было тебя. Но был тот парень с кладбища, студент. Мы встретились с ним днем возле могил конфедератов, и он напугал меня. И тогда, и сейчас. Хотя ночью было видно не сильно лучше, чем днем против солнца, кажется, он красивый. По крайней мере, голос у него чудесный. Но он пугает меня так, что я становлюсь сама не своя. Не знаю – чем, выглядит он абсолютно нормально. Впрочем, я думаю, что больше его не увижу – я ведь даже имени его не знаю.

Я даже не подумала обуться и в итоге стояла перед ним босиком, с грязными ногами.

Хорошо, что Кэролайн не заметила, как я выходила из дома.

Хорошо, что я больше его не увижу.

Но я не за этим тебе пишу.

Я хотела сказать, что в понедельник все изменится. Я буду жить дальше, я знаю, я смогу это. Это не значит, что я забуду тебя или перестану писать тебе. Но сколько можно бродить по коридорам школы словно призрак, с красными опухшими глазами? Мне надоело ловить на себе сочувствующие взгляды, а остальным надоело смотреть на меня с жалостью. У них-то жизнь продолжается.

“Бедняжка Ива” постепенно превращается в “плаксу Иву” и “хныкающую Иву”.

Ты первая сказала бы мне, чтобы я взяла себя в руки и была королевой, и я так и сделаю.

Надо покончить с Престоном. В мае он избегал меня, но в последнюю неделю августа пытался подойти, а я шарахалась от него, как от прокаженного. Или он хочет извиниться, или попытается вернуть меня. Не знаю, что хуже. В любом случае, я собираюсь как можно громче и обиднее послать его на все четыре стороны. Ему не место в моем новом мире.

Найду себе кого-нибудь получше. Кого-то, кто поможет мне блистать ярко, как блистала ты когда-то, Лилли.

Осталось только найти подходящего кандидата.

О, ты ведь не против, если я возьму машину? Знаю, ее подарили нам, на день рождения, но ты успела сесть за руль один только раз, и с тех пор она пылилась в гараже и… это же не странно, если я возьму ее?

Раз уж она собиралась занять место Лилли и осадить Мэдисон Пинкни, Ива понимала, что ей понадобится что-то покруче заурядного Порше Кайен, на котором ездит Мэдди.

Первым делом она заехала за Бриттани. Та жила всего в паре кварталов – возле того же злосчастного парка. И, строго говоря, не была подругой Ивы. К ней Бритт прибилась в мае, после похорон Лилли, да так и осталась. Аманда и Тейлор не возражали, Ива же продолжала гадать, как тихая Бриттани Манего вообще попала в шумную компанию Лилли и Мэдди. Возможно, просто чтобы красивыми рыжими волосами оттенить благородный блонд Мэдисон и глубокую тень волос Лилли. С них станется.

Когда Ива затормозила напротив ее дома, Бриттани тут же запрыгнула на переднее сиденье и пристегнулась.

– Ее машина, да? – осведомилась Бриттани знающим голосом.

Такова была Лилли. Может, она и успела сесть за руль только раз, но заранее растрезвонила подругам модель, цвет и все особенности, чтобы те завидовали ей ещё до того, как увидят за рулём обновки.

Ива кивнула, выезжая на дорогу и не сводя глаз с нее. Права она получила с первой попытки, а не как некоторые, но вот водительского опыта ей не хватало.

– Нам обеим ее подарили, – сказала Ива, и это снова звучало как оправдание. – Я решила, что пора двигаться дальше. Пусть все видят, что я продолжаю жить и без нее.

Когда они приехали к дому Тейлор, та была в полном восторге.

– С ума сойти, вот это машина! – тараторила она на заднем сидении, одновременно докрашивая ногти прихваченным с собой лаком. – Это же кастомная сборка, да? А этот переливчатый цвет вообще супер – все шеи себе посворачивают, когда мы приедем.

Летом родители Тейлор купили ей собственную машину, и довольно крутую, но ей было лень ездить самой. Она настолько часто просыпала, что постоянно дожевывала завтрак, красилась или делала прическу пока они ехали в школу.

Когда они заехали на школьную стоянку, прогноз Тейлор подтвердился: привычные к Порше и БМВ, даже ученики Портер-Гауда видели немного заказных сборок Рэндж Ровера. Да ещё и премиального жемчужного цвета, который Лилли выпрашивала у отца чуть ли не месяц. Головы действительно поворачивались им вслед.

Но самое чудесное было – видеть выражение лица Мэдисон. Ива припарковалась на обычное место Лилли, то есть прямо по соседству с Порше Мэдди, из которого та как раз только вышла со своей новой подружкой.

Именно Мэдди, желая остаться единственной претенденткой на звание королевы школы, с первой недели заостряла всеобщее внимание на том, что “бедненькая Ива никак не может оправиться, все на жалость давит”.

Теперь же Мэдисон Пинкни, поджав тонкие губы аристократки, смотрела, как Ива паркует одну из самых шикарных машин в школе.

– Привет, Мэдди! – выйдя из машины, Ива решила сразу взять быка за рога. – Чудесный день, не правда ли?

Мэдисон скривилась ещё больше и хмыкнула.

– Чудесный день, чтобы стащить машину трагически погибшей сестрёнки? – не растерялась она.

У Ивы все сжалось в груди от такого наглого напоминания о смерти Лилли, но ей было что ответить.

– Это моя машина. Целиком и полностью, – спокойно и отчетливо проговорила она.

Мэдисон могла брызгать ядом сколько угодно, но изначально бывший в совместной собственности Рэндж Ровер теперь принадлежал только Иве. Пусть и выбирала его Лилли.

– Опа, это же биспоук Аутобиографи! – раздался сбоку знакомый голос. – Жемчужно-белый Валлуар, да? В кузове L322.

К ним от своего графитово-серого Ровера спешил Чейз Пинкни – кузен Мэдисон, и, по совместительству, один из лучших друзей Ивы. Он подошёл к выбравшейся с заднего сидения Тейлор, обнял ее за талию и чмокнул в макушку.

– Ну, если тебя на нем теперь будут возить в школу, у меня больше нет вопросов, почему ты не хочешь ехать на своей машине. Ставлю сотку, что эта – единственная в Чарльстоне.

Тейлор скорчила рожицу, легонько щелкнула парня по носу и рассмеялась.

Мэдисон, которую бесцеремонно перебил собственный кузен, вместе с подругой уже покидала парковку, обе излучали недовольство. Что ж, один-ноль в ее пользу – Ива едва сдержала торжествующую улыбку. Королева не позволяет себе злорадствовать… слишком открыто. Тейлор же снова хихикнула, глядя вслед удаляющейся Мэдисон.

Все же день не мог начаться идеально.

Ива вспомнила про оставленный в машине макбук уже у дверей корпуса.

Она сказала остальным, чтобы не ждали и почти бегом бросилась обратно на парковку. До звонка оставалось около пяти минут – только-только чтобы успеть. Опаздывать в свой первый день новой жизни Ива не собиралась. Торопясь к своей машине в центре парковки для учеников, она споткнулась о бордюр, потеряла равновесие и сбилась с шага.

“Ну настоящая королева школы,”– подумала Ива с досадой и быстро огляделась по сторонам, чтобы отметить, кто видел ее неловкость.

Но на парковке уже никого не осталось: утренняя демонстрация статуса – рев двигателей, хлопки дверей, чересчур громкий смех – отгремела десять минут назад. Ряды чистеньких, как в автосалоне, машин блестели под сентябрьским солнцем. Жемчужный Ровер Лилли – ее – ждал на своем месте, в густой тени замшелых виргинских дубов. Девушка на мгновение залюбовалась его роскошным цветом: в тени дорогая заводская трехслойная краска становилась идеально белой и выглядела точно как спрессованный снег высоко в Альпах. Это было бы преступлением – и дальше держать такую красоту в гараже.

Налюбовавшись, Ива направилась к машине, на ходу шаря в сумке в поисках ключей и недоумевая, куда они могли завалиться.

Рев двигателя она не слышала до последних секунд.

Она подняла взгляд только когда боковым зрением заметила, что что-то большое несется на нее. Визг тормозов, за ним резкий запах жженой резины. Ива даже осознать не успела, что вот сейчас ее собьют, – в двух шагах от нее уже замер низкий кабриолет. На передней решетке красовался стоящий на дыбах конь на фоне гербового щита. Порше. Его металлическое сине-зеленое покрытие переливалось и сверкало под солнечными лучами.

Несколько секунд она только слышала в ушах стук сердца, а потом колени подогнулись и Ива осела прямо на асфальт.

Мягкий хлопок дверцы.

– Черт, – с тревогой сказал кто-то над ней. – Ты в порядке?

Голос был глубокий, бархатный и удивительно музыкальный.

Ива сглотнула и подняла взгляд.

С такого ракурса парень выглядел очень высоким. Школьная форма сидела на нем идеально. Чуть картинно растрепанные кудри теплого золотистого цвета падали на лоб. А большие глаза, удивительного сине-зеленого цвета, смотрели на нее с искренним испугом.

– Я… да, – залепетала Ива сбивчиво. – То есть, порядок… Все в порядке. Наверное.

Он протянул ей руку и помог встать, оказавшись всего на полголовы выше нее.

– Мой косяк, – уголки его ярких полных губ дрогнули в виноватой улыбке. – Мой первый день здесь, я смотрел на карту в телефоне и думал, что вижу, куда рулю.

– Хорошо, что ты все же посмотрел под конец, – пробормотала она.

Ее все еще трясло, но хотя бы голос уже не дрожал.

Он усмехнулся ее неловкой шутке.

– Было бы прискорбно попасть в тюрьму в первый же учебный день здесь, – он чуть наклонил голову. – Сделаю очевидное предположение: ты здесь учишься?

– Очевидно, – Ива наконец нашла в себе силы улыбнуться.

– Отлично! Меня зовут Леандер. Дрейтон.

Как на том надгробии конфедерата на кладбище Магнолии. Ива мысленно пожала плечами. И что с того? У Дрейтонов наверняка было немало семейных ветвей, сохранивших фамилию.

– Ива, – ответила она. – Рэвенел.

– Ива, – повторил он медленно, словно пробуя имя на вкус.

На миг в его глазах мелькнуло что-то, чему она не смогла бы дать имя, но что точно не вязалось с их дружелюбной беседой. По спине Ивы прокатилась волна мурашек.

– Проводишь меня в главный офис, Ива? – Ее имя он произнес с такой необычной, даже интимной интонацией, что у нее на миг перехватило дыхание. – Они прислали миллион приветственных писем, но почему-то не приложили к ним ни одной карты. Можешь показать, куда мне идти, пока я не совершил еще какой-нибудь смертный грех прямо на этой парковке?

Он говорил легко, чуть насмешливо, как те парни, которые слишком хорошо знают, что все сойдет им с рук. Но последнюю фразу, вроде бы невинную, Леандер произнес таким голосом и так глядя ей в глаза, что у Ивы снова начали подгибаться колени, а щеки запылали, словно он предложил что-то глубоко непристойное.

Она колебалась лишь долю секунды.

– Ладно, – сказала Ива чуть охрипшим голосом. – Кхм… кто-то же должен тебя провести. Только мне надо взять ноут из машины. А ты припаркуйся пока нормально, ладно? У нас не бросают машины посреди проезда, – она кивнула на Порше за его спиной.

– Конечно. Буду пай-мальчиком.

Он вернулся за руль, плавно сдал назад и аккуратно вклинился на свободное место чуть поодаль ее Ровера.

Ива уже захлопывала дверцу машины, когда он вновь оказался рядом.

– Веди, Ива Рэвенел, – его обращение по какой-то неведомой ей причине звучало так, словно они были уже давно знакомы. – Я полностью в твоей власти.

Она порадовалась, что уже успела отвернуться, так что на этот раз он не увидел залившего ее щеки румянца. Как это звучит… как хорошо это прозвучит в следующем письме к Лилли.