Писец войска

Глава 1

Он прочитал по книге формулу священного письма; он заколдовал небо, землю, подземный мир, горы и моря; он узнал все, что знают птицы небесные о небесах, рыбах морских и горных зверях.

Он прочитал другую формулу и увидел Ра, сияющего на небесах, его божественный цикл, восходящую луну и звезды в их формах; он увидел рыб в морских глубинах, над которыми в воде покоилась божественная сила

(Сказание о Сатни-Хамуасе, VII век до н.э.)

Первый фонарь с направленным лучом в Египте, а возможно, и во всем мире, едва мог тягаться в яркости даже с половинкой луны, висящей над нами. Однако даже такое слабое свечение очень помогает нащупать путь, ведь только ночью мы можем плыть вверх по течению Великой Реки на лодках, вязанных из тростника. Все наши усилия направлены на то, чтобы хоть как-то скрыть продвижение вглубь нубийской территории, где началось восстание.

Прожектор самый примитивный: две гнутые пластины полированной бронзы в качестве отражателя стоят позади масляной лампы, и всё это упаковано в разбитый горшок. Так свет не виден со всех сторон, и даёт пусть и тусклый, но всё-таки не слишком заметный луч.

Если кто-то и разглядит огонёк, когда прожектор направлен в его сторону, вряд ли поймут, что происходит, уж слишком предмет нетипичен для этого времени. Припишут что-нибудь мистическое. Глаз демона или заблудившийся свет Ра. Особенно когда ближе к утру над Рекой висит лёгкая туманная дымка, и сам луч виден в ней.

Благодаря очередному маленькому прогрессорству с моей стороны, мы и не светимся как маяк по середине реки, и имеем возможность хоть как-то разглядеть незнакомую местность.

Мерикара, да будет он здрав, командующий гарнизоном, расположившимся в крепости «Гордость Двух Земель», когда вышел напутствовать нас, очень заинтересовался этой новинкой, велел Уарсу, зачем-то пошедшему за мной, зарисовать схему.

В принципе, резкого изменения пейзажей или флоры и фауны нет, ведь мы не так уж и далеко от прежнего места проживания-обитания. Разве что воздух кажется более влажным. Но может быть я надумываю. С чего бы случилась такая перемена? Мы и сотни километров не проплыли.

Иногда появляются сомнения, надо ли прятаться под покровом ночи: на реке и так практически нет лодок, только рыбаки. Уже по этому факту можно догадаться, что что-то неспокойно выше по течению. Хотя, это из Куша и Вавата никто не возвращается, а в ту сторону несколько небольших флотилий проплыли.

То ли ещё не в курсе, то ли это перебежчики или шпионы. Причин для торговцев лезть в опасные места я не вижу. Это же явно не маркитанты, так что им гарантировано быть ограбленными. Если не одной, так другой стороной. Мы всё ещё надеемся, что некоторые крепости сопротивляются.

В нашем отряде диверсантов всего сорок два человека. Правда, сомневаюсь, считать ли меня за полноценную единицу. Я, конечно не совсем мелкий, гимнастикой занимался все эти годы, не отлынивал. Выгляжу крепеньким, но всё-таки с тренированными мужчинами не сравнюсь. Здоровяк среди нас только один - предводитель Анхесенамон. Несмотря на имя, которое у меня ассоциируется с женой Тутанхамона, ничего женственного в нём нет. И ростом выше всех, кого я встречал до сего дня, и в плечах шире его не видел. Остальные в нашей команде - просто крепкие жилистые мужики.

А мне всего тринадцать. В принципе, в этом времени могу считаться взрослым. Профессию имею, так что вперёд, работать. Древнее время беспощадно, КЗОТов ещё не придумано, о правах трудящихся пока ещё никто не задумывается.

- Рассвет скоро, - я озвучил то, что все и так видят. - Пора бы искать стоянку.

Хоть я и мелкий, но меня слушаются. Поначалу мои приказы дублировал Анхесенамон, но люди не глупые, видят, кто команды раздаёт, так что уже после первого привала дублировать их не требовалось. Принимают приказы от меня напрямую.

Правда, я не злоупотребляю, всегда обращаюсь к командиру, поддерживаю свой статус советника. Но люди часто приступают к выполнению ещё до того, как он гаркнет.

Все всё понимают, но формальности негласно блюдём.

- Вон там хорошее место, - Ям, мой земляк, посветил фонарём в сторону берега. Там высокие заросли папируса, то, что надо, чтобы не быть приметными. Мы идём без парусов, так что скроемся надёжно.

Ям сказал и смотрит не на меня, а на Анхесенамона. Примерно так и выглядит разделение полномочий: я посоветовал, что пора пристать к берегу, но окончательно решение за ним.

- Дайте мне копьё, - вытянул руку крепыш, и ближайший воин вложил ему в ладонь оружие. - Посвети чуть правее, - приказал он Яму, - и ещё до того, как тот перевёл свет, метнул копьё.

Стон, смешанный с рыком и предсмертными хрипами послышался из зарослей тростника.

- Леопард, - сказал удачливый охотник мне.

Хоть свет и был направлен куда надо, в кого он попал - не видно. Только древко копья всё ещё раскачивалось, а опасный хищник не виден в траве.

С одной стороны, место хорошее, чтобы нам скрыться, а с другой - кто только там не прячется помимо нас. Не только кошки разного размера и свирепости, но и змеи, скорпионы и много ещё кого неприятного в качестве соседа. Мелочь я отпугиваю, обводя лагерь магическим жезлом, а большие кошки только морщатся. Для них волшебный круг не преграда. Уже была попытка нападения на нас.

Крокодилам не очень нравятся заросли, но ради лёгкой добычи они готовы немного потерпеть тенистую прохладу. Только гиппопотамов пока что не встретили ни одного. И не очень-то хотелось. Вообще с крупным зверьём тут как-то не густо, как мне кажется. Мы особо и не видим, ночью движемся, но разведчики именно так и говорят.

Едим хлеб, я его запиваю пивом, а простые воины - водой прямо из реки. Ох, не к добру это! Кипятить бы надо, да нельзя дымить, выдадим присутствие.

Обычно разведчики возвращаются к полудню, так что утром большинство спит, оставив десяток на дозоре.

Мы именно так и разделились, на пять десятков. Только не надо мне тыкать в нос, что не бьётся арифметика: десяток - это номинальное название. У нас пять лодок, так что в нашем десятке по восемь человек. Это вообще норма даже для армии более поздних времён - никогда ни одно подразделение не бывает укомплектовано полностью. Точно так же никогда в сотне не бывает сто человек.

Мне стоило больших усилий уговорить Анхесамона назначить десятников. Не хотел делиться властью. Еле объяснил ему, как устроена пирамида управления, что он будет отдавать приказы пятерым подчинённым, а они уже управлять своими. Так проще, эффективнее.

(авт.: во времена Среднего Царства система разделения на подразделения, кратные десяти воинам, только начала складываться)

Он пару часов обдумывал, пока не согласился. Мы в принципе не имеем возможности разговаривать, соблюдаем тишину, так что я особо и не понял, о чём речь, когда он ответил спустя долгое время:

- Пусть будет так.

Разведчики доложили, что мы уже вблизи одной из крепостей. Здесь, в недавно присоединённой Нубийской провинции, их целая цепь. Они стоят на расстоянии видимости, сигналят друг другу.

Впрочем, для большинства из них даже назвать их фортом - уже польстить. Достойных звания крепости не очень много, первая из таких, носит название Кубан. А перед нами именно небольшой форт. Анхесенамон даже названия его не знает, а скорее всего его просто-напросто нет.

- Крепость пустая, - доложил один из разведчиков. - Никого нет. Мы не приближались, но за два часа не заметили никаких признаков, чтобы кто-то там был.

- А нубийцы? Флота рядом нет? - уточнил командир.

- Лодок не видели, - доложил следопыт.

- Могли затащить в крепость? - спросил я.

- Зачем? - удивился Анхесенамон. Он жевал травинку, и от возмущения её выплюнул.

- Засада на нас, - я выдал очевидную версию.

- Тогда бы имитировали деятельность в крепости. Пустая, она же нас насторожит, - возразил опытный вояка.

В итоге поручили повторно осмотреть, теперь уже вблизи. Сняли запрет на приближение к людям и поселениям.

Разведчики вздохнули, но Анхесенамон их пощадил, велел отдыхать, отправил других.

Подтвердилось. Форт абсолютна пуст. Ничего нет, кроме стен. От припасов и ценностей не осталось и следа, и людей тоже нет вовсе. Полнейшее запустение, но следов сражения также незаметно.

- То есть ушли на юг? - предположил командир. - Вторжение отменяется?

В голосе звучала надежда. Массового сражения никто не хотел.

Даже жаль его разочаровывать:

- Следов боя нет. Думаю, что было восстание презренных нубийцев. Перерезали красным братьям глотки ночью, всё погрузили на ослов и ушли на юг.

Минут пять Анхесамон обдумывал мою версию и, не найдя лучшего объяснения, согласился.

- Тогда, что нам делать? Займём оборону за стенами и встретим врага, когда они поплывут на север?

Вот! А в вопросах тактики уже я главный:

- У нас есть приказ от господина Мерикара: сжечь флотилию, на которой воины Куша перемещаются в нашу сторону. Будем выполнять. Крепость обойдём. Мало ли какие ловушки для нас там приготовили? Вдруг все разом заболеем? - я понизил голос, чтобы никто кроме командира не услышал, и невольно покосился на разведчика.

Хорошо, что пищу не готовим. Даже если кушиты догадались до бактериологического оружия, в силу того, что едим не из общего котла, у заразы (если она существует) меньше возможностей передаваться. Тот же брюшной тиф, насколько я знаю, не передаётся по воздуху.

- Вы же там ничего не ели и не пили? - уточнил я у разведчиков.

- Так там и нет ничего, - удивился докладчик. - Пусто.

Вроде не врёт. Вдруг нубийцы оставили, например, заражённого вина, а они его вылакали и молчат, боясь наказания. Но нет, никаких признаков лжи не вижу. И коллеги докладчика не переглядываются, не беспокоятся.

Поверю.

Следующий форт тоже оказался брошенным. Это уже пугает: кушитов было не больше половины гарнизона, а то и меньше. Если всех представителей красной расы вырезали, то потери у египтян слишком велики!

Думаю, что это не так. Второй форт я осматривал лично, и не сказал бы, что он залит кровью. Есть, конечно, но не много.

Да и куда тела делись? Если сотни трупов сбросить в воду, точно мы бы их заметили. Сколько бы ни было крокодилов, они вряд ли бы всё подчистили, что-нибудь да ткнулось бы о борт лодки за те четыре дня, что мы в плавании.

На пятые сутки застали пренеприятнейшую сцену: чёрные и красные обносят форт совместно! Предательство носит гораздо больший масштаб, чем тот, о котором мне рассказал Мерикара! Он-то только нубийцев винил, а оно вон как получается...

А ещё он ошибся в том, что армия не растёт. А что вероятнее, намеренно или нет, его ввели в заблуждение разведчики. Видимо, войско всё-таки собирается, но где-то дальше от границы. Логики их предводителя я не понимаю, но, наверное, есть причины.

- Следующая крепость, Кубан, может вместить в себя три... даже пять тысяч воинов, - Анхесенамон предложил решение загадки. - Собираются под защитой её стен. А из этих только берут провиант. Если бы мы шли армией, такие малые укрепления не выстояли бы.

Два форта, которые мы видели, и в самом деле небольшие, рассчитаны всего на несколько сотен человек. Это скорее сигнальные башни для передачи информации дальше, на север, чем полноценные укрепления. И судя по тому, что Мерикара узнал-таки о восстании, они со своей задачей справились, несмотря на предательство. Даже можно предположить, что ждало тех немногочисленных героев, чья кровь окропила землю внутри крепостей.

Кубан расположена всего в полутора сотнях километров от Асуана, но мы добирались до неё почти декаду. Наша скорость очень мала, лодки гружёные горшками с маслом довольно тяжёлые, а если бы тащили снаряды на ослах по караванным дорогам, точно не избежали бы обнаружения.

Когда мы приблизились к крепости, резвые разведчики доставили пленного уже спустя несколько часов. Он простой человек, к тому же по его словам, только два дня назад его насильно рекрутировали из Икура, потому знает мало, но в общих чертах ситуацию мы с Анхесенамоном поняли.

Никакая это не армия сопротивления и даже не мятеж на недавно завоёванных землях. И целью их вовсе не является нападение на Египет. Это просто шайка бандитов. Максимум, какой ярлык на них можно навесить - сепаратисты.

Да, очень многочисленная, но всё-таки не регулярная армия. У них даже нет единого предводителя, не говоря уже о единой стратегии. Люди объединились вокруг нескольких лидеров, создали «кружки по интересам».

Форты они оставили именно по той причине, что они не имеют для них значения. Как и положено сброду, они вынесли всё, что там было и отступили. Небольшое количество группировок остались на реке, чтобы грабить флотилии свободных торговцев и перевозящих грузы для самого царя.

Но большинство такие мелкие цели не устраивают, и они двинулись грабить дороги от золотоносных рудников, а так же караванные пути, что в перспективе ещё более доходное дело - благовонные смолы и пряности стоят дороже золота по весу. Где-то тут же есть аметистовые шахты и ещё какие-то самоцветы добывают.

К тому же, весть о перекрытом русле уже разнеслась, и только совсем уж отчаянные, надеясь договориться на откуп, пытаются пройти мимо разбойников по воде.

Около тысячи человек уже ушли на лодках в сторону Анибы, а ещё две тысячи вознамерились дойти до второго порога по путям вдоль берега. Они планируют пополнить численность войск в Бухене, а по пути захватывать форты, охраняющие караванные пути. Некоторые ещё сопротивляются, а вот Аниба и Бухен уже пали или присоединились к восстанию - пленный не знает, подробностей. По течению есть несколько крепостей на островах, - вот те пока ещё не сдались, и именно ими займутся идущие в Анибу по воде.

Впрочем, флотилия, на которую нас нацелил Мерикара, действительно внушительная. Не менее полусотни кораблей, это если не считать маленьких лодок. Напротив Кубана есть торговое поселение Икур, и беспечные торговцы, причаливающие в его порту, тут же становятся жертвами новых хозяев города. Грабёж идёт уже вовсю, и флот только пополняется, к нему присоединяются всё новые и новые захваченные суда беспечных торговцев.

Что самое неприятное, около десятка кораблей из кедра, а не вязанные из камыша.

- Нам не простят, если мы их сожжём, - здоровяк Анхесенамон почесал щетину на подбородке. Во время путешествия воины не слишком заботились о гладкости кожи лица.

- У нас же есть приказ от командующего гарнизоном, - я попробовал возразить, но ещё до того, как Анхесенамон ответил, уже понял, что сморозил глупость:

- Он первым с нас кожу снимет, если узнает. А он узнает, - ответил наш предводитель. - Эти лодки стоят столько... Да будь они из золота, царь Нимаатра, да живёт он вечно, не был бы так зол.

- Кто умеет управлять таким кораблём? Мы не довезём их до Храбрости Двух земель. Вспомни, сколько раз мы тыкались о камни, пока плыли. Тростниковый плотик не тонет, а вот деревянная ладья тут же пойдёт ко дну, - я выбросил козырь на стол.

- Накажут за то, что не попытались, - упёрся рогами в землю тупой бычара. Формально он тут главный, я лишь советник. Приказать ему не могу, нужно переубеждать.

Только чем? Нет у меня сильных аргументов.

- Хорошо, что среди них есть люди разных рас и из разных крепостей. Отправим несколько человек посообразительнее... нет, главное, надо отправлять надёжных. Перебежчики нам не нужны. Соблазнятся слитком серебра...

- Среди нас таких нет! - разъярился Анхесенамон. - Ты же сам выбирал людей!

- Пусть послоняются среди воинов. Высматривают всё, что может пригодиться. А главное, пусть узнают, что им даёт такую уверенность, что наш царь, Нимаатра, не покарает их спустя месяц.

- Верно, - согласился со мной предводитель. - Жаль, нам с тобой нельзя пойти. Мы слишком заметные.

Это да. Я слишком молод для войска, даже под призыв такие молодые как я не подпадают. А про Анхесамона и говорить нечего - у него внешность очень нетипичная. Ростом на голову выше всех, кого я встречал до сего момента, и руки толщиной с мою ногу. Это при том, что в этом времени нет не только тренажёрных залов и специальных методик, а даже идеи о занятиях спортом ради формирования тела.

Не раз слышал, что всё определяется при рождении - и сила, и красота, и здоровье. Надо мной, делающим упражнения, посмеиваются. Самая распространённая точка зрения, что нужные мышцы развиваются, когда занимаешься своим делом. Условно говоря, если будешь драться на кулаках, то разовьются именно те мышцы, которые нужны для сильного удара.

Сугубо практический подход. Примерно так воины и тренируются: лучники стреляют, копейщики тычут в чучела своими палками с медными наконечниками.

Есть подобие гимнастики, но она не нацелена на определённые группы мышц, а имитирует приёмы борьбы, которые воины изучают отдельно.

Да и вообще подготовка воинов к сражению - не самая объёмная по времени часть их жизни, насколько я успел заметить. Войско, подчиняющееся номарху, занимается охраной правопорядка, а гарнизон Мерикара, носителя штандарта Упуаута, допускается в близлежащие города только в качестве посетителей кабаков-борделей. Но рядовых это не касается, у них нет свободного времени и увольнительных.

Помимо работы в конвоях для караванов и таможенных дел (крепость пограничная, хоть и утратила значение), очень многие заняты на работах по подновлению стены и на других стройках. Мастерят щиты и плетут сандалии, таскают откуда-то медную руду, делают стрелы. Словом, трудятся почти по гражданским профессиям.

Разве что поля не пашут и скот не разводят. Хотя со вторым пунктом неоднозначно: ослов при крепости много, это главный военный транспорт. Кто повезёт воз с хлебами, водой и сандалиями? Не на себе же тащить. Эх, нет на них Гая Мария.

Разведчики вернулись только утром, заставив нас изрядно понервничать. Как они там? Может быть попались, и против нас уже вышла тысяча воинов?

Анхесенамон успокаивал меня тем, что самое удачное время разговорить - это вечерние посиделки после заката, когда все расслаблены, потому наши люди и задержались во вражеском лагере.

А когда они начали доклад, то у меня промелькнула крамольная мысль, что лучше бы они и не возвращались. Первые выводы оказались ложными, точнее не полными. Это не простой разбой! У него есть второе дно!

- Очень трудно их разговорить, - пожаловался один из разведчиков. Вид у него испуганный, он растерян. - Они вроде и ходят, что-то делают, но будто бы спят. Всем заправляет нубийский колдун.

- Заметил вас?

- Нет. Мы тоже делали вид, что нам всё равно. Во! - мужчина показал ожог на руке. - Когда коснулся очага, чуть не закричал. А люди в лагере очень тихие.

- Восстание колдунов! - в ужасе прошептал наш командир.

Взгляды нескольких человек, командиров лодок, кто был рядом при докладе, упёрлись в меня.

- А ведь Хаэмуас, верховный жрец Анукет, тоже нубиец, - сказал я, испытывая неловкость. Я не смог понять их эмоции: то ли надежда на меня, то ли опасаются, что я их превращу в таких же зомби.

- И тот колдун, которого ты сгноил, - тоже, - Анхесамон показал, что знает историю на пиру Собекхотпа. - А этого сможешь?

- Не надо ничего делать, - я даже руками замахал. - Не колдовство это, их опоили. В еду или питьё что-то добавляют. Вы ведь там ничего не ели и не пили?

Повисла короткая пауза, разведчик смутился.

- Мы прихватили кувшин пива, - сказал он и добавил испуганно: - Мы не пили!

- Чего ждёшь?! - вспылил Анхесенамон. Кричать было нельзя, но он и приглушённым голосом сумел продемонстрировать свою ярость. - Живо неси сюда!

Исполнять приказ метнулся совсем другой человек, не тот, кто непосредственно докладывал. Он притащил увесистый горшок с прокисшим пивом. О чём думали? Зачем стоило преть эту дрянь несколько километров?

Горшок, он даже не запечатан, поставили предо мной, проигнорировав пышущего злобой командира. Вряд ли из страха перед ним. Мол, ты колдун, вот и разбирайся.

Я, не притрагиваясь, подсвечивая нашим масляным фонарём, осмотрел кувшин, бока которого покрыты надписями на незнакомом мне языке. Значки похожи на египетские, но ни во что понятное мне эти цепочки знаков не складываются. Опять же, никаких детерминативов, правило квадрата не работает. При внешней схожести, это что-то иное. Возможно, воспользовались слоговыми знаками, чтобы записать слова на каком-то африканском наречии.

Их выполнили по сырой глине, так что я не уверен, что вложенная в них хека могла сохраниться после обжига. Огонь - это очищающая стихия и в магическом смысле тоже. (авт.: см., например, «мероитское письмо»)

Я сначала провёл ладонью над символами, а потом положил руки на бока кувшина. В нем не больше хека, чем в любом другом кувшине.

Потом провёл рукой над поверхностью пива, и не сразу решился опустить в него палец: вот в пиве что-то определённо есть, но незнакомое мне.

Поставил потенциально опасное пойло на землю, и от удара внутри что-то звякнуло. Я направил фонарь на принёсшего трофей.

- Ничего не бросали, - посмешил сказать разведчик, а его коллега, плюхнулся на колени в нижайшем поклоне, правда не передо мной, а перед Анхесенамоном:

- Всё так! Ничего не бросали, - завыл он.

- Тише! Вас в крепости услышат... Или шакалы сбегутся, - цыкнул на громкого подчинённого командир.

Я на них не обращал внимания, армейская дисциплина - не моя забота.

Кувшин я поставил, чтобы понюхать по правилам химической техники безопасности. Не совать нос в пары, а помахать ладошкой, подгребая малую концентрацию к ноздрям.

Запах самый обычный, но что-то волшебное будто бы проникло в меня, есть слабый отзвук дурманящего, вредоносного ка.

От воды мы довольно далеко, не хватало ещё, чтоб отряд уменьшился ради сытости крокодилов. Так что прошёлся немного и осторожно вылил прокисшую жидкость в реку.

Позади даже сквозь кваканье лягушек, услышал шёпот: алкашам жалко и прокисшей дряни.

Я выливал осторожно, чтобы не выплеснуть то, что звякало на дне. Под светом фонаря разглядели, что это пластина из кости, на которой вырезано что-то. Потряс, заставляя её перевернуться, убедился, что резьба с двух сторон.

- При свете дня посмотрим. Лучше не трогать, - сказал я любопытствующим. По любопытным рожам прочитал, что не вняли, пришлось напугать, чтоб не вздумали хватать: - Свет Атума ослабляет вредоносное колдовство. Будет не так опасно.

На самом деле я и сам на это надеялся, хоть и не сильно. Если дело действительно в нубийской магии, то я вообще не представляю, как ей противостоять.

Зато понятен механизм: засланный казачок бросает в колодец вот такую косточку, и спустя пару дней всё население крепости становится вялым и апатичным.

Судя по силе, которую я ощутил, уверен, что даже если перелить этот кувшин в одну утробу - и то недостаточно, для настоящего эффекта, как его описали разведчики. Скорее всего врут: они и попили и поели там. Но на их и наше счастье нужно долгое воздействие для потери контроля над собой.

В этом и коварство: если отравить колодец какой-то дрянью быстрого действия, то весь форт не пострадает, только те, кто пил первым. Остальные увидят и не станут себе вредить. А тут по чуть-чуть, постепенно...

И, в отличие от чего-то болезнетворного, для пришедших потом - это не опасно. Главное не пить, и не есть то, что приготовлено на воде, наполненной враждебным ка.

Когда приходит кто-то извне, крепость открывает ворота, и не только не оказывает сопротивления, но ещё и помогает грузить трофеи на корабли.

Очень неприятная ситуация.

Особенно неприятно, что все наши «сорок разбойников» ждут ответа от меня, надеются. А у меня его нет. Я же маг-недоучка. Впрочем, здесь все такие. В перанхах магии не учат.

Тяжело вздохнул и с мыслью, что утро вечера мудренее, попытался заснуть, слушая лягушачий концерт.

То ли мне не стоило вдыхать пары этого пойла, то ли я слишком сильно мысленно желал помощи египетских богов, но сон, который я посетил, вышел совсем необычным.

Глава 2

- Что это за ерунда? - спросил Анхесенамон у Афарэха, седого мальчишки, с которым господин Мерикара, да будет он невредим и здрав, приказал ему нянчиться. И не просто не дать сдохнуть, а ещё и потакать капризам!

Правда, позже увидел многое, что заставило его изменить мнение о подопечном. Мальчишка непростой, продемонстрировал такое, пока они готовились к выходу в опасное путешествие, гарантирующее всем сорока храбрым воинам славную охоту на птиц в Полях Тростника! (авт.: Поля Иару - аналог рая в авраамических религиях. Птицы - спутники бога Сета, их хаотический гомон разрушает гармонию маат, и ушедшие в Дуат только и делают, что борются с ними).

Возможно, что если держаться к нему поближе, большинство смельчаков ещё порадуется лучам Великого Ра.

Вот сейчас он отломил две тростинки и очень ловко держит ими колдовской предмет, принесённый разведчиками из крепости, захваченной врагом. Ещё в крепости Анхесамон видел, как его «советник» такими тростинками, держа их в той же манере, вылавливает кусочки овощей из котла.

Показал и командующему эту злую вещь. На куске кости, обломке лопатки, с одной стороны нацарапана сова, а на другой непонятная сценка: один человек, лежит, а второй стоит над ним.

- Сова - это символ ночи и смерти потому, что она живёт в лесу. Чёрная раса, не перенявшая от мудрой красной понимания мира, верит, что загробный мир другой. Это лес. А в нём ночью летают совы.

- Не очень-то похоже на сову, - возразил Анхесенамон, приглядываясь. Он отшатнулся, когда Афарэх подсунул ему колдовскую штучку под нос. - Больше на летучую мышь похоже.

Седой парень пригляделся и согласился:

- Что-то есть. Наши боги и чудовища тоже сочетают в себе черты и нескольких существ. Летучая мышь по их поверьям как наш почитаемый Упуаут, проводник душ в царстве усопших. Правда, только для ведьм и колдунов.

- А на другой стороне? - летучих мышей вблизи Анхесенамон никогда не видел, сказал просто так, выбрал самое странное существо из известных ему, чтобы позлить мальчишку, просто захотелось немного поперечить ему.

А теперь подчинённые взирают на него с уважением, правда есть в этом что-то не ободряющее, а унизительное: авторитет поднялся только после того, как его идею одобрил сопляк! Пусть писец и колдун, но всё же ещё недомерок!

- На другой? Если бы не сегодняшний сон, когда я надышался парами пива, то не узнал бы. А теперь могу рассказать.

Ориша Нла создал землю, деревья, пальмовые масло и вино и начал лепить тела людей из земли. Он хотел подсмотреть, как бог Олорун будет оживлять людей, спрятался среди глиняных тел. Олорун наслал на Оришу Нла сон, и тот очнулся, когда творение было завершено.

- Во сне увидел? - не поверил Анхесенамон.

- Во сне, - мальчишка потёр свою давно не бритую макушку с отросшей щетиной седых волос, намекая на связь с Тотом, мудрым и всезнающим.

- Есть какие-то идеи, как нам угнать корабли? - командиру на самом деле не важны причины. Ему нужно знать, что делать. А раз достойный Мерикара сказал, что надо слушаться молодого колдуна, то почему бы не поверить ему? Военачальнику, конечно.

Анхесенамону нужно решение, чтобы отправить гонцов в «Храбрость Двух Земель» с донесением в гарнизон, чтобы там все успокоились, а то они уже много чего наделали по совету этого мальчишка. Наверное, уже принялись «высевать чеснок» - связывать из тонких острых косточек особые колючки, чтобы раскидать их вокруг крепости, оставив только узкие проходы в определённых местах. Соломенные сандалии такие не остановят, а если их измазать дерьмом, как посоветовало это отродье Сета, то без сомнения, потери будут ужасные.

Анхесенамон услышал только короткую часть беседы Афарэха с господином Мерикара, да будет он здрав, а они долго разговаривали. Наверное, много чего уже наделали, не считая того, что по всему первому ному должны начать собирать ополчение. Впрочем, это обязанность Номарха, а не командира пограничного гарнизона.

Мальчишка ответил после некоторого раздумья:

- Если я сниму с наших людей проклятье сна, поможет ли это с похищением кораблей? Они же принадлежали кому-то. Что если и хозяева проснуться?

- Их хозяева точно не из Двух Земель, - усмехнулся Анхесенамон. - Те, кто может себе позволить такой корабль, в Куш на нём не отправится. На реку на таких могут выйти только Его Величество Нимаатра, да будет он невредим, здрав, жив. Да может быть несколько приближённых к нему вельмож. И то, даже до благословенной Элефантины не доходят просто так, проплывают мимо. Это же боевые ладьи!

- Тогда, откуда они здесь? Зачем? - парень задаёт правильные вопросы, только откуда тугодуму Анхесенамону знать на них ответ?

- С Голубой Реки? - предположил он. - Или с Белой.

Анхесамону захотелось утереть нос мальчишке, ведь два истока Чёрной реки (егип.: Аур - «чёрный» - одно из имён Нила) сливаются так далеко, что не многие об этом знают.

- Очень далеко. Корабли надо притащить через четыре порога от места их слияния. Да и некому там строить такие сложные конструкции. Там живут голые дикари. Не дальше третьего порога их сделали. Там же есть лес?

- Я не знаю, - воину, а не торговцу и не путешественнику пришлось сдаться. Проиграл в интеллектуальной битве какому-то недомерку.

- С юга везут чёрное дерево и душистую древесину. Скорее всего это захваченные корабли из какой-то экспедиции Его Величества, отправленной за ними.

- Тем более! Царское имущество нужно отбить у презренных колдунов! - вспылил командир.

- Нас всего сорок! А ты ещё отправишь сколько-то назад, в крепость!

- Освобождай людей от злого колдовства, и нас будет много больше! - раздражённо рявкнул здоровяк и своим рыком спугнул стаю птиц, с криком поднявшуюся вверх из зарослей тростника.

- Ты командир, тебе нести ответственность, - хитро прищурился мальчишка. - Я лишь выполню ТВОЙ приказ.

Анхесенамон только сейчас сообразил, что этот грязноротый Афарэх всё время вёл разговор к этому! Подталкивал отдать прямой приказ. Перехитрил!

Руки сами потянулись свернуть ему тонкую шеёнку, а он только ухмыляется.

***

Задача мне предстоит не из лёгких. Я не знаю, к чьим силам мне обратиться, ведь в религии Древнего Египта нет покровителя сновидений.

На подголовниках для сна мастера-резчики изображают Нейт (егип.: устрашающая), но не для того, чтобы снились кошмары, а чтобы отпугнуть скорпионов и змей. Ну, и заодно прочих воплощений тёмных сил.

Карлик Бэс имеет отдалённое отношение ко снам, но он тоже защитник, а не проводник в этом отдельном измерении.

Сам процесс, точнее, пространство сна - это иной мир между божественным и людским. Его изобрела и сотворила Исида, чтобы оказывать людям помощь. Боги (не только она) являют свою волю, лечат, наставляют. Сны - это не только путешествие отделившегося от тела ба, но и своего рода тайное пророчество, которое ба видит. Не всегда прямое, когда божество предстаёт перед человеком и отдаёт чёткое однозначное распоряжение. Иногда нужно приложить усилия, чтобы понять смысл увиденного в путешествии. При храмах есть толкователь снов, есть и сонники. Я видел их, переписывал. Довольно сумбурная вещь на мой взгляд.

Основной механизм поиска параллелей - это созвучие в фонетике или в образах. Далеко не Юнговский подход, глубоко не копают. Условно, увидел, что на работе гонишь брак - то это к женитьбе, ибо брак - это ещё и бракосочетание. Понятно, что в египетском языке свои созвучия, это я для понятности образ мыслей толкователей описываю с помощью русских омонимов.

Ещё есть такой мотив в сонниках, что всё толкуется реверсивно: если видишь во сне себя умирающим, значит будешь здоровеньким.

Формально, засыпая, египтянин как бы тут же просыпается в мире сновидений. Сон - не фантазия, а точно такая же реальность, не менее объективная, но другая, со своими законами и правилами.

Есть суеверие, что если человека резко разбудить, ба может не успеть вернуться в тело, и - привет, усопший!

Любой бог может вмешаться в сон человека. Естественно, если это будет, скажем, Гор, то сон будет благостным, а если Сет, то не стоит надеяться на пирожки с плюшками. Придёт в виде чёрной свинки, и глазки лопнут от одного взгляда на неё. Даже Гор не выдержал, куда уж смертным.

Соответственно, список тех, к кому я мог обратиться не то чтобы пустой, он почти бесконечный, как и египетская космогония. Где-то в будущем мне встречалась такая информация, что больше полутора тысяч богов Древнего Египта известно по имени. Точно не посчитать, ведь где-то боги упомянуты по имени, но не указаны их сферы ответственности, а где-то, наоборот, указано о вполне конкретном боге, но без упоминания имени.

В конце концов выбор у меня остался такой: или Хонсу, или Упуаут.

Отмёл сразу Исиду, ту, кому принадлежит право «изобретения сна», и первую, к кому взывают в ритуалах инкубации даже в храме Сатис (я подслушивал). Не подходит она для моих целей. За изобретение её конечно же поблагодарим, но просить помогать в качестве проводника не стану. Нужен кто-то более зверский.

Со вторым, в моём списке, думаю понятно: бог-проводник в загробном мире должен справится и с работой проводника в мире снов. А уж его связь с войной, разведкой и путями (что даже в имени его заложено: «открывающий пути»), нельзя переоценить.

Хонсу... В будущем он сильно трансформируется, но пока что, в той древности, где я живу, это второстепенное существо, которое выполняет функции Аммут, чудовища, пожирающего сердца грешников. Сейчас они оба встречаются в этой роли, мне попадались свитки с обоим вариантами, но вот чего нет у Аммут - так это кровожадности Хонсу. Тот гибридный монстр вроде пёсика, сидящего у стола, за которым разделывают мясо, и ждущего, когда ему кинут кусочек.

То ли дело Хонсу: он вырезает сердца даже у богов, чтобы их ка перешло к усопшему фараону (авт.: см. «Гимн каннибалов» из пирамиды Унаса).

И в итоге сделал выбор: Вепвети.

Этот выбор вовсе не странный, а опирается на такой выверт египетской мысли: и Упуаута, и Хонсу называют этим именем. «Проводник». Это слово относится к божествам подземного мира, которых считали духами, приносящими смерть и кары.

- Анхесенамон, ты пойдёшь со мной. Назначь кого-то надёжного вместо себя, - обрадовал я нашего предводителя. Вообще-то я поставлен только советником, но когда речь зашла не о военных действиях, а о сверхъестественном, то взял ответственность на себя.

Командир охотно прогнулся.

- Это обязательно? - испугался здоровяк. В бой на кулаках или оружии он ринулся бы не думая, а вот в магический поединок против колдуна, который держит под контролем целую крепость, побаивается идти на острие атаки.

- Я всего лишь мальчишка. Мне бы пригодилась помощь опытного сильного воина, - ударил я по слабости будущего напарника по сновидению.

Я не уверен, что получится у меня, но в храме жрецы умели устраивать совместные путешествия по миру снов для прихожан. Судя по довольным лицам «клиентов», это действительно так.

Только вот какая проблема, которую мне не решить: они-то постоянно находятся около спящего и продолжают ритуал, сопровождают «путешественника» до самого пробуждения.

В моём случае, как только ба уйдёт в мир снов, помочь себе из мира людей я не смогу. Только выбора нет. На месте разберусь.

Я достал свою палетку и начал приготовления.

Нарвал листьев папируса и прямо на них принялся делать надписи. Во первых, чтобы не сбиться с пути нужно описать нашу цель. Этот предмет кладётся в специальный подголовник, которого у нас нет, так что просто сверну в трубочку и вставлю в нос. Выглядеть будет смешно, но символически должно сработать: через дыхание в тело войдёт ка текста.

Во-вторых, прямо на теле нужно нарисовать соответствующие орнаменты, которые должны помочь в путешествии и обеспечить защиту. Ничего особенного, стандартный набор из скарабеев, анхов, са и прочей классической символики. Обязательно Бэс в короне из перьев и Глаз Гора. То есть те самые амулеты, которые закладывают между слоями пелён усопшего. Ну, а мы нанесём их образы прямо на кожу в особо уязвимых местах - на символическом уровне это почти одно и тоже. Разница только в сохранности. Надписи могут исчезнуть, а амулеты останутся с усопшим навечно.

На руках и ногах, на сердце, а моему спутнику ещё и на горле и на лбу - хоть эти места и важны, но самому себе я в этих местах нарисовать не смогу. Именно поэтому мне нужен помощник: он будет видеть лучше меня, прозревать в суть происходящего сквозь хаотическую природу сновидения, а его речь будет обладать волшебной силой. Я, конечно сделаю для себя эмуляцию: положу на язык листок с правильными текстами, но вряд ли по силе наших слов мы сможем сравниться.

И третьим этапом - создать площадку, где мы будем спать. Вот это самое опасное: нам придётся подойти как можно ближе к крепости.

Не то чтобы это было обязательно, но желательно. Нужно быть готовым к тому, чтобы вмешаться в то, что будет происходить в крепости, когда околдованные люди начнут просыпаться.

Понятно дело, что мир сна не совпадает географически с миром материальным. Нас поведёт колдовской предмет со дна кувшина, однако я не представляю, как понять куда идти в принципе. Особенно меня смущает, что навигатором будет тугодум Анхесенамон.

На помощь богов в зримом виде я не рассчитываю. Более того, я опасаюсь встречи с ними, так как это сразу переквалифицирует статус нашего сна.

Сны бывают исцеляющие, пророческие, предупреждающие и повелительные. Так вот явление бога, скорее всего, будет означать, что он даст какое-то повеление. А в отличие от компьютерных игр, за эти квесты не бывает награды, только наказание за невыполнение. Ладно если ты фараон, и тебе поручено «всего лишь» откопать Сфинкса из песка. А что будет если нам, двоим простым людям дадут какое-то задание такого же масштаба? Впрочем, будущему Тутмосу IV за его подвиг, Хармахис обещал корону Двух Земель... которая и так ему досталась бы.

Вторая трудность: я не хочу встречаться с шаманом. А у меня нет снотворного, чтобы заснуть днём, когда он бодрствует. Опиум знают в Двух Землях, сушат сок мака, и подмешивают его в десятки снадобий, начиная от успокоительного для младенцев и заканчивая средством для эвтаназии. Ну, и классика, конечно же - при разных болях и хирургических операциях.

К сожалению, раз выбора нет, пришлось входить в сон через небезопасную дверь, созданную нубийским колдуном. Налили воды из своих запасов в тот самый кувшин, принесённый из крепости, и выпили её напополам с Анхесенамоном. Не знаю, правильно ли принимать равную дозу, ведь из нас двоих - колдун я, но он крупнее меня телом.

Как бы то ни было, это сработало.

Мы совместно прочитали воззвание к Упуауту, взяв тот же текст, какой произносили в храме в крепости.

Едва были сказаны последние слова, как опоённый странным пойлом, я почувствовал прикосновение бога. Несмотря на то, что я лежал на спине, меня как всегда успокаивающе обняли сзади пушистыми крыльями.

В тот же момент в глазах потемнело.

- Афарэх? Где ты? - я увидел как посреди тротуара довольно шумной улицы с довольно плотным автомобильным движением, озирается мальчишка в набедренной повязке.

Прямо за ним сплошная красная пустыня, немного реки и клочок тростника у воды. Всё остальное скрывается в дымке, но не похожей на туман. Там мир словно не существует, будто текстуры не загрузились.

- Ты кто? - уточнил я. Мало ли какие демоны могут жить в снах.

- Анхесенамон, - ответил типичный египтянин, правда, он мне и до плеча сейчас не достаёт, всё поменялось по сравнению с реальностью.

Холодно ему, наверное, в одном шендите под осенним моросящим дождиком. Судя по деревцам, почти сбросившим листву, бабье лето уже прошло.

Это именно мой сон - египетский воин перешёл на мою территорию - отражает моё восприятие мира. Хоть телом он и здоровый, но умом-то дитё-дитём. Возможно, есть тут толика высокомерия человека, пришедшего из будущего и обладающего большей эрудицией.

- Я Афарэх, - представился я повторно и посмотрел на свои руки.

Похоже, это я до перерождения. Таким, каким был в той жизни. Даже есть шрам на между пальцами, полученный ещё в детстве, когда разбирал игрушку и ткнул себя острой отвёрткой.

- Сны всегда такие причудливые, - сказал он, вряд ли чётко понимая, что видит. Даже стало интересно, видим ли мы с ним одно и то же? Тот самый вопрос, которым задаются специалисты по мышлению: например, синий цвет, так ли его представляют себе другие люди? А сладко для других - это то же самое, что и для вас?

Возможно, древний египтянин видит дома в архитектурном стиле восемнадцатого века как-то иначе. Я и сам не знаю, почему именно на этой улице моего родного города мы оказались. А судя по автомобилям, где-то в девяностых или нулевых.

Опять же, его глаза усилены хека, он точно должен видеть иначе. Есть подозрение, что мы с ним встретились только потому, что он меня позвал голосом, наполненным магией: у него на горле светится рисунок, нарисованный чёрным в реальности.

Только я об этом подумал, как знаки на веках тоже засияли. Я задрал рукав вполне обычной куртки и рубашки (для будущего), посмотрел на свои руки: знаки тоже светятся.

- Куда нам идти? - спросил я.

- Откуда мне знать, - огрызнулся Анхесенамон-ребёнок.

- У кого на глазах волшебные знаки? - возмутился я-взрослый и едва удержался, чтобы не отвесить ему подзатыльник.

- Забери их, - капризно сказал мальчишка и провёл по глазу рукой. Светящие знаки оказались на его пальцах! - Наклонись ко мне.

Я выполнил команду, понимая, что будет.

Он провёл мне по векам, и по телу будто бы пробежала волна. Я открыл глаза и мой мир исчез. И мой напарник стал выглядеть таким, каким был вне мира сна. Я глянул на свои руки: опять подросток, и пиджака нет.

И города будущего тоже нет. И автомобилей. Есть только пустыня, всё небо занимает огромная паутина, с гигантским пауком. Его хитин блестит, и весь свет, имеющийся в этом мире, исключительно отражённый от его бликующего тела. Никаких иных небесных светил тут нет.

С паутины свисают множество коконов на нитках в которых, должно быть, завёрнуты ба людей: некоторые даже трепыхаются.

Почему-то этот паук меня не напугал. Просто он настолько огромный, что причинить какой-то вред вряд ли пожелает. Мы для него не можем быть добычей, мы меньше чем ничто, а он - просто часть причудливого мира, такая форма небесного светила, а не хищник. Просто образ, как шарик навоза, катимый скарабеем у египтян, мог бы заменить солнце.

Я «скопировал» себе второй глаз - именно скопировал, свет на глазах теперь уже взрослого Анхесенамона не убавился - и смог видеть сквозь паутину. Да, там ба. В отличие от нас с партнёром они как птицы с человеческими лицами, а кто-то с головами. Не знаю, почему не одинаково. Впрочем и окраска перьев разная.

- Ты не видишь это? - я рукой указал вверх.

- Небо? - значит, не видит.

Я почесал в затылке и это помогло: понял, что мы во сне!

Сложил из пальцев знаки «Ok», соединил их в «очки»:

- Смотри, - сказал требовательно.

Анхесенамон послушался, и едва увидел то, что вижу я (а в этом нет сомнений), как тут же упал на задницу, и пополз задом наперёд, подвывая.

Вряд ли вне сна он проявил бы себя так откровенно. Уверен, что храбрый воин сдержался бы, но не здесь, где ба чисты.

- Ты ползёшь не в ту сторону, - сказал я ему. - Чего ты испугался? Это же сон! Если что-то случиться, просто проснёшься, - признаться, в этом я не был уверен, но говорил так, будто сто раз умирал в магическом сне. - Ты же знаешь, что если умрёшь во сне, это сулит долголетие? - согласно древнеегипетскому соннику, где многое зеркально. - А пауки снятся к удаче. Смотри, какая большая удача тебя ждёт.

Анхесенамон, судя по взгляду, продолжал видеть удачу теперь и без «очков».

- Лети, спасай людей, - сказал я ему ласково. - Упуаут для того тебя сюда и привёл. Срезай нити, буди их.

- Как лететь? - глупо хлопая глазами спросил здоровяк.

Он встал с песка, но всё ещё опасливо глядел на паутину в небе и гигантского паука неизвестной породы.

- Ты же ба. У тебя есть крылья, - сказал я уверенно и даже показал рукой ему за спину. По правде говоря, это был чистейший блеф, но, о, чудо! - крылья появились.

Более того, теперь уже ба с лицом Анхесенамона, взмахнул крыльями, взлетел и начал срезать коконы, перерезая когтями нити на которых они висели.

Как только нить обрывалась, из кокона появлялась очередная птица-ба, которая делала пару взмахов крыльями и исчезала. Видимо, человек просыпался.

Я попробовал отрастить крылья сам, чтобы тоже поучаствовать в спасении, но не смог. На самого себя моя уверенность не действовала, где-то не так уж глубоко в сознании крутилась мысль, что такого просто не может быть. И отогнать этот запрет аргументом, что во сне может быть все, не получалось.

В конце концов, я же не настоящий египтянин. Христианские представления о душе не совпадают с древнеегипетскими. Я просто не верю, что душа такая. По крайней мере моя, крещёного человека, - точно иная.

Паук никак не реагировал, словно просто был фоном. Он шевелился, плёл паутину, но не вмешивался, как я предполагал.

Зато появилась сова. Точнее, ба чернокожего колдуна в форме совы. Лицо его было в костяной маске с клювом и большим отверстиями для глаз, так что определил сразу, кого она изображает. Сквозь маску видно кожу, так что и в расе его не сомневаюсь. Только особенность её в том, что она не говорит «угу», как привычные мне совы-филины. Эта кричит «хи-хи-хи», будто смеётся.

А вот породу своего союзника я затрудняюсь определить. Просто птица, каких я никогда не видел.

Анхесенамон и колдун начали сражаться в воздухе, совсем по-птичьи, ничего в их поединке человеческого не было: кидались друг на друга с когтями, хлопали крыльями и даже кусались, правда, в холостую. Только зубами щёлкали так, что я на земле слышал.

Сова была крупнее раза в полтора, и Анхесенамон проиграл, с подбитым крылом и изодранным, окровавленным телом спланировал, кружась, на песок. Сова не последовала за ним, кружилась между коконами и что-то проверяла. Она тоже сильно ранена, и не решалась нападать на нас двоих.

Я побежал к напарнику, хотел посмотреть, чем смогу ему помочь.

Едва приблизился, услышал величественный голос:

- Ты хорошо постарался.

Мне захотелось убежать.

Хоть голос раздался у меня за спиной, я ни на секунду не сомневался, кому он принадлежит. И мне это совсем не нравится. В действие приведён как раз тот сценарий, которого я опасался.

Человек с головой волка, которому даже Анхесенамон вряд ли достал бы макушкой до подмышки, прошёл мимо меня, вызвав непроизвольный вздох облегчения. Не к месту подумалось, что в этом времени его так ещё не изображают, но это же мой сон, я-то знаю, каким будет Вепвавет в Новом царстве.

Упуаут словно подслушал мои мысли (а может и подслушал, бог же) и обернулся чёрным шакалом, дважды лизнул страшную рану на виске Анхесенамона. Та тут же зажила, но волосы в том месте стали серыми, по цвету как шерсть пустынного волка.

Бог опять принял облик получеловека:

- Просыпайся. Бери людей и нападай на нубийцев в мире людей. А мы тут со все разберёмся с твоим... другом, - Вепвети повернулся ко мне, сверкнув глазами. Ох, совсем не милосердный этот бог! Бог войны!

Мы остались вдвоём. Он указал на небо, взмахнул, приглашая, что-то вроде бы даже сказал...

Я очнулся на лодке. На палубе настоящей деревянной ладьи.

- Господин! Он очнулся! - завопил голос. Женский! Откуда тут женщины? Да и вообще, где это я?

Не сразу получилось понять, реальность это или продолжение сна.

Эх, вздорная визгунья вспугнула сон. Там точно что-то ещё было, но как часто это бывает со снами, я тут же позабыл, отвлёкшись на события в реальности.

Впрочем, то, что было до взмаха бога войны, помнил отлично. А вот дальнейшее...

- Три дня не просыпался, - надо мной нависла тень. Из-за солнца не различаю черт, но такой здоровяк среди моих знакомых только один. Только вот поза у него какая-то странная, голову повернул в сторону. Неужели перекосило сердешного после ранения во сне?

Я встал с некоторым трудом. Тело затекло, но вроде всё в порядке, никаких ранений на мне нет.

И понял, отчего это большое дитё так странно развернуло голову: у него висок посерел, точно так же, как во сне. Хвастается, мол, не ты один такой особенный.

Глава 3

Первое, на что обратил внимание после пробуждения, что ещё семь человек красовались с отметинами Упуаута - именно столько выжило после нападения на крепость.

Павшие лежат на плотах, которые привязаны к ладьям. Их похоронят на родине, ведь иначе им не видать вечности. Тела в ужасном состоянии, именно поэтому они поодаль, на тростниковых лодках. Ими правят захваченные пленники из чёрной расы, единственной одеждой которых являются тряпки... на лицах. Запах, ужасный в таком-то климате. Мы идём на парусах, так что ветер дует как раз с той стороны, делится с нами ароматом смерти.

Ещё пять человек, включая моего земляка Яма, остались охранять покой моего тела, когда Анхесенамон вернулся в реальность, а я остался в мире снов. Эта пятёрка вообще не пострадала, но и метки не получили, не участвуя в сражении.

Основные потери пришлись на начало боя, когда ещё не все союзники были разбужены. Колдун был не один, а с охраной. Не знаю, сколько их было, посчитаем в Храбрости Двух Земель - отрубленные руки как доказательства воняют у каждого в мешочке, так что не ошибёмся. Голова в маске тоже едет с нами в крепость. И тоже воняет.

А лодки... Не смогли захватить все. Только три штуки отправились на север. Две остались в Кубане, а остальные просто-напросто сгорели. При атаке применяли ту самую зажигательную смесь, которой мы намеревались остановить флот. Только швыряли её в крепость, с её помощью хотели уничтожить ворота.

Когда они уже полыхали, их сняли с петель, выбили изнутри и толкнули. Вниз по склону (крепость стоит на холме), они заскользили и, подчиняясь изгибам ландшафта, угодили прямо на один из тростниковых плотов. На пристани начался пожар, который, правда, быстро потушили. Полностью уничтожены только тростниковые лодки, да и то не все, но, те, что уцелели, требуют ремонта.

Над крепостными воротами загорелись балки - они тоже были из дерева. Стена обрушилась.

Оказалось, что внутри уже шёл бой - проснувшиеся сражались поработителями, и Анхесенамон повёл людей на подмогу.

Трудно сказать, где воины привирают, рассказывая эту историю, а то что всё было не так - несомненно. В мелочах их истории отличаются. Сдаётся мне, что руки они начали рубать у ещё спящих. Нубийских наёмников в крепости много было. Уж слишком их мешки, воняющие разложением, пухлые.

И трофеев подозрительно много, при том, что крепость освободить не удалось. Колдунов было два, второй пришёл на запах дыма из поселения на соседнем берегу. Говорят, что именно пришёл по воде, без всякой лодки. Так вот, тот второй, более могущественный, переломил ход сражения, снова погрузил в сон и взял под контроль всех, разбрасывая какой-то порошок.

Именно так воины и получили метки на висках - их, защищаемых богом, враждебное колдовство не коснулось.

Я попытался выяснить, как они в восьмером угнали столько лодок и рабов, как вынесли тела павших товарищей - вот тут-то и начались расхождения в показаниях. Моё основное предположение в том, что пока в крепости шло сражение, они выполняли приказ Мерикара, угоняли флот, а до чего не могли дотянуться - жгли.

А рабы сами к ним прибежали. Лодками управляют вовсе не мои «коллеги», а захваченные. Впрочем, в этом я сомневаюсь. Они что-то вроде беженцев, когда очнулись, воспользовались шансом и сами последовали за надеждой не стать марионетками колдуна.

Да вот хотя бы та женщина, которая голосила, когда я очнулся. Она нубийка, и не единственная пленница.

Я такое уже видел в городах. Рабы египтян довольно покладистые, и это то, что в мой мозг человека будущего никак не укладывается. Понятно, почему не дёргаются мужчины со связанными за спиной руками. А вот что ей мешает сбежать? Почему она выглядит такой довольной? Неужели египетский плен лучше, чем жизнь, которой она жила? Другого объяснения у меня нет.

- Ох, ё!!! - завопил я на неизвестном окружающим наречии, когда вдруг резко почувствовал, сколько добра во мне накопилось за трое суток лежания бревном, и рванул к борту корабля. Отдельного туалета тут не предусмотрено.

В Храбрости Двух Земель нас встретили... без радости. Нейтрально.

Анхесенамон отправился на доклад, его гордые подчинённые остались на кораблях, а я пошёл к себе. Хотел найти Уарсу и выспросить у него подробности того, что случилось в крепости пока нас не было.

Когда Анхесенамон раздавал приказы, мне он не посмел ничего сказать, только посверлил меня взглядом. Я решил этим пользоваться.

К сожалению, не застал соседа по комнате на месте, пошёл к хранилищу продовольствия, его основному рабочему месту, но так и не встретился. Не дошёл, меня по пути перехватил гонец от хозяина крепости.

Пришлось идти к нему в условиях полного информационного вакуума.

Единственное, что я разглядел, что людей в Храбрости стало больше. В общем-то так и должно быть, номарх должен был начать собирать ополчение, правда странно, что их сюда привели. Храбрость Двух Земель и Мерикара - это царёвы люди, так что Хнумхотеп должен был обустроить лагерь где-то у себя. У него ведь и так есть воины, где-то они квартируются.

Меня привели в дом надзирателя за гарнизоном, в уже знакомую комнату расписными стенами.

Я видел, что Мерикара сдерживается, он-то доволен, а вот высокопоставленные гости хмурятся.

В крепость прибыл... хм... или Собекхотеп, или Хнумхотеп. Я так и не научился их различать, они очень похожи. Не часто их встречал и в основном отличал по «последователям», то есть телохранителям, и по украшениям. А сейчас на госте новый наряд, вероятно, боевой, так что я не понял, кто из двух братьев пожаловал.

Ещё с ним очень недовольный мужчина в леопардовой шкуре. Я не раз видел её имитацию, даже главные жрецы носят лишь ткань, раскрашенную под шкуру, а вот на этом она настоящая.

Судя по остальной атрибутике (волшебный жезл, защитные амулеты) - это колдун.

- Это мой личный писец, Афарэх, - меня представили, видимо, этому колдуну.

- Пусть ваши счастливые годы множатся! - я вынужден был пасть ниц. Кажется, у меня это уже входит в привычку, проникаюсь восточным духом раболепия.

- Довольно. Вставай, - Мерикара отчего-то был недоволен моей покладистостью. - Расскажи нам, что ты видел в Вавате. Мы с уважаемым Хнумхотепом и ур-маа Йуйя желаем услышать рассказ.

Маа - это храмовая должность предсказателя, «ур» значит «великий». То есть передо мной великий провидец, кто-то вроде толкователя предзнаменований. Не знаю, отчего такой понадобился в крепости. Зато понятно, почему жрец так вырядился: чёрные пятна ассоциируются со звёздами, так что не только сему такое одеяние положено. Сему-то погребальными обрядами заведуют, так что рад, что он по другому профилю.

- Вряд ли я смогу сказать больше, чем отмеченный самим Упуаутом Анхесенамон, - он стоял здесь же, в сторонке, и улыбался во все зубы. Видать, облагодетельствовали. Ещё бы. Три ладьи из кедра пригнал, не считая кучи других трофеев. - Как вы, наверное, уже знаете, мой ба три дня плутал в мире сна. Все события прошли мимо меня.

Хнумхотеп и Йуйя нахмурились, а настроение Мерикара, похоже, лежит на противоположной чаше рычажных весов: чем те сердитее, тем он веселее.

- Расскажи, что думаешь. Как видишь эту историю? - ласково сказал он.

Меня осенило. Кажется, я понимаю, от чего у него такое настроение!

- Когда я служил в храме Сатис переписчиком, то мне попался свиток со сказкой о том, что при предке Джосере, да живёт он вечно, истёк договор с побеждёнными нубийскими колдунами... Или не сказкой? - я соврал, не моргнув глазом. Эту сказку ещё не придумали, читал её в будущем в сборнике вместе с другими баснями востока.

Вопросительно глянул на маа.

Тот не сказал ни слова, только мрачно сверлил мена глазами.

- Продолжай, - с трудом сдерживая улыбку сказал Мерикара.

- Так вроде известная история, - продолжил прежнюю линию. - Боги послали мальчика, он-то и спас Две Земли от них. И заключили новый договор на тысячу лет. Я не знаю, сколько лет прошло с тех пор. (авт.: «Сатни-Хемуас и его сын Са-Осирис». Птолемеевский период)

Все, кто был в комнате, уставились на маа Йуйу. Тот нехотя произнёс:

- Это было не при Джосере, а при Хуфу, да живут они вечно в Полях Иару, - мужчина поморщился: - Тысяча лет не прошла. Только семь сотен.

Взгляды снова перевели на меня.

- Это всё. Другой версии, отчего презренные нубийские колдуны так дерзки, у меня нет, - сказал я.

- Как ты избавил от колдовства людей? - недовольно спросил Хнумхотеп.

- Разве это был я? - я удивился. - Сначала Анхесенамон освободил нескольких ото сна, потом Упуаут приказал его ба вернуться в тело и сражаться в мире людей.

- А потом? Что было потом? Почему, когда Анхесенамон уже сражался, а ты спал, люди продолжали просыпаться? - маа поймал меня на нелогичности.

- Я знаю об этом только по рассказам. Я проснулся на корабле через три дня, когда уже была видна Храбрость Двух Земель, - обратно мы шли по течению и без необходимости прятаться, так что вышло гораздо быстрее.

- Что ты делал в пространстве сна?! Как Упуаут освободил пленных? - заорал Йуйя.

Я опять плюхнулся на колени. Это очень удобный способ не показывать эмоции, в частности нервную улыбку, которую я не могу контролировать.

- Я забыл этот сон. Не помню его, - сказал я в пол.

- А ну, перестань рыдать, - по-отечески утешил меня Мерикара.

Хорошо, что они не видят моего лица и приняли прорвавшийся смех за всхлипывания.

- Вставай. Расскажи, как ты провёл инкубацию сна, - опять потребовал Йуйя.

- Мы воспели гимн Вепвавету, ведающему путями. Я записал его перед отправлением на остраконе, он есть в святилище крепости, - пояснил я и продолжил: - А потом, благодаря Анхесенамону...

- А он тут причём? - перебил меня Хнумхотеп.

- Взгляни на его висок, номарх. Там знак покровительства Упуаута.

Естественно, гордый собой здоровяк повернулся так, чтобы правителю провинции было лучше видно.

Сделаю ремарку для тех, кто проводит параллель этих меток со стигматами, иногда появляющимися у верующих во Христа. Это не одно и то же, даже в каком-то смысле противоположные явления.

Когда добрый христианин настолько истово переживает страдания, пережитые Христом, у него появляются отметины в виде ран, нанесённых Ему. То есть фактически, молящийся и размышляющий о страстях, сам поднимает себя до такого уровня, что становится ближе к божественному. В каком-то смысле разделяет с ним страдания.

В случае меток египетских богов, они не являются признаком каких-то заслуг или особого намерения меченого установить связь с божеством. Это что-то вроде тавро на быках. Кстати, священного быка Аписа тоже выбирают по особым физическим признакам, среди которых белое треугольное пятно на лбу. Никто же не скажет, что он истово молился Птаху и понял, как тот сотворил мир из предвечного хаоса?

(авт.: другие признаки Аписа: чёрное тело, очертания белого крыла грифа на спине, отметина в виде скарабея под языком, белый полумесяц на правом боку и двойная шерсть на хвосте)

Так что я не вижу поводов для гордости этой меткой, хотя, общество ему, конечно, отсыплет за неё привилегий, но и с обязанностями может не повезти. Например, упомянутому Апису не разрешается жить дольше четверти века. Умертвляя, его не милосердно режут, а топят в колодце.

- Дальше, - опять раздражённо потребовал маа.

- Мы выпили воды из кувшина, где лежал злой предмет, и вошли в сон, наведённый презренными нубийцами. Под покровительством Упуаута, нам не было страшно...

- Мерикара, твой писец совсем глупый. Как от него добиться хоть чего-то полезного? - вспылил Йуйя.

- Спроси конкретно, великий маа, - зажёвывая улыбку, командующий гарнизоном указал на меня ладонью. - Мальчик жил в деревне. Года не прошло, как он начал учиться наукам. О воинском деле вовсе ничего не знает. Не много ли ты от него требуешь?

- Как разбудить спящих, если колдун уже мёртв, а они не просыпаются? - выдавил он из себя вопрос, процедил его сквозь зубы.

- Хаэмуас? - догадался я. - Вот что бывает, когда допускает презренных иностранцев до статуса Верховного. Значит, самый главный жрец Анукет тоже присоединился к мятежу?

Никто мне не ответил, но я и сам догадался, что попал в точку.

- Злой предмет нашли? Уничтожили?

- Не нашли, - опять же сквозь зубы процедил Йуйя. - А что с тем, что нашли вы?

- Он потерял силы и разрушился, как мне сказали, - я посмотрел на предводителя нашей ватаги.

Анхесенамон кивнул, но как-то неуверенно. Думаю, что это они его разбили, надеясь пробудить всех разом. Только косточка - лишь посредник. Связь спящих с колдуном так не разорвать.

- Беда только в Асуане, или в Элефантине тоже? - я решил уточнить.

- И там, и там. В столице меньше, - ответил Хнумхотеп с тревогой. - Аханака нашёл в одной пивоварне рядом с храмом Сатис кость со знаками. Все пивоварни, где работали презренные нубийцы, проверили. Больше такого нет. А люди не просыпаются.

- Понимаю, одна пивоварня так много людей не отравит. Колодцы осмотрели? - спросил я очевидное и даже немного смутился потому, что на меня посмотрели как на болвана. Конечно они проверили. Древние не глупее людей будущего, просто несколько иначе мыслят.

Я задумался и не смог ничего придумать кроме классического «Cui prodest?» (лат.: «Кому выгодно?»).

- Люди просто спят? Не бунтуют, не грабят? Власть не захватывают?

- В порту сотни плотов стоят. Царские каменоломни остановились. В храме Хнума бараны мрут, их некому кормить. Да и те, кто спит, того гляди от голода и жажды начнут умирать. Еду некому готовить. А там и до мора недалеко, - Хнумхотеп рассказал то, о чём я и сам мог бы догадаться.

Я и не ожидал, что бедствие приняло такой масштаб.

- Учитель Саптах тоже спит? - уточнил я.

- Это важно? - не понял Хнумхотеп. Остальные тоже не поняли сути моего вопроса. Видимо, не ждут, что я просто могу беспокоится о нём. - Для него это даже благо. Получил отсрочку от Суда Осириса. Он очень плох.

- Господин Мерикара, ты не против, если я его навещу? Потом пройдусь по городу.

- Возьми с собой меченых, - он взмахнул рукой, и Анхесенамон встал рядом со мной.

Стразу и не сообразил, что за «меченные». Это те, у кого появилась серая прядь волос. Уверен, что при том, как мыслят в этом времени, их ждёт небывалый карьерный рост. Как-никак сам Упуаут им покровительствует.

Когда приблизились к дому Саптаха, я не сразу понял, что не так.

Тишина.

Всё-таки Хнумхотеп преувеличил, каменоломни работают, но не создают того гула, что был раньше. В поместье тоже тихо, на ногах остались две служанки, один «последователь» и... Пакер.

Вот его-то я не ожидал увидеть на ногах! Если принять как аксиому то, что отравление наступает от питья, а он на кухне работает, первым пробует всё, что хоть как-то имеет отношение к еде и напиткам.

Все домашние испугались. Не меня, конечно. Йуйя шёл с нами, в надежде на то, что я разгадаю секрет. Или уже знаю, и проговорюсь случайно.

Пакер ткнулся мордой в песок, кланяясь, едва заметил леопардовую шкуру на маа.

- Пакер, как ты избежал сна? - спросил я его, поднимая за плечо.

- Я? Не знаю, что защитило меня от демонов Сехмет. Думаю, что знакомство с тобой. Но ведь и семья господина Саптаха тебя знала, - он говорил удивлённо, с недоумением. Интересно, связь с могучей - это его личный домысел, или все так считают?

Видно, что Пакер не ожидал, что жрецу-предсказателю и толкователю интересно его мнение. Маа же всё на свете знают, а тут снизошёл до расспросов простого кухонного работника о делах, связанных с хека.

- Я навещу Саптаха, - сказал я, - а ты, Пакер, ответь на все вопросы ур-маа Йуйи. Говори без утайки, как перед лицом богов, читающих сердце.

Вся семья надзирателя за царскими карьерами лежала рядком в парадном зале, в той самой комнате, где семья обедала и проводила пиры. Просто потому, что она самая большая. Так служанка распорядилась, она присматривала сразу за всеми одновременно, и повелела разложить спящие тела господ как ей удобно.

- Саптах? Ты спишь? - я потрогал лоб - холодный. Пощупал пульс - тоже слабенький.

Я начал с этих проверок потому, что он выглядит нездоровым. Остальное семейство похоже на спящих естественным образом, а вот он... Почти усопший.

- Сехмет, Джехути... Я не знаю, кто обнимает меня своими крыльями. Знайте, я не сержусь на Саптаха. Он много для меня сделал, и я ему благодарен. Я не рад, что его наказали.

Служанка и «последователь», находившиеся в этом же помещении переглянулись.

- Вы их поите тем же, что едите сами? - я решил дать несколько советов по уходу за коматозниками.

- Нет. Им даю только бульон. Наливаю через детскую поилку, - женщина метнулась к столику и показала мне кружку из синего фаянса. покрытую надписями с пожеланиями силы и здоровья. Она похожа на нечто среднее между соусницей и чайником из будущего.

- Не забывайте хорошо солить бульон, - сказал я, понимая, что тут мне делать нечего. Уход и так на должном уровне.

Только напоследок пощупал пульс Саптаха. Не заметил разницы. Вряд ли он получил эту кару за то, что плохо обошёлся со мной. А даже если так, то кто я такой, чтобы к моим просьбам прислушивались могущественные существа? Говорил о прощении больше для себя. Потому что этого требует моё сердце.

По отношению к Саптаху даже цитата: «Любите врагов ваших», - не подходит. Не считаю я его врагом. Всё произошедшее между нами я считаю набором уроков. Он мой учитель. Впрочем, боги Древнего Египта судят по своим законам, а не по христианским.

А, нет. Кажется, пульс стал более чётким. Или я утешаю себя?

- Этот Пакер - настоящий глупец, - в комнату вошёл рассерженный Йиуя, заставив насторожиться и служанку, и охранника. - Ничего не знает.

Он глянул на спящих господ и испытал облегчение.

Небось, думал, что я втихаря тут оживляю пациентов, а ушёл потому, что не не хотел ему показывать секреты.

Я хлопнул себя по лбу: бульон!

Подошёл к поилке и вдохнул его аромат.

Так и есть: магическая отрава, вредоносное ка присутствует в бульоне.

- А то вы сами едите? - спросил я. - Покажите.

Служанка смутилась и принесла варёную утку, хлеб и вино, сильно разбавленное водой. Ну, да, есть чего стыдиться: господа бульон хлебают, а они, слуги, едят мясо, на котором бульон варили.

Мы вместе с Йиуйя осмотрели всё, что нам предоставили и, не сговариваясь, снова пошли к Пакеру.

Мы долго наблюдали за работай повара, но так и не нашли намёка для того, чтобы понять, что происходит.

- Уважаемый ур-маа Йуйя, не секрет ли то, как боги сообщили тебе о беде, которую следует устранить?

Он посмотрел на меня пристально, поиграл желваками и всё-таки решился ответить:

- Сказано: люди Земли Лука (авт.: здесь: первый ном. Позднее так иногда называли Нубию), осквернённые презренными кушитами, утратили защиту богов.

- И всё?

- Остальное ты знаешь.

Я сел на песок и попытался абстрагироваться от того, что я уже знаю о колдовстве Африки. Мало. В основном о вуду, сантерии и брухерии, то есть сильно эволюционировавшей религии выходцев с Гаити, а если возвращаться в Африку, то из Дагомеи, с запада континента, очень далеко отсюда (авт.: современные Бенин, Того).

Да, в основном колдовство наводят через колдовской предмет, но ведь и к духам обращаются. В общем-то недалеко от практик Двух Земель.

Сон - это тоже путешествие в мир духов, так же вариант получения консультаций от царей и предков, ушедших великих вождей.

- Пакер, а ты бывал в храме Анукет?

- Конечно, - тот кивнул, не понимая сути вопроса.

- А когда? - не унимался я.

- Год... Нет, два года назад. Я почитаю Хнума, - ответил он таким тоном, будто все на Двух Землях это знают.

Я вопросительно посмотрел на Йуйу. Тот молчал. Пришлось задать вопрос прямо:

- Я точно знаю, что Саптах платил Хаэмуасу, чтобы тот посещал карьер и проводил ритуал там. Про приходивших к нему лично и речи нет. Может ли быть так, что Хаэмуас лишил защиты некоторых, и только на таких действует колдовство южан?

- Разе я не так сказал?

- Тогда, отчего жрецы Хнума и Сатис не освятят осквернённый храм Обнимающей Анукет, Защитницы Южной границы заново? Она же Покровительница полей, а до разлива Реки осталось всего несколько декад. Будет голод, если не...

- Мы отправили гонца в столицу, - с каменным лицом сказал маа. - Пришлют нового Великого жреца, он...

Я крайне невежливо повернулся к нему спиной и обратился к Анхесенамону:

- Вяжите его. Он заодно с нубийцами. Хочет смерти всем на Двух Землях.

Естественно, меня не послушались. Все отмеченные Упуаутом замерли в нерешительности.

- Да как ты смеешь! - заорал Йуйя и кинулся на меня, намереваясь ударить посохом по голове.

Я не успел среагировать потому, что стоял спиной к нападавшему, зато Пакер всё видел и хлопнул его слеппером. Мы вместе с ним их творили. Удачно попал, видимо, тренировался на чём-то. Надеюсь, не на кошках, а на скорпионах да на змеях.

- Вяжите, - повторил я спокойно. Сам не знаю, откуда во мне столько хладнокровия. - И рот не забудьте заткнуть, а то ещё проклянёт вас.

Испугались. Вспомнили, кто в отряде замполит. То есть полковой священник. А то ишь, загордились, что у них по клочку волос цвет поменяли. Забыли, кто тут полностью седой.

Даже перевыполнили моё указание: сорвали с жреца все атрибуты, по которым можно было бы определить, что он не какой-то бродяга. Голову ему замотали тряпицей, чтобы даже в лицо никто не узнал.

Оно и понятно: человек он не простой, кто-то может быть недоволен, что обидели его соратника.

- Что нам делать? - Анхесенамон мой приказ не дублировал, а испуганно наблюдал, как двое его подчинённых вяжут высокопоставленного жреца.

- Отвезите меня в храм Сатис. Я немного знаком с верховным Аханакой. Обсужу с ним свои догадки. И про участие Пакера никому не рассказывайте, а то он и так того гляди лишится рассудка от страха.

Повар Саптаха понял, на кого поднял руку и сидел на земле с пустыми глазами, обхватив голову двумя руками. Раскачивался и шептал что-то неразборчивое.

- Пакер, - потрогал я его за плечо. - У тебя каша убегает!

Он встрепенулся, кинулся к очагу, но естественно, ничего такого там не увидел. Он и кашу-то не варил, у него бульон для господ стоял на жаровне.

Зато очнулся.

- Присматривай за Саптахом. Он скоро очнётся и не забудет о тех, кто о нём заботился, - пообещал я от чужого имени, улыбаясь, и мы поспешили в Элефантину, где и расположены два других храма из культа триады. Кому как не им разгребать божественные дела?

Глава 4

Мы оставили поместье, но отправились не на остров, а сначала в храм Анукет, чтобы убедиться в своей правоте. Пакер посоветовал идти по воде потому, что в городе даже вооружённой компанией передвигаться может быть небезопасно.

С одной стороны, «спящие» далеко не все лежат пластом, бывают и ходячие, а среди них немало агрессивных.

С другой - мародёры сбиваются в большие банды в страхе перед этими ходячими спящими.

Мы взяли лодку с пирса, где несмотря на все проблемы до сих пор шла погрузка камней из карьера. Объём работ не шёл ни в какое сравнение с тем, что был раньше. Никто не посмел остановить вооружённых людей, да ещё и тащащих связанного пленного с мешком на голове.

Мерира, управляющий при Саптахе, тоже лежал в коме, так что всё работало на крике. Кто из капитанов громче требовал, сулил большие кары работникам, того и обслуживали первым. Не то чтобы никто не руководил работами в порту, просто их авторитета не хватало, чтобы поставить на место работников в подчинении самого царя, а некоторые из флотоводцев ещё и имели золото заслуг на шее. Как таким возразит рядовой служащий из приграничного региона, самого удалённого от столицы?

Мы ещё хотели проверить дом Собекхотепа, который расположен рядом с храмом Анукет. Не просто узнать, как он поживает, я хотел проверить одну безумную версию.

Но не посмели - эпицентр всех бед, оказывается, именно в храме, имеющем общую стену-забор с особняком градоначальника. Для того, чтобы в этом убедиться, не нужно туда заходить - вокруг него скопились горы тел тех, кто пытался найти защиту под крылом благой богини.

Кто-то лежал, кто-то сидел, кто-то стоял, словно часовой, а были и те, кто патрулировал периметр. Так что я сомневаюсь, что нубийский жрец мёртв, как об этом нам рассказал Йиуйя. Улика против него и ответ на вопрос «почему после смерти колдуна никто не проснулся». Потому что жив он.

Нет, мы не сдались сразу, попытались пройти незаметно, но не смогли. Я, как человек будущего, описал бы ощущения при приближении к храму как вхождение в некое поле, от которого сознание всё гаснет и гаснет, ведь плотность этого сонного поля усиливается.

Анхесенамон сказал: «Устаю сильнее и сильнее».

Осталось удостоверится, что происходит с двумя другими храмами триады, Хнума и Сатис. Вроде бы и так видно, что люди там ходят, но кто знает, может быть это такие же «зомби» как в Асуане?

Я не знал, чем отвлечь моих спутников от нашего пленника. Буквально почувствовал, как сгустилась атмосфера - он же нам заливал, что не знает, где проблема. Причём не только нам, но и Мерикара. А ещё Хнумхотеп тоже его поддерживал.

Естественно, не надо быть очень умным, чтобы возникли подозрения. Они-то и стали главной причиной того, почему мы не попытались прорваться в осквернённый храм Анукет, не стали искать возможности победить это снотворное поле.

По сути, только мы девять имеем реальный опыт, успешный опыт, по борьбе с нубийским проклятьем.

Маа наверняка тоже проникся атмосферой и притих, опасаясь за свою жизнь.

- Заманивал нас в ловушку? - сказал один из меченых, глядя на пленника.

- Надо обыскать. У него должно быть что-то, защищающее от сна, - реплика риторическая, ответа не требует. При молчаливом одобрении Анхесенамона другой коллега продолжил мысль, пнул жреца под рёбра. Не сильно, символически, но тот дёрнулся так, будто к нему применили реальную силу.

- И что-то типа той кости должно быть. Анхесенамон, а где обломки того злого предмета, который мы привезли из Куша? - спросил первый смутьян.

- Я отдал нашему господину Мерикара. Тот отнёс его в храм крепости, чтобы понять, как противостоять беде.

- Обыщем?

- В задницу, что ли заглянешь? Где ему спрятать? - огрызнулся командир.

Йуйю сбросили в воду по пути на остров Слоновой Кости (егип.: Абу, греч. Элефантина). Анхесенамон вспомнил, что тот какой-то родственник Хнумхотепа, а соответственно и Собекхотепа - они же братья. Я рассказал, какие у меня случились неприятности, когда я обидел племяшку номарха совсем чуть-чуть, не то что мешок на голову надел.

Он и промычать-то ничего не успел, а те двое, самые проворные подчинённые, уже начали привязывать камень к шее пленника. Откуда камень? Лодка с пирса частично гружёная, никто из меченых не захотел возиться с облегчением веса и оказались правы. Пригодился груз.

Маа услышал, попытался сопротивляться, и получил по голове булавой. Так и сбросили бессознательным.

- Маа рассыпался прахом, когда взял в руки восковую куклу, - совершенно серьёзно сказал Анхесенамон, глядя, как тело идёт ко дну.

- Правдоподобнее версии нет? - сказал я с сарказмом. Психовал. Я же соучастник. Впервые стал свидетелем убийства, особенно настолько хладнокровного. Тёмной ночью на привале по пути в Фивы я и не разглядел ничего, стоял в стороне. Однако и тогда, и сейчас причиной стал я.

- Предложи лучше, умник, - ехидное лицо здоровяка говорило, что он в этом деле эксперт и лучше знает.

- Мы догадались о его участии в заговоре против Хнумхотепа, да будет он здрав. Маа попытался сбежать и крокодил утащил его на дно.

- Слишком много деталей. Кто-нибудь да проколется, если по отдельности расспрашивать начнут, - авторитетно заявил Анхесенамон.

Я наклонился к уху собеседника и прошептал:

- Если забыть про всякие побрякушки, ты отличаешь по внешности Хнумхотепа и Собекхотепа?

Ветеран оттолкнул меня, не сильно, осторожно. Всё-таки мы на лодке. Он испугался мысли, которую я ему подбросил, потому и отреагировал так. Оттолкнул источник.

Собственно, это уже ответ. Как бы то ни было, хоть один, хоть второй - они знали, где источник проблем. Но было бы логичнее, если бы Собекхотеп вступил в сговор с соседом-нубийцем и занял место брата. Так сказать, нанесли двойной удар по двум городам.

Хнумхотеп, как мне кажется, не жаловал Хаэмуаса, а вот его брат был с ним дружен.

Они не рассчитывали, что появятся меченые, просто хотели захватить власть, прикрывшись почти апокалиптической неразберихой, а потом «спасти» ном от самих себя.

Наверное, были какие-то планы и на два храма в Элефантине - это ещё два источника влияния и потенциального сопротивления. Ну, и гарнизон, конечно же. Только Мерикара теперь знает, с чем имеет дело, да ещё и Анхесенамон сумел справиться с аналогичной проблемой в Куше.

Да, получается, что мы - главная цель. Операция приостановлена для устранения тех, кто может справиться с нубийским проклятьем.

Мы направились в храм Сатис, всё-таки я там работал какое-то время. Среди служителей Хнума у меня только поверхностные мимолётные знакомства.

Столица-остров выглядела не так апокалиптично как Асуан, особенно окрестности храма Анукет, но перенаселённой. Многие ринулись искать там убежище. Ходящих во сне на улицах мы не встретили, и как узнали в храме, их просто-напросто переловили и связали.

Удивительно, но едва мы появились около храма Сатис, вокруг которого топилось много народу, и не пропускали, как бы те не скандалили, нам освободили путь здоровенные междаи и тут же провели вовнутрь, к Аханаке.

Удивительно, что эти чернокожие сохранили верность Двум Землям. Хотя, именно поэтому они, чужаки, и занимают посты в охране правопорядка. Вообще-то изначально меджаи - это название нубийского племени, из которого набирают неподкупных воинов. Потом уже оно перешло на название рода деятельности. Как памперсы и ксероксы (которые на самом деле зироксы).

- Пусть ты будешь вечным, как часы! - я первым поприветствовал высокопоставленного старика.

- Хлеб и пиво, - кивнул он.

Мы вошли к нему в покои вместе с Анхесенамоном, оставив семерых воинов во внутреннем дворе.

- Ты ждал нас, Аханака?

- Не тебя, молодой наглец. Ты хуже нильского гуся с берега реки, который вечно проказничает! Откуда ты вообще тут взялся? Я думал Земля Лука избавилась от такой пустой траты времени как ты, - скорчил рожу старикан. - Его мы ждали!

Он указал сухим пальцем на Анхесенамона:

- Наш маа предсказал, что помеченный Вепваетом избавит два города от беды.

- Знали мы одного маа, от которого и так стоило избавиться, - пробурчал себе под нос главный из меченых. Он сказал тихо, так что даже я, стоящий рядом не разобрал бы, если бы воспоминания об утолении Йуйи не были свежи в памяти.

- Что ты говоришь, посланный на помощь? Не скромничай, говори громче! - Аханака улыбался Анхесенамону, а на меня смотрел как на нашкодившего. Будто из-за меня вся эта суета.

- Я говорю, что зря ты наговариваешь на Афарэха. Он не глуп и немало помог нам в Куше, - посланный Упуаутом зачем-то решил мне польстить. А мне не хотелось бы оставлять след в этом деле. Да я вообще не хочу оставлять следа в истории. К чему мне давить этих проклятущих бабочек?

- Может и так, - ответил Аханака с сомнением в голосе.

- Не расскажешь, какие у тебя, мудрого, мысли насчёт происходящего? - Анхесенамон сменил тему. Что нам доложить предводителю Мерикара?

- Это он послал вас? А номарх разве не отправился в Храбрость Двух Земель? - продемонстрировал осведомлённость верховный жрец Сатис.

Без паузы он начал рассказывать о том, как начинался «зомби-апокалипсис», как люди засыпали и не просыпались. Какой молодец Йуйя, ур-маа храма Анукет, что нашёл проклятый предмет в пивоварне.

Мы с Анхесенамоном на этой реплике переглянулись. В его взгляде я не увидел раскаяния в содеянном, значит, мы оба подумали об одном и том же: путал следы, отводил внимание от храма Анукет.

С облегчением узнал, что распространения эпидемии нет, а то я уж было заподозрил, что как-то распространяют летаргический энцефалит. Не помню его симптомов, но зато помню, что он воздушно-капельным путём передаётся. Так что могло бы быть логичным, что при подбрасывании в колодец особого предмета, все, кто пил из него, заразятся.

Однако есть и плохие новости: как ни старались жрецы двух храмов, не смогли никого пробудить. А это странно, среди них немало мастеров и в инкубации снов, и в толковании. Разве что на медицине специализируется асуанский храм из главной триады.

- Позволишь ли Анхесенамону и его семерым помощникам, избранным Упуаутом, провести обряд пробуждения?

Упомянутый посмотрел на меня с укором, и жрец это заметил:

- Кажется, он не верит в свои силы.

- Он воин, а не жрец. Надеюсь, ты или тот, кого ты назначишь, поможет ему?

- Кто вам нужен?

- Тех, кто не давал мне спать по ночам, бубня свои заклинания.

- Я уж было подумал, что ты говоришь об Анкетсат, - ухмыльнулся старикан так, как старый родственник за столом на семейном празднике. Из тех, кто желает вывести из себя молодое поколение фразами типа «а с девочками-то уже дружишь?»

Впрочем, по меркам этого мира, я уже вполне мог бы быть женатым.

- Она в порядке? - уточнил я.

- Она да. А вот твой дружок, Шедира, спит.

Это меня обеспокоило: когда прощались, я подарил ему на память защитные амулеты собственного изготовления. Считал, что они рабочие. Сам такие ношу, и они придавали мне немало уверенности во всех опасных приключениях последнего времени. А тут такой удар по репутации. И самомнению.

- Тогда, если ты не против, то уважаемый Анхесенамон и его люди на нём и попробуют пробудить пострадавшего от злого хека, - предложил я.

- Не имеет значения, выбирайте любого. Вас проводят, - он взмахнул рукой, и из тёмного угла вышел жрец, которого я не заметил ранее. Я вздрогнул, а вот для Анхесенамона его появление не стало неожиданностью. Эх, сколько навыков, важных в этом мире, мне ещё нужно освоить!

На выходе случился небольшой конфуз. Чуть не поломался наш главный герой, разомлел.

Видимо, кто-то сказал Анкетсат, что я появился, и она вышла мне на встречу. Даже обняла меня, что вообще-то не принято по этикету, особенно учитывая нашу разницу в статусах. Как всегда хороша, благоухает цветами и ладаном, в калазирисе из тонкой ткани, не оставляющем сомнений в её красоте.

Не удивительно, что у вояки потекли слюни.

- Это Анхесенамон, - я представил своего спутника, выпавшего из реальности. Даже удивительно. Анкетсат, конечно, красива даже по меркам будущего, но я не думал, что настолько. - Будущий командир гарнизона Храбрости Двух Земель.

От этих слов «поплывший» встрепенулся, уставился на меня примерно так же, как только что на Анкетсат, только к счастью, слюну не пускает.

- Боги шепнули мне, что господин Мерикара станет номархом, а его место займёт ведомый Вепваветом. Только это пока что тайна. Не хочешь увидеть, как он искусен в исцеление заблудившихся в мире снов?

- Не откажусь, - великая певица Сатис осмотрела моего спутника оценивающе, а тот выпятил грудь колесом. Так-то он видный мужчина, на его фоне даже довольно рослая Анкетсат смотрится нормально.

Мне её присутствие пригодится - раз этот болван на неё запал, надеюсь, будет стараться показать себя с лучшей стороны под её наблюдением.

Нас проводили в комнату для инкубации сновидений, где уже лежал Шедира. Не один, ещё несколько связанных спящих уложены штабелями на полу, а двое жрецов «камлали» над ними.

Стало тесновато, ведь с нами пришли ещё и семь храбрецов с серыми пятнами на висках. Им тоже положено обучение. Я не собираюсь лично бегать по всей Нубии и пробуждать страдальцев, в основном потому, что мне не нравится то, что все серьёзные ритуалы исцеления начинаются с объявления себя и пациента богами. Это даже для обычного египтянина некомфортно, насколько я понимаю. Этакая жреческая привилегия, ставшая таинством с доступом только для посвящённых.

А для меня и вовсе неприемлемо. С тех пор, как я гонял крокодилов, пользуясь такой схемой у меня в голове звенят строки из Евангелия от Матфея:

«Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы». (авт.: Евангелие от Марка 16:17-18)

Именем! А снисхождение божества в тело и вовсе подпадает под строчку «изгонять бесов». Однако, тогда метод сработал, но меня это не радует. Наоборот, я чувствую себя отступником. Ежедневно прошу в молитвах простить меня за этот грех. А каков смысл в покаянии, если ты продолжаешь грешить? Это лишь подчёркивает неискренность раскаяния, то есть сводит на нет его пользу.

Не хочу усугублять этот грех, пусть меченые стараются, для них это естественно. Я подозреваю, что именно ради этого они и получили свои отметины. Осталось провести для них краткий практический курс по пробуждению околдованных. Это я возьму на себя. Вот прямо сейчас.

Анхесенамон растерялся. Стоит какой-то потерянный.

Я взял его за руку и вывел из помещения для сна.

- Сначала объяви себя Упуаутом. Почувствуй снисхождение божественного ах в твоё тело, словно в изваяние. Почувствуй, как Вепвавет делится с тобой своим ка.

- У меня не получится, - растерялся военный. От жреческих дел он всегда был очень далёк.

- А это что? - я постучал его по серому виску. Пришлось тянуться. - Закрой глаза. Потри это место и почувствуй как ка растекается от него по всему телу. Прямо сейчас, - уточнил я.

Я рассчитывал на то, что древние, живущие не в таком плотном потоке информации, как люди будущего, более склонны к религиозной истерии. Нужно лишь поджечь запал, и всё остальное случится само собой.

Получилось.

Я наблюдал как неуверенность сходит с лица воина, как он превращается в жреца. Кажется даже, что я, стоящий рядом, чувствую изменение в его личности, будто и в самом деле аху Вепвавета входит в него. В нём прибавилось величественности.

- Что дальше? - теперь уже сам Анхесенамон проявил инициативу, свидетельствуя об успехе моего трюка.

- Потом зачитаешь части гимна, восхваляющие Упуаута, особенно части, где он объявляется проводником...

- Я его не помню, - настроение начинающего жреца резко упало. Нервничает.

- Не обязательно дословно. Если он будет в тебе, лучшие слова придут сами.

Вроде сработало. Я убедился, что уверенность вернулась к «ученику» и продолжил:

- Закончишь так: «Ба того, на чью грудь я возложу руки, разорвёт все путы, найдёт путь в тело (хат)».

«Ученик» заулыбался потому, что я наконец-то озвучил вполне конкретные слова, а всё, что я сказал до этого противоречило распространённому убеждению, что важна формула. Нельзя говорить что-то произвольное. Не только точность слов очень важна, но и интонации, мелодия речи, тембр голоса. А я говорил о каком-то вдохновении, что «сердце подскажет», если впустить в себя аху божества.

Возможно именно поэтому на практике всё оказалось не так гладко, процесс пошёл не по плану.

Как и в Куше оказалось, что это не просто болезнь, нужно личное вмешательство, присутствие внутри чужого сна.

Неожиданность случилась в момент касания груди Шедира. Анхесенамон застыл, будто заснул с открытыми глазами. Я уже подумал, что лекарь сам заболел, но нет. Его ступор продолжался очень недолго, всего пару минут.

А потом оба открыли глаза разом. Шедира с удивлением завопил:

- Почему я связан?

Но его вопль проигнорировали. Внимание было приковано к целителю.

- Опять как в Куше. Паутина, коконы... Заодно ещё двоих освободил и тут же проснулся. Почему так? - спросил он у меня.

- Не знаю, - а что ещё я мог ответить? Только правду. - Расскажи остальным меченным, что ты делал. Пусть они пробуют под твоим наблюдением.

- А ты не хочешь поучаствовать?

Вообще, честный ответ был бы: «Не хочу», - но я же не могу так сказать?

- Отойдём в сторонку, господин командующий? - сказал я Анхесенамону.

Он приосанился, грудь выпятил и пошёл за мной с важным видом, косясь на улыбающуюся Анкетсат.

- Сейчас ты старший, - сказал я ему. - Прикажи мне начинать обсуждать с Аханакой новое освящение храма Анукет.

- Наших стараний недостаточно. Нужно отправить гонца в крепость. Господин Мерикара пришлёт подмогу...

- Собекхотеп под личной брата находится там. И половина войск в крепости - ополчение, его подчинённые. Единственное, что можно сделать сейчас - это предупредить, что номарх, может быть, ненастоящий. Мы этого не знаем. Нам надо попасть в дом Собекхотепа и найти тело. Хорошо бы живым.

Глаза Анкесенамона блеснули нездоровым блеском. Он, кажется, проникся озвученной мной идеей становления командующим гарнизона, а для такой рокировки как раз нежелательно, чтобы Хнумхотеп был жив.

- Возьмём людей в двух храмах. Они помогут. Тут немало воинов.

- Чёрной расы, - недовольно сморщился воин.

- Оставшихся верными, - парировал я.

Он помолчал немного и наконец решился. Приосанился и сказал громко, чтобы те, кто должен, услышали:

- Повелеваю: обсуди с великим жрецом Аханакой то, что я тебе сказал.

У меня от сердца отлегло: понимает, что значит секретность.

Аханаке уже обо всём доложили, он встретил меня опережая мою реплику:

- Смогут ли отмеченные Упуаутом разбудить защищающих осквернённый храм?

- В Нубии они сделали примерно то же самое, за что и получили метки бога, - рассказал я. - Они убили колдуна, защищавшего крепость с помощью ходящих во сне.

- То есть Хаэмуас должен умереть? - с неприязнью переспросил великий жрец Сатис. - У меня есть к нему вопросы.

- Думаешь, он пожелает говорить?

- Мы умеем спрашивать, - на секунду лицо благообразного старика стало зверским, но он быстро взял себя в руки, и снова стал почти святым.

- Он не простой человек, - начал было сомневаться я, но тут же передумал спорить, когда лицо Аханаки начало искажаться недовольством. - Если хотим освободить всех горожан разом, то иного выбора нет. Нам нужно попасть в дом Собекхотепа.

Верховный жрец зашипел сквозь оскал:

- Я знал! Хнумхотеп?

- Он в Храбрости Двух Земель. Если мои домыслы верны, ждёт весточки от Йиуй с подтверждением о нашем устранении.

- Не домыслы. Когда это началось, я тоже подумал о чём-то таком. Но не мог сформулировать свои предчувствия. Хнумхотеп приходил ко мне за... помощью. Он показался мне каким-то... чужим. А вот так всё встаёт на свои места... Да. Так и есть. Ты прав, юный посланник с Запада. Нужно спешить. Я отправлю сообщения к Мерикара и Махухи.

Махухи, это верховный жрец Хнума. Почему-то его редко зовут по имени, больше по должности.

- Мерикара только предупреди. Пусть готовится к сопротивлению...

Аханака так глянул на меня, что я предпочёл замолчать. Действительно, чего это я раскомандовался. Пусть ответственные люди стараются, занимаются тем, чем им положено. Спасают Две Земли... Или хотя бы первый ном.

- Позволь мне пойти к моему командиру Анхесенамону, великий жрец, - я поклонился.

- Ступай, - милостиво дозволил мне Аханака.

А я призадумался: чего я вообще вдруг вылез? Хнумхотеп меня хотел прикончить... Или это Собекхотеп был? Как теперь разобрать? Бэс вас защекочи!

Пока шёл в залы для инкубации снов, принял решение: я личный писец Мерикара, а в данный момент советник Анхесенамона. Вот в этих рамках и буду действовать. Ни больше, ни меньше.

Глава 5

Хочется верить, что это я такой талантливый учитель, но на самом деле, скорее всего, прогресс меченых вызван пребыванием в мире сна, в особой его форме. Той, которую в будущем называют «осознанным». Это же своего рода медитация, в которой ощущается божественное присутствие.

За то время, пока мы разговаривали с Аханакой, восемь отмеченных Вепваветом так поднаторели, что будили поражённых магическим сном так, будто те всего лишь вздремнули.

Они просто трясли за плечо пострадавшего, и тот просыпался. В исполнении Анхесенамона это происходило почти мгновенно, а вот семерым, имеющим метку не такую массивную, приходилось постараться подольше.

Они продолжали читать лишь заклинание, а функцию пения гимна передали жрецам. Насколько я понял, Анкетсат проявила инициативу и приказала остальным присоединиться к ней.

Переглядываются с Анхесенамоном так, что подташнивает от этой приторности. И нет, я не ревную, просто древние более эмоциональны, и это выражается не только в том, что мужчинам незазорно пустить слезу, но и в противоположную сторону, демонстрировать позитивные эмоции так, что кажется наигранным с точки зрения будущего. Слащаво выглядит.

Я не могу сдержать мою лошадь,

В ее теле - буря.

Но я ещё могу править,

Лежа поверженный в колеснице.

(авт.: фрагмент перевода В. Потаповой остракона Каирского музея № 25218, [У реки])

Были бы уже колесницы, Анхесенамон так бы и сказал, как неизвестный автор лет через пятьсот-семьсот. Мне уе поднадоело ему глазами сигналить, что надо бы делом заниматься. А Анкетсат осуждающе смотрит на меня. Мол, чётакова?

В общем, если не обращать внимания на эту парочу, можно сказать, что все трудились усердно. жрецы как бы создавали фон, внутри которого упрощалось применение магии исцеления, избавления от проклятия или одержимости - я до сих пор не понял, как правильно классифицировать тип ущерба от чуждой Египту магии.

Заработал настоящий конвейер: исцелённые, оклемавшись, сразу включались в процесс, таскали тела из внутреннего дворика, укладывали их, а потом уводили ничего не понимающих пробуждённых, освобождая место для следующих.

Спустя несколько часов такого ударного труда, пациенты закончились.

Впрочем, пришли люди из храма Хнума, возглавляемые их главным жрецом Махухи. Они принесли новых пациентов, все они носили жреческие одежды или имели воинские атрибуты.

В буквальном смысле, если тебе нужна армия, возьми и сделай. То есть разбуди её.

Пока Махухи, Аханака и допущенный в эту высокопоставленную компанию Анхесенамон строили планы, семеро воинов-жрецов пробудили всех принесённых, кроме одного. По какой-то причине один из нубийцев при пробуждающем прикосновении умер. Не просто тихо и мирно во сне. У него начались корчи, судороги, он начал плеваться кровавой пеной, а те, на кого она попала тоже попали под действие проклятия.

Кроме семерых мастеров-проводников ба.

Один из них бронзовым ножом прикончил источник «заразы», воткнув острую железку ему в череп в районе затылка, снизу вверх.

Крови не позволили осквернять храм. Откуда ни возьмись появился человек с кувшином, и подставил его под красную густую струю. Явно порченная - она темнее, чем нормальная, а по густоте похожа на масло. И воняла гниением.

Отчасти, случившееся имело успех: конвейер пробуждения остановился. И воины-жрецы, и помещение требовало очищения, как в смысле отмывания, так и в ритуальном.

А потом вышли три предводителя и организовали общий сбор для наступления на осквернённый храм Анукет.

- Ты не участвуешь, - обрадовал меня Анхесенамон. - Молод ещё. Стой в стороне.

Всего наступающих было около пятисот человек, трудно оценить, я только лодки пересчитал, да и то приблизительно - расстояние от острова до берега небольшое, мельтешение не позволяло получить точные цифры.

Я даже в кино не видел ничего подобного тому штурма храма, свидетелем которого стал. На острие атаки находились семь человек. Они не имели ни оружия, ни защиты. Главное их воздействие - пробуждающие прикосновение. Чтобы они не погибли сразу, их прикрывали щитами несколько человек. По два с каждой стороны, и ещё несколько в резерве - они менялись часто, ведь задача-то сложная. У них имелись и булавы, и топоры, но они пускали их в ход только если становилось совсем трудно: всё-таки целью являлось не уничтожение своих же горожан, а их освобождение. Так что старались просто расталкивать, подпуская по одному-два к меченым.

Имитируя работу в комнате инкубации сна, поблизости шла процессия жрецов, поющих гимн Упуауту. Их тоже прикрывали щитоносцы, но они держались подальше от линии соприкосновения с «зомби», так что их работа не так уж и опасна.

Остальные оттаскивали не ходячих, вязали их или эвакуировали проснувшихся.

Из того, что мне показалось интересным - несколько человек вооружились жердями с рогатинами на конце. Ими они прижимали проклятых к земле, а потом на них наваливались помощники.

Нельзя сказать, что защитники храма действовали бессистемно. Какие-то манёвры они совершали, так что не было никаких сомнений в том, что этой спящей (но не сонной, а довольно подвижной и яростной) армией кто-то управляет.

С нашей стороны командовал Анхесенамон. Никаких значков или иных сигналов он не подавал - просто орал. В принципе, его приказы было слышно достаточно хорошо, ведь бой проходил относительно тихо - звона оружия не было, а со стороны противника даже не было криков ярости или боли. Они действовали молча, как и положено спящим. Так что отдавать команды мешало только пение жрецов и кряхтение щитоносцев.

Не знаю как себя чувствовали остальные наблюдатели, но на меня такое поведение сражающихся наводило жуть. Так ведь не должно быть.

Под наблюдателями я подразумеваю великих жрецов и жриц двух храмов и их защитников - три десятка воинов стояли рядом и отпихивали щитами прорвавшихся со стороны города.

Я стоял именно в этой компании, с краю, вместе с людьми попроще. Уж не знаю, специально так делал Анхесенамон или нет, но иногда и мне приходилось поучаствовать. Время от времени спящие прорывались сквозь оцепление, и почему-то кидались именно на меня.

Реабилитировав нашего предводителя (ему просто не до меня, занят), сначала я посчитал виноватыми защитников, людей изначально служащих при храмах, профессиональных воинов. Но потом присмотрелся и понял, что тот, кто управляет спящими, концентрируется именно на том участке, где нахожусь я.

Очевидно, что направить действия каждого он (или они) не мог, так что только на меня напади осознанно, разумно и ловко, а с других сторон просто подчиняясь закону толпы - лезли напролом, подпираемые задними.

Одного прорвавшегося я бросил через бедро, другого уронил банальной подножкой, а с третьим мне помогли справиться пропустившие его. Кажется, на их лицах было написано что-то похожее на стыд.

Вряд ли из-за меня. Потенциально могли бы кинуться к главным жрецам. Это Махухи относительно молод и крепок телом, а вот Аханака уже старенький. Кто знает, смог бы он отбиться или нет?

Чтобы убедиться, что именно я - цель выходящих из города, я перешёл на другую сторону нашего «острова» из щитов. Подтвердилось: там, где я, ходящие во сне более проворны и осознаны.

Неприятная новость.

Впрочем, до конца штурма я продержался, как считаю, на отлично. Профессиональные телохранители великих жрецов тоже заметили, что на меня прут больше, и сменили тактику. Даже в плюс им в итоге сыграло: как охота успешнее, когда есть приманка, так и в их случае, они успешно воспользовались относительной тупостью противника.

Время от времени создавали коридор из щитов, который схлопывался, валя вошедших в него людей под чужим контролем на землю.

Когда они проделали это без предупреждения в первый раз, я даже заорал на них: «Вы что, суки, делаете?!»

Только ухмыльнулись. Никакого раскаяния на наглых рожах.

Штурм продолжался примерно полтора часа.

Могли бы закончить и быстрее, но как оказалось, Анхесенамон пытался взять Хаэмуаса живым. Вопросов к нему немало.

В итоге получилось так, что зря старался: когда тот понял, что скоро окажется в плену, то натравил своих марионеток на самого себя. По словам тех, кто был свидетелем этого зрелища, его разорвали на части «как львы». Уж не знаю, откуда рядовые египтяне знают, как рвут добычу эти хищники. Мне думается, что мало кто решится наблюдать за охотой этого свирепого кота. Всё-таки человек весьма желанная для него добыча, ибо лёгкая цель. А к группе вооружённых людей, которые могли бы от него отбиться, он и сам вряд ли приблизился бы. Впрочем, могли случайно увидеть, как лев жрёт газель или на кого он там охотиться.

Со смертью верховного жреца Анукет, а по совместительству нубийского колдуна, все проснулись одновременно.

Ещё долго по Асуану ходила история, как очнулись те, кто его разорвал на части, будучи под контролем. Говорят, вопили и блевали, пихая в рот окровавленные пальцы, чтобы избавиться от того, что уже успели проглотить.

Впрочем, со стороны горожан никакого осуждения в их сторону не было. Были, конечно и такие, кто стыдливо отводили глаза при их приближении, но большинство понимало, что любой мог оказаться на их месте.

Над ними провели ритуалы очищения особо тщательно, все храмы двух городов принимали участие, включая вновь освящённый храм Анукет.

Однако вся эта возня с сортировкой подневольных и предателей, а так же выборами нового великого жреца случилась позже.

Делом ближайшего времени стали поиски Хнумхотепа. Или Собекхотепа - как я выяснил, не только я их отличаю исключительно по регалиям, навешанным на их жирные тела.

Не нашли. Точнее, нашли обглоданные человеческие кости посреди заблёванного двора. Среди тех, кто уничтожал улики находилась и семья Собекхотепа.

Ни у кого не было сомнений, что перед нами то, что когда-то было Хнумхотепом. Во-первых, семья не повторила его участи. Если бы это был правитель Асуана, нет повода обходиться с ними так милосердно. А так очевидно, что глава семьи проявил к ним милосердие. Правда, не он отдавал приказы, так что Хаэмуас натравил всех, кто имелся в поместье, и их в том числе.

Во-вторых, иной причины уничтожать останки просто нет.

- Припомните, уважаемые, не было ли какого-то ещё отличия у двух братьев? - спросил Анхесенамон. - Может быть шрам? Или родимое пятно?

- Собекхотеп редко посещал мой храм, - оба ответили одно и то же.

Махухи перевёл взгляд на меня:

- Какую плату ты получил за то, что научил делать лук?

- Ничего, - ответил я с удивлением. - Это был молчаливый договор: Хнумхотеп не покарал меня за то, что я обидел его племянника.

- А Собекхотеп об этом знал?

- Смотря насколько они близки с братом... Не думаю... Его не пригласили на испытание лука... Хотите, чтобы я потребовал от него плату, и по реакции понять, тот ли это человек? - вдруг меня осенило: - Кто-нибудь вообще видел их вместе?

Я посмотрел на важных людей так, будто сделал важное открытие.

- Неоднократно, - удивились они и вернули мне недоумённый взгляд.

- Нужно успеть до заката, - Анхесенамон не был расположен играть в гляделки. - Афарэх, прыгай в лодку. Надо спешить.

- Мы отправимся с вами, - безапелляционно заявил Аханака, переглянувшись с коллегой, - иначе вам будет трудно оправдать большое количество воинов с вами.

Мы отправились на лодках, благо, с севера, при движении против течения, часть порогов расчищена, чтобы был свободный путь до «речных ворот» в крепость.

Мерикара и лже-Хнумхотеп не очень переживали об исходе сражения. И когда мы появились, то их лица изменились, показав диаметрально противоположные эмоции: Мерикара излучал довольство и отчасти гордость, а вот толстяк неприятно удивился.

- Хлеб и пиво, - поприветствовали присутствующих в пиршественном зале жрецы, отсалютовав ото лба, а мы с Анхесенамоном, мелкие сошки, глубоко согнули спины.

- Оставьте нас, - взмахнул рукой Махухи, прогоняя не только своих, но и чужих телохранителей.

Те, естественно никуда не ушли, пока едва заметными кивком это пожелание не подтвердили хозяева.

Наедине, Анхесенамон коротко доложил о результатах, а все жрецы пристально наблюдали за реакцией Хнумхотепа.

Как и предполагалось, тот почувствовал облегчение, когда узнал, что случилось с Хаэмуасом и Собекхотепом.

- Вы все заслужили награды, - заявил он довольно.

- Владыка Земли Лука, могу ли я просить тебя сначала исполнить обещанное мне ранее? Думаю, что настало время для этого.

- Обещанное? - всё ещё удивлённый мужчина не понял, о чём я говорю.

- За то, что я научил твоих людей делать луки, ты обещал взять меня к себе на службу, - эту версии мне предложил Аханака. Она по его словам правдоподобная.

- Разве такое было? Не помню, - помотал головой толстяк.

- Хватит, - вдруг заорал Мерикара, кинулся к собеседнику и очень ловко скрутил его, бросил на пол, прижал его лицо к полированному мрамору.

Смотрелось несколько сюрреалистично, примерно как в мультике, где выпивший неведомую дрянь мышонок вдруг становится сильным и швыряет кота, схватив за палец. Ростом Собекхотеп не превосходил Мерикара, а вот по массе как бы не втрое. То, что он его швырнул как подушку, смотрелось как нарушение законов физики, хотя понятно, что в основе успеха простая ловкость и тренированность, а не магия.

Впрочем, в этой древности не очень удивительно. Я уже повидал много странного.

- Как ты смеешь?! - зашипел толстяк. Говорить во весь голос он не мог потому, что Мерикара давил ему коленом между лопаток.

- Думаешь, я не отличу тебя от брата? На что ты рассчитывал?

Похоже, за время их непринуждённой беседы подозреваемый много раз делал ошибки и выдал себя.

Вне нашей комнаты раздались звуки боя. Крики в основном, да и те призывают сдаться. В этом времени выстрелы бесшумные, и для звона мечей и доспехов время ещё не пришло. Глухие удары палиц и топоров о щиты вряд ли пробьются сквозь стены, хоть египетские щиты чем-то и похожи на барабан по принципу изготовления - толстая кожа натягивается на деревянную раму.

Закончилось всё быстро, пара минут, и шум стих. В зал вбежал человек, повалился на колени:

- Усмирили. Убиенных - трое, прокричал онн в пол.

- Ступай, - махнул Мерикара. - И этого забери, - это он про меня.

Я не был свидетелем дальнейшего, и никто не поставил меня в курс дела касательно того, что рассказал Собекхотеп, и о чём договорились большие дяди.

Вся информация об исходе спасения первого нома от зомби-апокалипсиса ко мне пришла от Анхесенамона.

Я не преувеличиваю. Согласно традиции вуду, зомби происходят вовсе не от какой-то неведомой эпидемии и это вовсе не вирус. Изначальные мифы, созданные до того, как киношники взялись за него, говорят о том, африканские колдуны создают ходячих мертвецов, чтобы заставить их бесплатно работать на плантациях. Более того, пытались исследовать этот феномен с научной точки зрения, и даже есть подозреваемые. Это вовсе не ожившие мертвецы, а поражённые тетродотоксином, впавшие в состояние близкое к коме.

Очень похоже на наш случай, только яд не от тропической рыбки, а магического происхождения. Впрочем, и у исследований Уайда Дэвиса есть серьёзная критика, которая говорит, что в снадобьях гаитянских колдунов концентрация одурманивающих веществ слишком мала. Но в колдовство этноботаник не верил.

Так вот, заслуги Анхесенамона признали и поручили ему, опытному, спасти теперь всю египетскую Нубию.

Он не стал начальником крепости и командование гарнизоном не получил, как я «предсказывал». Я, человек будущего, ещё только откатывающегося к феодализму, не учёл, что должности могут быть наследными. Мерикара узурпировал власть, стал номархом, а гарнизон и крепость отдал под управление своему сыну.

Армия, которую поведёт Анхесенамон - не тренированные воины из крепости, а то ополчение, новобранцы, которых собрал Хнумхотеп для помощи в защите границ.

Из ветеранов - только семь меченных и больше никого ему в помощь не достанутся. Кроме меня... И то временно. Скоро начнётся наводнение Великой Реки, принося жизнь в долину. А за это время нужно подготовить новобранцев, сделать из них готовых к штурму крепостей и помощников для семи воинов личной гвардии Упуаута - именно такой статус получили восемь меченых в крепости Храбрость Двух Земель.

Как ни странно, но Анхесенамон не унывает: ему обещано место Собекхотепа, если он вернётся с победой, а он полон уверенности в ней, вспоминая как легко освободил от беды Асуан.

С особенным восхищением он говорил о будущем, когда вспоминал о будущей соседке. Теперь у Анукет будет не великий жрец, а великая жрица. Анкетсат.

Уж не знаю как там Анхесенамон собирается улаживать, кто первая, а кто вторая жена - он, естественно, не холостой. Иначе ему не добиться карьерного роста. Не иметь жены - это крайне подозрительно, такой мужчина считается неполноценным. Его карьера вряд ли попрёт.

Не могу сказать, что знаю Анкетсат хорошо, но почти уверен, что она, а значит и храм Анукет, будет полностью подконтрольны великим жрецам двух других храмов триады Абу-Сиены.

То есть Асуан и в светском, и в религиозном смысле становится придатком Элефантины, очагов сопротивления в нём больше нет.

Разве что Саптах...

Он выжил. И полностью здоров. Очнулся в состоянии лучшем, чем был до того. Возможно, вместе с демонами сна исчез и демон Сехмет, который принёс ему приглашение в Дуат. Но это я фантазирую, сам с ним не виделся, мне лишь рассказали в общем порядке, не акцентируя внимания на моём учителе.

- У нас мало времени, - Анхесенамон, рассказав мне последние новости потребовал начинать.

- Что начинать?

- Подготовку к нашему походу.

- Я тоже? - в Нубию мне больше не хотелось.

- Вроде нет. Мерикара считает тебя слишком ценным, чтобы отправлять в такое длительное путешествие.

- А корабли поджигать...

- Не путай испытание и работу, - Анхесенамон глянул на меня как на убогого.

Мы шли из глубины крепости наружу. Туда, где под стенами лагерем стоят новобранцы.

- То есть Куш - это испытание для тебя? Тогда зачем мне приказано тебе помогать?

- Потому что это твоя работа, - засмеялся Анхесенамон. - Воин из тебя так себе. Подрасти надо. А вот хитрости в тебе сверх меры. Так что работай, где велено.

Времена сейчас простые, процедура увольнения частенько совпадает с казнью, так что его смех понятен: вызвать неудовольствие номараха - это опасно для жизни.

А с другой стороны...

- Чем я, мальчишка, могу тебе помочь? Сам же сказал, что я ничего не знаю про войну!

- Так в том и дело, что наши враги - не воины, а колдуны. Никто ничего не знает про такую войну.

Надо сказать, что у египтяне по сути и нет сейчас настоящих противников. Это я не только знал из истории, но и убеждался не раз уже после возрождения в древности.

Да по сути когда придут гиксосы, весь Египет они не завоюют. Их влияние не распространится далеко на юг, в Фивах теневые фараоны будут копить силы для освободительного движения.

Взять ту же Нубию. Только территория между первым и вторым порогами прикоснулась к цивилизации благодаря завоевателям-египтянам. Да и то отчасти так и остались голожопыми дикарями... Хм... большая часть Египта тоже ходит голышом, так что это не показатель цивилизованности.

Собственно, под этим углом зрения довольно странно выглядит нубийское восстание - оно носит относительно организованный характер. Да, это по прежнему банды, не имеющие единого центра управления, но они сумели захватить крепости.

Впрочем, источник такой прыти ясен - колдуны, дерзнувшие выступить против централизованной власти. Вроде бы нынешний царь больше обращает свой взор на Синайский полуостров и Ливию, так что понятны причины, по которым южные земли чуть-чуть обнаглели. В конце концов номы всегда хотели получить больше самостоятельности, а то и вовсе независимость.

Из того, что рассказывал дед, никакой особой тактики у войск нет, хотя мне казалось что прото-фалангу придумали где-то в это время, как раз в Среднем Царстве. Наверное, будет не так уж проблемно, если я её «изобрету».

Пожалуй да, именно так и поступлю. Египет много чего придумал, просто многое кануло в реку времени, как та же шлифовка линз. Я и сам не большой специалист в военной истории, так что не смогу произвести революцию даже если очень захочу. Да и нет тут для неё базы. Пара десятков километров вдоль Реки годится только для сельского хозяйства.

В районе Асуана в будущем добывают железо, но как его плавить? Не на соломе же. Для меди хватает сушёного ослиного навоза, но не для стали. Да и медь-то в наших краях массово не плавят - она вся идёт с Синая и Ливии.

Доспехи? Да сейчас как раз самое жаркое время года, не известно от чего умрёт больше народу - от поражения стрелами или от того, что носят «лишнюю» одежду. Она же не может быть лёгкой.

Вообще, люди побогаче носят какое-то подобие доспехов. Например, щит на животе, сделанный из нескольких слоёв кожи. Я видел такие у Мерикара, когда началась вся эта заварушка с «зомби».

Но большего не встречал. Когда наш спецотряд отправился в Куш, то даже Анхесенамон не носил ничего такого. Видимо, какие-то нормальные подобия брони появятся позже. То есть вот он шанс для ускорения прогресса.

Всё, что я знаю об египетском вооружении - это несколько образцов, увиденных в музеях. К сожалению, даже гид наговорил немало чуши. Много неверных выводов было сделано из-за того, что жреческие одеяния иногда принимали за доспехи. Например, знаменитая «броня» из крокодильей кожи. Её носил её жрец Собека, а не воин.

Основной материал для изготовления брони - это льняная ткань, со льняной же набивкой. Их будут наматывать на живот и пах. Опять же, похоже, в будущем. Может быть, личные воины самого царя, да будет он невредим, жив, задрав, и сейчас такое носят, но здесь, в забытом краю, ничего такого нет. Сандалии-то и то не надевают.

Если бы речь шла не о Нубии, а о походе, например, на Синай, то мог бы посоветовать обмотаться этой тканью и побольше, а здесь... Нет, не вариант. Всё равно что в шубах воевать. Да и враг-то у нас специфический.

Надо посоветоваться с мечеными и уж потом распространять придумки на всю армию.

Глава 6

Наше собрание на самом высоком уровне состоялось под председательством Мери, нового командующего гарнизоном, сына Мерикара.

Насколько я понял, весь его опыт в управлении войсками сводился к двум походам вместе с отцом и одному самостоятельному. Последний вышел не самым успешным. Как скажут в будущем, Пиррова победа, за которую он получил нагоняй от отца. А воины получили приглашение на суд Осириса.

Это уже вполне зрелый мужчина. Тридцати ему ещё нет, но в местной реальности и это уже чуть ли не старческий возраст. Я всё никак не могу привыкнуть к этой особенности. Читал в храмовой библиотеке, что предельный возраст человека - это сто двадцать лет. Мол, больше просто невозможно прожить. Так что такое и царю, да будет он жив, невредим, здрав, не зазорно пожелать. Он хоть и воплощение самого Гора, но в человеческом теле.

Мери не выглядел счастливым, его тяготило присутствие на этом собрании. Скорее всего, он находил в нём что-то унизительное, ведь понимал, что его председательство номинальное.

Настоящее право принятия окончательных решений по всем вопросам принадлежало Анхесенамону, как командующему нашим будущим походом. Эту иерархию закрепил сам Миракара, теперь уже губернатор, князь - не знаю, какое слово из будущего наиболее точно соответствует титулу номарха.

Древнеегипетское наименование должности - адж-мер, «тот, кто копает канал». Понятия не имею, отчего именно эту функцию выпятили вперёд. В его обязанности входит не только ирригация и межевание земель, но и сбор налогов и поддержка храмов, он же возглавляет суд и войско нома.

Формально, Анхесенамон командует именно им, войском нома, а не гарнизоном. Но раз уж Мерикара ухитрился сосредоточить у своей семьи столько власти, то почему бы формально не объединить эти воинства? Именно ресурсная поддержка и возложена на Мери. Предоставить ветеранов для обучения оружейные, полигон - всё, что потребуется.

Мой статус, оказывается, тоже немаленький - я говорю не от своего имени, а от имени Мерикара, писцом которого являюсь. Уж не знаю, как это работает, но я не был частью гарнизона, а как он и сказал, являлся его личным писцом. Выходит, что-то вроде секретаря или помощника руководителя, говоря терминами будущего. А в данном случае повышен до полномочного представителя.

Должность, кстати, довольно высокооплачиваемая. Я и так был на полном довольстве, а по итогам военной суеты мне выдали жалование - кусочек золота размером с того крокодила, которого мне пожаловал Собекхотеп когда-то.

Я пригласил Секхетьенанаха, старшего лекаря войска, а Анхесенамон - главного жреца Упуаута по имени Ири-Ири.

Вместе с Мери пришёл и управляющий Домом оружия. Не того, что при царе, естественно, а локального при Храбрости Двух Земель. Он тоже важный человек, заведует не только мастерскими, но и писцами, и вообще всем хозяйством. Зампотыл или завхоз - опять же, нет прямой параллели в будущем, это ближайший аналог.

А вот с ним вместе уже присутствовал именно ремесленник, уже знакомый мне крупный мужчина, с которым мы пересекались по части изготовления лука для Мерикара. Его опять не представили, но я узнал имя у Уарсу: Пасер.

Мой бывший «соперник» тоже присутствовал - он ведёт протокол. Египтяне вообще ребята дотошные, любят всё записывать, ведь для них это синоним «сделать частью вечности».

- Хлеб и пиво всем присутствующим, - недовольным голосом открыл собрание Мери, сидящий на троне, на котором все присутствующие привыкли видеть его отца.

Мы расположились в том самом помещении, где на стенах изображена воинская слава крепости.

Мы поприветствовали его в ответ, отсалютовав ото лба.

- Первым пусть говорит... - его взгляд пробежался по присутствующим и остановился на мне. Но произнёс он другое имя: - Анхесенамон.

- Благодарю, уважаемый Мери, - предводитель похода встал и отсалютовал ему, чуть подняв настроение новому командующему гарнизона. - Почитаемый Мерикара поручил нам с господином Мери усмирить презренный Куш. Вы все знаете, что осталось всего несколько дней до паводка. Начнутся празднования в честь богов-покровителей Элефантины и Асуана. Я не уверен, что донесение Его Величеству, да будет он невредим. здрав, жив, успеет достичь его божественных очей за это время. А по приказу номарха Мерикара подготовка к походу должна закончится с окончанием праздников. Так что нам не стоит рассчитывать на помощь Дома Оружия столицы.

- Ири-Ири? - обратился к жрецу Мери.

- Время для начала похода отличное. Боги благоволят начинаниям в плодородные дни, - сказал он, недовольный тем, что его отвлекли и собираются поставить в подчинённое положение. Он и так уже потерял немало авторитета от того, что восемь человек получили метки непосредственного благорасположения бога, которому он служит. И вот теперь один из меченых приказал ему явиться на собрание.

- Насколько я понимаю, это не то, что хотел услышать Анхесенамон от тебя, - Мери перевёл взгляд на упомянутого.

- Да. Я хотел бы чтобы Великий Ири-Ири помог семерым героям научиться взывать к богу. Они должны идти впереди войска и успех будет зависеть целиком от них.

Маленький храм находится внутри крепости и формально Анхесенамон не может приказывать жрецу, зато Мери - может. Но похоже, что не хочет.

- Посвящение в жреческие таинства невозможно, если не сделать их жрецами, - намекнул он.

Это не простая формальность, а означает переподчинение. То есть он разом получит семерых жрецов, одобренных богом лично.

Командующий походом задумался и нехотя ответил:

- Пусть так. Но во время похода они подчиняются мне. Когда мы вернёмся с победой, перейдут под твоё начало.

Ири-Ири кивнул, довольный, и Мери подытожил:

- Да будет так, - и глянул на Уарсу, чтобы тот не забыл записать. - Теперь слово тебе, Секхетьенанах.

- Насколько я понимаю, с войском пойдут лекари от храма Анукет. Они не менее профессиональны, чем мои подчинённые, - сказал главный лекарь.

Формально он тоже жрец, как и все лекари, но я не заметил признаков того, что он подчиняется Ири-Ири. У них даже помещение отдельное.

- Я здесь по приглашению Афарэха. Мы уже предварительно с ним обсудили причину, по которой я здесь, и я готов сделать доклад.

- Говори, - дозволил Мери. Всем было интересно, не только ему.

- Афарэх просил меня сделать расчёт о причинах смертей в войске. Вот что я имею сказать.

Примерно половина - это потери от болезней желудка и кишечника. Смертей от утомления и жары не так много, как предполагал Афарэх, в основном подготовленные люди хорошо переносят поход, если провизия и вода имеется в достаточном количестве.

- Мы пойдём по караванным дорогам, так что колодцы на нашем пути будут, - вставил словечко Анхесенамон.

Лекарь продолжил:

- Травмы от оружия. Большинство смертельных исходов от поражения живота. Второе - голова.

Не смертельные, но выводящие воина из строя - это ноги и правое плечо.

- Уважаемый Секхетьенанах, уточни, каким оружием они наносятся? - я встрял, когда докладчик сделал паузу.

- Голову, видимо, чаще травмирует булава. Но эти раны редко смертельны. Топор и копьё череп пробивают, реже стрелы. Живот и ноги - стрелы и копья. Плечо и шея - топором.

- Благодарю. Это ценные сведения, - я встал и поклонился, а потом сел на место.

- Говори, - махнул мне рукой Мери. Как кость бросил.

Мне предстояла очень сложная задача. Жизнь воина в этом времени вообще не ценится. Я имею в виду рядового, набранного из низших слоёв. Это же «бесплатно». Жара - это только часть того, почему древние воюют голыми. К тому же, поход намечается на время, когда она чуть спадёт.

Вторая причина - жадность и экономия. Даже льняная тряпка стоит денег. Оттого только аристократия носит доспехи. Просто потому, что могут себе это позволить.

Та же история с оружием. С медью и бронзой умеют работать и довольно неплохо. Могут делать качественные вещи даже здесь, в крепости, но стоит это дорого. Даже не так. Это просто сколько-то стоит. А вот метательная палка, применяемая в охоте на птиц - не стоит почти ничего. Ими вооружены многие.

Именно с этого я и начал:

- Вы заметили, что в перечне уважаемого Секхетьенанаха отсутствовали метательная палка и дубина? Это неэффективное оружие.

Все разом ухмыльнулись, и только Пасер сказал вслух:

- Убитых не взять в плен.

Остальные покивали.

В общем-то логика понятна: захват пленных - это одна из целей походов. Только вот простому воину от этого редко когда есть прибыль. А чаще - смерть. Брать живьём труднее. Оглушенный может очнуться и ударить в спину.

Я прочитал длинную речь о том, что воин вовсе не бесплатный, что его кормим, одеваем, то есть тратим на него средства.

По глазам видел, что это возымело обратный эффект: никто не записал эти средства на повышение ценности войсковой единицы, а наоборот, только утвердились во мнении, что он - источник убытков.

Пробовал пояснить, что в случае ранения эти убытки закапываются в песок, а если он будет эффективен, то значит, что средства потрачены не зря, что получим возврат вложений. Нет результата. Каждое моё слово делало только хуже.

Пожалуй, если бы я выступал перед торговцами, то моя речь была бы для них логична, но не для военных и жрецов. Для них богатство и ценность - это то, что можно прямо сейчас потратить на себя. Они не понимают сути инвестиций и улучшения качества, в том числе, рабочей силы. Мыслят исключительно количественными характеристиками - больше овец, больше шерсти можно состричь. А то, что от грязи эти бараны могут умереть все в одночасье, их не заботит. Новых наберём.

Хм... Трудно.

Не сработали и аргументы, что наш поход - не завоевательный, а подавление мятежа.

- Именно, - сказал Мери. - Ты же не собираешься убить всех в Куше? Это наши люди, захваченные презренными чёрными колдунами!

Он подумал какое-то время, и всё-таки позволил мне высказаться:

- Что ты там придумал? Может в крепости применим?

Честно говоря, у меня полностью пропало всякое желание прогрессорствовать. Будто скалу пытаюсь сдвинуть руками. Только зря пупок развяжется.

- Защиту тех частей тела, которые больше всего страдают в бою. Перевооружение: заменить наконечники стрел на более пробивные, изменить форму топоров. Очиститель для воды, - слова «фильтр» я не знаю. - Приучить воинов к сандалиям, - я поймал сердитый взгляд со всех сторон и уточнил: - Плетёные из соломы.

В мире, где даже царь ходит босым, а сандалии носит за ним специальный человек, моё предложение выглядит как кощунство.

В будущем, насколько мне известно, сандалии будут возить за армией на возах, а ныне даже такого нет.

Босоногие аристократы смотрели на меня так, будто я осквернил святыни.

У меня было несколько идей, что можно улучшить, но раз уж такие элементарные вещи не прошли первую инстанцию, то что говорить по поводу сражения фалангой?

Я видел, что войско умеет ходить «черепахой». Конечно, ей далеко до античной, но отдалённо похоже - закрываются щитами как могут, прикрываясь от стрел, и идут вперёд. Не строем, кучей. Толпой.

Однако, у меня нет ни авторитета, чтобы продавливать своё мнение, ни желания. Особенно желания. Я не хочу развивать военное дело. Хотя, в случае с Египтом, наверное, особой беды не будет - они домоседы, нет у них имперских амбиций. Только соседей подавляют с целью показать свою силу, и возвращаются обратно с трофеями. У них миссии расширить свою территорию, сделать покорённых частью своего государства, распространять маат. Они рассматривают соседей-варваров лишь как сферу влияния, но не как потенциальных египтян. Относятся к побеждённым не как к провинциалам, а как к чужакам.

- Нам предстоит брать крепости. Есть мысли по этому поводу? - Анхесенамон посчитал вопрос защиты и вооружения исчерпанным и посмешил сменить тему.

- Насколько я знаю, стандартная тактика - прикрываться деревянными щитами, пока несколько человек ломают стену железными прутами? - уточнил я. Точно знаю, что так уже в древнем царстве делали, очень удивился в своё время, когда увидел картину штурма.

- Нет. Не знали об этом, - Мери посмотрел на остальных собравшихся. - Щит специальный нужен, наверное. Со стены будут разное швырять, - это он не ко мне вопрос обратил, а к Анхесенамону и Пасеру.

- Сделаем, - ответил главный ремесленник.

- Испытаем с обычными, - ответил командующий походом. - Ещё какие есть идеи?

- Штурмовые лестницы-то вы уж точно знаете? С крюками, чтобы трудно было сбрасывать? Что ров можно засыпать. Лучше сначала закидать снопами из веток. Вязанки из тростника тоже сгодятся.

Анхесенамон кивнул. Как-то неуверенно, но всё-таки. Каждый раз удивляюсь, что некоторые жесты и через тысячи лет в другой части света останутся точно такими же.

- Камнемёт из Храбрости Двух Земель можно разобрать и взять с собой. Если стена будет из сырца, за день-два она падёт.

- Починишь? - уточнил Пасер.

- Расскажу как, - кивнул я. - Как прицеливаться тоже расскажу.

Я уже предвкушал ленивое времяпрепровождение, ведь получается, что от меня ничего почти и не требуется. Однако, Ири-Ири всё-таки не выдержал:

- Главная задача - победить колдунов. Я слышал, что ты искусен в изготовлении волшебных предметов. Тебе надо будет заняться этим.

Я перевёл взгляд на Анхесенамона. Путь Ири-Ири и важный человек, но мне он не начальник.

- Да, - подтвердил он. - Это твоя главная задача. Нужно защитить воинов и найти способ пробуждать уже поражённых сонным проклятием.

- Я подумаю над этим. Готового решения у меня нет.

- Тогда на этом и закончим, - сказал Мери, вставая. Он тяготился приосходящим и был рад поставить точку.

- Постойте! - вскочил Секхетьенанах. - Афарэх говорил что-то про очиститель для воды. Можно ли будет пить воду прямо из реки?

- Если враг пожелает отравить, то вряд ли, но от паразитов и мути точно избавит. Будет вода как из колодца, - пообещал я.

- Расскажи, - Мери поморщился и уселся на краешек трона.

- В кожаное ведро нужно будет в несколько слоёв через ткань выложить мелкие камушки, промытый песок крупный и мелкий, древесный уголь. Сверху наливать воду, она пройдёт через все слои и очистится.

Старший лекарь войска почесал лысую голову под париком. Вроде, медик, а всё равно не может насекомых вывести.

- Колодезная вода так же образуется, да? Проходит через песок и глину... - ответ ему не нужен, он сам с собой разговаривал. - Пасер. Посодействуешь?

- Самому любопытно, - ответил ремесленник.

На том и разошлись.

Я-то хотел себе обязанностей набрать, а вышло так, что всё, что на меня навесили, можно за несколько часов закончить. Разве что с амулетами трудновато.

Впрочем, я пока что не уверен, что это будут именно амулеты. Пока не представляю, как защититься от колдовских предметов нубийцев.

Кстати, надо бы и над фильтрами что-то такое же проделать, чтобы он и от враждебной хека избавлял.

Ах, да. Забыл. Никому этот фильтр не нужен. Только Пасер побаловаться решил.

Кстати, фильтры тоже у египтян были, но первые делались сифонного типа, основанные на капиллярном эффекте - вода поднимается по фитилю, а муть остаётся в первой ёмкости или на верёвке, или куске ткани. Но у такого приспособления производительность недостаточная, чтобы обслужить тысячи человек.

И, нет, это не чудо. Я опять же не делаю мощный рывок, только ускоряю прогресс. Не уверен на сто процентов, но в Новом Царстве фильтры точно уже были. А через ткань уже сейчас фильтруют - что может быть очевиднее.

Уверен, что что-то у Пасера получится, но не такого уровня, как сделал бы я. Он же не владеет знаниями о микроорганизмах и химии отравления. Он муть отфильтрует и останется довольным. А всё болезнетворное останется в воде. Даже коагулянты от этого не спасут. (авт.: квасцы и измельчённые семена моринги масличной уже в древности использовались в этом качестве)

В деревне, где я жил, верили, что свет всеблагого Ра делает воду пригодной для питья. Она отстаивалась пару дней под прямыми солнечными лучами в больших широких сосудах. Не знаю, насколько этот метод действенный, по крайней мере муть точно оседала, а вот другие болезнетворные микроорганизмы, скорее всего, просто окукливались.

Определённо, эффект должен быть хотя бы потому, что египетское солнышко не ласковое, вода становилась горячей, что не полезно живому. Ну, и ультрафиолет в какой-то мере, наверное, обеззараживает. Вроде бы даже в будущем в это верят, что он разрушает клеточную структуру бактерий.

Но лично я некипячёную воду пил только в крайних случаях - ещё один камушек к тому, чтобы прослыть чудаком среди деревенских.

Ах, да. И магический метод конечно. Водой же лечатся - если полить ею статую, испещрённую сокровенными словами, то ка этих слов проникает в воду и делает её не просто чистой, а целительной.

Ну, а чтобы она была более пригодной, нужно набрать воду первым. Такая «непочатая» вода уже сама по себе чудодейственна. Только не дай Бэс тебе отливать или зачерпнуть вторично - всё испортишь. Ну, и само собой, молчать надо, пока до дома не донесёшь. А то ка слов испортит всю девственную чистоту воды.

Наверное, с воды и начну. Нет, настоящий, «научный» фильтр не стану делать. Ни к чему терять время, раз нет у меня административного ресурса и авторитета для его внедрения.

А вот магический очиститель воды, пожалуй, сооружу. Всё-таки Анхесенамону придётся иметь дело с колдунами.

Символов воды несколько - в первую очередь это волнистая линия с острыми вершинками. Очевидный символ ряби на поверхности, который и в будущем дети рисуют. Если его нарисовать трижды, один над другим, то это будет означать уже первозданный Нун, то чудо, которое существовало до творения.

Ещё с водой связан символ ше - это бассейн и озеро. Заполненный водой, естественно: прямоугольник, внутри которого вертикальными волнистыми линиями обозначены потоки воды.

Но этого недостаточно: есть ещё знаки, тесно связанные с водой. Например лотос (егип.: сесен). Он несёт в себе символику возрождения, восхода и заката солнца из-за того, что открывается и закрывается при смене дня и ночи.

В этом же смысле добавлю прототипа феникса Бенну, по виде напоминающего цаплю.

Раз уж солнце считается очищающим воду, то добавлю знак восхода (егип.: ахет). Лично мне он всегда напоминал голову спящего на подставке для сна. Или промятой подушке - так что очень даже в тему.

Естественно, ах, ба, ка - эти важнейшие составляющие души нужно оберегать от колдовского воздействия; менат - ожерелье и музыкальный инструмент на его основе - очень мощный защитный предмет; са, как спасательный «круг» и символ защиты; глаз Гора - известный символ защиты.

Это не значит, что я просто напишу эти символы беспорядочно. Смысл в том, чтобы при составлении текста заклинания выбирать такие слова, в которых они используются. То есть создать своеобразный ребус, наполненный хека правильного толка. И чем меньше будет в нём примесей - символов имеющих иные оттенки, тем сильнее будет эффект волшебного предмета.

Я отправился к Анхесенамону, чтобы он выдал мне кого-нибудь из меченных для сопровождения. Командующий, важно подбоченившись, стоял на крепостной стене и взирал с высоты на полигон, где шли тренировки.

- Мне нужна кость с враждебным заклинанием. Хочу её изучить, чтобы придумывать способ нейтрализации, - я говорил о той кости, которую нашли в пивоварне в Элефантине.

- А почему именно отмеченные Упуаутом? Видишь же, мы уже начали тренировки, - в самом деле воины изобретали построения, в которых главное оружие - благословлённые богом-проводником - стоят на острие атаки, а остальные их прикрывают щитами и копьями, примерно так же, как действовали при освобождении Асуана.

- Если я впаду в сон, пока буду изучать, они меня разбудят. Мне придётся работать с опасным предметом. Он же в храме Хнума сейчас?

- Нет. Господин Мерикара планировал поместить его в свинцовый ларец. Злой предмет должны опечатать жрецы и закопать в Западной пустыне.

В общем-то мне понятна их осторожность. Если его просто уничтожить, то может так получится, что то, что прикреплено к нему, сама вредоносная суть, будет высвобождена и отправится странствовать по миру непредсказуемо. А пока он целый, то вот он, можно работать.

- Думаешь, я уже опоздал?

- Скорее всего, - Анхесенамон призадумался. - Но ты всё равно сходи к господину Мерикара, да будет он невредим. Возможно, кто-то перерисовал знаки с него для доклада. Или вот на такой случай.

Да, у египтян страсть всё записывать и сохранять для истории поистине поражает, так что шанс на то немаленький.

Анхесенамон усмехнулся и добавил:

- К тому же, мы с тобой служим ему, а ни разу у него не бывали. В его новом доме.

А ведь и в самом деле любопытно посмотреть, что там себе отгрохал Хнумхотеп. Какой его дворец изнутри. Он, конечно, не фараон, такими богатствами, чтобы устилать пол золотыми пластинами не обладал, но думаю, что где-то близко должна быть та роскошь, которая была ему доступна.

Очень любопытно.