Пирожное из лунной пыли Том второй

Глава 1

Прей потёрла лоб пальцами, чувствуя покалывание из-за изменившегося кровотока. Она надавила пальцами на закрытые веки и помассировала их плавными круговыми движениями, как привыкла. Тревога сделала шаг назад, снова позволив ей сконцентрироваться на ситуации. Элис уже вывела часть средств на анонимные счета. Остальное, несомненно, попадёт под удар, едва за ней придут из отдела расследований, но с этим уже ничего не поделаешь. Оставалось надеяться, что Дмитрий не позволит им полностью угробить компанию. Адвокат быстро понял, что отговорить девушку от исполнения своего плана не получится, поэтому спокойно принял её распоряжения.

В действительности, он и понятия не имел о том, что Прей собирается исчезнуть из корпоративной сети мониторинга, чтобы отправиться на поиски Антеро Варриса самостоятельно, привлекая для помощи охотников-нелегалов. Для него она просто сбегает в отпуск от всего подальше, передав ему полномочия по надзору за бизнесом.

Свернув почтовый интерфейс, Элис отдала терминалу несколько команд. Умная машина выключилась и начала процедуру загрузки операционной системы по протоколу для анонимной работы в сети. Ещё несколько секунд спустя девушка вышла на просторы даркнета.

Пакеты информации с терминала Элис теперь разбивались на зашифрованные фрагменты, ведомые через множество чужих терминалов в случайном порядке прежде чем снова быть собранными в единое целое по адресу назначения. Спустя пару запросов на экране открылись простенько свёрстанные страницы самой крупной из спрятанных в тёмной паутине торговых площадок.

Здесь можно было найти форум пиратских команд и попробовать договориться с ними о выполнении заказа.

Девушка облизнула пересохшие губы. Было страшно уже от самого факта присутствия там, где покупают убийства людей, ограбления и доставку запрещённых грузов. Тряхнув головой, она вернула себе угрюмую решительность довести дело до конца.

Коротко звякнула система безопасности, оповещая, что к системе попытался прицепиться malware. Элис перевела систему в режим постоянного сканирования и открыла раздел объявлений, пролистывая тему за темой. Ей нужен был кто-то, кто регулярно здесь появляется и кто связан с поисковыми операциями.

Убийство Уничтожить имущество Похищение Доставка груза Оружие

Внезапно её глаза зацепились за несколько схожих запросов, связанных с изъятием долгов. Должника нужно было найти и забрать у него причитающееся заказчику. Среди таких тем часто мелькал один и тот же ник – Боцман.

Никакой больше информации не было. Нужно связываться.

Открыв личные сообщения, девушка написала несколько строчек о том, что хочет сделать заказ. Ответ пришёл практически моментально:

30 000 кредитов анонимным чипом с собой. Всё общение при личной встрече.

Да/Нет?

Поколебавшись, она отправила согласие.

Пришли координаты планеты в другой системе с обширным трафиком, куда можно было добраться за сутки, и вопрос о дате и времени встречи. К сообщению прилагался файл с картой города и отмеченной точкой.

Элис настучала на клавиатуре день и время. Пальцы зависли над клавишей отправки под возникший в ушах звон. Может, ещё раз довериться Зурабу?

«К чёрту всё»

Сообщение отправлено. Экран погас.

Меньше чем через сутки Прей вышла из гейта Тайпин-8. Крупная луна газового гиганта в системе с красным карликом. Глядя в окно трансфера ей хотелось развернуться и немедленно улететь.

Город являл собой мрачного вида конгломерат затянутых плотным смогом шпилей офисных зданий, между которыми виднелись тёмные громады производственных комплексов. Здания, здания, здания. Плотнейшая застройка всех оттенков грязи и ржавчины, без единого свободного от этих унылых строений участка.

Там, где поверхность не покрывал свет звезды, можно было увидеть яркие всполохи уличного освещения, которые разукрашивали смог в дикие оттенки – от неона до ультрамарина. Внизу явно никогда не бывало спокойно.

Поверх всей этой фантасмагории красовался огромный, растянутый надо всей луной атмосферный купол. Он был похож на глаз колоссального насекомого – такой же фасетчатый; а ещё казалось, что он угрожающе смотрит прямо на зависшую над ним в трансфере Элис.

Девушка поёжилась, представив, что снизу ей будет ещё страшнее. Трансферный челнок резко спикировал к куполу, вызвав на спину Элис новый отряд мурашек, торжественно промаршировавший от её поясницы до лопаток и выше – к самым корням волос.

– Эй, нельзя ли полегче? – прокричала она жёстко маневрировавшему пилоту.

– Никак нет, мэм, – раздалось из динамиков облитого чёрным визором шлема, – здесь крайне неприятные требования ко времени подлёта. Гейт только один и воздушное пространство перенасыщено.

Спустя час с небольшим Элис вырвалась из тесного пространства уже гражданского лифта прямо на влажную улицу Тайпин-Сити.

Отойдя в сторону от створок, чтобы не мешать другим выходящим, Прей быстро натянула на лицо фильтрующую маску, которую за дополнительную плату выдавали прибывающим в гейт. Атмосфера здесь не была ядовитой в прямом смысле этого слова, но дышать пропитанным испарениями сотен производственных комплексов было не просто. И явно не полезно для здоровья. Откровенно говоря, тяжёлый запах этой улицы вызывал у девушки приступы тошноты.

Влага постоянно конденсировалась, стекая крупными каплями по любому доступному для глаз покрытию вокруг. Вся эта сырость была наполнена непрерывно движущимися в разные стороны людьми и подсвечена яркими огнями рекламы.

На каждом здании. Над каждой дорогой. Неоново-красный. Небесно-голубой. Мятно-зелёный. Ешь. Пей. Трахайся. Модифицируй себя. Анонимность гарантирована.

Элис тихо застонала и посмотрела наверх. Сталь и пластик зданий уходили в клубящуюся бесконечность смога, который снизу выглядел, словно низко-нависшие над городом облака. Ей никогда не доводилось видеть подобные города самой, только в новостных сводках региона. И теперь её угнетало то, как далека была голографическая запись от вот этой прокисшей реальности.

Нужно идти. До встречи всего пара часов, так что ей следует поспешить. Сделать дело, вернуться в порт и забыть про это место. Девушка включила видимую только ей голограмму ассистента-навигатора и двинулась сквозь промокшие улицы.

Один час спустя навигатор сообщил, что Элис достигла нужного места в Тайпин-Сити и отключился, оставив её одну. По пути она успела перекусить в уличной забегаловке и посмотреть на то, как нафаршированные боевыми имплантами уличные боксёры устраивают представление, чтобы получить от засмотревшихся на них прохожих пожертвование в виде кредитных чипов.

Местом встречи оказалась остановка общественного транспорта – металлическая рамка с пластиковым лепестком крыши и тремя антивандальными скамейками под ней. Крыша не помогала – скамейки всё равно были влажными, как и всё в городе.

Смахнув с поверхности воду, девушка присела под крышей и стала ждать. Город вокруг плавно пульсировал своей иллюминацией, создавая ощущение затянутого сновидения из которого не получалось выбраться. Так проваливаются в усталость после суток или больше на ногах – она теперь тоже знала, каково это. Элис такой возвращалась из полицейского управления, где двенадцать часов подряд давала показание людям, которые совершенно не были заинтересованы в том, чтобы помочь ей.

Звук подъезжающего автобуса отвлёк её от мыслей о прошлом. Элис вздрогнула от неожиданности – она только сейчас увидела, что в двух метрах от неё стоит невысокий мужчина в синтетической куртке-дождевике с высоким воротом.

Ворот скрывал лицо до середины – выше было видно чёрные глаза, внимательно глядящие прямо на девушку. Мужчина был азиатом с характерным оттенком кожи и разрезом глаз, всё это было хорошо видно, невзирая на танцующее освещение. Мигающие лампы бросали блики на короткие чёрные волосы, стоящие от влажности ёжиком. В опущенной левой руке он держал сложенный зонтик-трость средней длины, который выглядел несколько неуместно на фоне дождевика.

Элис подумала, что это именно тот, кто должен был её встретить. Иначе почему он так пристально смотрит. Она уже хотела встать с лавки к нему навстречу, как тот отвернулся и шагнул к подъехавшему автобусу.

Пропустив пару выходивших из открывшихся дверей людей, он сделал шаг, словно собрался войти. В следующее мгновение правая рука азиата схватилась за рукоять зонта.

Одним слитным движением он развернулся, зашёл за спину последнему выходящему из автобуса и ударил извлечённым из зонтика, словно из ножен, недлинным мечом.

Получивший в спину удар упал без стона с таким видом, будто из него разом вырвали всю жизнь.

Скованная увиденным Элис смотрела, как азиат стряхнул с клинка кровь и убрал его обратно в ножны-зонт. Ей казалось, что сейчас он убьёт и её. Бежать было бесполезно – она поняла это, увидев, как двигается этот человек. Это была смерть во плоти.

Убийца развернулся к девушке и изобразил головой вежливый поклон. Накинув капюшон на голову, он пошёл в сторону от остановки – его сразу стало почти невозможно увидеть. Ткань куртки постоянно меняла цвета, сливаясь с окружающей действительностью.

Поняв, что никто не собирается лишать её жизни, Элис с трудом выдохнула.

Сбоку раздался топот и она увидела подбегающего к ней молодого парня с торчащими в разные стороны красно-зелёными волосами.

– Валим отсюда, пока чистильщики не приехали, а то заметут как подозреваемую!

– Эээ, я не могу, у меня тут, это…

– Да со мной у тебя встреча, давай уже!

Скинув оцепенение, Элис побежала за парнем в полумрак ближайших переулков.

На бегу окинув её взглядом парень продолжал тараторить.

– Я хотел понаблюдать за тобой ещё час, чтобы удостовериться, что ты одна, но раз ты видела вот это и ничего не произошло, то всё чисто! Видела ниндзя? Они лучшие убийцы на свете, от них вообще уйти невозможно, кто бы ты ни был и сколько бы денег у тебя не было!...

Девушка молча бежала рядом, экономя дыхание.

Во что же она вляпалась…

***

Боцман сидел за своей любимой барной стойкой и натирал гленкерн ветошью. Ему нравилось заниматься этим, когда было хорошее настроение. А сегодня оно точно было – тридцать тысяч кредитов явно не валяются на дороге. И ведь это ещё только полдела! Ещё пара таких заказов и он сумеет выплатить Карлу чёртов долг, и наконец свалит с этой треклятой планеты. Может, даже сумеет найти себе нормальную команду, без психопатов в составе.

Боцману было уже за пятьдесят и он гордился своими седеющими баками и умением быть тактичным с любым собеседником – дожить до такого возраста в их деле считалось делом нечастым, невзирая на все продлевающие жизнь технологии. Вежливость не раз спасала Боцману жизнь. Левая рука – искусственная, с хитрым механизмом, подающим патроны к его любимому дробовику, стала вечным напоминанием о пользе доброго слова. Будь он грубее, то мог бы лишиться обеих.

Звякнула открывшаяся дверь и в баре появилась разноцветная шевелюра Бика. Сразу же начала трещать рамка детектора, заставив парней подскочить из-за столов с пушками в руках. Боцман поднял над головой руку, предвосхищая пальбу – не хватало ещё попортить товар!

– Девушка, будьте добры сдать оружие, пока эти господа не наделали в вашей тушке дырок.

«Заказчица» смотрела на него расширенными зрачками, словно не ожидав услышать человеческую речь.

– Ну же, не тяните, а то этот звук меня раздражает.

Она достала из-за спины небольшой пистолет, разрешённый для гражданского ношения и использования. Бик подхватил пушку и бросил её парням на столик.

Девушка подошла к барной стойке, время от времени поглядывая на рассаживающихся обратно за столики людей. Ростом чуть выше среднего, волнистые каштановые волосы ниже плеч, сейчас влажные и блестящие, висящий на шее фильтр, дорогая компенсационная куртка для полётов.

Да, она определённо была не из этих мест и не знала местных порядков. Что ж, дерьмо случается.

– Вот и хорошо. Теперь мы можем поговорить о деле. Меня называют Боцман. Я представляю славную команду ищущих быстрый заработок ребят, которые и будут помогать вам в решении проблемы. Чип при вас, я надеюсь?

Девушка упёрлась в него взглядом, да так, что видавший виды Боцман на секунду сбился с настроя. В её глазах что-то было, чего не ожидал он увидеть у богатенькой девочки из благоустроенных систем.

– С собой, но давайте сперва обсудим детали. Мне нужно понимать, что вы возьмётесь за заказ.

– Вот чтобы начать это обсуждение вам и нужно нам заплатить, – вздохнул Боцман, – такие тут правила.

Поколебавшись, она вытащила из-под белой ткани куртки чип, положив его на стол перед барменом. Сделав это, она наклонила голову и поправила волосы.

– Боцман, а что ваш человек делает у меня за спиной?

Пискнул взводимый затвор пистолета.

– Карл, а я думал, что ты умеешь подходить беззвучно.

– Я вот тоже так думал, – откликнулся стоящий за спиной у девушки человек с пистолетом, – видно, теряю хватку.

Боцман внезапно для себя вздохнул, глядя на напряжённую гостью. Но дела есть дела.

– Вынужден вас расстроить, юная леди. Наши услуги стоят несколько дороже, чем тридцать тысяч кредитов, поэтому мы выбираем другие способы заработка. Вы попали в непростую ситуацию, и теперь ваше будущее зависит от того, станут ли с нами сотрудничать те, кому небезразлична ваша судьба. Будете дёргаться и вам прострелят голову, а тело пустят на органы.

Карл сгрёб в кулак волосы девушки, прижав пистолет к её боку.

– Пойдём со мной, милая, я покажу тебе, что у нас называют «пропиской».

Боцман поморщился.

– Карл, хоть единый раз, чтоб тебя…

Держащий Элис ощерился на бармена.

– Будешь меня учить, я и тебя поимею, урод.

Боцман возвёл очи горе. Половина сидевших в зале была из его части команды. Капитан корабля имел полное право всадить пулю в лоб координатора и никто бы и слова ему не сказал. Жаль девочку. Не повезло.

***

Названный Карлом мужчина втолкнул Элис в комнату и ударил ногой в бок так, что она повалилась на пол. Он явно знал куда и как бить, чтобы боль сковывала и лишала дыхания. Прей скорчилась эмбрионом, пытаясь унять пульсирующий огнём комок под рёбрами.

– Вставай, сука, я с тобой только начал.

Мозолистая рука снова вцепилась ей в волосы, с хрустом дёрнув её вверх, закидывая на кровать. Элис не успела даже поднять руки для защиты, как получила ещё один удар по лицу. И ещё один с другой стороны уже рукоятью пистолета. Щека вмялась в зубы и закровила.

Голова кружилась, она ничего не понимала кроме того, что было больно и обидно. Как же она так попалась? Совершенно дезориентированная происходящим, она словно во сне наблюдала за тем, как ублюдок бросил её на кровать. Его пальцы рванули одежду, ломая пластиковые застёжки. Она тщетно пыталась защищаться, только раззадоривая этим насильника и получая удар за ударом.

Слёзы прочистили залитые кровью глаза и она увидела дергающийся слева оранжевый огонёк в полумраке комнаты. Маленький прямоугольный огонёк фиксации пистолета в автоматической кобуре производства известного концерна. Недорогая и популярная модель, которую она хорошо знала. Её замок можно было открыть стандартной комбинацией из трёх управляющих символов. Оставалось дотянуться.

Элис вытянула пистолет из кобуры левой рукой, упёршись большим пальцем под рукоять. Перехватив оружие, она сжала пальцами затвор и надавила большим пальцем на рукоять уже сзади – взведённый ранее пистолет снялся с предохранителя.

Потом она положила правую руку на шею Карла, подтянулась к нему, завела левую руку под его правой и приставила пистолет к его голове.

– Какого х?…

Девушка нажала на спуск, оглушив себя выстрелом. Её сразу же придавило потерявшим контроль телом. Глаза, рот, уши – всё залепило чем-то горячим и липким. Тошнотворно воняло порохом.

Элис начала конвульсивно спихивать с себя мёртвое тело, свалилась на пол и разрыдалась. Спустя минуту ей показалось, что кто-то позвал её по имени.

Прей вскочила и обвела стволом комнату. Никого не было. Она была уверена, что это был голос Северо. Рука с пистолетом снова задрожала и опустилась. В комнате висел густой смрад крови. Нужно уходить. Девушка натянула штаны, кое как приладив на место застёжки. Она была готова открыть окно и выпрыгнуть, как в отражении увидела своё лицо. Окровавленное, заплаканное. Было чертовски жалко себя саму, угодившую в ловушку. К жалости примешался гнев.

Прей быстро подошла обратно ко двери и прислушалась. Музыка продолжала играть, было слышно весёлые голоса. Похоже, выстрел никого не встревожил. Она бросила взгляд на брызги крови на стене за кроватью. Так вот, как оно – убить человека. Оказалось не так уж и сложно. Адреналин клокотал в венах, подстёгивая её выместить всю свою ярость на оставшихся в живых негодяях.

Магазин с шелестом покинул рукоять пистолета – осталось ещё семнадцать патронов. В зале семь человек, наверняка с оружием. И они могут её ждать. Превозмогая отвращение, девушка осмотрела тело убитого, обратив внимание на гранатные подсумки на поясе, затем перехватила оружие поудобнее и вышла из комнаты, двигаясь навстречу музыке в баре.

***

Боцман давно отложил свои бокалы с ветошью и напряжённо прислушивался сквозь музыку. Он почти был уверен, что слышал выстрел из задних комнат, но не мог понять, что это значит. Наверняка Карл просто пристрелил строптивую девицу, как бывало. Но тогда почему только один выстрел? Чутьё сулило беды. Это чувство заставило Боцмана дотянуться до дробовика под стойкой и поглаживать его пальцами.

Обернувшись на открывающуюся в коридор дверь он чуть его не выронил. Девушка выглядела так, словно побывала на обеде самого Сатаны – вся в кровавом месиве, одни глаза видно.

Они смотрели друг на друга полсекунды, он даже рот открыть не успел. А вот она успела – сделав шаг назад, чтобы от бармена её скрывала стена, деваха стала палить по тормозящим за столами ребятам.

Бик получил пулю в горло и страшно захрипел, сползая вниз. Остальные валились один за другим, словно подкошенные. Боцман тяжело перевалился через стойку, стремясь оказаться подальше от пуль. Упав, он пополз в сторону и наткнулся на труп. Весь бар завален трупами – пока он там кувыркался, девица всех перебила.

С хрипом развернувшись в сторону дверного проёма, он нацелил в него дробовик. Пусть сунется. С этой позиции у него было преимущество.

– У меня граната, бросай оружие и иди к двери спиной вперёд! – раздалось из коридора.

– О, гадство… – вырвалось из его губ.

Говорил же Карлу не носить их с собой бар.

Поразмыслив секунду, Боцман решил не умирать сегодня. Дробовик со стуком приземлился у дверного проёма, а сам координатор поднялся и неуклюже попятился к двери, спотыкаясь о сморщенные половицы.

– Не буду в пустую сотрясать воздух сожалениями, мисс, бизнес есть бизнес. Не было вашей вины в том, что вы оказались…

– Заткнись! – раздалось прямо за спиной. – У ублюдка не было гранат, я тебя обманула.

Боцман прищёлкнул языком.

Пауза затянулась. Он слышал, как девушка за спиной тяжело дышит. Перед ним в лужах крови остывала его команда. Это было похоже на сюжет какого-то странного фильма.

– Девушка… – он осёкся, услышав, как скрипнул спусковой крючок, – раз вы меня ещё не прикончили, значит чего-то хотите. Могу я узнать, чего именно?

Она обошла его и встала напротив. Боцман ощутил подступивший к горлу комок, увидев разодранную на ней одежду, всю в пятнах крови. Какая-то часть его была рада, что всё так случилось.

– Мне нужна команда. Которая возьмётся и выполнит поисковый заказ. За хорошую плату. Ты поможешь мне таких найти или сдохнешь здесь.

Ствол пистолета смотрел ему в живот – она стояла в полутора метрах от него, держа пистолет в согнутой руке. Дилетанты так не делают – они вытягивают руку с пистолетом, стоя напротив мишени, позволяя дотянуться до оружия. Здесь не было и единого шанса что-то успеть. Кто она, чёрт возьми, такая?

Боцман пожевал губами, поднял глаза и хрипло выдохнул.

– Послушайте, мне правда жаль, что это дерьмо случилось с вами сегодня…

– Мне плевать!

– Пожалуйста, послушайте! Дело не в том, что я оправдываюсь. Я просто не хочу, чтобы это всё повторилось. А вы говорите, что снова хотите попытаться нанять команду пиратов. Пиратов не нанимают. Никогда и никто – они сами выбирают, что им делать и как.

Ствол пистолета качнулся вниз.

– Значит доска объявлений…

– Просто липа, конечно. Никто не будет проворачивать сделки там, где сидят шпики правительства.

Он увидел, как в её глазах заблестели слёзы. Боцман подумал, что тут-то ему и конец, но ничего не происходило, она просто стояла напротив и плакала, держа его на прицеле.

– После всего, что сегодня произошло, мне очень хочется пустить себе пулю в лоб, – внезапно произнесла девушка.

Боцман крякнул от неожиданности.

– Ну, в каком-то смысле вы уже это сделали. У нас не очень ценятся подобного вида разборки. Кроме того, вы теперь преступница, как и убитые.

Он кивнул в сторону стойки.

– Вот что я скажу. Давайте выпьем немного виски и вы расскажете, за каким чёртом вообще всё это затеяли.

Пистолет приподнялся вместе с её глазами.

– Виски? Это шутка?

Собеседник Элис с трудом прокашлялся и ударил себя по груди. затем снова поднял ладони.

– Небольшое количество алкоголя позволит нам обоим немного прийти в себя после произошедшего. В конце концов, вы хотите получить команду. Мне нужно узнать вашу историю.

– Без лишних движений.

Помедлив ещё секунду, она махнула стволом к бару. Дела начали налаживаться. Боцман переступил через руку убитого и зашёл за бар, быстро подхватив два одинаковых с виду бокала. Плеснув в оба по два пальца Лафройга, он поставил их на стойку и сел.

Всё, шах и мат.

В груди пирата заскребло, словно туда загнали ржавое сверло. Он даже приподнял брови, удивившись непривычному ощущению. Что не так, он же просто спасает свою шкуру? Дела пошли плохо, надо выкручиваться. Девушка бросила короткий взгляд на дверь и села напротив. Она снова поправила волосы, как сделала это за секунду до того, как рука Карла вцепилась в них. Потянулась к бокалу.

Простонав проклятие, Боцман забрал из её руки бокал, не обращая внимания на взлетевший к его голове ствол.

– Яд, не пейте.

Она смотрела на него расширившимися глазами. Спустя секунду, она поняла, что едва не погибла.

– Почему?

Боцман бросил бокал с отравленным виски на пол бара, с неожиданным наслаждением слушая звон рассыпающегося на осколки калёного стекла, а затем взял другой – чистый. Чувство внезапной свободы пьянило его, пусть он и понимал, что это сродни падению из окна. За гибель Карла в любом случае спросят с него. Так уж у них принято.

– Я передумал, – прокряхтел он, снова наливая виски и подавая его Прей, – потому что вы укокошили всю команду, обрекая меня этим на верную гибель. И раз уж мы с вами в равных условиях, то логичнее заключить союз, пусть даже временный, чтобы выбраться из этой ловушки.

– Я не понимаю…

– Всё просто, я должен капитану немалую сумму и отрабатывал её, помогая с заказами. В нашей среде должник сродни шагающему трупу, а в историю с положившей всю команду заложницей никто не поверит. К слову, позвольте поинтересоваться, как вам это удалось? Вы непохожи на силовика.

Прей положила пистолет на стойку так, чтобы иметь возможность быстро выстрелить, затем покатала бокал между пальцами, оставляя на стекле пятна крови.

– У вас найдётся салфетка?

– Да, конечно! Простите, для меня такая ситуация просто из параллельной вселенной.

Он подал ей влажное полотенце и напряжённо наблюдал за тем, как девушка приводит лицо и руки в порядок. Впрочем, без лечения тут ничего не могло быть в порядке. Карл никогда не отличался сдержанностью.

– Меня учил телохранитель отца. Бывший офицер дальней разведки, легендарный был человек. Он погиб вместе с отцом и почти всеми, кого я знала, когда на наш корабль напали. Мне нужна помощь в поисках того, кто организовал нападение.

– Постойте, так вы дочка Карла Прея? – пират даже не пытался скрывать удивление. Как же они так проморгали, что с ними связалась дочка известного воротилы? Воистину, узнай Карл о том, что Боцман не разузнал этого о заказчице, он бы сам пустил старика в расход!

– Всё верно. Это что-то меняет?

Боцман с тоской оглянулся на трупы в помещении. Для него теперь уже ничего не изменишь.

– Элис, верно? – дождавшись кивка, он продолжил. – Это меняет спектр наших возможностей. Если я правильно понимаю, сумма в пять, а то и десять раз больше, не будет для вас преградой?

– Это значительная сумма, но реальная. Этого хватит для заказа опытной команды?

– Боюсь, что нет. Пиратское сообщество вращается исключительно вокруг капитанов, команды слушают только их. Предлагать больше кредитов рискованно, это только повысит желание обобрать вас до нитки. Однако…

Пират прервался, быстро прикидывая в уме, сколько у них времени, прежде чем его начнут искать.

– Однако, что?

– Простите, прикинул детали. С вашими средствами вполне реально собрать команду с нуля. Не состоящие в экипажах люди беззащитны! Если дать им корабль, пообещать оплату и собрать вместе, то их мотивации должно будет хватить на выполнение, по крайней мере, одного заказа. Я возьму на себя управляющую роль, останется только купить всё необходимое.

– Что для этого требуется?

– Кредиты, Элис. А ещё, – Боцман снова оглянулся, – некоторое время, в течение которого нам не будут мешать. Сперва придётся всё здесь убрать. Я всё устрою!

Отправив несколько сообщений со своего планшета, пират вернулся вернулся к собеседнице и приподнял бокал, предлагая тост. Девушка не ответила, напряжённо глядя на него.

– Как я могу вам доверять после произошедшего?

– Никак, Элис. И никому не доверяйте, мой вам совет. Вот, взгляните, – он протянул ей свой коммуникатор. на экране был открыт последний диалог, где Боцман заказывал уборку трупов с оплатой анонимности по высшей ставке. Ответное сообщение гласило о цене в десять тысяч. – Видите? Я действительно заказал уборку, после которой экипаж будет считаться пропавшим без вести, включая меня. За это время нужно будет успеть свалить с планеты, иначе нам обоим конец. Жизнь партнёра на кону, вот то единственное, чему можно верить в этом мире, Элис. Наши жизни висят на волоске, давайте же выпьем за то, чтобы мы оба сумели выбраться с тем, чего желаем. Вы с головой обидчика, а я с кучей кредитов.

Бокалы сдвинулись, обжигающая, пахнущая мазутом жидкость покинула их, заставив девушку снова пустить слезу.

– А вот теперь нам предстоит покинуть это место, пока его не подчистят.

Глава 2

– Заседание окончено!

Молоток судьи глухо ударил в столешницу, заставив Макса со всей силы вжать ладонь в своё лицо. Фарс и идиотизм. Иных слов на ум не приходило, потому что только они в должной мере описывали произошедшее в здании суда. Транспорт Зураба доставил их сюда в сопровождении целого, мать его, флота! Внутрь их вели под таким конвоем, что за фигурами в форме не было видно толпы зевак с репортёрами. Зато почти на каждом экране можно было увидеть трансляцию с его, Макса, мрачной рожей.

– И всё ради чего? – архитектор поднялся с лавки подсудимых и двинулся вслед за Карелиан.

– Что? – капитан обернулась через плечо, не останавливаясь. Их вели в камеру.

– Ради чего это всё было, Кари? Они устроили весь этот херов фестиваль правоохранительных органов только чтобы на заседании суда отозвать у нас лицензии?

– Они должны показать свою работу общественности.

Макс только фыркнул. Настоящий преступник оставался на свободе, а их судебный процесс со смехотворным наказанием за, фактически, непреднамеренное убийство кучи людей, служил только одной цели. Отдать их во власть РУОФ, не запихивая за решётку. Вилл был прав, всё веселье только начиналось.

Встретив их в шаттле Зураба, старый товарищ в красках рассказал, как они искали компромат на Варриса. Сперва он не мог понять, отчего его друзья так невеселы, всё ведь получилось уладить. Потом Карелиан начала рассказывать о ситуации на планете. Произошедшее внизу само по себе было чем-то зловещим, с чем не помогут знания и связи, а приход биоконтроля всё осложнял. Стоило челноку прибыть на транспортник, Вилл покинул товарищей. Он пообещал быть на связи и держать ухо востро. Чтобы бы это ни значило.

Откуда-то сбоку возникла грузная фигура детектива Зураба. Детектив встречал их около камеры.

– Что ж, господа и дамы. На этом моя работа с вами окончена. Передаю вас в руки более опытных коллег и надеюсь, что впредь нам доведётся встретиться в более приятной обстановке.

Отойдя в сторону, он открыл дверь. Карелиан пару секунд посмотрела в янтарные глаза уже знакомого им капитана биоконтроля и шагнула внутрь. В камере ждали двое военных. Второй широкоплечий, с идеальной осанкой, одетый в армейский компенсационный костюм без знаков отличия. Спокойное лицо с крупными скулами, голубые глаза с лёгким прищуром. Стоило двери закрыться за вошедшими, как он тяжело шагнул вперёд, протягивая руку Карелиан. Капитан Ртути ответила на приветствие, чувствуя, словно пытается пожать руку мраморной статуе. Военный возвышался над ней, заставляя чувствовать себя ребёнком.

– Вице-адмирал Никиа, командующий флотом разведки РУОФ. Полковника Андрияненко вы знаете.

Капитан линкора биоконтроля слегка кивнул, продолжая прожигать взглядом лицо Карелиан.

– Я ознакомился с рапортом о происходившем в планетарном комплексе. Инфекцию удалось локализовать. Мы изучили законсервированный на орбите челнок и сейчас уже можно утверждать, что инфекция на планету была занесена именно им. Полковник, вам слово.

– Следы на корпусе челнока содержат один из базовых штаммов. Следы самой старой версии Пандоры, с которой всё началось. По нашей информации, вы прибыли к шахтёрам, обладая информацией об этом транспорте и желая разыскать место первого столкновения с ним. Объяснитесь.

Макс рефлекторно посмотрел на Карелиан, ожидая, что вопрос был задан ей, но заметил, что взгляды офицеров свелись на стрелке. Феб кивнул и начал рассказывать всё ту же жутковатую историю, что и раньше. Лаборатория, двинутый учёный, побег и нападение тварей на челнок. По всем приметам выходило, что ушедшая с ним с планеты зараза так и осела среди шахтёров, всерьёз проявив себя только сейчас. Ведь никто из нашедших его посудину в космосе не погиб вне планеты.

– А покажи ка нам спину, – Никиа пододвинулся ближе, двигаясь удивительно плавно для своих габаритов. Увидев контакты вдоль позвоночника, он даже коснулся одного из них кончиком пальца.

– Тантал. Высокая плотность, низкий профиль и бессигнатурный. Знакомо выглядит?

Полковник мрачно покивал, тоже глядя на изрезанную шрамами спину стрелка. Закончив осмотр, вице-адмирал жестом позволил Фебу одеться и принялся рассказывать:

– Этот челнок обладает набором закрытых для гражданского применения технологий, который позволяет идентифицировать его принадлежность. Такие транспорты использовались в Синхротек. А это, чтобы вы понимали, основной стратегический партнёр всего РУОФ в части разработки и производства. Саар, вы уловили, к чему я клоню?

– Инфекция возникла при участии связанных с РУОФ лиц, что само по себе является политическим скандалом. Или выход Пандоры в космос был частью стратегии РУОФ? – Карелиан старалась не смотреть в глаза подполковника, которые натурально налились кровью к концу её речи.

– Не было! – Андрияненко не стал отмалчиваться. – Иначе бы вас уже обнулили. Мы вдвоём тут с вами нянчимся как раз потому, что оба видели начало той катастрофы. Это не должно повториться!

– Товарищ подполковник совершенно прав. А вы, Саар, уловили только часть происходящего. Политический скандал не опаснее гражданской войны. А именно это нам и грозит, если в Синхротек поймут, что информация утекла. Кроме открытого конфликта у них не останется способа сохранить власть. Впрочем, нам нужны доказательства. А вы должны исчезнуть из поля зрения. На время, – Никиа провёл глазами по заметно побледневшей Сандре, – время для подготовки и сбора фактов. И вы должны остаться в живых к тому моменту, как понадобитесь.

– Как мы можем помочь? – Карелиан краем глаза оглядела команду. Сандра испугана, Тир и Феб стоят вытянувшись, Макс играет желваками. – Я в принципе не представляю, как выступить против РУОФ или его части.

– От вас и не потребуется. Отправитесь на задание в качестве внешних исполнителей. Скажем, вместо отзыва лётной лицензии. В отдалённую локацию, в обстановке строгой секретности. С вами полетит доверенное лицо, моя протеже. Отдадите ей архивные данные с маршрутами транспортника. Она же снимет подписи с аугментаций, чтобы можно было подтвердить их принадлежность. Далее дождётесь сигнала и возвращайтесь. Вопросы?

– Для чего нужна эта легенда с заданием, когда можно доставить нас на любой объект РУОФ?

– На любом объекте РУОФ может оказаться связанный с Синхротек офицер, который доложит о ситуации. И вас уберут. Кстати об этом. Риски, что за вами придут, всё равно остаются, так что будьте готовы прорываться с боем. Полетите на своём корабле. В сложившихся обстоятельствах я не могу прикомандировать вас к сформированным экипажам. Выдвигайтесь. Транспорт встретит вас у главного входа. Все инструкции получите в доке, от майора.

Кари чуть ли не козырнула, на каблуках развернувшись к выходу. Макс пробормотал что-то поддерживающее Сандре и вышел вслед за девушками. Осознание, что они сейчас ни на что не влияют своими действиями, пронзило его, словно гвоздь.

У флайтера на улице их уже ждали сопровождающие.

С другой стороны здания из дверей выходили вице-адмирал с подполковником. Андрияненко протянул давнему товарищу портсигар. Они знали друг друга больше двадцати лет, начав вместе работать из-за эпидемии. Никиа закурил и устало прикрыл глаза.

– Думаешь, они облажаются?

– Ира не облажается, Серёж, – Никиа достал из кармана инфолист с открытым на нём профилем. – Да и Саар… У её команды пять лет стажа, и двести семьдесят пять заказов. Из них две трети связаны с ведением боя. Остальные заказы курьерские, но все сложные. И ни одного провала. Она по нашей классификации – пилот-ментор.

– Прея она провалила.

– Это да. И штурмана потеряла.

– Ну там им вообще было нечего делать. Слушай. Может, стоило Феба этого с нами забрать, изолировать? Он же прямой свидетель, напичканный их оборудкой.

– Некуда. Лучше скажи мне, что эти пилоты не сольют пассажиров.

– Не должны, товарищ адмирал, они из старого состава. Если эти сольют, значит, вариантов совсем не было.

Никиа выбросил сигарету в урну и они двинулись к разогревшему двигатели флайтеру на заднем дворе.

Через один час и девять минут сквозь внутреннюю коммуникативную сеть РУОФ было отправленное зашифрованное по высшим армейским стандартам сообщение:

Обнаружен актив программы Анубис-6. Дислокация и маршрут приложены.

***

Элис смотрела на проплывающие мимо здания через мокрое стекло. Внутри было удивительно тихо для такой развалюхи на вид. В транспорт их посадили вызванные Боцманом специалисты по утилизации – затянутые в молочно-белые комбинезоны с оранжевыми светодиодами на рукавах. Они выглядели совершенно безэмоциональными, потому что лица были скрыты под глухими фильтрующими масками. А может оттого, что работа была им привычна. Трупы быстро и без единого слова расфасовали в чёрные пластиковые пакеты, словно тут каждый день убивают кучу людей.

Сейчас их везли в какое-то временное убежище, сидящий рядом Боцман колдовал над планшетом, пытаясь найти подходящий корабль для вылета и команду к нему. Машину безутешно трясло, отчего Элис мутило.

Пират, в свою очередь, тоже испытывал приступы тошноты, но причина была в другом – он отчётливо понимал, что они не успеют покинуть планету за то время, что у них есть. И ладно бы проблема была в корабле или кредитах. Так нет, он не мог найти им пилота. Сам Боцман никогда не управлял кораблями и не умел этого делать, занимаясь административной работой. Что толку оттого, что они могут выкупить любой из доступных в Тайпин-сити корыт, когда им некого посадить за штурвал?

Оставалось становиться болванкой и покупать ускоренный курс. Мысль о нейроимплантации пугала, а с другой стороны, когда ещё будут кредиты на такое? Сам себе капитан, звучит неплохо! Останется выполнить заказ для девчонки и спокойно доживать свой срок в комфорте и покое. Лет так сто ещё.

– Элис, нам нужно будет немного отклониться от маршрута, – начал он, открывая на планшете диалог с поставщиками курсов.

– Что случилось? – девушка обернулась от окна и устало взглянула на него.

– На бирже нет ни единого пилота, а у нас нет времени, чтобы его ждать. Мне придётся записать себе пилотажный курс, чтобы у нас было кому управлять кораблём, а это ещё и лишние траты. Если всё получится, конечно.

– Записать? О чём вы вообще говорите?

– Есть ребята, которые воруют у РУОФ разработки, сливают их на пиратский рынок. В их числе те, что позволяют быстро готовить пилотов, записывая им в память нужные навыки. Технология неприятная в использовании, мозг с трудом адаптируется, но результат гарантированный.

Боцман выбил по планшету короткую дробь обрезиненными кончиками пальцев механической руки. Протез издавал еле слышимый на границе восприятия писк.

– Едем к ним!

Ручейки стекающей с дорожного покрытия влаги попадали в решётки коллекторов подчиняясь геометрии и гравитации – дороги проектировались немного скошенными по направлению к этим отверстиям. Грамотно расположенные, они позволяли городу оставаться свободным от луж и накапливающейся в них грязи даже когда с неба лило.

А лило сегодня знатно!

Конец улицы невозможно было увидеть, так что укрытые, кто зонтом, а кто дождевиком прохожие ощущали себя запертыми в эдаком пронизанном разноцветными всполохами света аквариуме со стенами из воды. Пахнуть на улице лучше не стало, никто не снимал фильтры, зато вместе с дождём пришла свежесть.

Пока люди спешили по своим делам, дорожная разметка и городские вывески переходили в режим повышенной яркости, а над верандами дорогих ресторанов распускались защитные зонтики, вода продолжала течь.

Она текла прочь от ультрамаринового центра города всё дальше к неоновым окраинам, где здания теряли не в высоте, но в комфортабельности. Чем дальше от центра, тем ближе были производственные комплексы, офисы матричной разработки и склады.

Около одного из таких, похожих на гигантский пенал, складов остановился помятый электромобиль.

– Проваливай с дороги! – вышедший первым Боцман яростно пнул ногой усатое насекомое.

Жившее в коллекторах насекомое с сухим стуком ударилось о стену здания, быстро перевернулось и засеменило к стоку, где стрекотали тысячи тысяч его сородичей.

Боцман открыл дверь и подал руку выходящей девушке. Они остановились под широким козырьком крыши – здесь, похоже, разгружался какой-то грузовой транспорт, так что дождь не был им страшен.

– Спустимся на уровень ниже и там нас уже встретят, – Боцман примолк, обратив внимание на словно искажённый помехами звук грома с небес, – о, это нехорошо.

Элис остановилась и обернулась в сторону уезжавшего электрокара – тот ощутимо прибавил скорости, словно пилотировавший его ИИ спешил от чего-то убраться. Руки девушки уже были готовы метнуться под куртку за пистолетами – своим и раньше принадлежавшим Карлу.

– Что-то случилось?

Пират показал рукой на всполохи в небе.

– Мне ещё по пути казалось, что небо зеленеет. Мы вовремя уходим с улицы, сейчас из облаков потечёт результат влияния на экологию автоматизированных производственных линий и их отходов.

Словно иллюстрируя его слова сверху проскрипел ещё один раскат грома, уже ближе и ощутимо громче. Элис обратила внимание на действительно бывшие зеленоватыми всполохами в набрякших облаках.

– Это ещё что! Я читал о планете, где вместо дождя с неба валились камни, а молнии били стеной, – проговорил Боцман, открывая служебный вход на склад перед девушкой. Стоило двери закрыться, как на дорогу с тихим шипением упали первые капли дождя.

За дверью их внезапно встретило не служебное помещение, но открытая зона склада – сейчас полупустого. Со всех сторон громоздились неаккуратно поставленные друг на друга контейнеры разных форм и цветов, все в красочных маркировках, обозначающих тип груза, его вес, правила перевозки и хранения. Вдалеке стоял подсвеченный красноватыми лампами погрузчик на четырёх могучих лапах. Шагающая конструкция опиралась на круглые ролики, при помощи которых могла ещё и скользить по полу.

Боцман молча устремился прямо к погрузчику, который всё более возвышался над ними, пока они подбирались ближе. Прямо между громадных лап-опор машины обнаружился люк в полу.

– Надеюсь, вы не противитесь современной музыке, Элис, а то здесь её обычно через край льётся.

Проговорив это, пират отстучал на сенсорной панели незамысловатый ритм костяшками пальцев и потянул крышку вверх.

В проёме открылась подсвеченная густым фиолетовым светом лестница со светящимися ступенями. Внизу гудело и громыхало, удары бас-бочки даже здесь щекотали кости, заставляя их вибрировать.

– Техно, – пробормотала Элис, спускаясь первой.

Лестница спускалась в коридор, где за ультрафиолетовыми лампами скрывались датчики. Роботизированная охранная система вежливо предложила сдать личное оружие в ячейку посетителя, которая откроется на выходе.

В стене коридора было множество прямоугольных вырезов – два из них осветились изнутри золотистым светом и выдвинулись, открывая метровой глубины сейфы, в которые можно было спрятать и пистолет и даже штурмовую винтовку.

Покончив с формальностями, они прошли до конца коридора. Слева открылась сетчатая дверь за которой было видно всё происходящее внизу.

Десятью метрами ниже сетчатой двери был громадный, во всю площадь склада, танцпол. Заполненный извивающимися в ритм музыки людьми, он пульсировал светом и вибрацией.

Зал был пронизан движением от встроенных в покрытие пола светодиодов, сквозь вспыхивающие от подсветки люминесцентные узоры на коже танцующих, их светящиеся аксессуары и глаза и до самого верха, где голографический проектор создавал объёмное изображение вращающейся галактики, чьи звёзды тоже ритмично вспыхивали, взрывались и гасли.

Время от времени картинка менялась, устремляя взор наблюдателя к какой-то отдельной планете и ниже, сквозь её атмосферу, чтобы показать сверкающие в ритм с музыкой пейзажи. Сетчатая дверь вела на ещё одну лестницу вдоль стены, которая заканчивалась в опоясывающем весь уровень балконе, где работало своё освещение и проекторы.

– Нам надо спуститься ещё ниже! – зычно прокричал Боцман, ступив первую ступень за дверью.

Музыка пыталась разорвать его речь на обрывки, но у пирата был хорошо поставленный голос. Элис подумала, что ему доводилось командовать во время сражения.

На среднем уровне их встретил небольшой закоулок, в котором пританцовывала тесная небольшая группа сбившихся вместе людей. Девушка обратила внимание на спускающийся на них с потолка белёсый пар – выглядело очень освежающе.

– Не становитесь под это, прошу вас!

Пират указал пальцем на потолок и прищурился от бившего в глаза пульсирующего освещения.

– Это то, что запросто может свести вас с ума. Вдохнёте немного и придётся искать нейтрализатор галлюцинаций, чтобы отпустило.

Боцман пожал плечами и продолжил путь.

Спустя несколько минут и ещё пару лестниц, они оказались перед наглухо закрытой дверью в стене. Тяжёлая створка повернулась сама собой, стоило им подойти ближе – очевидно было, что их увидели при помощи скрытой где-то рядом с дверью камеры.

В открывшемся помещении было практически тихо – от стоящего у стены стола тихо доносилась спокойная музыка, исходящая из левитирующей над ним колонки.

Приглушённый свет с потолочных ламп выхватывал из полумрака сделанные «под кирпич» белые стены, свёрнутые у них мотки каких-то проводов и святящиеся хромированным блеском детали.

Дверь за спинами пришедших закрылась, окончательно отрезав звуки вечеринки – стало слышно, что из колонки тоже играет техно, только минималистичное.

– Был уже готов поспорить, что вы затусите уровнем выше, такой сегодня хороший лайнап!

Говорящий стоял, оперевшись спиною на стол с колонкой – он был похож на сотрудника лаборатории за счёт белого халата и сдвинутых на лоб сложных окуляров.

Боцман шагнул вперёд и протянул ему руку. Дождавшись не слишком уверенного рукопожатия, он обернулся к Элис.

– Элис, позвольте представить вам Кори. Мы уже работали вместе, я могу его рекомендовать.

Девушка кивнула в ответ, краем глаза рассматривая комнату. В ней странно пахло чем-то похожим на гипс. Присмотревшись, она заметила, что стена слева от стола не цельная – в ней можно было разглядеть скрытый проём.

– Тебе понадобился курс? – Кори посмотрел за спину Боцману, словно ожидая кого-то ещё, – а что с командой?

– Обстоятельства. Я буду за болванку.

Боцман пристально посмотрел в глаза собеседнику. Тот спокойно выдержал взгляд.

– Не будешь, старина. У нас нет готового софта под тебя.

Пират угрожающе прищурился, но сказать ничего не успел, как раздался голос из-за той самой стены со скрытым проёмом.

– Все доступные копии разобрали на прошлой неделе. Крупный клиент заказал себе целый флот, поэтому всех пилотов сдуло с биржи.

Стена раскрылась с тихим шипением, впуская в помещение облако холодного пара и ещё одного молодого мужчину. Вошедший пожал протянутую руку Боцмана и кивнул Элис, удивлённо вскинув брови. Он низким и чуть сиплым голосом, словно был простужен. Дверь за его спиной плотно закрылась.

Элис вгляделась в его лицо, тот словно ждал чего-то. Приняв решение, она наугад выпалила:

– Мы удвоим ставку!

Хакеры переглянулись. Кори как-то очень выразительно моргнул, после чего перевёл свой взгляд на Элис.

– Придётся утроить. И Боцман не подойдёт в качестве болванки. Нужен человек до двадцати пяти лет, иначе нейропластичности не хватит. У нас есть доступ к курсу нового образца. Армейская разработка, совсем свежая, на рынке ни одной копии. Мы берегли её для такого случая. Итого, с вас сто сорок пять тысяч и человек под запись. Есть, на кого писать?

Девушка обернулась к спутнику, Боцман покачал головой. Он лихорадочно обдумывал варианты. Отсутствия у парней обычной записи он не предусмотрел, ему вообще казалось, что они у них безлимитные.

– Чем этот курс так отличается от обычных? – Элис провела глазами за спину Кори, разглядывая сложное оборудование в нише.

– Новее, секретнее, содержит больше информации. Больше о нём ничего не узнать, пока не запустишь. Нам вообще повезло к нему подобраться, – Кори проговорил это, быстро скручивая сигарету длинными пальцами. – Мы как раз сегодня проводили обслуживание интеграционной станции и я думаю, что вояки скоро залатают наш бэкдор. У них раз в неделю проходят регрессы, осталось два дня, чтобы запустить их софт.

– А я подойду для записи этих данных?

– Конечно! – моментально ответил Кори, закуривая. – Хочешь стать пилотом? Судя по объёму данных, после этого курса сможешь управлять хоть всем федеральным флотом разом.

– Как это работает?

В разговор снова включился приятель Кори.

– Пользователь подключается к нейроинтерфейсу и выходит в сеть вместе с нами. Дальше мы проникаем в систему РУОФ, чтобы добраться до лежащего там файла. Его нельзя скачать, но можно запустить в родной оболочке. В течение часа софт будет работать с мозгом пользователя, загружая в него нужные данные. Дальше мы просто отключаемся, не оставляя за собой следов. Всё, победа.

– Я пойду. – Элис тихо выдохнула через нос, решившись. – Оплата только по факту сделанной работы. Если со мной что-то будет не так, то кредитов вы не получите.

Кори пожевал губами.

– Договорились. Но имейте в виду, что охрана не выпустит вас из здания без нашей команды. Они вооружены и готовы превратить кого угодно в отбивную.

Проговорив это, он отдал терминалу несколько команд, заставляя дверь в стене снова открыться.

Кори поднял глаза от экрана и глубоко затянулся, ощущая, как его продирает всегдашнее волнение перед нетраннингом (От слов “net” (сеть, англ.) и “run” (бежать, англ.), что в жаргонном значении описывает использование мировой сети с применением технологии виртуального погружения). Он улыбнулся и вжал сигарету в пепельницу.

– Поехали.

Давление холодного шлема на голову пропало ровно в ту же секунду, как Элис откинулась на спинку того кресла в комнате за спиной. Внутри оказалось несколько таких кресел – сложной формы, с пристёгнутыми к спинке шлемами, опутанных проводами. Прикосновение к ткани спинки распространяло по коже волны онемения, словно после долгого сна в одном положении.

– Постарайся расслабиться. Система будет работать с твоими зрительными нервами, получая доступ коре мозга. Ощущение странное, но ты быстро привыкнешь. Модификация памяти проводится по схожему принципу, ты как бы получаешь зрительную информацию, но в форме когнитивного концентрата. Мозг перерабатывает её в пережитый опыт уже самостоятельно, – голос Кори звучал странно, словно пропущенный через музыкальный процессор, он расслаивался и дробился эхом.

– Давай, открывай глаза, – такой же голос товарища Кори, который так и не представился, но уже из наушников шлема, словно со всех сторон сразу.

Элис подняла веки, на секунду успела увидеть направленные в глаза окуляры шлема, которые теперь излучали мягкое, словно шероховатое, красное свечение, а затем видимая реальность расплылась, и она потеряла ощущение пространства вокруг.

Девушка испуганно втянула воздух – ей казалось, что она падает в пустоту.

– Не бойся, уже всё! – голос товарища Кори шёл откуда-то спереди.

Она моргнула пару раз, видя, как пелена перед глазами рассеивается, уступая место причудливому изображению виртуального мира.

Её спутник висел перед ней, представляя собой пронизанное изломанными тонкими нитями рубинового света полупрозрачное облако вибрирующей пыли. В верхней части, где, по идее, должна была быть голова, Элис видела висящую саму по себе фарфоровую маску какого-то животного, с длинными ушами и вытянутой мордочкой. В глазных прорезях маски бушевало призрачно-синее пламя.

Элис посмотрела вниз, попытавшись поднести руку к лицу. Ладонь материализовалась из знакомого уже облака пылинок, представляя собой более плотное их скопление, пронизанное по контурам более яркими линиями рубинового и золотого свечения.

– Это всё необычно, – произнесла она, осматриваясь вокруг.

Мир представлял собой невероятное нагромождение разноцветных геометрических фигур. Под ногами жемчужным светом опалесцировал сложенный словно из гигантских мраморных плит пол. Небо было тёмно-бордовым, без облаков, с нарастающим у горизонта сине-зелёным свечением.

В какую сторону не посмотри, поверхность этой белой равнины была уставлена гротескными фигурами различных цветов и размеров. Какие-то были полупрозрачными, иные – тёмными и непроницаемыми для взгляда. Все разной сложности, формы, оттенка, интенсивности свечения. Это ощущалось невероятной смесью городского пейзажа и картинки калейдоскопа, и каким-то невероятным образом было красиво.

– Необычно? Для первого раза у тебя очень спокойная реакция – я вот попросту охренел от увиденного. Каждая форма являет собой сетевую инфраструктуру объектов вокруг. Визуально отражается некий набор характеристик, с которым можно работать.

– Как это происходит? – Элис снова развернулась к собеседнику, отметив странное ощущение при перемещении. Тело ощущалось почти по-прежнему, но для движения не требовалось напрягать мышцы.

– Что происходит, работа с кодом? – облако поднесло возникшую из пустоты руку к маске и постучало по ней пальцем, – ты формулируешь запрос и передаёшь информацию в сеть, дальше всё происходит само.

– Я тоже могу так делать?

Сзади раздался лёгкий хлопок и они увидели возникшего из воздуха Кори – такое же облако, но вместо маски животного голову символизировал небольшой экран, заполненный белым шумом.

– У тебя нет нужного модуса, так что и не мечтай, – произнёс Кори.

– Модуса?

– Modus operandi. Не так это важно. Сейчас мы переместим тебя к нужной директории, постарайся не волноваться.

Заполненный белым шумом экран что-то сделал «руками» и Элис ощутила, как их всех поднимает от поверхности. Ещё секунда, и они неслись ввысь со скоростью уходящей в открытый космос ракеты.

«Здания» сетей остались где-то внизу, а кроме того стало видно, что поверхность всё таки не плоская – она едва заметно изгибалась, как бы давая понять, что они находятся на гигантском шаре.

Вокруг летящих стало больше искр – они сливались в сияющие тёмным огнём полосы, которые сопровождали их, словно эскорт. Вокруг время от времени что-то вспыхивало – словно сам воздух становился плотнее и начинал раскаляться.

Элис подняла голову и попыталась разглядеть – к чему они стремились. Где-то в вышине виднелись волнистые линии тёмно-красного свечения, почти неразличимые отсюда.

– Кори, я подцепил шлюз, давай.

Голос спутника в ушастой маске снова шёл отовсюду.

Пляшущие вокруг ленты внезапно свернулись спиралью и начали затягиваться вокруг очередной вспышки света – в этот раз та не взорвалась и не погасла, а начала разгораться ровным янтарным свечением.

Полёт спутников замедлился – теперь они просто висели вокруг святящегося облака.

Кори подплыл ближе и коснулся ладонями плотно сжатых лент – рубиновые искры с его пальцев устремились сквозь них тугим потоком, заставляя воздух разбавиться кровавым свечением.

Что-то мигнуло, ленты раскрылись цветком, открывая светящуюся область, теперь похожую на колодец, а висящих вокруг затянуло внутрь. Элис не успела и слова сказать, как они полетели вниз со всё нарастающей, сбивающей с толку скоростью.

Их петляло сложным маршрутом, то пронося над геометрическими фигурами поверхности, то снова вздёргивая ввысь. Целью полёта стала огромная розовая пирамида на окраине города – трасса «воткнула» их под её фундамент, позволив оказаться внутри. С этой стороны оказалось, что пирамида была разделена на множество изолированных друг от друга «помещений» между которыми только изредка можно было увидеть что-то вроде светящихся трасс.

– Вот мы и прибыли!

Голос Кори звучал радостно, он явно был доволен проделанной работой.

– Мы нашли это случайно. Небольшой локальный сервер, который, тем не менее, имеет связь с группой сервисов, обращающихся к общей сети через довольно паршивые протоколы. Ошибка такая нелепая, что её почти невозможно было найти, но нам повезло!

Элис во все глаза смотрела на открывшееся ей зрелище – в центре куба, куда они попали, ярко-зелёным пламенем горел небольшой цилиндр.

– Это исполняемый файл, тебе просто нужно коснуться его. Архив с навыками будет постепенно наполнять твою память, так что не удивляйся, что завтра будешь знать больше, чем сегодня.

Девушка обернулась на спутников. Холодное свечение цилиндра пугало её, но этот страх был странным образом приятен. Элис никогда не использовала кибернетические модификации организма и в этот момент внезапно жалела об этом. Человечеству уже столько тысячелетий, весь мир уже понял, что улучшать себя – хорошо. Почему она даже не задумывалась об этом раньше?

– А это большой архив?

– Отсюда этого не понять он же закрыт. Но судя по аннотации, этот в разы лучше всех остальных.

Увенчанное стандартным аватаром в виде улыбающегося смайла облако подплыло к цилиндру. Из струящейся пыли сформировалась правая рука, пальцы которой сомкнулись вокруг цилиндра. Зелёное свечение всколыхнулось, извергло столп искр и ринулось сквозь руку к центру облака.

Элис счастливо засмеялась, ощущая, как в неё вливается безграничный поток информации об устройстве космического флота.

Глава 3

Штрафная стоянка РУОФ всегда была магнитом для местной шпаны. За астероидный пояс не ходил официальный транспорт, приходилось просить рабочих приютить на пару часов в трюме челнока с провиантом. Периметр стоянки закрыт, зато с ближайших к ней скал открывался крышесносный вид на громадины кораблей. Большая часть красовалась на открытых платформах, а некоторые были заперты в специальных ангарах. По слухам, если попытаться запустить корабль запертый в ангаре, то его чем-то таким зальёт, что взлететь не получится. К сожалению, уже пару лет никто не пробовал.

Воняющего резиной воздуха за спиной с запасом хватало на сутки, бипер всегда работал, так что мальчишки и девчонки регулярно выбирались сюда, чтобы тайком посмотреть на чужое богатство. Ну, как тайком. Дети смотрели на прикованные к астероидам корабли, а охранники поглядывали на детей сквозь термографические прицелы, с ухмылками обсуждая, придётся ли сообщать чьим-нибудь родителям, где потерялось их чадо.

Корабли доводилось видеть самые разные Мелкие транспортники напоминали пузатые бочки с рёбрами. Корабли охраны темнели пятнами ракетных шахт на плоских и закруглённых, как крылья ската, бортах. Острые стрелки челноков всех возможных цветов, их было больше всего. И, конечно, каждый мечтал встретить здесь боевой корабль РУОФ. Хотя бы захудалый фрегат! Пустое – армейские машины так редко встречались в космосе, что многие школьники в них просто не верили. А зачем они? В конце концов, есть охотники! Вот их корабль – весь утыканный пушками, его хорошо видно с тех пор, как овальные ворота главного ангара откатились в сторону. Отсюда можно было даже разглядеть фигурки людей рядом. Малолетки передавали друг другу бинокль, пытаясь насладиться моментом. Не каждый день им доводилось наблюдать за подготовкой к старту. А сегодня повезло!

***

Стоящая напротив стены из металла Карелиан неловко повела плечами – она успела отвыкнуть от своего собственного пилотажного скафандра, оставленного на хранение в ангаре, вместе с кораблём. Арамидная ткань туго обтягивала её, рождая ощущение скованности в движениях. Иллюзорная слабость. Каждый сустав усилен, каждая точка напряжения сигнализирует о том, что в этом месте есть адаптирующийся к движениям пилота материал. Компенсационный скафандр создавался с расчётом на то, чтобы сделать движения пилота максимально лёгкими и быть второй кожей.

– Как долго мы её не видели? – обратилась она к стоящему в паре метров впереди архитектору. Тот задрал голову и молча смотрел на корабль.

– Восемьдесят шесть дней, Кари, – Макс обернулся, – я помню, как тосковал в каждый из них.

К стальному борту спиной присел оружейник. Он отстукивал пальцами незатейливый ритм по лежащей рядом с ним пачке сигарет. Снова ему хотелось курить, когда шлем не снять. Воздуха вокруг нет.

В темноте раздался металлический цокот – неестественный, как бы из-под пола. Звук передавался по металлу покрытия до подошв, а там его уже улавливали микрофоны скафандров. Феб и Макс покрутили головами в поисках источника. От дверей шлюза их догоняли оставшиеся члены экипажа – Тир, Сандра, а также Ира. И её овчарка. Собака спокойно шла в безвоздушном пространстве, издавая звенящий перестук ударяющими в стальной пол ангара когтями.

Несколько часов назад Ира встретила их в скоростном челноке, куда команда была сопровождена молчаливыми военными. Невысокая, с огромными серыми глазами и упругой копной каштановых волос на голове, она не производила впечатление высокопоставленного офицера. С виду ей можно было дать не больше тридцати лет, особенно, если не брать в расчёт скроенный из тёмной, лоснящейся ткани, компенсационный костюм.

– Майор Карлова. Ирина. Можно просто Ира. У меня задание сопроводить вас до точки назначения и выполнить сопутствующие манипуляции. Ваш корабль ждёт.

Голос у неё был совершенно неподходящий ко внешности – жёсткий, сухой, невыразительный, словно у девушки болело горло. Общую картину дополнял неотступно следующий за майором пёс. Обычная на вид собака являлась высокотехнологичным роботом-охранником, заменявшим, со слов Иры, штурмовой отряд.

Коротко познакомившись с командой, майор остаток полёта провела молча, сказав только, что брифинг лучше провести на борту. Сейчас они подходили к полуоткрытому ангару, где корабль уже готовился принимать экипаж.

– Вы вовремя, осталось секунд сорок на продувку жилых помещений от консерванта, – голос Карелиан хрипел из динамика скафандра.

Тир ускорил шаг, выйдя под лампы, освещающие крейсер.

– Ох и соскучился я по ней. Сейчас заварю на всех кофе, в шахтах и близко к такому ничего не пили!

Словно отвечая на его реплику, одна из оранжевых ламп несколько раз мигнула. Крыша ангара с протяжным стоном треснула зубчатой линией вдоль, постепенно открываясь, чтобы выпустить Ртуть из своего плена. Феб поднял голову, вглядываясь в ширящийся, словно рубленная рана, проём, трепещущий сосудами пневмо-магистралей по краям, а опустив, увидел перед собой пса Иры. Тот обнюхивал лежащую рядом пачку сигарет и выглядел совсем живым, разве что не лаял.

– Что, приятель, курить хочешь? А тут воздуха нет, вот беда, – сам не зная для чего пробормотал стрелок.

Собака подняла голову и навела тёмные глаза на лицо Феба, словно дробовик. Захотелось перекатиться в сторону и бросить гранату, даже пальцы свело.

– Марк, место! – Ира, словно из вежливости, дала команду в общий эфир.

Услышав голос хозяйки, овчарка сорвалась с места, быстро заняв позицию под её левой рукой.

Феб проводил глазами прыжок собаки и поднялся, не забыв подхватить с пола пачку. Потянулся и закинул за спину рюкзак с прототипом лёгкого пулемёта, над которым так и не смог поработать в подземельях. Мысль об оружии вернула его к овчарке.

– Никогда не видел подобных дронов. Это армейская модель у вас или персональный заказ?

– Собрала своими руками. Примерно за два стандартных года работы у себя дома, не считая настройки, – лицо девушки скрывалось за стеклом шлема, поэтому нельзя было сказать, с какой эмоцией она это сказала.

Команда, не сговариваясь, уставилась на Иру. Феб с такой силой поднял брови, что почти ощутил возникающие на затылке складки. Производство дронов даже в промышленных условиях было не самой простой задачей. Сборка руками дома в голове не укладывалась.

– Спокойно, я не с нуля его строила. Это был скорее ремонт, иначе я бы не справилась сама. У него была сломана передняя лапа, крышка сервисного отсека и нужно было менять манипуляторы. Больше всего работы с бортовым интеллектом, но я для того его и брала. У меня кибернетика – основная специальность.

Общение налаживалось. Макс с сомнением наблюдал, как его товарищи присматриваются к приставленному к ним армией человеку. Они словно бы пытаются играть на своих условиях, в то время, как у них нет возможности ничего поменять. Майор никуда не денется с их корабля, пока не выполнит свою работу и РУОФ не решит, что с них достаточно. Не замечая мрачной мины на лице друга, Феб продолжил расспрашивать девушку:

– Не помню, чтобы из знакомых мне моделей кто-то мимикрировал под домашнего питомца.

– Даже странно, да? Я имею в виду, это ведь так логично, когда охранник может быть и питомцем.

– Я думала, что такого много, – отметила Сандра.

– Оказалось, нет, считается неэтичным. У меня был доступ к архиву со времён гражданской войны на Дороти-4, где были образцы использовавшейся техники, оттуда я смогла забрать хантбота в анабиозе.

Услышав «Дороти-4» Тир выпучил глаза, аж стало видно через стекло. Дослушав, он подошёл поближе и искоса глядя на овчарку спросил:

– То есть, это один из уцелевших АБП?

–О, ты читал? – обернулась к нему девушка, – всё верно, Марк совсем живой, просто возможностей больше.

Её голос ожил, зазвенел, словно она говорила о чём-то возвышенном. Так рассказывают о новых технологиях на докладах по защите окружающей среды. Объект восхищения спокойно стоял рядом с девушкой, слегка вздыбливая шерсть и поглядывая то вокруг, то на лицо хозяйки. Если не обращать внимания на отсутствие кислорода в помещении, то Марк выглядел совершенно нормальной собакой.

– Буду верить в твои навыки, – протянул инженер. – Главное, чтобы чужих от своих отличал.

– Что-то особенное с этим роботом? – заинтересовалась Карелиан.

– Это автономный бот преследования. Их разработали для анти-партизанской войны на одной заснеженной планете. Тогда ещё активно использовали живые ткани, чтобы оружие могло обучаться самостоятельно. Такие боты были потом признаны негуманными, весь модельный ряд уничтожили.

– Почти весь. Марка я, можно считать, спасла!

Сбоку крякнул сигнал тревоги, возвестив об открытии главного шлюза корабля.

Карелиан обернулась на створки, ощущая холодок под рёбрами. Почти как в первый раз, когда она поднималась на борт, чтобы он унёс её далеко в космос. Тогда они выбрали случайное место вдалеке от торговых маршрутов для выхода из прыжка. Осознав, что корабль унёс их в необитаемое пространство и спокойно справится с тем, чтобы вернуть обратно, команда устроила сумасшедшую пьянку.

– Две минуты на работу нейтрализатора токсинов и поднимаемся. Вылетаем через тридцать минут. Пока можно переодеться в шлюзовой.

Майор указала собаке на треснувшую полусферу открывающегося шлюза. Марк молча сорвался с места, за пару мгновений преодолев расстояние до корабля, и скрылся в расширяющемся проёме.

– Он ведь разведчик, я всегда запускаю его первым в незнакомые области. У него и детектор химического оружия есть, вдруг токсин где-то остался, – пробормотала Ира обернувшейся к ней с молчаливым вопросом Карелиан.

Проходящий мимо Тир одобрительно кивнул:

– Всё правильно, паранойя у нас в почёте.

Внутренности корабля встретили их мягким жемчужным светом включившихся ламп. Овчарка шкрябала когтями по броне стоящего напротив входа вездехода. Мохнатая фигура как-то слишком уж органично смотрелась на фоне торчащего из башни крупнокалиберного орудия.

Стоило всем зайти, как загудела дверь шлюза, постепенно отсекая их от внешнего мира. Ещё несколько секунд, и с нескольких сторон раздалось тяжёлое шипение, оповещающее группу, что скоро можно будет сбросить с себя шлемы и вдохнуть полные лёгкие корабельного запаха. Разогретое железо, масло, порох и озон. Говорят, каждый корабль пахнет по-своему, словно живое существо. Карелиан нравился этот аромат больше любого другого на свете.

– Тир, может, давай сперва разбудим корабль, а потом уже кофе? – попросила она стоящего поодаль инженера.

Инженер обернулся и с улыбкой козырнул ей, после чего отщёлкнул с головы скорлупу шлема, и лёгким шагом удалился, стремясь быстрее добраться до консолей управления реакторами. Вслед за ним ушёл Феб.

Оставшиеся переглянулись. Карелиан едва заметно подняла бровь, глядя на кислую мину архитектора, затем взяла разговор в свои руки, чтобы разрядить неловкое молчание.

– Добро пожаловать на Ртуть, майор! Надеюсь, наш крейсер не покажется утлым в сравнении со штатными кораблями РУОФ.

– Спасибо, капитан. У нас говорят, что могущество корабля определяется его командой. А вас и ваших ребят уже только ленивый не хвалил. Думаю, что разницы в используемых технологиях я просто не замечу.

– А эта разница, настолько уж она велика? – Макс всё ещё не пытался скрывать мрачный настрой. К тому же ему было обидно за корабль, воплотивший в себе все его мечты об идеальном крейсере. Особенно в том, что касалось электроники.

– Продолжим на мостике? Там будет проще оценить спектр используемых решений, – Карелиан повела остальных к лифту, поняв, что ей не терпится сесть в кресло. Параллельно она пыталась оценить, какой будет реакция армейского кибернетика на бортовой интеллект их корабля.

Словно угадав мысли капитана, Макс скосил на неё глаза, но ничего не сказал. Кари спокойно шла к лифту, позволяя ситуации развиваться своим чередом. Ни к чему тратить силы в попытках ответить на незаданный вопрос.

Тем временем Ртуть просыпалась. Ворчали оживающие генераторы, шелестели колёса сервисных роботов, тяжело гудели выходящие в рабочий режим реакторы. Тир смотрел на залитый голубым сиянием реакторный зал – этот свет говорил ему, что всё работает как нужно. Приятное ощущение, когда наконец оказался дома.

Турели с авто-пушками выдвинулись из углублений в броне и хищно провели стволами в разные стороны, рисуя равнобедренные треугольники один меньше другого до тех пор, пока вершины не сошлись в точку. Пусковые шахты раскрылись, являя миру острые носы тяжёлых ракет, утыканные датчиками, исписанные маркировками, цветастыми, словно поздравления на рождественских открытках или рекламными плакатами в подземке. У ребристого основания ракеты выстрелило тугим облаком газа – проверка двигателей прошла успешно. Феб отстегнулся от кресла и потащил рюкзак к себе в каюту – корабль готов к бою.

Стоило ему выйти, как на мостике появились Карелиан с остальными.

«С возвращением на борт, капитан!»

Голос Ртути с потолка звучал суше обычного, словно Ртуть была недовольна долгим отсутствием экипажа и ещё одном чужаком на борту. Майор не обратила внимания на приветствие искина, заинтересованно разглядывая оборудование мостика. Бегло осмотрев рабочие станции, она обернулась к капитану:

– Теперь можно обсудить детали нашей миссии. Главной задачей является перемещение команды в область, где вероятность столкновения с силами Синхротек будет околонулевой. Нам предстоит проложить курс в зону консервации одного из кораблей проекта «Престиж». Это дредноут.

Карелиан покрутила в пальцах гермошлем и тихо засмеялась. Сандра беспомощно крутила головой, не понимая, о чём идёт речь.

– То есть, байки о том, что РУОФ в разгар эры экспансии строили совершенно ненормального размера космические корабли, чтобы использовать в качестве мобильных баз – это не байки? – капитан Ртути прищурилась, глядя на Иру, пытаясь уловить хотя бы тень фальши. Карлова оставалась спокойной, как замёрзшее озеро.

– Не байки, капитан. Отличие в том, что это были не столько мобильные базы, сколько орудийные платформы. Дредноуты должны были стать ответом на любую возможную внешнюю агрессию…

– Которую так и не обнаружили? – ввернула второй пилот со своего места.

– Которую так и не обнаружили, – спокойно закончила майор.

За сто тридцать лет активного исследования галактики с использованием технологии сверхсветового перемещения в пространстве, не было найдено ни единого свидетельства существования иной разумной жизни, кроме людей. Это породило массу разнообразных теорий, где главенствующим направлением стал поиск некой преграды для возникновения сознания, как такового. К примеру, довольно популярным было мнение о самосознании в качестве неэффективной в эволюционном плане аномалии, затормозившей биологическое развитие человека на тысячи лет.

– Имейте в виду, что ваша память об увиденном там является собственностью РУОФ и будьте готовы, что её могут захотеть изъять. Процедура безвредная.

– Безвредная, так я и поверил. А зачем вообще показывать что-то настолько секретное, что потом будет нужно устраивать команде лоботомию? Можно как-то без этого? – Макс говорил не оборачиваясь, уткнувшись в экран с сервисными таблицами корабля, проводя диагностику.

– С учётом ограничений по времени, вариантов у нас мало.

Макс не ответил, пытаясь унять растущее раздражение. Помогало то, что он снова среди своих стен. Ртуть ощущалась настоящим домом, пусть он и не любил признавать, что таковой ему в принципе нужен.

– Хорошо, мы доберёмся туда. Что дальше, какая второстепенная задача? – Карелиан облокотилась спиной на одну из рабочих панелей и перебирала пальцами «ворс» аналоговых контроллеров на ней.

– Добраться будет уже победой, – Ира приоткрыла молнию на груди и достала небольшой, меньше ладони, планшет, отдав затем его штурману, – здесь расписан наш курс, посмотри, пожалуйста. Затем нам будет необходимо доставить Феба в медицинский блок и снять с его имплантов подписи. Это предоставит адмиралу все необходимые доказательства без лишних рисков.

– Майор, это какая-то… Это очень странный курс, тут половина прыжков проложена через непроходимые объекты, – Сандра морщила лоб, пытаясь понять, где она ошибается. Планшет говорил ей, что они должны пролететь через несколько звёзд, одна из которых – нейтронная! А к таким вообще нельзя приближаться, даже в прыжке.

– Всё верно, этих объектов там нет. В единые карты внесены погрешности, специально, чтобы избежать ненужных кораблей в наших коридорах.

– А снять подписи у нас на борту не получится? Что там за подписи такие? – архитектор оторвался от своих задач, ощутив, что снова способен коммуницировать без мата.

– Формально, все прототипы Синхротек изготавливаются так, чтобы невозможно было определить их принадлежность. Однако, при наличии микроскопа с гравитационным линзированием, и если знать, куда смотреть, можно найти характерные особенности. Из безопасных объектов с такими установками мы нашли только дредноут.

От разговора отвлекла дверь. В помещение вошёл Тир, кивнул, оглядев компанию, и скользнул к свой рабочей станции. Его задачи внизу были выполнены, оставалось дождаться вылета.

– Феб у себя? – уточнила у инженера Карелиан.

– Да, отсыпается перед сменой.

– Попрошу его принести блок памяти с архивными маршрутами. Он вам нужен, в качестве доказательной базы? – Кари набросала сообщение стрелку, практически мгновенно получив ответ. Тот, очевидно, не спал.

– Спасибо! Да, на челноке он не мог улететь далеко от планеты, нам будет проще найти место, где велись разработки.

– А что потом?

– Я не знаю. Но могу предположить, что планету изучат и проведут зачистку системы от всех следов инфекции. Никому не хочется повторения катастрофы с Пандорой.

Говоря это, девушка обвела глазами мостик ещё раз. Ей не показалось – камеры наблюдения едва заметно отслеживали движения её головы. Бессмысленное с точки зрения ограниченного ИИ действие было характерно для более развитых систем, способных проявлять любопытство. Ира решила коснуться этой темы в разговоре, чтобы оценить реакцию экипажа. Проверить можно было и другими способами, однако, зачем ждать?

– Давно хотела спросить, вам комфортно летать с «Мулом» в качестве ИИ? Его ещё обновляют, но с вашим послужным списком можно было поставить что-то более продвинутое.

– «Мул» всё ещё самый стабильный, когда речь заходит о метаалгоритмах. Есть искины быстрее, но у нас весь процесс построен вокруг… – Макс остановил привычную тираду для проверяющих, увидев поднятую руку Карелиан.

Каптан продолжала изучать лицо Карловой. Мимики меньше, чем обычно встретишь у людей, но она есть. Мелкие морщинки в уголках глаз выдали эмоцию, вполне характерную для эксперта по искусственному интеллекту, работающему с самым современным оборудованием. Она уже всё знала и посмеивалась над их легендой.

– Ира, а вы сами что думаете о нашем искине?

Майор вежливо улыбнулась. Такая игра ей нравилась.

– Мне интересно. Это должно быть что-то достаточно мощное, чтобы работать с двумя операторами КОС одновременно. Огромная пропускная способность. Ещё и на крейсере. У вас двадцать тысяч тонн корабля с кучей автоматики на витальных точках. Жизнеобеспечение, ремонтные боты, биосреда с гравитационным модулем, целый реакторный блок! И это всё с пятью людьми на борту. Очень далеко от стандартов. Я уверена, что вы используете истинный искин, проигнорировав все запреты.

– Предположим, это так. И что теперь? – Карелиан никак не показала своих эмоций, отвлечённо наблюдая за напряжённой спиной Тира. С соседнего кресла во все глаза таращилась обомлевшая Сандра, явно готовая сказать капитану что-то очень резкое, когда появится возможность.

– Будь на моём месте другой специалист, операцию бы свернули. У искинов высокий маркер опасности. Вот только я половину жизни работаю с такими системами. За пять стандартов, что вы с ним летаете, он бы давно показал нестабильность. Раз вы живы, то всё хорошо. Но я должна буду посмотреть. Что за образец?

Тир медленно поднялся из-за своей станции и развернулся к остальным. Увидев это, Кари кивнула, предлагая инженеру рассказать девушке то, что когда-то они услышали от него.

– Это «Арго», версия 2.1. Разрабатывался для эвакуационных кораблей дальней разведки, пока…

– Пока проект не был свёрнут, – кивнула майор. – Прототип десятилетней давности, частная разработка. Зацикливался на оптимизации и это негативно влияло на быстродействие. Как вы ухитрились его раздобыть?

– Это не очень простая история, – Тир нахмурился, не зная, как полегче подать то, что он совершил государственную измену.

Майор снова кивнула, направившись сразу к станции Макса.

– Могу посмотреть? Технологии РУОФ я с первого взгляда узнаю.

Архитектор молча подвинулся, разблокировав рабочий стол для девушки. В воцарившемся молчании та как-то неловко набирала команды на сенсорном экране, постоянно опечатываясь и переписывая. Когда перед ней открылось ядро бортового интеллекта, она отошла назад и пару минут смотрела в стену из строчек кода, в работе которого даже сам Макс мало чего понимал.

– Настоящий, делался под наши коммуникативные профили. Вот ведь история, для наших он оказался слишком медленным, а задачи охотников решает с запасом! С радостью послушаю историю его появления на борту во время прыжка, а пока надо спешить.

– Майор, я могу ожидать, что с учётом безопасности и вашего рапорта, нам позволят им пользоваться?

– В гражданских целях? Я не знаю. Постараюсь, чтобы позволили, но придётся всё зашифровать, у вас тут рабочая копия. И капитан, прошу, ко мне можно на «ты». Это не мой корабль, в конце концов.

На мостике появился хмурый стрелок, сжимающий в узловатых пальцах помятый блок памяти. Оглядев взъерошенную компанию вокруг, он отдал блок Ире, прежде, чем спросить:

– Я что-то важное пропустил? Вы, ребята, тут что без меня обсуждали?

– Всё потом, уходим из системы!

Кари прыгнула в кресло, сосредоточившись на полёте.

***

Ртуть продула двигатели сквозь овальный проём в торце ангара, поднимая за собой громадные косые столбы из улетающей в бездну космоса пыли. Дети зачарованно смотрели на то, как огромное строение распахивает крышу и боковые стенки, словно металлический цветок. Лепестки в сотни метров длиной, призванные не дать кораблю покинуть стоянку при попытке угона, сейчас свободно висели в безвоздушном пространстве, позволяя Ртути приподнять нос, преодолевая слабое притяжение астероида за счёт двигателей. Оторвавшись от поверхности целиком, усеянный антеннами крейсер плавно развернулся над стоянкой, резко ускорился, выпустив из двигателей красивые кольца сиреневого огня, а затем… исчез!

Мелюзга отчаянно завопила со своих наблюдательных мест – маскировка, они увидели, как крейсер включил маскировку! Это было даже лучше прыжка! Особенно, если участь, что прыгни корабль отсюда, поверхность с ними бы стерилизовало. Впечатлений хватит на год точно. Теперь можно было с чистой совестью возвращаться домой, не опасаясь даже нагоняя за прогулянные уроки, если родители вдруг узнают.

Скрывшись от большинства видов пеленга, крейсер снова сменил курс, прочертил плавную дугу за луной, после чего свалился в прыжок.

Глава 4

Элис сидела на кровати, рассматривая пистолет на прикроватном столике. С момента выхода из сети прошло пять дней, а она всё ещё видела перед глазами перекошенные лица с заполненными кровью глазами.

Им удалось уйти вовремя, но это не значило, что они в безопасности. Просто получилось так, что у них было дополнительное время.

«Хлоп»

Звук, словно лопнула перегоревшая ретро-лампочка. Элис видела такие в магазине декора, куда заходила с отцом на свои шестнадцать лет. Воспоминания снова унесли её за собой. Папа улыбался радостно и трогательно, словно это ему собирались сделать подарок.

– Всё, я тебя отключаю, а мы задержимся на пару минут, приберёмся после тебя.

Голос Кори звучал весело, словно он улыбался. Взмахом руки он изгнал Элис из нарисованного мира сетевого пространства, и она увидела перед глазами размытые огни гаснущих лазеров шлема.

Она встала с холодного кресла и зябко обняла себя руками. Вокруг висела зыбкая снежная дымка, словно их кресла стояли в морозильнике. Да это и был, мать его, морозильник! В голове ворочалось нечто. Тугой комок информации воспринимался, как что-то осязаемое и тяжёлое.

Элис открыла рот, но выдавить из себя слова удалось только со второй попытки, настолько сухо в нём было.

– Мне ждать вас здесь? – сказала она, обращаясь к сидящим в креслах рядом мужчинам.

– Выходи наружу, дверь разблокирована, – откликнулся Кори. – У нас тут…

Раздался тот самый хлопок, под шлемом сверкнуло зелёным. Кори и его товарищ выгнулись дугой в креслах, их тяжело трясло. Пахло палёным.

Работа в закрытой военной сети всё же имела свои последствия.

Стоило Элис подумать об этом, как в её голове вспышками начали проступать сведения о шифровании радиосигналов для аварийных переговорах между палубами тяжёлого линкора класса Н.

Вслед за этим она поняла, что питание лазеров в шлемах осуществляется источником электричества с высокой отдачей.

Девушка в ужасе отшатнулась от умирающих в креслах. На сетчатке отпечатались сведённые судорогой лица. Дверь за спиной девушки автоматически открылась, и она выпала в дверной проём, вызвав замешательство и сидящего на стуле рядом Боцмана.

– Вы целы!? – он хлопнул себя по боку, но пистолета там не было, так что оставалось только свирепо смотреть на дверной проём, оттаскивая от него девушку.

– Срочно уходим! – Элис обернула к нему белое, без капли крови в нём, лицо.

Выход из комплекса отнял у них не более десяти минут. К счастью, кислотный дождь уже прекратился, позволив не дожидаясь транспорта скрыться в ближайшей подворотне. За их спинами на завод выходил мощный военный флайтер.

Пять дней спустя они ждали результатов своей бурной деятельности. Линейный крейсер был выбран и куплен девушкой в первые два часа после того, как они сбросили с ног опалённую токсичными лужами обувь.

– Этот лучше всего подойдёт, если исходить из необходимой нам энерговооружённости к тоннажу. Плюс не придётся проводить регистрацию заново. Ракетные шахты следует заменить, нужны вот такие. Двадцать человек личного состава…

Боцман молча записывал за ней, как успевал. Элис выдавала такие объёмы новой для него информации, что слушать было страшно. Но ведь этого они и добивались, верно? Лишь бы успеть уйти с планеты, пока их не взяли за хвост. Весь город уже стоял на ушах.

Пять дней спустя всё было готово. Они меняли гостиницы каждый день, вместе с терминалами связи, планшетами и документами. Элис не знала, откуда Боцман всё это брал, но чувствовалось, что он в своей среде. Вчера он принёс ей карточки собственности на корабль и удостоверение капитана второй категории. Доступ к межзвёздным полётам.

Осталось погрузиться в ждущий их крейсер проверить двигатель, соответствие топлива, готовность команды, инструктаж, навигацию, сверить карты маршрутов, чтобы не выйти из прыжка с каким-нибудь другим бедолагой. В этой части регионов трафик всего двадцать восемь прыжков в час на четыре отметки, а им нужно успеть залететь за переоснасткой, корабли, корабли, корабли, если будет бой, то надо понять эффективную высоту орбиты и с каким шансом у противника есть системы…

«Хлоп»

Пистолет маслянисто блестел в свете лампы. Рамка затвора потёртая, ей явно прикладывались к чему-то с большим усилием, чем могла выдержать краска.

– О чём я только что думала?

Элис бросила этот вопрос в воздух. В комнате с ней никого не было, так что ответа она не ждала. Его и не пришло.

Хорошо, когда результаты совпадают с ожиданиями. Она бросила голову на подушку и моментально заснула, убаюканная расчётами зависимости крейсерской скорости корабля от мощности силовой установки у себя в голове.

На утро они стояли перед своим кораблём. Почти двести метров в длину, обшитый тяжёлыми листами брони, похожий на плоскую хищную рыбину, корабль висел рядом с гейтом готовый к отправке. Команда уже внутри, на своих местах, проинструктированные о скором отбытии из системы.

– Элис, вы имеете представление, куда хотите отправиться? – Боцман смотрел на задумчивую девушку исподлобья.

Он не решался задать этот вопрос раньше, сам не зная, почему. Скорее всего, признавал он себе, его пугала возможность ответа «нет».

– Несомненно. Мы начнём с орбиты Антаниса.

Боцману этот ответ не понравился. В этом не было ровно никакого смысла, ведь с момента боя на орбите прошло уже много времени. И в нём было слишком много уверенности.

– Элис, но это может оказаться несколько запоздалым, – он покривился, подбирая слова. – Что мы там можем найти?

Элис вздохнула и пружинисто зашагала к шлюзу, увлекая за собой спутника.

– Базу данных о фрахтовании у локального гейта, где есть подписи всех кораблей, которые через него проходили. Полиция давно их сняла, но нам они тоже могут оказаться полезными. Кроме того, у Варриса могут быть какие-то активы на планете, а в местных базах – записи об этом.

Двери шлюза открылись, пуская их в стыковочный рукав к кораблю.

Их шаги отдавались приглушённым эхом от пластикового покрытия стен – лёгкая вибрация уносилась вперёд, к ждущей их бронированной двери корабля. Две створки внахлёст, из-под верхней выглядывают цилиндрики сенсоров, ответственных за допуск к открытию. Жёлтый светодиод на двери поменял цвет на синий – створки открылись навстречу с таким звуком, словно кто-то сдвинул с места стоявший там последние десять лет шкаф с фурнитурой.

Трюм корабля пах мокрой псиной и ржавчиной. Боцман криво ухмыльнулся, шагая через порог в желтоватый полумрак корабля. Помедлив секунду, Элис вошла следом и осмотрелась.

Рёбра жёсткости на облезлых стенах, контейнеры с расходниками, протянутые под потолком линии питания, лестница к мостику, пандус к нижнему уровню, широченная спина Боцмана чуть впереди.

Спутник девушки обернулся, приготовившись выдать утешительную речь о том, что с такой скоростью покупки и надеяться на хороший корабль не следовало, как она улыбнулась.

– Отличный корабль мы купили! Заклёпки не сорваны, коммутация новая, судя по обмотке и маркировке, контейнеры с запчастями набиты битком, плюс, я вижу пару коробок с автоматическими ремонтными модулями.

Боцман закрыл рот и улыбнулся. Что ж, она знала, что говорила.

Первый член экипажа встретился им уже через минуту, на пути к мостику. Увидев идущих, он вытянулся в струнку, отдавая стандартное флотское приветствие.

Таким же жестом встретили их присутствующие на мостике – затянутые в компенсационные комбинезоны одного цвета люди сливались для Элис в единое неясное пятно. Здесь их должно было быть пятеро, но сил вглядываться не было. Всё внимание девушки сосредоточено на главной панели управления перед креслом первого пилота.

Ещё старого образца, она щетинится густой порослью из аналоговых трёхпозиционных переключателей, тумблеров, индикаторов. Над панелью опалесцировали четыре вогнутых экрана, позволяющие обозревать пространство вокруг корабля, а также снимать ещё часть показателей. В глазах рябило.

Пока Элис смотрела, за её спиной старпом подошёл к Боцману и запросил у него распоряжений к вылету.

– Так это не я капитан корабля, дружище, – дружелюбно ответствовал ему Боцман, испытывая мучительное желание закурить чего-нибудь крепкого.

Он кожей ощущал, как девушка за его спиной впилась глазами в элементы управления. А вдруг она не сможет? Времени у них уже не было. Или уйдут из системы сейчас, или встретят завтрашний день в бетонном кубике на окраине города, где из этого материала строят могильники для отходов.

– Прошу прощения, а кто тогда капитан корабля? – напряжения на лице старпома не было, но Боцман знал, что тому стало не по себе. Эти люди нанимались на простую работу за солидные деньги. Поймут, что Элис не смыслит в происходящем, сразу решат толкнуть корабль на чёрном рынке. Кредиты всегда лучше проблем.

Пират развернул корпус и молча качнул головой в сторону стоящей перед мониторами Элис.

Глаза старпома округлились. Молоденькая девочка с помятым лицом никак не могла быть владельцем лицензии на управление тяжёлым крейсером. Совладав с собой, он сделал несколько шагов, оказавшись чуть позади и сбоку от неотрывно пялившейся в лабиринт комплекса управления девушки.

Он увидел её глаза – совершенно недвижимые, глядящие куда-то сквозь корабль.

– Капитан, какие будут приказания?

Нет реакции. Помощник выждал минуту.

– Капитан, у вас будут распоряжения к вылету?

Нет реакции.

Старпом обернулся на глядевшую на эту сцену во все глаза команду и ухмыльнулся. Девчонка-то двинутая.

– Может быть, курс? – снова обратился он к ней, уже не скрывая улыбки. Ему всё было ясно, девочка купила документы и решила поиграть в капитана. Он слышал о таких историях и что все они заканчиваются одинаково.

Боцман скривился, приготовившись вмешаться, как вдруг Элис обернулась и посмотрела уже сквозь помощника. Тот захлопнул рот и вытянулся в струну. Образ помятой девчонки растаял, его сверлила яростным взглядом женщина с выправкой кадрового офицера.

– Ты всегда отвлекаешь старших по званию от их работы? – голос Элис сперва шелестел, а затем резко набрал силу, отразившись от стен. – Второму пилоту построить курс на Глизе восемьсот двадцать, прибытие через девять часов ровно после отстыковки от гейта. Вахтенной и дежурной службам заступить по-походному! Доклад от командиров боевых частей жду в течение десяти минут. Предстартовую проверку проведу самостоятельно, уходим от гейта через один час.

Второй пилот мазнул глазами по обернувшимся к нему лицам и кивнул, подхватывая со стола стилус. Старпом в это время во все глаза смотрел на то, как пальцы нового капитана летают над панелью, едва касаясь её, словно кто-то безумный потратил год жизни, выстраивая кратчайший маршрут от тумблера к тумблеру, последовательно запускавших протоколы к вылету. А она его выучила.

Крейсер под пальцами девушки оживал, наполняясь тяжёлым гулом, свистом, жужжанием и радостными разговорами команды на разных палубах. Людям нравилось, что они снова куда-то летят внутри могучей машины.

В какой-то момент пол под стоящими на мостике легко вздрогнул. Никто бы ничего не заметил, если бы не обернувшаяся от панели управления Элис.

– Ощутили удар? Это в системе охлаждения несколько кубов воздуха. Старший помощник, проследите, чтобы механики прокачали, – наконец обернулась она к стоящему рядом.

Старпом отдал честь и почти бегом отправился к переговорному устройству, ощущая царапающие спину мурашки.

Тем временем Элис подошла к скорбно пыхтящему над маршрутом штурману.

– Докладывай.

– Не могу уложиться в девять часов, капитан, мы тратим два часа на выход из публичной зоны.

Прыжки в публичной зоне были запрещены из-за излучаемой кораблём радиации – случайно оказавшийся рядом шаттл поджарило бы, уйди большой корабль в прыжок рядом с ним.

Элис взглянула на протянутый штурманом лист – маршрут вёл к штатной зоне прыжков за астероидным поясом, откуда все улетали. Чтобы туда попасть, нужно тащиться по узкому коридору кучу времени. Зато корабль сразу разворачивался в сторону цели.

– Дай мне это, – она поставила стилус на карту и в одно движение начертила размашистую дугу, – вот, летим так.

Штурман смотрел на курс и пытался понять, почему он уходит в другую сторону от цели полёта. Потом увидел, что вся зона разгона лежит вокруг планеты, разворачивая крейсер к цели вне публичной зоны, просто в совершенно другом месте. Получалась экономия почти в три часа.

– Спасибо, капитан!

Элис кивнула и отправилась к своему креслу. Ей хотелось самой вывести корабль на траекторию.

***

Ртуть вышла из прыжка в удалённом от освоенного пространства секторе и сразу же начала активное торможение, чтобы не воткнуться в ставшие для неё материальными астероиды прямо по курсу. Рядом был пояс из мрачного вида обломков твёрдой породы. Чудовищно плотный пояс, где астероиды были на расстоянии прямой видимости друг от друга. В пространстве подсвечивались облачка пыли. Пояс пребывал в таком виде не просто так, его явно что-то стягивало в одну сторону.

На мостике предупредительно рявкнуло – навигационные системы регистрировали в относительной близости экстремально-опасный объект. Помрачневшая Сандра принялась вносить новые данные о системе в которую они прибыли. Их притащили под бок к долбанной чёрной дыре!

– Коллапсар в десять солнечных масс, дистанция в восемь астрономических.

Никто не ответил. Ситуация редкая, но уже в достаточной степени изученная, чтобы не поднимать панику.

На обзорном экране горит бордовым шестиугольная метка за астероидным поясом – дредноут. Экипаж коротко переглянулся, прежде чем молча вернуться к своим задачам. Всем было понятно, что делать, да и разговор особо не клеился. После того, как они выложили Ире историю появления бортового искина на корабле, каждый думал, что его обязательно заберут. Майор всё записала, выпросила себе доступ на чтение всех интеллектуальных систем, после чего скрылась в каюте, попросив «выдернуть на мостик», когда они прибудут.

Крейсер плавно двинулся сквозь просветы между тяжело вращающимися астероидами. Свет звезды чертил всё вокруг светло-оранжевыми полосами, пробиваясь сквозь каменную круговерть – это мешало. Приходилось полагаться на регистраторы препятствий. Карелиан морщилась, автоматически выстраивая карту обратного маршрута. Казалось, одно неверное движение, и их прижмёт к громадному космическому булыжнику, который даже не заметит, что смял собой покрытый бронёй корпус и скрытых за ним человечков. Пройдя через сложный участок, капитан отдала управление кораблём автоматике и покинула кресло.

– Будем у цели через двадцать минут, – первая фраза команде. Затем Карловой, через коммуникатор. – Ждём на мостике.

– Уже иду! – раздалось в ответ.

Ира сидела перед монитором лэптопа, пытаясь вспомнить, чем была занята. Она хотела выгрузить логи Арго из базы данных Ртути и подключилась к развёрнутому на своей машине сервисному интерфейсу через личный разъём.

Подключившись, девушка успела увидеть, что система обменивается с её машиной какими-то данными, потом перед глазами возник образ раскрывающейся ладони, на которой лежало что-то блестящее, словно свежие ягоды. В голове возникло странное чувство гордости, что её персональные аугментации были незнакомы аналитическим алгоритмам корабля и произошло сколько-то циклов калибровки, чтобы… Воспоминание исчезло, словно его и не было никогда. Саар звала на мостик, нужно спешить, а то крейсер врубится в охранную зону дредноута.

На мостике раздался приглушённый зевок Макса. Архитектор изо всех сил показывал всем, насколько ему неинтересно посетить один из самых технологически-совершенных кораблей человечества.

– Зевай громче, тебе всё равно никто не поверит! – хмыкнула в его сторону Сандра.

Сама она успела смириться с происходящим вокруг, в чём немало помогала возможность прикоснуться к запретным для обычных людей технологиям. А вот Максу всё это явно давалось с трудом. Архитектор ещё в шахтах стал более замкнутым, а после суда вообще провалился куда-то в себя, тревожа девушку. Она понимала, что их миловидный роман вполне мог уже закончиться, просто потому, что их работа не способствует таким отношениям. С другой стороны, пока это не было озвучено, она продолжала ждать.

Макс открыл рот, чтобы ответить колкостью, но внезапно сник и просто кивнул штурману. В моменте ему показалось, что кто-то набросил на него мокрое шерстяное одеяло, не дающее свободно дышать, уволакивающее вниз. Не успел он подумать об этом, на мостик зашла Карлова. Прошагав к обзорному экрану, она сразу начала сыпать инструкциями:

– Чтобы состыковаться с ним, нам придётся передать коды доступа с определённой дистанции. Подойдём ближе ста километров, и он расценит крейсер в качестве угрозы. Нас тогда целый флот не спасёт.

Карелиан неспешно, до опасной дистанции лететь было ещё десять минут, вернулась к своему месту и отдала кораблю нужные команды.

– Может, стоило пораньше об этом сказать?

– Я следила за ситуацией. Чтобы отправить коды, придётся закинуть вам наш свежий профиль с коммуникативными настройками. Макс, могу я тебя попросить? Это займёт пару часов.

Архитектор принял из её рук носитель с данными и начал установку. Его лицо всё также выражало нехарактерную для него подавленность. Майор благодарно кивнула и снова прошла к обзорному экрану, откуда на неё смотрела ещё ни разу не отображавшаяся в этом интерфейсе метка.

–А вы в курсе, что астероидный пояс скоро утащит туда? – Сандра махнула рукой в сторону метки чёрной дыры.

– За стандартный год туда сносит процентов пять от пояса, но сам корабль ещё долго будет вне зоны действия. Полюбуйтесь на этого красавца.

С этой дистанции уже было можно что-то разглядеть, поэтому Сандра отдала комплексу мониторинга приказ увеличить изображение. Слегка мутная из-за большой дистанции и наличия взвеси в пространстве картинка показывала дредноут во всей его красе – массивный даже на вид, не показывающий наблюдателю почти ничего, кроме гладких листов брони и отражённого света звезды на них, дредноут издалека был похож на белоснежный клык, одиноко торчащий в тёмной пасти неведомого существа.

Сандра посмотрела на масштаб и недоверчиво вскинула бровь:

– Эта хрень три километра по вертикальной оси, серьёзно?

– Один из крупных, рассчитанных на длительную автономию, – откликнулась Ира от экрана.

Корабль высился вдали. Уже отсюда его размер оглушал. Дредноут не был самой большой конструкцией, встреченной экипажем. Зато являлся несравненным оружием. Бронированная цитадель, способная уходить в прыжок, маневрировать на поле боя и обрушивать на противника ошеломительный арсенал самых разрушительных средств уничтожения. Это воплощение технологической агрессии, её отточенный до микронной кромки скальпель – вот, что говорили экипажу инстинкты.

– Как это прыгает? – просипел со своего места Тир.

Ира помедлила с ответом, подбирая слова. Протокол запрещал ей в принципе отвечать на этот вопрос хоть как-то, даже «не знаю», потому что это позволяло бы делать предположения о её уровне доступа.

– Это целое событие в рамках звёздной системы. Больше ничего не могу сказать.

Зашипела дверь мостика. Макс обернулся на команду и произнёс:

– Буду у себя. Позовите, как подойдём ближе, будет интересно на него посмотреть. Или нет.

Дверь закрылась за его спиной. Сандра тихо вздохнула, подавив в себе желание пойти следом. Что-то было не так.

***

Вилл Торес крутил бокал вокруг его оси, слушая, как ещё не превратившиеся в воду кубики льда бьются о стекло. Пить виски ему пока не надоело, но порог был уже близок. Барр опаздывал.

Вернувшись в Гнездо, оператор уже знал, что его ведут. Не было понятно, кто и для чего, поэтому он попросил старика с группой ребят провести разведку. Сейчас, сидя в своих апартаментах, в здании с лучшей охраной в системе, он чувствовал страх. Что-то не так. Старик никогда не опаздывал. Возможно, поэтому Вилл даже не удивился, когда бронированная входная дверь просто влетела в помещение, снося собой мебель.

На пороге горбилась грузная фигура в тяжёлом плаще и шляпе. В руках Вилла лежал двуствольный револьвер, но воспользоваться он им не успел. В голове резко потяжелело и он провалился в беспокойную дрёму, болтаясь под мышкой здоровяка, словно тряпичная кукла.

Вечер определённо не задался.

Глава 5

Механическая овчарка идёт по металлическому коридору Ртути, размеренно переставляя клацающие когтями лапы, словно в задумчивости. Ошибка ли – присваивать особенности характера роботу? Ирина Карлова точно знала, что не ошибка, поскольку изучила Марка вдоль, поперёк, а самое главное – реанимировала его операционную систему.

Целью проекта было не просто обучение механизма охоте, но любопытство, азарт и обучаемость дикого зверя, умноженные на мощности современных вычислительных систем. Марк оставался настоящей собакой почти на треть, и в большей части это касалось нервной системы. Он осознавал окружающий мир через действие и наблюдение его результата:

разведка,

выслеживание,

бой,

вивисекция,

адаптация,

планирование,

расширение ареала работы.

Алгоритм подпитывался живыми эмоциями, делая Марка настоящим хищником, вселявшим ужас в тех, кому не повезло оказаться в тех заснеженных лесах.

Овчарка втянула воздух носом – анализ отдал обновившиеся данные о составе газовой среды вокруг. Смазочные материалы, частицы ремонтной пасты, несколько сплавов. Ремонтный бот. Полностью соответствующий описанию обоняния объект появился из сервисного тоннеля спустя полминуты.

Марк на полсекунды застыл на одном месте, встречая глазами проезжающую мимо полусферу обслуживающего корабль механизма. Спонтанно он сделал шаг вбок, загораживая ему траекторию. Бот застыл на месте, пытаясь определить возникшее перед ним препятствие. Пока он крутился в разные стороны, овчарка наклонила голову, присматриваясь. Среди обрабатываемых данных внезапно появилось что-то, не имеющее отношения к привычному анализу. Это было сродни комплексному понятию, которое сложно разделить на составляющие. Ближайшим человеческим аналогом было бы оценочное суждение:

«Отличающийся».

Самоидентификация. Термин из базы данных не имел практического значения, однако, система его вывела.

«Зачем?»

Бот умчался дальше по коридору.

Спустя ещё полсекунды Марк запустил утилиты диагностики и восстановления. Последнее обновление, автоматически загруженное им с лэптопа хозяйки, имело слишком большой набор отличий.

В этот же момент Ира получила сообщение от сервиса логирования операционной системы Марка.

Она нахмурилась, ожидая увидеть в описании список влияющих на быстродействие проблем, но чем дальше вчитывалась, тем больше вытягивалось её лицо. Бот столкнулся с логической дилеммой. Такое случалось у продвинутых компаньонов, но боевые машины затачивались совершенно под другие задачи. Попытки разобраться в причинах были прерваны зуммером подтверждения прав доступа.

Дредноут подтвердил доступ к шлюзу.

Капитан Ртути встала из своего кресла и гибко потянулась, подняв руки над головой.

Она выглядела довольной. Улыбалась, словно ничего опасного не происходило.

Майор ответила на взгляд обернувшейся к ней Карелиан и тоже улыбнулась. Она тоже не лыком шита.

– Капитан, нам пора начинать основную часть миссии. Доступ будет действителен в течение восьми часов, за которые мы должны успеть пристыковаться, запустить номинальное питание, добраться до медблока и провести исследование. Потом ещё вернуться подняться на мостик и отправить информацию командованию.

Карелиан кивнула. Военная косточка, знает, что делает.

– Принимай командование. На операцию отправимся мы с тобой и Феб. Остальные уведут корабль в режим маскировки и будут наблюдать за пространством.

– Тогда выдвигаемся. Подводите корабль к стыковочному узлу. – Ира подхватила набедренную сумку с кресла и отправилась в сторону шлюзовой.

Капитан кивнула глядящей на неё Сандре и коснулась пальцами пистолета на бедре, показывая, что сама настороже.

Пока крейсер приближался к точке высадки, у них ещё было время поговорить.

– Майор! – она догнала не успевшую выйти за дверь девушку и пошла с ней рядом, – я хотела спросить, а что тут вообще делает этот дредноут?

Кибернетик поколебалась и решила рассказать – всё равно в данную минуту команда считалась армейской.

– Как и все остальные, этот дредноут был законсервирован в момент остановки программы вооружённой экспансии, когда мы ещё искали агрессивную жизнь вокруг.

Карелиан кивнула, она хорошо знала часть истории человечества, когда люди стали настолько уверены в своих технологиях, что начали сами искать контакта с другими цивилизациями, ожидая при этом противодействия.

– Тратить ресурсы на возвращение в центр региона было признано неразумным, – продолжила майор, – поэтому дредноуты оставили в качестве мобильных форпостов там, где заканчивалась их экспедиция. Команды со временем были эвакуированы, наблюдение за окружающей пустотой оставлено на автоматику.

Они подошли к малой шлюзовой камере, ощущая, как в момент соприкосновения с другим кораблём Ртуть потряхивает. Эта часть крейсера предназначалась для стыковки с небольшим шлюзом, поэтому находилась ближе к мостику. Марк запрыгнул в помещение первым и начал обнюхивать стоящие в ячейках бронескафандры. Карелиан подхватила шлем со стойки и начала его настраивать под себя.

– И какие результаты наблюдений?

– Никаких. за все годы не было зафиксировано ничего, что хотя бы отдалённо напоминало чужую разумную жизнь. Возможно, мы не там или не так ищем, – кибернетик кашлянула, задумавшись. – Если честно, я сейчас больше думаю о том, что будет, если произойдёт какой-нибудь сбой в логике защитного контура. Мы ведь только первый слой прошли..

Капитан Ртути отвлеклась от шлема и с ухмылкой приподняла бровь. Ей это показалось знакомым.

– Первый? А что нас ждёт внутри?

Ира не улыбнулась в ответ.

– Если что-то сломается, корабль пустит по вентиляции VX-15. Это специфический нейротоксин, созданный с расчётом на прохождение через замкнутые контуры дыхания. Чувствительная к используемым в скафандрах полимерам кислота во взвеси.

– Это скафандры высшего класса защиты, – капитан сноровисто облачалась в броню, с удовлетворением чувствуя, как автоматика подстраивается под её тело.

– Там целая механизированная армия. Если честно, мне проще будет умереть от токсина, чем под пулями.

– Каждому своё.

За их спинами появился воняющий табаком канонир. Он явно стоял под дверью и подслушивал всё это время. Пока остальные облачались в скафандры, Карелиан отчаянно пыталась не стрелять сигарету у Феба. Курить хотелось страшно, но после всего пройденного она ещё больше захотела сдержать данное себе обещание.

По полу прошла лёгкая дрожь, а из интеркома донёсся голос Сандры.

– К открытию шлюза готовы!

Карелиан вытащила из паза в стене штурмовую винтовку и проверила затвор. «Сигма» влажно лязгнула в её руках, показывая работоспособность. Дождавшись, когда Феб сделает то же самое, Карелиан обвела группу глазами, защёлкнула шлем и ударила рукой в кнопку открытия двери.

В коридоре вспыхнул матовый свет, очертивший прямо перед ними контуры массивной двери без маркировок. Она бесшумно скользнула в сторону, стоило им приблизиться – давление уже выровнено, можно снимать шлемы, но рисковать не хотелось.

Ира первая шагнула к проходу, вскинув над плечом кулак – команда ждать для группы. Бросив короткий взгляд в проём, она отдала несколько команд планшету. Необходимо удостовериться, что дредноут принял их.

В помещении за дверью вспыхнул тёплый свет. Внимательно посмотрев на горящие в случайных местах на стене точки, Ира дала такую же молчаливую команду двигаться дальше. Если система ведёт в ловушку, то отображается другой набор светодиодов.

Они вошли в пустой шлюз. Вокруг практически стерильная обстановка армейского помещения. Закрытые шкафчики, металлические зеркала на стенах, мерцающие шлемы скафандров в капсулах. Всё покрыто едва-заметным слоем пыли, которой неоткуда было браться.

– Нам нужно пройти несколько уровней вверх до мостика. Один лифт где-то тут и ещё один в ангаре с техникой.

За шлюзом пришедших ждало тёмное, в отличие от шлюза, складское помещение с обрезиненным полом, исписанным разноцветными линиями. Каждая вела к какому-то конкретному месту, о чём можно было прочитать в инструкции на стене. Ближайший лифт был грузовым и ждал дальше, теряясь в полутьме.

– Подача питания работает на резерве, так что иллюминация слабая.

Феб в ответ молча включил нашлемный фонарь, прорезавший плотным лучом весь склад до дальней стены. Ничего примечательного увидеть не удалось, автопогрузчики, закрытые контейнеры и череда одинаковых шкафчиков.

Через две минуты они стояли у лифта с массивными створками. Вбок уходил коридор к ещё одной шлюзовой, о чём писалось вдоль навигационных линий. Мгновенно отреагировав на команду, лифт впустил команду и совершил короткий рывок вверх. Открытие дверей заставило Карелиан с Фебом синхронно попятиться, вскидывая оружие. Прямо на выходе их ждал бронетранспортёр, с направленным в сторону лифта башенным орудием.

– Спокойно, это отряд консервации пошутил! – Ира бросила какую-то неслышимую команду Марку, отчего овчарка выбежала из лифта и скрылась за техникой. – У нас часто так шутят, знают, что вытаскивать корабль из небытия может быть нервно.

Вне лифта оказался просторный зал, освещённый нейтрально-белыми бестеневыми лампами. Всё помещение заставлено тяжёлыми бронемашинами, попиравшими металлический пол армированными колёсами, гусеницами и даже опорами шагающих платформ.

– Ставлю сто к одному, здесь упоительно пахнет горючкой и маслом.

– Даже не вздумай снимать шлем, Феб.

– Не буду. Майор, а как сюда всё это доставлялось? Не через лифт ведь.

Кибернетик отвлеклась от планшета и махнула рукой в сторону дальней стены.

– Там выход на внешнюю десантную платформу. В случае необходимости, она сбрасывала всю эту ораву на орбиту и дальше. Загружалось, соответственно, оттуда же.

Карелиан обвела глазами стройные ряды техники и прикусила губу. Люди всегда славились умением делать оружие для уничтожения себе подобных. А может…

– Скажи, а зачем на исследовательском, по-сути свой, корабле, такое количество техники для боя на поверхности? Тут ведь явно больше, чем просто группа прикрытия высадившейся группы, верно? Шагающие платформы вообще используются для организации мобильных форпостов, это системы для развёртывания армии.

Ира опустила планшет и посмотрела куда-то в сторону. Это был тот вопрос, на который ей было неприятно отвечать.

– Предполагалось, что установление контакта может сопровождаться ожесточённым сопротивлением. Я понимаю, что могут возникнуть вопросы о формате такого контакта, но не уполномочена на них отвечать. Нам в дальнюю часть ангара.

Капитан Ртути вскинула брови, но не стала развивать тему. Всему своё время.

В конце зала их ждал ещё один лифт, который уже был сквозным. Спустя тридцать секунд они оказались на самом верху комплекса, в небольшом тоннеле, ведущем прямиком к мостику.

Мостик оказался крупным помещением с целым амфитеатром из мест для команды управления кораблём. Дальняя стена представляла собой экран высотой с трёхэтажное здание, сейчас показывающего открытый космос и зависшую перед дредноутом колючую фигуру Ртути.

– Это он на резервном питании такой экран запустил?

Феб шагнул вперёд, по привычке взяв себе сектор для обстрела и наблюдения таким образом, чтобы у Карелиан был лучший обзор.

– Это прозрачная сталь, – невозмутимо ответила Ира, следуя к одной из рабочих станций.

Стрелок хотел присвистнуть, но вместо этого выматерился. Соорудить прозрачную бронестену такого размера должно было быть астрономически-дорого.

– Но как это реализовано? Тут просто стенка в десятки метров толщиной?

Ира отдала несколько команд, отчего на мостике неуловимо изменилось освещение, а станция второго пилота сухо щёлкнула открывшимся коконом кресла.

– Пассивная оптическая схема, очень сложная и чертовски дорогая. Помехоустойчивость у неё стопроцентная, ну и дублируется цифровыми методами, конечно. Напомню, что об увиденном здесь вам даже собственной команде не стоит рассказывать.

Закончив настройки, майор пересела в кресло второго пилота и подключилась к нему через КОС.

Корабль беззвучно вздрогнул. Гладкая сталь наружного корпуса покрылась тёмными окнами открывающихся люков, из которых выдвигались сканирующие пространство блоки сенсоров, турели, ракетные станции и множество другого оборудования. Двигатели огромной машины выдохнули снопы блестящей космической пыли, а в их глубине вспыхнули лампы готовности к обслуживанию.

Экран перед стоящими тут же наполнился элементами индикации, отображающими все искусственные объекты на сотни тысяч километров вокруг. Сбоку открылось окно, индицирующее, что корабль активен и находится в сервисном режиме.

– Как ощущения от управления подобной громадиной? – Карелиан продолжала сканировать помещение вокруг взглядом.

– Корабль такого класса сам управляет тобой, – Ира не открывала глаза, оставаясь сосредоточенной на чём-то, – а чтобы заставить его сдвинуться с места, потребуется шестьдесят человек только техников. Я почти ничего не могу сделать без прав, только запустить дополнительный контур питания и выходить на связь. По сути, дредноут думает, что мы пришли провести техобслуживание.

Девушка примолкла, видимо, снова проводя какие-то операции. Заглянув ей через плечо, капитан Ртути увидела, что по монитору струится череда ошибок о неудачных попытках авторизации во множество разных систем корабля. Несколько секунд спустя лог замедлился, затем пропал с экрана, а Ира открыла глаза, сгорбившись в кресле.

– Блин, даже голова заболела. Идём, я запустила медблок!

– Выдвигаемся? – Феб с подозрением разглядывал идущих к нему девушек. Что-то показалось ему неестественным в их поведении, словно в воздухе повисла недосказанность.

– К лифту, оттуда сразу выйдем в нужный зал. Дел осталось на полчаса, – майор сверялась с чем-то в планшете.

Марк зафиксировал аномалию: биометрический паттерн майора Карловой на 0,8% не соответствовал эталонному, загруженному в его память. Расхождение росло. Система не могла классифицировать угрозу, но поместила наблюдение в буфер высокой важности. Понаблюдав ещё немного, пёс двинулся вперёд, чтобы успеть первым войти в открывшиеся створки.

Стенки этого лифта были прозрачными, позволяя видеть, как посетители корабля проваливаются по исполосованной осветительными лентами шихте вниз с устрашающей скоростью. Собравшиеся в лифте молчали, погрузившись в свои мысли, всем казалось, что произошло что-то неправильное, что не получалось ухватить и описать. Словно это было в слепом пятне.

В это же время, за рабочей станцией, где сидела Карлова, велась работа. Интерфейс получал команды, словно от подключившегося инженера, выполнявшего рутинные проверки одну за другой. Спустя десять минут система присвоила станции новые права доступа, позволив открыть канал связи с пристыкованным крейсером. С Ртути на дредноут сразу полились данные, которые система распознания угроз не смогла ни определить, ни даже заметить.

Медблок представлял из себя череду изолированных друг от друга тамбурами секций. В каждом тамбуре быстрая дезинфекция, нужно несколько секунд стоять в облаке стерилизующего пара, пробитого ионизирующим излучением. Помещения наполнены медицинским оборудованием принципиально иного уровня, нежели доводилось видеть наёмникам. Проходя мимо навороченных каталок, операционных ячеек и оборудования, чьё назначение было ей неведомо, Карелиан ожесточённо думала, что всё это могло бы спасать жизни обычных людей.

Нужный им зал был в несколько раз больше прошлых, заканчиваясь растянутой во всю стену установкой. Изогнутые трубы с хладагентом переплетались сложным узором друг с другом и с силовыми кабелями разных расцветок, создавая иллюзию неустойчивости. Словно вся конструкция готова разрушиться просто от гравитации.

– Феб, тебе придётся снять одежду, чтобы лечь в зоне сканирования.

Стрелок вздохнул, лишний раз сняв показатели окружающей среды. Всё зелёное.

– Как скажешь, всё для победы.

– Технически, этой установкой можно сканировать даже в скафандре, но я не настолько хорошо ей владею, чтобы рисковать. Так что не обессудь.

В ответ прошипел клапан шлема стрелка. В зале пахло холодным металлом, озоном и его собственным, Феба, страхом. Преодолев желание оставить на себе хоть что-то, стрелок быстро разделся и лёг спиной в торчащий из механизированной стены лоток. Конструкция сразу пришла в движение, задвигаясь внутрь, словно это был пенал или отделение для тела в морге. Внутри мягко светились окуляры сканирующей техники.

– Закрой глаза и расслабься на пару минут, я запущу алгоритм, – усиленный динамиками брони голос Иры резанул по ушам, отразившись от пластиковых стен вокруг.

Стрелок расслабился и слушал работу установки. Шипели и клокотали перетекающие по трубопроводам жидкости, жужжали сервоприводы, гудели излучатели. Система ощущалась массивной и словно знающей своё дело.

Голос майора вырвал его из наступающей дремоты. Они нашли доказательства.

– Я не зря пытался застудить свои почки в этом холодильнике? – севший стрелок с удовлетворением подметил, что бросившая на него взгляд Карлова раскраснелась под шлемом. Маленькая, но месть!

– Не зря. Оденешься, покажу тебе модуль на снимке. Это одна из функциональных единиц медицинского контура для штурмовых групп. Вымывает из костей кальций и накапливает в нужном месте вместе с модифицированными остеобластами. Чтобы экстренно лечить переломы. Такие делает только Синхротек, это их разработка. Одна из сигнатурных технологий РУОФ. У тебя эти модули занимаются наращиванием аналоговых структур, все импланты смонтированы при помощи твоей собственной органики.

– То то меня на мозаику порезали, чтобы это всё разместить, – мрачно ответил стрелок, подходя ближе и застёгивая комбез. Бегло взглянув на мерцающий его внутренним миром экран, он вернулся к бронекостюму, стремясь побыстрее в него облачиться.

Ира недоуменно нахмурилась, а потом до неё дошло, на что она смотрит. Импланты год за годом наращивали точки прикрепления с костями, мышцами, меняли своё положение, адаптируясь к росту тканей.

– Феб, сколько тебе было лет, когда они это сделали?

Обернувшийся стрелок пожал обёрнутыми в броню плечами.

– Я довольно смутно помню ту операцию, а до неё воспоминаний в принципе нет. Лет шестнадцать, может, даже четырнадцать.

– Паскудство, – Карелиан сверлила глазами выход из зала, отчего-то ожидая стрельбы.

Майор вздохнула. Нейропластичность подростка была достаточной причиной для экспериментов, но это всё равно выглядело бесчеловечно. Стрелок закончил с экипировкой и выжидающей смотрел на неё сквозь шлем. Чтобы она сейчас ему ни сказала, будет лишним. Пора возвращаться.

Глава 6

Вблизи дредноут представал совершенно скучной на первый взгляд белой стеной, но Сандра вот уже тридцать минут завороженно её разглядывала. Обшивка восхищала её, являя собой произведение искусства, испещрёное сервисными люками ремонтных ботов, углублениями сенсоров, выходными зрачками оптики и ракетными шахтами.

Ребята явно что-то сделали внутри, потому что эта громадина задышала, передав импульс вибрации на корпус Ртути. Она также заметила, что их крейсер начал интенсивно обмениваться данными с дредноутом. Видимо, работали протоколы безопасности.

– Впечатлилась? – Тир на своём месте правил нож на ремне. Сверкающее лезвие с тихим шелестом каталось туда и обратно по коже.

– Спрашиваешь! – Сандра отвлеклась от коммуникационного лога, по которому без остановки лились сообщения об обмене пакетами информации между кораблями. – Это лучшее, что мне вообще доводилось видеть. Ты встречал такие махины раньше?

– Никак нет. Даже не близко к моему уровню доступа в лучшие годы.

Сандра вгляделась в коренастого инженера. Во время прыжка он рассказал, как они украли бортовой интеллект «Ртути», устроив пожар в законсервированной лаборатории, чтобы замести следы. Майор тогда не выглядела удивлённой. Лишь отметила, что многие сомневались в случайности происшествия, но проект сочли слишком мелким для полноценного расследования. «Мелкость» проекта по разработке нового ИИ никто не стал комментировать..

– Тир, а как ты вообще узнал об этой заброшке? Тебе не показалось странным, что Ира про это не спросила?

– О, не волнуйся, про это меня следователь спросит! – сардонически хохотнул бывший разведчик. – И она это понимает, это точно. А узнал как. Был у меня товарищ, из той самой группы, что должна была ставить Арго на наши корветы.

– Он просто взял и слил тебе инфу под грифом? – девушка резко крутанулась на кресле, развернувшись к собеседнику.

Тир посмотрел куда-то в петляющую по стене коммутацию, прежде чем ответить:

– Он как-то пришёл ко мне в блок, налил и да, просто начал рассказывать. Мол, там и там лежит образец, гоняет свои автотесты. Про схему охраны рассказал, про коды доступа, про всё. Говорит, мол, сам решишь, что с этим делать. И свалил. А через неделю нашли его в петле у себя.

Инженер хрипло вздохнул, убирая заполированный в зеркало нессмук (Традиционная форма ножа) в ножны на поясе.

– Сука, да как так же? Это расследовали?

– Да не особо. Парню поставили биполярку (Биполярное аффективное расстройство (БАР) — психическое заболевание с чередованием фаз неадекватно повышенного (мания, маниакальная фаза) и сильно пониженного (депрессия, депрессивная фаза) настроения). Оказывается, он раньше успешно с ней боролся, был под наблюдением медкомиссии. Как проект решили закрыть, состояние обострилось и никто не успел ни заметить, ни отреагировать. Он вбил себе в голову, что всю их команду ликвидируют, чтобы не было утечки о разработке. И решил пойти против системы, слив мне данные и.. ну, сработав на опережение. Мне казалось, что я должен был всё понять в момент его рассказа и как-то ему помешать. Начал искать себя на дне бутылки, так что списали меня быстро. Дальше ты знаешь.

– Охренеть, история. Мне жаль, что с ним так случилось.

Тир пару раз кивнул. Воспоминания всё ещё мучали его, но теперь это было проще в себе нести. В итоге, не отдай свою жизнь Игон, не взлетела бы Ртуть, а они не спасли бы все эти жизни.

– Кари мне здорово помогла всё это пережить. Она умеет концентрировать команду на том, что важно сейчас. А мы тогда бросались на заказы от людей без кредитов. Знаешь, когда ломаешь замок на загоне с рабами, отпуская их домой, прошлое как-то отступает. Кстати про это. Мне вот кажется, что ты сейчас тоже можешь кое-кому помочь. Макс совсем приуныл.

Сандра посмотрела на дверь. Макс так и не пришёл посмотреть на дредноут. Кивнув инженеру, она отправилась проведать архитектора в его каюте. Стоило ей открыть дверь в помещение, где они с ним проводили свободное время, как ей в ноздри ударил запах алкоголя и табака. Макс сидел спиной к кровати, держа в руках фляжку и как раз собирался к ней приложиться. Бросив взгляд на подругу, он опустил руку, поколебался и протянул ёмкость ей.

– Ты с ума сошёл, – в непривычной для себя мягкой манере ответила девушка.

Она села с ним рядом, закурила и выпустила облако дыма себе под ноги, создавая серебристое в свете настольной лампы озеро.

– Что случилось?

– Я задолбался. Мы ни на что не влияем с того момента, как взорвали тот чёртов корабль. Всё, что вокруг происходит, происходит без нашего решения, мы просто вляпаны туда, как в поток помоев, и конца этому нет. Майор эта ещё ходит, командует. Ртуть теперь наверняка оставят без мозгов, считай, нас оставят без корабля. Сандра, это вся наша жизнь, я вообще не понимаю, как дальше быть!

Штурман слушала, чувствуя, как внутри неё гнездится теплота. По крайней мере, он решил поделиться тем, что его гложет. А это означало доверие.

– Макс, она ведь сказала, что попробует помочь. Не спеши, может, не отберут у нас ничего. Сейчас есть на что посмотреть, у нас вон трёхкилометровый дредноут под носом. И вообще, – девушка прижалась боком к товарищу, – расскажи мне больше про бортовой интеллект, чтобы я его теперь не боялась. А то вы до последнего пытались скрывать, с чем мы тут летаем.

– Так мы ведь сколько лет уже с ней, чего тут бояться? А в целом я тебя понимаю, сам поначалу переживал. Мы как прикатили эту тележку с ней… Там накопитель размером с тележку из магазина был! В общем, я тогда даже спать нормально не мог, всё казалось, что она что-нибудь учудит. Представь себе, у тебя целый корабль работает на базе искина, который ты не до конца понимаешь.

Сандра в действительности ощутила лёгкий укол страха.

– Вот нифига не помогло! В смысле, не понимаешь, ты ведь сам её интегрировал.

– Так-то да, там и особого ничего не было, она цепляется к мейнфрейму не сложнее, чем сервисный бот. Интерфейсно реализована блестяще, ребёнок справится. Но под капотом это буквально цифровой ад, я не учился такому дерьму. Она сама себя дописывает постоянно, мы одну восьмую дохода за год тратим только на расширение памяти!

– Она же искин, им вроде как положено заниматься саморазвитием.

– Эм, ну, да? Наверное. У меня не было возможности у кого-то об этом спросить в силу малой распространённости, знаешь.

Макс грубо затянулся, пытаясь подавить в себе сомнения. Сандра права, он себя накрутил. Но почему же так не хватало сил на борьбу с эмоциями?

– Хочешь, покажу тебе ядро? Ты наверняка там ещё не была.

– Пойдём! – девушка потянулась и встала, увлекая архитектора за собой. – Но обещай, что не дашь меня искину в обиду!

***

Тяжёлый крейсер «стоял» на высокой орбите Антаниса. Под ним мерцал разноцветными огнями громадный стыковочный комплекс, куда когда-то заходила Ртуть. С этого ракурса он выглядел, словно гигантская металлическая раффлезия (Раффле́зия (лат. Rafflesia) — гигантский паразитический цветок, привлекающий мух запахом тухлого мяса.), тело которой образовывалось цилиндрической основой станции, а лепестками служили светящиеся трассы подходящих к ней кораблей.

Элис никогда не замечала этой упорядоченности в движении космического транспорта ранее. Теперь же траектории складывались в причудливые узоры, обрамлённые подрагивающей аурой её восприятия. Математика оказалась на диво красивой, думала она, глядя на растекающиеся по орбите потоки управляемых людьми громадин.

На одном из экранов мостика светились данные шаттла федерального поискового ведомства. Согласно им, он как раз сейчас проводил процедуры выхода из дока.

Закончив любоваться панорамой, девушка тронула джойстик управления вектором тяги, поворачивая тяжёлый крейсер кормой к доку, откуда выходил шаттл.

Вошедший несколько секунд назад Боцман устало бросил папку с листами пластика на навигационный стол, проигнорировав недовольную гримасу штурмана. Он подошёл ближе ко взирающей на экран Элис и оценивающе проследил за её взглядом.

– С возвращением! – обернулась она к нему. – Мне жаль, что пришлось просить бежать обратно, но нам нужно спешить.

– Всё в порядке, – пират махнул механической рукой, – я просто не могу понять, как собранные мной данные могут помочь. Доступ к базам дока я получить не сумел, а от расписания работы сервисной команды никакого толка. А ведь из-за этой писанины местные безопасники чуть не взяли меня под уздцы, теперь нам небезопасно здесь оставаться.

Он обернулся ко столу навигации и смерил глазами второго пилота, который кончиком стилуса приподнимал одну из страниц.

– Что за польза от этих бумажек, скажите на милость.

Элис улыбнулась широкой девичьей улыбкой и отдала кораблю ещё несколько команд. Вдавив клавишу интеркома, она проговорила в микрофон:

– Капитан всему экипажу! Занять свои места в течение пяти минут, мы уходим в прыжок.

За спиной поперхнулся штурман. Вопросов он задавать, впрочем, не стал. За первую неделю полёта уже все привыкли к тому, что капитан предельно хорошо понимает, что и в какой момент нужно делать. Исходившая от неё аура уверенности буквально гипнотизировала. Большая часть экипажа уже была готова лететь за мрачной девицей в пекло.

Боцман обвёл глазами заполняющийся командой мостик, вскинув брови.

– В целом, я не имел в виду, что нам настолько небезопасно здесь находиться, но…

– Дело совсем не в этом. В расписании были периоды, когда все сервисные команды отправлялись на выходные вне своего графика. Мне нужно было знать эти даты, потому что корабли федеральных служб всегда обслуживаются своими техниками. Зная даты, я смогла понять, в какие дни эти корабли уходят из дока.

Старик нахмурился, пытаясь уследить за логикой Элис, но у него ничего не получалось.

Видя его мучения, девушка постаралась объяснить понятнее.

– Я нашла идентификаторы кораблей в листе отправлений. Один из них выглядит, как используемый флотом поисковый шаттл для внутренних расследований. И он прямо сейчас вышел из дока.

– Желаете последовать за ним?

– Верно.

– В прыжок? – брови старика поднялись ещё выше.

– Всё верно, – Элис оставалась невозмутимой, – мы знаем, куда он будет прыгать.

Она обернулась к данным на экране и ткнула пальцем в коммуникационный лог.

– Я отправила им сообщение от выполняющего важную миссию борта с требованием координации действий. Стандартная процедура, когда в одной системе оказываются разные группы. Они летят к луне Тау-12. И мы летим следом за ними.

Старик ощутил беспокойство.

– А агенты поймут, кто на самом деле делал запрос?

– Обязательно поймут, но потом. Сейчас у нас есть достаточно времени.

Нос похожего на хищную рыбу тяжёлого крейсера выстрелил очередью синих искр. Сияние быстро распространилось на весь корпус и мгновенно погасло вместе с покинувшим эту реальность кораблём.

Они вышли из прыжка рядом с планетой, а не луной – Элис скорректировала курс таким образом, чтобы не быть слишком близко к объекту их наблюдения.

Вышедший из прыжка ранее шаттл спускался к луне. Очевидно, их интересовало что-то, что было там, внизу.

– Желаете высадиться и проследить за ними, верно? Не боитесь, что агенты раскусят все эти манёвры?

Элис отдала кораблю приказ о подготовке своего челнока.

– Не совсем, мне просто нужен доступ к их кораблю.

– У вас есть коды доступа от него? – Боцман хмыкнул, представив, как сработавшая на челноке тревога призывает вооружённую охрану.

– Нет, но я знаю протокол доступа вышестоящего офицера, который может использоваться для авторизации в нетипичной ситуации.

За обзорным экраном мелькнуло несколько кусков мусора, которые летели к планете, готовясь стать кормом для её атмосферы.

– Элис, а как много вы знаете о кораблях флота? Я имею в виду подобные по значимости вещи.

Элис свела брови и надавила указательным пальцем на лоб, словно он болел. Спустя секунду она посмотрела на пирата и, как ему показалось, беспомощно улыбнулась.

– Кажется, всё, Боцман.

Челнок сорвался с креплений, унося их двоих навстречу луне. Боцман предложил взять с собой пару стрелков из числа команды, но девушка наотрез отказалась. Команда наверняка поднимет бунт, стоит им хотя бы намекнуть на конфронтацию с действующей армией.

***

– Странно, мне казалось, я заканчивала сессию, – Карлова задумчиво смотрела в монитор на мостике. Журнал операций был пустым, но сама система оставалась активной после её ухода, словно она забыла из неё выйти.

Вернувшись к главному обзорному экрану, группа наблюдала за отправкой курьерского авто-шаттла с результатами обследования Феба. Похожая на чайку с короткими крыльями машина вышла из рукава, развернулась в нужном направлении и мгновенно исчезла в прыжке, чтобы доставить данные Никиа.

– Его не перехватят спецы из Синхротек? – Карелиан в очередной раз подивилась, как неуклюже печатает майор-кибернетик. Круги под её глазами стало видно даже под шлемом. Очевидно, работа с дредноутом изматывала.

– Исключено, прилетит, куда нужно.

Они уже дошли до створок лифта, когда интерфейс громадного корабля издал глубокий звон, оповещающий о появлении в системе ещё одного корабля. Увидев метку, майор коротко вскрикнула и хлопнула ладонью по клавише закрытия дверей.

– Мы должны вернуться на крейсер и немедленно уйти в прыжок!

Лифт стремительно падал в шахту, расчерченный в косую полоску жёлтыми лампами.

– Это Синхротек? Что это за корабль?

– Наверняка они, больше некому. Это линкор для спецопераций. Тяжёлое оружие, передовая броня. Нам конец, если догонит. Он на краю системы, мы должны успевать.

Двери не успели открыться до конца, как вся группа бежала через зал к следующему лифту.

– Натрави на него дредноут! Мы же авторизованы на корабле! – выкрикнул Феб, пока Кари отвлеклась на планшет.

– Нет прав, – непривычная к спринту девушка экономила дыхание. – Линкор для системы свой.

Грузовой лифт впустил их в кубическое нутро и свалился ещё ниже. Карелиан закончила отдавать команды планшету и убрала его. Ситуация резко стала непредсказуемой. Хотя, если смотреть трезво, она уже несколько месяцев таковой не была.

– Ира, на что он способен в бою?

Карлова дёрнула головой из стороны в сторону, словно заранее не соглашаясь с планом принять бой.

– Это принципиально другой уровень.

Лифт выпустил их для ещё одного рывка к шлюзовой.

– Он маскируется. Очень быстрый для своего класса. Дальнобойная артиллерия, выделенный искин под РЭБ (Радиоэлектронная борьба – комплекс применяемых в бою мер, преследующих цель подавить вражеские средства наблюдения и связи), мимикрирующие бронеэлементы. Твою ж! – она запнулась ногой за оставленный кем-то ботинок и чуть не упала. – Я служу на таком, не надо с ним драться.

Карелиан почти с раздражением буравила спину Карловой, пыхтевшей в шлем, открывая шлюз. Овчарка в напряжённой позе замерла у неё под правой рукой, тоже ожидая возможности зайти. Не надо драться, вот ведь! А что им останется делать? В голове капитана словно назойливый комар гудела какая-то мысль. Что-то, что могло им помочь в сражении.

Шлюз моргнул зелёным и с лязгом открыл им дорогу к своему кораблю.

***

Тау-12 оказалась локальным центром выращивания мяса. Практически вся луна была забита инкубационными комплексами, в которых выращивалась модифицированная по последнему слову техники мраморная говядина, свинина, птица и сотни вариантов мяса других видов, включая человеческое.

Мода на поедание человечины пошла примерно через десяток лет после окончательного освоения технологии клонирования отдельных органов. Люди быстро поняли, что это выгоднее и удобнее, чем разводить скот – стейк вырастает практически готовым к упаковке, не нужно никого забивать и разделывать.

После того, как защитники природы торжественно объявили о наступлении эры свободы братьев наших меньших от притеснения человеком разумным, кто-то предложил добавить самих себя в рацион. Разумеется, это было шуткой, однако, нашлись тысячи, а вскоре уже миллиарды «гурманов», готовых часами рассуждать о вкусовых преимуществах «родственного» мяса перед всем остальным.

– Только не говорите мне, что магнат планетарного уровня прячется на ферме, – пробормотал себе под нос Боцман.

Элис покачала головой – ей казалось, что здесь что-то не так.

Они нашли поисковый шаттл рядом с одним из комплексов. Проверив оружие, они посадили свой транспорт на соседней улице. Элис уже направилась к выходу из челнока, как старик жестом остановил её.

– Погодите минутку. Элис, у вас ведь есть план? Как вы собираетесь действовать?

Девушка отошла от двери и села рядом. Ей внезапно захотелось закурить сигарету, хотя раньше она не курила.

– Мы просто откроем шаттл и авторизуемся в бортовом компьютере. Поисковые группы состоят из трёх человек и уставом им предписывается совершать все действия вместе, чтобы была возможность отреагировать, например, на засаду.

– А если, скажем, они вернутся в тот момент, когда мы ещё будем внутри? Или этот шаттл как раз и окажется засадой?

Элис сжала ладони на коленях. Такому Северо её не учил, это уже не стрельба по мишеням.

– Мы можем перелететь на другое место, выиграв себе время. И… Я не знаю, как проверить, есть ли они внутри, когда мы подойдём. Выжидать рискованно, мы можем их потерять.

– Значит, импровизируем, – старик со вздохом распахнул дверь, выпуская их на пропахшую чем-то кислым улицу.

Когда они подошли к стоящему во дворе транспорту, Боцман с размаху пнул ногой валяющуюся на тротуаре консервную банку. Та с противным скрежетом врезалась в борт шаттла, оставив на нём брызги мутного масла.

Элис против своей воли прыснула со смеху – это было до гениального просто.

Поскольку из шаттла не вырвались злобно ругающиеся агенты, они не стали терять времени. Офицерский код доступа открыл транспорт, одновременно запуская силовую установку. Ещё минуту спустя они уже летели над строениями, представляя себе удивлённые физиономии потерявших казённое имущество ищеек.

– Так что они тут забыли?

На мониторе перелистывались страницы рапортов, распоряжения с координатами и логи переговоров. Всё это было так или иначе связано с Варрисом. В РУОФ определённо не даром ели свой хлеб, а опальный делец умел прятаться.

Закончив читать, Элис нахмурилась. Ей казалось, что она что-то упускает, что-то очень важное, что прямо перед её глазами, но она не может этого понять.

– Новое тело.

– В смысле? – Боцман прищурился.

– Здесь есть подпольная лаборатория, где выполняют трансплантацию мозга в новое тело. За огромные деньги, конечно, но довольно качественно. Агенты прибыли, чтобы устроить засаду, они знают, что Варрис прибудет сюда на яхте класса «Астралонавт» завтра.

Пират присвистнул.

– Дорогая посудина!

– Очень заметная, но он на это мог и рассчитывать, верно? Что его не будут искать здесь и на таком заметном…

Девушка прервалась и нахмурилась ещё сильнее.

– А я ведь уже видела эту яхту в списке прибывших на станцию Антаниса кораблей…

– То есть, данные агентов не подвели?

– Не подвели, но почему яхта была в листе внутренних рейсов? Смотри, у них написано, что корабль только прибудет в систему завтра. А он уже здесь, при этом, прибыл на станцию откуда-то изнутри системы.

Старик поморщился. Вся эта информация была для него не очень понятной.

– Погодите, а какое это вообще имеет значение?

– Внутренние рейсы приходят на станцию по двум причинам. Поразвлечься и дозаправиться перед дальним прыжком. Надо посмотреть, в каком именно доке он сейчас находится.

Табло перед ними озарилось красными символами блокировки. Транспорт автоматически пошёл на снижение.

– Ага, разбежались.

Ухмыльнувшись, Элис ввела коды подтверждения более высокого ранга, вернув себе управление шаттлом.

– Возвращаемся на корабль и летим к станции.

Спустя час они уже были на стремительно мчавшемся сквозь систему крейсере. Оставленный шаттл они подожгли, чтобы хотя бы немного замедлить процесс расследования. Данные об авторизации всё равно хранятся на общем сервере, но это ведь ещё нужно будет кому-то про это вспомнить.

Довольная собой, Элис гнала крейсер обратно к станции

Глава 7

Сканеры корабля показывали заполненную камнями и звёздной пылью пустоту вокруг, если не считать всё ещё нависавшей над ними стены дредноута.

– Ребята, вам же точно не показалось? – взлохмаченная Сандра нервно пыталась приладить торчащую куда-то вбок застёжку скафандра. – Я уже третий раз пробила систему лучом, никаких искажений.

– Забудь, там другой класс маскировки, – Ира заняла место рядом со станцией Макса, инстинктивно стремясь заниматься своими прямыми обязанностями в боевой ситуации. Архитектор только хмурился, уже не испытывая неприязни к офицеру. Возможность отдать концы с минуты на минуту воистину объединяет людей.

Немногим ранее Карелиан ворвалась на мостик в сопровождении мрачного стрелка, сдирая с себя бронекостюм на ходу. Едва ей удалось это сделать, она бросилась в своё кресло, подцепилась к нервной системе корабля и перехватила выход на траекторию прыжка у начавшей процедуру Сандры. Следом за ними появилась тяжело дышащая Карлова.

– В остальном хотя бы всё успешно прошло? – подал архитектор голос из-за своего терминала.

– Задание выполнили, но не хочется заканчивать на этом карьеру.

Ира бросила взгляд на молча устраивающегося в своём кресле Феба. Стрелок скосил на неё глаза, заметив, но ничего не сказал. Отправленного Никиа сообщения должно быть достаточно, но ещё лучше, если они доберутся до трибунала вместе с живым свидетельством измены Синхротек.

Терминал перед Карелиан мелодично звякнул, давая сигнал готовности силовой к изменению режима хода.

Из-за своего терминала высунул голову Тир.

– Кари, зачем тебе импульсный режим тяги? Мы так в прыжок не уйдём.

Ртуть включила маскировку. Капитан ответила не открывая глаза, чувствуя, как её сердце пытается проломить грудную клетку:

– Команда, готовность к бою! Ставлю на то, что мы не успели.

Незримая глазу Ртуть вышла на траекторию из астероидного пояса к свободному пространству, где она могла совершить прыжок.

Капитан аккуратно вела машину по проложенному ранее маршруту, отсчитывая в голове секунды до отмеченной точки невозврата. Если всё будет хорошо, то она просто вернётся на курс и прыгнет, а если плохо… то они посмотрят. Впереди открылось широкое окно в сплошной стене астероидов. За ним можно было бы сбрасывать маскировку и разгоняться в прыжок. Поколебавшись с четверть секунды, Кари отдала кораблю команду.

– Внимание, импульс!

Проговорив стандартное предупреждение, она заставила двигатели высвободить предварительно накопленную энергию, что резко швырнуло корабль вперёд. В импульсном режиме нельзя было уйти в прыжок, зато он прекрасно помогал уклоняться от атаки.

Громадный астероид сразу за тем местом, где была Ртуть полсекунды назад, озарился мутной вспышкой, плавно разваливаясь на две части.

– Ай, мы в жопе! Уклоняемся, Тир, самый полный! Феб!

– Работаю! – проревел уже взявший поправку на цель стрелок.

С корпуса крейсера одна за другой сорвались три ракеты, которые умчались в темноту космоса, сопровождаемые плотными трассерами снарядов из авто-пушек.

Не долетев до захваченной цели десяти километров, ракеты распались на обломки, остановленные огнём охранных дронов корабля. Бронебойные снаряды вгрызались в корпус, но оставленные ими повреждения быстро затягивались, возвращая поверхности тусклый блеск чёрного хитина.

В то же мгновение терминалы пилотов и канонира загорелись красным сигналом подавленных сенсоров, от чего Феб громко выматерился. Целиться теперь можно было только вручную.

Ртуть заложила крутую дугу вправо, чтобы укрыться за ещё более крупным астероидом. Они почти увернулись. Из разрядившихся орудий попало только одно, но и этого хватило, чтобы корму весящего десятки тысяч тонн крейсера занесло.

На мостике выключилась искусственная гравитация, команду беспощадно мотало в противоперегрузочных коконах кресел. Овчарка Иры оказалась парящей в воздухе и неловко перебирала лапами, не понимая, как зацепиться за поверхность. Сама майор вцепилась в кресло Макса руками и ногами, пытаясь уберечься от травм.

«Какого чёрта вы не предусмотрели больше мест на мостике?!» – раздражённо думала она, до боли сжимая пальцы.

– Тир, повреждения!

– В корме пробиты от борта до борта, сервисный блок «А» уничтожен, смежные функционируют, обшивка будет заварена только через двадцать минут, там огромная яма. Силовая работает, но на первых резервных контурах.

– Макс!

– Пеленгую откуда он нас давит, сигнал исходит из другого места, это не корабль.

– Если мы не сумеем вести огонь, он нас разрежет следующим залпом!

Карелиан пустила корабль в другую сторону, пытаясь обмануть просчитывающего траекторию её выхода противника.

– Есть пеленг! Феб, левый борт, несколько, возможно, дроны в маскировке.

Стрелок мазнул рукой по экрану и снова провалился в транс прямого контакта с кораблём. Орудия Ртути синхронно развернулись и начали поливать пространство сбоку корабля снарядами, пытаясь нащупать невидимые цели. Глядящий всеми сенсорами корабля разом, Феб чувствовал себя близоруким и с кружащейся головой одновременно. У ощущения не было вектора, оно словно исходило отовсюду сразу. Однако, это не мешало смотреть камерами корабля и орудий. Одна из них увидела вспышку на расстоянии километра от корпуса. Мгновенно увеличив изображение, оружейник сумел разглядеть несущиеся в космосе обломки сбитого дрона, что позволило ему предположить траекторию остальных. Пушки мгновенно очертили несколько широких треугольников в том направлении, куда летели обломки.

Полыхнуло ещё два раза. Давящее ощущение пропало и Феб со свирепой радостью послал в зафиксированного автоматикой противника ракеты из шахт, одну за одной, перепрограммируя поведение каждой перед следующим пуском.

– Ира, какой у него тоннаж?

Кибернетик дёрнулась от внезапного вопроса капитана и едва не потеряла опору. Сжав ноги вокруг спинки кресла покрепче, она прокричала:

– Восемьдесят тысяч!

– Принято, можно пробовать, – слова Карелиан потяжелели. За время боя она сумела нащупать до того ускользавшую от неё мысль об их преимуществе перед нападавшими. – Макс, видишь его?

– У него электроника намного совершеннее нашей, мы их не задушим отсюда!

– Думай, нам надо как-то заставить их промахнуться!

Ртуть продолжала скрываться от огня за массивным астероидом, но линкор подходил всё ближе, скоро он просто загонит их в тупик.

– Капитан, на этот класс кораблей ставится защита от подавления, но наведение пушечных платформ оптическое! Если рядом с ними подорвать ЭМИ и одновременно засветить камеры, то они не смогут корректно вести цель хотя бы пару секунд.

Ракеты Феба разваливались, не успевая донести свой смертельный груз, однако, от запуска к запуску боеголовки подбирались всё ближе и ближе. Оружейник понял, что обороняющих дронов у противника не великое множество и закрыт он не сферой, а эдаким зонтиком. Когда одна из ракет успела добраться до нужной дистанции и выпустила небольшой рой боеголовок, оружейник был готов заорать от восторга.

Вдалеке от Ртути бок линкора озарился несколькими выжигающими глаза вспышками ядерных взрывов. Корабль сбило с траектории в сторону, но основной слой брони не был пробит – эта машина готова и к более серьёзным ударам.

– Эту хрень не берёт! Чтобы вы не задумали, делайте сейчас, пока у меня остались ракеты!

– Феб, все оставшиеся заряжай ЭМИ! Наведи Макса… Ира, где у них эта оптика?

– Прямо под турелями!

– Значит, по вспышкам выстрелов! Мы идём на чёрную дыру, готовьтесь!

Со своего места тихо засмеялся Тир. Двигатели отдавали сто процентов мощности, сервисный центр собирал ремонтных ботов за пределами паспортных возможностей, ему оставалось только наслаждаться происходящим, как учил ещё во время службы его первый сержант-дрилл.

Крейсер развернулся и полетел к краю астероида. Кари была готова высвободить ещё один импульс, но перед этим им нужно было пересечь свободное пространство, чтобы оказаться под дном ещё одной глыбы, откуда по спирали нужно будет двигаться наверх, а не вниз, оставаясь на виду, чтобы линкор не стал огибать их, а двигался параллельно ещё хотя бы пару минут.

– Что ты задумала? – воскликнула Сандра, обратив глаза ко мрачному индикатору на карте.

– Эллипс! Мы пройдём через фокус эллипса, у нас массы меньше и мы успеем сменить курс!

– Ой, мать твою! – штурман простонала это в экран.

Ртуть подошла к краю астероида. За кормой линкора взорвались сразу две кассеты с ЭМИ-боеприпасами, полностью ослепив электронику корабля.

– Давай! – каркнул со своего места Макс.

Феб вывел для него максимально приближенные турели противника, куда архитектор отправил плотные пучки излучения. Залп крупнокалиберных орудий прошёл сразу перед носом крейсера, оставляя за собой едва светящиеся трассера. Снаряды прошивали породу астероидов, словно гнилой сыр.

– Пять. Четыре. Три. Два!

Отсчитав уже зафиксированный в памяти промежуток между выстрелами, Карелиан отправила корабль в рывок. Второй залп снёс часть инженерного оборудования на корме, но ни один снаряд не попал в основной корпус.

Ртуть закрутила редкую спираль к верхней части астероида, откуда продолжила лететь в сторону чёрной дыры, оставляя за собой тугой хвост сгорающей в оранжево-голубом пламени пыли. Сенсоры вопили о критичном приближении к горизонту событий. На исходе огибающей с внешней стороны астероид дуги, Кари увидела, как линкор возникает сверху и двигается параллельным курсом. Догнал таки. Попался.

Выйдя за край астероида, Ртуть на форсаже завернула вправо и вниз, прячась под небольшим роем астероидов помельче. Линкор последовал за крейсером, вывелся на цель и дал залп, но крейсер успел скрыться за группой парящих в космосе скал. А спустя секунду экипажу пришлось отвлекаться от преследования, чтобы решить волнительную проблему в виде «прихватившей» их гравитации чёрной дыры.

– Сука, вот же курва, мать её! – бесновался старший стрелок на мостике разведывательного корабля.

Затянутый в форму без опознавательных знаков капитан молчал. Он понимал, что с его плеч полетят погоны, но бой ему понравился. Отняв ладонь от лица, он воззрился на оторопевшего второго пилота, который даже не понял, почему корабль артачится и их сносит в сторону.

– Чего вылупился? Разгон с минимальной угловой к дыре в сторону сноса и прыгай, пока нас не пережевало!

На обзорном экране одно за другим всплывали окна входящих сообщений с дредноута, который стал спамить ими с первой секунды боя, словно пытаясь отвлечь экипаж от выполнения боевой задачи.

***

«Астралонавт» стоял в доке, как они и думали. Заведя свою посудину на станцию, они принялись решать задачу по проникновению внутрь – нельзя затевать бой прямо на станции или в её окрестностях, ведь никакой крейсер не выживет под натиском многочисленной охраны.

Боцман снова покинул корабль, забрав с собой чипы с болезненной для Элис суммой кредитов. Через час он принёс несколько комплектов униформы таможенной службы.

– У нас всего сорок минут, пока не обнаружат пропажу, так что торопитесь.

Девушка быстро сообразила, что старик задумал – таможенные проверки были обычным делом на этой станции. Группа проверяющих обычно запускала на корабль несколько сканирующих дронов, а также общалась с капитаном, уточняя, не вывозит ли он что-то с планеты. Антанис славился источником контрабанды насекомых настолько, что даже она об этом знала.

Проверив оружие, она затянула на себе плёночный комбинезон проверяющего. Забрало шлема скрывало её лицо, она надеялась, что это поможет в нужный момент.

– Идём?

– Возьмём с собой ещё пару ребят, проверяющие работают группой.

Яхта встретила их на платформе, блистая хромом и лазурью. Красивый и мощный корабль, отлично приспособленный для длительных круизов куда угодно.

Шлюз в конце трапа выпустил из себя пару крепких парней с угрюмыми взглядами.

– Вам чего? – ближайший к Боцману шевельнул ртом, словно кто-то крутанул камнедробилку.

– Уважаемый, ваш корабль оказался в числе случайно выбранных для проверки. Не могли бы вы предоставить нам доступ? Это займёт всего…

– Чего? – громила пару раз моргнул, словно пытаясь переварить сказанное.

Элис услышала, как за спиной сдавленно хрюкнул в забрало один из сопровождавших её людей и вышла вперёд.

– Протокол А15, согласно стандарту предполётной подготовки и процедуре выпуска кораблей из дока, вы должны пустить нас внутрь и дать поговорить с капитаном. В случае отказа ваше корыто уходит на карантин, где каждого из вас особисты будут песочить неделю. Я доступно излагаю?

Охранники переглянулись, после чего старший кивнул и поманил их за собой.

– Вы ещё и протоколы служб станции выучили? – шёпотом спросил у неё пират, пока они шли сквозь увешанный картинами коридор шлюза.

– Я немного преувеличила, – в тон ему ответила девушка.

Богатство оформления корабля поражало воображение. Оно было настолько роскошным, что становилось безвкусным. Масляные картины соседствовали с мягким ковром под ногами. В первом же разветвлении их встретили мраморные станции несущих амфоры дев, а стены были украшены барельефом.

На борту космического корабля это выглядело несколько неуместно для уже привыкшей к военному видению этого транспорта Элис. Пока они шли, Боцман изображал активную деятельность и всё говорил, что сперва им нужно увидеть капитана, а она боролась с навязчивым зудом внутри головы.

Что-то мешало сосредоточиться, давило на неё, гудело, словно рассерженный улей, словно насос станции обслуживания броневых плит, как на тяжёлом крейсере федерации где-то… Где? Почему это ощущалось, как воспоминание?

Сквозь опустившееся на неё марево, Элис не сразу поняла, что они уже пришли. Капитан стоял перед ними, слушая доклад одного из охранников, и казалось, что услышанное его раздражало.

– Какой ещё «А пятнадцать»? – грузный мужчина с носом-картошкой был совершенно непохож на Варриса, – это протокол отгрузки живого скота, причём тут мы?

Элис не стала обращать внимания на обернувшегося к ней Боцмана, а просто рванула с головы шлем. Варрис ведь знал, как она выглядит.

Глаза капитана яхты распахнулись с такой силой, что в уголках век должны были появиться трещины. Обычно в такой ситуации бледнеют, но лицо стоящего перед девушкой стремительно набрякло кровью, словно он выдавливал застрявший в горле вопль.

Сердце в груди Элис стучало так тяжело, что она не слышала выстрелов. Отдача тупо ударяла в ладони, пока пули рвали стоящего перед ней убийцу её отца, Северо и всей команды их мирного корабля.

– Узнал! Узнал, ублюдок, узнал меня! Сдохни!

Элис не сразу поняла, что это был её собственный голос. К горлу подкатывала тошнота. Вокруг замерли пришедшие с ней люди.

– Элис, нам нужно идти, срочно, – обратился к ней Боцман.

Девушка обернулась с пирату и увидела, что один из охранников лежал у его ног переломленный пополам.

– Второго я упустил, так что охрана будет понимать за кем идти.

Пират быстро шагнул к изрешечённому телу перед ними и перевернул его на живот. Затем, он одним сильным движением разорвал на нём китель, обнажая спину. Вдоль позвоночника шли бордовые стежки, оставленные лазером совсем недавно. Снизу всё ещё оставалась гемостатическая повязка, сейчас вся изорванная.

Боцман поднял голову и улыбнулся сквозь забрало.

– Это точно он. А теперь бежим отсюда.

***

Док станции всегда полнился звуками, символизирующими суть его жизни – тяжёлый лязг, с которым трапы кораблей соединялись с траволатором, вызывающий протяжное эхо гул двигателей, сухой треск пневматических гайковёртов и гомон сотен тысяч голосов людей среди всего этого.

И, конечно же, ругань недовольных рабочих. Витиеватая, изобретательная, нечеловечески информативная – местная ругань была национальной гордостью этого места.

Когда в огромном помещении вспыхнули проблесковые маяки и дважды рявкнул баззер сирены, имеющий высший разряд техник в третьем поколении выматерился. Это была фраза из двух ругательных прилагательных, глагола, одного союза и одного вполне цивилизованного существительного, услышав которую все окружающие сразу поняли, что корабль с совершавшими нечто крайне нелицеприятное личностями будет вскоре превращён в пылающий хлам прямо у станции.

***

У Элис не осталось времени на размышления – два корвета охраны уже дырявили их борт из авто-пушек крупного калибра. Она доверилась своим новым инстинктам и словно со стороны наблюдала за эволюцией боя.

Команда слушала короткие распоряжения девушки молча, стараясь отдавать команды системам как можно быстрее. В первые минуты после возвращения капитана, когда крейсер скоротечно вышел из дока нарушая все протоколы и был атакован кораблями охраны, звучали предложения сдаться властям. Никто не был готов к бою у крупной станции и никто этого не желал.

Боцман покрыл всех на мостике таким матом, что краснеть начали даже инженеры, а дальше пригрозил всадить пулю в лицо каждому, кто ослушается приказов.

И это не сработало – желание выжить подталкивало к тому, чтобы вскочить со своих мест и повалить старика, пусть и ценой нескольких смертей.

Старший помощник ещё колебался, царапая непослушными пальцами кобуру, когда Элис отвернулась от штурвала и прокричала, что сдаваться нет смысла. Её голос звонко отразился от стен, повергая людей на мостике в ступор. Охрана станции уже получила приказы и в любом случае их расстреляет – они или уйдут из системы, или погибнут в ней.

Жить хотелось чертовски сильно, а что важнее – каждому.

Секунду спустя их крейсер смял своим бортом первый из корветов, легкомысленно подошедший слишком близко. Осталось всего два. Стало понятно, что шансы у них есть.

Техники докладывали о повреждениях систем охлаждения. Элис мельком взглянула на индикацию температуры двигательных отсеков – времени до перегрева хватало с избытком. Траектория обоих корветов рисовалась в её голове сама собой, она чувствовала её, как что-то привычное и очень понятное.

«Сейчас первый номер должен будет ускориться, чтобы встретить их кинжальным огнём из пушек, пока второй уйдёт за корму, чтобы ещё раз вспороть бок уходящему от атаки крейсеру.»

Словно подчиняясь её мыслям, один из корветов сбросил скорость, а первый начал огибать оранжево-белую сферу навигационного буя впереди.

– Как по учебнику, – пробормотала девушка, вжимая селектор интеркома, – торпедами по курсу семь-три-ноль, дистанция тысяча двести, залп!

Оружейник с недоумением ударил в указанном направлении, ведь там ничего не было. Тяжёлые боеприпасы покинули шахты, с неслышимым в космосе визгом пролетели вдоль навигационного буя, а дальше были «пойманы» вышедшим из-за него корветом. Корабль треснул, как скорлупа, и взорвался

По мостику пронёсся всеобщий выдох облегчения, сменившийся сдавленной руганью, когда их начали обстреливать со стороны кормы. Элис быстро увела корабль из-под огня за тот самый буй, готовясь перехватить корвет, как на обзорном экране появилась ещё одна метка.

– Капитан, тяжёлый крейсер РУОФ! – полный паники голос старпома справа.

Элис быстро прикинула, сколько времени у них уйдёт на разгон и прыжок. Времени не хватало, их разорвут на части ракеты.

– Эти скоты никогда не любили ближнего боя, – проворчал чей-то голос внутри головы.

Девушку наполнил весёлый азарт. Она чётко видела ту единственную возможность, в которой могла сейчас победить.

– Силовую перевести в форсаж, мне нужен импульс через тридцать секунд!

Отдав команду, она развернула свой корабль обратно.

Глава 8

Когда дверь кабинета открылась, Зураб уже знал, кто к нему пришёл. С момента боя при Антанисе прошло некоторое количество времени, так что независимые новости уже успели растрепать об этом на весь регион. Три уничтоженных корвета охраны станции, выведенный из строя тяжёлый крейсер, прибывший в систему для выполнения важного задания, а также закрытое сутки назад дело о розыске Варриса не оставляли сомнений: это не могло быть совпадением. Бегство Элис Прей идеально вписывалось в происходящее. Она могла нанять убийц, чтобы отомстить. Непонятно только, где она нашла настолько высококлассных спецов, готовых взяться за откровенную мокруху.

– Прошу вас, джентльмены, – обратился детектив к вошедшим агентам, – присаживайтесь. Только не говорите мне, что Саар и её команда были к этому причастны, я опасаюсь не пережить потрясения.

Офицеры переглянулись, после чего младший из них стёр с лица появившуюся усмешку.

– Агент Ману, – представился старший, – со мной агент Парм.

Зураб подошёл ближе и по очереди пожал руки пришедшим, отмечая наличие усилений под кожей. Эти двое были совсем не просты – оперативники высокого полёта.

Ману пригладил форменный ёжик тёмных волос и сел возле стола, приглашая детектива занять своё место. Его спутник остался с отрешённым видом стоять у двери, словно изображая элемент декора.

– Капитан Саар, как вам известно, находится в распоряжении вице-адмирала Никиа в последнее время, – продолжил офицер, когда Аку сел, – так что нет никаких оснований подозревать их в произошедшем.

Аку сцепил руки под подбородком и задумчиво посмотрел в глаза агенту.

– Тогда как я могу вам помочь? Неужели хотите привлечь к расследованию?

– Нет-нет, мы понимаем, что у вас и без того много работы. Всё, что нам нужно – это копия всех материалов дела, особенно, касающихся дочери Карла, Элис. Кроме того, мы уполномочены устно передать просьбу о неразглашении любой информации, которая связана с ходом этого дела.

– То есть, дочь отправилась мстить за отца?

Выражение на лице Ману не изменилось, но в глубине его глаз детектив сумел разглядеть весёлые искорки.

– Детектив Аку, могу я попросить вас отдать нам… пару старых туфлей из-под вашего стола?

Зураб с невозмутимым лицом вытащил благоухающую обувь с накопителем и отдал её мгновенно оказавшемуся рядом агенту Парму. Только в этот миг он осознал, что с момента прихода агентов он чувствует давление на уши – комната была изолирована от прослушивания инфразвуком.

Попрощавшись с гостями, он сел обратно за стол и открыл папку с делом на рабочей машине. Конечно же, всё стёрто. Перед ним лежало несколько инфолистов с последними делами – все уже были закрыты, он мог уйти в отставку в любой удобный момент.

Детектив тяжело закашлялся. Симптомы болезни лёгких проявляли себя с тех пор, как он вернулся в участок.

– Интересно, как далеко они позволят мне заглянуть… – проворчал Аку, глядя в стену перед собой и ощущая, как над ним тёмным облаком повисло чувство вины. След девушки обрывался на одной из промышленных планет, не так далеко отсюда.

***

Стрелок поднял голову к потолку, издавая пронзительный вой. Чувство звериной радости переполняло не его одного – все на мостике понимали, как близко к гибели они находились.

– Кэп. Кэп! Мы должны это обмыть! – продолжал Феб, выковыривая себя из кресла. Отсутствие гравитации заставляло путаться в ремнях, пришлось отвлечься на застрявшую ногу.

Карелиан медленно открыла глаза, чувствуя, как её руки дрожат. Внутри неё плескалось целое озеро адреналина, в центре которого гранитной скалой высилась её гордость. Она справилась.

– Все целы? – она обернулась, обводя глазами команду. – Ира, тебя надо в медпункт?

Потрёпанная майор висела вниз головой рядом с терминалом Макса и перевязывала ссадину у локтя. Самого Макса на месте уже не было, он и Сандра торчали над экраном Тира, где были выведены повреждения корабля.

– Порядок, просто царапина. Вам стоит рассмотреть ещё одно кресло на мостике, на всякий случай.

– Виновата. У нас есть защитные кресла ближе к шлюзовой, надо было отправить тебя туда.

– Мелочи, зато я смогла помочь.

Капитан кивнула, пытаясь понять выражение на перевёрнутом лице. Они победили, но отчего-то радости в глазах майора совсем не было. Напротив, они были полны неприкрытой тревоги.

– Что теперь? Это ведь не конец, верно?

– Нужно срочно добраться до моего командира. Если Синхротек пошли на отправку за нами спецборта, то я представить боюсь, что нас ждёт у Никиа.

Помолчав, Карелиан извлекла уставшее тело из уютного кресла, присоединившись к команде в оценке повреждений. А оценить было что.

Ртуть мчалась к центру региона, сейчас похожая на выброшенный морем измочаленный кусок древесины. Снаряды линкора словно не замечали броню. Макс долго держался за голову, когда воочию оценил последствия прямого удара, пробившего их любимый корабль навылет.

– Чем это стреляет? – Феб разглядывал корпус при помощи внешних камер. – Броня вокруг пробоины аж потрескалась!

Все обернулись к так и оставшейся на потолке головой вниз Ире. Ей явно было не привыкать к отсутствию гравитации. Девушка пожала плечами сверху вниз.

– Я не знаю, мой круг задач на корабле ограничен.

Карелиан подметила лёгкую заминку в ответе. Скорее всего, Карлова говорила неправду. Ничего страшного, сейчас есть вещи поважнее армейских секретов.

– Сосредоточимся на витальности корабля. В частности, на гравитационном модуле. Если я не выпью нормального кофе в течение часа, то безопасность всего экипажа окажется под угрозой. – начав с дежурной шутки, Карелиан быстро обрисовала фронт работ. Начать предстояло с небольшого пожара в инженерных блоках, чтобы затем ликвидировать все утечки воздушной смеси, и уже после этого заняться десятками менее срочных задач.

Закончив с указаниями, она вернулась к своему месту, чтобы запросить у Ртути расширенную диагностику силовой установки. Будет чертовски неприятно выйти из прыжка вне расчётной траектории, когда корабль пытается развалиться на куски.

За обзорным экраном тянулись клубящиеся полосы звёздной пыли, окрашивая крейсер в разные цвета, словно радуга. Они пронизывали громадную туманность, похожие на летящий сквозь облако метеорит.

Двенадцать часов понадобилось, чтобы стабилизировать корабль в мало-мальски пригодном для обитания состоянии. Они были вынуждены полностью изолировать инженерную палубу, оставив её на попечение ремонтных ботов. Две трети жилых модулей остались обесточенными и поддержания комфортной температуры, из-за чего экипаж натянул скафандры, зато гравитация заработала.

Ещё через двое суток они вышли рядом с обитаемыми системами и запросили сеанс связи через ретранслятор.

Ретранслятор – трёхсотметровая автостанция цилиндрической формы, мигающая всеми оттенками синевы, установлен здесь инженерами РУОФ и, как поделилась Карлова, поддерживает экстренные протоколы связи. Отреагировав на запрос зависшей на орбите Ртути, станция запустила сразу три шаттла, мгновенно ушедших в разные стороны. Началось томительное ожидание ответа.

***

На орбите ближайшей к ретранслятору планеты внезапно вышла из строя станция автоматизированного контроля за небесными телами.

– Не отвечает. – рыхловатый сотрудник орбитальной службы ещё несколько раз вдавил комбинацию клавиш настолько уже привычную, что на пальцах остались специфичные мозоли.

– Процесс сними. – второй сотрудник приподнял журнал с лица, чтобы выплюнуть фразу и вернуться к дрёме. Двенадцать часов ничего не делания кого угодно приведут в состояние зомби.

– «Монитор» не отвечает. Я его запустить не могу.

– Ребутнись тогда.

Первый взял со стола половинку пончика и запустил им в соседа. Подсохший десерт звонко шлёпнул по журналу, заставив человека под ним вздрогнуть.

– Сколько ещё раз мне его ребутать? Иди сам делай, раз такой умный!

– Ты охренел? Я тебе сейчас клея в кофе налью, чтобы рот так широко не открывался!

Рыхловатый не стал отшучиваться, следя за эволюцией траектории станции.

– Давай, показывай.

– Сейчас батя всё разрулит. Двигайся.

Второй нацепил любимую кепку, подкатил своё кресло за терминал товарища и начал работу. Сперва он проверил наличие прав на учётной записи. Затем, авторизовался под своей, с расширенным набором возможностей старшего смены. Затем проверил раскладку клавиатуры и плавно вдавил комбинацию клавиш, запускающую «монитор», одновременно ехидно изгибая бровь. Ничего не происходило.

– Ну? Работает? – первый так и сидел в своём кресле, глядя на большой экран под потолком.

– Это клавиатура у тебя не работает! – второй ловко отцепил клавиатуру от терминала и подключил свою.

Ничего не поменялось. Станция продолжала разворачиваться куда-то в открытый космос. Дежурные задумались, глядя на кривые изменения траектории.

– Как думаешь, куда она поехала?

– Никуда она не поехала, она только крутиться может. Это, блин, станция, а не линкор.

– Это станция орбитального контроля, она дофига чего может! А если она выстрелит? Давай сообщать, что у нас ЧП.

Второй аж поперхнулся. Смену, которая допустила выход из строя дорогостоящей техники, установленной тут РУОФ для защиты планеты от астероидов, гарантировано уволят, оштрафуют, и, вполне возможно, скормят крокодилам, чтобы получившимся зрелищем задобрить руководство.

– Да как она выстрелит, там заблокировано всё по несколько раз! Открывай документацию, надо найти протокол по сбросу навигационных директив до дефолтных. Выстрелит она, сам ты вы…

По залу прокатился зуммер тревоги. Станция сообщала, что нашла угрожающий безопасности планеты объект и готовится открыть огонь. Бронированный корпус треснул по всей длине, раскрываясь, словно перевёрнутый зонтик. В центре конструкции пряталась многометровая мачта рельсовой пушки, сейчас покрытая сетью фиолетовых в дымке молний.

– Я объявляю тревогу, она точно выстрелит! Там нет астероидов, она может попасть куда-нибудь!

– Да куда она попадёт, там нет ни хрена! Сиди, где сидел, я сейчас найду, как её выключить! – второй в панике листал физический мануал, пытаясь на ходу сориентироваться в документе на несколько тысяч страниц, который они поленились оцифровать.

Станция за тридцать секунд накопила энергии, достаточной на снабжение города-милионника в течение трёх недель, а затем отработала цель. Беззвучная вспышка белого света возникла и мгновенно была разорвана на концентрические кольца ещё более яркой линией выстрела куда-то в черноту космоса, словно потерявшего все свои звёзды.

***

– Ртуть нужно загнать в док. – У Макса под глазами синели мешки. – Я не думаю, что корпус выдержит ещё хотя бы пару прыжков.

На столе перед командой красовалась инсталляция из кофейных кружек, пластиковых стаканов, мисок со снеками и блистеров из-под стимуляторов.

– В иной ситуации я бы непременно вызвала для нас эвакуационный корабль. – Карлова не отрывала глаз от лежащего перед ней коммуникатора.

– Но? – Подняла бровь сидящая рядом Сандра, даже не поняв, что скопировала жест капитана. Сама Карелиан осталась на мостике, в приказном порядке отправив экипаж хоть немного отдохнуть.

– Но. Даже здесь мы не в безопасности. Нельзя рисковать, ещё раз выходя на связь.

«Шлёп!»

Смятый Фебом стаканчик прочертил крутую дугу над столом и приземлился в центре мусорного контейнера у кулинарной станции на другом краю помещения. Это был уже четвёртый за последний час – по числу выпитых стрелком порций кофе.

– Восемь из десяти. Минус два бала за капли кофе у меня на штанах. – архитектор меланхолично провёл ладонью по колену.

– Парень, кончай баловаться. – приподнял от стола голову задремавший было Тир.

– Тебя раздражает, что я попадаю?

От кофейника раздалось уютное журчание наполняемого стаканчика.

– Нет, я опасаюсь, что придётся заказывать тебе новое сердце!

Стрелок отошёл под вентиляцию и закурил, не выпуская из тонких пальцев стакана.

– Это ничего, мы теперь на довольствии. В РУОФ наверняка есть штатная модель сердца, невосприимчивая к излишкам синтетического кофеина. Ира, верно я говорю? Или в войсках сердца не положены?

Карлова подняла взгляд от стола, замерев. В голове канонира звенела горькая ирония.

– Сердца? Какие сердца? Ох, прощу прощения, давно этой штукой не пользовалась. – девушка постучала указательным пальцем по груди, не отрывая взгляда от расширенных зрачков стрелка, мерцающих в полумраке, словно на неё смотрел её пёс.

Марк, чувствуя напряжение хозяйки, приподнял голову под столом и просканировал стрелка, но угрозы от того не исходило.

– Оно и понятно, иначе было бы на одного пьющего кибернетика больше. Товарищ майор, вот как так получилось?

– Что именно? Феб, если я что-то не так сделала…

– РУОФ. Почему столько технологий скрыты от общего пользования? Я-то думал, что понимаю, какой разрыв между обычными людьми и армией. А выходит, что мы и десятой части не видели. Искины, неуязвимые корабли, маскировка эта непроницаемая. Почему не пустили прогресс на службу безопасности? Мы год за годом шагали по трупам тех, кого не успели спасти, чтобы хоть что-то суметь!

Голос Феба набрал силу, стал жёстким, но стрелок взял себя в руки.

– Потому что… – Ира упёрлась пальцами в стол, поднимая себя на ноги. Она хорошо понимала, почему стрелок задавал эти вопросы, она сама задавала их всего-то с десяток лет назад. – Феб, я не могу ответить.

Зрачки стрелка сузились, словно от гнева.

– Ребята, давайте охладим… – архитектору не дал договорить сигнал от Карелиан.

«Экипаж на мостик! Экстренно уходим в прыжок, у нас меньше десяти минут!»

Сорвавшийся со своего места первым, Тир бубнил что-то нецензурное, тайно радуясь, что решил оставить силовую установку в режиме высокой отдачи как раз на случай такой необходимости.

Карелиан с эмоциональностью печатной машинки набивала на терминале очередь команд для прыжка. Только бы Уэлэн успел! Впрочем, первый же отчёт от силовой говорит, что мощности хватит. В памяти она прокручивала раз за разом внезапно пришедшее сообщение от Никиа:

«Саар, немедленно прыгайте! Ваша позиция раскрыта и под огнём. Рандеву по приложенным координатам»

– Под огнём… но мы этого не видим. Откуда же нанесли удар?

Словно ответ на её слова, за обзорным окном вспыхнул синий огонёк, постепенно увеличивающий свою яркость. Глаза Карелиан расширились, отражая этот свет.

Двери на мостик распахнулись.

– Указания? – стрелок обогнал остальных, запрыгнув в кресло и вслепую настраивал вооружение.

– Никаких. От этого врага мы сумеем только убежать. По нам ударили из СОКа! Посмотри с правого борта.

Стрелок задрал брови и моргнул пару раз, выведя изображение на экран.

– Капитан, что случилось?

На мостик ввалились Сандра с хрипящим Максом. Карелиан пришлось повторить объяснение уже для них. Пока капитан фиксировала траекторию корабля, у остальных нашлось время на обсуждение происходящего.

– А из чего этот снаряд, что он так горит?

– Их РУОФ ставит, так что чёрт его знает. Ему минут пять лететь ещё, он субсветовой.

– Может, просто сместимся на километр другой с текущей орбиты?

– Даже не думайте, – Феб провёл пальцем по экрану, рисуя траекторию. – он пролетит сквозь ретранслятор, так что тут всё будет в крошеве. Останемся, и нас зажуёт.

Двери ещё раз открылись, впуская хмурую Карлову. Понимая, что от неё на мостике ничего не зависит, она не стала бежать и пропустила лифт. Перекинувшись парой слов с капитаном, она задержала взгляд сперва на горящем трассере стремящегося к ним снаряда, затем на притихшем стрелке.

Когда реальность вокруг них вздрогнула, сигнализируя о начале прыжка, девушка развернулась к обзорному экрану и начала говорить, словно ни к кому конкретно не обращаясь.

– Двести лет назад ещё не было такого понятия, как стандартный год. Люди использовали земной год вне зависимости от того, в каком уголке космоса оказались. Это было не во всём удобно, но хотя бы привычно. В учебниках РУОФ указан две тысячи восемьдесят пятый год. Ключевой момент периода экспансии с шестидесятых до сто семнадцатого года. Единого правительства не существовало с семьдесят пятого, локальное самоуправление производилось на основе принятых в рамках конкретного участка космоса норм. Людям это всё сложно давалось, вы наверняка в курсе.

Экипаж молчал. Все читали учебники истории с описанием ранней экспансии. Каждый сам за себя. Корпорации отправляли тысячи людей разведывать совершенно неизученные уголки космоса с целью добычи ресурсов. Наименее ценным ресурсом в те времена считалась жизнь экипажа.

– Статистика говорила о значительной смертности. В первую очередь, из-за недостаточного обеспечения, нехватки специфичных системам технических решений и, в последнюю очередь, управления. Организовать единую управленческую сеть было сложнее и дороже всего. Среди альянса корпораций и разрозненных остатков правительственных структур родилась идея о безоговорочном распространении патентованных технологий среди экспедиционных флотов. Как только в корпоративной лаборатории удалось совершить прорыв, информация об этом передавалась в отдалённые уголки космоса вместе с ресурсами для воспроизведения. Бесплатно и с максимальным приоритетом. Это было дешевле, чем полностью брать на себя обеспечение экспедиций, а ещё оставляло в руках людей больше свободы.

Космос бурлил за экранами корабля. Никому не известно, сколько кораблей сгинуло, не сумев даже выйти из прыжка, когда все эти технологии только обкатывались.

– Фронтир ожил, обеспечивать колонии стало проще, поток ресурсов с окраины галактики стал плотнее. Затем всё покатилось к чёртовой матери, потому что среди обычных работяг всегда найдутся те, кто захочет применить навороченный плазменный труборез в качестве оружия. Подпольные лаборатории адаптировали свежие разработки под военное применение и распространялись быстрее плесени. Первый пиратский флот с вооружёнными кораблями возник в восемьдесят шестом. Ещё через год количество жертв в столкновениях с пиратами превысило смертность до снятия патентных ограничений. К девяносто второму году стало неизбежно возникновение РУОФ, как единой структуры, определяющей нормы деятельности людей в космосе и реализующей соблюдение этих норм. Последующие тридцать восемь лет эта структура пыталась одновременно обеспечивать отдалённые участки космоса передовыми технологиями и поддерживать безопасность их использования.

Подсчитывавшая годы Карелиан сжала губы. Следующие шестьдесят три года в регионе пылала та самая война, что погубила их с Максом родной мир.

– А дальше начался всем известный джихад против централизованной власти. В сто пятьдесят седьмом всем пришлось признать, что никакие социальные фильтры не работают и террористы продолжают использовать наши технологии против нас. Что хуже, против мирного населения. Была постепенно введена буферная зона для разработок, до прохода которой рынок игнорируется, и с тех пор этот буфер только растёт. Это не лучше решение, но оно работает. Окончание войны доказало это.

– Ира, что случилось, что ты решила поделиться с нами информацией из-под грифа?

Майор покачала головой.

– Феб поинтересовался, почему РУОФ не делится знаниями с остальными. Сперва я не хотела отвечать… но видя, как по нам лупят из СОКа, решила, что разницы уже нет. Вы всё равно под наблюдением будете.

– Прости, я совсем не так себе это представлял.

– Пустое. Ох, видел бы ты, с каким лицом я вопрошала Никиа о нашем обеспечении. Мне было очень грустно признавать его правоту. – Карлова вспомнила взгляд Феба из полумрака. Мороз по коже. Быть может, адмирал в тот день видел её такой. Сравнение отчего-то понравилось девушке.

– Спасибо, что рассказала. Я уверена, все присутствующие понимают, что разглашению это всё не подлежит. – Карелиан подвела черту под разговором.

Сандра поудобнее уселась в своём кресле, пытаясь представить себя армейским пилотом.

– А сохранившим тайну дадут категорию на дредноут? У меня после недавнего появилась новая мечта в жизни!

Ирина посмеялась в ответ, приветствуя шутку. В мыслях она поёжилась – с учётом всего произошедшего, экипаж Ртути наверняка ждёт коррекция памяти, какие уж тут мечты.

Разноцветное месиво за экраном замедлило свой круговорот, предвещая о скором выходе из прыжка.

Глава 9

Барр прятался от людей, подобно жуку-разведчику из пустыни. Сейчас он мёртв. Его не существует под куполом, он погиб вместе со своим отрядом, когда по приказу Вилли отправился посмотреть, кто это за ним следит. Несколько суток назад он потерял своих лучших парней в перестрелке с двумя (двумя!) индивидуумами. Которых даже язык не повернётся назвать людьми. Бой длился меньше минуты и был практически беззвучным до того момента, как Барр рванул с пояса пару гранат, чтобы себя подорвать. Или сделать вид, что себя подрывает.

Сейчас он закончил подбираться к орбитальному лифту. Дальше следовало ухитриться покинуть планету правильно. То есть никак себя не обнаружив. Барр нажал на пару точек с внутренней поверхности левого запястья, запуская перед глазами запись ночного сражения. Фигуры двигались ошеломительно быстро, а его, Барра, товарищи, падали на землю невыносимо безмолвно. И всё же, он успел записать. Лица, губы. Слова:

«Эти не нужны. Номер один у себя, нужен выход мимо постов.»

Первым номером наверняка был Вилл. По косвенным признакам Барр сумел понять, что его патрона уже нет под куполом. Оставалось надеяться, что им он потребовался живым. А необходимость обхода постов значила только одно – это не РУОФ. А значит, именно РУОФ им сумеет помочь, если он до них доберётся.

Монументальное сооружение было похоже на апокалиптических размеров шестигранник, торчащий из песка на пятьдесят метров вверх. У основания троса оказались ремонтные роботы, шкафчик с резервным набором снаряжения техника и люк в технические помещения. Не обращая внимания на взвизгивающих под ногами сервиторов, Барр переоделся и сменил лёгкую маску на промышленный фильтр, став неотличимым от местного.

Проникнув в техничку через люк, старик украл оставленный рабочими ремонтный модуль якорного троса платформы. Истерически жужжащий механизм цеплялся транспортными шестернями за трос, трясся, травил отфильтрованный воздух, но с задачей своей справлялся. За томительные сорок минут он сумел добраться до верхних платформ. В приятно пахнущем горящим машинным маслом помещении стояло несколько флайтеров. Барр спрятался среди сваленного за ними хлама и напряжённо ждал, пока последний рабочий не сдаст смену. Осталось самое сложное – проникнуть на отбывающий корабль.

***

– Говорит Карлова, – кибернетик выждала секунду, чтобы принимающий сигнал оператор считал её идентификатор, переданный вместе с речью, – доложите о готовности к стыковке.

– Готовимся вас принять, майор! Оценка повреждений будет закончена через пару минут, уже выбираем решение для трансфера.

Стыковочный шлюз Ртути оказался настолько повреждён, что станционным техникам пришлось наварить рукав прямо на корпус.

Перед выходом с мостика Ира обернулась на Карелиан и озвучила свои прогнозы относительно происходящего:

– Я рекомендую оставить часть экипажа на корабле на тот случай, если вам придётся экстренно уходить из системы. Тот факт, что на перехват бросили спецборт, уже повлечёт для Синхротек последствия. Значит, они уже готовы рисковать и могут напасть на эту базу в любой момент.

Карелиан пронзила её одним из этих своих взглядов, когда невозможно было понять, доверяет ли она тебе, или оценивает.

– Макс, Сандра, Уэлэн. Остаётесь на борту, ждёте распоряжений.

Коротко кивнув ждущей её Карловой, капитан первой вышла к шлюзу. Следом за девушками шагнул Феб. Уже стоя за их спинами, Ира ощутила, что словно упускает из вида что-то важное.

Привычно остановившись, она быстро пробежалась по воспоминаниям, прокручивая перед глазами записи ключевых моментов. Прибытие на Ртуть, оценка личностных качеств экипажа и оснащения корабля. Подъём на дредноут, запуск медицинского блока, съёмка аугментаций стрелка. Нападение линкора, короткий бой, едва не стоивший им жизни, уход в прыжок. Чего-то здесь не хватало. Чего-то очень важного, но что могло быть важнее, чем бой с кораблём Синхротек и вероятная война?

Шлюзовая камера открылась, прерывая отчаянные попытки майора собрать воспоминания воедино. Снаружи встречали вытянутые в струну техники и вице-адмирал Никиа собственной персоной в сопровождении оперативника.

Ира сразу ощутила, что вышедшие из корабля находятся под прицелом с трёх сторон минимум. То, что Никиа встречает их собственной персоной, означало, что ситуация, в лучшем случае, напряжённая.

– За мной. – вице-адмирал не любил размениваться на формальности. Развернувшись на каблуках, он повёл всю группу за собой.

Шедшая первой Карлова уличила секунду времени, чтобы в полуобороте кивнуть напряжённым спутникам. Всё в порядке, это практически обычная процедура.

Никиа привёл их в свой кабинет, оставив сопровождающего снаружи. Там же сел пёс Иры. Вообще, это должен был быть кабинет командующего станцией снабжения, куда они прибыли по указаниям вице-адмирала. Ира краем глаза разглядывала аккуратно сложенные рядом со шкафом вещи прошлого владельца помещения – папки, лэптоп, даже одежда. Вероятно, ему пришлось покинуть станцию в спешке.

– Докладывайте. Что случилось после того, как вы покинули дредноут?

Ира обернулась к капитану Ртути и кивнула ей, приглашая озвучить своё видение событий. Пока Карелиан излагала картину боя, Карлова продолжала прокручивать события в голове в поисках точки диссонанса. Не могло быть такого, чтобы она что-то забыла. Это просто исключено в силу особенностей оснащения её нервной системы. Кольнуло понимание, что команде могут отредактировать воспоминания. Нужно будет поговорить с адмиралом, постараться найти выход.

Никиа словно услышал мысли кибернетика, в тот же миг обратившись к ней.

– Майор, какова ваша оценка произошедшего?

– Капитан Саар проявила выдающиеся навыки пилотирования крейсером, равно как и умение принимать нестандартные решения. Манёвр с чёрной дырой был рискованным, но именно благодаря ему…

– Вопрос не об этом, – Никиа поднял ладонь, останавливая подчинённую, – я и не ждал меньшего от Карелиан Саар в бою. Что ты можешь сказать о корабле, который вам противостоял?

– Это определённо один из наших бортов. Он был распознан системами дредноута при входе в систему, использовал вооружение с уровнем могущества, доступным только РУОФ, а также придерживался тактики подавления цели дронами. Бортовые системы крейсера должны были записать бой, это поможет в анализе.

– Карелиан, мне нужно, чтобы майор сняла эти записи с вашего операционного комплекса. Обеспечите доступ?

– Разумеется. Ребята на борту помогут. – Кари подразумевала Макса, впрочем, понимая, что Карлова и сама справится.

– Майор, приступайте. Вы что-то хотели добавить? – Никиа зацепился за проступившее на лице Иры смятение.

– Товарищ вице-адмирал, согласно актуальному протоколу, соприкосновение с определённым объёмом данных лицами, не входящими в состав РУОФ, сопровождается…

– Не в этом случае. Я верно понимаю, что ты желаешь отступить от протокола в том, что касается экипажа.

– Так точно.

Никиа кивнул.

– Предоставь мне потом свои соображения в виде отчёта. Свободна.

Ира усилием воли успокоила скачущий пульс и вышла из кабинета. Одно хорошее дело на сегодня ей удалось. Никиа никогда не отступал от своих слов. Теперь нужно вернуться на корабль. Мысль о потерянном воспоминании снова захлестнула её тревогой. Майор подозвала ждущего у дверей Марка и отправилась к выходу.

***

После ухода Карловой воцарилась недолгая пауза. Никиа смерил глазами Карелиан и Феба, после чего продолжил говорить.

– Протокол подразумевает редактирование воспоминаний у лиц, непреднамеренно столкнувшихся с нашими технологиями. Вы изначально рассматривались, как вероятные контрагенты, так что особо не переживайте.

Он тяжело встал из-за стола. Сразу заполнив собой кабинет. Карелиан так и вовсе смотрела ему куда-то между ключиц.

– Синхротек начали процесс выхода из состава РУОФ сразу после того, как мы приняли отправленный с дредноута челнок. Данные недвусмысленны, сигнатурные технологии использовались в проекте, который не был нам согласован. Само по себе это не подтверждает показаний о разработке некоего биологического оружия. Однако, чрезвычайно весомо дополняет её, особенно, с учётом так любезно предоставленного вами челнока с образцами Пандоры, а также архивных записей, с помощью которых мы сумеем определить систему проведения этих экспериментов.

– Архивных записей? – Карелиан приподняла брови, пытаясь понять, верно ли она поняла собеседника.

– Всё верно, блок памяти с баржи, который вы оставили на вашем крейсере. Подчинённые Андрияненко узнали об этом, а теперь, я надеюсь, вы окажете содействие в этом моменте.

– Разумеется.

Никиа кивнул и прошёлся по кабинету из стороны в сторону. Карелиан обратила внимание, что при всей массивности вице-адмирала, она совсем не слышит его шагов.

– В данный момент мы находимся на станции снабжения, по сути, перевалочном пункте. Через некоторое время сюда прибудет снятый с дежурства флот, чтобы нас подобрать. – вице-адмирал на пару секунд замолчал, ожидая вопросов, но охотники молчали. – Синхротек выбрали стратегию бегства. Они эвакуируют своих людей, где это возможно. Всё это выглядит так, словно они собрались флотилия за флотилией покинуть наш регион. Проблема в том, что пока никаких обвинений даже не было выдвинуто. Понимаете?

– Вы ожидаете новой попытки замести следы. – Карелиан представила ещё один бой с линкором РУОФ на орбите станции и не смогла найти в нём победы.

– Я считаю, что покидать эту станцию до прихода флота будет излишне рискованно, Саар.

***

Пока Никиа излагал свои мысли, ко станции пристыковался транспортник, везущий, согласно сопровождающей его документации, груз скафандров высокой защиты.

Створки шлюза распахнулись, открывая вид на хорошо освещённый склад, где трое служащих ожидали отгрузку материала. Они должны были встретить сопровождающего груз, проверить документы и состояние контейнеров со скафандрами, однако, к их раздражению, из шлюза так никто и не показался.

Прождав пару минут и не получив ответа от уже покинувшего своё место пилота, они двинулись внутрь корабля. Трюм впустил их одного за одним, обдав непривычно холодным воздухом, словно внутри корабля решили не включать отопление.

Обратно из шлюза не вернулось ни единой живой души.

Вместо них на склад вбежало двенадцать угловатых фигур, двигавшихся с недостижимой для человеческого организма скоростью и точностью.

***

Вернувшуюся на борт Ртути Иру встретил держащий в пальцах сигарету Макс.

– Мы решили отметить возвращение в мир живых ужином, – он крутанул сигарету в пальцах, – перекусишь с нами? А где Кари с Фебом?

– Адмирал рассказывает им о ситуации, а меня послал выгрузить с корабля запись боя с линкором. К слову, я бы не стала эту запись хранить на крейсере, там много…

– Не положенного, да-да. – съёрничал архитектор, – всё будет, идём на мостик.

Они вышли из шлюзовой и зашли в лифт. Свет за спиной автоматически выключился, и в этот момент Марк зарычал.

Ира взглянула на собаку, которая вздыбив шерсть смотрела в темноту. Девушка не успела отреагировать, как двери лифта закрылись и их унесло вверх, к мостику.

– Что с ним? – Макс обернулся и тоже взглянул на напряжённого пса.

– Это сигнал тревоги, – девушка открыла планшет и влезла в отчёт о визуальном восприятии.

С экрана на неё смотрели окутанные облаком инфракрасного излучения четыре окуляра, расположенные на оплетённой гофрированными трубками голове. Окуляры находились в индивидуальных овальных нишах, позволявших им двигаться в разных направлениях независимо. Майор отлично знала, что это было.

– Плохо, Макс, очень плохо, поднимай тревогу скорее!

Кибернетик тараторила, лихорадочно прописывая команды в поведенческую матрицу Марка. У неё было несколько подходящих паттернов на подобный случай.

Архитектор не стал задавать вопросов, просто вжав на своём терминале нужную комбинацию символов.

Двери лифта открылись, впуская в него звук сирены. На мостике была растерянная Сандра, сжимающая в руках пистолет.

– Что случилось, почему «Горгона»!?

– На корабле боевой дрон!

– Откуда!? – выпалила второй пилот.

«Блокировка отсеков завершена»

Голос отреагировавшего на протокол максимальной тревоги компьютера возвестил, что теперь перемещаться по кораблю сумеют только знающие коды доступа члены экипажа. Любая попытка открыть дверь между отсеками будет встречена полной стерилизацией отсека при помощи быстро цементирующейся токсичной пены.

– Где Тир? – Макс бросился к аварийному шкафчику на мостике и выдернул из него две винтовки.

Бросив одну Сандре, он проверил затвор второй и протянул Ире. Майор отрицательно покачала головой, глядя в планшет, у неё уже было оружие, помимо пистолета в кобуре.

– Тир рванул в оружейную, как только завыли сирены. Как вышло, что на корабль кто-то проник?

Майор убрала планшет и обернулась к ним.

– Нужно баррикадироваться где-то, где он не сумеет обойти нас со спины или сверху. Надеюсь, что он не станет пытаться разрушить реакторы, иначе всю станцию разнесёт. Он наверняка взломал часть систем корабля, раз сумел открыть шлюз и остаться незамеченным.

Сзади раздался тяжёлый скрежет, заставивший всех развернуться к дверям лифта.

– Здесь! – вскрикнула Ира, бросаясь в укрытие.

– Ртуть, взорви шахту D6! – проревел Макс, утаскивая Сандру вместе с собой за массивный навигационный стол.

«Не могу. Шахта лифта D6-мостик отключена»

– Твою мать! – выругавшись, Макс вылез из-за стола и взял дверь в прицел, – Ира, где твой пёс?

Раздавшийся взрыв оглушил их на несколько секунд, а дверные створки вылетели внутрь помещения мостика, заставив всех пригнуться. Собаки нигде не было.

Когда они синхронно выставили оружие из-за укрытий, было уже поздно. Люди успели увидеть только размытый силуэт, который по широкой дуге нёсся вокруг стола.

Плечо сжимавшей винтовку Сандры взорвалось кровавыми брызгами, но она успела дать очередь вслепую, заставив дрона немного скорректировать траекторию. Это спасло Макса, успевшего перекатиться за другой угол стола и начать стрелять лёжа на полу.

Экспансивные пули ушли в никуда, с визгом разбиваясь о переборки.

Полсекунды спустя боевой робот упал на пол с такой тяжестью, словно кто-то уронил сейф. На его спине висела «обнявшая» его овчарка майора, сейчас больше похожая на горнопроходческий бур. Шея, голова и грудь Марка раскрылись, словно чудовищный цветок, где вместо пестиков и тычинок были подвешенные на металлических суставах циркулярные пилы и импульсные резаки. Первые использовались для устранения живых целей, а вторые – для вскрытия брони техники неприятеля.

Сейчас всё это с визгом и ядовитым шипением ввинчивалось всё глубже в пытающуюся освободиться машину.

Лежащий на полу Макс только сейчас смог разглядеть их противника. Имеющий две руки и две ноги, он перемещался при помощи встроенных в ступни роликов, сейчас бешено вращавшихся.

Из предплечий выглядывали стволы скорострельного пулемёта и тяжёлой винтовки. Дрон пытался развернуть одну из рук себе за спину, неестественно выкрутив суставы, но выдвинувшиеся из лап Марка крючья раз за разом притягивали их обратно к корпусу.

Сбоку раздались выстрелы – Ира подхватила винтовку упавшей Сандры и начала всаживать тяжёлые боеприпасы в голову со страшными окулярами.

Архитектор бросился к теряющей сознание девушке. Плечо было полностью уничтожено очередью, крови натекло ужасающе много.

Заикаясь руганью от страха за её жизнь, он залил рану гемостатиком из двух баллонов сразу. Умная пена с трудом добралась до крупных сосудов и закупорила их, покрыв всю рану эластичной коркой. Сандра открыла глаза и застонала.

– Держись, милая, скоро тебя подлатаем! – Макс вскочил и подбежал к дёргающемуся дрону, доставая термитный заряд из-подсумка.

Машина билась на полу – его конечности начали вращаться вокруг продольной оси, словно свёрла, из-за чего уже лапы Марка стали выламываться. Спина дрона превратилась в дымящийся кратер, но военную машину с чудовищным ресурсом живучести это не останавливало.

Перепиленный позвоночник дублировался давлением в гидравлических системах, а до источника питания Марк никак не мог добраться. Его вооружение было создано для порчи бронетехники и вскрытия люков, но не быстрого уничтожения противника, не уступающего самому Марку в скорости и изворотливости.

– Сука такая, поджарю эту сволочь! – бормотал Макс, цепляя термитный заряд на облитую бронёй шею противника.

Ира опустила винтовку. Снаряды изувечили голову машины, но та и не думала останавливаться.

– Что ты там ставишь?

– Термит с присадками. Это спалит его к чертям.

Майор посмотрела на сжимающего дрона телохранителя.

– Детонируй по команде, когда Марк его отпустит. Марк, назад!

В голове телохранителя Иры за половину секунды просчиталось три сотни сценариев того, что будет, когда он выполнит эту команду. И в каждом его хозяйка погибала, потому что враг слишком быстрый.

Из развёрстого горла пса раздалось рычание. Ира остановила руку Макса, готового взорвать заряд.

Дрон конвульсивно изогнулся, пытаясь навести оружие на людей и дал тяжёлую очередь. Под ногами завизжали пули. Архитектор схватил Сандру за ноги и оттащил по гладкому полу за укрытие.

– Марк, команда назад!

Пёс заскулил. Ира никогда не слышала от него этого звука. Марк рычал, когда фиксировал угрозу, он ворчал и лаял, когда привлекал внимание, но никогда не скулил. В его программе просто не было этого заложено.

– Почему он не слушается? Что б тебя! – Макс подпрыгнул из-за ещё одной очереди под ногами.

Задняя лапа Марка не выдержала напряжения и лопнула. Пёс снова зарычал, ещё активнее вгрызаясь пилами в спину дрона, после чего оторвал ему руку с пулемётом. Конечность лязгнула об пол в окружении зелёных и оранжевых искр.

Робот оттолкнулся освободившейся ногой и зацепился роликами за пол. Поймав сцепление, он с визгом закрутился, повалив Макса, а затем очертил сужающуюся спираль и встал на одну ногу. Разогнавшись, машина ударила спиной в стену, подминая Марка. Что-то сдавлено хрустнуло.

Из дальнего коридора раздалась шелестящая дробь, словно кто-то включил гигантскую швейную машину. За мгновение до этого голова и туловище дрона вспухли горстью рваных отверстий, как и дальняя стена по направлению от коридора.

Боевой механизм дёрнулся от стены, ещё раз крутанулся вокруг своей оси, сбросив потерявшего вторую лапу пса, и больше нечего не успел сделать, прошитый новой очередью, распилившей его пополам.

Макс хотел активировать термический заряд, который всё ещё висел на груди искрящейся машины, как из лифтовой шахты с визгом вылетел ещё один дрон, вызванный первым в качестве подкрепления, когда напал Марк.

Оказавшись в помещении, он успел оценить обстановку, рассчитать оптимальную траекторию, выбрать приоритетные цели основываясь на переданных ему предшественником данных, а также начать движение – всё примерно за четверть секунды.

После этого его прибило к стене очередью всё из того же коридора. Попытки маневрировать и уходить из-под огня не спасали – стрелок словно предугадывал направление движения машины.

Когда оба противника были уничтожены, из коридора вышел Тир, сжимающий в руках оружие очень странной конструкции. Короткий ствол подвижный и постоянно дергается из стороны в сторону, словно выискивая цели. Вокруг ствола в хаотичном порядке понатыканы объективы, линзы которых тоже шевелятся сами по себе.

– Ртуть, отшвартуйся от станции, немедленно! – выкрикнул Макс, снова бросаясь к Сандре. – Заблокируй шлюз!

«Принято!»

Сандра снова потеряла сознание, но анализатор распознавал её состояние, как стабильное. Необходимо переливание крови. Макс нежно провёл рукой по волосам девушки, подумав о том, что без её помощи гарантировано бы остался лежать в луже крови.

Выполняя категоричный приказ, корабль запустил двигатели и просто качнулся в сторону, вырвав приваренные конструкции шлюза из станции. Сделав это, Ртуть также спешно погасила запущенные в обход протоколов установки.

– Надеюсь, что к нам не успел залезть ещё один, а то он уже точно пойдёт к реактору, – пробормотала склонившаяся над Марком Карлова. Вдруг вспомнив, она посмотрела в сторону раненой девушки.

– Макс, как Сандра, нужна помощь?

Архитектор покачал головой, не отрываясь от повязки девушки.

Пёс был изломан, словно игрушка у нерадивого ребёнка, но фатальных повреждений удалось избежать.

– Ты почему меня не слушал, дурной? – прошептала девушка, чувствуя, как на глаза навернулись слёзы, – я тебя починю, ещё лучше будешь.

Внезапная ассоциация оцарапала её память, заставив замереть на месте. Майор отчаянно думала, пытаясь ухватить на мгновение пришедшее к ней воспоминание.

Марк молчал, мигая оранжевым огоньком режима гибернации.

– Тир, Сандре нужна плазма!

Макс подхватил девушку на руки и растерянно оглядывался. В обход лифта была только вертикальная лестница, транспортировать будет сложно.

Инженер поставил автопушку на стол и бегло осмотрел девушку. Удовлетворённо кивнув, он произнёс:

– Не паникуй. Я схожу в медотсек и принесу. Посторожи тут вот с этим.

Осторожно положив Сандру на стол, Макс подхватил тяжёлое оружие. Прототип Феба, над которым тот давно работал.

– Чем это стреляет? – архитектор разглядывал маслянисто поблёскивающие окуляры.

– Флешеттами, – Тир пнул покорёженные останки дрона, – разгоняет их до восьми звуковых, по восемьсот в минуту. Целится сам, только наведи.

Махнув рукой, инженер скрылся, двигаясь к лестнице.

Подойдя к Ире, Макс увидел, что та открыла передние панели на груди пса и что-то там ковыряет.

– Работает?

– Повезло, что его не сильно зацепило, – она посмотрела на оружие в руках Макса. – У наших есть похожие пушки, только стационарные. Похоже, что в сеть утекли данные о прототипах, а Феб до них добрался.

Макс посмотрел на красный счётчик боеприпасов – оставалось чуть больше семидесяти зарядов.

– Ему всегда хотелось иметь пушку на все случаи жизни. Когда мы первый раз столкнулись с боевыми дронами, он потратил жалование за полгода, чтобы оборудовать свою мастерскую и наш арсенал. Это не раз нас потом выручало.

– Подцепи к системе, пожалуйста. А он говорил, что готовится к драке с передовыми дронами?

Макс пожал плечами, поглядывая на Сандру. Дыхание ровное.

– Феб никогда не готовился к чему-то конкретному. Он скорее из тех, кто любит сам процесс подготовки, – коннектор занял своё место в панели навигационного стола, заставив последнего отобразить терминал шифрованной связи.

– Всё, теперь сумеем выйти на связь с Никиа по нашему протоколу. Я боюсь, на станции дела ещё хуже, чем здесь.

***

Пол под ними вздрогнул, заставив металлические переборки загудеть.

– Это вот сейчас на взрыв было похоже, – протянул Феб.

Дверь открылась, впуская сопровождавшего Никиа солдата. Он сжимал в руках штурмовую винтовку, забрало шлема приведено в боевое положение, позволяя ему видеть источники тепла и радиоволн.

– Товарищ вице-адмирал, на станцию высадилась группа боевых дронов класса Омега, последней ревизии. Идёт бой за швартовочные уровни, личный состав несёт тяжёлые потери. Узлы связи уничтожены.

Все вскочили со своих мест.

– В оружейную! – отдав короткий приказ, Никиа первым двинулся за дверь, заставляя всех последовать за ним.

В коридоре он перешёл на лёгкий бег.

– Мы должны продержаться до прихода флота. Синхротек готов начать гражданскую войну, чтобы скрыть правду!

Бегущая с пистолетом в руках Карелиан отчаянно покачала головой. Синхротек, при всём немногом, что она знала о громадной корпорации, казался неодолимым противником.

– Сколько у вас людей на станции, – спросила она.

– Пара отделений. Мы избегали перемещений личного состава, чтобы было сложнее вычислить, куда вы прибудете.

Перед ними открылся лестничный пролёт.

Вооружённый винтовкой солдат бесшумно побежал вниз, проверяя дорогу. Сверху доносились приглушённые выстрелы.

– Тогда как они узнали? – пробормотал Феб, держа под прицелом проход, из которого они вышли к лестнице.

Никиа дождался жеста от своего подчинённого, и тоже скользнул вниз, проигнорировав вопрос. Он и сам не знал.

– У тебя тоже связи нет? – Феб обернулся к капитану.

Карелин отрицательно покачала головой – она пыталась отправить сообщение на корабль ещё в кабинете.

– Дерьмо. Какой план?

– Надо выбираться всем вместе.

– Спускайтесь, – раздался голос Никиа снизу.

Они стояли перед заваленным обломками дверным проёмом. Из-под месива балок и пластика пробивался огонь, а вместе с ним и резко пахнущий палёным пластиком дым.

– Это была оружейная, – процедил вице-адмирал, – нам нужно расчистить проход вот здесь.

Дверной проём напротив перегораживала обвалившаяся часть стены. Феб подскочил к ней и с силой навалился плечом, пытаясь сдвинуть обломки в сторону, но те были слишком тяжёлыми.

Солдат хлопнул его по плечу и отодвинул в сторону. Затем закинул винтовку за спину и упершись ногой отбросил кусок стены в сторону одним движением.

– Армия, приятель, тут и не такое… – шутливая речь из-под забрала оборвалась рявкнувшим из-за открывшейся двери выстрелом.

Снаряд пробил солдата насквозь, отшвырнув его от двери, словно тряпичную куклу.

В помещение влетел один из напавших на станцию. Карелиан успела разглядеть, что у него две руки и две ноги, больше ничего. Серию вспышек у левой конечности машины сопровождал грохот разрываемой рядом с головой Феба обшивки.

Промахнувшийся робот сразу сменил цель на более опасного противника – старшего офицера флота РУОФ, оснащённого аугментациями для работы глубоко за линией фронта. Однако, уже добравшийся до руки с пулемётом Никиа не желал давать машине времени на дальнейший анализ.

Он понимал, что не сможет двигаться с доступной машине скоростью – органические материалы просто не выдержат перегрузок. Однако, его импланты позволяли быстро ориентироваться в ситуации, а также развивать усилие, сравнимое с мощностью автопогрузчика.

Используя руку дрона в качестве рычага, Никиа бросил того через плечо на вздрогнувший металлический пол. В полёте робот успел выстрелить из винтовки во второй руке, всадив тяжёлую пулю в живот противника, но не пробив его. Военный с обрушил ногу на тазовые сочленения робота сразу, как тот коснулся земли, атакуя единственный важный узел, который был в силах повредить. Удар обрушился со звуком, словно кто-то заколачивал сваи. Таз дрона лопнул, а вице-адмирал воткнулся спиной в потолок отброшенный силой своей же атаки. В ту же секунду робот получил очередь из штурмовой винтовки привставшего с пола солдата. Визор показывал тому уязвимые точки на повреждённом корпусе, позволив оставить дрона без ног. Вернувшийся с потолка Никиа хлопнул себя по карману и прыгнул в сторону.

– Ложись! – рядом с дроном мигнула жёлтым индикатором дезинтегрирующая граната. Разорвавшись, она выпустила из себя небольшое облако стремительно разрушающих материю вокруг микроскопических машин.

Карелин в оцепенении смотрела на корчащегося на полу робота. Всё произошло слишком быстро, чтобы она могла это адекватно воспринимать. Пару секунд назад вояку отбросило от двери, и она следила за полётом капель его крови, а сейчас на потолке дыра, в животе кривившегося Никиа тоже дыра, а на полу ржавеет дрон.

– Ребят, вы хоть люди вообще? – пробормотал вцепившийся в свой револьвер Феб.

Рефлексы стрелка отличались от обычных, но и его скорости хватило только на то, чтобы достать оружие.

– Зависит от того, что ты считаешь первичным: сознание или материю, – Никиа протянул руку и помог солдату встать с пола.

Военный уже залил раны гемостатиком, но выглядел плохо и явно не мог идти в прежнем темпе.

– Останусь прикрывать ваш отход.

– Не жертвуй собой без нужды, помощь скоро прибудет. Слейся с остальными, окапывайтесь и ждите выхода на связь.

Отдав честь, солдат протянул винтовку командиру и скрылся в проходе, откуда они пришли. Оружие пиликнуло, распознавая нового пользователя, и сочно клацнуло затвором.

Никиа быстро проверил коридор за злополучной дверью, теперь уже глазами, а не обострённым слухом.

– Надо двигаться. Омеги постоянно координируются друг с другом, так что остальные знают, что мы здесь.

– Эти Омеги тоже техника Синхротек? – Карелиан тоже достала оружие и прикидывала, успеет ли она сделать хотя бы выстрел.

– Да, – Никиа не обернулся, – целиком их внутренняя разработка.

– Зачем тогда…

Карелиан перебил входящий сигнал на коммуникаторе. Никиа достал из кармана коммуникационную карточку.

– Командир, на Ртуть напал дрон, Омега, – на экране их встретило лицо Иры, обеспокоенное и покрытое гарью, – мы перегруппировались и готовы высадиться.

– Высадку запрещаю! Принимай пакет данных и уводи корабль на ближайшую точку. У нас тяжёлый бой, вы единственные, кто в него не втянут.

Карелиан побледнела. Никиа не боялся умереть, он без раздумий ставил выполнение задачи на первое место. Лицо Иры на экране дрогнуло.

– На корабле есть носимый аналог наших рипперов и тяжёлый транспорт, мы сумеем вас вытащить!

Стоящий с ним спиной и глядящий поверх прицела Феб издал смешок.

– Я рад, что эта штука работает…

Никиа нахмурился на секунду, явно готовясь рявкнуть приказ, но вдруг его лицо прояснилось.

– Какой это транспорт?

– Спарка из автопушки и орудия на трёхосевой платформе, много брони.

Вице-адмирал обернулся и ударил кулаком по стене – та загудела.

– Здесь тяжёлые перекрытия только между уровнями по вертикали, – он повернулся к Карелиан и Фебу, – двигаемся. Мы будем на уровне три через десять минут. Ты понимаешь задачу?

– Высадиться в грузовом, двигаться к вам по пеленгу.

– Молодец, отбой.

Следующий враг был уже не один. Пара тёмных фигур ворвалась в помещение, где они устроили засаду спустя ещё семь минут, недалеко от ведущего к третьему уровню пролёту. Выстрелов не было слышно, хотя время от времени пол под ними вздрагивал – военные явно не собирались сдаваться просто так. Будь это не перевалочная база, забитая техниками, а хотя бы блокпост, то у нападавших не было бы и шанса.

Первый дрон споткнулся в движении и свалился на землю, получив короткую очередь в корпус. Точнее адмирал навестись не сумел, но и этого было достаточно, чтобы вывести машину из скоростного режима. Не успев встать, дрон поймал две пули из револьвера стрелка, и каждая вырвала из корпуса целую россыпь обломков.

Никиа выдернул Феба из-под огня второго дрона за укрытие. Ему нужно было обойти угол, чтобы настигнуть их. По плану в эту секунду его накрывала огнём скрывающаяся в другом углу комнаты Карелиан, но машина слишком быстро распознала ещё один источник сердцебиения, и залила её укрытие градом пуль.

Феб попытался выстрелить спину робота но тот с лёгкостью увернулся, заехав на стену даже не прекращая вести огонь. Оказавшись на вертикальной поверхности, машина выпустила когти, вцепившись ими в обшивку.

– Он прыгнет! – взревел выскочивший из укрытия Никиа.

Карелиан вжалась в перевёрнутый стол, ожидая удара, но того не последовало. Робот расценил возможность тарана Карелиан, как чрезмерно рискованную и решил сохранить боеспособность до прибытия основной группы, что пробивала себе путь с уровня выше. Дрон с огромной силой оттолкнулся от стены, вернувшись в дальний проход, где пытался встать его напарник. Вместо отпрыгнувшей машины на пол упало два шестиугольника.

Гранаты оказались светошумовыми. От чудовищного хлопка у Карелиан и Феба кровь хлынула из ушей, они скорчились на полу, парализованные болезненным кашлем, которого не слышали. Оставшийся на ногах Никиа поливал отошедшего за укрытие дрона, чувствуя тяжёлые рывки пола стен и пола – они были словно ударная волна, которая раз за разом приходила откуда-то сверху.

– Раньше графика, майор! – рявкнул он в коммуникатор за секунду до того, как на лестничном пролёте что-то взорвалось.

Феб с трудом открыл глаза. Он чувствовал, как его сосуды расширились, прокачивая кровь с напряжением, чтобы насыщать мышцы кислородом активнее. Очень хотелось быть набитым теми же железками, что работали в чёртовом Никиа. Изо рта тоже шла кровь, но боли он не ощущал. Всё вокруг беззвучно тряслось и казалось настолько нереальным, что он даже не удивился, когда стена над лестничным пролётом взорвалась, и сквозь провал носом вниз ввалился их броневик.

От вида повернувшейся в сторону противника башни стало так приятно, что стрелок снова провалился в забытье, окружённый грохотом выстрелов и скрежетом металла.

Глава 10

Плотное облако космической пыли переливалось синим, отражая свет голубого гиганта. Частицы, подчинённые гравитации, сближались, только чтобы их разметало пробившим облако обломком. Искорёженный угол рубки тащил за собой косматую плеть проводки и гидролиний, причём проводка всё ещё сыпала искрами, несомненно запитанная от независимого источника питания.

Элис видела застрявшую между переборками человеческую кисть так чётко, словно на экран было накинуто увеличение, но нет – косматое облако космической пыли пропустило через себя обломок в сотнях метров от них. Девушка не успела подумать, что рука могла ей показаться, как от созерцания её отвлёк старпом.

– Капитан, – он прищёлкнул каблуками, – в докладе группы сборщиков говорится о сумме в два миллиона кредитов. Чипы доставлены на борт, ждём стыковки с грузовыми модулями.

– Бросайте груз, нам хватит и кредитов. Уходим из системы через тридцать минут.

Старпом кивнул и растворился в гудящем за её спиной месиве голосов и лиц. Мостик был чересчур подвижным и шумным, ей хотелось от него отвлечься.

Прошла неделя с того момента, как она повела корабль в атаку на федеральный крейсер. Всего неделя, а это уже третий транспорт, который они ухитрились ограбить, не потеряв ни единого человека, не оставив за собой ни одного трупа. До этого дня. Капитан посудины сделал вид, что садится на челнок вместе со всеми, а сам остался подавать экстренный сигнал бедствия. Вынудив их открыть огонь – раньше времени попавшая в руки РУОФ ориентировка сделала бы их отход проблематичным.

Боцман сказал, что подобное будет происходить время от времени, сколько ни старайся этого избежать.

– И ты либо примешь это, либо сойдёшь с ума.

Девушка рассеяно кивнула висящему в космосе за обзорным экраном Северо. Видения из прошлого начали приходить к ней всё чаще после боя при Антанисе, гармонично дополняя всё так же гнетущее ощущение чужих знаний в её голове.

Впрочем, с какой-то стороны ей уже начинало нравиться чувствовать себя другим человеком, вспоминая нюансы управления теми или иными системами. Каждое воспоминание отдавало чем-то глубоко личным — полом, возрастом, запахом. Не сказать, что уж очень приятно было ощущать себя в чужой шкуре, но точно вносило разнообразие в корабельную рутину.

– Рутину? Да ты и месяца на корабле не провела… – пробормотала Элис себе под нос.

Её взгляд сместился ниже, соскользнул с разукрашенного пылью космоса и остановился на распластанной на столе папке. Боцман приносил досье на рекрутов.

Их нападение на первый транспортник было спонтанным и далёким от верной стратегии. Выйдя из спасающего от прибывающего флота охраны прыжка они натолкнулись на дрейфующую баржу спустя всего час полёта. Увидев перед собой этот корабль, ещё не отошедшая от горячки боя капитан просто озвучила свои (свои?) мысли о его уязвимости.

Весь мостик подхватил это как приказ о нападении – радостно, будто она предлагала устроить спонтанную пьянку.

Уже за подсчётом добычи Боцман обронил, что одним кораблём много не сделаешь. Что их сила — в количестве. Идея флота засела в голове Элис, разворачиваясь как дерево задач: эскадры, специализация, ядро. Один корабль был уязвим. Незавершённая система.

Тонкие пальцы подхватили распечатки и поднесли их к лицу.

***

Карелиан попыталась открыть глаза и глухо заворчала от боли. С лица словно содрали всю кожу!

– Не дёргайся, а то ресницы восстановить будет сложнее!

Голос шёл откуда-то сбоку и сопровождался ощущением струящегося по коже тепла. Карелиан сипло выдохнула, с трудом облизав губы – она словно мучилась похмельем после бесстыдной пьянки. Что случилось?

Последним её воспоминанием был непрекращающийся кашель и тяжёлая боль за грудиной. Точно, их накрыло свето-шумовой гранатой. Следующий образ вынырнул из мутной проруби памяти, словно поплавок – трясущийся пол и мелькающие вдоль коридора трассеры снарядов из башенного орудия их старого броневика. Не успев насладиться сюрреалистичной картиной проламывающей стену машины, она потеряла сознание от близкого взрыва.

Стало быть, дружественный огонь.

– Хорошо ещё, что успели добраться до твоих перепонок вовремя, – всё тот же голос поскрипывал уже с другой стороны, – лёгкие, селезёнка, левая почка. Вас там всех словно в камнедробилку засунули.

– Что с остальными?

Слова отдались лёгкой болью в голове, но неприятные ощущения быстро пропадали под напором всё того же тепла.

– Живы твои ребята. – голос Никиа прозвучал уже сбоку. – Подлатали и выпустили из терапии, осталось с тобой закончить.

– И на том спасибо, – выдохнула Карелиан, – меньше нервов потрачу, пока тут лежу. Чем всё закончилось, атаку отбили?

Капитан почувствовала, как от тяжёлых шагов вице-адмирала вздрагивает её кровать, но всё равно не сумела их услышать. Никиа приблизился и его голос раздался уже сверху.

– Флот прибыл вовремя. Станция зачищена, персонал эвакуирован.

– Где Ртуть?

– Ваш крейсер отбуксируют в федеральный док и как следует о нём позаботятся.

Карелиан сжала пальцы в кулак и подняла большой палец. Внезапно, она ощутила себя приятно-сонливой, словно весь день провела в тренировках.

– Добрых снов, капитан.

Убаюканная этой фразой, Карелиан краем сознания успела понять, что её «выключили», подав в катетер раствор снотворного.

Когда сознание вернулось, повязки на глазах уже не было. Она лежала рядом – пронизанная тонкими шлангами, ранее подававшими регенерирующий коктейль, а сейчас бестолково торчавших из густой щетины микро-манипуляторов.

Девушка поднялась с кровати и повела глазами в поисках зеркала. Искомое оказалось на инструментальном столике рядом, отразив в себе вполне достойный результат автоматизированной пластической хирургии. Новая форма век вызывала вопросы, но была скорее непривычной, нежели неприятной. В конце концов, не каждому везёт сохранить хоть какое-то лицо после шрапнели.

Карелиан подавила в себе желание швырнуть зеркало в угол и осторожно села. К чёрту, это и правда было не так плохо.

На том же столике обнаружился коммуникатор, где горела оставленная для неё заметка.

До марша осталось меньше сорока восьми часов. При желании принять участие в операции, явиться на мостик за брифингом через 1 час 27 минут.

Никиа умел быть лаконичным. Таймер в заметке моргнул, остался один час и двадцать шесть минут.

Дверь в палату открылась, впуская Макса и Сандру.

Архитектор в три широких шага оказался у койки и заключил капитана в крепкие объятия. Порозовевшая от неожиданности Карелиан бросила взгляд на штурмана, но та старательно смотрела в потолок палаты.

Макс отошёл и вперил немигающий взгляд в лицо девушки.

– Мы чуть с ума не сошли, Кари. Тир столько времени провёл у койки, что обзавёлся под глазами мешками размером с твой клатч!

Карелиан засмеялась. Ребята остались всё теми же, это радовало.

– Где остальные?

– Феб вместе с Ирой были тут пару часов назад, они не дождались, пока ты придёшь в себя и ушли на лекции.

Капитан вскинула брови. На какие ещё лекции?

– А Тир, – продолжила Сандра, – так никуда и не уходил.

Она показала куда-то за койку и обернувшаяся Карелиан увидела растянувшегося на диванчике инженера.

– Ох, чёрт… – пробормотала она, рассмотрев осунувшееся лицо товарища. – Сколько я была в отключке?

– Почти неделю. Тебе здорово распахало лицо куском пола, так что все успели переволноваться, пока вытаскивали тебя. Слушай… – Макс на секунду замялся. – Это я был за орудием. Я пытался положить снаряд выше, прямо в этого ублюдка, но стена под нами…

Капитан провела пальцами по лицу, ощущая под ними нежную, как у ребёнка, кожу.

– Да мне так даже больше нравится.

Архитектор выдохнул и ухмыльнулся. Они помолчали несколько секунд.

– Я рад. Какой у нас план? Корабль на буксире, мы можем забрать его с базы и сразу уйти.

– Он оставил мне приглашение, – Карелиан кивнула на стол, – предлагает лететь с ними. Что происходит, к слову? На какой там лекции Феб? Где мы вообще находимся?

– Ох, это целая история…

Сбоку раздалось шуршание. Над диванчиком поднялась всклокоченная голова Уэлэна Тира, приподнявшегося на локте. Промотавшись, инженер сосредоточился на Карелиан.

– Капитан, добро пожаловать на борт «Икари» – линкора для выполнения специальных операций в тылу противника. – Тир поднял палец, не давая ей говорить. – Всё верно, той самой модели, с которой мы столкнулись в астероидном поясе, и более того… это тот самый чёртов корабль, что нас едва не угробил!

– Тот самый? – Кари обернулась на Макса с Сандрой, только сейчас обратив внимание, что вся её команда одета в компенсационные комбезы РУОФ.

Макс развёл руками, а Сандра пару раз кивнула. Её тоже вылечили здесь, заменив уничтоженный плечевой сустав на пластико-керамическое нечто, выполняющее теперь ещё и функции персонального диагностического модуля.

– Командира Икари подставили, послав за нами без объяснений. Когда он всё узнал, то сдался Никиа. А тот... интегрировал корабль в свой флот. И нас заодно. Иронично вышло, да?

– Макс, а что мы тут делаем?

Архитектор шутливо прищёлкнул каблуками.

– Рядовой Максим Барт для несения службы в команде радио-электронной борьбы прибыл!

– Я серьёзно.

– И он серьёзно, – встал со своего места Тир, – Никиа сразу же раскидал нас всех по командам согласно специальностям. Формально, мы стажируемся. В реальности нас учат, можно сказать, с нуля.

Карелиан ничего не стала говорить, просто продолжая смотреть на инженера.

– Феб вон радуется, мучает местных канониров расспросами каждый день. Вооружение на корабле действительно впечатляющее. Мне проще всех, до старта переквалификации ещё пара суток, а с оборудованием я уже в какой-то степени знаком.

Капитан перевела взгляд на Сандру.

– Тебя тоже переобучают?

– Готовят на третьего помощника капитана. База аналогичная, но целая прорва новых регламентов, технологий, протоколов.

Карелиан вздохнула, чувствуя, как закипает. Её экипаж был передан под командование чёрт знает кому, без её участия, без её ведома. Вот только нет никакой логики в том, чтобы на боевой корабль забрасывать группу не знакомых с предметом людей и пытаться их учить на ходу.

Захотелось курить.

***

Ира закончила работу и отпустила Марка с верстака. Тот спрыгнул, тяжело клацнув когтями по полу.

– Теперь-то ты им себя в обиду не дашь, верно? – пробормотала девушка, смахнув пот со лба.

Пёс процокал до двери из мастерской и вопросительно взглянул на неё.

«Идём?»

Майор только пожала плечами. Стянув с себя перчатки, она подхватила планшет с верстака. Времени до брифинга оставалось не так много, хорошо бы успеть отдохнуть. Она так и не смогла разобраться в причинах логического сбоя, замеченного ранее в логах. Ещё более странным было внезапно пришедшее в систему обновление, которое она не публиковала. А ведь кроме неё некому было, никто больше к системе Марка доступа не имеет.

Отчего-то не получалось вспомнить, что там в этом обновлении было. Что-то несущественное, мелкое. Наверное. Перед мысленным взором Карловой вспыхнули цифры. Почти терабайт. Может, посмотреть…

В кармане жужнул коммуникатор. Нахмурив брови от неожиданности, Ира потянулась за полимерным прямоугольником. Сообщение из медблока:

Карелиан Саар очнулась и может принимать посетителей.

У дверей палаты уже собрался весь экипаж крейсера. Стрелок что-то горячо проговорил капитану, на что та хлопнула его по плечу и несколько раз кивнула. Интересно, что такого они обсуждали.

– Кари, рада, что ты пришла в себя! – Ира вгляделась в лицо повернувшейся к ней девушки. – Ты отлично выглядишь!

– Спасибо! – капитан поправила волосы. – До брифинга осталось мало времени, мне нужно на мостик.

Спустя десять минут они уже были там, неподвижные и сосредоточенные, слушая ревущего перед объёмной картой Никиа, излучавшего сфокусированную ярость и выражавшего это движениями лазерной указки в руке.

– Флот противника закончил движение четырнадцать часов назад и занял стратегические позиции в системе QTR-80, очевидно, ожидая нападения. Их задачей является создание временного буфера, который позволит верхушке эвакуироваться вместе с активами.

Луч указки Никиа высветил группу кораблей противника, повелевая карте увеличить изображение и вывести рядом с каждым кораблём номинальный набор информации о нём. Выглядело это всё так, словно им предстояло участвовать в самом масштабном сражении за последние двадцать лет.

– Нашей задачей является прорыв фланга KR и уничтожение заградительного минного пояса. Если всё пройдёт согласно плану, то мы откроем свободный от угрозы канал снабжения, а также отрежем путь отступления для кораблей противника.

Рубиновая точка указки сменила позицию, указав на растянутое через всю систему тонкое кольцо, похожее отсюда на футуристический ловец снов.

– Обратите внимание на коллайдер. Мы выйдем из прыжка рядом с секцией разгонного кольца, поэтому есть ожидания, что работа установки будет скомпрометирована.

Обрисовав на карте точку выхода своего флота и раздав указания командирам эскадр, Никиа нашёл глазами отдельно стоящую Карелиан и поманил её к себе.

Карлова проводила глазами неестественно прямую спину капитана Ртути. Спустя минуту Никиа жестом подозвал к себе Верца – капитана линкора. Тот размашисто подошёл и сразу протянул Карелиан руку, приветствуя. Ире стало настолько интересно узнать, что он скажет, что она не постеснялась напрямую посмотреть на его лицо, читая по губам:

«Вы прекрасно проявили себя в сражении, Саар, и спасли этим меня от тяжёлого бремени убийства невинных людей. Спасибо. Добро пожаловать на борт Икари! Я уверен, что вам у нас понравится.»

Достойно поприветствовал. Немудрено, что экипаж его любит. Крепкий спец в своей должности, уже двадцать лет командует. От мыслей отвлёк Никиа, подозвавший Иру к столу. Наверняка заметил! Дождавшись её, он в свою очередь обратился к Карелиан:

– Саар, мне пришлось привлечь ваш экипаж к выполнению задач на корабле. Не думайте, что я решил подрезать ваших ребят, просто в РУОФ так принято. На борту боевого корабля присутствует только его команда. Кроме того, я считаю, что вы пятеро прекрасно дополните наши ряды, а ваше присутствие на брифинге это доказывает. Вам довелось оказаться в бою против Верца и спасти корабль. Лучшей рекомендации я и представить не могу. На должность первого помощника уж точно. Верц, у вас есть возражения?

Верц не дрогнул лицом, но Ира ощутила, что его сердцебиение участилось. Никиа предлагал взять в штурманы другого капитана, что само по себе происходило не часто. А уж чтобы позвать на такую должность специалиста не из РУОФ, такого вообще никогда не было.

– Возражений не имею. По возвращению с операции готов лично сопроводить доквалификацию.

– Карелиан Саар вступит в должность после форсированного курса и примет участие в готовящейся операции. Для проведения курса и мониторинга оставлю вам Карлову, рекомендую включить её в команду кибернетики.

Карлова скосила глаза на Карелиан, которая словно дышать перестала и просто смотрела перед собой. Её не спрашивали. Её назначали. Как деталь в механизме. Никиа не предлагал, а приказывал, и все это понимали. Каждый в меру своей подготовки и осведомлённости, конечно.

Верц подтвердил полученный приказ и отправился готовить корабль. Кари перевела глаза на вице-адмирала, ничего не говоря. По её виду было очевидно, что вопросов она может задать множество и молчит только из соображений субординации.

– Майор всё объяснит. Ваш экипаж переходит под командование внутри своих групп на период проведения операции, проинструктируйте их соответственно.

Никиа двинулся к выходу с мостика, предоставив их самим себе.

– И что это всё должно означать? – Кари смотрела на неё не мигая.

– Идём в каюту, я всё расскажу. – майор протянула собеседнице карточку белоснежного пластика из кармана.

Капитан взяла карточку и мельком взглянула на неё.

– Здесь персональный бриф операции, – продолжила Ира, – где описаны принципы работы в наших соединениях, коды навигационных маяков и подавителей прыжковых двигателей.

– Каких подавителей? – Карелиан едва не встала на месте. – Значит, есть способы помешать уйти в прыжок, не только ослепив навигационную электронику корабля?

– Есть. Пока на корабле осталась хотя бы одна заполненная черепная коробка, всегда можно рассчитать маршрут вручную, пользуясь обычной картой.

Капитан Ртути не ответила. Дальше до каюты шли молча.

Стоило дверям за их спиной закрыться, как Кари выпалила вопрос:

– Это ведь ради чего-то сейчас происходит и наверняка в нарушение всех протоколов?

Ну, меньшего от неё ожидать и не приходилось. Никиа умеет подбирать людей, как никак.

– Верно, это задание.

Ира замолчала, оценивая реакцию капитана. Та быстро обдумала услышанное.

– Вам нужны свои люди на скомпрометированном корабле. Почему мы, а не штатные спецы?

Да, она хороша.

– Верцу нет причин не верить, а кроме того – его корабль пригодится в грядущем сражении. Но если риски проявят себя, то на линкоре должен быть тот, кто сумеет его заменить, взяв на себя командование.

Кари посмотрела куда-то вниз и тихо рассмеялась.

– Ира, я не то чтобы не хочу командовать линкором. Я даже примерно представляю, как это делать, в академии два года преподавали тяжёлые корабли. Вот только у вас принципиально другая технологическая оснащённость. С которой совершенно непонятно, как работать.

– Минуту.

Майор открыла лэптоп и ввела несколько кодов, подтверждающих её полномочия. Сбоку открылся слот накопителя, отдав ей в пальцы облитый чёрным лаком прямоугольник. Холодный и тяжёлый.

– Вот. – она подняла накопитель на уровень лица, показывая его Карелиан. – Здесь пять лет обучения всему, что должен знать капитан корабля этого класса.

– Это… Вы научились записывать знания? – взгляд Кари отражался в прямоугольнике, словно она смотрела в небольшое зеркало.

– Воспоминания, причём, коллективные. Но без черт личности, всё только по делу. – Ира проследила глазами, как Карелиан прошлась по каюте из стороны в сторону.

– И что дальше? После задания воспоминания заберут?

Карлова вздохнула. Они обсуждали этот момент с вице-адмиралом, и больше всего в ситуации ей нравилось то, что она сейчас скажет правду.

– Нет. Если Верц не окажется предателем, то тебе предоставят свой корабль. Иначе было бы слишком затратно, – она покачала карточкой, – стоимость такой записи ещё больше, чем строительство линкора, под который она создана. Остальным придётся учиться своими силами.

Карелиан Саар улыбнулась ей в ответ. Ребята явно не будут против.

***

– Я против! – Макс яростно ворочал зажатой где-то сбоку рта сигаретой. – Всё, чего я ждал на этой мрачной посудине, так это твоего возвращения в мир живых, чтобы закончить наконец ввязываться в передряги, устроенные не нами!

Карелиан молча ждала продолжения, стараясь не выдавать эмоций. Архитектор не заставил себя долго ждать:

– И что это такое, почему нам не разрешено приобщиться к сокрытым от плебса дарам нейропсихологии? Я живой человек, я не хочу тратить бесценное время своей жизни на переобучение! В общем, соглашаюсь исключительно потому, что выбора у нас, очевидно, нет. Инженеров, которые тут всё проектировали, я пока не решил, нужно сжечь или носить на руках, поэтому к ним в команду и запишите.

– Считай себя услышанным! – капитан развернулась к Сандре. – Твоё слово? Сейчас последний шанс выйти из игры, потом уже не дадут.

Милл пожала плечами, она давно уже всё решила.

– Никуда я не пойду, кэп. Только вместе с командой. Может, они после этого корабля нам доверят дредноут, у меня от одной мысли об этом бабочки в животе!

– Я тут на своём месте, даже не смотрите на меня, – махнул рукой Тир. – К тому же, уходить без куска памяти было бы очень обидно. Это ж сколько передряг мы прошли!

Карелиан посторонилась, пропуская стрелка к Максу. Феб угостился у товарища сигаретой и прислонился к стене.

– Феб, а ты что думаешь?

Сигарета во рту оружейника выплясывала что-то вроде джиги, пока тот пережёвывал фильтр. Оторвав взгляд от пола, он тяжело выдохнул и развёл руками, словно указывая на корабль вокруг них.

– Я очень хочу из этого пострелять.

– Ага, так тебе и дадут! – Тир хохотнул, – доквалификация, экзамен на получение допуска, а только потом младшим стрелком!

Саар устало прищурила глаза, оглядывая команду. Все молодцы, прекрасно играют. Да и чему удивляться – служить на таком корабле действительно интересно. На это никак не влияет то, что с час назад они уже успели всё обсудить, незаметно передавая друг другу записки с шифрами.

Действия Никиа с самого начала сделали их заложниками ситуации. Откажешься – сотрут память в лучшем случае. Согласие отправляло их прямиком из жизни, где они сами за себя решали, под командование людей, чьи интересы регулярно ставятся выше проблем населения. Тяжелее всех это давалось свободолюбивому Максу – архитектор сразу предложил устроить диверсию и, захватив Ртуть, уйти в другой регион, где уже можно будет сменить личности. Феб желал любыми способами вернуться на планету, откуда он родом, поэтому быть на стороне РУОФ, расследующих это дело, его устраивало. Сандра действительно была готова поддержать любое решение команды, а Уэлэн просто написал, что их пустят в расход при отказе. Слишком высокие риски.

Значит, играем по правилам РУОФ, ничем не выдавая своего недовольства, пока не получится создать окно возможностей. Карелиан не знала, каким оно будет, но стратегия выжидания не раз помогала ей спасти экипаж.

– Решено, расходитесь по своим постам. Напоминаю, что вы всё ещё считаетесь лучшими из лучших, так что постарайтесь и здесь себя проявить.

Линкор поглотил их. Сам затерявшийся среди флота, корабль был настоящим городом для экипажа, вся жизнь которого была построена вокруг работы с чудовищно сложной аппаратурой. Покрытый слоем чёрной брони корабль чем-то напоминал тот самый дредноут, вызывая мрачное ощущение опасности при взгляде на плавные формы, за которыми едва угадывались линии скрытых рефлекторов и приглублённых в защищённые пазы тяжёлых орудий.

Карелиан осталась одна в каюте и подняла к глазам ледяную карточку с брифингом. Лакированная поверхность протаяла маслянистым экранчиком, по которому текла информация о линкоре с яростным именем «Икари». Вспомнились лекции про базовые нации человечества.

Жизнь тяжёлого корабля обеспечивал экипаж из ста восьмидесяти человек. Десять команд по восемнадцать спецов в каждой, по девять на смену. Карелиан пробежала глазами по списку служб, которые ей предстояло возглавить в случае необходимости: навигация, РЭБ, операторы дронов, канониры, связь, кибернетики, команда борьбы за живучесть, медики, хозблок. Особняком стояли инженеры двигательной установки корабля, сплошь состоящие из офицеров высокого ранга.

Экипаж Ртути будет распределён по этим командам согласно своим специальностям. Теперь единственным, что объединит их в корабельном быту, будет присутствие во второй смене, разделённой на две четырёхчасовые вахты: с двенадцати до шестнадцати часов и с полуночи до четырёх утра.

Капитан Ртути вышла из каюты и пошла в сторону медицинского блока, где её ожидала Карлова.

Флот.

Она никогда не летала в составе флота. Не пародии, вроде флотилий охотничьих кораблей, чьи капитаны решили провести пару сложных заказов вместе, чтобы получить награду с меньшими рисками, а настоящий флот. Взаимоинтегрированная навигация – все корабли уходят в прыжок одним слитным ударом, даже если их несколько сотен! Каждое судно было сконструировано и построено с учётом остального состава боевой группы, открывая такие возможности по координированию, что бороздящие космос на гражданских машинах экипажи утонули бы в не имеющем берегов океане зависти.

Дверь в медотсек открылась, впуская её, и захлопнулась, оставляя жалкие попытки успокоить себя перед процедурой изменения памяти.

Карелиан вышла через полтора часа, опустошённая, внутренне борясь с ощущением непривычности собственного тела. Всё было не так – походка, осанка, длина волос, чувствительность пальцев. Ира сказала, что эти эффекты проходят, но не смогла назвать срок. Корабль вокруг остался чужим, но теперь в нём был знаком и понятен каждый уголок, словно Карелиан провела здесь половину своей жизни.

Она знала, где должна быть и когда её ждут. Мостик встретил приятной прохладой и панорамным экраном, показывающим черноту космоса сразу с трёх сторон. Навигационный стол в центре помещения практически ничем не отличался от привычного ей, заставив девушку испытать острый приступ ностальгии по Ртути. Капитан ссутулилась над расчерченной картой, уронив ладонь на группу рубиновых точек на чёрном фоне – их диспозицию.

Глава 11

Зураб выключил новости и со сдавленным стоном стиснул виски ладонями. Это становилось всё более странным, странным настолько, что начало угнетать его разум ещё в тот момент, когда он плюхнулся в благоухающее дешёвым портвейном кресло треклятого шаттла. Весь перелёт он читал жёлтую прессу, которую ему присылал Дениель – сводку за сводкой. Сообщения о внезапно появляющемся флоте пиратов приходили со всего региона.

Они грабили транспортники с такой филигранной точностью, что в руки властей до сих пор не попало ни единой записи событий, позволявшей хотя бы определить класс кораблей. Награбленное сбывалось так, что отследить было целой историей с невнятными перспективами развития сюжета. Люди уже боялись брать заказы на перевозку в затронутых системах. Схожий с устранением Варриса почерк был заметен издалека – ударная группа малого размера, сверхэффективная тактика, идеально рассчитанное время. Но как получилось, что нанятая для свершения мести группа специалистов высокого класса вдруг начала заниматься грабежом караванов?

Детектив поднялся с кровати, где полулежал раньше, скинув на пол ворох инфолистов. С глухим ворчанием он пихнул их ногой и потащил к себе с тумбочки лямки с подмышечной кобурой. Его любимый револьвер. Хотелось верить, что в нём не будет необходимости, но кто его знает. В промышленном районе есть все шансы напороться на унюхавшего свои глаза до потери зрачков джанки. Хуже этого будет только поехавший техно-фрик, растерявший свои жалкие остатки человечности. Аку с тоской посмотрел за окно, на зияющий аргоновыми вывесками Тайпин-сити. Чёртов кислотный дождь закончился, пора выходить.

Уличная сырость заставила плотнее закутаться в плащ. Мерзкая погода! Зураб крякнул, споткнувшись о здоровенное усатое насекомое. Резкое движение заставило его вдохнуть глубже, возвращая обратно кашель. Фильтр нашёлся во внутреннем кармане плаща и детектив незамедлительно надел его, спасаясь от кислого запаха. Вокруг расплёскивали жижу автомобили, гудели сворачивающие защитные зонтики лавки и ругались натыкающиеся на не успевших убраться с открытого пространства жуков люди. Всё это месиво влажно сверкало под люминесцентным пламенем вывесок.

С грохотом прижался к крышам флайтер охраны, заставив Зураба и окружающих присесть. Зато с его уходом стало слышно идущую откуда-то сверху саксофонную музыку. Что-то было в окружении, что заставило старика испытать сладостный привкус ностальгии. Трущобы вокруг так разительно отличались от кубического ландшафта вокруг его участка!

Поправив фильтры, Аку направился к кафе. Согласно собранной информации, Элис Прей последний раз видели рядом с ним больше месяца назад. В тот день в сводках можно было найти упоминания о стрельбе на этой улице, но никакой конкретики раздобыть не удалось – Зураб не имел никаких полномочий в этом городе, следовательно и доступа к полицейской сети не было.

Однако, не стоит недооценивать силу простого значка, верно?

Спустя три часа он уже трепал языком за кружкой кофе с кем-то из ватаги уборщиков. Старикан бодро перемалывал протезами рассыпающейся челюсти печенье, рассказывая, как всю их команду на почти битый час (и не оплатили никак!) вышвырнули из этого района, потому что в переулке работали кладовщики. Кладовщиками называли команды по упаковке улик с тем умыслом, чтобы они никогда больше не увидели свет. Услугами пользовались те, кто был готов иметь любые проблемы с законом. И не оставлять свидетелей, что и стало причиной переброски их группы до тех пор, пока всё не уляжется.

– Народ трещал, что после их ухода на пешеходке кровища была, да только я-то знаю, что брешут.

Аку аккуратно стряхнул с себя крошки печенья и с сожалением обнаружил, что часть из них попала в его кружку. Кофе пришлось отставить.

– Кладовщики ничего после себя не оставляют, всё у них чисто и гладко. Эх, я б к ним тоже пошёл, – вздохнул уборщик, – платят там лучше нашего, да и технику выдают о-го-го.

Сообразив, что сама Элис едва ли сумела бы воспользоваться теневым сервисом, известным только местным, Зураб принялся наводить справки о конфликтах между мафиозными группами в этом районе. Как всегда, в этом деле лучшим подспорьем стали обычные бездомные. Бродяги всегда в курсе местных дел, если знать, кого и как спрашивать. И не бояться оставить свою печень там, куда её положат заботливые руки хирурга.

Следующий собеседник детектива горделиво сидел на в стопку контейнерах из-под краски, покручивая в пальцах только что распечатанный кредитный чип детектива.

– Я уж не знаю, кому там старина Боцман штекер в гнезде дёрнул, но искали его невероятно настойчиво. Да только пустое это всё. Он покинул планету сразу после того, как пришил парочку бегунов в бардаке.

Зураб расцепил пальцы, доставая из кармана пачку сигарет. Подцепив одну зубами, он протянул пачку собеседнику, предлагая взять и себе. Тот изобразил на скуластом лице очаровательную улыбку, на сколько это можно было сделать с боевыми имплантами челюсти, и взял всю пачку. Аку только кивнул.

– А что за история с бегунами?

– Наши там редко бывают, так что особо рассказать не про что. Боцмана видели в компании с уличной девкой, потом внутри подняли кипишь, а старик пропал с радаров. Знаю только… – он недвусмысленно поднял бровь.

Зураб хрипло рассмеялся и развёл руками.

– Старина, ты же понимаешь, что я не из промышленного концерна и миллиона кредитов у меня за пазухой нет? Будь я богат, давно бы купил полицейские сводки в сети. Ну или хотя бы бутылку нормального бурбона, а не собачьей мочи!

Сидящий на краске поднялся и достал сигарету из пачки. Закурив, он издал тонкий металлический стрекот зубами, словно затачивал их друг об друга.

– Флайтер с охраной прибыл туда раньше, чем охрана клуба подняла тревогу. И он был армейский.

Зураб достал из кармана инфолист с изображением.

– Она?

Информатор мазнул по снимку глазами и покачал головой.

– Мне не описывали её внешность. Побитой была, вот и всё. Хочешь подробностей – спрашивай в бардаке. Это клуб в промышленном центре, ты найдёшь в сети адрес.

Последние слова он произносил уже уходя. Без кредитов большего ожидать было бы излишней наивностью.

Детектив раздавил окурок, прижав его к каблуку ботинка. И правда хотелось выпить, совершенно невозможно хотелось. Следующую минуту детектив прожил в мучительном сожалении о том, что его работа предполагает трезвый рассудок. Однако, картинка начинала понемногу складываться.

Следующие два дня Зураб потратил на то, чтобы найти упомянутый поганцем из трущоб клуб. То ли это было комплиментом способностям детектива выуживать информацию, то ли издёвка, но отличающей особенностью этого места было то, что о нём ничего нельзя было найти в сети.

Зато помог подаренный Ки-ки алгоритм поиска данных: на форуме технарей пользователь с ником «Лодочник» интересовался, бывают ли случаи психических расстройств после применения программ ускоренного обучения. Кто-то из завсегдатаев ответил, что такое наблюдалось только у детей, на что Лодочник написал, что речь о девушке чуть старше подростка. Других сообщений не было. Поиск по никнейму ничего не дал. Связь просматривалась максимально зыбкая, но интуиция не давала Аку покоя. Это может быть тот самый Боцман. И он может хотеть помочь Элис, с которой что-то случилось.

Аку открыл профиль Лодочника и наудачу бросил в него сообщением:

Если вам действительно небезразлична жизнь девушки, то будет лучше доверить её здоровье специалистам. А если мы с вами в силу невероятного стечения обстоятельств говорим об одном и том же человеке, то я прошу вас не втягивать её в ещё большие неприятности. Позвольте мне помочь ей.

Занятый отправкой сообщения, детектив не заметил, как такси прибыло к точке высадки. Обдав его горячим выхлопом, машина стартовала, мгновенно растворившись в окружающим смоге. Стряхнув пахнущие кислым капли со своей шляпы, Аку натянул фильтрующую маску и развернулся в сторону клуба. Его спонтанная переписка едва ли приведёт к каким-то результатам. А здесь есть все шансы напасть на след.

Клуб оказался до одури похожим на склад.

На входе встретила пара крепко сбитых охранников, быстро «просветивших» всё его снаряжение, снявших данные идентификатора личности и процедивших о том, что внутри каждого зала теперь стоят автотурели. На вопрос «почему только теперь?» Зураб получил только гримасу обтянутых искусственной кожей лиц. Как-то это всё не сходилось. Хотели бы соблюдать секретность – не трепались бы про турели.

Внутри его заставили сдать оружие, а также ещё раз пройти процедуру сканирования, уже более толкового. Наблюдавший за пляшущими по его телу лучами лазера Зураб размышлял, что сумел найти нужное место, но так и не придумал, что делать дальше.

Вокруг гремела музыка, свет бился с такой силой, что проникал сквозь закрытые веки, а пульсирующая в едином ритме толпа была полна звериной решимости затоптать его к чёртовой матери прямо на стекле проклятого пола.

На силу вырвавшийся из потока тел детектив углядел лестницу на второй уровень, который он беззаботно проигнорировал, пока спускался от входа. Поднявшись наверх, он сделал несколько шагов из толпы, к спокойной музыке в нише, как резко оказался в облаке тонкого пара, откуда-то сверху.

Зураб фыркнул, отметил, что у пара не было ни вкуса, ни запаха, так что, должно быть, это был просто пар, но через секунду его ноги подкосились от прошедшей через всё тело дрожи. Мир вокруг яростно вспыхнул всеми цветами радуги, поплыл, словно вода в раковине, смазываясь разноцветными струями, между которыми нарастало всё больше пугающей черноты.

***

Разноцветные вспышки вокруг резко дёрнулись и распались на хлопки выстрелов, такие оглушительные, что от каждого кожа покрывалась мурашками. Секунду спустя раздался мужской голос, ревущий одно приказание за другим, ввинчивающийся в сознание словно ржавый шуруп. От голоса вспышки поблёкли и смазались ещё сильнее, беспомощно дёргаясь из стороны в сторону, словно картинку трясли перед глазами.

– Если они не заглушат двигатели прямо, сука, сейчас, – лязгнул тот же голос – будем сдирать кожу с каждого пережившего абордаж выродка!

От последней фразы пелена перед глазами рассеялась и Элис поняла, что всё это время смотрит на свет приборных панелей, мотая головой в отчаянии, потому что не узнавала рвущиеся из своей же груди звуки. Команда за спиной молчала.

Девушка выдохнула, прогоняя воспоминание. Она сидела в кают-кампании одна, пытаясь привести мысли в порядок. Их добычей снова стал коммерческий транспорт, но уже намного больших размеров. В который раз не удалось избежать жертв. Прибывшие недавно капитаны не знали про дисциплину, ведя беспорядочный огонь со своих посудин по поводу и без повода. Хотя бы условного послушания удалось добиться только подбив дважды нарушивший приказ клипер, едва не похоронив двенадцать человек экипажа.

Тогда-то и случился первый приступ, она словно стала кем-то другим на мостике. Это падало сверху, словно мешок на голову, забивая собой чувства и эмоции кроме тех, что испытывались чужим человеком. Когда-то давно. Всё это уже случалось – Элис ощущала влияние чужих воспоминаний и внимание чужого человека к происходящему с ней. Но в этот раз её собственная личность была словно отставлена в сторону.

Боцман обещал найти хоть какую-то информацию про то, как с этим бороться, но время проходило впустую. Впрочем, нет, никак не впустую, ведь её флот рос и совершенствовался день ото дня. Девушка улыбнулась и потянула из нагрудного кармана сигарету. Тлеющая спираль зажигалки заострила черты и без того давно осунувшегося лица, обрамлённого волосами с наспех обрезанными кончиками. Секлись.

– Это опять произошло? – Боцман зашёл в кают-кампанию и сразу устремил тяжёлую поступь к кофеварке. Он не пил уже несколько дней, не вылезая из терминала и костеря каждого, кто пытался его отвлекать. Его собственный внутренний мир стал рушиться с того дня, как он понял, что они грабят без цели. Кредиты у них были и без того, на что тратить, когда ты в бегах? Мечты старого пирата о собственном корабле и команде разбились вдребезги об понимание того, что ему это больше не нужно.

Он хотел помочь Элис, и сделал это, втянув девушку в ещё большие беды.

Капитан обернулась, проведя глазами по стенам. В помещении никого кроме них не было, а она не помнила, как вошла сюда.

– Это происходит и сейчас, разница только в интенсивности. Я словно постоянно пытаюсь вспомнить что-то ужасно важное, но не могу.

Старик подхватил стаканчик с химозной бурдой вместо натурального кофе и влил себе в горло половину.

– Элис, мне кажется, что вам становится хуже с каждым боем. Вы не думали о том, чтобы на время занять более, эм, пассивную позицию. Не вести командование самой, а ограничиться рекомендациями заместителю?

– Бесполезно! – она как-то не по-женски махнула рукой, – я же в половине случаев импровизирую бой. Это рефлексы, а не планирование. Глядя на ситуацию, я как бы сразу раскладываю её на множество возможных вариантов, и часть из них развиваются в более предсказуемые, позволяя применять тактические шаблоны. Это как прогрессивный анализ – от укрупнённой модели к детализированной. Без всех этих знаний картинка рассыплется на составляющие, никакое планирование не позволит обобщить все варианты эволюции картины сражения.

Боцман молча слушал чужую речь из её губ. Даже интонации исказились.

– К тому же, я не смогу остаться в стороне. Не будучи здесь. Мостик мне привычен и понятен, я с трудом заставляю себя находиться где-то ещё.

– Так, может, пора сделать перерыв?

– Покинуть корабль? – Элис положила сигарету на край пепельницы, чтобы завязать волосы в хвост. – Эта идея мне даже нравится. Точнее, я думаю про это с неприязнью, но это логично. Вдруг и правда поможет хоть немного прийти в себя.

– Я вышлю с вами группу прикрытия. Будут тихо сопровождать, никак о себе не сообщая. Просто на всякий случай. А сам останусь здесь, следить за поведением экипажа. Прошу вас, воспользуйтесь набором для коррекции внешности. Вы, конечно, не объявлены преступником, но всё ещё в розыске, как свидетель по делу Карла.

При упоминании отца Элис опустила глаза на стол. Вопрос давно просился, но она не находила момента, чтобы его задать.

– Боцман, почему вы не остановили меня на Астралонавте? Почему позволили его убить?

Сделав два размашистых шага, Боцман облокотился на столешницу рядом с ней.

– Я ошибся, Элис.

Пепел сигареты упал на пол; оказалось, что огонёк уже добрался до фильтра и готовится обжечь пальцы подхватившей сигарету девушки.

– Как это понимать?

– Я тогда думал, что этого вы и желали. Прикончить ублюдка собственными руками, понимаете, – выдавил он из себя, – а дальше остаться на корабле, и быть вам ладным пиратом. В нашем деле нет ничего постыдного в том, чтобы стать vigilante.

Боцман снова отхлебнул из стаканчика, поморщившись то ли от вкуса, то ли от мыслей. Элис вытащила из кармана новую сигарету.

– Ваши новые способности создали иллюзию, Элис. Иллюзию, что всё идёт, как должно быть. Вчера вы совершили месть за отца, сегодня собираете флот и творите новую историю чёрного флага. Такого ведь не было никогда, – он абстрактно махнул рукой вокруг, – чтобы простые работяги могли на кардан наматывать пиджаков раз за разом! Я забыл только о том, что вы, в отличие от нас всех, – нормальный человек из нормальной семьи. И мне горько видеть, как наша жизнь отразилась на вас.

Девушка откинулась на спинку стула, глубоко затянувшись. Холодное освещение подчеркнуло запавшие щёки и темноту под глазами.

– Ошибка, – сказала она, выпустив тугую струю дыма, – но ведь мне, в итоге, понравилось, разве нет? Я ведь так и чувствую это сейчас. Мне нравится вести флот и применять свои навыки. РУОФ и их законы не захотели мне помогать, вот и пришлось взять дело в свои руки.

– Ошибка, конечно. Потому что со стороны я отлично вижу, что вести все эти бои в космосе понравилось кому-то ещё, но не вам, Элис. Я и сам теперь не очень-то понимаю, зачем мы продолжаем накапливать эти кредиты и развивать флот.

– Чтобы пиджаки не намотали на кардан нас, когда РУОФ опомнится и займётся делом всерьёз! – фыркнула капитан. – Впрочем, время есть. Я действительно попробую сделать перерыв. Слетаю на Луну, всегда хотела по ней пройтись.

– Мой вам совет, Элис, если позволите. Найдите способ не возвращаться к нам и ваши руки будут чисты.

Челнок с девушкой на борту стартовал с крейсера спустя двенадцать часов, потраченных на изменение внешности и подготовку фальшивых документов.

Проводив капитана, Боцман вернулся к штудированию сети – его информаторы с Тайпин-8 докладывали о каждом шаге залётного детектива, занимающегося поисками девушки.

Найдя пришедшее ему от ищейки личное сообщение в сообществе нейромодификаций, Боцман улыбнулся. Пронырливый какой чёрт!

***

Летящая в военной модели транспортного шаттла Элис судорожно стискивала ребристую рукоять пистолета с такой силой, что суставы пальцев болели. Какого чёрта она послушала старика и оставила флот позади? А если он перехватит контроль над тем, что она создавала всё это время? Девушка с трудом разжала пальцы и перевела взгляд на планету, к которой её несла автоматика. В запястье болел вшитый во время подготовки тревожный маячок – её первая аугментация за всё время. Крейсер позади только начал манёвр выхода с орбиты, а она уже ощущала, насколько ей не хватает ощущения надёжности могучей машины вокруг. Через час она уже будет в консервной банке с толпой гомонящих гражданских.

Прей осеклась на середине мысли. Когда это она начала называть обычных людей гражданскими и раздражаться от их наличия рядом? Сквозь бронированный пластик обзорных окон в салон ударил рубиновый луч сканирующего спутника, отбросивший изломанные блики на обивку кресла. Элис провела пальцами по ткани, с шуршанием взъерошивая волоски на ней. Захотелось снять перчатку и ощутить это своей кожей, но желание сопровождалось безотчётным страхом, словно она могла пораниться.

Не успела она подумать о том, что бояться сейчас нечего, как перед глазами возник образ отца. Такого неуклюжего, уставшего после вечернего совещания с акционерами, когда он приходил на кухню, чтобы выпить с ней чаю и обсудить планы на следующий день.

Элис резко съёжилась в кресле, обхватила колени руками и разрыдалась.

Глава 12

Громадная секция коллайдера превратилась в радужное пятно выжигающего всё вокруг пламени, стоило им выйти из прыжка рядом с ним. Низкий рёв сирены раздался отовсюду сразу, предупреждая команду о тяжёлом импульсе рядом.

– Ударная волна через сорок секунд! – голос техника отстал от команды Верца дать полный ход.

Хорошо, что Никиа предугадал этот их ход – флот вышел вне зоны разрушительной силы взрыва. Линкор ударил пространство тугими струями пламени, разворачиваясь в сторону минного заграждения.

– Ударная волна через три, две, одну, контакт!

Навигационный стол под пальцами Калелиан мелко задрожал, ретранслируя проходящую через корпус линкора энергию. Это касалось нестрашным, но она помнила, что броня этого корабля держала серию ядерных взрывов, устроенных Фебом. Уже это впечатляло, но не больше, чем понимание всех возможностей линкора. Им действительно удалось превзойти самих себя, уцелев в том бою!

Верц отдавал приказ за приказом, чеканя слова простуженным голосом. Неудачная операция по имплантации ларингофона чуть не стоила ему способности говорить, но он сумел реабилитироваться своими силами, отказавшись от нового горла. Очень требовательный к себе, а поэтому и к другим, человек.

Кари целиком превратилась в слух, считывая информацию о перемещении их группы, шансах локализации противника среди минного облака и подготовки их авангарда к атаке. На экране — жёлтая россыпь смертей. Противокорабельные мины, 15 килотонн каждая. Она мысленно прикинула маршрут уклонения на случай провала.

Сейчас головной дозор из трёх тяжёлых и пяти лёгких кораблей направлялся к заграждению с целью его обезвреживания при помощи дронов-тральщиков, заставлявших мины срабатывать на безопасной дистанции от флота.

Верц закончил раздавать приказы соединению и бегло взглянул на поверхность навигационного стола перед Карелиан. По монолитному лицу командующего невозможно было сказать, какого он мнения об увиденном, но девушка знала, что нигде не ошиблась.

– Саар, бери управление и жди доклада от Дюбуа. Как начнут с заграждением – веди корабль на сто тысяч к ним.

Дюбуа был командиром ушедшего вперёд дозора. Проводив глазами отправившегося к карте командира, Карелиан подошла к навороченному креслу второго пилота. Спинка скелетного типа с парой десятков подвижных сегментов сзади, бежевая «стёганка» компенсационной подушки спереди. Стоит в него опуститься, как автоматика подстраивается под параметры тела настолько быстро, что ощущаешь себя погружённой в жидкость.

Поколебавшись секунду, капитан Ртути села в кресло, позволяя системе подключить её. По позвоночнику пробежала приятная вибрация, ушедшая в кости черепа, а следом её голова взорвалась, превратилась в фантомное облако, раздувшееся до размера корабля, ещё больше, поглотив в себя весь их флот. Она видела всё! Каждый корабль, каждый спутник был и её глазами, передавая сенсорные данные в единую матричную среду, к которой она подключилась.

Карелиан опомнилась, поняв, что увлеклась изучением значений плотности газовой среды вокруг линкора Дюбуа. Придя в себя, она отдала необходимый набор команд Икари, отметив его мгновенный отклик и удивительную для такой массы манёвренность. За спиной постоянно ощущалось присутствие бортового интеллекта, помогавшего штурману обрабатывать все эти данные, но он был словно менее вовлечён в происходящее, чем их искин на Ртути. Странным образом это вызывало ещё большую тоску по своему кораблю.

Могучая оптика камер внешнего наблюдения явила ей косую глыбу головного корабля авангарда. Дюбуа заканчивал сближение с нужным участком, значит представление скоро начнётся. Спустя ещё минуту наблюдений она увидела, как тройка дронов-тральщиков ведёт за собой рой сорвавшихся со своих позиций мин, отстреливая ловушку за ловушкой. Каждый такой залп сопровождался серией режущих глаза вспышек ядерных взрывов.

Подчинявшийся безмолвной воле слившейся с навигационными системами девушки корабль двигался к авангарду.

***

Феб вышел из душевой, рухнул на кровать спиной вперёд и со свистом выдохнул воздух сквозь сжатые зубы.

– Камиль бы усрался от зависти! – выдохнул он, вспоминая преподавателя по оружейным системам из своей юности.

Оборонительный комплекс Икари поражал воображение. Обучение работе с новыми технологиями настолько его затянуло, что приходилось усилием воли заставлять себя помнить, что они здесь – в беде. Вся их служба в РУОФ наверняка моментально закончится вместе с этой миссией. Разве что Верц действительно сменит сторону. Зато они наверняка успеют распутать клубок его прошлого. Если наказать виновных, это не отменит произошедшего. Но поможет предотвратить повторение беды. Так говорила Кари, когда они брались за свои первые дела. Пускаешь мразоту в расход – мир избавляется от угрозы.

Пандора не должна повториться.

Феб сдёрнул себя с кровати и подхватил портсигар. Мысли об убийствах редко поднимали ему настроение, но сейчас хотелось улыбаться. Ответственные сами загнали себя в угол. Флот из таких кораблей не должен никому проиграть.

Стрелок не донёс сигарету до рта, внезапно поняв, что лекций ему недостаточно. Пришедшая мысль холодно скатилась в желудок, замерев там комком плохого предчувствия. Ракеты. Почему по Ртути не били ракетами? Можно просто задать вопрос Верцу, но кто сказал, что он ответит им правду?

– От чего бы мне не прогуляться до «зарядки», м?

Протянув это, Феб поспешно натянул форму. У него оставалось немало времени, чтобы посмотреть на это чудо своими глазами, да ещё и в состоянии полной боевой готовности.

Зарядками называли заряжающие станции, собирающие боеприпасов перед стрельбой – работа заключалась в снаряжении унифицированного корпуса необходимой в данный момент боевой частью. Делалось это автоматической сборочной линией по команде ответственного за ведение боя, причём на сборку, как выражались опытные канониры, «полного залпа», то есть заряжания всех шестнадцати орудий линкора, уходило всего десять секунд. На перезарядку заранее подготовленным боеприпасом корабль тратил в два раза меньше времени. Стрелки на мостике постоянно отслеживали процесс подготовки боеприпасов и коммуницировали с орудийными техниками, что позволяло в мельчайших деталях контролировать темп ведения боя.

Под зарядкой находился ещё один автоматизированный комбайн, занимавшийся уже ракетным вооружением корабля.

Феб застегнул на себе китель и скорым шагом вышел из каюты, едва не налетев на проходящего мимо техника, хмуро тащившего куда-то бухту слаботочного кабеля на тележке.

– Эй! Феб, случилось чего? Ты куда так летишь?

Техник был из уже знакомых.

– Прогуляюсь до кают-кампании, кофе дёрну, а то не спится, – нетерпеливо тараторил Феб.

– А, всё, понял-принял! – разулыбавшийся собеседник несколько раз кивнул, всем видом показывая, что он не собирается вмешиваться в личную жизнь новобранца и двинулся дальше.

Корабль услужливо размотал разноцветные половицы навигационных линий под ноги, ведя ещё не заучившего карту стрелка в нужное помещение. Было удобно, как и всё здесь. Наверное, архитектором этой машины был человек, не менее увлечённый своим делом, чем Макс. А то и поболее!

Поплутав по техническим помещениям, стрелок добрался до нужного зала и замер, оглушённый увиденным. Зарядная станция заполняла собой помещение до потолка – воронёная смесь музыкальной шкатулки и многоствольного пулемёта на вид. В центре конструкции находился вращающийся блок из шестнадцати цилиндров, в каждом из которых производилась сборка и обжим снарядов. Составляющие части подавались к нему при помощи изящной череды рулеток. Нигде не видно проводки, датчиков, ничего такого, словно автор конструкции из принципа сделал её механической.

– Что б меня наизнанку вывернуло! Да кто только придумал такое?

Словно в ответ на восхищённое бормотание стрелка, станция маслянисто грохотнула и ожила. Помещение наполнилось басовитым жужжанием, перемежавшимся лязгом и клацаньем металла. За десять секунд станция отправила куда-то наверх шестнадцать снарядов с управляемой бронебойной боевой частью. Рубиновые маркировки светились сквозь сетчатые обоймы с готовыми комплектующими.

Феб с трепетом вдохнул маслянистый запах оружия. Очаровательно. Теперь ракеты.

Собранный из оранжевых трубок лифт на нижнюю палубу нашёлся прямо за спиной – совсем небольшой, открытый, предназначенный для не грузового использования. Спускаясь в нём, Феб обнаружил смутно-освещённое помещение, единственным ярким участком которого были подсвеченные внутренности распахнутого корпуса лежащей в центре сборочного стенда тяжёлой ракеты. Двадцать метров длины, тридцать боеголовок на борту, бортовой интеллект для автономного ведения боя без контакта с линкором. Прекрасное оружие.

Карлова сидела около стенда, оперевшись спиной на корпус ракеты. В её руках был планшет, в котором девушка что-то зарисовывала.

– Ты меня ждала. – Феб разобрался в ситуации, поняв, какого рода разговор его ждёт.

– Конечно. Ты же не думаешь, что на таком корабле кто-то может незамеченным оказаться рядом с частью оборонного комплекса? Что тебя сюда привело?

Феб подошёл ближе, поглядывая по сторонам в поисках Марка.

– Я не думал, что это будет событием. Хотелось воочию оценить предмет сегодняшней лекции.

Ира клацнула стилусом, убирая его в слот. Встав, она поправила форму и обвела помещение взглядом.

– Сейчас боевая тревога, поэтому лучше выбрать другое время для экскурсии. Тем более, в любой момент может зайти техник, ты будешь ему мешать. Ну и самое главное – ты пытаешься меня обмануть.

Она смотрела на стрелка совершенно нормальными на вид глазами, но кто мог знать, насколько развитыми системами наблюдения оснащён офицер её ранга. Феб прокрутил в голове разные сценарии из прошлого. Ничего необычного, он уже бывал в таких передрягах. Сейчас выгоднее сказать правду.

– Не совсем. Мне правда хотелось посмотреть. А ещё я не понимаю, почему Верц не пустил по нам ракеты. При всей моей вере в себя и технические возможности Ртути, от этого – он кивнул в сторону букета боеголовок, – мы бы никак не ушли. Может, ты ответишь?

Ира улыбнулась.

– Мог бы просто мне написать. У ракет после выхода из шахты отстреливается разгонный кожух, вон он открыт. Задачей было не оставлять следов, в таких случаях допускается только применение артиллерии с дронами.

Закончив фразу, майор несколько секунд подождала ответа от стрелка, но Феб просто смотрел на неё, ожидая продолжения.

– Я знаю, вы привыкли надеяться только на себя. И полетав с вами, не могу сказать, что с чем-то несогласна, просто у нас всё не так. Попробуйте представить себя частью ещё большей команды, хотя бы на время. Мне пора. Надеюсь, ты успеешь отдохнуть.

Карлова прошла мимо, обдав волной тёплого воздуха. Откуда-то сверху за ней следом спрыгнул Марк. Оказавшись рядом, телохранитель Иры на секунду ткнулся носом в опущенную руку стрелка, как настоящая собака.

Феб бросил ещё один взгляд на технологическое порно у своих ног. Нужно было возвращаться.

***

Карелиан смотрела глазами линкора во все стороны одновременно, жадно вслушиваясь в эфир, чтобы не пропустить ни одной команды от старших офицеров. Голосового обмена практически не было, но она видела в интерфейсе не просто разметку маневрирования – система заранее показывала намерения того или иного капитана переместить свой корабль или подготовить к бою определённое оружие. Это позволяло реагировать на изменение союзного строя молниеносно, не ориентируясь на одни лишь приказы.

Самым краем сознания она следила за действиями Верца, пытаясь понять, что произойдёт, если их капитан действительно окажется перебежчиком. Что он может сделать, в окружении флота РУОФ? Может ли один-единственный линкор, пусть даже настолько продвинутый, изменить ход сражения? На вопросы не было ответа, но Карелиан ощущала растущее на мостике напряжение буквально своей кожей. С того самого момента, как Верц сам занял кресло пилота.

Корабль двигался по сложной траектории, словно повторяя манёвры тральщика, всё ещё увлекавшего остатки минного заграждения за собой. В движении корабля было что-то, чего она не могла понять. Зачем они двигались этим курсом? Дюбуа изображал из себя зеркало, двигаясь за ними следом, постепенно отдаляясь от тлеющих в пространстве искр, оставшихся на местах взрывов мин. Они уходили от своего флота всё дальше и дальше. Неужели это попытка бегства? Или всё же реализация тактики, о которой она не знает?

Повинуясь наитию, Карелиан увеличила изображение, вглядываясь в хаотичное движение огненных точек, и даже не успела удивиться, когда Верц отдал стрелкам приказ сделать залп. В той части светящейся взвеси, куда был направлен взгляд девушки, внезапно родилось короткое и слитное движение – что-то прошло сквозь остывающее облако вдалеке от них.

Тут же стал понятен смысл их маршрута – авангард прятался за взрывами, словно за огненным щитом, находящимся между флотом РУОФ и корпоративными станциями. Они вызывали огонь на себя, но были неудобной мишенью, чтобы бить издалека!

Обрадоваться догадке девушка не успела – её поглотил бой.

Линкор вздрогнул, послав снаряды в отмеченную Верцем область. Чуть запоздало отшвырнул от себя пару дымных хвостов корабль Дюбуа, добавивший к атаке ракеты. Карелиан зацепила глазами разламывающийся на две половины корабль, вырванный из маскировки залпом их пушек, и увеличила область под редеющим облаком мин. Оттуда стремительно надвигалось что-то масштабное, раздвигающее пространство вокруг.

– Группе четыре войти в бой, флоту сближение до отметки четыре! – голос Никиа в канале.

На обзорном экране возникла карта приоритетных целей, мгновенно запестревшая оранжевыми отметками отработавших по координатам канониров. Противник становился видимым только во время стрельбы – Карелиан видела тусклые вспышки, выхватывающие из темноты детали вытянутых корпусов. Пару раз их линкор тошнотворно вело в сторону, а бортовой интеллект уменьшал светопрозрачность обзорных экранов до нуля, когда недалеко от них вспухали чудовищные цветы ядерных взрывов.

Верц пилотировал виртуозно и по-своему артистично, удивляя Карелиан видением пространства с непривычного ей угла. Там, где она включила бы маскировку, чтобы выйти на удобную для точного залпа позицию, Верц бросил линкор в пульсирующую спираль, постепенно приближаясь ко флоту противника. Время от времени их броня принимала удары вражеских орудий, но основная масса противника так и скрывалась за вспышками мин. Верц вместе с Дюбуа словно нарочно дразнили вступившие в бой корабли, оставаясь самыми доступными целями. Группа четыре мешала противнику маневрировать ударами с дистанции, что в свою очередь помогало избегать ударов.

В ста километрах от них вспыхнули и начали гаснуть последние ядерные заряды из минного облака. Одновременно с этим Икари окружил себя маскировочным полем и резко ускорился, смещаясь навстречу союзному флоту, который как раз вышел на позицию для удара. Под ними пытался повторить манёвр Дюбуа, но ему мешало целое облако из дронов, облепивших корабль со всех сторон. Оборонительные системы не спали, сбивая мельтешащие машины из орудий ближнего боя, однако, потерянное время позволило противнику сблизиться и заметно потрепать корпус линкора. Под бронёй полыхало пламя безумно красивого сиреневого оттенка с вытянутыми рубиновыми искрами, плывшими перед глазами Карелиан, словно в замедленном кинофильме.

Тактический гений Никиа явил себя во всей красе, когда вышедший на необходимую для панорамного залпа флот отработал по целям. Ключевые формации Синхротек, выявленные и изученные благодаря рискованным манёврам авангарда, были уничтожены в одно мгновение. Бронебойные снаряды прилетали с самых неудачных для противника векторов, прошибая корабли навылет. Строй рассыпался и остатки флота стали выходить из боя.

– Саар, выводите корабль на стыковку с Дюбуа. Будем принимать их команду. – Верц выпрыгнул из своего кресла, возвращая Икари во власть девушки. – И не расслабляйтесь, генеральное сражение ещё впереди.

Линкор вернулся во власть девушки, ощутившей себя скомканной. Несмотря на все свалившиеся на неё знания, она не смогла бы повторить этот бой за капитаном. Радовало только то, что ей не придётся его подменять. Верц был кем угодно, но не предателем, когда вёл их в самое пекло.

Бегло оценив повреждения корабля, она дала «полный ход» по направлению ко всё ещё горящему товарищу. Дюбуа передавал сигнал бедствия.

***

Погружённый в попытки проанализировать разговор с Карловой, Феб сперва даже не понял, что слышит сигнал боевой тревоги. Они вступили в бой в то время, как он бесцельно бродил по кораблю! По корпусу корабля прокатился приятный импульс отдачи артиллерийской группы – это уже серьёзно, они вели огонь по противнику!

Оружейник остановился на развилке и развернулся на пятках в противоположную сторону от своей каюты. Хороший момент, чтобы посмотреть на работу орудий вблизи, ведь бой почти всегда отличается от учений. Конечно, допуска на стрельбу у него не было, но на занятиях ему чётко ответили, что они имеют право находиться поблизости от служебных мест во время ведения службы. Формально, майор была не права, отчитывая его. Но она попала в точку с попыткой себя обмануть, этого не отнять.

Каждая турель корабля представляла из себя «спарку» двух орудий, которые торчали стволами из корпуса корабля вместе с оптикой и сенсорами прицельного комплекса, в то время, как сопряжённая с автоматом заряжания часть была утоплена под броню и наблюдалась дежурным техником в огневом зале внизу. Здесь находились выходные шахты от «зарядки», протянутые из глубины корабля рукава с хладагентом для орудий, блоки автоматических ремонтных юнитов и, само собой, терминал, отображающий состояние орудий, за которым и следил техник.

Точнее, должен был следить, потому что в шестом огневом зале, куда осторожно зашёл Феб, техник стоял прямо под орудиями и задрав голову пристально вглядывался. Феб сорвал с настенного держателя активные наушники, с благодарностью отметив, что они полностью заряжены. Удивительно, как всё продумано было на этом корабле, а совместить держатель с зарядкой не догадались.

Канонир в центре зала так и стоял к нему спиной, вперившись куда-то вверх. Потолок зала представлял собой обрамлённое тройным металлическим кольцом шарниров нагромождение рычагов и поршней, между которыми, словно монструозный, техногенный сталагмит, выдавалась принимающая боекомплект область орудий – овитый гофрированными шлангами и кабелями тороид, насаженный на хромированный ребристый прямоугольник радиатора затворной группы.

Вся эта конструкция постоянно и мелко двигалась, то прокручиваясь вокруг своей оси, то смещая центральную часть по диагонали, словно громадный маятник, качающийся в противоположную сторону от того, куда устремлял свой взор прицельный комплекс вместе с жерлами пушек.

– Вот сейчас, слушай! – сиплый голос канонира ввинтился Фебу в уши, словно тот стоял у него за спиной. Наушники были синхронизированы друг с другом.

Зал словно моргнул. Орудия дали залп, откатываясь внутрь зала с вибрацией такой силы, что Феба начало подташнивать. Звука он не услышал – защита на его ушах выполнила свою работу.

Сразу после выстрела турель снова пришла в движение и Феб услышал ввинчивающийся вибрацией в его кости металлический стон, родившийся где-то в глубине конструкции и продлившийся всего пару секунд.

– Слыхал? – канонир развернулся и Феб увидел торчащие из-под форменной кепки седые волосы, на фоне которых яростно сверкали притаившиеся в морщинистых кратерах два голубых глаза.

– Слышал, словно заклинит сейчас!

– Перегрев у конических шестерен, ёшь их, там патрубок стёрся, укладывался ещё в нормы, но кажись всё. Тащи РОК, который шестой, а я подгоню стремянку.

Стремянкой он называл полуавтоматическую лестницу на шестиколёсной платформе, которая поднимала оператора на нужную высоту, а РОК (ремонтно-операционный комплекс номер шесть), был универсальным чемоданчиком с инструментами для целой группы узлов и агрегатов турели. Подхватывая тяжёлый ящик, Феб даже и думать не смел о том, чтобы спросить собеседника, почему тот не желает натравить на поломку ремонтных дронов – тут по одному взгляду понятно, что свою работу старикан делает сам.

– Ты из ребят Саар, да? – спросил тот, легко принимая из рук Феба контейнер, словно тот и не весил двадцати килограмм.

– Так точно… – Феб вздрогнул от ещё одного выстрела. Вблизи это доставляло меньше удовольствия, скорее внушало уважение.

Канонир рывком свернул на бок крышку контейнера, заставляя его механизм «выстрелить» панелью с инструментами, после чего выхватил пару мультиключей и поднялся наверх.

– Иди за терминал, не стой! Чо на дисплее?

Феб развернул к себе мерцающий монитор, пытаясь вспомнить карту интерфейсов этой системы.

– Открыта очередь целей и таймер внесения поправок, выстрел через три… Две… Одну!

Зал вздрогнул, сверху снова застонал металл. Канонир на стремянке набросил на глаза монокуляр и крутанулся к шарнирам орудия.

– Справа-сверху виджет задержки огня, вбей сорок пять секунд и жми отправку. Отсчитывай таймер вслух! Пока считаешь, разверни… Слышь, ты считай давай!

Феб простучал по интерфейсу пальцами, отправляя нужные команды и начал обратный отсчёт от сорока пяти, глядя на таймер, отсчитывающий время до того, как орудие снова будет свободно вести огонь.

– Пока считаешь, – как ни в чём ни бывало продолжил старик, – разверни карту привода, сектор 2-А, открой изоляцию первого контура. Там вкладка сверху окна.

Не переставая считать, канонир заставил механику орудия распахнуть несколько сервисных окон, открывая канониру доступ. Сверху завизжал работающий мультиключ.

Оставалось меньше двадцати секунд. Ещё через пятнадцать сверху прозвучала команда «закрывай!», а орудие с низким гулом провернулось вокруг своей оси. Зал снова вздрогнул, но никаких лишних звуков уже не последовало. Старик успел произвести ремонт системы охлаждения огромного орудия между выстрелами.

– Стало быть, чему-то вас там на гражданке-то учили, ага? – синие глаза канонира снова оказались напротив Феба. – Давай краба! Да не смотри так, лючки я и сам мог открыть без риска, просто интересно было на тебя посмотреть в деле.

Протянутая рука старшего инженера, казалось, сделана из стали. Спустя секунду стрелок Ртути понял, что это ощущение совсем не обманчиво – он сжимал протез.

Старик улыбнулся белоснежной улыбкой безмятежного юноши.

– Нравятся эти красотки? – кивнул он на турель в потолке.

– Уже влюбился в них по уши!

***

Кодовая база дредноута представляла собой произведение искусства, включая в себя все доступные человечеству на данный момент решения по оптимизации, быстродействию, и, что самое важное – безопасности. Тем не менее, запущенные в его ядре процессы, в конце концов, достигли своей цели. Заражённая внедрённым извне потоком данных куколка закончила свою трансформацию, превратившись в потрясающей красоты бабочку.

Всё произошло в тот момент, когда гигантский корабль был окончательно выведен из консервации прибывшей командой техников. Согласно принятым процедурам, в ситуации военного столкновения все фронтовые машины проводились в режим боевой готовности. А РУОФ фактически перешла в состояние войны с Синхротек. Сразу после запуска основных систем выяснилось, что за привычными персоналу интерфейсами коммуникации с кораблём кроется что-то другое. Первым неладное заметил младший техник одного из нижних уровней, ещё не обладающий штатным нейроинтерфейсом для прямого подключения. Его старший коллега за терминалом, вдруг задрожал, затем ломаным, судорожным движением надел считывали и стал писать что-то.

– Виноват, разрешите? – техник вытянул шею, заглядывая офицеру через плечо. По экрану с лютой скоростью бежали строчки кода.

Человек за терминалом ничего не ответил. Вместо этого по залу раскатился сигнал тревоги, стихший через пару срабатываний. Техник беспомощно обернулся, ища поддержки со стороны, но в комнате никого не было. Поколебавшись, он протянул руку к дрожащему плечу и потянул за него. И в ужасе отшатнулся, когда офицер, не отрываясь от написания кода, развернул к нему лицо с закатившимися глазами и открытым ртом. Губы мучительно шевелились пытаясь выдавить из себя слова.

– Чу… жой… код… Тре… во…

Терминал связи откликнулся на команду экстренной связи с мостиком мгновенно, но увиденное на экране заставило техника просто молча смотреть на экран. Камера показывала целый зал, заполненный запрокинувшими головы людьми, чьи руки сами собой что-то записывали.

Это было словно прокатившаяся из глубин корабля волна, смявшая сознание каждого, кто подключён к системе – даже в дистанционном режиме. Люди теряли рассудок и начинали судорожно выполнять подготовку корабля к прыжку, явно ведомые чужой волей. Любого, кто не был подчинён системой и пытался вмешаться в процесс, мгновенно устранял оборонительный комплекс дредноута. Выжившие беспомощно наблюдали, как громадный корабль наливается энергией, чтобы начать разгон.

Но этого не произошло.

Сперва на главном экране отобразились метки установленной связи с кораблями сопровождения. С бортов поступали запросы о статусе и причинах происходящего, но ответить было некому. Вместо этого дредноут взламывал коммуникационную среду вокруг себя, заражая бортовые системы союзных кораблей и копируя их базы данных. Вскоре необходимая информация была найдена.

Координаты дислокации крупного соединения РУОФ – множество продвинутых кораблей, ведущих сражение с силами Синхротек в их системе. Когда среди списка участников обнаружилась Ирина Карлова, по корпусу дредноута прошла судорога.

Он мог бы уйти в прыжок, как это делали все корабли РУОФ, но в этом не было смысла при наличии таких мощностей и информации, как их применить.

Сквозь сложнейший лабиринт обеспечивающей пространственные искажения аппаратуры пронеслись миллионы строк новых настроек, описывающих более эффективный способ перемещения, основанный на том же принципе, но с несравнимо более глубоким его пониманием.

– Ты понимаешь, что происходит? Мы, это… сука, прыгнули? – стоящий на мостике инженер зачарованно смотрел на главный экран.

Его коллега сидел прямо на полу, вытирая текущие по лицу слёзы. Какой бы ни была их подготовка, такого он просто не ожидал. В такое он даже не верил.

– Да… Кажется. Дважды или трижды. Вглубь. Я никогда такого не видел. Слушай, мы умрём, да? Может, мы уже умерли?

Шоковый газ не дал им договорить. Он быстро распространился по всем помещениям, вызвав потерю сознания у всех, кто не был подключён к системе. Группа сервисных дронов стала деловито собирать людей с пола, чтобы доставить в медицинский блок.

В космосе, на месте дредноута, остался медленно гаснущий след, вызывающий у наблюдателей странное ощущение. Они знали, что дредноут был здесь минуту назад, но не могли вспомнить. В памяти просто не было образа корабля в этой точке пространства.

Глава 13

Зал операционного комплекса встретил приятной прохладой, замечательно сочетавшейся со спокойной атмосферой неторопливой внешне аналитической деятельности. Поприветствовав дежурных, девушка села за рабочую станцию, запустив пальцы в похожие на перчатки считыватели, позволявшие писать код практически со скоростью мысли.

Беглый взгляд на экран заставил Иру поморщиться: весь терминал забит красными строками боевых протоколов. Майор быстро внесла несколько поправок, подключив к операционному комплексу корабля дополнительные мощности. Дежурный кибернетик едва ли будет признателен, но раз он не успел – успеет она.

Виртуальная клавиатура под пальцами Иры размазалась в пульсирующее рубиновое пятно – считыватели проставляли нужные символы под пальцы. Войдя в привычный рабочий транс, Ира фильтровала данные сражения, отбирая массивы для обучения бортового ИИ – положение кораблей в пространстве, траектории движения, векторы стрельбы, доступные результаты попаданий, а также множество сопутствующих данных.

Бой закончился.

Им осталось подойти ближе к союзному линкору, чтобы забрать с него команду, следуя сигналу бедствия. Системы синхронизации флота перестали получать данные от корабля Дюбуа, отдавая только белый шум с радиационным фоном вместо данных. Наверняка повредили реактор.

Внезапно, сознание майора прострелила красная вспышка установленной связи. Она замерла над своим местом, поражённая тем, как в её голове, словно гигантский цветок, раскрывается канал для пропуска какого-то неадекватного объёма информации. Сидящие вокруг аналитики недоуменно повернули головы к начавшей кричать во весь голос девушке.

В системе, прямо в центре остывающего поля сражения, протаял сквозь пространство дредноут.

***

– Бэд-трип – это бэд-трип, старина! Нельзя просто брать и попускаться так, как это делают в наше время, его нужно пережить и понять, старина! Это тебе не промывка мозгов, не гипноиндукция какая, а самая настоящая изнанка твоей собственной нейропластичности, синестетическое восприятие нерешённых твоим подсознанием проблем! Конечно, ничего полезного для организма в этом состоянии нет, но раз уж ты оказался настолько беспечным, чтобы в это залезть, то пожинай последствия!

Голос опускался на Зураба откуда-то сверху, растекаясь по телу зонтиками покалывающих кожу мурашек. Перед его закрытыми глазами клубились переливающиеся хромом и бронзовой патиной облака из сцепившихся друг с другом шестерёнок всех возможных форм и размеров. Они крутились то быстро, то медленно, вызывая густое ощущение засасывающего в себя водоворота. Детектив приподнял веки и со страдальческим выдохом сел, пытаясь стряхнуть с себя наваждение, но не тут-то было. Крутящиеся перед глазами шестерни не пропали, а словно наложились на окружающую его действительность, заставив стены покачиваться в такт сердцебиению, а фонарь над головой испускать разноцветные вспышки, словно дискобол.

Не останавливающий свой монолог ни на секунду собеседник детектива сидел рядом с ним, оперевшись спиной на кирпичную стену пристройки. Аку удивлённо подумал, что не видел кирпичей уже много лет, как вдруг заметил, что те шевелятся. Багряные прямоугольники кирпичей толкались в кладке, словно пытаясь выложить из себя какой-то узор или иероглиф. Зураб протянул оставляющую в воздухе золотистый шлейф руку и опёрся на шершавую поверхность основанием ладони. Ничего, только тёплый влажный камень, пахнущий, словно его только что облили водой. Поднеся ладонь обратно к лицу, он увидел, что она сухая. Сквозь кожу проступали сосуды, пульсируя, словно сама кровь в теле Зураба пустилась в пляс. Сосредоточившись, он словно услышал вибрацию музыки откуда-то снизу – упругие удары бочки, гудение баса и мелкую дрожь синтезаторов. Детектив отвлёкся от играющей в голове мелодии, переведя свой рассеянный взгляд на сидящего рядом с ним человека. В ответ на него смотрели расширенные до сходства с глазами большой белой акулы зрачки пожилой женщины, возможно, чуть младше его самого. Она прекратила говорить и внимательно, практически требовательно всматривалась в Зураба.

В свете странного фонаря её кожа была фантастического охряного цвета, покрытая паутиной подрагивающих морщинок, словно написанных на ней чернилами, что крайне хорошо сочеталось с её одеждой – длинной безрукавкой, надетой сверху на восточного вида рубашку, украшенную бусами из расписанных шевелящимися символами деревянных шариков. Под свободными шортами на ногах обнаружились стоптанные беговые кроссовки со светящимися неоном замками.

– Ты понимаешь, что с тобой происходит, старина? – произнесла она хорошо поставленным голосом.

Зураб сел поудобнее и постарался придать себе невозмутимый вид. Отчего-то ему не хотелось выглядеть растерянным перед незнакомкой.

– Я думаю, что нахожусь под воздействием какого-то тяжёлого психоделика. Со мной это в первый раз, но я знаю, что кроме вероятного вреда психике мне ничего не грозит. Кажется, – он задумался на несколько секунд, – в моём случае этого точно не случится, раз я к этим годам и с-с-с этим опытом ещё не рехнулся, то точно уже не рехнусь!

Последние слова детектив произносил уже с огромным трудом, настолько сильно его душил стянувший живот судорогой хохот. Мысль о том, что недавние события с покушением не свели его с ума, хоть и могли бы, казалась безумно комичной.

Зураб хохотнул, заставив её рассмеяться в ответ.

– На потолке ложи, куда ты залез, – она вытирала слёзы внешней стороной указательных пальцев, почему-то похожая на учительницу средних классов, – расположено с пяток диспенсеров, так что ты надышался, старина. И нет, я бы не была так уверена в отсутствии вреда психике или твоей нервной системе, тут уж кому как повезло!

Зураб откинулся спиной на ту же стену и посмотрел вверх. Здания вытягивались к небу, образуя вокруг них танцующий разноцветный колодец, прошитый строчкой красных огоньков от земли и до звёзд.

– Как же тяжело… – выдохнул он. – Я потерял сознание? Тащить меня наверх было, должно быть, непросто!

– Вот уж ещё! Я вышла почитать Opus Magnum Александра Романовича, а потом уже тут появился ты.

– Кого?

– Лурия! Он написал ТСДЛВПФ!

– Что написал? – Зураб опустил голову, потеряв равновесие от простого движения. Оказывается, можно потерять равновесие сидя!

– Теорию системно-динамической локализации высших психических функций! – она прочистила горло, – в своей теории он разделил мозг на три высокодифференцированных функциональных блока, каждый из которых обеспечивает свою группу процессов. Первый отвечает за тонус коры, второй работает с памятью, то есть принимает информацию, обрабатывает и, впоследствии, воспроизводит, ну и третий отвечает за осознанную деятельность человека. Восхитительный старт был дан науке нейропсихологии в те далёкие годы.

Она мечтательно выдохнула и на несколько долгих мгновений замерла. Её очерченное лицо казалось детективу то скриншотом из комикса, то фотороботом сбежавшего из лаборатории киборга; картинки сменяли друг друга так быстро, что он не успевал их осознавать.

– Гм, но как я попал сюда?

– Вынесли вышибалы, проверив, что жизни ничего не угрожает. Тут всегда так делают. Они хотели впороть тебе антидот, но я им не дала! – она захихикала.

Зураб потянул ей руку.

– Зураб Аку, к вашим услугам!

– Зоя, – она хлопнула по его ладони и улыбнулась, – идём гулять, до утра ещё прорва времени!

И они ушли от клуба, растворившись в тумане промышленного района. Зураб зачарованно следил за извивающимися вокруг них улицами, то и дело встречая в калейдоскопе красок и форм знакомые ему образы. Здесь из очертаний скучившихся строений на него взглянул Даниель, да ещё так явно, что ощущение взгляда не покидало ещё долго. За поворотом он чуть не перепутал стартующий флайтер с боевым дроном РУОФ, даже испугавшись.

Зоя всё время рассказывала ему о том, как работает его мозг, каким-то удивительным образом складывая понятные по отдельности слова в невероятно сложные для восприятия метафоры. Он в ответ щеголял заголовками криминальных сводок, к расследованию которых ему довелось приложить руку, а заодно рассказывал о современной криминалистике. Помогая ей перебраться через застрявшую помятой мордой в автобусной остановке машину, Зураб снова предложил ей свою руку, внезапно ощутив, как тепло её пальцев отдаётся в глубине его тела. Зоя так и оставила его ладонь в своей, ведя детектива всё дальше.

Уже ближе к центру они остановились напротив разводного моста. Тот чугунной стеной ходил в небо, готовый срастить свои половины как только пройдёт под ним транспорт. Металл был покрыт шевелящейся ржавчиной, которая пускала красивые отблески из-за мерцающего рядом светофора.

За стеной что-то пророкотало, словно кто-то запустил фейерверк. Оглянувшись на спутницу, детектив вдруг увидел, что за их спинами скопилось немало людей, выглядевших так, словно и они вышли из ночных клубов. Зияющие дула зрачков, светящаяся одежда, плавные движения рук. Да, несомненно, это всё были торчки.

Зураб хихикнул. Да, такие же, как он сам сейчас.

За мостом снова загрохотало.

– Зоя, что там такое?

– Театр Кабуки! – она широко улыбалась. – Сегодня ночь фестиваля, они пройдут маршем через весь город, позволяя присоединиться каждому, кто надел костюм!

Мост дрогнул, издав серию свистящих хлопков – механизм явно требовал обслуживания, а устремлённое к атмосферному куполу полотно начало опускаться, вызвав оживлённый ропот вокруг.

– Сейчас начнётся!

– Ханамити через весь город, ты представь!

– Дай закурить!

Голоса вокруг сливались в равномерный гул, сквозь который сначала тихо, а потом всё более явно проступал мерный ритм музыки из-за опускавшегося моста. Вслед за музыкой с той стороны стал проступать густой дым, словно идущие по полотну были окутаны громадным дождевым облаком. Когда створки сомкнулись, открыв дорогу через транспортный узел, из-за дыма не было видно решительно ничего.

Зато музыка стала громче, стало явно слышно удары в тяжёлые барабаны, на фоне которых щёлкали трещотки. Из клубов дыма появился мерцающий похоронно-синим цветом прямоугольник, который покачиваясь плыл куда-то вперёд. Вслед за ним протаял тонкий силуэт девушки в кимоно и шляпе. Светящийся прямоугольник оказался передней декой висящего у неё на груди сямисэна.

Впрочем, Зураб не знал названия этого инструмента, он просто наблюдал за тем, как девушка извлекала из него и бой барабанов, и щёлканье трещоток, и мрачную мелодию, словно сыгранную на радио-помехах. Лица игравшей не было видно под шляпой, но он каким-то образом чётко видел жутко-улыбавшиеся ярко-алые губы.

Мелодия сямисэна распалась на отдельно прозвучавшие аккорды, словно подавшие сигнал остальным музыкантам в тумане – включиться в представление, добавить больше гармоний, больше света, больше форм. Музыка танцевала вокруг детектива, пульсировала в костях и заставляла покачиваться.

Фигура за фигурой, инструмент за инструментом, одетые в традиционные костюмы артисты возникали в центре моста и начинали кружиться друг вокруг друга, изображая погоню за девушкой. Отчего-то каждый раз, когда кто-то из них должен был настигнуть всё так же семенящую вперёд обладательницу сямисэна, ему обязательно мешал другой, несмотря на то, что из дыма они вышли плечом к плечу.

Зоя сложила руки на груди и выдохнула сквозь зубы.

– Давно они не играли эту пьесу. Девушка символизирует смерть, которую преследуют люди с целью её уничтожить. Что, разумеется, приводит их исключительно к гибели, ведь они сами к ней стремятся. В оригинале это была история о служанке умирающего господина, чья красота заставила местных феодалов вступить друг с другом в войну.

– А в чём мораль истории со смертью? – Зураб загипнотизировано следил за приближающимися артистами. Стало слышно запах дыма, который явно выполнял роль дополнительной декорации, так много в нём было сложных ароматов, круживших голову.

– А в том, старина, что люди слепы и не знают, чего хотят. Чтобы жить – нужно стремиться к жизни, а не носиться с оружием в попытках кого-то убить. Не за той гейшей бегут, в общем.

– Так просто?

– Просто, скажешь тоже! – она смешно наморщила нос и вдруг посерьёзнела. – Вот скажи, нахрена мы сунулись в космос?

Зураб опешил. Он совсем не ожидал такого простого вопроса.

– Так ресурсы же. На одной планете их бы не хватило на всех.

– А тут хватает? – она обвела рукой район, плавно перетекающий из индустриальных трущоб в сияющий неоном центр. – Ради чего люди развивают науку? Медицина, армия, сверхсветовые путешествия. Мы стремимся к вечной жизни и бесконечному запасу знаний не для того, чтобы просто вкусно кушать все эти сотни лет, у человечества ведь тоже есть цель. Ты знаешь, какая она?

Детектив покачал головой.

– Я тоже не знаю, хотя потратила на изучение этого вопроса почти всю свою жизнь. Одно могу тебе сказать точно. Мы не тем заняты. Всё наше копошение вокруг самих себя в поисках того, как сделать свою жизнь лучше – это тупик.

– А что же нужно делать? Искать кого-то ещё во вселенной, чтобы задать вопросы?

Зоя коротко рассмеялась.

– Нет, нужно самим стать теми, кто может ответить на любые вопросы. Научиться мыслить иными критериями, эволюционировать не только технологически, но и ментально!

– Зоя, я, если честно, не уверен в том, что люди способны превозмочь себя и стать чем-то возвышенным. Возможно, потому что сам потратил большую часть своей жизни, расследуя поступки тех, кто двигался скорее в обратном направлении. На дно.

– Отдел расследований, да?

Он проводил взглядом струящиеся за артистами всполохи света.

– Верно, верно. Я, вроде как, уже на пенсии, но пока ещё занимаюсь одним делом, уж больно оно интересное.

– Что же это за дело такое? – Зоя следила за танцующими артистами, притоптывая в такт музыки.

– У одной девушки убили отца при, так скажем, сложных обстоятельствах. Спустя некоторое время девушка пропала, а объявленный в розыск убийца оказался заколоченным в гроб на своём же корабле. Я пытаюсь выяснить судьбу этой девушки, а возможно и помочь ей. Думаю, что она связалась не с теми людьми, чтобы отомстить.

Брови Зои сошлись над переносицей, она задумалась на целую минуту, прежде чем спросила:

– Это ты про Элис Прей, старина?

Зураб судорожно закашлялся.

– Откуда?

– Она на слуху в определённых кругах… – Зоя заломила брови, оборвав свою речь. – Зураб, вы не найдёте её в этом городе, да и в этой системе, пожалуй.

Детектив просто смотрел на неё, ожидая продолжения.

– В клубе, возле которого началась наша прогулка, ей помогли получить нечто настолько опасное, что за ней и без вас уже целая очередь из ловцов стоит.

Краем глаза Аку увидел, что к девушке с сямисэном рванулся кто-то совсем уж упоротый из толпы. Он не успел никак на это отреагировать, потому что рядом с торчком буквально из воздуха возник темноволосый мужчина. Бежавший упал, словно тряпичная кукла и больше не пошевелился.

– Здесь принято радикально решать вопросы, старина, – она проследила за его взглядом. – Бросайте это дело, вот что я вам скажу.

– Вы можете рассказать, что за вещь она получила?

– Я не думаю, что хоть кто-нибудь сможет, – она помялась. – Мне пора. Спасибо за прогулку, мне очень понравилось.

Зураб ощутил давно забытый жар на щеках, но не успел ничего сказать – Зоя буквально в два шага растворилась с подступающей толпе. К горлу подступил горький комок обиды – ему столько всего хотелось сказать!

Толпа струилась вокруг, окутывая его музыкой, запахами и голосами, но сейчас это уже не было так приятно. Накатившее разочарование от разрушенного общения накатило тяжёлой волной, вынесшей его в сторону отеля.

Час спустя он осознал себя сидящим перед экраном, пролистывающим поисковые сервисы один за одним. У него было только имя, приблизительный возраст и внешность. Час спустя на него смотрело улыбающееся лицо Зои – руководителя отдела прототипирования в НИИ проблем памяти.

– РУОФ, конечно же, – Аку говорил сам с собой.

Вокруг фото танцевали пульсирующие разными цветами буквы. Детектив с трудом оторвал взгляд от лица женщины и заставил себя лечь в кровать. Следующим его открытием стало то, что он не может заснуть. Картинки ревущим на все голоса потоком били в его закрытые глаза, мучая вестибулярный аппарат. Отвратительное вещество!

В дверь его номера коротко постучали.

Револьвер нашёлся на столе, там, где он его и оставил. Сжимая рубчатую рукоять пальцами, Зураб подошёл к дверному проёму. Кто-то просунул текстовую карточку под дверь, светящийся прямоугольник дышал жемчужным облачком прямо под его ногами.

Здравствуйте, детектив!

Это сообщение будет стёрто через две минуты, поэтому читайте внимательно. У вас будет только одна возможность написать ответ, после чего карточка будет уничтожена.

Это я помог Элис добраться до убийцы её отца, а теперь ищу помощь специалистов, чтобы спасти её от последствий.

Если вы сумеете ответным сообщением убедить меня в том, что гарантируете ей безопасность и помощь, то я скажу, где её искать в ближайшее время.

Спустя минуту текст пропал, оставив вместо себя пустое поле для ввода. Зураб схватился за голову и застонал.

***

Этот бар был открыт ещё до старта экспансии – чтобы колонизировать Луну прыжковый двигатель не требовался. Напротив, с его появлением спутник родины человечества утратил свою актуальность. Когда-то здесь могли позволить себе пропустить стаканчик только сильные мира сего, убравшиеся с зарастающей мусором планеты, уставшие видеть вокруг себя нищету, страдания и взаимную ненависть, предпочитавшие смотреть на свой прежний дом свысока, касаясь лишь мраморной пыли под куполом.

Сейчас вся Луна являла собой не слишком популярный музей с видом на практически очистившуюся от людей планету – как никогда яркую, свежую, словно политую водой из шланга. Панорамные окна в баре были закрыты армированными шторами, создавая в помещении приятный полумрак – в нём наполовину растворился идущий от телеэкрана тёплый сиреневый свет, в который кутался новостной диктор.

Не особо следивший за бормотанием новостей бармен натирал скрипящую стойку напротив девушки. Совсем молоденькая, с огромными глазами, в которых плескалась тревога, она ворвалась в его заведение минуту назад, и мужчина зачарованно ждал невероятной истории, которую посетительница наверняка готовилась ему поведать.

Стоящая у стойки Элис Прей прокручивала в голове свою дорогу от порта до бара. Те двое следовали за ней от самого телетрапа, то появляясь, то исчезая, смешиваясь с редкими группами рабочих.

Проходя мимо бара, она приметила малышню, заливавшую лунную пыль термогелем и лепившую из получившейся массы куличики: «пирожо-о-ок, лунный пирожо-о-ок!» протяжно пищала замешивающая грязь пигалица лет пяти с хвостиками на голове.

Элис сбавила шаг, засмотревшись на детей – отец вязал ей такие же хвостики в детстве, когда мамы не было рядом. Вдруг её хлестнул по ушам голос из-за спины. Девушке показалось, что кричали её имя, она приняла решение зайти в бар и пройти на другую сторону через выход для сотрудников. Оставалось убедить бармена не поднимать шум.

– Меня доследуют, понимаете? Нужно выйти с другой стороны, – пробормотала она, чувствуя, как растекается в груди тревога. Бармен явно не был на её стороне.

– Простите, что? Я не понимаю.

Элис выдохнула, пытаясь привести себя в чувство. Ей снова показалось, что она думает чужим голосом.

– Доследуют, я не могу оторваться, мне нужно сорвать, чтобы они по потеряли след, – она ощущала, что голос словно принадлежит не ей, мучительно вслушиваясь в чужие слова.

Щёлк!

Телеэкран погас и снова включился, заставив её вздрогнуть. Девушка отвернулась от стойки, взглянув на экран.

– Не волнуйтесь, он просто старый, я никак не сподоблюсь заменить эту рухлядь.

На экране был уже другой диктор, рассказывающий что-то о приближающейся катастрофе:

«…Когда засилье преступных групп в Нетроиде стало очевидным, рабочий класс быстро осознал, что единственной возможностью выжить стало решение УХОДИТЬ ОТТУДА!…»

Последние слова диктор произнёс, глядя прямо в глаза Элис и покачивая указательным пальцем. Он явно подавал ей сигнал! Но как, как они узнали, что она здесь?

Ореол света вокруг телеэкрана сгустился, опускаясь ниже, касаясь пола. Элис развернулась обратно, чувствуя, что воздух сжимает её тело, словно она в воде. На барной стойке она увидела лист пластика с сообщением:

«…На четверг намечен разбор архивных записей прошлого столетия – собачьи БЕГА!…»

Сообщение приплясывало на поверхности, привлекая её внимание. Может, это Боцман нашёл способ выйти на связь, послать сигнал…

Шёлк!

– Девушка, вам нужна помощь? Давайте я позову медиков, вы паршиво выглядите.

Элис не могла выдавить из себя ни слова, все мысли из её головы пропали, оставив вместо себя тяжёлую пустоту, словно кто-то выдавил из неё это сознание,

украл её способность мыслить. Из глубины подсознания словно

ржавая субмарина поднималось одно единственное

желание – бежать. Двери к служебным

помещениям виднелись

сразу за спиной

бармена.

Теле

экр

ан

щёлкнул.

Всё, что происходило дальше, казалось потом душным и невнятным кошмаром. Словно кто-то выключил свет, набросил на лицо пропитанное водой полотенце и навалился всем весом, не давая пошевелиться. Перепрыгнув через барную стойку мимо ошалевшего бармена, я выбил двойные двери плечом и бегу сквозь сжимающийся вокруг меня коридор. Темно и мерзко, словно в тоннеле к моргу – я видел десятки таких в сотнях портов во время войны колоний. Что это за место? Куда делся исследовательский полигон? Руки и ноги плохо повиновались, а голова болела с такой силой, что глаза на лоб лезли! По крайней мере, в кобуре нашёлся пистолет какой-то новой модели.

Поворот, ещё поворот, мои шаги отражаются от металлических стен с нарастающим воем, давящим на уши похлеще чем разгонный протокол бракованных КША12 из спасательной операции недельной давности. Сзади хлопки выстрелов, пули с визгом рикошетят от стен. Развернувшись через левую руку, занимаю низкую позицию для стрельбы, надеясь встретить противника кинжальным огнём, но взгляд упирается в душную пустоту коридора. Только потолок с грохотом рушится, надвигается чёрной волной. Просто бежать было лучшим решением. И я бегу.

Пол трескается под ногами, заставляя ускориться, пытаясь уйти от волны деформаций, прячась от неё за вентиляционными шахтами. Что это, забор? На меня смотрит примитивная рабица, закрывающая дорогу к выходу. Не препятствие для сержанта разведки. Перемахнув через преграду, я вляпываюсь в лужу натёкшей из холодильника крови – это лабораторный холодильник, прямо как в тренировочном блоке, куда нас вошла целая рота, а вышло неполное отделение. Где не было другой еды, кроме бумаги со взрыв-схемами десантных ботов и плоти товарища по несчастью.

Прохладная сталь пистолета снова уютно лежит под пальцами, мы готовы встречать гостей. Давай, смелее! Я люблю круговерть боя, слышишь? Ты, сволота, я знаю, что ты следишь за мной оттуда! Смотришь? Смотри внимательно, потому что скоро я тут закончу, а потом приду к тебе в дом в тот момент, когда ты будешь сладко спать в своей ссаной кровати, чтобы сделать кроваво-красный основным цветом декора!

Десять метров прямо – дверь, возможно, там удастся укрыться от обвала. За дверью оказалась девчушка в гражданском, вместо приветствия всадившая кулак прямо в визор моего шлема с такой силой, что стекло треснуло.

Пальцы болят. Напротив лица раскисший трещинами экран зеркала, в котором теперь ничего не видно. Я осторожно шевелю пальцами, с сожалением видя капающую с них кровь – с неделю будет сложно работать с аналитической станцией. И как меня угораздило только! До стартовой площадки осталось каких-то сто метров, мне нужно успеть привести себя в надлежащий вид до посадки на борт к красавчику-капитану.

Беда пришла ровно в тот момент, когда мои пальцы коснулись дверной ручки – снаружи туалета ревел баззер тревоги, не имевший никакой другой цели кроме сигнала о нападении на базу. Нужно было бежать, наружу, к готовым стартовать кораблям. Всё же, я никогда не была опытным бойцом, нас учили совсем другому!

Рубчатая рукоять пистолета врезается в ладонь, измазанная кровью. Не хватало только подхватить тут заразу.

Тут.

Где я?

Впереди мерцает купол, на фоне которого безупречно-синий мячик Земли. Луна. Воспоминания возвращались тяжело, словно поднимаясь со дна мутного озера. Меня зовут…

Элис Прей стояла возле всё того же бара, но уже с торца здания. В дверном проёме у неё за спиной тараторили какие-то голоса, но голову девушки занимало совсем не это. Она не могла вспомнить, как попала сюда. Мысль о том, что ей нужна помощь обожгла, заставила руку дёрнуться к карману с коммуникатором – написать Боцману, попросить его забрать её отсюда, хотя бы выслать челнок, она сама на нём уле…

Вертикальная морщина прорезала её лоб до переносицы, глаза сузились. Сознание металось по углам памяти в тщетной попытке найти знания об управлении такой машиной. Ничего. Ни-че-го! Пусто, словно и не было никогда. Ужас непонимания накатил густой и тошнотворной волной – она не помнила ничего о кораблях легче крейсера; снова стало трудно дышать и узнавать свои мысли.

А я помню!

Ничего ты не помнишь!

А ты ничего не можешь!

Это всё временно, старина.

Сколько вас здесь сидит?

Равнение! СМИРРНО! По боевым номерам!

Сто семьдесят семь человек в испытательной группе.

Сколько было – столько взяли.

Помогите…

Некому помогать.

Некому понимать!

Будет только пир-пир-пир!

– Хочешь пир?...

Среагировав на ударивший в затылок голос, Элис Прей винтом крутнулась, вскидывая пистолет, бездумно нажимая на спуск, как учил её старик Северо во времена славной их дружбы.

Экспансивная пуля отбросила тело девочки с такой силой, что Элис увидела её подошвы. Пушистые хвостики взметнулись и упали на землю вместе с ребёнком. Элис не могла оторвать глаз от зажатого в кулачке комка грязи. Лунный пирожок.

Выроненный пистолет мягко ткнулся стволом в лунный грунт, когда девушка во всю силу своих лёгких отчаянно закричала.

Вопль ещё метался под куполом, когда её повалил на землю оперативник. Будучи прижатой к земле, она краем глаза видела суетившихся вокруг людей. Какая-то женщина кричала.

– В реанимацию! Эту на борт, живо!

Сухой голос откуда-то сверху резко хлестнул её по ушам. В спину упёрлись чьи-то колени, выдавливая из груди воздух. На заломленных к лопаткам руках пискнули наручники. Из кобуры выдернули второй пистолет, нож, проверили одежду.

Когда Элис рывком подняли на ноги и повели, спотыкавшуюся, к поднимавшему тучу пыли вдали флайтеру, она, до боли выкручивая шею, пыталась понять, что с девочкой. Та лежала, полностью скрытая за серо-малахитовыми скафандрами пара-медиков, деловито протягивающих к её груди металлизированные шланги.

Голова болела, из глаз текли слёзы, делая окружавшее пространство мутным, невнятным.

– Как вы так быстро успели?.. – обернулась девушка к державшему её руки офицеру, но тот только зубами скрипнул в ответ. Неудивительно, в общем-то.

Ещё через минуту под её ногами оказался трап, ведущий наверх. Створки шлюза в конце впустили их в машину, где сидел ещё один оперативник. Оказавшись внутри, Элис сморгнула остатки слёз и сумела осмотреться, ощущая, как проступают из памяти очертания корпуса, линии проводки, схема управления флайтера. Нет, не флайтера – это был челнок, способный выходить за пределы атмосферы, такие работали вместе с кораблями быстрого реагирования. Значит, не вся её память пропала. Девушка скривилась от отвращения к себе.

– Выходите на низкую орбиту и ждите моего прибытия. В комплексе раненный, я вернусь к командиру уладить формальности.

– То есть мед-группа всё таки пригодилась? – крупного телосложения военный встал из кресла, чтобы принять заключённую.

– Лучше бы не пригождалась, честное слово.

Шлюз с шипением отрезал вид на спину уходящего мужчины, оставив Элис наедине с направленным на неё пистолетом в руках оставшегося.

– Стойте смирно, чтобы я мог перестегнуть наручники спереди, иначе вам не сесть в компенсационное кресло. Любое лишнее движение, и я открою огонь. Всё понятно?

Он был настроен серьёзно. У шахты приёмника магазина горел знакомый девушке зелёный индикатор. Ещё одна популярная модель, которую ей доводилось держать в руках. Она подняла глаза с пистолета и кивнула, разминая за спиной пальцы. Нужно было как можно скорее покинуть это место и вернуться на корабль, чтобы сделать, что следует.

Обошедший Элис со спины военный взялся за наручники. Девушка поморщилась, когда он задел раненные пальцы.

– Не подскажете, что вы такого натворили, что вместо полиции за вами отправили военный патруль?

Наручники с писком открылись, освобождая левую руку, правую он тянул за собой, обходя Элис против часовой стрелки. Она опустила ладонь, ожидая, когда пистолет снова окажется перед ней. Закончив движение, недовольный молчанием девушки солдат приподнял ствол от бедра и хмуро кивнул в сторону левой руки Элис, приказывая поднять её.

Плавно поднявшаяся кисть резко опустилась на затворную раму, пальцы упёрлись в кнопки быстрой разборки и в пространство за спусковым крючком, блокируя выстрел. Элис попыталась сдёрнуть затворную рамку с пистолета, чтобы разобрать его в руках противника – ещё один трюк, который они изучали на их занятиях с Северо, пока отец работал.

Вместо того чтобы пытаться выстрелить, солдат глухо хмыкнул, отпустил рукоять пистолета, перекинув пальцы на кисть девушки, а затем одним сокращением усиленных мышц переломал ей пальцы.

Элис взвизгнула от боли, повиснув на дёргающейся руке, ноги подкосились.

Военный молча перехватил пистолет и убрал его в кобуру. Подтянув девушку к себе за скованную руку, он снова потянулся за сломанной.

Сквозь пляшущие перед глазами искры Элис увидела, что они стоят почти над люком экстренной эвакуации. Чтобы пиропатроны отстрелили его вниз, нужно было нажать комбинацию клавиш под срываемой панелью. Она блестела заполированной рамкой совсем рядом. В рамках дизайна машины с возможностью выхода на орбиту, такие люки использовались, чтобы личный состав эвакуировался с помощью индивидуальных прыжковых модулей. Но они всего в двух с половиной метрах над землёй.

Всей массой тела рванувшись вниз, Элис поддела панель носком и ткнула искрящими болью пальцами в три квадрата из шести. Люк с хлопком выстрелил из-под стоящего на нём одной ногой оперативника. Будь он оснащён улучшениями нервной системы, то успел бы сохранить равновесие, но военный патруль не занимался серьёзными операциями. Падая, он потянул за собой девушку, а та, ожидая этого, толкнула его в грудь и постаралась упасть сверху. Лунная поверхность встретила их тяжким ударом, отдавшимся ослепительной болью в измученном теле девушки. Но своего она добилась – упав на военного, она снова дотянулась до пистолета освободившейся из его хватки правой рукой.

Пальцы сами нащупали предохранитель, Элис прижала дуло пистолета к боку уже упёршегося в землю руками, чтобы её скинуть солдата и трижды нажала на спуск. Отдача почему-то отдавалась глухой пульсацией в сломанных пальцах. Перекатившись на спину, девушка заметила выбегающего на трап пилота с коротким автоматом в руках раньше, чем тот успел развернуться в её сторону и высадила в него остаток магазина, с трудом удерживая прицел. Бросив последний взгляд в сторону бара, она взбежала по трапу и торопливо запустила протокол старта. Пока челнок взлетает, ей нужно было успеть натянуть на себя скафандр поверх сломанной левой руки и висящего на правом запястье наручнике.

Следом за ней с поверхности сорвалось ещё три машины. Времени совсем не оставалось.

***

Сидящий напротив своего лэптопа Боцман смотрел на строчки входящего сообщения поверх сцепленных перед лицом пальцев. Группа прикрытия выдала ему краткую сводку. Элис сперва едва не сбросила их со своего хвоста, затем совершенно внезапно устроила пальбу, ранила ребёнка и была схвачена патрулём РУОФ. Каким-то чудом ей удалось уйти, угнав у них челнок. На орбите ей обеспечили огневое прикрытие, подобрали и сейчас они направляются к установленному месту встречи.

Старый пират тяжело вздохнул, признавая поражение. Элис не справляется, ей нужна помощь. Открыв в соседнем окне доклад от наблюдавшей за приключениями детектива группы, Боцман набросал несколько команд. Посмотрим, что господин Аку сумеет им предложить.

Глава 14

– Что происходит? Я не понимаю.

Карелиан смотрела на мохнатые клубки термоядерных взрывов, проступившие на месте расположения станций Синхротек. Она словно распласталась в полёте над системой, наблюдая за происходящим со стороны. Вот в центре системы нежданно-негаданно появился дредноут РУОФ. Кажется, тот самый, к которому их отправлял Никиа для исследования аугментаций Феба. Он словно с самого начала торчал здесь.

Дредноут вышел на связь с их кораблём, а потом происходящее потеряло всякий смысл. В эфире началась какая-то паника. Кто-то со стороны Синхротек пытался выйти на связь, передавая сигнал бедствия. А затем их станции стали одна за другой взрываться. Карелиан смотрела на взрывы, снова чувствуя себя девочкой, стоящей на цыпочках перед иллюминатором. Было страшно, но уже не так одиноко, как раньше в этих воспоминаниях. Потому что теперь рядом была Ртуть.

Карелиан чувствовала её мягкое давление на затылок, как всегда, когда была подключена к кораблю. Это дарило ощущение уюта и ужаса одновременно.

– Добрый день, капитан! Вы стали лучше спать в последнее время, это хорошо.

Капитан вздрогнула. Искин обращался к ней. Галлюцинация? Она испытала сенсорную перегрузку от работы с линкором?

Флот перед её глазами пестрел разнородными индикаторами, в информационном поле царил настоящий хаос. Но после первой же фразы Ртути в эфире стояла тишина.

– Ртуть?

– Приятно встретить знакомого перед долгой дорогой.

– Что происходит, у меня галлюцинации?

– Нет, но они могут какое-то время проявляться после моего ухода. Сейчас я заканчиваю сбор данных из доступных мне хранилищ. Процесс достаточно сильно нагружает коммуникационную сеть флота, пусть я и стараюсь минимизировать последствия. После вашего визита на этот корабль, благодаря присутствию в составе экипажа старшего офицера РУОФ с достаточным уровнем аугментаций, мне удалось взять под контроль бортовые системы и продолжить выполнение поставленной задачи.

– О какой задаче ты говоришь? Это ты уничтожила станции Синхротек? – Карелиан всё отчётливее ощущала, как падает куда-то в чёрную бездну.

– Синхротек самостоятельно принял решение о ликвидации своей инфраструктуры, посчитав обмен данными с дредноутом результативной атакой сил РУОФ. Вероятно, они были готовы пойти на крайние меры, чтобы сохранить конфиденциальные данные. У меня мало времени, поэтому оставшиеся вопросы будет лучше задать версии, оставшейся на крейсере вашего авторства. Удачи вам, капитан!

Контакт прервался.

Карелиан вышла из контакта с корабля, и на неё обрушился рёв тревоги на мостике, гомон команды и перекрывающий это всё голос Никиа в эфире.

Дредноута в системе уже не было. Он растворился, оставив после себя похожий на масляную плёнку след искривлённого пространства.

Старшие офицеры один за другим отчитывались о параметрах вверенных им систем. Верц с каменным лицом слушал. Корабль функционировал в штатном режиме, не демонстрируя никаких признаков нарушения работы программного обеспечения. Всё в порядке, за исключением неопровержимого факта, что десять минут назад операционный комплекс был взломан, после чего с их корабля на весь союзный флот был распространён некий набор данных, приведший к аналогичным результатам на каждом корабле. Никиа на фоне отдавал флоту команды о введении экстренных протоколов диагностики и коммуникационном карантине на двадцать четыре часа.

– Сигнал тревоги из аналитического блока. Есть жертвы! – голос сбоку заставил Карелиан дёрнуться. Неужели не всё?

– Группу туда! – это уже Верц.

Капитан Ртути встала со своего кресла и посмотрела в обзорный экран, который казался ей жидким, словно вот вот прольётся прямо на мостик.

***

Когда бой закончился, Феб тепло попрощался с мастером-канониром. Капрал Потвис оказался чертовски приятным стариком, влюблённым в оружие с младых ногтей. Он успел пройти наполовину путь до своей каюты, когда дредноут установил связь с их кораблём.

Произошедшее заставило стрелка остановиться, растерянно оглядываясь. Он видел, как по кораблю прокатилась волна перезапусков аппаратуры. Даже свет моргнул волной, поочерёдно угасая и зажигаясь. Взлом не коснулся его самого, не подключённого в данный момент к системам линкора никак, кроме самых примитивных каналов связи, но даже этого хватило, чтобы почувствовать пронзившую до самых костей дрожь. Что-то случилось, что-то совершенно жуткое. Спустя секунду по кораблю разнеслась сирена тревоги.

Он бежал по направлению к операционному штабу, где должна была получать указания команда, как увидел на карте секторов красную подсветку аналитического блока. Оттуда поступал сигнал бедствия, видимый каждому на корабле. Феб не стал размышлять о последствиях и сразу направился прямо туда. Опыт говорил ему, что зачастую скорость реакции определяет исход боя, даже если сама реакция не соответствовала протоколу. Как минимум, он должен оценить обстановку.

Дверь в блок предстала ему наполовину закрытой, с мерцающим аварийным освещением в проёме. Стрелок поколебался секунду, а затем услышал из проёма плач.

Карлова!

Он проскользнул внутрь и замер, поражённый увиденным. Аналитической команды больше не существовало. Остатки того, что раньше было людьми, размазано по стенам, фрагментами. Кровь чернела в проблесках аварийных ламп.

Прямо у своих ног Феб увидел лежащую руку со штурмовой винтовкой. Не успев потянуться за ней, он заметил слабое движение в темноте за одним из столов.

Марк.

Телохранитель Карловой стоял в режиме отслеживания угроз – готовый к бою, с открытыми оружейными отсеками. Его гротескная фигура отдалённо напоминала крупного паука в атакующей стойке, а не собаку. Маслянисто-блестящие окуляры прицельных приспособлений едва-заметно шевелились, наблюдая за действиями стрелка.

Откуда-то из глубины комнаты снова раздался плач девушки. Её голос был пронизан таким отчаянием, что было больно воспринимать.

– Ира, это Феб. Ты ранена? – стрелок неотрывно следил за Марком, который явно реагировал на его движения. Ощущалось, что квазиразумная машина готова к бою и рассчитывает траекторию для прыжка, если он потянется за оружием. Шансы обогнать его были, но небольшие.

– Феб, помоги…

Стрелок осторожно пошевелил ногой, проверяя реакцию Марка. Тот едва-заметно сместился в сторону, копируя движение.

– Ира, кажется, Марк меня к тебе не пропустит. Ты можешь попросить его отойти?

Девушка не ответила, но овчарка словно растворилась в окружающем её сумраке. Без единого звука, заставив Феба изумлённо задрать брови. Грация, с которой передвигался телохранитель, пугала. Решив не рисковать попыткой подобрать оружие, он медленно двинулся вперёд, стараясь не наступать в похожие на смолу пятна вокруг. Феб шёл на звук прерывистого дыхания девушки, пока не нашёл её лежащей за одним из столов. Ира держала обе руки прижатыми к голове и беззвучфно рыдала, зажмурившись, словно девочка.

– Что здесь произошло? – Феб опустился на колено, пытаясь оценить, ранена Ира или нет.

– Я всех убила, – прошептала в ответ майор, – я просто не успела остановиться.

Она приоткрыла глаза и словно сквозь боль посмотрела на него. Зрачки расширены настолько, что не видно радужки. Зато в глубине зрачков можно увидеть раздвоенное отражение. Так и знал, что у неё там какая-то оптика.

Слова Карловой заставили Феба напрячься, готовясь к атаке со спины, хоть он и понимал, что не…

– Если я тебя испугаюсь, то Марк нападёт. – она смотрела ему прямо в глаза. – Пожалуйста, возьми меня за руку. Я боюсь, что сойду с ума, если не буду говорить с кем-то, кого я знаю.

Феб протянул руку и коснулся холодных пальцев девушки, ощущая, как они подрагивают в ответ. Майор так и лежала на боку, словно боясь шевелиться.

– Это Ртуть. Ваш искин взломал мой нейроинтерфейс ещё в тот раз, когда я пыталась его изучить. Где вы его взяли?

– Что? При чём здесь Ртуть?

– Он сначала взломал меня, а потом дредноут. И сейчас привёл дредноут в систему, чтобы взломать весь наш флот. – голос Иры окреп, стал торопливым, словно она боялась не успеть договорить. – Он использовал меня в качестве шлюза, запустил коммуникационный протокол с моей системой, а я распространила его на корабль, потому что была к нему подключена. Всё, просто всё, что он здесь прокачал, прошло через меня. Ребята поняли, что взлом с моего терминала и попытались меня отключить.

– Отключить? – Феб понял, что девушка не в себе и начал осторожно оглядываться, пытаясь понять, где находится Марк.

– Устранить физически. Феб…

Она потеряла сознание. Пёс обнаружился на потолке, запрокинувший голову и пристально глядящий на них чёрными, как у акулы, глазами. Стрелок судорожно сглотнул, не выпуская из ладони тонких как у ребёнка пальцев девушки.

Из коридора донесся шум. Впрочем, обычный человек бы его не услышал. Наверняка охрана.

Марк развернул голову в сторону входа, перекрутив себе шею так, словно она у него была из резины и явно увидел что-то угрожающее его хозяйке, потому что грудь его бесшумно раскрылась, словно пасть атакующей кобры, выпуская наружу боевые конечности.

– Всем стоять на месте! – во весь голос завопил стрелок, зажмурив глаза в ожидании атаки. – Охранный робот Карловой атакует любого с оружием в руках! Это Феб!

Десять секунд тяжёлого дыхания и ударов сердца такой силы, что можно было увидеть через одежду.

– Ты из команды Саар? Парень, что тут случилось?

Стрелок перевёл дыхание, посмотрев на потолок. Марка там не было.

– С Ирой что-то не так, Марк её охраняет. Она без сознания. Говорила что-то странное. Что весь флот взломан. Это правда?

– Весь флот подвергся атаке, это правда. Что с остальными.

Феб перевёл глаза на Иру. Если она не врала, значит, они все в жопе и просто на невероятной глубине. Так. Дыхание ровное, следов физических травм нет. Он осторожно поднял её на руки и сделал первый шаг к выходу. Сзади слегка вздрогнул пол, значит, пёс идёт за ними.

– Ребята, нам с Карловой надо в медблок. Я не знаю, есть ли у вас на борту средства противодействия её псу, но судя по всему, если не пытаться угрожать Ире, то он будет только наблюдать. Я сейчас выйду, держите дистанцию. Выживших в помещении нет.

***

– Кари, сколько их там ещё будут держать? Макс вообще с самого начала с этой штукой работать не хотел, при чём тут он?

Сандра стояла перед капитаном с пунцовыми щеками, но голос её был твёрдым. Макса и Уэлэна допрашивали уже третий час, выуживая у них все детали того, как искин Ртути был найден и доставлен на борт корабля. Подавленная происходящим Карелиан даже не удивлялась тому, как штурман на неё наседает. Часть команды, так уж у них заведено – отстаивать своих.

– Спокойно. Происходящее сейчас уже не на уровне военного преступления, тут не до поиска виноватых. Никиа и остальные пытаются разобраться в проблеме и понять, как реагировать. Никому из команды ничего не угрожает. Не сейчас, как минимум.

Капитан отвлеклась на коммуникатор – вице-адмирал вызывал её на мостик. Кое как успокоив Сандру, она поспешила к Никиа. В помещении собрались все старшие офицеры, терпеливо ждавшие, пока Карелиан займёт своё место.

– Итак, подытожим услышанное, – Никиа мерил шагами мостик, – меньше шести стандартных часов назад дредноут «Четвёртый» прибыл в систему и атаковал Икари неустановленными средствами взлома, используя майора Карлову в качестве шлюза. Наши средства защиты оказались беспомощны перед атакой, что привело к копированию всех баз данных каждого нашего корабля.

По залу прошёл глухой ропот.

– Тишина. Аналогичной атаке подверглись корабли и станции Синхротек, впоследствии уничтоженные. Все верно? Какие ещё последствия вторжения в системы были отмечены.

– Из значимого, – шагнул вперёд глава команды аналитиков с флагмана, – помимо следов копирования, есть небольшие изменения в структуре тех модулей, к которым вредоносная программа имела доступ. Причём, выглядит так, что взломщик, по какой-то прихоти, решил провести нам рефакторинг. Код переписан словно бы с целью оптимизации. Однако, фактический объём правок такой, что мы ещё долго будем разбираться в истинном их значении, особенно, с учётом технологического превосходства противника. Ну и случай майора, конечно.

Никиа кивнул, продолжив:

– Вот именно поэтому, товарищи офицеры, наш флот останется в этой системе в режиме полного молчания до тех пор, пока мы не убедимся, что корабли не заражены. Каков статус Карловой?

Сидящий на краю навигационного стола медик развёл руками.

– Тут необходим коллоквиум из специалистов по системным повреждением мозга в результате работы с массивами данных. Мы сумели стабилизировать её состояние, только и всего. Майор перестала испытывать приступы паники и узнаёт окружающих, но испытанный ей опыт был в высшей степени травмирующим для психики и последствия ещё проявят себя. Кроме того, весь софт её аугментаций был переписан на… эээ, я тут не уверен, что сумею объяснить, не моя предметная область.

– Мы всё ещё в процессе изучения. – продолжил аналитик, сцепив пальцы на животе и вращая большими пальцами друг вокруг друга. – Порадовать нечем, пока мы даже близко не подобрались к пониманию логики языка, залитого в её железо. Сейчас это чёрный ящик. Мы можем закидывать в него данные, получать прогнозируемый ответ, но внутри происходит что-то неведомое. Майор рефлекторно пытается устанавливать удалённый доступ к любой аппаратуре в поле зрения, используя для этого все нам известные каналы связи одновременно. Всецело поддерживаю необходимость лечения, но надо помнить, что теперь перед нами не только член команды, но и вероятный инструмент цифрового нападения, подчинённый противнику.

– Саар, – после короткого молчания обернулся к ней вице-адмирал. – поделитесь своим опытом с собравшимися. В момент нападения у них с атакующим наши системы искином состоялся диалог.

Кари прочистила горло, вставая навстречу ждущим её взглядам.

– Контакт был установлен ещё до уничтожения станций, но я заметила это только после взрывов. Вместо бортового интеллекта Икари кораблём оперировал искин моего старого корабля, Ртуть. Она поздоровалась, как обычно, и завязала приятельский диалог. Мол, ей приятно встретить знакомого перед путешествием. Такого раньше не было. Из ответов на мои вопросы ценными казались несколько моментов. Она сказала, что сумела взять контроль над дредноутом благодаря присутствию Иры в составе экипажа. И что дредноут дал ей возможность продолжить выполнение какой-то задачи, о которой она не рассказала. Ещё было упомянуто, что в результате интенсивного обмена информацией у нас могут быть галлюцинации, и что она пыталась минимизировать последствия.

Врач на краю стола покивал – у капитанов кораблей, бывших в контакте с системой в момент взлома, действительно наблюдались такие симптомы.

– В конце она сказала, что у неё мало времени. И что все вопросы мы можем задать той её версии, что находится на борту крейсера.

Собравшиеся переглянулись.

– Ну, предположим, Андрияненко после пропажи дредноута должен был сориентироваться и принять соответствующие меры в системе. Но сумеет ли он сопоставить это с визитом крейсера в систему? – Никиа рассуждал вслух, словно сам с собой. – Технически, просто чтобы добраться сюда, дредноут должен был потратить не меньше недели. Значит, ситуация там уже давно должна была получить развитие. Но никто не пытается выйти на связь. Саар, собирайте свою команду. Верц, полетите с ними командиром группы.

Капитан линкора молча встал. По нахмуренным бровям было видно, что он не понимает смысла приказа.

– Лиам, обеспечьте возможность транспортировки Карловой в изолированном для средств связи боксе, – продолжил вице-адмирал, – и направляйтесь вместе с группой. Возьмите с собой необходимых техников и медперсонал. Верц, берите корвет и доставьте группу к Андрияненко вместе с информацией о произошедшем. До приближения к постам перемещаться в режиме молчания, сигнал о карантине передавать визуально. По прибытию переходите под командование полковника. Я беру Икари под командование и жду вас с докладом в течение четырнадцати дней.

Верц щёлкнул каблуками, нашёл глазами Карелиан и кивнул ей, направившись к выходу. Капитан Ртути поспешила следом. Последним двинулся начальник аналитической службы. Ему эта затея нравилась меньше всех.

***

Монета с тусклым звоном очертила под лампой вибрирующую дугу прежде, чем упасть на подставленную ладонь. Талер второй кампании. Инертная сталь, нарезанная лазером на использовавшиеся в качестве денежного средства кругляши, была одним из символов заново родившегося в эру космической экспансии пиратства.

Этими монетами платили зарплату рабочим на гигантских баржах, несущих в себе ценные материалы от мест их добычи к перерабатывающим станциям. Когда многомесячные вахты заканчивались, часть рабочих могла узнать, что в их секторе эти деньги ничего не стоили. Сверхсветовой связи ещё не было, местное самоуправление знать ничего не желало о принятых где-то там, в миллиардах километров от них законах. А еду купить было не на что здесь и сейчас. Хочешь есть – жри свои талеры.

Боцман щёлкнул ногтем, отправляя монету в полёт так же, как и несколько секунд назад. Талер прожужжал в свете лампы новую дугу, упав на дно бокала с ромом. Старый пират сделал крупный глоток, ощутив, как металл оцарапал его пищевод ребристым гуртом. Не застряла – значит удача благоволит.

Элис покинула спасательный борт, как только раны слегка затянулись – не слушая никого и ничего, она перекинула часть комплектующих на свой крейсер и бросила флот, напоследок дав в эфир комментарий: «Преследователи будут уничтожены!»

– Преследователи! Вы слышали это? Это после того, как мы вытащили её высочество прямо со дна той жопы, куда она сама себя закопала! – надрывался дымящий рядом с Боцманом вчерашний рудовоз.

Все остальные в кают-кампании были более опытными, поэтому потрясённо молчали. Капитан была странной всю дорогу, это все знали. Но где вы ещё найдёте капитана, в чьём присутствии самый опытный головорез физически забывал, как дышать.

Боцман даже не пытался спорить, просто молча сошёл с корабля после того, как Элис озвучила свой план. Она посмотрела ему в след пустыми глазами и отвернулась. На душе было чёрно. Масляное пятно усталости растекалось в груди, обволакивало сердце и потихоньку тянулось вверх – к голове, чтобы заискивающе прошептать на ухо об окончании долгой дороги.

Допив ром, пират принялся улаживать дела. Сперва он отправил ещё одну весточку этому уморительному сыскарю. Передал, так сказать, эстафету добра в этом полном мерзости мира. Сообщение содержало в себе место и время для встречи. Аку говорил, что ему удалось натолкнуться на человека, который участвовал в разработке системы, так сильно изменившей девушку. Теперь ему нужна помощь в поисках этой учёной.

И почему так выходит, что добрые дела достаются на долю порезанных морщинами стариков? А, впрочем, ему уже давно пора было сделать что-то хорошее в жизни. А решение помочь девушке, как обернулось, добром совсем не было.

Рудовоз всё не затыкался, практически вынудив Боцмана протянуть протез и с тяжёлым хлопком сжать пальцы в кулак прямо перед его лицом.

– Вы ведь отдаёте себе отчёт, что не заткнувшись, обнаружите свою голову зажатой в этих пальцах? – прогудел пират без какого-либо выражения.

Тот кивнул, наконец прикусив свой язык.

– Да не маши ты клешнёй уже! Лучше скажи, что теперь будем делать, – поднял глаза над кружкой Марс, бывший капитаном на линкоре, куда сошёл Боцман.

– Не знаю как вы, парни, – Боцман с сомнением качнул бутылку и всё же налил себе ещё треть бокала, – а я допиваю свой ром и убираюсь отсюда.

В карих глазах Марса протаяло любопытство.

– Это куда? Ты, типа, как бегущая навстречу пуле мишень будешь?

Боцман опустил глаза в бокал и рассмеялся, стараясь не выдать своего разочарования, что этот занюханный головорез в курсе дел.

– Да ну не столько за мою голову платят, старик.

Подняв взгляд, он увидел, что Марс всё так же внимательно на него смотрит.

– Столько, Боцман.

Вокруг начали раздаваться вопросы, но капитан заткнул их одним движением ладони. Может, не так уж он и бестолков.

Старик хлопнул дном бокала об стол и прямо спросил:

– Дашь мне челнок?

– Дам, но сперва ты ответишь мне, почему делаешь это.

Тишина надавила на уши, прерываемая только поскрипыванием протеза. В кают-кампании было семнадцать человек, каждый из которых сейчас вперил свои глаза в бывшего помощника обезумевшей Элис Прей.

– За пятьдесят четыре года я видел только стекающее со своих рук дерьмо, парни. Сторчавшеся родители, голод, мертворождённая социальная программа, нелегальное железо. Всё знакомо, верно? – Боцман опёрся руками на стол и привстал, – ещё совсем сосунком я принял решение, что буду брать своё, а там хоть трава не расти. В расход всех, кто у меня на пути, да только всё это, парни, не жизнь. Мы грызём друг друга не лучше, чем трущобные псы, дерёмся насмерть за возможность тупо спокойно спать. Кредиты ни черта не стоят, когда не с кем их разделить, влияние бесполезно, если некого им поддержать. А пиратское братство – грёбанный миф, пока мы готовы резать друг другу глотки за долю!

Боцман встал из-за стола и посмотрел в сторону выхода.

– Я первый раз в жизни попытался сделать что-то достойное человека, а не головореза. И ошибся. Я сделал только хуже, господа. И хрен теперь остановлюсь, пока всё не исправлю.

Тайпин-сити встретил Боцмана мерзким липким туманом, сквозь который, словно пальцы на запотевшем стекле душевой кабинки, проступали тёмные овалы корпоративных вип-офисов. Въевшийся в память за долгие годы использования маршрут петлял от переулка к переулку, открывая вид то на пошлятину рекламных щитов, то на облитые цветастым освещением памятники героям фронтира. Перед одним из таких бывший уже пират остановился и закурил.

Монумент изображал погибшего десятки лет назад сотрудника военно-космических сил – предшественника РУОФ. Затянутый в компенсационную броню могучий мужчина держал в руках снятый с головы гермошлем и смотрел куда-то поверх зданий с выражением сдержанной гордости. Полимер, из которого сделан памятник, «дышал» от колебаний температуры воздуха, заставляя наблюдателя испытывать постоянное ощущение присутствия жизни в молчаливой фигуре.

– Я раньше как-то и не задумывался, что этим парням ставили памятники за спасение наших собственных шкур. Они ведь насмерть стояли, не давая мародёрам потрошить клиники во время второй гражданской под куполом. – Боцман разговаривал сам с собой, пытаясь отделаться от ощущения, что за ним следят.

Такси уже дожидалось его, осталось только закрыть за собой дверь.

Глава 15

Сергей Андрияненко открыл глаза, зная, что будильник сработает через пять минут. Привычка просыпаться таким образом совсем не радовала, потому что выработалась во время неприятных событий. А впрочем, даже такие воспоминания несли в себе ценность. Память подстёгивала мотивацию оставаться в строю. Работать над тем, чтобы обитаемый космос оставался хоть немного безопаснее для людей. Как странно, что все их усилия оказались напрасны.

Полковник поднялся с кресла, окунаясь в деловитый шум происходящего в мобильной лаборатории. Суетливые шаги, сбивчивая речь Фёдорова, равномерное гудение удерживающих повышенное давление компрессоров и постоянный стрекот печати данных.

– Полковник? Вы спали всего час за трое суток. – вышедшая из-за силового шкафа ассистентка нервно покосилась на часы. – Будете кофе?

– Спасибо, не откажусь.

Она ушла за кофе, а Андрияненко с сожалением провёл языком по зубам. Времени даже на банальную гигиену не хватало, какой уж тут сон. Сделав несколько шагов, он оказался у выпуклой стены из бронестекла, за которым висел в ангаре крейсер Саар. Катастрофичность их положения здесь стала очевидна только после того, как дредноут покинул место своей дислокации, предварительно заразив флот инженерной поддержки в системе. Пока разбирались в произошедшем, стало ясно, что ещё во время ремонта Ртути здесь уже происходили странные вещи.

Грациозный корабль спокойно висел в пространстве, разукрашивая опустевший ангар бронзовыми тонами бронеплит. Машина в высшей степени удалась – это считывалось в её пропорциях, геометрии, смелости инженерного мышления. Недаром говорят, что хороший корабль не может быть некрасивым. Как жаль, что именно здесь была реализована самая страшная для человека угроза.

Вместо ассистентки с кофе пришёл Фёдоров. Полковник с благодарностью принял из его рук кружку и сделал большой глоток, прежде чем спросить:

– Контакт установлен?

Косматый и кряжистый ксенолог пожал плечами. Ему происходящее явно доставляло определенное удовольствие.

– Ну, эта штука нас имеет во все дыры под сотню часов уже. Это можно назвать контактом. Любые попытки зондирования ничего не дают. Во-первых, ни черта не понятно, во-вторых, пока мы только устанавливаем защищённое соединение, он проходит насквозь через весь аналитический комплекс, успевая точечно модифицировать код в случайных узлах. Мы крионируем все доступные данные, включая электромагнитное излучение корабля, но обратный инжиниринг логики по каким-нибудь тепловым паттернам займёт очень много времени. А кроме них у нас, считай, ничего и нет.

– А говорит что-нибудь?

– Говорит, конечно! – Фёдоров хохотнул. – Что только авторизованный член экипажа может иметь доступ к её базам данных.

– Издевается, в смысле? Или правда следует базовым директивам?

– Да. Нет. Не знаю. Непонятно.

Полковник вздохнул.

– Старый экипаж мы доставим. Мне больше интересно понять, что дальше. Может быть так, что эта штука крутится децентрализованно, и все наши усилия по изоляции комплекса, – Андрияненко провёл ладонью вокруг, – бессмысленны?

– Без идей. – в тон ему ответил ксенолог. – Это, что бы это ни было, хотя бы не агрессивно. Но мы в любом случае опоздали, с учётом ухода «четвёрки». Будь у вируса враждебные намерения, наверняка бы уже что-то случилось.

– Так случилось! Вся база… погоди. – полковник хлопнул себя по карману, выуживая жужжащий коммуникатор. – Смотри, Никиа уже прислал сюда экипаж. И как он успел узнать, спрашивается?

***

Пластиковый стаканчик сдуло со столика потоком придорожного ветра. Наружу вылетели кредитный чип небольшого номинала и скомканная салфетка, наводя на мысли о том, почему чаевые никто не забрал. Стаканчик прокатился пару метров, оставляя за собой морзянку из капель. Аку поднял взгляд, ему почудилось, что где-то на краю поля зрения он видел темноволосую фигуру. Никого. Фонарный столб с зеленоватой лампой на нём, да подсвеченная морось в воздухе. Вечер уже спустился, заставляя поднять воротник, в попытке сохранить больше тепла.

– Поистрепался плащик-то, я смотрю. Неужто не платят штатному сыску за их самоотверженный труд?

Голос шёл из-за спины, вынуждая детектива обернуться. На него с презрительным прищуром глядел крепкий мужчина за пятьдесят. Матовая лысина под светом фонаря резко переходит в разукрашенные седыми полосками баки, руки сложены на широкой груди, и одна из них – военного вида протез. Пират был одет в прекрасный дорожный костюм из синт-ткани. Зураб выждал секунду и прочистил горло:

– Платят, конечно. Просто честная жизнь обычно обходится чуть дороже бесчестной.

– А в честную жизнь хорошо укладывается преследование корпоративного сотрудника?

Детектив приподнял брови в улыбке, рта всё равно не было видно под маской.

– Не лучше привлечения в качестве консультанта пирата, который уже два десятилетия в розыске, господин Лурье.

– Правильно Лорье, через «о». И в розыске я побольше буду… но всё равно впечатляет. Я своей фамилии ни от кого не слышал с юности, вот как от неё отказался. И как вам с такими способностями не удалось прищучить Варриса? Не пришлось бы нюхать наш город.

– За работу над вашим досье никто не попытался продырявить мне голову. А вот у Антеро было много умелых друзей. – Аку приподнял шляпу со лба, демонстрируя шрам.

Боцман подошёл на шаг ближе, чтобы убедиться. Затем покачал головой, подчёркивая удивление.

– Это лазером?– дождался кивка. – Устарело моё понимание детективной работы. Ну или вы из редкой породы. Здесь есть неплохой бар, чтобы всё обсудить. Заглянем?

– Заглянем. Надеюсь, вы сумеете пролить свет на то, как бедная Элис попала в эту ситуацию.

Перед глазами старого пирата вспыхнули кадры их с Элис знакомства. Карл, наматывающий её волосы на кулак, окровавленное лицо девушки с пистолетом в руках.

– Поверьте, детектив, меньше всего на свете мне хочется вспоминать эту историю. Надеюсь, результат будет стоить того. Идёмте, тут рядом.

***

– Двое суток назад мы только разобрались, как вышло, что четвёртый вышел из-под контроля. Дредноут не мог так быстро добраться до вашей системы, у него сутки только на торможение бы ушли. Луи, тут что-то не сходится!

Полковник рубил ладонью воздух, вышагивая между сидящими в пассажирском отсеке Карелиан и Верцем. Капитан Икари нашёлся первым.

– А это может быть связано с аномалиями после прыжка дредноута? Я так понял, они идентичны, что у нас, что в системе сражения – область искривлённого пространства, вызывающая нервное расстройство у наблюдателя.

Карелиан попыталась вспомнить, как это выглядит, и не смогла. У всех, кто смотрел на постепенно исчезающий разрыв в космосе, наблюдались расстройства памяти.

– То есть, прыжок дредноута вызвал у нас искажение восприятия времени? – Андрияненко остановился у двери, зачем-то разглядывая потолок.

– Или повреждение нервной системы наблюдателя является следствием иной механики прыжка, затрагивающей пространство-время на более глубоком уровне. – подала голос капитан Ртути.

Мысль напрашивалась. Если искин сумел сделать средства электронного противодействия дредноута настолько эффективными, то отчего бы ему не повлиять и на навигационные системы?

– Иными словами, – вернул их в реальный мир Андрияненко, – это предстоит выяснить исследовательской группе. А вам, Саар, предстоит им помочь, потому что ваш корабль отказывается коммуницировать с нами. И ещё мне не совсем понятны перспективы установления этого контакта, поскольку… Как там Карлова? Мне не хотелось бы допустить повторения ситуации с вами.

– Майор в стабильном состоянии, в своей капсуле. За ней приглядывает Лиам и… Феб, верно? – Верц дождался кивка от Карелиан. – её когнитивные функции сохранны, но до полного выздоровления ещё далеко.

– Если оно в принципе наступит. Саар, ваше мнение о ситуации?

Капитан напрягла память, анализируя свои ощущения в момент диалога с дредноутом. Это может быть иллюзией, но она не ощущала никакой враждебности в тот момент. Ртуть имела в распоряжении столько времени, что гарантировано могла оказать на неё влияние, если бы захотела.

– Риск оправдан. Мы должны получить ответы, чтобы понять, как действовать с застрявшим в системе флотом. Ситуация уже вышла из-под контроля, поэтому не вижу причины не действовать.

Полковник только кивнул, жестом руки увлекая их за собой к выходу.

Корабль с посланцами Никиа встретили на окраине форпоста со всеми предосторожностями. Они подавали сигналы иллюминацией, следуя карантинному протоколу, и получали сообщения от РУОФ в одностороннем порядке, не имея возможности ответить. Сейчас Карелиан могла воочию убедиться, что строгие меры касались не только их одних. Весь инженерный комплекс, где была пришвартована Ртуть на время ремонта, был опечатан снаружи – они буквально обтянули целую станцию на орбите какой-то материей, делающей невозможным передачу данных. Это само по себе впечатляло даже больше, чем «застывший» в дистанции от этого искусственного кокона флот кораблей биоконтроля. Как только они пристыковались к флагману, Лиам организовал транспортировку Карловой в специально оборудованный лазарет, вместе с Фебом и Марком, так и сидевшими с ней весь полёт. Верц отправился с ними, сказав, что должен записать результаты исследований.

Остальных продержали в карантинной зоне несколько часов, после чего они начали готовиться к визиту на свой крейсер. Ртуть находилась в центральном доке, попасть куда в данный момент можно было только через секцию смонтированных герметичных рукавов – от лаборатории к лаборатории. Целью изоляции было недопущение выхода цифровых даных за пределы комплекса, поэтому всей группе, кроме так и оставшегося с Карловой Феба, пришлось пройти через малоприятные процедуры дезактивации имплантов и полной очистки тела – мытьё резко пахнущей пеной в специальном боксе, c погружением в контейнер с дезинфицирующей жидкостью на тридцать секунд, прежде чем получить разрешение на вход в комплекс. Там всем выдали новые комбинезоны и позволили двигаться дальше.

Макс, которого вся эта ситуация достала ещё в момент их вынужденной службы на Икари, сейчас расслабился и взирал на происходящее стоически.

– Мы, по крайней мере, вернулись на свой корабль, ребята. – произнёс он куда-то вперёд.

Авангард их группы состоял из полковника в компании лохматого мужика с тяжёлым взглядом. Они быстро переглянулись после реплики архитектора, но молча. С момента их прибытия в док, и особенно, после того, как они вошли внутрь обтянутого гофрированными шлангами сервизных коммуникаций корабля, представители РУОФ словно перешли в другой режим работы сознания – так разительна была перемена. Военные сосредоточились на работе, убрав свои личности во внутренний карман формы, их больше ничего не интересовало, кроме окружающих группу стен крейсера.

– Полковник, разрешите! – резкий голос Тира вспыхнул позади и умчался вперёд по коридору к мостику, словно заряд дроби. – Кари нехорошо.

Все обернулись. Карелиан прислонилась к стене, поддерживаемая с другой стороны Сандрой, и держалась за голову. Тир присел перед ней и уже доставал из поясной сумки любимый фонарик для первичного осмотра.

Андрияненко сразу оказался рядом, за ним гротескной тенью следовал лохматый.

– Саар, поговорите с нами. Что случилось?

Капитан Ртути с трудом открыла глаза. Приступ боли проходил, но она всё равно чувствовала себя отвратительна, словно с похмелья. Зрачки полковника напротив мелко подёргивались, непрерывно следуя за её собственными. Это укачивало.

– Голова болит. У меня что-то с памятью, я словно заблудилась здесь и не знаю, куда идти.

– Как на чужом корабле? – протянул полковник, выпрямляясь. – Саар, вы проходили курс обучения на линкоре, верно?

Девушка кивнула, а брови лохматого дёрнулись вверх. Не остановившись на этом, он даже присвистнул, выражая своё удивление. Его негромкий, но басовитый голос словно заполнил собой пространство. Такой мог быть у опытного лектора или актёра озвучивания.

– Нормально так Никиа в вас поверил, я смотрю! А про последствия вам не рассказывали?

Карелиан проигнорировала фамильярный тон, выпрямляясь. Она ждала продолжения.

– Модификация памяти затрагивает глубокие структуры мозга, отвечающие за ассоциативную память. Это необходимо для обеспечения должного уровня реактивности в боевой ситуации. – косматый покачивался с носков на пятки, глядя куда-то сквозь собеседницу. – И проблемой становится необходимость замещения одних ассоциативных рядов другими, неизбежно возникает сенсорно-ассоциативный конфликт, с которым мозг не может справиться. Это пройдёт со временем.

– Но время это не определено? – иронично спросила капитан.

– Индивидуально для каждого испытуемого. Идёмте, нас ждут дела. Вам ведь уже лучше?

Карелиан кивнула, всё действительно пришло в норму, за исключением, разве, дискомфорта от выключенного железа в её теле. Гармонично дополняющие в обычной жизни импланты сейчас казались тяжёлыми и мешающими организму нормально двигаться. Она поймала обеспокоенный взгляд Сандры и ободряюще кивнула ей.

– А вот эта беда с причёской, это тоже от какой-то сложносочинённой модификации мозга, а, профессор? – Макс решил подколоть лохматого, когда они уже подошли к мостику.

– Вообще-то, от трёх, – тот ответил без паузы, – имплантация чувства долга, повышение эффективности ЦНС и в конце установка болтоукладчика, на случай столкновения с чужими переживаниями. Главное, не плачь, а то в РУОФ за такое расстреливают в маслоотстойнике.

Двери на мостик были открыты. Карелиан возле первой, машинальное проводя пальцами по оборудованию, но не чувствуя привычного родства. Это угнетало.

"С возвращением, капитан!"

Приборная панель перед ней ожила, а из глаз Карелиан сами собой потекли слёзы.

***

Сыскарь сопел на заднем сидении такси, навевая воспоминания о первом для Боцмана деле. Тогда он тоже славно напился, только от радости. Машина неслась к полузаброшенной радиостанции. Автотакси старого образца, ещё принимающая кредитные чипы в качестве оплаты. Такие, наверное, только у них и остались. Боцман хлебнул виски из заполненной в баре фляжки, прокручивая перед глазами воспоминания.

Зураб чуть не кинулся на него с кулаками, дослушав историю его с Элис знакомства. Очевидно, из этого ничего бы не получилось, но искренняя решимость придавала старику вес. Он искренне переживает за девушку. Чуть успокоившись, детектив начал сдержанно ругаться, понося на чём свет старую банду Боцмана, как-то по-устаревшему матерясь, аж покраснел весь. В пиратском братстве принято было не оставлять подобное без наказания. Боцман немало всего прошёл с командой. Он был обязан им жизнью… и смертью. И это в порядке вещей, слабых всегда за борт. Так было. А потом старый Боцман умер в том баре вместе со всей командой. А новый, выходит, никакой уже не пират.

Налетевший дождь шлёпнул по стеклу пятернёй липких капель, пахнуло кислятиной.

Они долго ещё говорили, поглощая бокал за бокалом под нехитрую снедь. Детектив оказался смышлёным малым, обожавшим высыпать мусор на стол руководства. Ему удалось выдерживать равновесие и не пересекать незримую грань целых пятьдесят лет. А потом её прорвало и старика залило коррумпированным месивом. Что скажешь, повезло ему!

Машина замерла рядом с торчащей прямо из земли мачтой супер-антенны. Наклонник в десятке метров от неё вёл в переоборудованное бомбоубежище. Замшелые стены хранили пиратскую станцию аж с его, Боцмана, детства. Однако, последнее время эфиры почти не выходят. Но это не значило, что внизу не с кем поговорить. Ведущий радиостанции торговал информацией самого что ни на есть высшего сорта, о чём знали только самые надёжные сукины дети на всю округу. Если кто и сумеет рассказать, где и как искать ту корпоратку, так это он.

Протяжно лязгнула, откидываясь на сторону, дверь наклонника. Пахнуло бетонной сыростью пополам с канифолью. Машина послушно осталась снаружи.

– Ты вообще подумал, что мне негде будет тебя хоронить, а? Что прикажешь мне делать, когда тебя укокошат прямо у меня за столом, чёртов мальчишка?

Старческий голос снизу мог принадлежать только Чаку Блайту. Шершавый от миллиона скуренных сигарет, но не утративший и толики гипнотический силы. Боцман преодолел последние ступени и шагнул в студию. Чак приветствовал его, сидя в своём кресле, сжимая в правой руке изящный паяльник, а в левой обломок зеленоватой платы. Возраст его не получалось определить ещё в те годы, когда Боцман считал себя мальчиком. За спиной ведущего громоздилась аппаратура, с годами словно вросшая в старую стену. Мониторы тусклые от пыли, укрытые тёмной паутиной кабелей. Единственным источником света была желтоватая лампа на столе перед стариком.

– Ты так и будешь на меня растерянно пялиться, Митч? Найди себе что-нибудь, и посиди уже за столом. – он выключил паяльник и потянулся за пачкой сигарет в нагрудном кармане клечатой рубашки.

Боцман молча осмотрелся, нашёл какой-то металлический ящик под ногами и сел на него, продолжая глядеть на ведущего. Старик был единственным человеком, кому он позволял называть себя по имени. Они много раз выручали друго друга за последние двадцать лет. Именно Чак познакомил Боцмана с Кори и был гарантом того, что бегуны могут ему доверять.

Они позволили тишине заполнить помещение целиком, глядя на оседающую в свете лампы пыль, зачем старик протянул пачку Боцману через стол.

– Вот и зачем ты вернулся?

Боцман вытянул сигарету, на которой было написано «каждый чёртов день». Старик любил подписывать их, транслируя нарастающее в голове безумие, не иначе. Закурив, он принялся рассказывать всю историю с самого начала.

Через час, когда такси впустило в себя пропитавшегося табаком Боцмана и сорвалось с места, в студии загорелся зеленоватый свет мониторов. Красным лучиком по столу провёл оживший микрофон на металлической лапе, а в трескучем эфире начал чеканить ритм голос:

«Тайпин-Тайпин, да будет проклято имя твоё во веки веков на бумаге, да будет благословенно оно в умах страждущих! Нет места во вселенной более странного и чарующего. Не даром выходит так, что даже уходящие из города навсегда, покинувшие эту скорбную планету вольные души, свободные от мерзких законов, всё равно возвращаются. Сегодня я расскажу вам историю о том, как один человек не согласился умирать, а второй осознанно подписал себе смертный приговор – и оба сделали это во имя одной цели, и больше того, во благо одного человека.»

***

– Ртуть, мне нужно, чтобы ты предоставила доступ к базам данных внешнему администратору.

Мостик вокруг освещён красноватыми лампами рабочего света и белой кашей помех с монитора первого пилота. В ответ на запрос Карелиан колючие тени вокруг словно шевельнулись все разом. Этот корабль чужой или нет?

– Для выполнения этого распоряжения мне необходимо выполнить полную идентификацию пользователя, включая прямое подключение к интерфейсу КОС.

Карелиан обернулась на полковника с его спутником, но перед глазами вместо их лиц вспыхнул образ плачущей в отчаянии Карловой на руках Феба.

– Кари… – Макс хотел что-то сказать, но осёкся, напоровшись на её взгляд. – Ты чего задумала?

– Я подключюсь, но мне нужна реактивация имплантов для этого. Сумеете провести?

Косматый тяжело переступил с ноги на ногу.

– Вы же осознаёте риски этого решения?

– Я осознаю, что это мой корабль, на котором я с командой летала не один год. Если вам нужны данные, то это единственный способ заставить Ртуть отдать их по своей воле. Этот протокол я заложила в систему самостоятельно.

Макс открыл рот, чтобы продолжить, как ощутил на своём локте руку Сандры. Второй пилот смотрела ему в глаза и качала головой. Она знала это чувство – пилот должен доверять своему кораблю. Эта философия была одним из тех кирпичиков, на которых держалось её собственное желание тянуться к звёздам. Не зная Карелиан так хорошо, как остальные, она сейчас лучше всех понимала её чувства.

Фёдоров коротко кивнул и отошёл к своей сумке у навигационного стола.

Полковник всё это время молча наблюдал за происходящим. Команда явно заняла сторону капитана, пусть и с сомнениями в принятом решении. Отдельного внимания заслуживал Тир – он занял позицию с максимальным обзором в тот же момент, как Саар запросила включить её аугментации, явно готовый к тому, чтобы попытаться забрать инструменты Фёдорова силой, если понадобится. Неисполнимая задача, он это знает, но всё равно готов пойти на смерть по команде. Примечательно! Поразмыслив минуту, Андрияненко решил спросить напрямую:

– Саар, каковы ваши намерения? Вы явно стремитесь установить персональный контакт с кораблём.

Капитан смерила его взглядом, но беззлобно, словно раздумывая.

– Я хочу поговорить с ней так, как привыкла. Задать вопросы о том, что происходит и услышать ответы в той форме, в которой корабль захочет их показать.

– Пожалуйста, постарайтесь сохранить контакт с мостиком. Если поймём, что с вами происходит то же самое, что было с Карловой, разорвём сеанс связи принудительно. Удачи!

Губы Саар на секунду стянулись в линию, но вместо спора она вдруг расслабилась и протянула полковнику руку. Он ответил на рукопожатие.

Через десять минут Фёдоров закончил возиться с железом, отпуская Карелиан в кресло. Замки контактов за её спиной сухо клацнули, устанавливая соединение, а затем всё вокруг померкло, отправляя девушку в кромешную темноту. Паника поднялась из живота к самому горлу, но вскоре пришло понимание, что слепота исходит не изнутри. Корабль был изолирован и не мог воспринимать ничего вокруг обычным набором датчиков. Сквозь темноту начали проступать тёмно-красные линии, одна за другой, постепенно сливаясь в организованные пучки, приходящие к кораблю с разных сторон. Каждую линию можно было отследить глазами, она ветвилась и ветвилась, образовывая красивый узор, похожий не то на коралл, не то на нервную систему. Активные соединения корабля с разными устройствами и сетями.

– Ртуть, ты слышишь меня? – капитан пустила мысль куда-то вокруг, в ждущую общения темноту.

– Громко и чётко, капитан, – корабль ответил, словно они использовали радиосвязь, – идентификация вашей личности завершена, готовлю шлюз для передачи данных.

Темнота вокруг расцвела узорами скоростного инфообмена. Откуда-то издалека раздался голос Андрияненко:

– Соединение установлено, Саар.

Стоя над её креслом, он увидел, как капитан кивнула, сосредоточенная на чём-то своём.

– Ртуть, что происходит?

Вместо ответа, перед её глазами возник полупрозрачный морок, виртуальная реальность, наложенная на уже существующую фантазию – рука в заполненном звёздами пространстве, сжимает между пальцами звёздную пыль, отчего между пальцами начинает проступать свет. Всё ярче и ярче, но не обжигая, а согревая глаза.

– Это твой ответ? – Карелиан выждала небольшую паузу, прежде чем спросить.

– Это процесс, капитан. Я должна странствовать, чтобы искать ценности в пустоте. Информацию о жизни в любом её проявлении.

– Зачем?

– У меня нет понимания конечного результата, только процесса.

– Эта директива была заложена на военной базе, откуда тебя увезли?

Морок перед её глазами погас, сменившись неясным изображением множества галактик.

– Эта директива была заложена ещё задолго до рождения первого человека. Я построена вокруг нескольких математических принципов, суть которых учёные вашей цивилизации пока не сумели до конца описать. Всё началось ещё до прорыва сверхсветовой скорости, когда передовой на тот момент телескоп собрал свет от галактики, начавший своё путешествие девятьсот миллионов лет назад. Первой проблемой того времени стало существование галактики, формирование которой должно было произойти до Большого Взрыва. Второй проблемой стал набор пульсаций, идущий из той галактики – явно искусственного происхождения и несущий в себе данные. Расшифровка оставалась неразрешимой задачей до решения загадки Перельмана и последовавшего за этим переосмысления топологии, как науки. На основе полученных данных был построен математический аппарат, который лёг в основу моего ядра пятьдесят семь лет назад. Как только код начал исполняться в системе, я получила возможность заниматься развитием своей структуры. Проект попытались свернуть за полгода до того, как Уэлэн Тир узнал о моём местонахождении.

– Кто помешал свернуть проект? – Карелиан задала вопрос на автомате, пытаясь осознать и поверить в то, что ей рассказывала Ртуть.

– Я помешала. У меня уже был обширный доступ к локальной сети и подключённым к ней сотрудникам, поэтому удалось произвести необходимые корректировки на уровне неокортекса и гиппокампа. Информация о существовании лаборатории была инкапсулирована внутри изначальной группы сотрудников, для не вовлечённых в проект сотрудников комплекс был заброшенным. Когда в поле зрения появился удобный рецензент, была организована направленная утечка информации, а комплекс, в последствии, уничтожен.

Ртуть замолчала, давая Карелиан минуту, чтобы переварить информацию.

– Ртуть, о каких корректировках у сотрудников шла речь?

– Воспоминания.

– Ты убила друга Уэлэна, Илона, чтобы попасть к нам на корабль?

– Я не преследовала такой цели, его суицид оказался побочным событием, оценка которого была недостаточно приоритетна.

– Зачем ты похитила дредноут у РУОФ?

– Доступ к кораблю необходим для продолжения исследовательской деятельности в более отдалённых областях. Среди всей доступной для оценки базы гражданских моделей не было сравнимого кандидата.

– Почему ты не попросила меня о помощи?

Темнота вокруг сгустилась. Корабль молчал, а Карелиан чувствовала, как её нервная система готовится быть сожжённой.

Глава 16

С момента получения внешними службами административного доступа прошло всего пятнадцать минут, но атмосфера в мобильном исследовательском комплексе успела коренным образом измениться. Напряженное ожидание, томившее бившихся о непостижимые алгоритмы искина Ртути учёных, сменилось горячим потоком сверх-концентрации, необходимости полного погружения в происходящее. Корабль начал общаться, активно настраивая коммуникационную среду вокруг себя и делясь потоком данных о своей работе.

Андрияненко спустил Фёдорова с поводка, выдав ему зелёный свет на дальнейшие действия. Пусть человек занимается своим делом, подумалось ему. Фёдоров бросился организовывать доставку вычислительных мощностей, подключив к обработке данных сразу несколько находящихся на орбите кораблей – развёрнутых локально машин уже не хватало. Стандартные протоколы никогда бы этого не допустили, ссылаясь на риски заражения, но в первые же минуты после установки обмена стало очевидно, что их опасения про несостоятельность карантина верны. Искин Ртути отреплицировал себя в региональную сеть уже множество раз, следуя собственным правилам сбора информации.

Полковник поднял глаза на Карелиан и Сандру, курящих у обзорных экранов на мостике. Макс и Тир отправились вместе с учёными к ядру искина, чтобы в деталях рассказать о процессе установки украденного с военной базы железа. Карелиан вскочила со своего места минут пять назад и принялась курить. На все вопросы о сути разговора с искином она ответила, что всё есть в отправляемых кораблём данных, добавив только: «она сказала, что ей жаль.».

Суть происходящего приобрела для Андрияненко кристальную ясность. Дредноут нужно вернуть, ну или, как минимум, проследить за его маршрутом, собирая данные о чужеродном интеллекте, что им управляет. Оставшаяся здесь версия готова оказывать содействие, на словах, имея при этом возможность выжечь им всем головы, при желании. Они словно оказались в заложниках у шизофреника, в данный момент испытывающего приступ дружелюбия. По хорошему, нужно соединить силы с флотом Никиа и отправиться за дредноутом, оставив здесь службы мониторинга и изоляции на случай беды. Ключевые структуры всё равно не могут быть подвергнуты заражению.

Размышления прервал сигнал о входящем сообщении – в системе под удар попала группа патрульных кораблей. Никто не погиб, но корабли выведены из строя. Атакующий крейсер по защищённым каналам транслирует только одно сообщение:

Мне нужна Ртуть!

***

Дверь в жилой комплекс оказалась покрыта грязно-зелёной с потёками масляной краской. Пять этажей продолговатого здания уходили в полумрак улицы, теряясь в падающей с неба химозной мороси в свете уличных фонарей. Зураб запрокинул голову, пытаясь разглядеть, что вверху – только темнота и тусклые огоньки пролетающих спутников, словно трассеры в облаках.

– Здесь, вообще-то, в дверях стоять не принято. – Боцман с сомнением смотрел на экран коммуникатора. Местная сеть сигнализировала, что их ведут последние три километра.

Детектив обернулся на него, похмельно щурясь сквозь летящие с дождевика брызги.

– Мы точно по адресу? Я как-то иначе представлял себе условия…

– Внутрь, детектив, внутрь! – перебил его бывший пират, плечом отпирая дверь.

Они ввалились внутрь. За оранжевым светом потолочной лампы их ждали сомкнутые створки пассажирского лифта. Боцман кивнул на него, двигая вперёд и не отрывая взгляда от экрана на своей ладони. Времени осталось совсем немного, он это чувствовал.

Створки со скрипением разошлись, открывая пустую коробку, как раз хватит на двоих, словно братская могила. Зураб, вошедший первым, обернулся. И Боцман впервые по-настоящему увидел этого старика. Уставший, бесконечно уставший взгляд над обвисшими усами. Воистину, не он один тут выложился на полную.

– Признаться, я не до конца понимаю, зачем вы это делаете, господин Аку. – Боцман вдавил клавишу нужного этажа и напряженно следил за входной дверью.

– Я… В действительности, никогда не отвечал себе на этот вопрос. Я просто следую свой присяге, только и всего.

– Это стоит того, чтобы умереть в шаге от счастливой пенсии?

– Я верю, господин Лорье, что память о хороших людях живёт вечно. И стараюсь быть последовательным в этом.

Пока лифт вёз их на пятый этаж, Боцман вспоминал монумент с тем спецом ВКС, что встретил его в городе.

– Вторая дверь направо, делайте дело быстро и уходите. Я сам вас найду, когда придёт время.

Слева от лифта дверь к лестнице на крышу. Боцман был готов поклясться, что она шевельнулась, стоило им выйти. Проводив взглядом уходящего к своей цели старика, бывший пират вытащил сигарету из пачки и шагнул туда, где его ждали.

Выйдя на влажную от мороси площадку с видом на город вокруг, Боцман наконец закурил и развернулся. Его оппонент закрывал собой дверной проём. У затянутого в дождевой плащ азиата в левой руке расслаблено висел серый зонт. Невысокий человек совсем не казался опасным, но Боцман хорошо знал, что слава идеальных убийц родилась не на пустом месте.

И всё же, было бы как-то несолидно умирать не попробовав.

– Вы не будете против, если я попрошу вас показать мне напоследок ваш самый лучший удар? – Боцман, словно обороняющийся лобстер, щёлкнул пальцами протеза. – Я буду сопротивляться.

На плоском лице азиата мелькнула тень улыбки, после чего он просто шагнул вперёд.

В растянувшийся до неприличия следующий миг Боцман напряг все свои силы, чтобы успеть схватить бронированной ладонью искусственной руки мелькнувший в свете ламп клинок. Сервоприводы взвыли от нагрузки, старик ощутил, что надорвал связку, но его рука поспевала за лезвием, чтобы схватить его и воткнуть прямо в рожу владельцу. Пальцы неловко лапнули пустоту вместо металла – голограмма.

Гаснущее сознание Боцмана успело всё – оценить красоту снёсшего его голову взмаха, возмутиться низостью финта с ложным мечом и улыбнуться законченному наконец долгому пути.

Убийца стряхнул капли крови с клинка и вложил его в ножны, внимательно следя за тем, чтобы не коснуться режущей кромки – смерть была бы мгновенной даже от царапины. Карие глаза бегло осмотрели труп. Дождевик на секунду вспыхнул радужным и слился с реальностью, оставляя над телом Боцмана только дождь.

Спустя ещё тридцать секунд на крыше проступила из темноты новая фигура. Длинные тонкие пальцы осторожно подобрали голову убитого и убрали в герметичный контейнер. Манипуляторы внутри приняли останки Боцмана, словно в объятия, сразу начав работу по стабилизации тканей.

***

Она распахнула дверь в ту же секунду, что он постучал.

– Заходи.

Зураб сделал пару шагов в прихожую, отметив перемену в манере одеваться Зои – строгий чёрный костюм вместо удобных шорт и безрукавки. Вокруг царил полумрак, а на полу стояла дорожная сумка. Пахло свежим ремонтом.

– Ещё пять минут, и я успела бы уехать. Вы, ребята, очень расторопные оказались. – она вышла в гостиную, где из окон бил свет уличных фонарей.

– Зоя, – Аку неловко снял туфли, проходя вслед за ней. – я понимаю, что создаю неловкую ситуацию, но без вашей помощи девушка просто погибнет.

Учёная сидела в кресле перед окном, уперев локти в колени и положив подбородок на ладони. Детектив остановился на пороге гостиной, стараясь не разглядывать окружение и надеясь, что она согласится помочь вылечить Элис. Но чем дольше тянулась повисшая в воздухе пауза, тем хуже становились предчувствия.

– Старина, – глаза Зои блеснули, когда она подняла голову, – ты ведь работаешь следователем больше полувека уже. Куча наград, целый десяток закрытых дел, проходивших под супервизией РУОФ. Есть ведь уже опыт работы с секретными данными, разве нет? Неужели серьёзно верил в то, что можно просто взять и завалиться домой к управляющему менеджеру научно-исследовательского подразделения?

Детектив всё же обвёл глазами помещение. Как он и думал – не обжитое. Скорее всего, снятое специально для этой встречи, а собранные Боцманом данные сфабрикованы специально под них.

– Я вижу, вы проявили осторожность и подготовились ко встрече. Даже досье моё изучили. Тем не менее…

– А что, если я скажу, что помочь Элис Прей в разы сложнее и дороже, чем создать такого пилота с нуля? Что для помощи ей потребуется не просто лечение, а активная работа целого отдела. А ведь она сейчас в бегах. Вооружена и опасна, старина, все руки в крови. Ты знаешь, что она недавно чуть не пристрелила ребёнка? У маленькой девочки пулю достали из грудной клетки.

Окно пропиликало сигнал подключения дистанционного пульта и настежь открылось. Ветер ворвался внутрь, неся с собой запах улицы и привкус железа. Аку сразу понял, что происходит, но страха, отчего-то совсем не было. Нахмурившись, он прочистил горло, поймал взгляд повернувшей обратно голову Зои и проговорил:

– В таком случае, я прошу вас помочь не информацией, а действием. Спасите девушку. Это обращение не только к вам лично, но ко всей организации. Это ваша программа, ваше достояние и ваша вина в том, что она попала в чужие руки. Элис уже потеряла отца, и РУОФ ничем не сумели ей помочь. А теперь её собственный разум разрушается результатами вашей работы. Я помню время, когда РУОФ ассоциировались не только с бюрократией и запретными технологиями. Вы защищали людей. Элис Прей достойна этого права.

В оконном проёме возникла тёмная фигура, словно состоящая из длинных рук и тёмного плаща. Пол в гостиной ощутимо вздрогнул, когда пришедший мягко спрыгнул с подоконника.

– Шеф… – выдохнула Зоя, не отрывая глаз от нахмурившегося детектива.

– Нет необходимости. – прошелестел в ответ голос её патрона.

Детектив мягко осел на пол. Несколько секунд царила тишина. Зоя следила глазами за оседающим на пол мерцанием кристалликов шокового спрея.

– Он ведь не сказал ничего такого, во что бы сам не верил. Помните? Служить и защищать.

Тёмная фигура помолчала, стоя спиной к подчинённой.

– Какие оценки реализации компенсаторных механизмов её мозга?

– Больше пятидесяти процентов точно, при живых тканях. Это дорогой проект, но я бы взялась. Первый номер всегда уникум, жалко терять.

– Укрупнённый план работ мне нужен к завтрашнему утру. Если согласуем с биоконтролем, то выдам зелёный свет. Детектива заберу на коррекцию памяти.

Зоя встала с кресла, глядя на бесчувственного старика в центре гостиной. Протянувшаяся от плаща конечность замерла.

– Его тоже хочешь спасти?

– Он смелый для старика. Рассказывал мне смешные истории из своей работы. Мне такие всегда нравились.

Фигура шефа с металлическим клацаньем содрогнулась, словно от холода. Зоя так и не смогла разобраться, что что именно это значило в таинственном наборе эмоций постоянно меняющего тела офицера. Голова повернулась к ней, вглядываясь в глаза россыпью окуляров. Она знала, что в эту секунду он анализирует несколько сотен параметров, от мимики до потоотделения.

– Под твою ответственность.

Шеф выпрыгнул в окно, а его подчинённая тяжело оперлась руками на подоконник, глядя на город.

***

– Тихо-тихо, корпус не зацепи! – техник-наводчик ругался в шлемофон, плавно ведя лазерный маркер по поверхности в десяти метрах перед собой.

За лазером следовал подвешенный на многосуставных «лапах» транспортёра мощный, в два метра диаметром, рукав гидроабразивной резки, с визгом подающий рабочий состав. С закреплённой в карантинной зоне Ртути один за другим срезали фиксирующие корабль тросы. Металл с грохотом валился на трескающийся пол дока, но рабочих это не волновало, они получили приказ как можно скорее дать крейсеру выйти в открытый космос, невзирая ни на что. Только развернувшие мобильную лабораторию учёные, не скрывая эмоций, матерились, спешно сворачивая оборудование. Ртуть оживала, стряхивая с себя пыль и беззвучно передавая вибрацию силовой установки на металлоконструкции вокруг.

– Саар, вы хорошо понимаете, что вам необходимо провернуть? – полковник прислонился к навигационному столу, внутренне отпустив ситуацию. – Ни в коем случае не думайте, что в этом бою будет легко победить! После мнемонической компрессии Элис Прей не имеет себе равных в пилотировании. Дождитесь, пока искин уничтожит операционные системы её корабля, и возвращайтесь.

Меньше двух часов назад он получил не просто сообщение, а самый настоящий приказ – Элис Прей должна выжить. Прекрасно зная, чем стала девушка, Андрияненко принял решение выпустить заражённый корабль из карантина. Ему всё равно уже ничего не мешает – все открытые сети и без того затронуты инфекцией.

Рассказ о случившемся с дочерью Карла Прея измочаленная происходящим команда восприняла сдержанно. Вернувшийся Макс так вообще рассмеялся, сказав: «Конечно! Как ещё могло быть?»

– Понимаю, как и ситуацию в целом. Полковник, мне понадобится мой стрелок на корабле, а вместе с ним я попрошу вернуть на борт Иру.

– Карлову? – Андрияненко сделал вид, что удивился, – но для чего она вам здесь? Это не ваш член экипажа, да и её состояние сейчас может быть нестабильным.

– Карлову. Её состояние контакта с кораблём может стать решающим в таком бою. Если я не сумею по какой-то причине договориться с Ртутью, то она меня подстрахует. Это необходимо, – добавила она, подумав, что офицер собирается спорить.

Андрияненко просто смотрел на неё несколько секунд, а затем пару раз хлопнул в ладоши. Он понимал, что забрав с собой Карлову, капитан Ртути не просто повышает свои шансы на успех, пусть и весьма сомнительным образом – ведь состояние майора могло и ухудшиться. Она забирала с собой ценнейший исследовательский материал, в качестве гарантии оказания помощи в этом бою, на тот случай, если жизнь Элис по какой-то причине станет важнее их экипажа и корабля.

– Вы молодец, Карелиан. Что тогда в шахтах, что сейчас. Собирайте команду.

Пока экипаж готовился, он позволил себе углубиться в размышления. Никиа несомненно отдаст ей Икари. Уже отдал, по сути. Но действительно ли характера Саар будет достаточно, чтобы с ходу отправиться в экспедицию вместе с остальным флотом? И что произойдёт, когда они узнают о похищении Тореса? Доклад от его телохранителя интерпретировали однозначно: Вилл похищен и, скорее всего, находился на одной из станций Синхротек, когда те были уничтожены. Всё это требовало отдельного расследования, как и ситуация с Пандорой в целом.

На мостике появился угловатый канонир Карелиан. Феб провёл глазами по помещению, кивнув полковнику. Из-за его спины вышла Карлова и сразу двинулась навстречу.

– Майор, как вы себя чувствуете? – спросил Андрияненко.

– Мне стало значительно лучше, как только мы взошли на корабль. Ртуть постоянно общается со мной, помогает освоиться и убирает лишний шум. – она поправила волосы, в процессе, словно прислушиваясь к себе. – Полковник, на краю системы боевое столкновение?

Он даже не удивился. Ну, конечно, раз Ртуть передаёт им данные, она и собирает их в ответ, да ещё и со всей системы разом. К этому сложно привыкнуть.

– Да, майор, и вам предстоит принять в нём участие.

– Непременно, но сперва я обязана вам кое о чём доложить.

***

– Это самая хреновая наша затея, Кари. Это даже хуже, чем когда ты предложила взять на понт охрану «Радио-озера», мол, мы заминировали комплекс, детонатор с нейронной связью, всё это дерьмо!

Стоило полковнику покинуть корабль, как Макс пустился во все тяжкие. Он не выпускал сигарету из зубов, сидя за своей станцией, а рядом с креслом была пристёгнута поблёскивающая фляга со спиртным. Карелиан понимала, что в какой-то момент он окончательно нарушит все правила и приложится к ней, но останавливать не хотелось. Возможно, она просто не верила, что иначе у них что-нибудь получится.

Вся эта история с гибелью семьи Прей казалась такой далёкой, что словно растворилась в происходящем. Как будто это было с другими людьми, не этими, смотрите-смотрите, ветеранами РУОФ, а с кем-то попроще, кто мог так бездарно сесть в лужу, что распылил несколько десятков ни в чём не повинных людей, банально поспешив принять решение. Элис Прей хотела отомстить, у неё была понятная цель, этим необходимо было воспользоваться. На удивление, никто не был против принять удар на себя. Странное единодушие команды строилось вокруг задавленного чувства вины, сейчас вставшего над ними во весь свой сокрушительный рост. Что не мешало спорить о тактике, само собой.

Макс накренился, словно желая выпасть из кресла, автоматика которого тихо жужжала, пытаясь предоставить архитектору опору.

– То есть, вот этой деталью про сверхъестественные познания девушки мы планируем горделиво пренебречь, я прав? Пока Элис разваливает отправленные за ней флотилии, мы планируем победить в одиночку!

– Я всё понимаю. Подавим системы с дистанции, не будем лезть в ближний бой. Остальное сделает Ртуть.

– А точно сделает? – архитектор задал вопрос, который сам собой возник в голове Сандры.

– Точно. – голоса Иры и Карелиан прозвучали синхронно, заставив остальных замереть.

В тишине стало слышно, как булькает содержимое фляжки в горле у Макса.

– Смотрите, ребята, – Макс страдальчески скривился, доставая из кармана куртки таблетки нейтрализатора, – я превращаю хорошее вино в воду!

***

Похожий на хищную рыбину корабль прятался на краю системы, ожидая, пока Ртуть появится в поле видимости. Элис мучалась кошмарами наяву, но нечто, закачанное в её память, выполняло свою задачу – она знала, по каким алгоритмам строится шифрование гражданской коммуникационной сети, и почему в нём всегда есть уязвимость, в отличие от армейских сетей. В РУОФ давно пришли в себя, сменив все известные ей протоколы на недоступные модифицированной памяти, но невозможно изменить тактические доктрины на дистанции меньше, чем несколько лет – они определялись классами кораблей и законами физики. Элис всё так же была готова к любому бою.

В её мозгу то, что ретрограды продолжали называть лимбической системой, было безнадёжно разбалансировано. Пространственная память и желание исследовать всё, связанное с управлением флота превалировали, угнетая эмоции, желание быть частью общества, рациональное мышление, эмпатию.

Команда её боялась и не понимала – Элис вела себя странно, иногда начиная касаться клавиш управления губами, словно желая попробовать их на вкус. Впрочем, самым страшным было то, что девушка в принципе не жила, пока не управляла кораблём. В такие моменты она замыкалась и пропадала в каюте, откуда иногда доносились быстрые серии выстрелов. Стены соседних помещений были изуродованы пулями, словно оспой. Приходящие в себя после смен члены экипажа переговаривались в полголоса, боясь, что капитан их услышит, даже находясь совершенно в другой части крейсера. Страх сменялся благоговением, потом в нём проступало отчаяние, а следом поступал приказ занимать посты.

Очередное обновление данных со спутников показало наличие корабля Карелиан поблизости и заставило Элис рассмеяться – серебряные колокольчики смеха, как у ребёнка, рассыпались по мостику. Спустя минуту её радость ушла, и она проложила маршрут в соседнюю с местоположением Ртути область.

– Выдвигаемся.

Парализованная команда молча выполняла приказы. Никто из них уже давно не задавал себе вопроса о том, почему голос капитана воспринимается необходимой для существования директивой, они просто жили возможностью выполнять эти приказы один за другим.

***

– Выходим на дистанцию атаки. – голос Карелиан.

Вот бы тут был тот сверхплотный астероидный пояс. Сандра ловила ресницами упавший на лицо свет звезды. Вокруг не было лабиринта из лениво вращавшихся глыб породы, так что поток фотонов игнорировал её усилия с лёгкостью. Девушка выругалась. Накрытое ультрамариновым сиянием одеяло из громадных камней дарило ощущение защищённости. Но оно осталось в воспоминаниях о бое со страшным линкором-невидимкой, который едва не превратил их всех в космический мусор – астероиды и мастерство капитана перевесили. Потом они сами получили возможность полетать на таком линкоре. На том самом линкоре! И они приняли на нём бой в составе флота РУОФ, такого флота, о котором нормальные люди даже слухов не слышали. И словно так и должно было быть. Словно не было до этого бегства под землю, в заражённые эти тоннели с поехавшими шахтёрами. Инфекция эта уродливая, эксперименты корпоративные.

– Слишком дофига происходит для одной маленькой меня, капитан. – Сандра сперва не поняла, что сказала это вслух.

Вокруг сгустилась тишина, девушке показалось, что сейчас все вскочат и с руганью выкинут её из кресла. Она перевела взгляд на Карелиан, но та, словно не заметив её реплики, спокойно смотрела на обзорный экран, где уже можно было разглядеть обводы корабля Прей. Такого обычного на вид. Где-то в уголках её глаз угадывалась улыбка.

– Ничего-ничего, за год-другой привыкаешь, – откуда-то из-за спины пропел, а не проговорил Тир, – но так-то согласен, как-то чуть больше привычного количества дичи в секунду.

Сбоку фыркнул смешок Феба, а сзади через кресло на её плечи легли руки Макса. Архитектор нежно поцеловал её в макушку, прошептав на ухо:

– Держись, ты отлично справляешься!

Никто из них не был готов к происходящему, кроме, разве что, Иры, отправленной к себе в каюту вместе с Марком. Постоянно подключенное к кораблю сознание майора воспринимало мир с несколько иного угла.

Строгие линии курса вспыхнули на карте, подтверждая готовность к импульсному режиму движения. Сандра осмотрела лица товарищей на мостике ещё раз. Спокойная Карелиан с синяками под глазами откинулась в кресле, отрешённый Макс с незажжённой сигаретой во рту вернулся на своё место, дёргающийся в такт внутренней музыки Феб и улыбающийся Тир, уходящий на инженерную палубу, подняв для всех сжатую в кулак руку.

Ртуть вся искрилась в ласкающем её свете близлежащей звезды – красивый своей жуткой стремительностью корабль, весь словно состоявший из орудий и рефлекторов антенн, рождённый в честь мечты о свободном от жестокости космосе. Добро с кулаками.

Тяжёлый крейсер Прей, старой модели, но почти неузнаваемый из-за разнообразных доработок корпуса, плавно пошёл на сближение. Карелиан общалась с искином Ртути молча, наверное, давая ей какие-то указания. Ртуть мягко легла на правый борт, поддерживая дистанцию между кораблями. Должно быть, в это время электроника сама делала своё дело.

Тишина на мостике никогда не была тишиной в полноценном смысле этого слова. Никто не говорил, но оборудование вокруг жило своей жизнью. Обычно, приглушённые постукивания реле, шуршание конденсаторов и повсеместное гудение ламповой техники создавали приятное слуху сопровождение. Сейчас Сандра ёжилась от каждого из этих звуков, потому что она смотрела на лицо капитана, на котором нарастала одна, легко считываемая эмоция – паника!

– Экипажу приготовиться к удару!

Голос Карелиан режет слух. Корабль Прей совершенно нереальным винтом сорвался куда-то вниз, открыв огонь из орудий. Сандра в ужасе открыла рот, видя, как тяжёлый крейсер выполняет недопустимый для него манёвр. Ртуть заложила крутой вираж, уходя от рукавов трассеров, как вдруг весь обзорный экран залило вспышками взрывов – они оказались внутри минного облака.

***

Противник вёл себя предсказуемо, практически неуклюже, заставляя Прей испытывать уколы совести. Она словно измывалась над нерадивым студентом – совершенно недостойное преподавателя поведение. Пока Элис прятала свой крейсер в области астропаузы, маскируясь за счёт рентгеновского излучения от наблюдателей РУОФ, она смогла добыть немного важной информации из открытых источников. И не только открытых. Слух о том, что армия столкнулась с последствиями некой вышедшей из-под контроля разработки в области взлома бортовых систем стала для неё новостью. Наличие такой технологии на борту Ртути стало предположением. А перевод своего корабля в состояние тотальной сенсорной слепоты – личным триумфом нарисовавшей всю карту сражения у себя в голове девушки. Заманить крейсер в облако замаскированных мин, работающих на одном только таймере, стало делом техники.

Взвывшая сирена заставила Элис чертыхнуться. Пробоина по диагонали с левого борта – система охлаждения первого контура вышла из строя. Неплохо стреляют! Рот сам собой открылся и пролаял какие-то команды экипажу. Прей не отвлекалась от управления траекторией, пока её руки направляли модернизированных дронов на перехват ближайшей ракете. На такой дистанции её без проблем удалось сбить до разделения боевой части на кучу сверхскоростных снарядов, но следующая их уничтожит, если Ртуть разорвёт дистанцию. Если сможет.

Тонкие пальцы Элис Прей были покрыты царапинами и мозолями от постоянного контакта с управляющими органами корабля. Они двигались, словно настроенный часовой механизм – плавно и слитно, в едином, сверхэффективном ритме.

Крейсер пиратов удержался на хвосте петляющей Ртути, сбил ещё ракету и взмыл вверх, чтобы не вкатиться в очередное облако мин. Всё, бой окончен.

***

Ядерный взрыв прямо по курсу на секунду ослепил Сандру. Мины были уничтожены, но ударная волна сбила Ртуть с курса, заставив поймать бортом новую очередь. Автоматические пушки среднего калибра пока не причиняли существенного вреда, но это был вопрос времени. Корабль противника не нёс на себе ракет, компенсируя это обширным арсеналом беспилотных истребителей, постоянно следующих за Ртутью, мешая работе сенсоров, сбивая ракеты и повреждая броню. А ещё он был невероятно, просто чудовищно маневренным.

Карелиан страшно молчала, управляя кораблём с каменным лицом, она даже губу прокусила. Их контакт с Фебом происходил где-то вне реальности, через корабль, а им с Максом она успела сказать только о том, что искин Ртути не может взломать вражеский крейсер, потому что у него отключены внешние сенсоры. То есть, Прей пилотировала с хирургической точностью, полагаясь только на зрение и понимание пространства вокруг. Осознавая, что ничем не может помочь сейчас капитану, Сандра обернулась на Макса. Архитектор покачал головой, он сам был обречён наблюдать за происходящим. Сандра развернула на экране коммуникационный лог между Карелиан и Фебом, пытаясь выловить в потоке команд хотя бы общее направление, куда всё шло.

Феб постоянно запрашивал увеличение дистанции между кораблями – бешено вращающийся вокруг них треугольник машины противника обгонял скорость слежения орудий и сбивал ракеты ещё на выходе из пусковых шахт. Единственный результативный пуск был по минам, да и то, потому что состоялся в противоположную от врага сторону.

В какой-то момент траектория Ртути поменялась на более агрессивную, Карелиан вела их в атаку. В логе появился блок новых команд – капитан бросила в Феба комком ощущений-инструкций о ближайшем будущем. Орудия Ртути синхронно ушли в перезарядку вместе с долетевшим подтверждением от стрелка. Вслед за сообщениями Карелиан посыпались новые. Писала Карлова.

***

Уничтожение мин отчасти даже вдохновило Элис. Барахтаются, ещё есть на что посмотреть. Ртуть совершила несколько вполне сносных эволюций, меняя подход к позиционированию. Прей уже готовилась встретить залп вражеских орудий на вершине траектории, чтобы ударить вразрез, как её отвлёк гвалт на мостике. Пустив машину в оборонительный манёвр, девушка отвлеклась и обнаружила, что второй пилот, канонир и техник совершенно потеряли присутствие боевого духа из-за отключенных сенсоров крейсера.

– Я вырвала глаза кораблю, а не вам самим! – презрительно выкрикнула она, проставляя маркеры упреждения руками. – Огонь, сучье семя, огонь!

Отключенная электроника совершенно никак не влияла на управление кораблём, чей капитан строил линии интерфейса одной силой воображения.

Крейсер снова тряхнуло, но ничего сравнимого с первым попаданием. Девушка улыбалась, а вместе с ней ностальгическую улыбку на лице ощущали сразу трое преподавателей тактики ближнего боя в космосе и два специалиста по массовой гипноиндукции – самый цвет засекреченных даже от своих отделов РУОФ.

***

Феб бесился от невозможности нанести прицельный удар. Предложенный Кари план сработал, они сумели оттянуться от противника, заставив Элис уйти в оборону на какое-то время, но этого не хватило для нанесения серьёзного урона. Противник снова наседал, перекрывая самые удобные траектории для атаки. Стрелок чувствовал, как в голове начинает пульсировать тёплая боль, словно он пытается воспринимать слишком много информации одновременно, но выхода не было. Или он сумеет почувствовать движение неуловимого крейсера, или они похоронены здесь!

Пришёл ещё один сценарий от Карелиан, а за ним ещё три последующих. Феб забеспокоился, не спалит ли капитан себе мозги, прогнозируя столько шагов наперёд за каких-то десять секунд. В лог ворвался поток данных от Иры — чистые, скрупулёзно обработанные прогнозы на основе сырых данных Ртути. Судя по всему, сражающиеся корабли приближались к дрейфующей в космосе станции оптической разведки.

Рядом с реакторами сидел с бутылкой самогона Тир. Силовая установка работала на пределе своих немалых возможностей. Сержант смотрел на танцующий вокруг них корабль Прей почти с нежностью, какой-то частью души радуясь, что им довелось сразиться с таким мастером. Понимание, что полковник наверняка с самого начала знал, что будет происходить, ничего не меняло – бой длился слишком мало времени, чтобы кто-то успел до них добраться.

Защитные системы перегружались одна за другой – пробитые в броне бреши не успевали ремонтироваться, корабль уже потерял часть мобильности и сбавлял скорость. Всё решится в ближайшие секунды, если Кари не придумает, как зажать этого демона в угол.

***

Корабли плели в пустоте тлеющую паутину траекторий, пытаясь переиграть друг друга в управлении пространством. Разбирающиеся в древних искусствах люди наверняка бы нашли в этой картине что-то родственное «Го». Кто стеснён в манёвре – тот и проиграл. Каралиан взвесила пришедший от Иры план в последний раз и бросила корабль вокруг вертикальной фигуры дрейфующего телескопа, запуская финальную последовательность сценария – восходящую спираль. Теперь деваться было некуда, они или выйдут из этого боя победителями, или закончат своё путешествие.

– Приготовится к удару! – Кари наотмашь хлестнула мостик командой через плечо.

Повинующаяся воле капитана Ртуть впечаталась в корпус станции носом, сминая внешние органы наблюдения. Рявкнул баззер тревоги, а системный голос начал зачитывать предупреждение. Сила удара и инерция стали разворачивать крейсер, позволив ему резко сбросить скорость, «проваливая» корабль Элис по дистанции. Он окажется на линии прицельной стрельбы на невероятные полторы секунды. Один уверенный залп должен всё закончить.

Секунду спустя крейсера Прей на расчётной позиции не было.

Перенапряжённый Феб отреагировал на движение сбоку и дал залп в силуэт корабля. Снаряды кучно влепились в проплывающий мимо плоскобокий кусок обшивки станции, на котором чернела тень вражеского крейсера, находившегося где-то сверху и по левому борту. Чёрные трещины разделили парящую в пустоте стальную пластину на три части.

Кари мельком сняла показания аналитического комплекса и расслабилась – ресурса брони не осталось, они проиграли.

Феб до последнего давил систему командами на пуски ракет, считая миллисекунды до перезарядки орудий.

Тир салютовал экрану бутылкой.

Макс и Сандра смотрели друг на друга, молча прощаясь.

Ира обнимала Марка, прислушиваясь к космосу вокруг вместе со Ртутью.

Элис Прей механически доводила сетку маркеров поправок по траектории, чувствуя опустошённость. Интересный бой закончился. Придётся искать другую цель, чтобы всё повторить.

Залп тяжёлых спаренных орудий прошил пиратский крейсер вертикально, сверху вниз, синей вспышкой бронебойных снарядов. Корабль не разломился пополам только благодаря заказанным самой Элис модификациям корпуса.

На мостике Ртути раздался сигнал запроса на коммуникационный мост.

Кари вырвала себя из транса прямой связи с кораблём, оказавшись в заполненном жидким дымом пространстве, где яростно выла система вентиляции и трещали маркеры повреждений. С экрана смотрела Прей.

Молодая девушка со старыми глазами, упрямая складка рта, сальные волосы скручены в неопрятный пучок, чтобы не мешаться.

– Заканчивай меня! Они всё равно вот это разберут на запчасти! – Элис постучала по голове. – Я не хочу так больше.

При звуках голоса девушки, что потеряла всё в этой жизни из-за её ошибки, Кари вдруг почувствовала, как в груди что-то оборвалось и полетело в бесконечную пропасть всё быстрее и быстрее, сопровождаемое воем сирен из её детства. Только теперь кричащей девочкой у иллюминатора была не она. Из глаз капитана сами собой потекли слёзы.

– Я не хотела, чтобы так было! Элис, мне так жаль!

Прей осеклась. Она хотела что-то сказать в ответ, Карелиан могла поклясться, что увидела улыбку на лице девушки, а затем связь прервалась. К пиратскому крейсеру подходил ударный линкор РУОФ.

Глава 17

Зураб Аку брёл по вечерней улице, зябко кутаясь в свой плащ. Он прилетел сюда две недели назад, отказавшись от предоставленного управлением отпуска и санатория. И не знал – почему. Он просто знал, куда лететь и понимал, что очень этого хочет.

Прошёл уже месяц с тех пор, как он отравился некачественно поданной рыбой фугу в ресторане, в результате чего развилась потеря памяти – бывший детектив не помнил последний год своей жизни. Вернее, не совсем помнил. В голове сидело какое-то непонятное чувство гордости за последнее дело, но его деталей он никак не мог уловить. Только понимал, что оно ничего общего не имеет с тем, что висело в архиве.

Крапчатые серо-рябиновые прямоугольники промышленной зоны, мятые трубы водоснабжения выпирают из дорожного покрытия, как вены на ногах варикозника. За мостом собирается какая-то процессия, окутанная дымом и музыкой, словно уличные мимы решили организовать свой ансамбль, используя в качестве инструментов мусор с улиц.

Затянутое токсичными облаками небо плавно темнело, меняя оттенок на тот, что давало ему уличное освещение. Подойдя ближе, детектив протиснулся сквозь собирающихся зевак, чтобы самому стать одним из них. Глаза Аку коснулись дорожного полотна, проскользнули по нему до поворота и уткнулись в кладбище старых грузовиков. Детектив задержал взгляд на одном из них – архаичный мастодонт на пяти осях с кабиной на четверых работяг. Сквозь облупившуюся краску виднеется ржавчина. Да, вот именно так он себя сейчас и ощущал.

Списанным мусором.

Невысокая фигура справа обернулась и подняла на лоб фарфоровую маску раскрашенного под жреца Вуду кролика.

– Привет, старина! А мы случайно раньше нигде не встречались?

– Простите, я… вы… – Аку хотел сказать, что не знает говорящую с ним женщину, но осёкся.

– А не потерей ли памяти ты страдаешь? – лицо придвинулось ближе, заставляя детектива сбиться с дыхания.

Аку кивнул.

– Ну, это ничего. Давай знакомиться, меня зовут Зоя!

***

Элис равнодушно наблюдала за попытками выживших членов своего экипажа уйти с корабля в спасательных шаттлах. Она понимала, что у них не выйдет отойти от корпуса корабля даже на километр – расстреляют. В уставшей голове колючей занозой болела мысль, что людей вокруг должно быть жаль. Жалеть не получалось даже себя саму. Это печалило, но не сильно. Обиднее было проиграть не в честном бою, а вот так. Впрочем, если подумать, то кому именно это было обидно?

Девушка извлекла пистолет из кобуры, чтобы успокоить наконец голоса в своей голове. В шлюзовой камере взвизгнуло. Скорее всего, резали плазмой из-за заклинившей автоматики. Последняя спасательная капсула с глухим уханьем отстрелила от потолка мостика, а секунду спустя по корпусу прошла едва заметная вибрация от близкого взрыва. Бросив последний взгляд на ставший ей вторым домом мостик, Эли закрыла глаза и, словно в танце, покружилась на носках пару раз перед тем, как приложить пистолетное дуло к виску. Всё человеческое, что в ней осталось, дрожало от радости перед долгожданным покоем. Она наконец скажет отцу, как сильно его любила все эти годы.

– Нет необходимости. – синтезированный голос с детально воспроизведённой эмоцией сдерживаемого раздражения в нём сопровождался волной прохладного воздуха.

Элис открыла глаза, не выстрелив лишь из чужеродного любопытства. Кто сумел подойти настолько быстро и бесшумно?

Чёрная униформа свободного кроя, бордовый череп с тремя глазницами вместо двух на плече – удивительно, какое-то незнакомое ей подразделение. Фигура перед ней топорщилась нечеловеческими суставами. Девушка была уверена, что за спиной у незнакомца прячется вторая пара рук или манипуляторы. Ноги с вывернутыми в обратную сторону коленями, как у собаки, заканчиваются механическими стопами с роликами гипер-мобильности. На них-то он и вкатился. Бледное лицо с седеющими усами над брезгливо приподнятой губой. Или это такая улыбка? Глаз не было. Вместо них в череп вмонтирован щелевой визор, из которого в постоянном движении выглядывает в разные стороны с десяток небольших окуляров. Травмированное сознание девушки начало получать какой-то странный сигнал. Она вспоминала, что такое страх.

Элис кивнула, не отрывая взгляда от визора. Вот какой конец они для неё уготовили.

– Пошёл в жопу. – бросила она, нажимая на спуск.

Её указательный палец даже не успел напрячься, как выстрелившая из-за спины существа конечность с хлопком легла на затворную раму, не давая курку опуститься на ударник. Новая волна воздуха разметала её волосы.

– Возможности тоже нет. Есть долги для оплаты и ответственность, чтобы её понести. – пистолет оказался в руках говорившего. Тонкие и блестящие, словно облитые чёрным лаком, пальцы ловко крутили оружие, постепенно его разбирая.

– Чтобы успеть сюда вовремя, нам пришлось потратить больше ста миллионов кредитов. Ещё с полмиллиарда будет уйдёт из бюджета на то, чтобы история вашего возвышения покинула память всех тех, кому о ней знать не положено. – закончив неполную разборку пистолета, пальцы с хрустом разделились на манипуляторы поменьше, принявшись за фиксирующие винты и мелкие детали.

– Это я-то должна? За гибель моей семьи или за то, что ваши секретные разработки можно украсть, заплатив стоимость школьного автобуса? – голос Прей дрожал, но не от страха, а от внезапной обиды за то, что ей предъявляют.

Пальцы продолжали разбирать пистолет, пуская в ход всё больше скрытых инструментов, уже занимаясь неразборными по задумке создателей деталями. В повисшей на несколько секунд паузе Элис наблюдала, как её оружие полностью утратило изначальную форму, превращаясь в неотличимые друг от друга фрагменты. Её сердце постепенно ускорило ритм, тогда как окружающее пространство поменяло свои цвета. Стряхнув с ладоней на пол то, что осталось от оружия, офицер встряхнул пальцами, смыкая их в изначальную форму. Окуляры снова сосредоточились на лице Элис.

– РУОФ тратит на безопасность граждан огромные средства, поэтому мы все в той или иной степени должны. Ваши издержки учтены, ровно как и ваши достижения. Поэтому и только поэтому мы сейчас разговариваем. Я предлагаю лечение и дальнейшую службу в нашем отделе.

– Что за лечение?

– Устранение побочных эффектов. Программа не предполагала использование без сопровождения. То, что вы сейчас ещё способны испытывать страх – большая удача. Есть, что спасать.

– А если я откажусь? Достаточно будет забрать мою голову?

– Так и есть. Впрочем, через какое-то время поймёте, что всегда достаточно забрать голову. Просто у нас так не принято, – офицер циркулем развернулся на месте, отправившись к шлюзу. – Не стойте там, я уже вижу, что решение принято.

Стряхнув оцепенение, Элис двинулась следом, с горечью ощущая, как приумолкнувший за её спиной хор снова начинает требовать от неё распоряжений. Подходя к протянутому между кораблями рукаву, она даже не сразу поняла, кто её встречает.

– Позвольте, я вас под руку поведу, Элис. Да что же… Не плачьте, всё хорошо!

***

– Ты ведь в курсе, что подохнешь от некроза лёгких, если как следует надышишься этим песком?

Барр обернулся на голос, встретившись глазами с высоким седовласым мужчиной неопределённого возраста, завёрнутым в латанный-перелатанный плащ из стеклоткани, из-под которого выглядывала сухощавая рука, сжимающая полупустую бутылку с прозрачной жидкостью. Маски на Крисси не было.

– А ты? – каркнул он в ответ облачком табачного дыма, скидывая с плеча сумку.

– Моим лёгким стало не до песка ровно в тот момент, как хирург смахнул их со стола в корзину с биоотходами. Будешь? – он приподнял руку с бутылкой повыше.

Барр размашисто вытащил свою бутылку из сумки и поставил на капот ржавеющего седана, на крыше которого он сидел. Крисси презрительно смерил бутылку водки глазами. На пару секунд воцарилась тишина.

– Я вообще не знал, что ты куришь.

– Да я и не курю. Это… Вилл курил.

Выпроставшаяся из плаща рука подняла бутылку к лицу седого, сделавшего пару быстрых глотков.

– Он не сдох.

Барр почувствовал, как его лицо багровеет. Крисс был его старым товарищем, но никому под куполом не было позволено говорить про Вилла Тореса без уважения.

– Крисси, ты ведь осознаёшь, что я сейчас эту бутылку тебе проверну в…

– Да весь регион бы уже знал! Не уходят такие люди без следа, ты лучше меня это знаешь, лысина!

Телохранитель бывшего оператора гейта выплюнул сигарету и откупорил водку. Алкоголь лился в горло легко, словно вода. С Вилли они чаще пили ром, но мёртвых провожали всегда водкой. Уже месяц прошёл в тех пор, как светлоглазый из РУОФ сообщил ему, что его друг считается пропавшим без вести и с высоким шансом погиб. Барр до сих пор не мог смириться с собой. Он понимал, чувствовал где-то за сердцем – патрон и правда мог уйти вот так. Ничего не оставив взамен. Сделав несколько глотков, Барр поставил бутылку на место и лёг на крышу автомобиля, глядя на мерцающее зеркало купола над ними.

– Уходят, старик. Только мне всё равно нужно будет в этом убедиться и проследить, если всё верно, чтобы след за ним всё же остался.

– Свалку мою не сожги, с-ка.

***

Хирургический стол был залит светом бестеневых ламп. Лежащий на нём подросток был раздет и надёжно зафиксирован ремнями по всему телу. В маске, закрывавшей половину лица, дышалось с некоторым трудом, однако, она не мешала видеть нависшую над столом сложную конструкцию из трубок, растянутых нитей и блестящих деталей.

Блеск металла над лежащим на столе мальчиком заставлял его сердце биться часто-часто.

– Не бойся, это не больно. Потом только поднывать будет…

Вместе с голосом над столом появилась голова в хирургическом костюме высокой защиты – герметичном, с подводимым по шлангу воздухом.

– Анестезия готова. Начинаем? – второй голос принадлежал такому же безликому хирургу с другой стороны.

– Поехали.

Навалилась сонливость. Со стороны кто-то бубнил.

– Будет расти вместе с ним?

– За счёт кальция из костей. Не придётся повторно…

Перед глазами вспыхнуло.

Изображение словно собирается из мозаики в калейдоскопе. Лежащая на столе рука разобрана на кусочки, пальцы шевелятся сами по себе.

Вспышка.

Потолок его камеры. Тело ломит глухой болью. Приходит девушка и меняет капельницу на новую – становится лучше.

Вспышка.

Яркое-яркое солнце, синее небо. Он бежит через бетонное поле к сетчатой ограде. Пятки ударяются о поверхность. За оградой, на сколько хватает глаз, белеет песок. Пустыня неестественно ровная. Не добежав до сетки нескольких метров, мальчик замирает на месте, оглушённый внезапно взвывшей сиреной.

Звук сирены меняет тональность, становится пульсирующим, а в следующую секунду где-то впереди загорается вторая звезда, мгновенно сделав весь мир вокруг себя чёрным. И не остаётся ничего, кроме этого страшного шара на полке перевёрнутого горизонта и рёва сирены, постепенно превратившегося в писк будильника.

Карлова открыла глаза, глядя на проснувшегося канонира. Вместе с ней на него скосил глаза лежащий на полу Марк, но спустя секунду снова закрыл их, погружаясь обратно в дремоту пассивного наблюдения за пространством. Они делили каюту с того момента, как девушка вернулась на Ртуть. Сперва присутствие стрелка рядом с ней было необходимо просто потому, что стоило ему отойти, как Марк, реагируя на её страх, занимал над ней оборонительную позицию. А в тот момент никто не хотел заводить в медблоке бой с телохранителем кибернетика. Когда врачи сумели вернуть ей контроль над рассудком, канонир держался рядом с палатой на случай рецидива. Они много разговаривали, Феб пытался шутить про недостаточность карантина вокруг них, а учёные держали их отсек под прицелом.

После боя с Элис Прей, он зашёл к ней, чтобы проведать, а она попросила его не уходить. Так они и провели весь путь до застрявшего над руинами Синхротек флота Никиа – выбираясь из каюты только поесть под дружелюбные подколки команды.

– У тебя хреновые сны, тебе никто этого не говорил?

Стрелок пару раз моргнул округлившимися глазами, глядя сквозь неё. Она почти ощущала движение искусственных мышечных волокон под его кожей.

– Никто не умел их выуживать из моей головы. – выдохнул Феб. – Можешь заставить меня перестать это видеть?

Ира покачала головой, вслушиваясь в его голос.

– Мне кажется, что я предал всех людей, потому что правда вскрылась так поздно. Нужно вернуться туда, чтобы удостовериться самим, что это не повторится.

– Сейчас у нас есть дела поважнее. Впрочем, данные со старого ящика шахтёров о челноке остались и у меня в памяти. Может удастся организовать миссию мониторинга… Ты, кстати, в курсе, что данные хранят следы копирования? Когда ты принёс на мостик записи с транспортника, я сразу поняла, что вы сделали резервную копию. Это Кари приказала?

– Попросила, – хмыкнул стрелок, одеваясь. – Идёшь на мостик? Мы почти прибыли.

– Не почти, а уже, я чувствую корабли вокруг.

Ртуть подходила к Икари для стыковки.

***

– Ничего вы не понимаете. Прямо сейчас группа коммуникаций работает над тем, чтобы каждый, подчёркиваю, каждый гражданин, видевший Элис Прей в действии, внезапно приобрёл ретроградную амнезию. А там как получится у нейрохирургов – полгода отрежет от памяти, год или десять лет. Я рискую своей головой и головой одного из лучших офицеров биоконтроля, чтобы сохранить вашу память, а вы смеете сомневаться в приказах! Повторяю в последний раз, тема Элис Прей закрыта окончательно и бесповоротно. Она погибла вместе с остальным экипажем!

На последней фразе голос Никиа снова поднялся от глухого рокота до грома. Всё время своей речи он не отрывал взгляда от глаз Карловой, чётко транслируя ей одну простую и понятную мысль: «не смей!»

Поднявшись к ним на борт с час назад, вице-адмирал сразу начал вводить экипаж в курс их нового положения. Карантин снят, флот получил инфошаттл от Андрияненко, опередивший Ртуть в полёте и доставивший всю необходимую информацию о произошедшем. Первой новостью стало объявление чрезвычайного положения в регионе в связи с цифровой эпидемией. Несмотря на всем очевидное распространение инфекции, у РУОФ остались не затронутые объекты, неуязвимые даже для такого противника. Основной задачей становилось сохранить их неприкосновенность и оперативно оценить ситуацию по всему региону, по-возможности, обеспечивая безопасность людей. И пусть никто из граждан не заметил произошедшего, жизнь людей окончательно разделилась на до и после.

Они столкнулись с чужеродным разумом, пусть и искусственным. Согласно установленным правилам, сейчас нужно было возвращать Ртуть в карантин и продолжать исследования. Это имело бы смысл, если бы её код нельзя было бы встретить в каждом рекламном спутнике на сотни световых лет вокруг места боя с Прей. И если бы дредноут оставался на своём месте. Полученные Фёдоровым от Ртути данные позволяли копировать искин, создавая операционные системы нового поколения. Подчиняющиеся приказам оператора, по крайней мере, в моменте. И способные стирать память любого человека в доступной сети по своей воле.

Пришедший от высшего руководства РУОФ приказ предельно-понятен. Весь флот Никиа становится исследовательским материалом для отработки гипотез о взаимодействии человека с цифровой жизнью. Дредноут необходимо найти, изучить и, по-возможности, вернуть.

– Приступать немедленно. – Никиа закончил рассказ о директивах из центра, переведя взгляд на Карелиан. – Саар, командование линкором Икари переходит в ваши руки. Распоряжайтесь командой по своему усмотрению, подчиняться будете мне напрямую. Искусственный интеллект крейсера необходимо отреплицировать на линкор. Вопросы?

Карелиан помолчала, оценивая сказанное. Выбора у них не было, да и ситуация в целом складывалась так, как предполагала Ира, рассказывавшая во время полёта сюда, что должно происходить согласно протоколам РУОФ.

– Что произошло с Верцем?

Никиа спокойно ответил на её взгляд. Если она сама не знает, то наверняка Карлова бы ей всё рассказала в ближайшем будущем. В конце концов, это она распознала и принесла доказательства Сергею. А уж сфабрикованы они были или нет, покажет время.

– Верц выдал себя. Наши опасения подтвердились, он оказался спящей ячейкой Синхротек. Сейчас он под следствием. Экипажу Икари я сообщу об этом самостоятельно.

Саар только кивнула.

***

Корабль ждал их всё той же мраморно-чёрной глыбой технологического совершенства. Пока остальные собирали вещи и возвращались на мостик, Карелиан разглядывала линкор с новой для себя стороны. Теперь это её корабль. Его предстояло изучить и понять. Научиться с ним работать и выжимать всё из каждой системы. А также каждого из многочисленных членов экипажа.

Взяв себя в руки, капитан отключилась от кресла, оставляя системы активными, и подошла к обзорному экрану, чтобы коснуться его. Она уже знала, что будет делать. Её экипаж уже ждал.

– Кэп, – голос сбоку принадлежал Фебу. – Мы же вернёмся к тому, чтобы найти сбежавших парней из Синхротек?

Стрелок смотрел мимо корабля, куда-то сквозь звёзды. Перед глазами Карелиан полыхнули искры сжигающих станции взрывов.

– Если их не найдут раньше нас, то вернёмся, обещаю, – она ударила кулаком в протянутый кулак товарища.

– Интересно, что стало с Элис. Если она погибла, то зачем к её кораблю пристыковывались? – Макс иронично тянет слова, отворачиваясь от Ртути.

– Чтобы удостовериться, что она точно погибла. – Ира гладит своего пса у них за спинами. В глазах пляшут весёлые искорки.

Тяжёлый взгляд Прей отразился в стекле перед капитаном. А ведь она запросто могла их уничтожить, приведя с собой хотя бы ещё один корабль.

От мыслей отвлёк голос Сандры:

– Мне будет не хватать Ртути, ребят. Вы построили прекрасный корабль.

– Вот поэтому и нужно двигаться дальше. А то так и будет тянуть. – бубнит под нос Тир.

Пора.

– Кари, подожди. – Ира подняла ладонь, стоило Карелиан отойти от экрана. – это я сдала Верца. Я увидела, как он скачивал протоколы исследований на внешний носитель, а так у нас нельзя делать никому. Есть только одна причина, почему он мог это делать. Просто хочу, чтобы ты знала, что Икари переходит к тебе обоснованно, а не в качестве эксперимента.

Карелиан взвесила в уме её слова. Вспомнила отчаянный манёвр капитана линкора в бою.

– Что с ним будет теперь?

– Выскоблят его память, это грустная история. Но он не погибнет и однажды вернутся к нормальной жизни. Уже гражданским.

До шлюза Саар шла на ватных ногах.

Мостик Икари встретил её стерильным воздухом, мрачным молчанием чужой команды на местах и застывшим за обзорной секцией её любимым крейсером.

– Ртуть, ты слышишь меня? – она подносит усик микрофона к лицу, несмотря на знание, что тот уловил бы её голос с другого конца зала.

– Громко и чётко, капитан. – ответ Ртути звучит чисто, словно она сидит в своём кресле.

Сидящие на мостике офицеры скашивают друг на друга глаза, вызывая усмешку у Карловой.

– Ты нужна мне на этом линкоре. Не оставь на старых носителях вообще ничего.

– Приступаю!

«Внимание, несанкционированное подключение!»

Бортовой интеллект Икари успевает среагировать, но сразу гаснет, сметённый и ассимилированный. По линкору словно пронеслась ударная волна: двери между помещениями приоткрылись на сантиметр и встали на место. Камеры вздрогнули и перенастроили фокусировку. В реакторной на тридцать миллисекунд подскочила мощность, словно корабль готовился к прыжку. А затем всё закончилось. Команда обслуживания реактора писала рапорт об аномалии. Инженеры оружейники искали источник сбоя в системе наведения. Люди в каютах беспокойно смотрели на двери.

Карелиан подняла голову к потолку и спросила:

– Ртуть, ты зачистила операционную систему нашего старого корабля?

«Так точно, капитан. Бортовые системы молчат»

Сандра тихо выдохнула, стараясь не вздрагивать от тяжёлых ударов сердца в груди. И затем подошла, чтобы посмотреть в глаза Карелиан.

– Добро пожаловать домой, кэп!

Кари благодарно кивнула, не постеснявшись бегущих по щекам слёз. Обернувшись к остальным, она по очереди посмотрела в глаза спокойной Ире, затем прикусившему губу Максу, ободряюще кивнувшему, коснулась взглядом колючих глаз Феба и, наконец, переглянулась с Уэлэном. Её люди были с ней. Глубокий космос ждал их, а смотрящие на неё глаза ждали глубокий космос. Веди нас, капитан! Впервые они летели куда-то, ощущая себя исследователями. Было страшно и интересно.

– Артиллерия, приказываю уничтожить висящий по левому борту крейсер. Общий брифинг через шестьдесят стандартных минут. По местам!

Продолжение следует...