Пираты Карибского моря. Затерянный остров

Глава 1

— Они приближаются! — воскликнул кто-то из матросов, а капитан «Покорителя зари» — Эрон Флинн — старался быстро оценить ситуацию, попутно набрасывая план действий в голове.

Его сосредоточенный и задумчивый взгляд говорил об этом. Мы ждали его приказа, глядя на то, как британский галеон нас нагоняет. Я беглым взглядом прошлась по вражескому судну, а затем мой взгляд скользнул по ночному и затянутому тучами небу. Будто оно могло ответить на один вопрос, мучавший не одну меня: «Ждëт ли нас победа или же поражение?». Но небо лишь безмолвно хмурилось. Где-то вдали послышались раскаты грома, словно предупреждая о надвигающейся буре. Первые капли дождя начали изредка падать на голую кожу рук и лица, разбиваясь на множество осколков.

Волнение моря постепенно нарастало, словно оно было живым. Оно как будто протестовало и не хотело становиться свидетелем людских междоусобиц, которые в большинстве случаев заканчивались кровопролитием. Волны разбивались о днище корабля, раскачивая его с каждым новым толчком. Одна была больше другой. Они как будто хотели предотвратить бой. Море ожидало своего часа, когда сможет поглотить всë, что напоминало бы о прошедшей смертельной схватке.

«Кажется, буря надвигается», — промелькнуло в моей голове. Холодный и сильный ветер ударил мне в лицо, срывая с головы красную повязку. По спине прошлись мурашки, будто чья-то холодная и костлявая рука коснулась меня. В душе потихоньку зарождалось дурное предчувствие. Оно словно шипящий змей обвивало мою душу, стараясь поглотить мою веру в победу. Меня передëрнуло от мерзких ощущений, и я мотнула головой, прогоняя нахлынувшее предчувствие.

«Так и беду накликать недолго», — упрекнула я саму себя и взглянула в очередной раз на своего капитана. Эрон Флинн хитро прищурил глаза. Этот взгляд означал, что он уже что-то придумал, а значит, можно не волноваться. Я, как и все на корабле, безоговорочно доверяла ему. За много лет плавания под его командованием Эрон заполучил доверие со стороны каждого члена экипажа за свои поступки. Неоднократно капитан Флинн рисковал своей жизнью ради спасения команды. Он никогда не сбегал с поля боя, оставляя кого-то из экипажа. При отступлении он всегда отходил последним. На своём веку мне не довелось повстречать такого командира, как Эрон Флинн.

Команда продолжала наблюдать за галеоном, который подошëл довольно-таки близко. В этот момент раздался грохот выстрелов: сигнальный огонь. Военные точно следовали подготовленному плану своего командира. Вот только их капитан не учëл одного: сдаваться без боя мы не намеревались. Вероятно, он решил, что мы сложим своё оружие и пойдём на убой без сопротивления, будто какой-то скот.

«Наивные глупцы!» — насмешливо улыбнулась я, но улыбка быстро исчезла. Корабль резко и неожиданно качнуло, и от сильного толчка я схватилась за фальшборт, стараясь удержаться на ногах. Сердце часто зашлось в бешеном ритме, отдавая в виски. С волнением я беглым взглядом прошлась по команде и открывающейся взору части Покорителя: палуба, паруса, мачты…

Наш корабль развернуло в бок, так что кто-то из команды оказался за бортом, а кто-то смог удержаться и остаться на ногах. Были и те, что упали на мокрую от дождя палубу. Ядра и бочки, с грохотом рассекая корабль, полетели за борт.

Ругательства не успели сорваться с моих уст. Мой рот было открылся, но тут же я сомкнула губы: моё внимание привлекло одно из вражеских ядер. Оно не смогло настигнуть свою цель и с характерным звуком и всплеском приземлилось на морскую гладь. Я быстро посмотрела на капитана благодарным взглядом. Эрона Флинна было за что благодарить, не зря же он был одним из тех немногих лучших рулевых. Благодаря его маневру наше судно не получило пробоину в днище и не пошло на дно вместе с командой.

— Огонь из всех орудий, помойные псы! — мы наконец-то услышали приказ капитана Флинна, который прокричал так, чтобы каждый из команды его услышал. — Удача на нашей стороне!

Команда, воодушевлённая кличем командира, прокричала: «Да!». Все без исключения принялись выполнять приказ, стараясь не упасть на слишком крутых поворотах. Мы замерли в ожидании сигнала. Время перешло в замедленный ход. Я вместе с остальными затаилась, а тишина опустилась на Покоритель, так что можно было услышать стук собственного сердца. Кто-то из матросов сглотнул, на мгновение нарушая громкое молчание. Держа в руках пальник, почувствовала, как от напряжения мои ладони вспотели. Я облизнула пересохшие губы и мысленно стала вести отсчёт. Секунд через пять мой Капитан воскликнул:

— Огонь!

— Огонь! — вторил ему старпом.

По команде мы открывали залп выстрелов из всех имеющихся пушек. Грохот разрушал тишину вместе с криками. Всë смешивалось, превращаясь во что-то непонятное.

Наши силы были не равны. У британского флота было преимущество: поддержка короля открывает большие возможности. Пушек у врага намного больше, чем у нас, и численностью они нас превосходили. Тем не менее, нас не пугала разница в боевой мощи. Мы продолжали вести огонь по противнику, не оставались в долгу. Вражеское судно получало не меньший урон с каждым нашим выстрелом. И с каждым выстрелом уверенность в победе росла. Но удача сменила свой курс: по правому борту, недалеко от боя, появилось судно, словно призрак. У него не было флага, только мокрые от воды белые паруса. Корабль покрыт тиной и местами незначительно повреждëн. С этим кораблëм ранее нам приходилось столкнуться, но тогда мы сумели оторваться. «Летучий голландец» не вызвал у меня страха, лишь призрение к врагам. Неужто они настолько боятся пиратов, что без обузданного «бешеного зверя» не способны с нами справиться?

Нас загнали в ловушку: зажали с обеих сторон, расстреливая корабль. Вместе с грохотом выстрелов «Покоритель зари» разлетался в щепки. Осколки градом сыпались в разные стороны, отчего мне становилось больно смотреть, потому что каждая часть корабля была по-особенному дорога сердцу. С каждым выстрелом самолюбивые мечты и несбыточная надежда о победе рассыпались в прах.

Послышался треск, и грот-мачта рухнула с такой силой, что казалось, этого хватит перевернуть судно. «Покоритель зари» накренился влево. Нижние палубы пробиты, но, к счастью, днище уцелело. На борту судна полыхали языки пламени, стараясь уничтожить всё на своём пути, вместе с выжившими. Крики команды разлетались по округе. Поднимать белый флаг никто не задумывался и не хотел принимать смерть с позором. Для воина погибнуть в бою — честь.

— Нас берут на абордаж! — воскликнул наш боцман, а моя рука тут же рефлекторно оказалась на рукояти ятагана.

На палубе нашего корабля начали появляться синие мундиры и морские монстры. Каждый, кто уцелел, принял бой с бесстрашием и неким азартом. Казалось, что для некоторых это всего лишь очередная игра.

Задор от битвы просыпался, несмотря на то, что это могло каждому из нас стоить жизни. Кто-то даже отпускал шуточки, отчего временами на моём лице появлялась ухмылка. Всем своим видом мы показывали врагу свои насмешку и непокорство. Если придётся стать кормом для акул, то так тому и быть!

«Чёрт!» — мысленно выругалась я, оглядываясь по сторонам.

Стоял лязг металла, сопровождающийся выстрелами мушкетонов. Все звуки смешивались и становились едва различимыми. Они сливались в одно глухое и одновременно ужасающее звучание. Постепенно команда мною любимого корабля редела. Уцелевшие продолжали яростно наносить удары воякам и «рыбьим харям». Они стояли до последнего, несмотря на костлявую старуху с косой. Ни смерть, и уж тем более ни уродцы Летучего голландца не пугали. Из-за бушевавшего в крови адреналина инстинкт самосохранения куда-то испарился. Пришедшие на его место ярость, гнев и жажда убивать застелили пеленой глаза пиратов.

Заколов парнишку в военной форме, я постаралась привести сбившееся дыхание в норму. «Совсем молодой…» — с сочувствием подумала я, быстро оглядываясь по сторонам. Взглядом я наткнулась на одного из синих мундиров, который подкрадывался к моему Капитану со спины. В этот момент Эрон Флинн сражался с уродливым монстром и не замечал происходящего сзади.

Без лишних слов и мыслей я быстро достала пару метательных ножей из бандольеры и запустила их в самонадеянную военную «крысу». Они без препятствий достигли своей цели: один вонзился во внутреннюю часть колена, а второй — в шею, перебив сосуды. В этот момент мой капитан расправился с тем монстром, чья голова напоминала угря, и обернулся на несчастного, который застыл с занесённой над головой рапирой. Бездыханное тело военного рухнуло в ноги капитана Покорителя, посмотревшего на меня и кивнувшего в знак благодарности.

Я улыбнулась кэпу в ответ. Минутная слабость чуть не стоила мне жизни. Патрик, самый молодой из всей пиратской команды, оттолкнул меня в сторону и замертво упал на мокрые доски. Он заслонил меня от пуль… Для печали не было времени, так как моë тело столкнулось с кем-то. Монстр развернулся ко мне и скривил губы в злорадной улыбке, обнажая чëрные зубы. Мне хватило и нескольких секунд, чтобы разглядеть уродца.

Чудовище было громадное, словно чëрный боров. Вместо волос у него торчали тëмно-зелëные, я бы даже сказала, что они чëрные, водоросли. На морде верзилы врастали в бледно-синюю кожу мелкие раковины, морские звëзды и кораллы. Вместо носа у него виднелись две чёрные щели. Его одежда, которая больше походила на тину, изрядно потрëпана, а от самого здоровяка исходила омерзительная вонь: трупный запах вперемешку с гнилью и сыростью. В руках он держал не рапиру и даже не саблю. Это был позвоночник какой-то мелкой акулы. Кости несчастной на концах окровавлены и острые настолько, что запросто могли содрать человеческую кожу с мясом.

Толстяк сделал выпад, а я быстро увернулась. Его движения были неуклюжими и размашистыми, в отличие от моих. Я двигалась ловко, словно кошка, не позволяя противнику нанести хоть один удар. Право на ошибку отсутствовало и могло мне стоить жизни.

Отражать и атаковать я всë ещë не намеревалась и старалась как можно скорее измотать врага. Но здоровяк на удивление оказался проворным и будто вовсе никогда не уставал. Верзила настырно продолжал наносить череду своих ударов, точно хотел прихлопнуть назойливую муху, что сильно раздражала. Один из ударов оказался настолько сильным, что выбил из моих рук ятаганы. Они со звоном упали, а я увернулась от следующего удара. Он был сильным: кости акульего позвоночника глубоко вошли в древесину. Толстяк нелепо пытался вытащить своё орудие, а я воспользовалась моментом. Быстро пробежала по позвоночнику-клинку и самому здоровяку, оттолкнулась от его огромной спины и, перекатываясь, приземлилась на палубу. Быстро хватая секиру из чьих-то мёртвых рук, я ловким движением руки нанесла удар, и голова морского чучела упала с его плеч.

Бросив секиру рядом с трупом, я подобрала свои клинки и огляделась по сторонам. В воздухе витал запах дождя, гари и смерти. Корабль, который был мне так дорог, — разрушен теми, кто желал господства на море. Трупы друзей и врагов застилали палубу. «Покоритель зари» представлял из себя обломки былого величия, окрашенные кровью и усеянные сажей и пеплом.

Солдаты короля продолжали крушить всё вокруг: от мачт и палуб до жизней людей, которых они так презирают, а я уважала и любила. Может, кто-то из них и не хотел нас убивать, но нарушить приказ боялся. Чего не скажешь о прихвостнях Дейви Джонса. Они убивали и наслаждались этим. Дай им возможность, они тотчас покромсали бы британцев на кусочки…

Конечно, можно сказать, что выбор у солдат британского флота отсутствовал, но он есть всегда. Возможно, мои убеждения — эгоизм, ведь погибших этой ночью будут оплакивать семьи, которые их ждут домой живыми. А нарушить приказ означало предать корону и страну.

Отражая атаки врагов и ловко нанося удары в ответ, я оказалась бок о бок со своим капитаном. Нас притесняли к левому борту, намереваясь зажать в ловушку. В голове мысли пролетали ураганом. Я старалась придумать хоть что-то, дабы не остаться в проигрыше или чего хуже. Я никогда не боялась смерти, но это не повод расставаться с жизнью, тем более так просто и глупо.

Свои удары я наносила быстро, тихо и молниеносно, стараясь незаметными лёгкими движениями кисти заносить своё оружие сбоку. Когда-то лишить кого-то жизни было для меня невозможным, но со временем жалость, да и все остальные чувства поутихли. На их место пришло хладнокровное суждение: «Либо ты убьёшь, либо убьют тебя». Жизнь — не французские романы; в ней нет той романтики, о которой пишется в книгах. Она та ещё стерва, которая может наотмашь ударить так, что ты её лишишься или мнимой свободы, к которой мы, пираты, стремимся.

— Грейс, их слишком много, нужно отступать! — сказал мне капитан Флинн, когда наши спины вновь встретились.

До меня дошёл скрытый смысл сказанной фразы, но отступать или сдаваться я не намеревалась.

— Без вас, капитан, я не покину корабль! — мой голос прозвучал громче, чем хотелось.

Я продолжала яростную борьбу со своим противником, и это не ускользнуло от глаз моего капитана. Лёгкая усмешка появилась на его лице, а затем обеспокоенный взгляд мимолётно скользнул по мне.

Резкий толчок, и из горла вырвался визг, а тело, рассекая воздух, полетело камнем вниз. За время полёта мои эмоции быстро менялись и смешались в непонятный коктейль чувств: шок, непонимание, разочарование, злость и осознание.

Когда моё тело было объято водой, мои лёгкие начало распирать от неё, а глаза защипало от морской соли. Всё произошло быстро. Через несколько мгновений я всплыла на поверхность, фыркая и откашливаясь. Стараясь удержаться на плаву и не пойти на дно, я устремила взор на своего капитана. Одним ловким движением руки он рассекает рапирой верёвку, которая удерживала шлюпку.

— Уплывай, — произнёс он одними губами и, разворачиваясь, отразил следующий удар противника.

Вельбот приземлился на воду, образовав небольшие волны и брызги, из-за которых я чуть опять не ушла под воду. Недолго думая, я подплыла к шлюпке, хватаясь за планширь, перелезла через него. Мой обеспокоенный взгляд в очередной раз упал на капитана Флинна. Глаза тут же округлились от увиденного: цепной пёс врага пронзил его остриём своей рапиры. Глаза защипали то ли от слёз, то ли от морской соли, а в горле застрял крик отчаянья…

***

— Нет! — я вскочила с койки в холодном поту.

«Сон», — пронеслось в голове, и моё сбившееся дыхание начало приходить в норму. Я провела ладонью по лицу и вытерла непрошеные слёзы. Нельзя показывать свою слабость, даже если я находилась в комнате одна.

«Лучше осмотреться, так, на всякий случай», — пронеслась мысль в моей голове, и я огляделась.

Комната оказалась небольшой и без изысканностей, но уютной. Мебель хоть и простая, но тут находилось самое необходимое. Небольшой шкаф и столик, на котором кто-то оставил железный таз, зеркало и кувшин с водой. Обычная деревянная кровать с матрацем. Несмотря на то, что я девушка, он не казался мне таким жёстким, как для благородных девиц. Пара стульев, на одном из которых, том, что стоял в углу, лежали мои аккуратно сложенные вещи.

В эту самую секунду до меня дошло, что я без одежды. Глаза опустились на грудь, которая была перебинтована.

«Понятно», — значит, мне удалось добраться до острова Святой Марии. Это означало, что мне одной улыбнулась удача, так как в ту ночь я единственная выжила. Мне нужно продолжить поиски, несмотря на гибель капитана Флинна и потерю Покорителя…

Я встала со своего ложа, и боль тут же напомнила о себе: свежие раны саднили, отчего лицо искажалось в гримасе от еле сдерживаемой боли. Голова наливалась свинцом, и я, пошатываясь, подошла к столику, опершись о его край.

«Чтоб мне сблевать ядовитой медузой!» — мысленно выругалась я, глядя на своё отражение.

Из зеркальной поверхности на меня смотрела молодая девушка с золотисто-карими глазами, под которыми были жёлтые синяки. На щеке красовалась свежая царапина от вражеского клинка. Пересохшие и потрескавшиеся губы сжаты в тонкую линию. Волосы цвета каштана взлохмачены, словно воронье гнездо.

«Могло быть и хуже», — мысленно вынесла вердикт своему состоянию и принялась к водным процедурам. Прохладная вода принесла некое блаженство и заставила почувствовать себя живой. Хотя боль давно её опередила.

Но, несмотря на то, что я жива, где-то в душе возникло странное чувство сожаления о том, что я единственный член экипажа, которому удалось спастись. Оно так же резко сменилось, как и появилось, на желание отомстить. Мне хотелось уничтожить тех, кто был причастен к гибели моего капитана.

«Всех до единого».

Я хотела, чтобы они познали всю ту боль и безысходность, что пришлось мне пережить в ночь трагедии, и даже больше. Они забрали у меня всё самоë дорогое: единственного близкого человека, заменившего мне отца.

«Эти ублюдки ответят за смерть моего капитана!»

Я быстро закрутила волосы в пучок, заколов парочкой шпилек с мини-секретом, и, повязав сверху бандану, надела давно посеревшую, но чистую рубаху. Она была широкой и старенькой, однако удобной и уже родной. После чего я подошла к стулу, взяла чёрный камзол и, надев его, препоясала красной тканью.

На запястьях я застегнула наручи, в которых были спрятаны клинки. Это оказалось настолько привычным делом, что не заняло у меня много времени. Затем через плечо мною была перекинута бандольера с металлическими клинками. Глядя на них, я вспоминала день, когда отец выковал мне два ятагана с изящной серебристой рукоятью и надписью на испанском: «Мой клинок будет безжалостным судьей для моих врагов». Я помню, как тогда радовалась отцовскому подарку.

В тот день мой отец вернулся из дальнего плавания, в котором ему довелось познакомиться с турецким торговцем, от него он и узнал об ятагане.

Завидев его издалека, я сорвалась с места со словами: «Отец, ты вернулся?!» Когда я оказалась в его тёплых и сильных объятьях, он меня потрепал по волосам и весело засмеялся. Потом мы пошли домой, где нас ждала мама.

Эти мечи — не простое орудие, а напоминанием о моём отце. Пожалуй, это единственное, что осталось от него.

«Как же давно это было?» — я отмахнулась от нахлынувшей тоски.

Что ж, сейчас эти клинки, похожие на произведение искусства, покоятся у меня на поясе рядом с пистолем в целости и сохранности.

Приведя себя в порядок и увидев в зеркале девушку с уверенным взглядом и решимостью в глазах, я одобрительно подмигнула ей с мыслью:

«Так-то лучше, Грейс!»

И я нацепила маску безразличия, вышла из своего временного убежища и спустилась в общий зал таверны.

Спускаясь по главной лестнице, я почувствовала запах пролитого рома и виски. В воздухе витал аромат, напоминавший можжевельник и хлеб, который щекотал нос. Что-то отвратительное и что-то невероятно приятное в одном флаконе. Это крайне будоражило дух и поднимало настроение. Когда я оказалась в главном зале пристанища веселья, пьянства и разврата, то моему взору открылась картина местной жизни. Тут собрались различные пираты: благородные искатели приключений, как мы любили себя называть.

Каждый из них мог похвастаться своей долей за грабёж английского и британского судна. Кто-то меньшей, кто-то большей. Всё зависело от положения на корабле. В помещении присутствовали все: от капитанов до обычных матросов. Они на равных выпивали, шутили и сплетничали. Только кто-то с шиком, а кто-то не слишком, а ведь большинство из них когда-то были не простыми крестьянами, а занимали посты и имели богатства. Им надоело плясать под чью-то дудку и выполнять команды хозяев в побрякушках, и они решили выбрать море и свободу.

За что они не были поняты теперь уже бывшими друзьями, семьями и начальством, которое так любит закон, но так редко его соблюдает. Впредь за голову каждого присутствующего в этом зале назначена награда, а по нынешним временам она выросла. Причина крылась в том, что Ост-Индская компания, а именно лорд Беккет, решила завладеть не только Карибским морем, но и остальными. Преследуя свои цели, он приказал поймать каждого пирата и повесить, и не важно — ребёнок или старик.

«Возможно, Беккет хотел владеть и не только морями. Чёрт его знает!»

Этот харизматичный лис Беккет довольно-таки хитёр и умело манипулирует королевой. Хотя нет, он, скорее, змей, который сперва втирается в доверие, а потом жалит, отравляя своим ядом. Беккет даже после подчинения «Летучего Голландца» не желал останавливаться на достигнутом. Ему всегда становилось мало, и для достижения своих целей он хотел, чтобы каждый из его врагов был уничтожен. Из умелого стратега лорд Беккет превратился в параноика. Он страшился, что кто-то из его врагов выпустит ему кишки, прежде чем тот обретёт власть и будет недосягаем.

«Пусть боится, ведь этим кем-то буду я!»

Хозяину этой таверны тоже стоит бояться вместе с её гостями. Ведь малейшая искра или опрокинутая свеча — и никто не спасёт этих бедолаг. В таверне всё практически из дерева: от покрытых лаком потолка, стен и пола до модели корабля, свисающей с балок. Она не большая и не маленькая. Это выглядело так мило, бесполезно и травмоопасно.

Хотя стойте-ка…

Пардон, стена за стойкой обита медной пластиной, на которую падал мягкий свет лампы и отбрасывал на неё блики.

«Красота», — ухмылка тут же появилась на моём лице.

Звучавшая весёлая музыка местных музыкантов ударила мне в уши. Я стала пробираться сквозь толпу в направлении барной стойки. Оказалось, это не так-то просто.

Виной этому являлись учинённый местными головорезами мордобой, улюлюканья толпы и визги местных шлюх. Осуждать таких дам у меня не нашлось причин, времени и даже сил: каждый человек зарабатывает себе на хлеб как может. Поэтому мне и дела не было до этих куртизанок.

Всё происходящее в таверне веселье меня интересовало меньше всего. Хозяин заведения, который являлся другом моего капитана, и был целью моего визита в это злачное место. Он всегда оказывал нам определённого рода услуги и считался почти членом команды. Ведь команда — не только те, кто на борту.

Я хотела узнать последние сплетни, затеряться на чьём-нибудь судне — и, вуаля, я уже на Тортуге набираю свою команду. Там у меня ходила неплохая репутация, достойная любого искателя приключений, нежели на острове Святой Марии.

«А всё почему?»

Да потому, что этот слизняк Джеймс хорошо постарался. Конечно, он славный капитан, но это не означало, что все должны перед ним лебезить, даже если это делают многие. По сути, он обычный вор и лжец, который приписывал чужие подвиги себе и получил за это лично от меня бутылкой по голове.

«М-да, мало я тогда ему врезала», — подумала я и, уже добравшись до стойки, наконец встретилась взглядом с её владельцем.

— Рад, что ты очнулась, дорогуша, — добродушно улыбнулся Джон и предложил мне выпить, от чего я не отказалась.

— Для меня что-нибудь есть? — озвучила я вопрос, когда взяла кружку с ромом, которую мне любезно поставил хозяин.

— Один джентльмен просил передать тебе вот это, — старик протянул мне небольшой метательный нож лепестковидной формы из чёрного металла с черепом орла на рукояти.

Этот нож я узнала сразу. Мои губы тут же сжались в тонкую линию, а где-то глубоко внутри меня стало разрастаться целое пламя злости. Я знала, кто тот джентльмен, что просил передать мне этот нож, когда-то принадлежащий мне. Это было давно, но я помню всё слишком отчётливо, так что желание отплатить ему той же монетой сохранилось и по сей день.

— И ещё он просил передать: «Пора вернуть Ласточке должное». — От слов Джона я ухмыльнулась и залпом осушила свою кружку. — Его корабль всё ещё находится в порту. Тебе стоит поторопиться: на рассвете они отплывают. И знаешь, думаю, он когда-то принадлежал Сяо Фэню, — задумчиво подытожил трактирщик.

— Спасибо, Джон, — сказала я ему, кладя несколько монет на стол. — Надеюсь, мы ещё свидимся, — после этих слов я встала и, надев свою треуголку, направилась к выходу.

— И я… — послышался обрывок фразы где-то сзади сквозь гул голосов. Остальное было уже не разобрать.

***

Отыскать сингапурскую посудину у меня не составило труда, ведь в этих водах её редко можно повстречать, ибо в последнее время Сяо Фэнь затаился в своём убежище, словно крыса в норе. Желания вступать в конфликт с Ост-Индской компанией у него не было; хотел просто отсидеться, пока кто-то решит проблему в лице Беккета.

Также проникнуть незамеченной на корабль не вызвало у меня проблем. Никто даже и не смог заметить чужого присутствия на борту.

«Или же это часть плана?»

Когда в каюте капитана показался мужской силуэт, я лёгкой поступью подкралась со спины, а затем приставила свой клинок к горлу. Мужчина даже не шелохнулся, лишь только усмехнулся.

— Рад, что ты решила почтить меня своим визитом, мисс О’Мэлли, — голос пирата зазвучал с хрипотцой, отчего на моём лице появилась удовлетворённая улыбка. Ошибки быть не могло.

— А как я рада встрече, Барбоса! — прошипела я ему в ответ, чуть сильнее надавливая острием кинжала на кожу шеи.

— Дорогуша, давай забудем старые обиды, ну и верни-ка мне должок, — лукавство так и пронизывало каждое его слово.

— Я по твоей милости стала кормом для кракена! — мне пришлось приложить дюжину усилий, дабы не перерезать ему глотку. — После чего ты имеешь наглость требовать — вернуть должок?

— Во-первых, я тебя радушно высадил около необитаемого острова с оружием, ну а во-вторых, ты нагло воспользовалась моим милосердием и предала меня, — на последних словах Барбоса потянул мою руку с клинком от себя, а затем головой отвесил мне прямиком в нос, отчего я отшатнулась. — Так что мы квиты, ну а должок всё же придётся вернуть…

— Ах ты сукин сын! — прорычала я и, вытерев кровь с лица, оголила клинок ятагана, покоившегося в ножнах, бросилась в атаку.

Мой выпад стал вызовом Гектору, который с охотой принял его. Наши клинки соприкоснулись друг с другом, от чего раздался лязг стали, который прерывал тишину. Наши движения становились неуклюжими из-за недостаточного количества места: маленькая каюта не позволяла разгуляться. И мы через какое-то мгновение оказались на палубе. Команда тут же напряглась, завидев меня, но Гектор дал понять, что справится со мной и в одиночку. По этой причине им оставалось наблюдать и подбадривать своего капитана. В какой-то момент наша дуэль превратилась в публичное зрелище. Пираты бурно выражали свои эмоции, кто-то даже советы умудрялся давать своему капитану, словно не боялся за это получить наказание.

Барбоса не из слабых противников, напротив: он был хитёр, умён и отлично владел шпагой. Его движения пусть и казались неуклюжими, но с каждой секундой становились быстрыми и ловкими.

Наши клинки скрещиваются, выпад, разворот, блеск металла, и по его животу течёт кровь. Царапина. Недостаточно для победы, но этого хватило, чтобы ослабить его. Моя чуть заметная улыбка встречается с его гордо вздёрнутой бровью, и бой продолжается. Увернувшись от его шпаги, которая еле задела плечо в наклоне, разворачиваюсь и делаю выпад. Он оказывается неудачным, и мой ятаган летит в сторону, а меня сбивают с ног. Слыша улюлюканье команды и чувствуя клинок у горла, продумываю план действий дальше.

— Грейс, дорогая, признай уже, чёрт возьми: если бы я хотел тебя убить — это уже давно было бы так, — протянул он с довольной улыбкой.

«Да как он смеет, после всего?» — мысленно задаюсь вопросом и, глядя на Гектора, холодно произношу:

— Знаешь, тот осьминог был весьма убедителен.

В глазах Барбосы читалось раздражение и что-то ещё, а я тем временем, перекатившись по палубе, быстро вскочила и выбила ногой клинок из его рук и вынула второй ятаган из ножен, который являлся запасным планом. Буквально в одну секунду. Ещё секунда — и в руках Гектора оказались два длинных кинжала.

— Грейс, перестань! Ты же умная девочка, — его голос звучал всё так же уверенно, как и всегда, только на этот раз с нотками раздражения.

— Да, но вот только я не забываю тех, кто пытался убить меня.

Вращающее движение клинком, а затем несколько быстрых выпадов. Я пытаюсь загнать его в угол, и мне это удаётся. Прижав капитана Гектора Барбосу к двери собственной каюты, я приставляю лезвие к его горлу.

«И почему он так нагло лыбится?» — мысленно недоумеваю я, но виду не подаю.

— Вот и всё, — выдыхаю я ему прямо в лицо.

Неожиданный разворот, и уже второй клинок выбит из моих рук. Резкий толчок, и спина ударяется о дверь капитанской каюты. Лицо искажается в гримасе от боли, ибо мои свежие раны напомнили о себе. Я оказалась прижата, и теперь к моему горлу приставлено острое лезвие.

— Вы так уверены, мисс О’Мэлли? — Довольная и кривая усмешка передёрнула лицо старого «друга».

— Абсолютно.

Мы находились друг к другу так близко, что я смогла незаметно вынуть кинжал из его пояса и приставить острый конец к горлу. Невольно на моём лице заиграла улыбка. Капитан Барбоса так же, как и я, улыбался, прищурив глаза. Адреналин зашкаливал, так что гул моего сердца звучал в ушах, заглушая все звуки. Сбившееся дыхание всё никак не приходило в норму. Мои ладони вспотели, а во рту всё пересохло. Команда этого «джентльмена» застыла в ожидании. На лица пиратов опустились тень волнение и жгучий интерес.

«Что же будет дальше?»

— Я тут вдруг решил, что нам срочно нужен проводник. — Увидев мою ухмылку, Гектор продолжил: — Кто, как не ты, знает тайник Дейви Джонса как свои пять пальцев? — он улыбнулся, словно объевшийся сметаной кот, когда увидел смену выражения моего лица на словах про тайник.

— Запомни, старина Гектор, ты не мой капитан! — громко, но без эмоций произнесла я, убирая кинжал от горла старого лиса, а затем резко оттолкнула.

— Добро пожаловать на борт, мисс О’Мэлли, — весело проговорил капитан, убирая своё оружие. — Что уставились?! — грозно воскликнул старина, обращаясь к экипажу. — Быстро за дело: мы отплываем! — после его слов все быстро разбежались, принимаясь за работу.

Мои глаза скользнули по палубе, затем прошлись по морскому полотну, и только потом мой взор устремился к звёздам.

«Отличная погода для отплытия», — пронеслось у меня в голове.

Рядом послышался лёгкий кашель. Я посмотрела на того, кто привлёк моё внимание. Хитрый лис жестом пригласил пройти в кают-компанию. Скорее всего, Гектор желал обсудить некоторые вопросы, касающиеся нашего плавания на край света. И как бы бредово не звучало про край, это было не шуткой и не мифом. Реальность гораздо суровее, чем кажется на первый взгляд. К тому же мне просто необходимо, чтобы капитан Барбоса мне помог после нашего возвращения из рундука мертвеца в одном «маленьком» дельце…

Глава 2

Пять месяцев спустя.

За время плавания мы пересекли Индийский и Атлантический океаны, достигнув моря Уэделла. Несколько раз заходили в порты и сходили на берег, дабы пополнить припасы пресной воды и еды.

За период всего нашего плаванья меня посещали различные воспоминания о том жутком месте, куда Барбоса со своей командой держали курс. Конечно, когда-то я зареклась возвращаться туда, но время и обстоятельства решили совсем иначе. Когда я давала положительный ответ, у меня были на то свои причины.

Появление старины Гектора оказалось как раз кстати: без корабля и команды шанс на успех сводился к нулю. Хотя посвящать Барбосу в свои планы, само собой, я не намеривалась…

По крайней мере, не сейчас.

Если у меня не выйдет решить проблему с поиском корабля, то придётся Барбосе предложить сделку и привести весомые аргументы, дабы заполучить его согласие.

— Хоть бы предупредили, что будет так холодно, — произнёс дрожащим от холода голосом Пинтел, чем отвлёк меня от мыслей.

— Нашим тяготам наверняка есть достойное объяснение, — промычал Раджетти, стуча так же от холода зубами.

— Почему бы этой ведьме просто не вернуть Джека, так же как она вернула нам Барбосу? — возмутился мистер Пинтел громче, чем ожидал, так как проходящая мимо Тиа Дальма резко остановилась и обернулась.

— Ваш дружок Воробей угодил и духом, и телом не в обитель усопших, а в долину возмездия, — опередила я ведьму и, вставая с бочки, поднесла горлышко бутылки к губам, делая глоток. — И куда это ром вечно исчезает? — недовольно спросила я саму себя, нежели присутствующих, перевернув бутылку, и, поняв, что та пуста, направилась в сторону лестницы, ведущей на нижнюю палубу.

Тиа Дальма закончила мою фразу тем, что Барбоса всего лишь умер и что участи страшней, чем эта, даже представить себе невозможно: бесконечные страдания, ожидающие любого в тайнике Дэйви Джонса. От её слов на моём лице появилась горькая ухмылка.

Да, я помнила то время, когда находилась в том злосчастном месте. От воспоминаний в жилах стыла кровь, а по спине бегали мурашки. Ведьма говорила правду; уж лучше отправиться в ад, нежели оказаться в том рундуке, где даже время текло иначе. Если в мире живых прошёл месяц, то в тайнике Джонса — год.

Но это не так страшно по сравнению с тем, что самые тайные и ужасные воспоминания или страхи вашей души, которые многие стараются стереть из памяти или запереть в самый дальний угол подсознания, превращаются в самый настоящий кошмар. И в момент встречи лицом к лицу с ними грань реальности растворяется, а человек оказывается в ловушке своего страха до тех пор, пока он не поймёт, что происходящее — нереально. А до этого момента он будет скитаться в жутких иллюзиях, созданных подсознанием и тайником. И кто знает, к чему это приведет? Выберется или сгинет навеки?

А, впрочем, шанс выбраться не так уж и велик.

— Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому! — пропела я и, достав пиратское пойло из деревянного ящика в трюме и развернувшись, уткнулась в чью-то мужскую грудь.

Я вздрогнула от неожиданности и потупила взгляд. От пирата исходил запах не только рома и пороха, но и соли, кислых яблок из бочонка, вымачиваемой солонины, пота и впитавшейся во все поры крови. Этот запах не вызывал отвращения или же каких-то высоких чувств. Он просто был привычным и частью моей пиратской жизни.

Глазами я прошлась вверх по тёмной рубахе, которая свободно сидела на мужском теле. Почти висела. Взгляд упёрся в ракушку из золота на обычной чёрной верёвочке, но долго его задерживать на ней я не стала. Затем я им прошлась по знакомому лицу, останавливаясь на серьге в ухе из клыка какого-то животного, и подняла глаза на лицо пирата. Острые скулы слегка выпирали вперëд, прямой нос и узкий разрез выразительных глаз всегда вызывали во мне смешанные чувства. Мужчина немного приподнял свой заострëнный подбородок и изогнул в немом вопросе густую чернявую бровь.

Если стоящего передо мной пирата приодеть, то в высшем обществе его с лёгкостью приняли бы за своего, впрочем, и сейчас он тоже не бедствовал.

Племянник, черт его дери, сингапурского барона пиратов, как-никак.

Губы изогнуты в ухмылке, а карие глаза изучали меня. Мужчина не торопился отойти в сторону, чтобы пропустить меня. Пират ждал моих действий, продолжая пожирать глубоким взглядом. Если этот паршивец пытался меня смутить, то у него ничего не вышло. Я изогнула бровь и произнесла в слегка грубоватой манере:

— Ты отойдешь или мне тебе помочь? — даже после моих слов его выражение лица оставалось неизменным.

— А ты изменилась, — задумчиво произнес он, на что я лишь пожала плечами. Ли Фэнь отлично владел английским, в отличие от остальной команды новичков, и в этом состояло одно из его преимуществ.

— Разве? — понизив голос и стараясь ухмылку не превратить в улыбку, я произнесла: — Открою тебе тайну, — в моих глазах мелькнули огоньки лукавства, — я всегда была такой, — после этих слов похлопала по мужскому плечу, Фэнь отступил в сторону, и я покинула трюм.

С Ли Фэнем мы были знакомы давно: я ещë знавала его юнцом, который то и дело влипал в неприятности. Мне часто приходилось вызволять его из них, беря вину на себя перед нашим наставником. Но когда передо мной предстал высокий мужчина с засмоленными волосами до плеч, то удивление не заставило себя долго ждать. Мои глаза не хотели признавать в пирате того щуплого паренька с беззаботной улыбкой, задранным носом и замашками аристократа.

Ли вырос. Он продумывал всё на сотню шагов вперёд, перед ответом задумывался, взвешивая все «за» и «против». Его контроль над эмоциями оказался безупречнее, чем в юные года. Фэнь держался прямо и при разговоре не отводил своего взгляда, которым он изучал собеседника, подмечая каждую мелочь, дабы потом её использовать в своих целях.

«Истинный капитан», — подумала я. «Нет, даже не так… Он вполне мог сойти за императора: всё-таки правителем делает не сила, а ум», — рассуждала я мысленно, продолжая нагло разглядывать пирата.

«Он и впрямь повзрослел», — хмыкнула я с досадой: всё же тем оболтусом он мне нравился больше.

А, впрочем…

Нет, чувств влюблëнной девицы к нему у меня никогда не было, разве что как к брату, и не более того. Меня каждый раз заботила его судьба, когда Ли ввязывался в очередные неприятности, потому что нас связывало многое: от нелепых шуток над наставником до клятвы. Когда-то давно мы решили поклясться друг перед другом на крови, что если мы окажемся по разные стороны баррикад, то мы не станем сражаться друг против друга. А подвески в виде ракушек стали свидетельством этого.

То, каким стал Ли Фень, заставляло меня задуматься: «Что так сильно повлияло на него и заставило измениться?»

Я могла только гадать.

***

Оказавшись на палубе, я села на одну из стоявших у мачты бочек и поправила тёплый камзол, который слегка сполз с моего плеча.

При выдохе пар вырывался изо рта и застывал буквально на лету, мороз щипал ноздри и покрывал щёки красочным румянцем. Корабль проплывал мимо маленьких и больших белоснежно-голубых льдин: одновременно опасное и захватывающее зрелище.

«Красотища».

Барбоса стоял у штурвала и ловко управлял судном, в то время как Элизабет, укутавшись в какое-то старенькое одеяльце, больше походившее на непонятые лохмотья, сидела на верхней ступени лестницы и думала о своём. Её возлюбленный Уильям Тёрнер с одним из китайских моряков, имя которого я уж и не вспомню, изучал навигационную карту.

Судя по всему, в последнее время парочка по неизвестной мне причине избегала друг друга — только что и играли в гляделки. Меня поначалу эта ситуация забавляла, до тех пор, пока эти двое не стали пытаться завести со мной разговор.

Теперь они меня слегка раздражали. Сближаться с кем-то из команды не входило в мои планы, так что я всячески прерывала разговор с влюблëнными голубками, ссылаясь на плохое самочувствие. А если мимо проходил старина Гектор или малыш Ли Фэнь, то заводила беседу ни о чём с одним из них.

Иногда я сталкивалась с неразлучной парочкой — Пинтелом и Раджетти, и они становились жертвой моих забавных рассказов о морских каракатицах и о русалках.

«Как эти два существа были связаны?» — понятия не имею. Когда тебе докучают, ты придумаешь любую бессмыслицу, лишь бы избежать нежеланных разговоров.

Так я и делала: Элизабет или Уильям только хотели подойти, как я уже вела светские беседы с Барбосой или же практиковалась в фехтовании с Фэнем. А порой несла околесицу Пинтелу и Раджетти, ввергая их в ступор.

«Они глупые или упёртые?» — подумала я и с видом знатока принялась неспеша смаковать каждый глоток рома. «Тем не менее, они точно подходят друг другу, ведь у них есть что-то общее…» — продолжала я рассуждать и поглядывать то на происходящее на борту, то на громадные глыбы льда, что были похожи на заснеженные горы. Моё дыхание всё так же продолжало вылетать белым паром, и я, сидя на бочке, от скуки нарочно пускала его изо рта.

Краем уха я услышала разговор о «зелёном» луче на восходе солнца между Барбосой, Уиллом и мистером Гиббсом, который рассказывал о слухах, но под конец его перебил Пинтел. Старпом стрельнул укоризненным взглядом, а перебивший его матрос, стушевавшись, извинился. Я хихикнула, чем и привлекла к себе внимание.

— Мисс О’Мэлли, это так? — слегка повернувшись ко мне лицом, спросил меня Уильям.

— Вас, мистер Тёрнер, не этот вопрос должен волновать, — манерно протянула я, вставая с бочки.

— И какой же вопрос должен меня волновать? — нахмурил он брови, видимо, перебирал различные варианты.

— Что ждёт попавшего в тайник? — подошла я неприлично близко к Тёрнеру и тихо проговорила, прищурив, как лиса, свои глаза, а потом громче продолжила: — Это вам не в бордель и не в таверну сходить девок пощупать. В тайнике каждого из нас ждёт испытание, с которым если вы не справитесь, то никогда не сможете вернуться. — Уильям продолжал смотреть мне в глаза, будто пытался понять, правду говорю я или же нет. — Каждого из нас ждёт собственный кошмар. — Я обвела собравшихся взглядом и снова вернулась к Тёрнеру. — Советую подумать о том, как вы будете бороться с ним.

— Это всё? — спросил меня старина Гектор, когда я замолчала.

— М-м-м, — задумчиво протянула я. — Думаю, да, — кивнула я, непринуждëнно улыбаясь, после чего поспешила следом за неразлучной парочкой.

Пинтел и Раджетти шли впереди меня и обсуждали загадку, связанную с картой и тайником. Терри был уверен, что надписи на навигационной карте — загадки, которые он любил, а вот Пинтел не разделял того восторга, что и друг, и от его слов постоянно ворчал. Он не разделял любовь Терри Раджетти к загадкам так же, как и его веселье, связанное с путешествием на край света.

— Вовсе это не весело! В них всегда есть бедолага, который плохо заканчивает! — начал закипать Абнер. — И только под конец успевает сказать: «Ах, не должен был я слушать этих сирен; не надо было мне выбирать горшок с золотом!» — но уже слишком поздно, и он дохнет! — Пинтел остановился и посмотрел на своего друга с серьёзным выражением лица. — Причем часто ужасным и издевательским образом! А в нашей истории эти бедолаги — ты и я.

— Господа, смерть не такая уж и мрачная участь, — положив руки на их плечи, я усмехнулась. — В тайнике ты будешь и чёрту рад… — сделала глоток рома и, посмотрев с прищуром на Абнера, на секунду задумалась, а затем продолжила: — А знаете, что будет, если пустить себе пулю в голову? — я жестом руки сымитировала выстрел. На мой вопрос Абнер и Терри отрицательно покачали головами. — Ни-че-го… — полушёпотом сказала я, растягивая слово по слогам. — Даже если вы себе вспорете брюхо, вы почувствуете адскую боль и увидите вываливающиеся наружу кишки, всё равно не сдохнете… Хи-хи! — я хихикнула на последних словах и прошла дальше, оставив парочку в ужасе и недоумении.

Мои разговоры о рундуке звучали весело, словно я не боялась вновь там оказаться, но это было не так. Каждая клеточка моего тела содрогалась от жутких воспоминаний, которые мучили по ночам. Показывать свой страх — глупость и слабость, так что для меня правильным решением стало прикинуться шутом.

Мои слова правдивы. Когда я только оказалась в тайнике Дейви Джонса, то через пару дней или же недель — определить это трудно — меня стали посещать мысли о смерти. Вам не послышалось, пускай оно и звучит как бред сумасшедшего, но лучше стоит опасаться встречи с морским дьяволом, тем более заключать с ним сделки. Ведь вы и не заметите, как окажетесь в его тайнике, один на один со своими страхами. После чего вы схватите свой пистоль и…

Бах!

Смерть не наступит, что станет разочарованием, и вы перепробуете все методы самоубийства, что не приведëт к желанному результату. Разочарование опустится, словно грозовая туча, на ваше лицо, которое исказится от безумства и безвыходности. Затем вы медленно начнëте сходить с ума и только потом, скрепя зубами, смиритесь со своей участью.

— Ты слишком весела для человека, побывавшего в тайнике Джонса. — Я поперхнулась, когда неожиданно прозвучал голос Ли Фэня.

Пират стоял, скрестив руки и облокотившись о деревянную стену корабля. Его серьезный взгляд изучал меня так пристально, что казалось, он во мне дыру прожжëт. Ли Фэнь в последнее время проявлял чрезмерное беспокойство по отношению ко мне. Оно раздражало ещё сильнее назойливых попыток мистера Тёрнера и мисс Суон.

— Черт тебя дери, Ли Фэнь, нельзя так пугать людей!

— Грейс, я серьёзно… — он выпрямился и, сделав шаг ко мне, схватил мою руку и сжал еë.

— Я тоже серьёзно, — раздражëнно впилась в него глазами я, стараясь высвободиться из цепких пальцев. — Если не хочешь лишиться её — убери. — Нехотя Ли отпустил меня, а я поспешила покинуть палубу. — Ли Фэнь, веселись, пока это возможно! — напоследок воскликнула я и, весело крутанувшись к нему лицом, вытянула руку с бутылкой вверх и махнула ей «малышу» Ли.

***

Я сидела около стола, на котором аккуратно было разложено моё оружие, и чистила свой пистоль. Пламя свечи, что мирно стояла на столе, колыхалось во все стороны от гуляющего по моей маленькой каюте ветра.

Наедине со своими мыслями мне не приходилось кривляться на публику, как и носить фальшивую маску на своём лице. Слова Ли Фэня были близки к истине. Он оказался прав насчёт меня: я и вправду стала другим человеком. Племянник барона прекрасно помнил ту девчонку, которая любила морские легенды и смотрела мечтательным взором на море с азартом и желанием к приключениям. В годы своей лихой молодости, от отсутствия жизненного опыта и с наивностью в голове, я видела романтику в морских приключениях и рисовала в мыслях лазурно-розовые мечты.

Но со временем, когда радужная призма разлетается на миллион осколков, а жизнь окунает тебя в суровую реальность, то внутри что-то ломается безвозвратно. На жизнь уже приходится смотреть другими глазами, и наивность испаряется, словно её и не существовало. Являлось ли это злым роком, что повис надо мной? Ответа у меня за долгие годы так и не нашлось.

Помимо этого мою голову посещали и другие мысли. Например, как бы сложилась моя жизнь, если бы мой отец не подался в пиратство? Кто оболгал его перед губернатором, что ему пришлось вместе с семьёй бежать? Чего ожидать от будущего? Какие повороты ожидают по ту сторону неизвестности?

«Вопросы… Вопросы… Одни только вопросы! — я раздражённо посмотрела на резко колыхнувшееся вбок пламя свечи и в одно мгновение встала со стула, повернувшись назад и вытянув руку с пистолем вперёд. — Иногда быть параноиком не так плохо».

Передо мной стояла мисс Суон, которая точно не ожидала такой реакции с моей стороны. Кружка, что находилась в её тонких руках, чуть не рухнула на деревянный пол. В последнюю секунду губернаторская дочка смогла удержать её. Она сжала губы в тонкую линию и с опаской смотрела на направленное на неё дуло моего пистоля. Нервно сглотнув, мисс Элизабет Суон хотела было что-то сказать, как я опустила своё оружие и села обратно на стул.

— Не советую впредь заходить в чужую каюту без стука, — безэмоционально проговорила я, возвращаясь к своему занятию. — Так и пулю поймать недолго, мисс Суон.

— Простите… Я вас не хотела потревожить, но меня просили передать вам горячего чаю, — сказала она тихим голосом и поставила кружку на стол, из нее медленно, струясь, выходил пар.

— Всё? — мне не терпелось поскорее отвязаться от назойливой девчонки: её интерес меня настораживал и раздражал одновременно.

— Я всё хотела спросить… Вы позволите? — спросила она и жестом руки указала на стоящий с другой стороны стола стул.

Мне показалось, что проще будет ответить на её вопрос, поэтому я кивнула в знак согласия. Надежда зародилась в душе о том, чтобы не возникло сожаление после.

— Почему вы подались в пиратство? — вопрос губернаторской дочки меня удивил: я ожидала чего угодно, но не этого.

— Мисс Суон, ответ будет столь обыденным и очевидным… Мой отец был пиратом, — не глядя на девчонку, я ответила ей.

— Почему за вашу поимку, причём живой, награда выше, нежели за других?

Я нервно цокнула языком и посмотрела на Элизабет строгим взглядом, как бы говоря, что она суёт свой нос не в своё дело. Для полного убеждения всё же мне пришлось сказать:

— Мисс, это вас никоим образом не касается, — стараясь сдержать своё раздражение, произнесла я. — Любопытство так же не сулит ничего хорошего, как врываться в чужие каюты без стука.

— Простите…

— А теперь я прошу вас оставить меня, — не позволив ей закончить фразу, я вежливо попросила удалиться из моей каюты.

Губернаторская дочка бросила кроткое «простите» и наконец-то оставила меня одну.

«И к чему этот интерес?» — возник вопрос, когда я посмотрела на наполненную кружку.

Всё же её любопытство меня заводило в тупик, и мне было невдомёк, чем оно было вызвано. Это начинало не просто раздражать, а злить. Почему-то мне чудился подвох в поведении мисс Суон. Хотя еë можно понять: Барбоса нанимает проводника с наличием карты, так ещë и женщину, полную загадок и тайн. Я бы на её месте так же оставалась начеку и попыталась бы выяснить хоть что-то. Но всë же меня раздражал сам факт того, что пытаются залезть в моë прошлое, которое я старалась забыть.

Время заставило перестать доверять людям, ведь они способны на предательство и подлость. За столь короткую жизнь я разочаровалась в людях, ощущая сполна на своей шкуре всю алчность и гниль чудовищ…

Раздавшийся стук в дверь прервал поток мыслей, и я чертыхнулась с раздражением.

— Вам что-то ещё, мисс? — спросила я, открывая дверь. — Мистер Тёрнер? — мой удивлённый взгляд скользнул по молодому пирату. — Чем могу быть обязана?

— Позволите войти?

Сперва я помедлила, но потом всë же пустила его в свою каюту. Уильям сел на то же место, где ранее была его возлюбленная.

«Они что, сговорились?» — очередной вопрос возник в мыслях и остался без ответа.

Поначалу мистер Тëрнер молча осматривал мой арсенал, о чëм-то думая. Миновало несколько секунд, прежде чем Уильям мне рассказал об участи своего отца и о намерении освободить его из лап Дейви Джонса. Он знал, как это сделать, но не был уверен, сработает ли его задумка. Сомнения не хотели покидать молодую голову пирата.

— Вы думаете сейчас не о том, мистер Тёрнер, — сказала я и отпила чай из кружки, наслаждаясь вкусом заваренных трав: что-что, а китайцы знали в этом толк. — Но в любом случае, у Голландца должен быть капитан. Если проткнуть сердце, то кто-то должен будет занять место Джонса, — подтвердила я его догадки.

Пират не обрадовался моим словам, а лишь задумался. Видимо, взвешивал все «за» и «против». Оно и понятно, ведь выбор у Уильяма Тёрнера непростой: с одной стороны находилась Элизабет, а с другой — его отец. Он не мог отказаться от данной клятвы своему отцу, но и не хотел оставлять свою возлюбленную. Молодой пират находился на перепутье судьбоносных дорог: от его выбора зависели жизни людей. Такой судьбе не позавидуешь.

— Минутку, твой отец Билл Прихлоп? — неожиданно осенило меня.

— Ты его знаешь? — удивился Тёрнер.

— Да, но лишь однажды мне с ним довелось свидеться, и, насколько я помню, его утопили, — почёсывая подбородок, проговорила я.

— Да, но…

Уильям встал со стула и не успел договорить, как корабль резко качнуло. Он не смог удержаться на ногах и полетел на меня. Мы с гулким и глухим грохотом вместе со стулом оказались на полу. В нос тут же ударил запах мужского пота вперемешку с другими ароматами. Я открыла глаза, которые зажмурила во время падения, и встретилась с карими глазами Тëрнера. Он растерянно смотрел на меня, так как наши губы едва ли соприкасались. Неловкое молчание длилось недолго: до следующего толчка судна. Оставшиеся на столе мои метательные ножи полетели на нас. И в одно короткое мгновение я слегка оттолкнула в бок пирата и, перекатившись, села на него.

Уильям продолжал на меня смотреть непонимающим взглядом, на что я слегка ухмыльнулась и посмотрела в ту сторону, где наши тела находились ещë несколько секунд назад: пара метательных ножей вонзилась в сырые доски. Если бы я не успела предпринять действий, то они пронзили бы нашу плоть.

— Мы находились на волоске от самой глупой смерти. — Тëрнер приподнял голову и посмотрел туда же, куда смотрела я. — Юный Тëрнер, прежде чем ты сделаешь свой выбор — хорошенько всë обдумай, — произнеся последние слова, я встала и поспешила собрать разбросанные клинки. — За каждое решение приходится платить не только нам, но и близким нам людям. — Я перекинула через плечо бандольеру, в которую вернула начищенные до блеска метательные ножи. — Мы уже близко… Советую поговорить с ней, если она тебе дорога.

Я удалилась из своей каюты, закончив со сборами и оставив наедине со своими мыслями молодого пирата.

***

Белые лучи луны опустились на палубу судна, медленно скользя по парусам и мачтам. На водной глади, точно в зеркале, отражались мириады звëзд. Лëгкий морской бриз подгонял маленькие волны к днищу корабля, о которое те разбивались и мелкой рябью по волшебно красивому морскому полотну разбегались в разные стороны. Открывающаяся взору картина завораживала и притягивала.

Ночной бриз тихонько и шаловливо трепал выбившиеся из-под красной повязки пряди моих волос, касаясь раскрасневшегося от выпитого рома лица. Я стояла и, опершись о фальшборт, глядела на горизонт. Ожидание превратилось в нечто, что противно обжигало душу.

— Мисси, ты всё думаешь о прошлом? — спросил Гектор, подойдя ко мне.

— Ты, как всегда, проницателен, старина Гектор, — усмехнувшись и не сводя своего взора с горизонта, тихо промолвила я.

— Сколько бы ты ни пыталась сбежать от прошлого, Грейс, оно всё равно настигнет. Лучший выход — принять его. — Барбоса похлопал меня по плечу и вернулся к штурвалу.

Он был прав: я бежала от прошлого, не хотела мириться с произошедшим. Всё было настолько запутанным, что теряло всякий смысл. Мне выпал отличный шанс сбежать, спрятаться и начать совершенно новую жизнь, на которую мне хватило бы награбленного и надёжно спрятанного золота, но я выбрала другое. Отказаться от мести и своего дела — не такое уж и простое решение. В тайнике Джонса осталась важная вещица для одного важного дельца, поэтому я и находилась на этой сингапурской посудине в не столь приятной компании. Как-никак, Гектор оказался причастен к моему заточению в рундуке морского дьявола.

— Барбоса, где мы? — задал вопрос всполошенный и подбежавший к капитану Уильям.

— Да, теперь мы вконец потерялись, — хриплый голос старого пирата звучал довольно.

— Что? — растерянно смотрела мисс Суон то на Гектора, то на Тёрнера.

— Конечно, чтобы обнаружить место, найти которое невозможно, нужно потеряться, — хитрый взгляд капитана метнулся в сторону юной Элизабет. — Иначе все бы знали, где оно находится.

— Мы поймали ветер! — известил всех мистер Гиббс.

— Да, — нараспев проговорил Барбоса, слегка округлив глаза.

— По местам! — скомандовал Уилл, и все ринулись выполнять приказ.

Пираты, словно крысы, забегали по палубе корабля. Крики команды доносились со всех сторон, что вызывало у меня непринуждённую улыбку: их старания сохранить собственные жизни и желание высвободить Воробья не имели ничего общего.

— Руль на борт! Лево руля! Круче к ветру! — продолжал раздавать команды сынок Прихлопа.

— Отставить! Пусть идет полным курсом!

— Ты всë знала?! — прошипела Элизабет в мою сторону, ринувшись ко мне.

Я подошла к столпившимся пиратам в носовой части корабля. На меня уставилось множество растерянных глаз, полных ужаса.

— Не будь так сурова, дорогуша, — пожала я плечами. — Смирись с этим.

Забравшись на нос корабля и крепко схватившись за верëвку, я подалась вперëд на бушпритнаклонная носовая мачта, горизонтальное либо наклонное рангоутное дерево, выступающее вперёд с носа парусника. Бушприт предназначен для вынесения вперёд центра парусности, что улучшает манёвренность судна (корабля). и посмотрела вдаль. Чудеса природы неисчерпаемы. Взору открывалось поистине необычное зрелище, от которого становится немного не по себе, когда судно стремительно приближается к самому краю, а ты находишься на корабле — в самой гуще событий. Каждую секунду огромные массы воды с шумом устремлялись вниз — захватывающая и удивительная картина. Сердце затрепетало, а волнение стремительно расползалось по всему телу: ещë немного — и мы сорвëмся громадным камнем в пропасть.

— Господа… — я сделала небольшую паузу, переводя взгляд на Элизабет и Тиа Дальму. — Дамы, приготовьтесь оказаться в воистину адском местечке!

Корабль покачнулся, так что все члены команды еле смогли удержаться на ногах. Некоторые из матросов решили покинуть судно — это стало роковой ошибкой. Человеческая жизнь хрупкая, любое неверное решение отнимало еë у хозяина. Я вцепилась мëртвой хваткой в верëвку сильнее, накинув пару колец прочного каната на запястье.

Судно повернулось и сильно накренилось в сторону. Пираты схватились за канаты, фальшборт, привязанные пушки и бочки и пытались не сорваться за борт. Сингапурская посудина оказалась на краю самого громадного водопада, внушающего смешанные чувства. Неистовый страх сковывал весь экипаж, когда днище оторвалось от воды, а судно наклонило в сторону. Ещë одно мгновение — и шхуна с громким свистом полетела в пропасть, прямиком в объятья смерти

Глава 3

Выбравшись из воды, я обессиленно упала на спину и посиневшими от холода пальцами зарылась в песок. Песчинки застряли под ногтями и вызывали дискомфорт, но он ускользал от моего внимания. Казалось, происходящее — очередной кошмар из тех немногих, что одолевали и лишали всякой возможности выспаться. Даже холодная тюремная камера или карцер так не вызывали чувства отчуждëности и обречëности, как тайник Джонса.

Холодная мокрая одежда прилипла к коже, а руки и ноги налились слабостью. Тело содрогалось в мелкой дрожи. Зубы ударялись друг о друга — походило на противный скрежет. Внутри медленно расползалось странное чувство, которое тяжёлым грузом сдавило грудь. Я кое-как разлепила свинцовые веки и глазами уткнулась в ночное небо: звëзд сквозь мрачные тучи не разглядеть. Ветра не было, крики чаек не доносились, лишь шум морской воды громко разрывал гнетущую тишину.

Мысли путались в собственном потоке, который превращался в хаос. Головная боль замаячила на горизонте, грозясь в любой момент обрушиться на меня громадной волной. Нежелание верить в происходящее нарастало с той само силой, с которой приходит отчаяние. Осознать факт прибытия в тайник удалось про прошествии нескольких долгих минут. За это короткое, но тянущееся время мне удалось ответить себе честно, что мне не хотелось вновь сталкиваться со своим прошлым.

Вернувшись в мир живых, я попыталась вырвать эту страницу собственной жизни; разорвать в клочья, сжечь, да что угодно, только бы не вспоминать. И теперь все мои усилия, приложенные к тому, чтобы забыть тот день, канули на дно к морскому дьяволу. Судьба решила распорядиться совсем иначе, наперекор моим решениям. И вот я лежу на берегу мрачного острова, который совсем безжизненен: сплошной песок да камни, ни зверька, ни птицы. Лишь пустота.

Где-то сбоку раздался писк обезьянки — Джека, и я, нехотя приподнявшись на локтях, повернула голову в его сторону.

Капуцин дрожал, но продолжал держать в своих маленьких лапках карту, отчего на моëм лице возникла грустная улыбка. Несмотря на пережитое, он оставался преданным своему хозяину. Его преданность — отличный пример для предателей, вонзивших мне в спину нож, да так глубоко, что раны моей души по сей день кровоточили, не желая затягиваться.

— В этот раз я не одна… Джеки, — я ласково окликнула маленького зверька, он с интересом посмотрел на меня, повернув свою крохотную головёнку.

Моя улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Причиной этому послужила головная боль. Она исполнила свою угрозу и запылала очагом, распространяясь, словно пламя, быстрее всякого морского шторма. Я поморщилась, осторожно массируя виски кончиками пальцев, стараясь утихомирить её. Но таких манипуляций оказалось недостаточно. Тем не менее, она на мгновение отступила, а затем обрушилась новой волной. В глазах замелькали чëрные пятна и поплыло медленной рябью, как по воде. Меня резко замутило, и приступ рвоты не заставил себя ждать. Казалось, меня вывернуло наизнанку, бросило в холодный жар, а глаза стали мокрыми. Руки непроизвольно прижались к голове.

Кожей рук ощутила соприкосновение с чем-то липким и тëплым. Взглянув на ладонь, я преподнесла выпачканные в вязкой субстанции пальцы к губам и лизнула кончиком языка. Меня тут же передëрнуло от солоноватого привкуса крови. Вероятно, при крушении голова навзничь ударилась о что-то.

Миновало несколько минут, прежде чем я встала на ватных ногах и, пошатнувшись, огляделась по сторонам: остальных членов команды не было видно из-за ночного мрака, даже голосов их не слышно. Невольно напрашивался вывод о том, что меня выбросило на берег раньше или дальше остальных членов команды. Прищурившись, я оглядывалась по сторонам в поисках хоть кого-то из пиратов. Попытки не принесли никаких результатов. Впадать в бурную истерику не входило в привычку, но сердце затрепетало от волнения. Страх желал схватить разум своими цепкими лапами в объятья плена, отчего лицо скривилось в непонятной гримасе.

Глаза стали постепенно привыкать к кромешной темноте, и я выдохнула с облегчением. Ещë через несколько секунд взгляд выхватил впереди что-то темное, понадобилось некоторое время, дабы суметь разглядеть очертания обломков шхуны. И в следующее мгновение я перекинула перевязанную кожаным ремнём карту через плечо, сгребла в руки дрожащего от холода Джеки и ринулась к обломкам маленького корабля.

«Удивительно, что меня выбросило на берег в том же месте, где и в прошлый раз», — горькая усмешка появилась на моëм лице.

Я ускорила шаг, и расстояние между мной и старым «убежищем» сокращалось. Оказавшись возле него, опустила обезьянку на землю и принялась разводить костёр из приготовленных в прошлый раз мною щепок. Тогда мне не было неизвестно, выберусь ли я из рундука морского дьявола или нет. Так что, по обыкновению, я заготовила на вечер небольшую кучку щепок. Здесь по ночам было жутко холодно, несмотря на то, что попавший человек в это Богом забытое место — мëртв. А так как душа оставалась в телесной оболочке, то и боль, холод, жар ощущались в сто крат ярче, чем при жизни. Пожалуй, такой факт имел не последнее место среди воздействий на душевное равновесие пленника. Джонс искусно выбирал методы пыток при создании своего тайника. Можно подумать, он не просто хотел причинить страдание, а насладиться и заставить прочувствовать не только шкурой, но и душой. Если верить легендам, то Богиня не на шутку обидела его…

«Мужчины», — фыркнула я собственным рассуждениям.

Меня обрадовало, что ничего не изменилось с моего последнего дня тюремного срока и мне не пришлось возиться с поисками дров в густой темноте.

С разведением огня пришлось повозиться какое-то время, но в итоге у меня вышло, и я уже сидела и грелась возле жаркого пламени. Лёгкая дрожь до сих пор одолевала тело, и зубы то и дело стучали друг о друга. В голове были мысли о горячем чае с ромом, который бы согрел быстрее любого одеяла или костра. Но приходилось довольствоваться тем, что было.

Капуцин мирно посапывал на моих коленях, свернувшись в комочек. Ему быстро удалось согреться, в отличие от меня: я сидела без верхней одежды, которую разложила на камне возле костра; сапоги также стояли вблизи открытого огня. Дерево громко потрескивало, медленно сгорая. А я сидела полуобнажëнная, в одних штанах с перевязанной вокруг груди плотной тканью, на которой виднелись коричневые и жëлтые разводы то ли от пота и грязи, то ли от засохшей крови.

Лишь немногие знали моё настоящее имя и происхождение. Многие знали меня как юношу по имени Джо и не догадывались о том, что я женщина. На борту «Покорителя зари» многие матросы находили в этом забаву и делали ставки, как долго у меня получится скрывать правду от других. Некоторые побаивались и называли ведьмой, ибо мне долго удавалось сохранять свой секрет, так ещë и выбираться прямиком с виселицы живой с немногочисленными царапинами и синяками. Помнится, как старпом моего Капитана Одноглазый Генри не воспринимал всерьëз и не желал видеть на борту корабля. В тот день он рявкнул с желчью и презрением:

— Тебе, кэп, ещë припомнятся мои слова. Бабам не место на корабле, тем более этой змее! — он ткнул пальцем в меня.

— Генри, моë решение не подлежит обжалованию, — серьëзно проговорил Капитан и махнул рукой на дверь.

Одноглазый Генри резко схватил меня за шиворот, когда мы покинули кают-компанию, и злостно прошипел:

— Не надейся, что я забуду твой обман, змея! — он наткнулся на мой взволнованный взгляд.— Ар-р, чëрт с тобой, но запомни — я слежу за тобой! — Генри разжал свой здоровый кулак и, сплюнув, ушëл за штурвал.

Да-а, в те времена старпом меня и впрямь недолюбливал, но со временем этот грозный здоровяк смягчился и ворчал, каждый раз, когда я лезла в самое пекло бойни.

— А ну стоять, девка! — ухватил меня за шиворот, когда я ринулась на помощь к окружëнному капитану.

— Пусти! Я не оставлю его! — пыталась вырваться я, трепыхаясь.

— Дура, я сказал, ты уходишь вместе с остальными! — рявкнул он на меня.

— Нет-нет! — протестовала я. — Я не уйду без Капитана! Я останусь!

— Да чтоб тебя… — выругался Генри, взваливая меня на своë плечо. — Эй, Кит, лови эту девку и глаз не спускай с неë, иначе я скормлю твои потроха акулам! — проорал Одноглазый и выкинул меня в окно старого храма прямиком в руки крепкого матроса.

Тогда я всë же улизнула, а Киту досталось от Генри не на шутку. И мне пришлось спасать бедолагу от натиска разьярëного старпома. Казалось, Одноглазый Генри и впрямь отправит матроса на дно к морскому дьяволу, ибо я подставилась под удар и могла погибнуть. В тот день меня спас украденный мною эль, остановив острие вражеского клинка. На груди и ключице остались мелкие порезы от осколков. И Генри ещë долго возмущался, зашивая их и наблюдая мою довольную улыбку.

— Чокнутая девка, — проворчал он, делая последние стежки и глядя на моë раскрасневшееся лицо от выпитого рома. — Держи своë тряпьë и прячь свою грудь получше, девка! И постарайся в другой раз не выдать врагу, что ты баба! Иначе… — он пугающе сощурил свои серые глаза, и его губы скривились в недоброй усмешке. — Я высажу тебя в ближайшем порту, а капитану сообщу, что ты решила нас покинуть.

В тот раз мой Капитан попал в засаду из-за моей неосторожности: люди Хавьера Гонсалеса выведали, что капитан Флинн дорожит юнгой по имени Джо и что малец на самом деле женщина. Гонсалес не упустил возможности и с помощью предателя на борту «Покорителя» заманил меня в ловушку и сделал приманку для Эрона. Если б не моя наивность по отношению к этому мерзавцу — Фернарну Ортису, то многие остались бы живы.

Когда ходишь в плавание на пиратском судне, то осторожность никогда не помешает. Особенно если имеешь дело с королевским флотом и змеями — заговорщиками против короны. Особенно с последними.

Откровенно говоря, пиратская жизнь — не только плавание по морским просторам, трепещущим душу, и сорванный куш, но и смертельные схватки с врагами, коих множество. Бывали времена, когда наш галеон брали на абордаж и команду под стражу. И если бы изголодавшиеся по женской плоти «мундиры» узрели во мне женщину, то были бы не прочь утолить свой голод. Никому нет дела до уличённой в пиратстве девке, и за её честь никто не станет беспокоиться. Ради собственной безопасности я прикидывалась щуплым юнгой, и это удавалось превосходно, а враги до последнего думали, что с ними сражается малец. Но в тот раз моя тайна была раскрыта.

На пути к нашей цели — древнему храму — мы зашли в порт Нассау, дабы пополнить припасы пресной воды и еды. В местном трактире к Эрону подошëл он — Фернар Ортис. Каким образом у него вышло уговорить капитана взять его в команду — тайна, ответ на которую канул во мгле морской пучины.

Фернар сумел за короткий срок расположить к себе команду. Он заполучил доверие не только моë, но и сварливого параноика — Генри. А вскоре и капитан Флинн посвятил его в курс нашего дела. Ортис проявлял ко мне интерес и всячески во всëм мне помогал. Вечерами мы с ним болтали по душам. Спустя множество дней наших поисков места нахождения храма во мне проснулись чувства к Фернару, и я открылась ему, выдав свою тайну и сознавшись в чувствах. Он принял их, вовлекая в жадный и страстный поцелуй. Наивно было полагать, что нас ожидало «долго и счастливо», о котором написано в книгах о любви.

«Дура…»

Он оказался предателем и использовал меня в собственных целях. И когда его тайна раскрылась, то я, не мешкая, отправила его на корм для акул. Меня не остановил даже Капитан, наблюдавший с холодным взглядом за тем, как мой клинок пронзает плоть мерзавца.

Постепенно на меня навалилась дрëма, и я провалилась в глубокий сон, напоследок вспомнив, как тело Фернара падало камнем вниз, а море приняло в свои объятия, поглощая во тьме.

***

Сквозь плотно закрытые веки настойчиво пробивались лучи солнца, прерывая мой сон. По обыкновению, со стороны «мёртвого» моря слышался шум набегающих на прибрежный песок волн. Обезьянка Барбосы вовсю теребила мои волосы, отчего веки дрогнули. Я распахнула крепко сжатые ресницы и тут же прищурилась, перед глазами забегали пятна от ослепительных лучей солнца.

Солнце стояло высоко и яркими лучами накрывало «мёртвую» долину, сильно припекая. Костёр давно погас: тонкой нити дыма видно не было.

Открывшийся взору пустынный берег и тихое море наталкивали на мысль, что моë возращение в мир живых — всего лишь сон. Только сидящий рядом с картой Джеки опровергал гнетущее чувство. Я ласково потрепала обезьяну за ухом и встала с влажного песка.

— Что-то засиделись мы с тобой, Джеки, — проговорила я и направилась в сторону разрушенной посудины: именно на ней меня застала зверюшка Джонса.

Отмахнувшись от назойливых воспоминаний, я принялась искать место, где спрятала сундук с важной вещью, ради которой мне пришлось вернуться. Хватило нескольких минут, дабы найти доску с вырезанными зачёркнутыми линиями, вернее, то, что от неë осталось. Она стояла у большого камня, присыпанная песком и мелкой галькой. Я подошла ближе и коснулась пальцами вырезов. Их было очень много, и не хотелось тратить время на пересчитывание — глупая была бы затея. Но одно можно было сказать точно: в прошлый раз мне пришлось провести в этом мерзком месте больше четырëх тысяч дней.

Когда мне посчастливилось вырваться из рундука морского дьявола, то, добравшись до ближайшего порта, мне удалось узнать, что прошëл ровно год для живых, а для меня — двенадцать лет. Двенадцать мучительных лет. Моя душа была измучена, а рассудок пошатнулся. За весь человеческий год я умирала множество раз и множество раз просыпалась в том же месте: на берегу чёртового острова! Хотелось сдохнуть и прекратить кошмар, но он не желал уходить, только сильнее сжимал своими цепкими лапами.

Шорох со стороны заставил вернуться в реальность и обернуться назад. Кроме капуцина я никого не увидела. Но ощущение чужого взгляда на моей спине не ушло и с каждой секундой возрастало.

Я поёжилась и быстро принялась отсчитывать от доски пять шагов, после чего руками вырыла старый запертый сундучок. Поставив его перед собой, я сорвала с шеи ключ на верёвке и сунула в замочную скважину. Закусив губу, ловким движением руки крутанула его, и до ушей донëсся удовлетворяющий меня щелчок. Я откинула крышку и заглянула в него, победно улыбаясь.

Внутри лежала старенькая, местами потёртая тетрадь в кожаном переплёте цвета какао-бобов. На обложке красивой прописью золотыми нитями вышиты слова: «Саида аль-Хурра». Рядом с тетрадью лежал белый компас с позолоченными металлическими вставками. Посередине его крышка имела округлый выступ цвета индиго, на котором была изображена самая яркая звезда на ночном небе — Полярная. Она была окружена другими маленькими звёздами.

В сундуке ещë была парочка вещиц: бутылка эля и два мешочка с солониной и сушёными фруктами.

Я достала содержимое сундучка и вернулась к потухшему костру, дабы одеться. На последнее у меня ушло немного времени. Дневник я спрятала во внутреннем кармане своего сюртука.

Джеки запрыгнул на моë плечо, карта расположилась за спиной, а компас — на своëм законном месте: на ремне штанов. Быстрым шагом я устремилась вдоль берега и, на ходу обвязав повязкой голову и спрятав спутанные волосы под красной тканью, глазами всматривалась в горизонт.

***

Было невыносимо жарко, бутылка эля, что была взята мною из сундука, опустела ещё несколько часов назад. Лоб весь взмок от пота, во рту всё пересохло: жажда начинала сводить с ума. На зубах скрипел песок, голова становилась тяжёлой, словно чугун. Перед глазами всё плыло, а солнце, которое близилось к горизонту, не переставало палить и раскаливать этот чёртов остров.

— Чтоб в глотке Джонса каракатица застряла! — выругалась я и пнула песок с такой злостью, что он попал мне в лицо. — Тьфу! — заплевалась я, а потом затихла, услышав обрывки фраз.

— Я вижу свой корабль, — прозвучал голос старины Гектора. — Вон он!

Я, слегка качаясь, поднялась на песчаный холм и увидела, как Барбоса разговаривает, судя по всему, с тем, кто стал причиной визита старого пирата и его команды в тайник Дейви Джонса.

Это был пират с экстравагантной внешностью. Его волосы были сильно спутаны и растрёпаны, бородка заплетена в две косы, а глаза ярко подведены… э-э-э… кажется, сурьмой. На голове красовалась кожаная шляпа-треуголка, из-под которой виднелась красная повязка. В этой треуголке он выглядел точно исполин.

На секунду мне показалось, что где-то я его уже видела. Лицо было до боли знакомо, но, сколько я ни старалась вспомнить, ничего не выходило.

— Джек, весь мир ждет, чтобы ты вернулся, а тебе нужна команда! — голос юной Суон вывел меня из раздумий, и я посмотрела в их сторону, наблюдая за происходящим со стороны.

— Стану я набирать такую команду, — скривился Воробей. — Четверо из вас пытались меня убить, одной даже удалось! — он указал в сторону Элизабет. Уильям сперва округлил свои глаза, а затем нахмурился, глядя на свою возлюбленную.

— Оу… — наигранно удивился пират-исполин. — Она тебе не сказала? — улыбка тут же появилась на мужском лице, так что можно было разглядеть несколько золотых зубов.

Неожиданно для меня по спине прошёлся холодок, и я, вздрогнув от лёгкого касания к спине, обернулась, но никого не увидела. Глаза сузились в лёгком прищуре и, пробежавшись по берегу, уловили чей-то тëмный силуэт. Меня словно ледяной водой окатили: вдали стояла женщина в чёрном, местами порванном платье. На еë бледно-синее лицо небрежно спадали пряди чёрных густых волос. По спине снова прошёлся холод, когда то ли со стороны моря, то ли со стороны женщины донесся плач. Еë рот скривился в ужасной насмешке, обнажив и продемонстрировав почерневшие зубы.

Я облизала пересохшие губы и сглотнула мешающий в горле ком. Не желая больше оставаться ни на секунду в этом отвратном месте, я резко развернулась к команде и поспешила мимо столпившихся пиратов со словами:

— Я, конечно, не смею прерывать вашу милую беседу, но если вы желаете провести остаток своей жизни в этом треклятом местечке, то без меня, засим я откланиваюсь, господа! — и, немного обернувшись, сделала неуклюжий реверанс. Я поспешила к причаленному у берега вельботу.

— А этот юнец кто? — послышался голос Воробья за моей спиной.

— Мисс О’Мэлли — наш проводник, капитан и старая знакомая Барбосы, — ответил ему мистер Гиббс.

— Она уже мне не нравится… — я резко обернулась к Джеку Воробью, и он, явно не ожидав это, споткнулся о собственную ногу и чудом не упал лицом в мокрый песок.

— Спешу вас заверить, но вы мне тоже не симпатичны, мистер Воробей, — я посмотрела на него колючим взглядом.

— Капитан Джек Воробей, цыпа, — улыбнулся барон Карибского моря, прищурив свои карие глаза.

— Вы не мой капитан, ми-стер, — последнее слово я показательно растянула и гордо вздёрнула свой подбородок. — Но если вам что-то не по нраву, то огорчу вас: мне не составит труда украсть у вас песо, которое так нужно старине Гектору. Вы даже глазом не успеете моргнуть. Да и угнать ваш корабль не составит труда. Преимущество на моей стороне: команда не уйдëт без карты и проводника. Так что бросить вас дальше гнить в этом «прекрасном» месте ничего не останавливает. Выбор за вами, — я говорила уверенно и на последних словах приблизилась к Воробью, похлопав его ладонью по груди. Он был выше меня, так что я едва ли доставала до его подбородка.

— Все на борт, мы отплываем! — он скривил свои губы в подобие улыбки перед тем, как дать приказ команде. Пираты оживились и ринулись к лодке.

— Вы приняли верное решение, мистер Воробей, — я одарила его своей улыбкой и поспешила к вельботу вслед за остальными.

— Она точно мне не нравится, — фыркнул мне в спину Джек.

Я сделала вид, что не услышала его, и направилась к лодке, отдав карту Барбосе. В этот момент сидящая на моëм плече обезьянка ловко перескочила на плечо своего хозяина, поудобнее усевшись.

***

Солнце продолжало нещадно палить; матросы сновали по палубе «Чёрной жемчужины», выполняя каждый свою работу. Барбоса и Воробей спорили между собой, кто же из них на борту капитан, а я мирно сидела на фальшборте полуюта, попивая эль, найденный мной в трюме. На секунду мне показалось, что два морских волка замолкли, и уже через несколько секунд они поднимались на полуют, стараясь обогнать друг друга. От этой картины на моём лице возникла улыбка. Два взрослых мужчины вели себя, словно дети, не поделившие игрушечный парусник.

Гектор встал почти у самого фальшборта и вытянул свою подзорную трубу, прислонив окуляр к своему глазу. А Джек ухмыльнулся, глядя на старого пирата. Он выудил из сюртука свою сложенную подзорную трубу и хотел было её открыть с важным видом, как её механизм заклинило. Воробей несколько раз попытался снова раздвинуть свою трубу, но всё без толку. Осунувшись, он обернулся и наткнулся на мой насмешливый взгляд. Его брови устремились друг к другу, а в глазах промелькнул укор в мою сторону.

— Джек, не унывай! У мужчин такое случается в твоëм возрасте, — сказала я с серьёзным видом. — А ты, старина Гектор, не зазнавайся — в твоëм ещë чаще.

— Так-так, цыпа, ты желаешь проверить, на что способен капитан Джек Воробей? Смекаешь?

— Хей! — я спустилась с фальшборта на палубу. — Я не настолько пьяна, капитан… — меня прервал Джек жестом руки: выставил руку вперëд с поднятым указательным пальцем, хитро прищурив свои глаза.

— Так ты всë-таки признаёшь, что я капитан, цыпа? — его хитрые глаза изучали меня, а я, нахмурив брови, в недоумении посмотрела на него. — Чудненько! — после недолгой паузы, расценив которую как ответ, весело пропел Воробей, обнажив свои зубы в довольной улыбке. — А это я заберу, с тебя уже достаточно. — Он забрал у меня бутылку эля и, развернувшись ко мне спиной, зашагал куда-то фривольной походкой. — Слыхал, Гектор, я капитан, — бросил Джек Воробей, проходя мимо Барбосы с гордо поднятой головой.

Старый пират, глядя на меня, закатил глаза. Я в ответ лишь пожала плечами и отвернулась от него, глядя на горизонт. Мне всё не давало покое чувство, что мы с Джеком Воробьём где-то уже встречались.

***

Мы снялись с якоря и отплыли от берегов «мёртвого», такого же, как море, острова. Облегчения это не вызвало, ибо мы всë ещë находились в тайнике Дейви Джонса, с которым у меня не было желания встречаться. Если он узнает, что мне удалось сбежать из этого треклятого места, а потом вновь вернуться и помочь выбраться из рундука Воробью, — будет в бешенстве. У него уж очень скверный характер, что, наверное, и стало причиной его преображения в… осьминожью башку. Тем не менее, у Беккета получилось его взять под контроль. И как только у него вышло?

«Забыла? Это же Катлер, он всегда берёт то, чего хочет», — прозвучал внутренний голос в моей голове, отчего я невольно закусила губу, а потом меня осенило.

Я быстрым шагом направилась искать Джека на борту корабля. Найти его не составило труда, так как пират уже было собрался зайти в свою каюту.

— Джек, постой! — крикнула я ему вдогонку, но он проигнорировал меня. — Капитан!

— К вашим услугам, дорогуша. — Воробей резко остановился и развернулся, я врезалась ему в грудь.

— У меня есть к тебе вопрос, — отстранилась я от него.

— И какой же?

— Ты же лично знаком с Беккетом, не так ли? — с лица Джека вмиг исчезла улыбка. — Это ты был капитаном «Распутной девки»? — говорила я, не сводя глаз с его лица: по его выражению поняла, что попала в яблочко.

Джек Воробей внимательно изучал моё лицо, а потом чуть наклонился ко мне с недобрым прищуром и тихим голосом проговорил:

— Цыпа, да у тебя богатая фантазия — это так выпивка на тебя действует? — не дожидаясь моего ответа, он устремился к своей каюте и исчез за дверью, оставив меня в недоумении.

«Неужели это был ты, Джек?»

Шестнадцать лет назад.

Волны, окружённые ночной тишиной, плавно набегали на прибрежный песок. Ветра почти не ощущалось, но если взглянуть на деревья, то можно было заметить еле уловимое шевеление листьев и услышать лёгкое шуршание. Белые лучи луны, словно крадучись, опустились на морскую гладь и прибрежную часть острова. Где-то вдали — в самой отдалённой части портового города — доносились лай собак, глухие возгласы охмелевших мужчин и звонкое щебетание девиц из близстоящей к берегу таверны. Городские улицы тщательно патрулировали солдаты королевской армии, так что не один разбойник не смог бы проскользнуть незамеченным. А простых жителей не видать в глубокую ночь.

В доках корабли с поднятыми парусами слегка покачивались на маленьких волнах спокойного моря. В воде отражались мириады ярких звёзд ночного неба; тусклые огоньки свечей в уличных фонарях города и судов.

И вот у пирса, возле ящиков и бочек с грузом, промелькнула маленькая девичья фигурка. На девушке висел чёрный мужской плащ. Лица не разглядеть из-за капюшона, что закрывал его.

Она была напряжена и нервничала, поэтому то и дело оглядывалась по сторонам и, если замечала военных, тихонько, словно мышка, пряталась за бочками. Такими короткими перебежками от пирса до пирса девушка добралась до нужного, где стояла «Распутная девка». Её мачты величаво возвышались к небу, что казалось, они достают до самих звёзд.

Убедившись в том, что никто её не заметил, она юркнула на борт корабля.

Глаза её часто забегали по палубе, когда девушка случайно краем плаща задела какой-то бутыль, что с гулким и глухим звуком ударился о доски корабельного пола. Незнакомка нервно вздохнула и стала метаться из стороны в сторону, не зная, как ей быть. И вот еë взгляд наткнулся на приоткрытую дверь кают-компании, куда она и проскользнула, стараясь не выдать своë присутствие. На палубе послышались шаги и голоса, которые приближались к двери. Незнакомка занервничала с новой силой: она искала место, где спрятаться, а сердце заколотилось так быстро, что заглушало еë мысли и разговор приближающихся. Сперва девушка подбежала к столу капитана, заглядывая под него, потом к стеллажу с книгами, а потом заметила стоящий в углу большой сундук. Она быстрым шагом подошла к нему и, открыв, полезла внутрь.

Крышка сундука закрылась одновременно с распахнувшейся дверью. В кают-компанию вошло трое человек: двое военных в синей форме и капитан торгового судна. Один из патрульных, что носил густые усы, — лейтенант, а второй — рядовой.

Капитан «Распутной девки» был молод и имел почетный статус в Ост-Индской компании. Если его служба на благо короны будет и дальше прельщать Катлеру Беккету, то непременно капитан продвинется дальше по службе. В какой-то степени Джека устраивала его нынешняя жизнь, а в какой-то — нет. Он имел всë, чего хотел: статус, корабль и команду. Мужчина не бедствовал и мог разгуляться на широкую руку, но что-то тяготило его последнее время. Уже ни статус, ни прибыльный заработок не вселял радости в молодого капитана.

В его голове назойливо засели фразы одной юной служанки в доме Беккета:

— Разве вас, мистер Смит, не тянет туда, за горизонт, где вас ожидает неизвестность? — еë глаза горели, а голос звучал звонко. — Разве не пьянит эта страсть к приключениям и свободе по ту сторону всех морей и океанов? Мир, где нет обязательств по службе, перед королевской кровью и нет оков; где расстилаются бескрайние воды; где не побывал ещё ни один человек; где вы свободно можете бороздить моря и океаны. Разве он вас не чарует и не манит?

В тот день он не смог ответить на вопрос юной особы, но она заставила его засомневаться в собственном выборе…

— Господа, вы так и не ответили, кого же вы ищите? — весело спросил Джек, проходя к тому самому сундуку, где затаилась ночная гостья.

— Сбежавшего пирата, — безэмоционально ответил один из патрульных.

— Гм… Тогда спешу вас огорчить, но на моём судне нет пирата, — усмехнулся он.

— Вот мы это сейчас и проверим, — отозвался второй, тот, что с густыми усами.

Патрульные стали обыскивать каждый закуток кают-компании. А Джек, пройдя вглубь, сел на сундук и громко захрустел яблоком. Краем глаза он уловил черный, зажатый между крышкой и рёбрами сундука лоскут чёрной ткани. Воробей сделал вид, что ничего не заметил, глядя на лейтенанта, который то и дело косился на Джека. Он явно недолюбливал капитана «Распутной девки» и всë ждал момента, когда этот мальчишка допустит ошибку. Ведь именно из-за Джека Воробья лейтенанта понизили по службе. Он непременно отомстит мальчишке, а пока стоит затаиться.

Капитан дождался момента, когда оба солдата повернутся к нему спинами, и, неслышно встав с сундука, приоткрыл его. Глаза ромового цвета округлились от удивления, когда он увидел знакомое лицо. Ночная гостья умоляющие посмотрела на Джека, и он тут же закрыл её.

— Что в сундуке? — раздался за спиной капитана басистый голос солдата.

— Нижнее бельё! — голос прозвучал выше, чем ожидал моряк.

— Я обязан его проверить! — не унимался «усач».

— Оу, ну тогда позволь предупредить, — поднял Джек указательный палец вверх. — Будь готов испытать самый отвратительный запах во всём мире. — Он наклонил голову к патрульному и, приложив ребро ладони к противоположному углу губ, прошептал: — А ещё там — дохлая крыса. Я всё хотел вышвырнуть его за борт…

— Гм… Пожалуй, воздержусь и поверю на слово, капитан, но учти…

— Конечно-конечно. — Джек поднял руки в примирительном жесте.

— Лейтенант, на судне всё обыскали — пирата не нашли, — позади раздался голос другого солдата, что открыл дверь.

— Удачного плаванья, капитан, — как-то недружелюбно сказал офицер и, крепко пожав руку Джека, поспешил прочь.

Как только солдаты покинули судно, капитан открыл сундук и помог своей гостье выбраться из него. Она кивнула в знак благодарности и сняла капюшон.

Перед мужчиной стояла юная девушка лет девятнадцати, её каштановые волосы были заплетены в тугую косу, а выбившаяся прядь обрамляла её миловидное лицо. Оно было неестественно бледного цвета, что делало её похожей на фарфоровую куклу. Пушистые чëрные ресницы слегка подрагивали, когда ночная гостья оглядывала кают-компанию, но если еë печальные золотисто-карие глаза встречались с глубокими глазами капитана, то смущëнно отводила взгляд в сторону. На щеках заиграл румянец, девушка от неловкости поджимала свои розовые губы.

Джек не мог оторвать своих глаз от этой маленькой хрупкой особы и продолжал бесстыдно любоваться еë красотой. Ему вдруг показалось странным совпадением появление нежданных гостей. Он нутром чувствовал, что появление на борту «Распутной девки» служанки Катлера и синих мундиров напрямую связано. Единственно, что не укладывалось в голове, — так это то, что военные искали пирата, но никак не горничную. Тогда почему она пряталась в сундуке на его корабле? И кого же искали люди Беккета?

— Спасибо, — кротко произнесла девчушка.

— Чем обязан юной леди и что вас привело на борт моего корабля в столь поздний час? — капитан взял тонкую девичью ручку и преподнёс к своим губам, касаясь ими нежной кожи.

На щеках ночной гостьи заиграл лёгкий румянец, а сердце участило свой ритм.

— Я тайком подслушала разговор стражи и узнала, что «Распутная девка» отплывает на рассвете в Испанию. Поэтому я решилась пробраться незамеченной и сбежать… Я надеюсь на вашу благосклонность, и если необходимо, то я буду работать наравне со всеми или заплачу… — пролепетала девушка так быстро, что Джек звонко рассмеялся. Он покачал головой из стороны в сторону.

— Дорогуша, не нужны мне ваши деньги. — Капитан хитро сощурил свои глаза. — Мне в радость послушать легенды о морских существах и затерянных сокровищах. Этого будет достаточно. — Девушка кивнула в знак согласия, радостно сияя от услышанных слов. — Вот и чудненько.

Глава 4

– Мисс О’Мэлли, рад нашей встрече, — от его голоса сердце пропустило удар.

Я нервно сглотнула и обернулась к Нему. Он стоял в тени, так что она скрывала лицо, но на губы, искривлëнные в ухмылке, падал дрожащий свет от тускло горящей свечи.

— Нет-нет, — запротестовала я, пятясь назад. — Тебя здесь не должно быть! — голос предательски дрожал, а спиной я ощутила стену, в которую упëрлась.

Сквозняк затушил свечи, и вокруг воцарился мрак. Небольшая каюта вдруг стала ещë меньше. Стало трудно дышать.

Он без лишних раздумий приблизился ко мне и склонил свою голову, так что его горячее дыхание обжигало моë ухо. Нервы стали натянутыми, как струны скрипки. Хотелось раствориться, слиться со стеной каюты, лишь бы не ощущать Его дыхание и запах.

Мне стоило Его оттолкнуть, закричать или просто схватить со стола пистоль и пустить ему пулю в голову, но тело предательски не слушалось меня.

— Бесполезно. Ты можешь кричать, вырываться или же звать на помощь, но никто не придëт… — Он сделал паузу и прильнул к моей шее, глубоко вдыхая. — Не услышит… — Его шëпот был громким, а прикосновения мужских губ к моей коже — отвратительными.

Я зажмурила свои глаза в надежде, что происходящее со мной прекратится.

Казалось, что я наказана бесконечным повторением этого дня, и не одно Божество не ответит мне на вопрос, который я столько раз задавала во сне и наяву, — за что? Отчего ночной кошмар снова и снова повторялся в мельчайших деталях, как и сейчас.

Вот Он грубо прижимается к моим губам, которые крепко сжаты, своими. И не получив желанного ответа, Он грубо хватает меня и швыряет на стол, наваливаясь сверху всем весом своего тела. Его руки быстро задирают юбку платья. Лицо резко обжигают слëзы, а из горла вырывается крик.

Почему этот черный день никак не отправится туда, где ему положено быть, — на дно времени, в прошлое? Там прохладно и темно, там хранятся осколки счастья, черепки надежд — все то, что безвозвратно ушло, не выстояв в бою с Великим штормом. Я хотела бы сама отправиться на дно — ведь лучше лежать во мгле, в синей прохладной мгле, чем мучиться здесь снова и снова, ощущая Его мерзкие прикосновения. Внутри меня всë сжимается одновременно с Его грубыми движениями. А мои крики отчаянья разбиваются о стены ненавистного кабинета, которые резко сменили стены каюты.

***

Сон растворился в тот самый момент, когда мои веки резко раскрылись, и глазами я уткнулась в деревянный потолок, но ощущение обречëнности никуда не исчезало. В душе возникла пустота — черная дыра в воспоминаниях, пустое место, откуда веет холодом.

И всë же я преуспела в искусстве забывать, но так и не сумела вычеркнуть Его из собственных воспоминаний.

Горькая усмешка тут же появилась на моëм лице, глаза горели от слëз, а поперëк горла встал противный ком. В каюте стало тесно: стены будто давили на меня; спëртый воздух ударял в нос. Отчего-то мне становилось душно, и на лбу проступила испарина. Я вскочила с твëрдого матраца и бросилась к двери, резко открывая еë. На тяжëлых ногах добралась до лестницы, ведущей на верхнюю палубу. Перед тем, как сделать шаг, я застыла и обернулась. Ожидала увидеть позади кого-то из пиратов, но никого не оказалось. Только темнота, сгущающаяся и вызывающая животный страх. Стоило признаться, что я начинала потихоньку сходить с ума. Проклятье тайника услужливо выполняло свою задачу, будто оно живое существо, наделëнное собственной волей.

Отогнав неуместные мысли, я поднялась на палубу. Морской воздух тут же ударил в лицо. Я блаженно прикрыла глаза, вдыхая его поглубже. Страх стал потихоньку отступать, и тошнота прошла. Сознание наконец-то определило, где начиналась реальность.

За моей спиной послышался шорох. Я обернулась, но снова никого и ничего не увидела. Привыкшие к темноте глаза уловили медленно плывущий по дощатому полу корабля сизый туман. Он медленно расползался по «Чëрной жемчужине», словно ползущая к своей добыче змея. Изо рта начал валить пар. Отовсюду слышался мерзкий замогильный шëпот:

— Ты убила меня!

Я крутилась, словно волчок, в поисках говорящего, точнее, говорящей. Голос принадлежал женщине, которая в прошлом имела большое значение в моей жизни. Еë гибель чëрным уродливым пятном выжглась на моей душе. По сей день я продолжала винить себя, и вот она — искажëнная боль, преследовавшая меня в тайнике Джонса тогда и сейчас, вновь пришла завладеть моим разумом и поглотить на веки вечные. Хотела ли я бороться? Могла ли всë изменить тогда?

*Двадцать лет назад*

Тортуга — пристанище для пиратов; место, где найдëт себе приют даже самый мерзкий и бесчестный головорез. В этом городе жизнь начинается ночью, тогда в каждой таверне становится шумно, а на улице юным девицам и мальчишкам не место. Местные пьяницы и зашедшие в порт отчаянные пираты стекаются в обитель пьянства и разврата. Весëлая мелодия бродячих музыкантов разносится по округе вместе с ветром. Захмелевшие мужики бурно обсуждают сплетни, но в конечном итоге всегда находился смельчак, и в заведении начиналась такая суматоха, что не разобраться после, в чëм же суть конфликта и кто же виноват. И вся драка сопровождается улюлюканьем толпы, визгами размулëванных и разодетых ночных «богинь» любви и весëленьким музыкальным мотивом исполнителей таких заведений. Но в конце концов всë заканчивалось одинаково: вышвырнутым из таверны сильно захмелевшим бедолагой, и не важно, был он затейником драки или нет. И всегда находились те, кто его обворовывал, не оставляя даже сапог на ногах.

Являлось ли это низким поступком? Однозначно да, но такова расплата в местах скопления разбойников и головорезов за свою неосторожность и неумение пить. Поэтому если вас каким-то образом занесло на Тортугу, то держите ухо востро, а руку — на эфесе шпаги. По крайней мере, ваши штаны с кафтаном останутся при вас.

Весь шум веселья и забав стихает к восходу первых лучей солнца и криков петухов. Каждый из участников ночной пьянки отсыпался кто где: в конюшне, под столом с ведром на голове, в кустах у входа в таверну, на дороге лицом в грязь. Но на Тортуге днëм жизнь текла в другом русле, более спокойная. На базар стекались другие слои общества портового города.

Торговля шла полным ходом. На местном рынке можно было продать всë что угодно. Даже контрабандисты имели в этих краях неплохой спрос на свой товар, с которого выручали крупную сумму денег.

Солнце светило ярко, крики чаек доносились с мачт кораблей, что стояли в доках. Я шла с корзиной в руках среди лавок торговцев и напевала незатейливую песенку. Настроение было лучше, чем вчера. Ведь матушке стало лучше, и со дня на день отец вернëтся из очередного плаванья.

После нашего побега из Англии отец стал пиратом. Он быстро достиг желаемого результата за короткий срок. Спустя два года папенька обзавëлся собственным кораблëм и командой.

«Призрачная бестия» — быстроходный бриг, который рассекал по волнам быстрее любого судна среди существующих. Ему не было равных, как и отважному капитану — Чарльзу О’Мэлли. Мой отец умëн и хитëр. Во времена, когда он был ещë кузнецом и временами ходил в плавание с различными торговцами из разных стран, он черпал знания и хитрости корабельного и военного дела. Папенька изучал всë до мелочей, что и помогло ему в нынешнем ремесле.

Пиратство — ремесло, которое требует громадных усилий и острого ума. Если человек не столь умëн, то никогда не сможет выйти из тени собственных глупости и страхов. Капитан пиратского судна должен знать все тонкости определëнных наук, дабы руководить командой; продумывать тактику боя; уметь находить дорогу домой по звëздам, если компас неисправен, а карты вдруг пришли в негодность. Не каждый смельчак способен на такое.

Мне трудно даже вообразить себе всю сложность управления гигантским фрегатом, паруса которого состоят из двухсот отдельных частей. Вы только представьте себе: двести парусов, и у каждого свое назначение! При перемене ветра каждый парус нужно передвинуть. Какой громадный опыт, какую находчивость, какие точные знания нужно иметь, чтобы не сбиться, не спутаться!

А сколько нужно иметь отваги, чтобы годами блуждать по неведомым водам, не зная, что ждет тебя за линией горизонта! Деревянные днища кораблей гнили, обрастали корой из ракушек. Порой не хватало продуктов, кончалась пресная вода. Но тысячи миль оставались позади, а все те же волны по-прежнему били в борта, и менялось только расположение созвездий в небесах.

Ветры, не встречая на пути препятствий, по целым месяцам дуют в одном направлении. Громадные длинные волны катятся, не зная преград. Бутылка, брошенная в океан, может плыть столетия и не доплыть до берега. Каждый раз глядя на таинственный горизонт с самого высокого берега Тортуги, я воображала себе, как однажды отправлюсь на «Призрачной бестии» под командованием отца в захватывающее путешествие по бескрайним водам морей, а может, даже и океанов. Мне хотелось стать свободной, словно утренний бриз, рассекать тысячи миль и открывать для себя новые земли, куда не ступала нога англичанина, голландца или же испанца. Хотелось отправиться на поиски затерянных сокровищ и с бесстрашием схлестнуться в бою с врагами.

Хотелось наблюдать, как из вод безмерного океана поднимаются тысячи островов. В моëм воображении они покрыты густым тропическим лесом и похожи на плавучие цветущие сады. А громадные океанские просторы лежат между этими островами. И я, находясь на бриге отца, проплываю эти острова, огибая их.

Я любила книги о путешествиях и часто подолгу разговаривала в порту со старыми моряками, побывавшими в далеких странах. Истории о сражениях, кладах, морских богинях и русалках вызывали восторг и восхищение. В порту почти не осталось старого моряка, который бы не знал Александру О’Мэлли — дочь Кровожадного Чарльза. И никто даже не мог подумать, чтобы как-то меня обидеть или тронуть хоть пальцем. Папенька, не раздумывая, убьëт моего обидчика самым жестоким образом. Не зря он получил такое прозвище, ведь отец был жестоким и хладнокровным убийцей, и его руки окрашены кровью солдат королевской армии. Почему он стал таким?

Хм…

Всë дело в предательстве со стороны собственной страны, на благо которой отец трудился. Но в один момент его имя очернили, а единственного ребëнка чуть не сожгли на костре. Да, меня причислили к ведьмам, и католическая церковь потребовала меня предать очищению через огонь. Из-за этого мы и оказались на Тортуге. Пускай здесь и собирались различные головорезы и воры, но мне нравился этот город и его жители.

Из-за этих мыслей я и не заметила, как добралась до лавки местной травницы, которая торговала различными лекарствами и травами.

Открыв дверь небольшой лавки, я юркнула внутрь. Весëлый звон колокольчика оповестил черкешку о моëм визите.

Хозяйка, читавшая какую-то книгу, подняла на меня свои глаза. Еë тонкие губы изогнулись в приветливой улыбке. Из-за неë в уголках еë глаз выделились старческие морщинки. Они нисколько не портили женскую красоту, скорее напротив, придавали некий шарм и добродушный вид. Я никогда не могла, как бы ни старалась, представить эту добрую женщину рассерженной или в гневе. Но некоторые бабоньки на базаре шептались о том, что лучше травницу-старуху не злить, иначе только худо будет. А уж после таких слов чересчур суеверные люди додумывали и про колдовство, и про порчу, и про дары от самого Морского дьявола. Но стоит мне заглянуть в глаза знахарки, как все чужие домыслы превращаются в пыль.

На меня смотрели карие, почти чëрные глаза. В них можно разглядеть отражение мудрости и понимания, с которыми женщина смотрела на мир. Чëрные, словно вороново крыло, волосы покрыты чëрным платком из шëлка, по которому на свету пробегали маленькие озорные блики. В тканях я мало что понимала, но уж точно слышала от местного портного, что качество ткани, из которого сшит этот платок, было наилучшим и что он стоит целое состояние. Старик и многие другие удивлялись и гадали, откуда лекарша достала дорогую вещицу.

— Миссис Байбек Мерем, — кивнула я в знак приветствия.

— Милая моя девочка, я как раз тебя ждала, — еë голос звучал ласково и тихо. — Подожди меня тут, а я схожу наверх за лекарствами для твоей матушки, — после этих слов женщина вышла из-за прилавка и покинула лавку через заднюю дверь.

Когда женская фигура в чëрном платье и такого же цвета кафтане скрылась за дверью, я стала озираться по сторонам. Пускай мне доводилось здесь бывать часто, но каждый раз что-то в магазинчике лекарши — Байбек Мерем — вызывало у меня детское любопытство и восторг.

Стоило переступить порог обители травницы, как нос начинали щекотать различные ароматы трав. Некоторые из них, собранные в небольшие веники, висели над прилавком. А за ним — за прилавком — у стены стоял шкаф с полками, на котором расположились пузырьки различной формы, размеров и цветов, да маленькие сундучки.

У окошка напротив стояла пристенная лавка. Одной стороной она плотно примыкала к стене, а с другой поддерживалась фигурными ножками «стамишками». Они суживались к середине, которую украшало резное «яблоко». К краю лавки была пришита тесина, украшенная резьбой. Между стамишками — задвижные дверцы, которые превратили пристенную лавку в своеобразный ларчик для хранения вещей.

— Интересно, а там тоже хранятся травы?

Торговый зал лекарши был небольшой, едва ли сюда помещался большой стол. Он застлан белой тканью, а подле него стоял деревянный маленький столик пониже. На нëм находилась железная тара прямоугольной формы, накрытая белой марлевой тканью.

Однажды мне довелось увидеть, что же Байбек Мерем хранила в ней: хирургические инструменты из первоклассной стали, которые она использовала, когда к ней приводили раненых. В отдельных случаях лекарша приходила прямиком домой к больному.

Местные жители уважали лекаршу, но в то же время опасались, ибо некоторые частенько путали еë с ведьмой из-за слухов, что распускали бабы.

— Надеюсь, ты не заскучала, пока я ходила за лекарствами для твоей мамы? — на еë вопрос я покачала головой из стороны в сторону, робко улыбнувшись. — Десять капель утром и вечером. И пускай побольше пьëт тëплого отвара, из трав, что я дала в прошлый раз.

Я кивнула в ответ на еë указания.

— Спасибо, Мерем… — я запнулась, вспоминая правильное обращение к женщине на еë родине. — Хатун?

— Хах, ни к чему так напрягаться, девочка. И сколько раз просила звать меня по имени? — черкешка недовольно вздохнула и ущипнула меня за бок. — А теперь ступай! — и поспешно вытолкала меня за дверь. Вид у Мерем был отчего-то растерянным, но об этом я быстро позабыла.

Ведь стоило мне оказаться на улице, как яркий свет солнца ударил мне в глаза, слегка ослепляя. Глаза сами по себе сощурились, но через некоторое время привыкли к яркому свету. В лавку лекарши-травницы проникало мало света, и поэтому глаза отвыкли от дневного уличного. И как результат — я щурилась, будто слепой котёнок только начинал открывать свои глазки.

Время уже близилось к вечеру. Жара же не хотела отступать. Даже лёгкий морской бриз, несущий вечернюю прохладу, не смог развеять влажную духоту. И стоило мне углубиться в огромную толпу, как моё лицо покрыли бисеринки пота. Чем дальше я удалялась от лавки миссис Байбек, тем труднее удавалось протиснуться между людьми. Даже вышло у меня повздорить с какой-то толстухой по пути к главной улице.

— Миссис, простите, не могли бы вы убрать свою ногу с моей, — губы были натянуты в улыбке, а голос слегка подрагивал из-за боли в ноге.

Эта толстуха в лиловом платье даже голову свою не повернула в мою сторону. Только хмыкнула и рукой махнула, мол, не хочет тратить на меня своих сил.

— Миссис! — громче прежнего заговорила я и слегка похлопала её по плечу. Терпение моё грозилось лопнуть.

Женщина всё же соизволила и повернула свою голову на меня. Она недовольно зыркнула своими маленькими карими глазами. Толстуха выпятила свою нижнюю губу и изогнула густую чёрную бровь, над которой красовалась уродливая родинка. Прямо посередине родинки росли две волосинки, которые спутались между собой и закручивались в спираль на конце.

Женщина в лиловом платье, чьё лицо размалёвано яркими красками, походила то ли на жабу, то ли на бегемота. Хотя в красоте эта барышня уступала последнему.

— Не могли бы вы убрать свою ногу с моей, — снова попросила я еë.

Но «жаба» в очередной раз лишь хмыкнула и отвернулась.

Моё лицо покраснело от злости, и я со всей дури толкнула наглую бабу. И стоило мне сделать шаг с гордо поднятой головой, как она схватила своими толстющими руками за мой локоть. Её толстые маленькие пальцы сжимали мою руку так, что кожа под ними аж побелела.

— А ну извинись, мерзавка! — притянула «жаба» меня к себе и прокричала прямо в лицо. Изо рта толстухи летели слюни, и она больше становилась похожа на бешеную собаку. И отнюдь, от барышни не веяло ароматом роз или лаванды.

— Миссис, освежу вашу короткую, как у рыбы, память: ранее вы не соизволили убрать свою прелестную толстую ножку с моей! — пролепетала я и мило улыбнулась в конце.

Толстое лицо «жабы» перекосилось и покраснело, ноздри раздулись вместе с её щеками. Мне едва ли удавалось сдержать свой смех.

— Ах ты! — она замахнулась, но её рука не успела достигнуть моего лица: мужчина приятной наружности перехватил её.

— Мадам, не гоже вам позорить своего мужа, — бархатный голос моего спасителя приятно ласкал слух.

«Жаба» при виде молодого господина зарделась ярким румянцем. Она кокетливо состроила ему глазки, будто надеялась, что он купится на такой гнусный трюк. Но, видимо, еë эго и самооценка раздуты как она, отчего толстуха считает себя первой красавицей. У неë и любовники имелись, но не из-за красоты еë радовали подарками и комплиментами, а из-за денег еë уважаемого супруга — Ричарда Джонса, у которого шла торговля на ура, да и пара местных борделей принадлежала именно ему.

Но мой спаситель лишь взглянул с укором на миссис Джонс и покачал головой. Еë взгляд тут же помрачнел, и она недовольно зыркнула на меня и отпустила. После чего с раздражением выхватила свою руку из мужской и, фыркая, поспешила удалиться.

— Благодарю вас… — я робко взглянула на мужчину.

Он был высок и крепок. Его усы забавно шевелились вместе с губами.

Мужской взгляд внимательно бегал по мне, отчего мои щëки вспыхнули. Мне становилось неловко от такого, ведь впервые меня так пристально изучали мужские глаза. Казалось, что ещë чуть-чуть — и я провалюсь сквозь землю.

— Грегори Смит, — представился молодой господин и, взяв мою руку в свою, приподнëс к своим тонким губам.

Он едва ли коснулся ими моей кожи. От такого жеста мои щëки покраснели пуще прежнего. Во рту всë пересохло. Я невольно облизнула нижнюю губу, наблюдая за мистером Смитом. Его шершавые от мозолей руки говорили о том, что мужчина много работал ими.

— А могу ли я узнать ваше имя, юная мисс? — он улыбнулся, обнажая свои ровные зубы.

— Александра… Александра О’Мэлли, — смущëнно ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Красивое имя, как и его обладательница. Позвольте мне проводить вас, — согнул руку в локте, как бы приглашая продолжить путь в его компании.

— Что вы? Не стоит. У вас, наверное, много дел…

— Я настаиваю, — голос Грегори звучал убедительно и настойчиво.

В голове вертелись различные варианты, как бы спровадить надоедливого молодого господина.

— Прошу, Александра! Своим отказом вы раните мои чувства.

Я закусила губу и, выдохнув, произнесла:

— Хорошо, я позволю вам сопроводить меня, — робко улыбаясь, я взяла мистера Смита за локоть.

— Ваш отец отличный капитан, раз надëжно прячет такое сокровище от посторонних глаз.

— Никто меня не прячет! — возразила тут же и зыркнула на него, надув свои щëки.

— Ха-ха-ха, — мужской смех подхватил ветер своим резким порывом. — Александра, вы и впрямь дочь своего отца! Такая же дерзкая и отважная.

— Сочту за комплемент, — тихо произнесла я и отвела взгляд в сторону.

Всю дорогу мистер Смит рассказывал о своих приключениях, о том, как побывал на побережье Африки, о китах и о морском чудище. Я же слушала с нескрываемым интересом, то и дело задавая вопросы. Больше всего меня впечатлила история о чудище, ведь многие моряки поговаривают, что «Кракен» топит корабли так быстро — глазом не успеешь моргнуть! — и что морское существо прислуживало самому морскому дьяволу. Вокруг этого чудища ходило множество слухов, но что из этого являлось правдой, никто не мог ответить.

Молодой господин же не мог похвастаться смертельным сражением с «Кракеном», но только смело сказать, что удалось увидеть издалека, как гигантский осьминог утаскивал на дно судно. Геройствовать никто не рискнул, да и своя шкура дороже. И капитан корабля, на котором плыл мистер Смит, сменил курс, не желая стать очередной добычей морского чудища.

— Удача нам улыбнулась, и удалось скрыться от него, — завершил свой рассказ Грегори Смит.

— Вам в самом деле повезло, мистер Смит, — улыбнувшись, пролепетала я.

— Зовите меня Грегори, Александра, — с энтузиазмом промолвил он.

— Угу, — кивнула я ему в ответ. — Мы уже пришли. Благодарю и прощайте, Грегори.

— Я буду просить Богов о скорой встрече с вами, Александра. — Грегори с улыбкой сказал эти слова и поцеловал мою руку.

Я кивнула и поспешила в дом, не оборачиваясь. Сердце трепетало, щëки продолжали предательски гореть. Все эти ощущения в новинку для меня, ведь до сегодняшнего дня мужчины относились ко мне иначе, да и многие побаивались папеньку. Нет, конечно, был один мужчина, что хотел заполучить меня, но мой отказ и отказ моего отца привëл того в бешенство. Он сорвался, словно бешеный пëс, и приложил дюжину усилий, дабы обратить мою семью в бегство. По сей день я ненавидела этого алчного и грубого мужлана. А Грегори казался совсем другим.

За столь короткое время нашего с ним знакомства он показал себя с лучшей стороны. Грегори заступился за меня, если бы не он, то на моём лице красовался синяк или чего похуже. Ведь миссис Джонс славилась своей жестокостью на весь остров, но, тем не менее, страха во мне это не вызывало, напротив — раздражало. Может, я не боялась её из-за отца-пирата, чьё имя знали во всей округе?

Тем не менее, «жаба» не побоялась замахнуться на меня. И Грегори странным образом вовремя подоспел ко мне на помощь. А может, это судьба? Разве возможно так скоро влюбиться?

Нет, Грегори не уродлив, а высок, статен и очень красив.

Ох, а какие глаза!

Прекрасные и выразительные глаза цвета неба. Глядя в них, я словно тонула в этом загадочном омуте. Мне сложно было оторваться от них. А вдобавок ко всему этому у Грегори прекрасный голос: нежный с лёгкой хрипотцой.

А его манеры! О, Боже!

Смит и лишнего намëка не давал на похотливые желания, будто его и вовсе не заботила мысль завладеть моим телом. И в нëм было что-то особенное…

Грегори Смит был другим.

«Неужели я влюбилась? Разве так бывает?» — подумалось мне, и я закрыла тихонько дверь, когда оказалась внутри дома. Прижавшись спиной к двери, я глубоко вздохнула, дабы угомонить бешеное биение собственного сердца, а после сделала шаг и весело заговорила:

— Маменька! Я вернулась! — и прошла в родительскую спальню, оставляя в главной комнате лекарство, что дала Байбек Мерем.

Тихонько открыв дверь, я заглянула в спальню, но никого не увидела.

— Маменька? — обеспокоенно позвала маму и ринулась на кухню.

Дом наш небольшой, но в нём всегда уютно и тепло. Маменька очень старалась держать всё в чистоте, да и я не сидела без дела. Всегда помогала по дому: постирать, воды принести, подмести… Но в последнее время хозяйство стало держаться на моих плечах из-за болезни мамы. Болезнь сильно извела матушку, так что та едва ли могла с постели встать, и только вчера днём её состояние понемногу стало улучшаться, но с постели без помощи вставать ей было тяжело.

Когда я вбежала на кухню с растерянным видом, забывая обо всём на свете, то взглядом я уткнулась в спину высокой худощавой женщины. Она стояла в одной сорочке. Её каштановые, с редкой сединой волосы были спутаны и торчали в разные стороны. Мама стояла подле стола и так тихо-тихо говорила, что разобрать у меня не вышло. Я тихонечко подошла к маменьке, едва ли сдерживая слёзы, и положила свою руку ей на плечо. Она замерла, а потом отшатнулась от меня.

— Мама, вам нельзя вставать с постели, вы ещё слишком слабы, — начала я, а матушка повернулась ко мне.

Она осунулась за всё это время. Под карими глазами виднелись синюшные синяки, пухлые губы бледные-бледные. Её взгляд уже стал не жизнерадостным и не заботливым, а уставшим и безэмоциональным.

— Пойдемте, я доведу вас до кровати. — Я взяла маму под руку, но она с рыком выдернула её. — Мама, что случилось? — взволнованно поинтересовалась я, на что она закричала:

— Это твоя вина!

— Успокойтесь, вам нельзя волноваться, — я попыталась успокоить её и сдержать свои слёзы.

— Не прикасайся! Ты не моя дочь! Из-за тебя нам пришлось бросить всё! Если бы Чарльз не притащил тебя, то нам бы не пришлось скрываться от Ост-Индийской компании! — она взревела словно умалишённая, схватила нож со стола и кинулась на меня.

Едва ли я успела отскочить в сторону, как она тут же повернулась ко мне и бросила на меня ядовитый от ненависти и безумный взгляд. Внутри всё сжалось в тугой комок, дыхание спёрло. В голове закружились мысли в такой неразберихе, что и через сотню лет мне бы не удалось разобраться в этом. Меня переполняли чувства страха, негодования и боли. И с каждым разом, когда маменька набрасывалась на меня с ножом, я старалась докричаться до неё:

— Мама, прошу, остановись! — но все попытки были тщетны.

И вот она в очередной раз набросилась на меня. Я перехватила её руки, стараясь не позволить вонзить лезвие в мою плоть. Мы боролись с ней, сваливая всё со столов: вазу с цветами, тарелки, кружки и небольшой ларчик с письмами, который был открыт. В этот момент сложно представить, что она истощена от болезни.

Всë происходило слишком быстро, я и не поняла, как нож вонзился в мамину грудь. Я замерла, глаза намокли, а из горла вырвался истошный крик:

— Нет!

Глава 5

Сколько я так сидела, склонившись над бездыханным телом матушки, неизвестно. Внутри что-то оборвалось, и мир уже не казался таким прекрасным. Весь мой мир рухнул в одночасье. На щеках слезы, перемешанные с кровью, высохли. Сил кричать и плакать не осталось совсем. Что же дальше? Что же мне делать дальше?

– Александра? – неожиданно раздался взволнованный голос Грегори, но я даже не посмотрела на него, продолжая гладить матушку по голове. – Александра! – он присел возле меня, голос уже звучал громче. – Посмотри на меня! – он дёрнул меня за плечи, но и снова у него не вышло привлечь мое внимание. – Александра, посмотри на меня... Ну же, – схватив за плечи, он повернул меня к себе.

Наши глаза встретились. Я смотрела на него с надеждой, будто бы надеялась, что это кошмар. Мне хотелось, чтобы Грегори был моим спасателем и волшебником. Хотелось, чтобы он произнес заклинание – и время повернулось вспять. Но я знала о невозможности этого. В глазах снова появилась пелена слез.

– Тише. – Он обнял меня. – Все хорошо, я рядом.

От его слов не стало легче, а напротив, они еще сильнее разожгли во мне гнев и ненависть к самой себе.

– Убей... – прошептала я, его рука замерла на моей голове.

– Что? – с недоверием и осторожностью зазвучал голос Грегори.

– Лучше убей меня! – внезапно даже для самой себя взвизгнула я. – Ты все равно ничего не сможешь изменить! Ты говоришь, что все хорошо, и это ложь! Я убийца и должна заплатить жизнью за преступление, которое совершила! – срываясь на крик, я вскочила и схватила нож.

– Тише, Александра, я понимаю... – поднял Грегори руки в примирительном жесте, но закончить ему говорить я не дала.

– Убей меня! – я быстро приблизилась к нему и вложила в руки нож.

– Нет, я обещал твоему отцу присмотреть за тобой. – Он отшвырнул нож в сторону и снова обнял меня. – Молю тебя, успокойся.

– Отец? – в душе стала теплиться надежда. – Ты знаешь, где он? – я посмотрела ему в глаза, а он кивнул. – Отведи меня к нему...

– Хорошо, но сначала тебе нужно переодеться, а потом ты пойдёшь в порт, там тебя встретит Бил. С ним ты отправишься на корабль, а я уничтожу улики, поэтому возьми с собой самое необходимое и важное.

Я послушно стала выполнять то, что сказал Грегори. Почему я поверила ему сразу? Не знаю. Но мне хотелось верить ему, несмотря на то, что он мог оказаться лжецом и коварным человеком. Отчего-то меня не волновал этот вариант исхода событий. Разницы нет, не важно, какие страдания могли ждать впереди, ведь я заслуживала этого. На моих руках кровь самого близкого и родного человека. Простить такое нельзя.

Мне пришлось приложить много усилий, чтобы сдвинуться с места и сменить одежду. Тело саднило, а в груди что-то разрывалось, принося ужасную боль. Из рук все валилось, и мне пришлось потратить немало времени на смену одежды и сбор небольшого количества вещей: книга, подаренная отцом, дневник, фляга с водой, пара кусков хлеба и кинжал.

Бросив в очередной раз взгляд на тело матушки, я приложила немало усилий и подошла. Сняла цепочку с ее шеи, на которой покачивался золотой кулон. Надев его на шею, я прошептала:

– Прости меня... – не в силах больше находиться в доме, я выскочила на улицу.

Наверное, толчком к движению служили мысли об отце. Мне просто необходимо к нему отправиться, ведь он не знает о случившемся. Я должна ему все рассказать и принять его решения... Но мне страшно становилось от того, что он возненавидит меня. И неужели то, о чем сказала матушка, являлось правдой? Неужели я не родная дочь?

Происходящее сводило с ума.

Боже, почему с нами произошли все эти ужасные вещи? За что?

***

Когда порт замаячил впереди, то позади послышались чьи-то шаги. Мгновенно оглядевшись, убедилась в том, что две черные фигуры двигались в мою сторону. Страшно. Я сглотнула, а потом стрелой помчалась к порту, где ждал меня Бил. Мне следовало как можно скорее уносить ноги.

Преследователям оказалось этого достаточно, чтобы погнаться следом за мной. Пробегая мимо очередного дома, где у дороги стояла бочка, недолго думая, тут же опрокинула ее на землю. Послышались ругательства. Я продолжала бежать без оглядки. Голоса преследователей постепенно затихали. И вот уже я в порту. Лихорадочно оглядываясь по сторонам, искала мужчину в синей рубахе. В ушах гудело, сердце грозилось выскочить. Страх одолевал все сильнее, а напряжение росло с каждой секундой.

Хах, кажется, не суждено мне доплыть к отцу, и расплата за страшный грех настигнет меня в этот самый час.

Но кто-то схватил меня за руку и потащил куда-то вперед. Я вырывалась, но все без толку.

– Успокойтесь, мисс О'мэлли, я Бил, – коротко сообщил мне мужчина. – Нам нужно торопиться.

И только после этого я обратила внимание на его синюю рубашку и дальше стала идти спокойно. Бил продолжал вести меня через лабиринт узких улочек порта, его шаги были уверенными, а лицо – сосредоточенным. Я старалась не думать о том, что оставила за спиной, но напоминания о матушке постоянно тянули меня назад, как тяжелая цепь. Кошмар не хотел заканчиваться, казалось, еще утром ничего не предвещало беды. Матушке, казалось мне, стало лучше, а по моему возвращению она словно лишилась ума.... Мне снова захотелось расплакаться от того, что теплый свет матушки потускнел, а вместе с этим надо мной нависло отчаяние, и вина за содеянное пожирала меня изнутри.

– Быстрее, мисс, – торопил меня Бил и сам ускорил шаг. – Иначе нас поймают.

Я не поспевала за ним, приходилось бежать, отчего я спотыкалась каждый раз.

Из-за хаоса мыслей я и не заметила, как мы наконец вышли к причалу, и мой взгляд остановился на величественном корабле, который покачивался на волнах. Бил уверенно повел меня к кораблю, продолжая держать за руку. Крики преследователей затихли совсем, и я с облегчением выдохнула.

Взобраться на палубу мне помог какой-то матрос. Молоденький парнишка. На вид ему было столько же, как и мне. Может, даже и меньше. Он широко заулыбался, когда я с интересом смотрела на него.

– Приветствую вас, мисс О'Мэлли, на борту «Черной звезды»! – голос паренька звучал звонко и весело. – Для меня честь иметь знакомство с вами, и, если что-то вам понадобится, не стесняйтесь, вы всегда можете ко мне обратиться. Тобиас, к вашим услугам! – он сделал неуклюжий реверанс.

– Угу, – кивнула ему в ответ и вызвала лёгкую улыбку.

– А ну хватит отлынивать от работы, мелкий паршивец, – рявкнул на него вошедший на борт Бил.

В свете тусклых фонарей на борту я смогла разглядеть Била. Его волосы местами покрылись сединой, кожа на руках грубая от работы, а загорелое лицо, усеянное мелкими морщинками, было суровое. Хотя в его глазах, когда он окинул меня и на парнишку-матроса взглядом, читались доброта и забота. Обычно так смотрят отцы на своих детей-сорванцов.

– Да ладно тебе, старина Бил, дай хоть немного повеселиться и отдохнуть или ты решил, что нам умирать со скуки, потому что твой день встречи с предками уже близок? – Тобиас смешно выпятил губу и надул щеки, показывая свою наигранную обиду.

– Ага, только твоя участь кормить рыб своими кишками может настать быстрее, – усмехнулся Бил, и в стороне раздались смешки других членов команды. Они все это время сновали туда-сюда, выполняя каждый свою работу.

Наконец-то я смогла хоть немного расслабиться.

– Пойдемте, мисс, я вас провожу в каюту...

– А как же Грегори? – выпалила я, перебивая старого пирата.

– О нем не беспокойтесь, я сообщу вам, когда капитан вернётся, – улыбнулся он мне, и я зашагала за ним. – А ты, паршивец, займись делом, иначе...

– Понял-понял, – беззаботно заговорил Тобиас, уходя от нас в противоположную сторону.

Я, казалось, ощутила холодное дыхание моря на своей коже, перед тем как мы покинули верхнюю палубу. Странное волнение охватило меня, когда я следовала за старым пиратом по узкому проходу.

– Прошу, – открыл он передо мной дверь, – здесь вы сможете передохнуть. Позже я пришлю Тобиаса, он принесет вам горячего чая.

Я вошла в каюту, и свежий морской ветер резко сменился душным теплом, наполняющим пространство. Полумрак, освещенный лишь тусклым светом лампы, играл с тенями на стенах, создавая атмосферу некой тайны. Я остановилась возле окна, глядя на волны, вздыханья которых казались отголоском моих собственных тревог. Сердце колотилось в груди, и я старалась заставить себя успокоиться, но мысли о Грегори не оставляли меня.

Вскоре раздался стук. Дверь открылась после моего одобрительного ответа. В каюту вошел Тобиас, держа в руках поднос с чашкой чая и булочкой. Я невольно вздохнула. Мне сейчас был нужен кто-то, кто помог бы развеять мою тревогу.

– Спасибо, Тобиас, – промолвила я, принимая чашку с горячим чаем. Тепло напитка обожгло мои пальцы, и я постаралась сосредоточиться на его аромате, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о Грегори, отце и матери.

– Всё будет в порядке, – сказал Тобиас, словно прочитав мои мысли. – Капитан вернется, и всё разрешится. Вы просто ждите.

Я кивнула, хотя радость не шла в сравнение с тревогой.

– Знаете, – продолжал Тобиас, зная, что мне нужно отвлечься, – я слышал, как капитан рассказывал о своих походах. Эти моря полны легенд и загадок… Он всегда возвращается с чем-то необычным. Может, вы тоже услышите одну из таких историй?

Да, Тобиас прав. Грегори умел с интересом рассказывать различные истории, и мне довелось их слышать ранее... До того, как я переступила порог собственного дома, где матушка пыталась меня убить, но в итоге все вышло совсем наоборот. Из-за моей неосторожности она погибла. Стоило ей дать возможность, и тогда бы...

А как оно было бы? Стало бы ей легче?

Я горько усмехнулась и сжала челюсть до скрежета зубов. Видя это, Тобиас вновь попытался меня приободрить

– Не грустите, – мягко произнес Тобиас. – Я знаю, что вам сейчас нелегко. Но помните, что вы в безопасности. Мы все заботимся о вас.

Он положил руку на мое плечо, и я почувствовала, как его тепло проникает в меня. Я посмотрела на него, и в его глазах я увидела неподдельную заботу.

– Спасибо, Тобиас, – прошептала я.

В этот момент я действительно ощутила, что не одна. И теперь я знала, что Грегори сдержит свое слово.

– Хотите, я расскажу вам одну из легенд о море? – предложил Тобиас. – Капитан рассказывал мне одну, о пирате, который нашел сокровище на затонувшем корабле, но его корабль потонул на обратном пути.

Я улыбнулась. Тобиас был прав, истории помогали отвлечься.

– Расскажи, – сказала я, отпивая горячий чай.

Тобиас заговорил о пирате, и его голос заполнил каюту, отгоняя мои тревожные мысли. Я слушала его рассказ и чувствовала, как напряжение в моем теле постепенно исчезает. Я понимала, что сейчас мне нужно просто ждать Грегори.

– А как ты думаешь, это правда? – спросила я, когда Тобиас закончил свой рассказ.

– Я не знаю, – ответил он, улыбаясь. – Но в море много такого, чего мы не знаем.

Он попрощался и ушел, оставив меня одну в каюте. Я взяла чашку с чаем и подошла к окну. Спокойствие пришло неожиданно, а в сердце стала теплиться надежда. Отчего-то потихоньку стала приходить уверенность в том, что действительно все будет хорошо. Грегори вернется на корабль, и мы отправимся на поиски моего отца. Он должен узнать о смерти матушки и ответить на один терзающий меня вопрос... Что же имела в виду матушка, когда прокричала о том, что лучше бы отец не приносил меня и что я не их дочь? Что же это означает? Неужели это правда?

Мои мысли о матери внезапно прервались, когда я заметила, как волны уносят в глубь моря солнечные блики. В темных глубинах крылось множество тайн, как и в моей жизни. Я вспомнила о Грегори — его уверенный взгляд и спокойствие, которые всегда придавали мне сил. Вдруг в каюту снова постучали. На этот раз дверь открылась неожиданно, и на пороге появился старый пират с улыбкой на лице.

— Капитан вернулся! — произнес он, словно не замечая, что я затаила дыхание. Мое сердце забилось быстрее, и у меня в животе закололо от волнения. — Он ждет вас на палубе, — добавил пират, кивнув мне. Трепет ожидания переполнил меня, и я быстро опустила чашку, поднимаясь на ноги.

Я покинула каюту и направилась к лестнице, которая вела на верхнюю палубу. Когда я поднялась по ней, то моему взору предстал величественный вид на рассвет. Грегори стоял, прислонившись к планширу, его фигура была отчетливо видна в свете утреннего солнца. Я приостановилась, глядя на него и задумываясь над тем, как же он связан с отцом.

Грегори будто почувствовал мой взгляд на себе и посмотрел в мою сторону. Он с несколько секунд подождал, а затем подошел ко мне.

– Ты как? – обеспокоенно посмотрел он на меня.

– Могло быть и лучше... – грустно улыбнулась ему в ответ. – Так где мой отец? И когда мы отправимся на его поиски, – завалила я вопросами Грегори.

Грегори вздохнул, и его плечи слегка напряглись, словно он готовился к предстоящему испытанию.

– Мы уже близки к его последнему известному местонахождению, – тихо произнес он. – Но тебе нужно быть готовой к тому, что не все может пройти гладко.

Я кивнула, ощущая, как внутри меня разгорается огонь решимости.

– Я не собираюсь сдаваться. Если он в опасности, мы должны действовать.

Грегори покачал головой, но в его глазах я заметила что-то, что приободрило меня – возможно, это было уважение или даже восхищение. Я думаю, что он уже видел много конфликтов, много опасностей, но в данный момент его внимание было сосредоточено на мне.

– Мы отплывем, как только поднимется ветер, – его голос звучал твердо.

Я ощутила желание к действию, словно вызов самой судьбе. Рассвет окутывал нас, и я знала, что впереди нас ждет не только опасность, но и надежда на светлое будущее.

Но вдруг в моей памяти всплыла ночная погоня. Нахмурив брови и закусив губу, я снова бросила мимолётный взгляд на капитана. От него это не ускользнуло. Он напрегся и спросил меня:

– Что-то не так?

– Прежде чем оказаться на «Черной звезде», за мной гнались какие-то люди... Может быть, ты знаешь, кто они?

– Это люди Катлера Беккета из Ост-индской компании, и, запомни, ни в коем случае не приближайся к нему. Но, если ваши пути пересекутся, беги без оглядки, – серьезно глядя мне в глаза, он держал меня за плечи.

– Но что ему нужно от меня?

– Прости, но этого я сказать не могу... Просто запомни то, о чем я тебе сказал. – Я кивнула в знак согласия. – А теперь ступай и отдохни. Мы скоро отплываем.

Я не могла поверить в то, что нашлись люди, готовые преследовать меня. Каждый шаг по палубе отзывался думами о безопасности. Я старалась привести свои мысли в порядок, но тревога заполнила меня, подобно морскому шторму. Решив, что уединение может помочь, я вернулась в свою каюту, где стены защищали от внешнего мира.

Свет рассвета пробивался сквозь окно, создавая теплые блики на полках, заставленных книгами. Я ощутила необходимость в обучении фехтованию: отца нужно было спасти, но, каким бы ни был наш путь, он мог оказаться опасным. Я должна быть способной защитить себя, иначе просто стану обузой для всех.

Повернув голову в сторону, я заметила у края кровати сундук. Любопытство взяло верх, и я открыла его. Внутри лежали старые мужские вещи. Недолго думая, я переоделась, подбирая то, что более-менее подходило по размеру. Некогда белая рубаха, уже посеревшая от времени, свободно сидела на мне, черные бриджи и такого же цвета сапоги. Идеально и удобно.

«Мне просто необходимо научиться фехтовать», – с такими мыслями я прилегла на кровать. Усталость брала верх. Веки тяжелели, и я провалилась в сон.

***

— Выпад, выпад, правую ногу вперед... Да, вот так, Александра, — повторял Грегори, ударяя плашмя своим клинком по моей сабле. — Еще раз, выпад! Выпад!

Грегори оказался строгим учителем. Он словно дразнил меня. Я уже полчаса с ним сражалась, но мне так и не удалось заставить его отступить хоть на дюйм назад. Вся одежда и лицо намокло от пота. Вся мокрая, как мышь, я тяжело дышала. Ноги дрожали от усталости. Я вытерла рукавом рубахи лицо, продолжая смотреть на Грегори, который стоял в расслабленной позе. Он словно и вовсе не устал, в отличие от меня.

— Ладно, хватит на сегодня, — сжалился учитель и убрал свою шпагу в ножны.

Моя признательность не знала предела. Наконец-то можно смочить пересохшую глотку! Я поспешила к бочке, где лежала моя фляга с водой. Открыв ее, я стала жадно пить.

Вода освежила меня, но усталость все равно никуда не делась. Я точно знала, что наутро мое тело всё равно будет напоминать о сегодняшней тренировке. Мне казалось, что из меня выжали все соки. Хотелось упасть и не вставать. Сил не осталось совсем, что становилось лень идти до каюты.

Я села на деревянный пол палубы, оперевшись о бочку. Посмотрела на Грегори, который все еще стоял с отрешенным лицом. Он казался потерянным в своих мыслях, словно раздумывал о чем-то важном. Иногда мне казалось, что его взгляд пронзает меня насквозь, заставляя анализировать каждое движение и каждую ошибку во время поединка.

— Ты отлично постаралась сегодня, — наконец произнес он, не глядя на меня. — Но не забывай, что не всегда важна техника и скорость. Иногда достаточно прибегнуть к смекалке и хитрости. Ты сосредоточена на силе и поддаёшься эмоциям, от чего и теряется контроль. В настоящем бою из-за подобного ты лишишься жизни.

Я кивнула, понимая, что он прав. В схватке не всегда одерживает победу тот, кто лучше владеет оружием. Иногда достаточно быть хитрее и сдержаннее, чтобы одержать победу.

— Спасибо, Грегори, — вымученно улыбнулась я, вставая на ватные ноги.

— Я всегда говорил, что неудачи — это просто ступеньки к успеху, — продолжал Грегори, замечая, как моя уверенность растёт. — Помни, что страх и злость только ослабляют дух, — сказал Грегори, наконец повернувшись ко мне.

Я кивнула, осознав, что в этих словах заключена настоящая мудрость. Каждый бой является не только физическим противостоянием, но и проверкой характера. Я словно сбросила с плеч груз сомнений и страха, как ненужное больше одеяние, которое больше не защищало меня.

— И всегда будь готова к неожиданностям, — добавил он, словно прочитав мои мысли. — Жизнь полна сюрпризов, и только те, кто умеет быстро приспосабливаться, остаются на плаву.

Я ощутила прилив уверенности. Неважно, сколько раз я оступлюсь, главное — научиться подниматься с колен. Я посмотрела на звёзды, которые уже начали сверкать на тёмном небосводе. Мысли о будущем и о предстоящих мне испытаниях кружились в голове. Подняв голову, я подумала, что впредь никогда не сдамся.

— Я запомню твои слова, — посмотрела я на капитана «Черной звёзды», осознавая, что мне стоит научиться контролировать свои эмоции. Я глубоко вдохнула, будто бы это помогло впитать слова учителя. Каждый день я становилась чуточку сильнее, и все это не проходило даром.

Грегори кивнул, его голос зазвучал мягче:

— Важно верить в себя. Как только это получится, ничто и никто не сможет тебя остановить. Только упорство и вера приведут к цели и победе.

Я снова посмотрела на звёздное небо. Его свет напомнил мне о мечтах и свободе, которые дарит море. Кажется, что за горизонтом нас ждут тайны, которые только и ждут, чтобы мы их разгадали.

Заметив мой восторг, Грегори с легкой улыбкой добавил:

— И вот еще, Александра: каждый шаг на этом пути важен. Не бойся ошибаться, ведь именно ошибки учат нас.

Я вспомнила все падения, которые пережила, и как каждая из них укрепляла мой дух. Стоило ли благодарить судьбу за подобные уроки? Возможно, да или же нет? Ответа на этот вопрос я не смогла найти в этот раз. Но мне очень хотелось верить в то, что встреча с отцом станет моим спасением.

***

С каждым днём я чувствовала, как груз прошлого становится легче, а надежда на будущее — ярче. Во время плавания под командованием капитана Грегори Смита нам встречались различные острова. Когда мы огибали чуть ближе к ним или же причаливались, дабы пополнить припасы, я не упускала возможность и любовалась прекрасными пейзажами: зелёными полями, высокими горами и таинственными лесами, которые словно манили меня в свои объятия. Они были похожи на загадочные и волшебные страны из книг. Каждый новый поворот пути открывал передо мной неизведанные горизонты, заставляя меня желать исследовать, узнавать и понимать окружающий мир.

Иногда мне вспоминались истории моряков с Тортуги о смелости и стойкости, которые вдохновляли меня в трудные времена. Эти примеры служили для меня маяком, указывающим путь к свободе — свободе от страха и от того, что тяготило меня. Я понимала, что каждое испытание, которое ждало меня впереди, не просто являлось препятствием на пути, а возможностью лучше понять и принять себя.

Совсем скоро я окажусь у двери, за которой меня ждут ответы на все вопросы, что терзали мою душу. Поддержка, полученная от Грегори и тех, кто был рядом, обнимала меня, как теплое покрывало. Мне казалось, что я была готова к предстоящему, что впредь меня ничего не сможет сломить.

Но я ошибалась...

Глава 6

Этой ночью мы отправимся в Маракайбо, – сказал Грегори, глядя на меня, Билла и Бакстера. – Нам нужно найти африканца, который живёт на опушке леса. Он последний, кто видел Чарльза. По информации нашего информатора, с которым я встречался в Нассау, капитан О’Мэлли искал что-то в Маракайбо и попал в засаду. Его ранили, и тот африканец укрыл его у себя. Нам необходимо узнать всё, что ему известно… – он сделал паузу и снова оглядел присутствующих. — Отправляемся небольшой группой, не нужно привлекать лишнего внимания. Тот, кто ждал Чарльза в старом монастыре, всё ещё может находиться в городе. И, Александра, без глупостей, — сказал он серьёзно.

— Да ладно тебе, капитан, когда я только совершала глупости? — удивлённо посмотрев на капитана, я нервно хихикнула.

— Тебе напомнить о том случае в таверне месяц назад? — Грегори изогнул бровь, его лицо помрачнело.

— Капитан прав, Александра, — нахмурил брови Билл, вспоминая про мой поход в таверну, который закончился мордобоем и погоней. — Если ты не готова выполнять приказы, то тебе лучше остаться на корабле.

— Точно, мне как-то не хочется потом свои кишки соскребать с палубы, если с тобой что-нибудь случится. Поэтому я против, чтобы она шла с нами…

— Я пойду, и точка, — возразила я Бакстеру. — Если нужно быть тихой, как мышка, то я справлюсь и не стану привлекать лишнего внимания. Но если вы меня оставите, то, даже если запрете, все равно выберусь и в одиночку все разузнаю про отца.

Грегори вздохнул, как будто пытаясь подобрать слова, которые могли бы нас успокоить. Он знал, что если я что-то задумала, то меня уже ничто не остановит. Даже упоминание о карцере или угроза высадки в каком-нибудь порту...

— Хорошо, — в конце концов ему пришлось сдаться. — Но, если что-то пойдёт не так, ты должна немедленно уходить. Поняла?

Я кивнула, и буря эмоций охватила мою душу, вызывая на моем лице улыбку. Этот долгожданный момент, когда мы наконец выйдем на след моего отца, наполнял меня радостью. Целый год я об этом мечтала, думала и грезила во снах. Каждый раз чувствовалось, что весь мир замер в ожидании. Вскоре наши пути должны пересечься, как звезды, сияющие на небосводе. Меня не покидала уверенность в том, что вскоре я найду его. Этот момент сулил открыть двери в новую реальность, полную надежд и ожиданий. В моей душе начали зарождаться первые ростки счастья. За столько времени жизнь впервые ощутилась реальной, как никогда ранее, и каждая секунда казалась бесценной. Мне поскорее хотелось увидеть его, услышать его такой родной и теплый голос. Сомнений больше не было.

После недолгой паузы Билл добавил:

— Мы не можем рисковать, но, если ты настаиваешь, помни: следуй всегда за нами и ничего не делай без приказа. Даже не вздумай отходить от нас.

Бакстер, сжав кулаки так, что костяшки побелели, прошипел сквозь зубы:

— Я просто не хочу, чтобы все мы потом жалели об этом. Особенно капитан. – Он посмотрел на Грегори, который потер переносицу, а затем вцепился в меня своим полным презрения взглядом. – Будь моя воля, то высадили бы тебя давным-давно в каком-нибудь порту.

Мы испепеляли друг друга взглядами. Воздух вокруг нас будто накалялся. Спустя несколько секунд Бакстер, хмыкнув, отвернулся, скрестив руки на груди. Он погрузился в глубокие раздумья. Вероятно, боцман обдумывал последствия, которые могло повлечь решение капитана. Я ясно ощущала его нежелание взять меня на Маракайбо, но в тот момент моя уверенность в правильности выбора была крепче любых сомнений.

Впервые за долгое время оказаться так близко к достижению цели и просто отказаться от нее было не возможно. Невыносимо даже думать о том, что мы ее могли упустить.

Билл наблюдал за нами с лёгкой усмешкой в глазах. Он подошёл ближе и положил руку мне на плечо, словно понимая, насколько важна для меня предстоящая вылазка.

— Если ты готова, давай сделаем это, — сказал он, слегка похлопав меня по плечу. — Но помни: в опасной ситуации важно держаться вместе. Мы команда.

— Ну что ж, будь по-вашему! Но потом не говорите, что я вас не предупреждал. Не зря говорят: «Баба на корабле — жди беды», — не унимался Бакстер.

— Довольно, — вмешался наконец-таки капитан. — Бакстер, я всё ещё капитан, и принимать тут решения только мне. Но если тебе будет спокойнее, то всю ответственность за действия Александры я возьму на себя. Ясно?

— Как прикажете, капитан, — процедил боцман.

Моё появление на корабле год назад не вызвало у него восторга. Он постоянно твердил, что женщине не место на корабле. Бартекс не скрывал, что испытывает ко мне неприязнь, и показывал ее открыто. Все знали об этом и шептались за нашими спинами. Единственное, что останавливало его от действий, — так это то, что я была дочерью капитана корабля под названием «Разлом Аида», и Грегори. Поэтому его желание избавиться от меня оставалось лишь мечтой.

Я могу это принять, но не в силах изменить тот неоспоримый факт, что я женщина. Глубоко внутри меня бушует гнев на эти устоявшиеся стереотипы, навязываемые обществом. Как стрелы, они вонзаются в мою душу, вызывая бурю недовольства и гнева.

«Чтоб у них всех осьминог в глотке застрял!» — мысленно выругалась я.

Почему если ты не мужчина, то все, о чем ты должна мечтать и думать, – замужество? Я жажду быть свободной от упрёков и презрения, только потому что женщина. Мне хотелось, чтоб со мной считались и уважали за мои навыки и знания. И я докажу, что необязательно быть мужчиной для плавания на корабле.

***

Мотросы положили в лодку три аркебузы, патроны, пару абордажных сабель, провиант и табак.

Мы с Биллом стояли у шлюпбалок, а немного в стороне, оперевшись на фальшборт, курил трубку Бакстер.

Когда всё было готово, на мостике показался капитан. Он был в черном жилете поверх белой рубашки и бриджах. На одной руке у него накинут плащ, а сбоку можно заметить длинную шпагу, два пистолета и острый кинжал.

Прежде чем спуститься к нам, капитан подошел к Тобиасу, который стоял на капитанском мостике, обменялся с ним парой фраз. Как мне стало известно спустя некоторое время после начала плавания на «Черной звезде», Тобиас — младший брат Грегори. Сначала я была удивлена, так как они не похожи друг на друга ни внешне, ни по характеру. Грегори и Тобиас были совершенно разными, как огонь и вода.

Увидев, что мое внимание сосредоточено на них, Тобиас улыбнулся и помахал мне рукой. Я просто кивнула в ответ.

Грегори прошёл мимо нас, махнув рукой:

— Отплываем.

— Да, капитан, всё готово. — Бакстер подтянул штаны, подходя к нам.

Мы спустились в лодку, пришвартованную к корме корабля. Накинув на себя плащ, Грегори сел на носу, а Бартекс и Билл начали сложный манёвр.

На «Черной звезде» погасили позиционные огни, и, подняв паруса, наши люди поплыли в противоположную сторону от нас. По плану они должны держаться близ суши, но не заходить слишком близко к городу.

Грегори молчал. Острым, как у орла, взглядом он внимательно ощупывал темный горизонт, как бы пытаясь в кромешной тьме разглядеть берег.

Время от времени он поворачивал голову ко мне, одаривал многозначительным взглядом и снова устремлял взор в сторону суши.

Бакстер и Билл все это время непрерывно гребли. Наша лодка неслась по морской глади, словно птица. По их каменным лицам сложно сказать о чувствах, которые их одолевали. Казалось, что они и вовсе не испытывали страха. Их самоуверенность могла поразить любого.

Гладкие внутренние воды залива позволяли гребцам с лёгкостью идти вперед. Им не приходилось сильно налегать на весла.

Спустя какое-то время вдалеке замигал огонек, не похожий ни на звезду.

Я с предвкушением прошептала:

– Маракайбо.

– Да. – Грегори смотрел в ту же сторону, что и я. – К полуночи должны уже быть там. Билл и Бартекс, надо причалиться в такое место, чтоб таможенники нас не заметили.

– Я знаю такое место, капитан, к югу от порта есть заросли. Место подходящее, чтобы спрятать лодку, – хрипло зазвучал голлс Бартекса.

– Тогда вперёд.

***

— Я слышал, что в этих водах ходит испанская эскарда, – как бы невзначай бросил Билл.

Бартекс хмыкнул:

— Ага, сам капитан Карл Русполи – один из лучших генералов эскарды Альберто Диас, – подтверждая слухи, сплюнул боцман. – Тот еще мерзавец. Много наших погибло от его руки. Так что стоит быть на стороже, – на последних словах он укоризненно посмотрел на меня.

Мы двинулись дальше в сторону входа в гавань, чтобы избежать столкновения с местной таможенной охраной. Пиратов в этих краях не жаловали, как, впрочем, во многих городах. Очевидно же, что никто не хотел стать жертвой морских головорезов, даже на суше.

Оставшееся время мы плыли к берегу в тишине. Каждый погрузился в свои думы.

Через некоторое время перед нами в пяти швартовых вырисовался берег. Он отлого спускался в море. Путь к нему преграждали заросли. За ними виднелся густой лес, который рассекал ночное небо большими и густыми ветвями.

Мы продолжали осторожно продвигаться вперёд, не издавая лишнего шума. Мы то и дело озирались по сторонам и оставались на стороже. В пиратской жизни засада могла поджидать где угодно.

Когда мы наконец-то причалили к берегу, было примерно около полуночи. Грегори выпрямился и, окидывая берег взглядом, ловко спрыгнул на землю. Он привязал лодку к торчащей коряге. Мы последовали его примеру, оставляя ружья в лодке.

– Мы в десяти милях от Маракайбо, – оповестил нас боцман. – К утру мы уже доберёмся к хижине того африканца.

– Тогда выдвигаемся, – дал команду капитан.

Взобравшись по пологому краю берега на вершину холма, мы двинулись в густую и темную чащу. Впереди шел Бартекс, за ним — Грегори, затем — я и замыкающим группы – Билл. Приходилось осторожно продвигаться в глубь леса, напрягая слух. Моя рука все время лежала на пистолете. Каждый посторонний звук трепал без того натянутые нервы.

Лес напоминал свод мрачной пещеры. Стволы различных форм и размеров устремлялись ввысь. Из-за огромных листьев совершенно не было видно неба.

Гирлянды лиан переплетались причудливым образом, обвивая стволы деревьев до самых корней. Они свисали ото всюду, преграждали путь и тем самым мешали нам идти вперёд. Приходилось время от времени обходить другими путями или прокладывать путь при помощи абордажных сабель. Вдали появлялись бледные отблески каких-то огромных светящихся точек, которые временами отбрасывали лучи света. Они мелькали то у самой почвы, то среди листвы и стволов. Их свет временами внезапно гас, а затем снова загорался, освещая все вокруг. Это явление мне напоминало волшебный фонарик из детской сказки про потерявшего мальчика. Матушка часто мне ее рассказывала, когда я была совсем малышкой. От детских воспоминаний я грустно улыбнулась.

Как оказалось позже, это летали большие светлячки. Удивительно, но их света хватило бы осветить целую комнату. Я заворожённо наблюдала за происходящим. Кому расскажи — не поверит, если сам не наблюдал подобное своими глазами.

Мы продолжали идти в глубоком молчании, не позабыв о мерах предосторожности, ведь помимо людей стоило опасаться и диких обитателей местной фауны.

Мы прошли примерно четыре мили, когда Бартекс резко остановился. Он медленно достал свой пистоль из бандольеры и поспешно взвел курок. Никто и звука не проронил, замирая на месте. Сложно сказать, на кого мы наткнулись. Это мог быть кто угодно.

Я аккуратно подняла небольшой камешек с земли и бросила с силой по направлению, откуда доносились звуки. Все на меня посмотрели, как на умалишённую, напрягаясь пуще прежнего. Когда брошенный мною камень настиг свою цель, тут же раздался треск ветки и шелест крыльев. Напугавшее нас существо оказалось птицей. Мужчины расслабились, кроме Бартекса. Боцман повернулся ко мне и молниеносно оказался перед мной, хватая за руку. Он сжал запястье грубо, сильно.

– Глупая девка, – ядовито выпалил он, скрежеща зубами. – А если бы это был кто-то из военных, ты понимаешь, под какой ты поставила нас удар?! – он рычал, а изо рта вылетала слюна: кажется, я вывела его из себя.

– Я знала, что это птица, не стоит так волноваться...

– Ты возомнила из себя великого следопыта или же решила обратиться к магии? Ты не могла знать наверняка! – не унимался Бартекс. – Вот поэтому тебе не место среди пиратов. Твое место подле мужика или в борделе... – не успел он договорить, как я ударила ему головой в нос.

Послышался хруст, и Бартекс зажал рукой нос, взвывая от боли. Я направила на него пистоль.

– Ты гнусный и вонючий мерзавец, – прошипела я ему в ответ. – Я была уверена, потому что заметила перья и скорлупу у того дерева, да и на шаги человека не было похоже.

Грегори положил свою руку на мою, призывая опустить оружие. Я хмыкнула и послушно убрала пистоль на место.

– В следующий раз я отрежу тебе язык, – прожигая боцмана взглядом, полным ненависти, я пошла вперед.

– Чокнутая, – бросил он мне вдогонку.

– Заткнули свои рты, хотите, чтоб нас обнаружили? – после слов капитана в воздухе повисло напряжение.

Мы продолжали идти в напряжённом молчании. Каждый шаг давался с трудом, будто мы пробирались через паутину, которая вот-вот порвётся. Я шла чуть впереди и старалась не обращать внимания на взгляд Бартекса, полный ярости и боли.

В моей голове крутились его слова, словно заклятье: «Тебе не место среди пиратов». Но мог ли он понять мои чувства?

Наша группа медленно приближалась к предполагаемому убежищу, спрятанному в густых зарослях. Внезапно Грегори резко остановился и поднял руку. Мы замерли и прислушались к шёпоту леса. Сердце колотилось в груди, вокруг была оглушительная тишина. «Только бы это были не враги», — пронеслось у меня в голове.

Когда стук сердца утих, я поняла, что мы все стали участниками игры, от которой зависело наше выживание. Капитан резко развернулся и обвёл нас взглядом.

– Не упустите момент, вслушивайтесь и будьте на чеку! — его голос пронзил тишину.

И словно в ответ на его слова, из кустов раздался треск. Мы вновь замерли, почувствовав, как грань между опасностью и спокойствием снова сжалась.

Каждый из нас пытался уловить малейшие колебания мира вокруг. Билл сделал шаг вперед, но капитан остановил его жестом. Мы все знали, что любой неверный шаг может обернуться катастрофой. Я заметила, как Бартекс крепко сжал кулаки, его ярость лишь подстегивала тревогу. Что скрывалось в густых тенях? Я пристально всматривалась в ту сторону, откуда исходил звук. Пыталась зацепиться за малейшую деталь, которая могла оказаться подсказкой.

Вдруг из-за деревьев вышла фигура. Она была одета в рваные лохмотья, спутанные волосы спадали на грудь, а лицо скрыто под капюшоном. Мы с замиранием сердца ожидали дальнейшей развязки событий, но незнакомец лишь молчаливо стоял. Он просто наблюдал за нами. Капитан шагнул вперед, и у меня внутри что-то запротестовало этому.

– Стой, — прошептала я, но голос мой утонул во всеобъемлющей тишине.

Незнакомец поднял руки, касаясь пальцами капюшона. Все затаили дыхание в ожидании. Каждый из нас хотел увидеть лицо незнакомца.

Мы пристально смотрели на человека в плаще, который вышел к нам из мрака.

Собрав всю свою решимость, капитан снова шагнул вперёд.

— Кто ты? — спросил он, но ему ответила лишь тяжёлая, как свинец, тишина.

Затем фигура приподняла голову, и чёрный капюшон слегка приоткрыл лицо. В темноте блеснули тёмные глаза. Я почувствовала, как от их взгляда становится холодно; что-то неуловимое коснулось спины, вызывая неприятное ощущение, словно сам мир мёртвых перешёл границу с миром живых.

Бартекс, не в силах сдержать эмоции, выкрикнул:

— Кто ты и чего тебе нужно от нас?! — Его голос звучал резко и неуверенно.

На мгновение фигура только наклонила голову, словно размышляя. А затем её губы шевельнулись, произнеся слова:

— Ты пошла не той дорогой. Путь, который ты выбрала, приведёт тебя к смерти, — зловеще прозвучал женский голос.

— Что ты имеешь в виду? — понимая, что слова предназначены мне, я резко дёрнулась вперёд. Но, не успев приблизиться к ней, я остановилась, и сильный порыв ветра ударил в лицо, заставляя закрыться рукой.

Раздался эхом громкий женский смех, постепенно затихая. Женщина растворилась, словно туман. Я пыталась осознать то, что произошло несколько секунд назад. В голове не укладывалось произошедшее, оно больше походило на какой-то бред сумасшедшего, на галлюцинации при лихорадке, да, черт его дери, на что угодно, только не на реальность. Мне хотелось засмеяться. Истерика грозилась взять верх над спокойствием. Бартекс, все еще не веря своим глазам, отступил назад, а Билл и Грегори тем временем продолжали смотреть туда, где недавно стояла странная женщина.

«Наверное, мне это не привиделось», – нервно усмехнулась я, но вслух ничего не произнесла.

Вокруг стало тихо, даже сверчков не было слышно, лишь лёгкий шёпот ветра срывал с деревьев листья.

Капитан, собравшись с духом, двинулся вперёд, его силуэт зловеще выделялся на фоне диких зарослей.

«Что имела в виду эта женщина?» — подумала я и, несмотря на охвативший меня холод, ощутила сильное желание докопаться до истины. За последний год в моей жизни произошло слишком много всего: гибель матери, пропажа отца и все, что с этим связано. Отец исчез без следа. Мы долго ничего не знали о его судьбе, и оставалось лишь надеяться, что африканец знает, куда он отправился.

***

К утру мы вышли из леса уставшие и продрогшие к хижине африканца. Всю ночь мы шли, не останавливаясь после групповой галлюцинации. Не возникало желания наткнуться на что-то и кого-нибудь. Мы продолжали идти, игнорируя усталость и холод, будто встретились лицом к лицу с морским дьяволом. И когда хижина замаячила на горизонте, мы смогли расслабиться. Ночные приключения остались позади.

Утреннее солнце освещало все вокруг, согревая еще легким теплом. Где-то вдалеке послышались крики петухов и лай собак. В городе, скорее всего, жизнь начинала идти своим чередом.

Мы подошли к двери. Капитан постучал, и нам открыл темнокожий мужчина лет сорока. Возникло чувство, что он знал о нашем визите.

– Проходите, – озираясь по сторонам, он дождался, когда мы зайдём, и закрыл дверь.

Внутри было тепло и уютно, несмотря на то, что мужчина жил небогато. Все обставлено просто и без изысканностей: ничего лишнего, только все самое необходимое.

Я села за стол, стоящий у окна, остальные последовали моему примеру. Мы за всю ночь после стычки с Бартексом не обмолвились между собой и словом. Даже сейчас наша трапеза проходила в молчании. И, когда с едой было покончено, капитан завел разговор с африканцем о моем отце.

Африканец, внимательно слушая капитана, повернулся ко мне с улыбкой. Из его слов стало известно, капитан Чарльз О'Мэлли жив и с недели две назад покинул Маракайбо. Правда, Бекко, так звали хозяина хижины, не знал, куда именно.

– Мне известно только то, что капитан Чарльз встречался с Филипом Бланко, он один из местных богачей и коллекционеров, – почёсывая подбородок, проговорил Бекко. – Может, это вам поможет.

– Как найти его?

– Он живет недалеко от порта. Его дом очень примечателен, точно не ошибётесь. Вот только просто так к нему не попасть. – Африканец замолчал, о чем-то думая. – Хотя вам свезло так свезло: сегодня вечером у него состоится званый вечер. Он всегда по четвергам устраивает их. Любит похвастаться своей роскошной коллекцией.

— Значит, нам нужно пробраться туда и все у него выведать, – оживленно выпалила я.

— Просто так у вас не получится, вход только по приглашению.

— Можно же узнать, кто приглашен, и выкрасть приглашение, – не унималась я.

— Нет, – отрезал Грегори. – На это уйдет слишком много времени. Мы просто не успеем.

— Вспомнил: я иногда подрабатываю у мистера Бланко, и на днях он дал поручение разнести приглашения гостям. И одной новоприбывшей семье мне так и не удалось вручить их. Мало кто их знает лично.

— Тогда нам стоит приодеться, как подобает знатным особам, и нанести визит мистеру Бланко, – подытожил капитан.

Все складывалось очень удачно для нас. Даже слишком. Плохое предчувствие возникло неожиданно, но я отогнала плохие мысли, желая поскорее узнать местонахождение отца. Мне не удавалось думать о чем-то другом.

Глава 7

Вечером я и Грегори переоделись в роскошные наряды. Мой выбор остановился на роскошном платье с пышной юбкой цвета бордо. Оно было украшено золотистыми рюшами и незамысловатыми узорами на корсете. А глубокий вырез, из-за которого виднелась моя грудь, сильно раздражал меня. Мне хотелось поскорее закончить наше дело и снять с себя раздражающую и неудобную тряпку. Мой же капитан надел костюм черного цвета. И слава всем Богам, что он не стал напяливать на себя этот дурацкий парик. От этого мои губы дрогнули в лёгкой улыбке. На сегодняшнем вечере мы являлись друг другу мужем и женой. Данная ситуация слегка меня смущала, но я всячески старалась не подавать виду, что это заставляло меня краснеть и волноваться. Я продолжала все с тем же усилием убеждать себя в том, что безразлична по отношению к Грегори. Мне никак не хотелось признавать себе, что влюблена в него. Подобное влечение и чувство лишь отвлекали и не давали трезво мыслить. Все это казалось похожим на слабость, которой обязательно воспользуются, чтоб причинить боль и отнять жизнь. Я не могла, да и не хотела допускать подобного. Жизнь и свобода для меня оказались важнее, чем какая-то любовь.

«Не стоит об этом сегодня думать», – прозвучал с упреком мой внутренний голос.

Несмотря на то, что уже смеркалось, улицы города были еще оживлённы, а в тавернах – полно народу. Я оглядывалась по сторонам на дома и улицы, желая запечатлеть их в своей памяти. В городе были построены красивые здания, украшенные всевозможными фресками, статуями, резьбой, даже золотом. Они словно сошли со страниц очередного романа и отдалённо напоминали уменьшенные копии огромных дворцов.

При виде подобной картины в моей душе возникало множество эмоций. Назвать, какое именно чувство преобладало больше всего, оказалось невозможным. Грусть, тоска, ненависть, злость, радость восторг – или все разом – обрушились на меня волной. Буря, что царила внутри, не хотела затихать. Или же попросту отказывалась, не желая покидать тихую заводь моего сознания, которая была таковой до того самого дня. И его, с одной стороны, мне теперь больше всего на свете хотелось забыть. С другой же стороны, я не могла вот так просто отказаться от своего прошлого, ведь там много счастливых моментов произошло со мной, даже пускай пришлось испытать такую невыносимую боль. Пускай она каждый раз болезненно возникала внутри, сдавливая с такой силой, что казалось, мое сердце каждый раз выдирали из груди чьи-то когти. От нахлынувших чувств я скривилась, глядя на то, как прилично одетый мужчина лет пятидесяти отшвырнул ногой от себя мальчишку в грязной и ободранной одежде. Секунду назад он бегал с деревянной кружкой, прося милостыню. На смену той бури эмоций пришло презрение и отвращение. Теперь же у меня складывалось совершенно иное мнение о красоте зданий. Люди, что владели этими разнообразными «дворцами», пытались создать иллюзию культуры, которая должна стать новым идеалом жизни. При виде подобных картин возникало чувство, что везде, куда ни глянь, царили красота, блеск, роскошь, величие, яркое сияние. Но то было обманчивым. Жизнь превращалась в непрекращающиеся удовольствие и наслаждение, наполненное чувственностью и кокетством, исключительно только для знати, двора и, конечно же, монарха. Что же касалось подданных, то народ существовал только как инструмент. И у этого инструмента должна была быть только одна цель – повышение возможностей наслаждения жизни государя и его двора. Простые люди были обречены на голодную смерть или на жизнь среди постоянных лишений и забот. И то, что ежегодно тысячи умирали голодной смертью, нисколько не тревожило ни монарха, ни знать... Никого. Всем было плевать, что чувствовали простая девчонка или мальчишка, когда на их глазах родные и близки люди умирали мучительной смертью. И уж лучше стать пиратом, чем сдохнуть, как та собака. Из-за потока своих мыслей я и не заметила, насколько быстро мы добрались до нужного нам дома.

И вот мы стояли у особняка мистера Бланко, который действительно выделялся. Он был большим, с высокими колоннами и широким входом, обрамленным резными позолоченными деталями. Вечерние огни, отражаясь в окнах, создавали атмосферу таинственности. Мистер Бланко уж точно привлекал внимание своим эксцентричным стилем. От моих глаз не ускользнуло и то, что окружение особняка оказалось тщательно ухожено: цветники с яркими цветами и аккуратно подстриженные кусты придавали этому месту еще больше шарма. Вдруг дверь распахнулась, и изнутри вырвался звук смеха и разговоров, приглашая нас в мир совершенно иной реальности.

Я и Грегори обменялись взглядами, как бы поддерживая друг друга. Ведь мы сюда явились далеко не за развлечениями, так что стоило быть внимательнее и оставаться начеку. Я отмахнулась от маячащей тревоги, подступающей из глубин сознания.

Вокруг собралось множество знатных гостей. Некоторые из них перешёптывались, хихикая, а некоторые не стеснялись и вели светские беседы, сопровождающиеся громким смехом.

Я ощущала себя не в своей тарелке, хотелось поскорее уйти и больше не появляться тут. Грегори выглядел спокойным. Его холодое лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Отчего мне сложно было понять, о чем он думает. Капитан, чувствуя мой взгляд на себе, посмотрел на меня и, замечая мое беспокойство, слегка сжал руку, как бы подбадривая. Мы остановились у входа, и Грегори отдал приглашение в руки охранника. Когда тот бросил на нас изучающий и полный недоверия взгляд, я слега прищурила глаза и кокетливо улыбнулась, скрывая лицо за веером

– Прошу, мистер и миссис Росси.

Когда мы оказались внутри большого зала, меня поразила роскошь. Кристальные люстры, шахматы из черного и белого дерева, картины величайших мастеров. Мы двигались сквозь толпу, уши улавливали разговоры о далеких странах и забытых сокровищах, слухи и новости о значимых событиях в высшем обществе. Но я была здесь не для того, чтобы любоваться искусством и вникать в чужие разговоры. Я глазами искала Филипа Бланко, ведь это был ключ к поиску отца. Он знал то, что необходимо нам.

Вскоре я заметила высокого мужчину лет сорока, который выделялся среди остальных. Его строгий, но в то же время элегантный белый наряд, манеры и уверенная осанка не оставляли сомнений: это был Филип Бланко. Он стоял с прекрасной особой в роскошном темно-синем платье. Девушка то и дело бросала на него взгляды, полные соблазна, страсти и некой надежды, что Филип заинтересуется ей и у нее получится урвать такой лакомый кусочек. Она не скрывала своих желаний и эмоций, хоть и старалась. И это, признаюсь, выглядело нелепо и самонадеянно. Филип явно не был так прост и не вызывал у меня ощущения, что он обычный глупец и простак.

Сердце забилось быстрее, когда Грегори, притянув меня к себе, начал прокладывать путь по направлению к мистеру Бланко. Каждый шаг давался мне с трудом; внутри зрело волнение, а разум терзали сомнения. Тревога все же снова поселилась в сознании.

Когда мы приблизились, до меня резко дошло, что я не имела ни малейшего понятия, с чего начать разговор с этим человеком. Грегори заметил мой настороженный взгляд и еще крепче сжал мою руку. Наконец, мы подошли к Бланко.

– Мистер Бланко, рад вас видеть, – произнес Грегори с явно наигранной улыбкой, в то время как я пыталась заставить себя произнести хоть одно слово.

Филип повернулся к нам, его заинтересованный взгляд заставил меня напрячься, и я ощутила, как тревога стала нарастать с еще большей силой. Стоящий передо мной мужчина не вызывал никакого доверия. Я знала, что этот разговор может изменить всё, поэтому всячески пыталась успокоиться. Нельзя было упускать такой шанс, ведь он мог оказаться единственным.

Хозяин особняка поднял брови с любопытством и вежливо кивнул. От пронзительных голубых глаз меня бросило в дрожь. Возникло странное чувство, но я не могла понять какое. На секунду я задумалась, нахмурив брови, но, вовремя опомнившись, улыбнулась и кивнула в знак приветствия.

– И вам добрый вечер, мистер и миссис... – коллекционер задумчиво окинул нас беглым взглядом.

– Росси, – закончил за него Грегори. – Мы с моей супругой недавно прибыли в Маракайбо.

– Ох, да. И как вам город? – его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась твердость и холод.

– Замечательно, правда, мы еще не все здесь знаем, – как-то резко выпалила я. Голос звучал, как будто он был не мой, а другого человека.

– Советую вам на досуге посетить местную площадь, там есть на что посмотреть, – сделав глоток из бокала, который мужчина держал все это время, с нескрываемым любопытством посмотрел на меня. – Ваша супруга очень красива.

– Благодарю, мистер Бланко, но у нас с моей женой есть очень важный разговор к вам. – Грегори натянуто улыбнулся, и его голос как-то подозрительно по-доброму звучал.

– И какой же? – без какой-либо заинтересованности Филип скучающе посмотрел куда-то в сторону.

– О вашем недавном госте. – Грегори внимательно посмотрел на коллекционера.

– Хм, – его взгляд резко стал холодным и слегка заинтригованным, но потом мистер Бланко добродушно улыбнулся, надевая привычную для окружающих маску. – Тогда нам стоит пройти в мой кабинет. Мисс Санчес, прошу меня простить, но я вас оставлю, – и поцеловал тонкую ручку своей спутницы.

– Буду с нетерпением ждать вас, мистер Бланко, – она кокетливо улыбнулась коллекционеру и с ненавистью и презрением посмотрела на меня. Мисс Санчес словно хотела меня убить только из-за того, что я оказалась причиной их с Филипом прерванного разговора. Ей явно не в радость оказалось наше с Грегори появление, ведь, вероятно, она желала закончить этот вечер в постели коллекционера и в его объятиях. От подобной возникшей в голове картины меня передёрнуло от отвращения.

Бланко, не глядя на нас, неспешной походкой направился в сторону открытой двери, ведущей в коридор особняка, тем самым возвращая меня в реальность. Грегори подался вперед, потянув меня за руку, и мы без лишних вопросов последовали за Филипом.

– А вы знали, что «Леди Лавибонд» потерпела крушение из-за неразделённой любви? – резко заговорил коллекционер.

– А по моему скромному мнению, из-за трусости и подлости, – фыркнула я, вспоминая о легенде, которую слышала от рыбаков на Тортуге.

– Согласитесь, Джон Ривер все же любил Аннету, – голос Филипа Бланко звучал спокойно, словно он и не заметил моей раздраженности.

– Ага, и поэтому он решил ее убить, – с сарказмом подметила я.

– Не каждый способен на такой шаг, тем более, он тоже погиб вместе с любимой. Джон просто собственник, и его поступок тому подтверждение. – Филип Бланко так спокойно и холодно рассуждал на эту тему, будто его и не смущало, что тогда погибли люди. Даже если их не существовало, такое отношение к подобному настораживало и отчего-то пугало.

– Он просто трус и сумасшедший, – фыркнула я.

– Хм, любопытно, – задумчиво произнес мистер Бланко.

– Так к чему вы это? – вмешался Грегори в беседу.

– Как оказалось позднее, у Аннет был еще один поклонник. Художник, который нарисовал ее портрет за несколько дней до свадьбы и ее смерти. Она славилась своей красотой, и мужчины были без ума от нее. Они как заколдованные бредили Аннет. И согласно слухам, ее портрет перенял этот дар. И каждый мужчина, который хоть раз взглянет на портрет, не сможет забыть ее. Он будет мучаться от страсти и желания завладеть ею. – Филип Бланко остановился и с лукавой улыбкой пристально посмотрел на меня. – И знаете, миссис Росси, вы похожи на Аннет, – прошептал он тихо над моим ухом: я не успела заметить, когда он успел так близко подкрасться. От этого по коже противно забегали мурашки.

– Откуда вам знать? – Грегори потянул меня на себя, пряча за своей широкой спиной.

– О, я не упомянул: мне удалось совсем недавно заполучить этот «проклятый» портрет, – и снова эта добродушно-лживая улыбка появилась на лице Филипа Бланко, и, крутанувшись на каблуках, коллекционер продолжил идти.

Совсем быстро мы оказались у двери, ведущей в кабинет коллекционера.

– Также этот портрет хранит в себе тайну. Поговаривают, что Аннет владела ожерельем, которое способно лишить человека воли и управлять им. Естественно, она не знала об этом, но в этом я сомневаюсь, так как на месте крушения ее тело не было найдено. – Филлип открыл дверь и жестом пригласил нас войти.

Мы шагнули в светлую комнату, где на стенах висели картины, на полках стояло множество книг и древних фигур. В воздухе витал легкий запах табака и старинной древесины. Грегори присел на кожаное кресло, а я села в рядом стоящее, поправляя надоевшую юбку платья. В то время как Бланко занял место за массивным письменным столом, его лицо продолжало светиться уверенной добродушной улыбкой. С каждым разом меня начинало раздражать это. Филип Бланко явно не простой человек. В его шкафу точно полно скелетов, которые он умело прятал под фальшивой добротой и манерами. Он вызывал страх и что-то еще... Разве стоило доверять такому человеку?

– Я наслышан, что вы интересуетесь коллекционированием редких вещиц, но не думал, что это правда, – начал Грегори, скрестив руки на груди.

Бланко прищурился, понимая, куда ведет разговор.

– Да, это действительно так. Каждый предмет в моей коллекции имеет свои секреты. Вы не поверите, сколько усилий потребовалось, чтобы заполучить каждый из них. Но вы же не за этим пришли ко мне, – положив подбородок на руки, он пристально смотрел на нас. – Так о чем вы хотели поговорить, точнее быть, о ком?

– Недавно к вам захаживал Чарльз О'мэлли, – непринуждённо начал Грегори. – И нас интересует, зачем?

– Мой ответ будет зависеть от вашего, – холодно произнес Филип, маска слетела с его лица. – Для чего вы ищете его?

– Он мой отец, – мой голос зазвучал громче, чем ожидалось.

– Любопытно, – усмехнулся Филип. – Старина Чарльз выкрал у меня одну вещицу после моего отказа продать ее ему. Что еще ожидать от пирата, – и снова лживая улыбка появилась на лице мистера Бланко. – И забавное стечение обстоятельств. Спустя пару недель ко мне заявляется его дочь и пытается разузнать о нем. И какой же возникает соблазн завладеть ею и перерезать тонкую шею.

От подобных слов по спине мороз прошёлся, я напряглась, а Грегори посмотрел на него с ненавистью и злобой.

– Ха-ха-ха, я пошутил, – его звонкий смех заполнил комнату. – Чарльз отправился на остров святой Марии, если поспешите, то обязательно нагоните его.

– Благодарим вас, мистер Бланко. – Грегори все это время сжимал свое колено, стараясь не наброситься на Филипа. – Вы нам очень помогли, и мы перед вами в долгу.

– Пожалуй, у меня будет одна просьба. Мне нужна одна вещица для коллекции, – деловито начал он.

– Что же это? – осторожно начала я, пока мой капитан боролся с желанием прикончить коллекционера.

– Хрустальный череп – реликвия семьи той самой Аннет. Если добудете его для меня, то мы будем в расчёте. – Филлип протянул Грегори руку.

– По рукам, – согласился Грегори. – А теперь прошу простить нас, но мы вынуждены покинуть этот чудесный банкет, – с сарказмом произнес Грегори.

Бланко кивнул, и мы поспешили прочь. У меня больше не было причин оставаться в этом месте, да и желания тоже. Хотелось подальше убраться и впредь никогда больше не встречаться с этим человеком. От одного взгляда Филипа меня постоянно передергивало и коробило. Внутри возникал животный страх, словно этот мужчина – самый ужасающий хищник.

– Мисс О'мэлли, – окликнул он меня, прежде чем я закрыла за собой дверь. – Жизнь полна загадок, советую не приближаться к некоторым, – напоследок бросил мне коллекционер, загадочно улыбаясь.

Я остановилась в коридоре, пытаясь осмыслить его предупреждение. Слова Бланко вертелись у меня в голове как навязчивая мелодия. Действительно, жизнь полна загадок. И в моей их было полно. Разговор с коллекционером оставил неприятный осадок: была ли это лишь игра разума или он действительно знал что-то важное обо мне и моём отце?

Грегори, заметив мою задумчивость, слегка коснулся моего плеча. Своим жестом он, видимо, пытался меня успокоить, но в его глазах читалась тревога.

Когда мы направились к выходу, я случайно врезалась в невысокого мужчину. У него было узкое лицо, а гладкие тёмно-каштановые волосы собраны в хвост. Он пристально посмотрел на меня, приподняв бровь.

– Прошу прощения, – бросила я и, слегка поклонившись, поторопилась за Грегори.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, я остановилась и обернулась. На меня продолжал смотреть тот мужчина с узким лицом. Он отвернулся лишь тогда, когда к нему подошла женщина в черном платье и что-то прошептала на ухо. Мне стало не по себе.

«Стоит побыстрее выбираться отсюда», – подумалось мне, прежде чем я вышла на улицу следом за капитаном «Черной звёзды».

Вечерний воздух наполнил мои легкие. Неожиданно мне показалось, что холод проникает не только сквозь одежду, но и в самую душу. Впереди нас ждал новый курс — остров Святой Марии, и каждый шаг полон неизвестности.

— Ты думаешь, он говорил правду? — тихо спросила я, стремясь понять свои чувства.

— Не могу сказать. Но Бланко явно не тот, кто просто так раздает информацию, — ответил Грегори, вздыхая. — Мы должны поскорее убираться отсюда.

Я кивнула, соглашаясь с ним. И мы поспешили обратно в хижину Бекко.

***

Нам не потребовалось много времени, чтобы добраться до хижины африканца. Когда мы с капитаном вошли внутрь, то к нам тут же подошёл Билл. Он выглядел напряженным, словно чего-то ждал. Мы обменялись взглядами, и в его глазах я прочитала беспокойство, похожее на то, что испытывал Грегори, когда мы находились в кабинете Филлипа.

«Что-то не так», — подумала я, но вопрос остался не озвученным.

— Быстрая работа, — сказал Билл, стараясь скрыть тревогу. — Мы готовы к отплытию?

— Чем скорее, тем лучше, — ответил Грегори, и я почувствовала, как напряжение в воздухе нарастает.

Воспоминания о разговоре с Бланко вновь вернулись ко мне, заставляя еще больше нервничать. Я прикусила губу и стала теребить в руках выбившуюся прядь волос.

– Капитан, я должен кое-что тебе сказать. – Билл выглядел растерянным. – Наедине...

Капитан понял намек Билла, и они вышли на улицу. Мне не понравилось, что они пытались что-то скрыть от меня. Неужели Билл не доверяет мне?

И тут я заметила, что Бакстера нигде не было. Нахмурив брови, я подошла к Бекко, который сидел в углу и что-то вырезал из дерева.

— Где Бакстер? — спросила я, пытаясь скрыть беспокойство в голосе. Бекко посмотрел на меня, и его лицо стало серьезным.

— Он ушел, — ответил он тихо, не отрываясь от своей работы. — Говорил, что ему нужно успокоиться.

Сердце начало стучать быстрее. Я вспомнила, как днем ранее Бакстер тихо говорил о своих страхах, о том, что в этом месте таится нечто зловещее и что он предпочтет поскорее убраться.

— Ты знаешь, куда он пошел? — спросила я, задерживая дыхание. Бекко только кивнул и указал на тропинку, уходившую в глубь леса.

Я сжала кулаки, решив не ждать. Бакстер мог оказаться в опасности, и, несмотря на его неприязнь ко мне, я не могла позволить ему исчезнуть. Он один из лучших в команде «Чёрной звезды» и поэтому нужен нам. Без его знаний и опыта будет нелегко.

Пробираясь по узкой тропе, я думала о том, что произошло с нами за это время на Маракайбо, о словах Бланко и об отце. От всего этого кружилась голова, а внутри нервы скручивались в тугой узел. Каждое шуршание листвы заставляло оборачиваться. Плохое предчувствие новой волной обрушилось на меня. Я побыстрее должна найти Бакстера.

Спустя некоторое время, когда зашла слишком далеко в лес, я услышала голоса двух мужчин. Один принадлежал Бакстеру, а другой – неизвестному. Я тихонько приблизилась к говорящим, прячась за кустами.

– Но мы договаривались, ты должен сдержать свое слово! – прорычал Бакстер, рванув вперед и хватая своего собеседника за воротник жилета.

– Ты, видимо, забыл, что он упоминал только о твоем помиловании – о корабле и речи не шло, – ухмыльнулся мужчина, в котором я узнала гостя с вечера мистера Бланко. Это был тот, с кем я случайно столкнулась, покидая поместье.

– Чертов мерзавец, – сплюнул боцман и замахнулся кулаком.

– Кажется, ты забыл свое место, – все в той же спокойной манере произнёс мужчина с узким лицом.

Рука Бакстера застыла, а затем пират замертво упал. Послышался хрип, а затем какое-то бульканье. Зажав рот руками, я осела на землю. Меня затрясло, к горлу подступил комок, а глаза намокли от непрошенных слез. Послышались шаги. Я замерла, задержав дыхание, словно оно могло меня выдать. Напряжение продолжало нарастать, и время замедлилось. Из-за глухого стука сердца в ушах я не слышала ничего больше. Я, стараясь не издавать никаких звуков, медленно опустила руку на эфес шпаги и приготовилась к предстоящей схватке.

– Сэр, – раздался еще одни голос. – Мы нашли его.

– Прикажи всем готовиться, на рассвете мы отплываем, – после этих слов они ушли.

Вздохнув с облегчением, я попыталась унять дрожь во всем теле и успокоиться. Сейчас не самое подходящее время и место для истерик. Поэтому я вскочила на ноги и, как ужаленная, побежала без оглядки обратно к хижине.

«Что это все значит? Неужели Бартекс предал нас?» – лихорадочно думала я, пытаясь найти хоть один ответ на все возникающие в моей голове вопросы.

– Александра, ты где была? – останавливая меня у самого входа в хижину, с беспокойством поинтересовался капитан. Лицо его было отчего-то бледным и испуганным.

– Там... – из-за частого дыхания я не могла спокойно выговорить слова, которые предательски путались. – Там... Убили Бакстера... Он предатель...

– Успокойся, все хорошо. – Он обнял меня, слегкая поглаживая по спине.

«Интересно, о чем он думал, когда говорил подобные слова?» – даже для злости во мне не оставалось сил.

– Успокойся, все хорошо, – снова повторил капитан, пытаясь избавиться от волнения. Я заметила, как его руки слегка дрожат, и посмотрела на него. От страха не осталось и следа. Капитан снова надел маску, не выражающую никаких эмоций. Его лицо стало холодным и невозмутимым.

– Как это «все хорошо»? – Мой голос зазвучал раздражённо. – Он был среди нас, а теперь мёртв... Бакстер нас предал! – сорвалась я на крик.

Капитан выглядел сбитым с толку, однако, прежде чем дать ответ, он поднял голову, устремляя свой взгляд на небо, как будто искал поддержку у мерцающих звезд.

– Нам нужно подготовиться к отплытию, – произнес он с твердостью в голосе, которая свидетельствовала, что он пытался убедить не только меня, но и самого себя. – Времена тяжелые, и мы не можем позволить себе быть слабыми. Мы не можем знать наверняка, кто стоит за Бакстером, Александра.

Я почувствовала, как внутренние эмоции накаляются. Тревога, страх и гнев сплелись в одно целое. Мы словно стояли на краю бездны, полные неясности, и в голове вертелся только один вопрос: кто же на самом деле наш враг, а кто друг? С этими мыслями я последовала за капитаном, надеясь, что впереди нас не ждут очередные и новые потери...

***

Корабль, словно живое существо, зашевелился под мощным натиском волн, и ветер рвался в паруса, наполняя их, как крылья. Я ощутила прилив адреналина, когда команда приступила к своим задачам, шум и суета заполнили палубу. Каждый знал свою роль, и все работали слаженно, как хорошо отрегулированные механизмы. Грубо отвергнув страх, мы начали наше плавание в неизвестность.

На горизонте тучи сгущались, и я заметила, как небо побледнело перед наступлением шторма. Это не могло не вызывать беспокойства, но капитан, стоя на своем посту, сохранял непоколебимый вид. Он бросал нам ободряющие взгляды, и каждый раз, как он улыбался, я ощущала, что мы действительно сможем справиться с любой бурей.

Внезапно гром прогремел как предостережение. Следом за громом поднялся ослепительно яркий всплеск молнии, озаривший наше судно. Я увидела лица товарищей, и в каждом отражалась решимость, которая напоминала мне о стойкости древних героев. Сердца стучали в унисон с ритмом шторма, и мы чувствовали, что вместе сможем преодолеть суровое испытание стихии. И, когда корабль уверенно разрезал водную гладь, я поняла, что каждый из нас стал частью большего — истории о смелости и единстве.

Ветер усилился, и волны, словно дикие звери, начали биться в борт нашего корабля. Он наклонился, но, несмотря на это, мы стояли на ногах. Каждый дюйм, который мы проплывали, был отметкой нашей смелости. Постепенно, с каждым новым порывом ветра, я чувствовала, как в душе вспыхивает уверенность. Мы были единой командой, и это придавало сил.

Капитан вел нас в самых опасных местах, как опытный дирижер, защищая свою симфонию от разрушительных аккордов шторма. Я с гордостью наблюдала, как каждый член команды выполнял свою задачу с мастерством. Гул бури становился все более громким, но он не мог заглушить наши веселые крики поддержки. Кто-то из матросов запел, и его тут же подхватили остальные. Со стороны все выглядело и страшно, и одновременно невероятно красиво — борьба с силами природы и совместное преодоление трудностей.

И вот, когда буря достигла своего пика, мы вдруг нашли в себе то, что не осознали раньше — абсолютное единство. Вместо того чтобы пасть духом, я почувствовала, как наши голоса сливаются в мощный хор. Мы боролись не только за себя, но и друг за друга, и это новое понимание дало нам силы.

В тот момент, когда ветер вдруг стих и океан обрел спокойствие, мы замерли в ожидании. Мое сердце продолжало стучать в такт недавней буре, и, оглядываясь на остальных моряков, я ловила отголоски тех эмоций, которые вселял шторм. Капитан с легкой улыбкой на губах посмотрел на нас. Это был миг триумфа, момент, когда страх уступил место радости и гордости.

Сонное солнце появлялось на горизонте, и его лучи освещали нас, словно благословение небес. Я почувствовала, как свежий ветер ударил в лицо. Он наполнил паруса, и наш корабль, словно птица, расправил крылья и устремился вперед. Теперь, после шторма, все казалось более ярким и удивительным.

Наши голоса, до этого момента слитые в борьбе, теперь очищались и наполнялись надеждой.

– Мы сделали это! — закричал кто-то, и эти слова отразились на нашем общем настроении. Мы вновь выжили в этой борьбе со стихией. Каждый шторм – неизвестность. Ты никогда не знаешь, сможешь ли преодолеть и остаться в живых. Но впереди нас все еще ждало будущее, покрытое мраком. И как бы ни было страшно, я хотела верить, что мы вместе преодолеем любые преграды.

Наш корабль уверенно скользил по зеркальной глади моря. Солнце, поднимаясь выше, раскрашивало небосвод в золотые и розовые тона. До меня доносились звуки моря — шепот волн и крик чаек. Каждая нота звучала как обещание новых горизонтов.

***

Сгущались сумерки. Буря давно оказалась позади. Волны шептали и обнимали борта «Черной звезды». Мы собрались в кругу на палубе. У всех были уставшие, но полные жизни глаза. Капитан поднял кружку рома. Тени от зажженных ламп плясали в ритме с шуршанием волн.

– За отвагу! – воскликнул Грегори.

Я и все остальные откликнулись хором, и раздался громкий смех, словно колокольчики.

Луис, старый матрос, заиграл на своей лютне. Зазвучали весёлые звуки мелодии. Тобиас с юнгой Олли стали плясать. Некоторые из команды подбадривали хлопками, а кто-то посвистывал.

И вот Тобиас оказался возле меня и, схватив за руку, вытащил в круг, увлек в танце, ожившем под светом луны.

Танец закружил нас, и я почувствовала, как звуки музыки проникают в каждую клеточку моего тела. Смешались смех и радость, а ветер наполнял грудь легкостью. Я оглянулась и увидела, как Луис, не переставая играть, улыбался, а его морщинистое лицо светилось счастьем. В такие моменты все тревоги уходили прочь.

Запыхавшись, я отошла в сторону, где стоял Грегори. Он протянул мне кружку рома.

– Благодарю, – улыбнулась я, взяв кружку.

– Отлично танцуешь.

– Ты преувеличиваешь, капитан, – я усмехнулась и сделала глоток рома.

– Если только самую малость, – улыбка озарила его загорелое лицо. – Шпагой ты владеешь лучше.

– И с каких пор ты щедр на похвалу? – я удивленно посмотрела ему в глаза.

– Мне стоит обидеться?

– Нет, – засмеялась я, чувствуя, как тепло рома разливается по телу. – Просто не привыкла к комплиментам от капитана.

Он покачал головой, и в его глазах блеснули искорки лукавства.

– Почему бы и нет? Каждый из нас свою роль играет; ты, например, делаешь этот корабль живым. Твои таланты — это как ветер в наших парусах.

Я подняла кружку в знак согласия, и наши взгляды встретились на мгновение. В груди зашевелилось что-то теплое, будто бы этот вечер был не просто праздником, а началом чего-то нового. Вокруг нас раздавались крики веселья, смех был повсюду — как будто мир за пределами моря больше не существовал.

Как только музыка затихла и танцы прекратились, Грегори предложил нам подняться на мачту.

– На мачту? – удивилась я, представляя, как ветер развевает волосы, а звезды сияют над нами.

– Да, – уверенно сказал он, – оттуда открывается лучший вид на море. Кроме того, это может быть немного романтично, – на последних словах он заговорщически усмехнулся.

Я почувствовала, как к моим щекам подбирается румянец. Мы поднялись по шкентелю, и чем выше я забиралась, тем сердце билось все быстрее, словно предвкушая незабываемые мгновения. Как только мы достигли вершины, я ахнула от восторга. Широкая картина ночного моря распахнулась перед нами, как бескрайнее полотно. Луна отражалась в воде, словно серебряная монета, окутывая светом все вокруг.

Грегори встал рядом, его плечо коснулось моего. Я ощутила то особое понимание, которое родилось между нами. Мы оба смотрели в даль, каждый думая о своем.

– Александра, когда мы отыщим Чарльза, что ты собираешься делать дальше? – нарушил он тишину.

– Эм, – на секунду я задумалась. – Хочу плавать под его командованием. А почему ты спрашиваешь? – посмотрела я на него с любопытством.

– Может, ты передумаешь и останешься на «Черной звезде», рядом со мной? – он взял мои руки в свои.

– Что? – растерянно краснея, я не знала, что ему ответить.

– Александра, останься со мной, прошу. – Он наклонился близко к моему лицу, почти касаясь губ.

Я замерла, застигнутая в расплох. В голове тут же возник ураган мыслей. Внутренние метания терзали меня. С одной стороны, Грегори был мне симпатичен, и хотелось с ним остаться, а с другой, я мечтала плавать с отцом на его корабле.

– Капитан, суша! – раздался крик Билла.

Грегори замер. И, выругавшись, стал спускаться вниз. Я выдохнула с облегчением и повернулась в сторону мерцающих огней города. Щеки все еще пылали. Я думала над словами Грегори, не зная, какой ответ ему дать...

Глава 8

Когда мы наконец-то смогли отыскать моего отца, то спокойно нам не удалось поговорить. На этом острове просто не отыскать таких мест, где было бы безопасно. Единственное, что удалось мне сказать ему, – то, что матушка погибла. Отец даже бровью не повел, просто положил свою большую руку на мое плечо и молча сошел на берег. Он всячески избегал разговора на эту тему. Казалось, что ему безразлична судьба той, с которой он когда-то связал свою жизнь узами брака. От подобных мыслей я сжала зубы и молча последовала за остальными.

– Зачем ты притащил её? – с упрёком обратился он к Грегори.

Я услышала обрывки разговора отца и Грегори, подходя ближе. Капитан «Чёрной звезды», увидев меня, поджал губы и не смог ответить на заданный ему вопрос. А я замерла, продолжая вслушиваться в слова отца.

– Когда мы найдем тот череп, будь так добр, доставь ее в Нассау к Мэри. Так будет лучше для нее.

От услышанного глаза полезли на лоб. Отец хотел избавиться от меня. И от этого становилось только больнее. К горлу подступил комок, шея покраснела, а глаза стали влажные от слёз. Внутри меня бушевали злость и обида. Я сжала кулаки и быстрым шагом прошла мимо этих двоих, попутно толкая своим плечом Грегори. Он от неожиданности слегка пошатнулся и сделал шаг назад.

– Глупая девчонка, – донеслись слова отца до моих ушей.

За спиной тут же раздались смешки и шепот пиратов. Мне было не до этого, поэтому все колкие фразочки пропустила мимо ушей. Я сжала челюсть с такой силой, что можно было услышать скрежет зубов, и быстро зашагала туда, куда глаза глядят, попутно пиная то камни, то песок. В голове крутились вихрем множество мыслей. Я не могла поверить в то, что отец готов избавиться от меня, как от ненужного груза. Сердце колотилось в груди, и каждый шаг от него был для меня как нож, вонзающийся в спину.

Я и не заметила, как оказалась на холме, с которого открывался вид на берег и море. Он был покрыт зеленой травой и редко растущими кустами. Порыв ветра тут же ударил в лицо, попутно играя с моими волосами. Со стороны берега доносились звуки волн. Это место оказалось спокойным, и я могла хоть немного все обдумать.

«Почему, почему, почему?!» – пыталась я снова и снова найти ответ на этот вопрос, но единственное, что я слышала в своей голове,– холодный голос отца. Я вспомнила те дни из детства: как он смеялся, когда учил меня плавать, и как всегда заступался за меня, когда кто-то пытался обидеть. Теперь он был словно стеной, непроницаемой и холодной.

Вдруг я заметила, как его силуэт вырисовывался на фоне заходящего солнца. Его фигура была такой знакомой и такой чужой одновременно. Я ощутила, как слёзы вновь подступают, и, стиснув зубы, удержала их. Нужно было быть сильной, ведь, возможно, впереди меня ждали ещё более тяжёлые испытания.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять бурю внутри себя. Взгляд снова упал на его фигуру, стоящую у воды, и я почувствовала, как сердце сжимается от боли. Неужели тот человек, который когда-то был моим защитником, сейчас стал для меня чужим? Решив не поддаваться слабости, я медленно зашагала обратно к разбитому на берегу лагерю.

Пираты уже разожгли костер и уселись вокруг. Они что-то бурно обсуждали. Видимо, очередной план по поиску черепа вызывал у них горячие споры. Я остановилась на краю их круга, прислушиваясь к разговору, но мысли об отце не хотели покидать меня. Их смех, и дикая энергия к предстоящему приключению вызвали грустную улыбку на моем лице. Я чувствовала себя как зритель на чужом празднике, окруженная людьми, чья жизнь была полной приключений, в отличие от моей.

Грегори обернулся и, заметив меня, слегка наклонил голову, будто пытался понять, что за мысли крутились в моей голове. Я метнула в него взгляд, полный злости и раздражения. Зачем, черт возьми, он вообще вызвался помогать тогда? Неужели его цели куда важнее моих чувств?

Я ощутила себя брошенной в суровой реальности. Сердце предательски заныло, напоминая о невыносимой боли и злости. Уверенности больше не осталось. От отца можно было и не ждать ответов на все те вопросы, которые беспокоили меня на протяжении долгих и мучительно тянущихся месяцев. Потраченное на его поиски время оказалось напрасным, а мои мысли о счастливом воссоединении – наивными и глупыми. В мою голову ни разу не пришла мысль о том, что могло произойти именно вот так, а никак иначе. Все это время я обманывала саму себя, не обращая никакого внимания на подсказки, которые говорили о том, что отец не желал, чтобы его нашли.

Холодный ветер проник под одежду, заставляя дрожать, но я продолжала непрерывно смотреть на горящий огонь. Искры разлетались в разные стороны под веселый треск горящих веток. Пламя шипело и плясало, словно отражая мой внутренний конфликт. Надежда все ещё теплилась во мне. Я приняла окончательное решение о том, что обязательно найду способ доказать ему, что не бесполезна и не стану обузой. Я сделаю все возможное, лишь бы остаться в команде... Рядом с ним. Я сделала шаг вперёд, отгоняя страх и сомнения, пытающиеся овладеть мною.

Обсуждаемые планы команды стали для меня способом отвлечься от болезненных воспоминаний и мрачных мыслей. Я вспомнила все, чему меня научил Грегори. Хватаясь за эту спасительную соломинку, я заставила себя заговорить.

– Я тоже буду участвовать в поисках, к тому же мне известны легенды об острове. – После моих слов все замерли и обратили на меня внимание.

Кто-то бросал в мою сторону любопытные взгляды, а кто-то смотрел с недоверием и насмешкой. А отец, сидящий ко мне спиной, резко обернулся. В его прищуренных глазах мелькнула тень удивления и гордости, но они тут же исчезли, словно мне привиделось. Грегори же вскинул бровь, как будто был в предвкушении, вероятно, нашего с отцом спора. Я быстро отвела от него взгляд и с раздражением цокнула. Так просто капитан «Чёрной звезды» не дождётся прощения. Ему не стоило ничего утаивать от меня.

Отец поднялся со своего места и, проходя мимо меня, остановился. Его темные глаза скользнули по мне, потом он о чем-то задумался и, вздыхая, серьёзно произнёс:

– Поступай как знаешь, но не смей подохнуть тут.

Его слова звучали настолько холодно, что все мое тело задрожало. В этом человеке я не узнавала своего отца. Зачем он так поступил со мной? Почему он так пытается отстраниться от меня?

Я оставила его слова без ответа, пытаясь подавить волну обиды, и снова посмотрела на костер. В огне плясали тени, словно призраки того, кем мы были до этого момента — семьей, связанной не только кровными узами, но и общими обещаниями, чувствами и желаниями.

Грегори подошёл ко мне настолько тихо, что я вздрогнула от неожиданности. Он с сожалением смотрел на меня, будто опасаясь, что наши отношения не станут как прежде.

– Ты ведь не думаешь, что он действительно хочет, чтобы ты ушла? – спросил он так тихо, чтобы только я его услышала.

Я лишь пожала плечами, не желая углубляться в разговор. По крайней мере, не сейчас. Я села поближе к костру и поджала колени к груди, вслушиваясь в слова старпома.

– По слухам этот остров – жуткое местечко, поэтому не вздумайте зевать. – Хриплый голос прервал оживленную беседу пиратов. – С восходом солнца мы отправимся на поиски входа во дворец некогда местной Богини... Ну как – Богини? Она, конечно же, не была бессмертной и не владела магией, но ее подданные поклонялись ей, как божеству. – Раздался смешок со стороны команды, а старпом зыркнул на всех так, что все сразу же замолкли. – По легендам, она ревностно относилась к своим владениям и поэтому отдала приказ подданным на создание всяких смертельных ловушек. Так что гостям тут никогда не были рады. Еще известно, что она потратила почти всю свою жизнь на поиски элексира жизни. Она все же хотела стать бессмертной, а вот раскрывать свои секреты – нет. По этой причине на этом острове, куда ни плюнь, смертельно опасно.

Сердце забилось быстрее, предвкушение и азарт тут же возникли в моем сознании. Легенды о зловещих богинях всегда вызывали у меня восторг и восхищение. Я вспомнила, как мама, рассказывая о моряках и их приключениях, всегда смеялась, когда упоминала о том, как некоторые из них встречали свирепых водяных существ и чудовищ. Но теперь, когда я стояла рядом с людьми, готовыми столкнуться с чем-то подобным, смех тут казался неуместным.

Не все верили в то, что на этом острове обитают чудовища, упоминавшиеся в легендах, но прекрасно понимали, что ловушки реальны, как и дикие животные. В этом месте не стоило полагаться только на удачу...

К утру, как и планировалось, мы разделились на две группы: одна осталась на берегу, а другая отправилась на поиски дворца.

Мы двигались осторожно, каждый шаг отзывался треском на покрытых листвой ветках. За спинами остался шепот моря, а впереди простирались мрачные тени деревьев, окутанные туманом. От легкого дуновения ветра шуршала листва, и этот шорох звучал отчего-то зловеще. С каждой минутой страх поднимался из недр сознания. Время в этом лесу тянулось очень медленно, и казалось, однообразному пейзажу не было конца. Сколько бы мы ни двигались вперёд, возникало ощущение того, что мы ходили кругами. Напряжение витало в воздухе, но никто не осмеливался высказать свое недовольство. Капитан О’Мэлли еще перед уходом дал возможность не желающим идти остаться в лагере. Но никто так и не решился. Всё же во многих пиратах желание добыть сокровища сильнее благоразумия. Может, по этой причине многие не доживали до тридцати.

Я посмотрела на своих спутников: их лица освещались лишь бледными, едва пробивающимися сквозь листву и туман лучами солнца, а в глазах читалась тревога.

Внезапно отец остановился, подняв руку вверх. Все замерли, прислушиваясь. На мгновение показалось, что даже природа затихла, оцепенев в ожидании. Затем раздался треск, словно кто-то с силой пнул сухую ветку. В глубине леса послышался далекий звук, отдаленно напоминающий вой или шипение.

Я лихорадочно обдумывала, что делать. Мои невероятные истории о приключениях и чудовищах казались теперь всего лишь далеким воспоминанием. Я понимала, что на этом острове нужно было полагаться только на себя. Словно отвечая на мои мысли, отец резко прошептал:

– Не делайте резких движений.

Я посмотрела вперёд туда же, куда смотрели остальные. Глаза широко распахнулись от удивления, и я оцепенела от шока и страха. Впереди нас по широкому стволу дерева ползла гигантская змея. Я никогда не могла представить, что змеи вообще могли быть таких размеров. Она запросто могла проглотить крупного зверя без особых усилий.

Змея медленно двигалась, её зеленая, местами желтоватая чешуя переливалась в тусклом свете. Это выглядело невероятно прекрасно... Ужасающе и смертельно прекрасно. Никто не смел двигаться и не был в силах отвести взгляды. Мое сердце колотилось в груди, а страх накрывал, как волна, не позволяя сделать ни шага. Внезапно она остановилась, приподняв голову, будто учуяла наше присутствие и страх.

Отец, напрягая голос, тихо произнес:

— Медленно отступаем. Не поворачивайтесь спинами и не издавайте звуков.

Каждый из нас начал медленно пятиться назад, стараясь не издать ни звука. Но в тот же миг один из пиратов запнулся о сухую ветку и рухнул на спину. Змея тут же повернула свою гигантскую голову в нашу сторону и зашипела, открывая свою пасть и бросаясь вперед.

– Бежим! – закричали отец и Грегори одновременно.

Я не сразу смогла сдвинуться с места, глядя на то, как упавшего мужчину проглатывают. К горлу подступил ком, меня стало мутить, а перед глазами все поплыло. Тело напрочь отказывалось слушаться.

«Ну же, беги!» – кричала я мысленно на саму себя.

– Александра! – окликнул меня Грегори.

От прозвучавшего голоса за моей спиной оцепенение отпустило. И наконец-то, словно по волшебству, мое тело начало слушаться. Я рванулась назад, сердце стучало в унисон с шагами, и страх толкал меня вперед. Легкие обжигало, а грудь сдавливало от безостановочной погони. Кашель начал раздирать горло, во рту все пересохло, а пот градом стекал по телу. Одежда постепенно стала влажной. Сил почти не оставалось, лишь одно желание — выжить – заставляло бежать без оглядки как можно дальше и как можно быстрее. Я слышала, как за спиной раздавались ужасные звуки — шипение змеи смешивалось с криками членов экипажа.

Отец и Грегори бежали впереди. Я старалась поспевать за ними, но в какой-то момент мою ногу свело, и худощавый мотрос с растрёпанными светлыми волосами и уродливым шрамом на щеке схватил меня за плечи и толкнул к приближающемуся чудовищу. Я взвизгнула и упала на сырую землю, раздирая колени в кровь. Глаза тут же стали мокрыми от пронзивших меня боли и жжения. Закусив губу до крови, я попыталась быстро встать, но вышло это нелепо и неловко: несколько раз нога скользила на листве, и тело пронзала тупая боль от ударов о камни и ветки. На секунду я замешкалась, когда в спину ударило горячее и зловонное дыхание из пасти змеи. В такой миг вся жизнь обычно пролетает перед глазами, но кроме животного страха ничего не ощущалось. А змея тем временем не спешила проглотить меня. Она медленно подползала ближе, будто наслаждаясь происходящим. Я в панике бросала беглый взгляд из стороны в сторону, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, что могло спасти мою жизнь. Но все безуспешно... Оставалось верить в чудо или же попрощаться с жизнью. Однако у судьбы, видимо, были свои планы.

– Пригнись! – закричал отец где-то позади.

Я без лишних вопросов быстро пригнулась, и в змею полетела гринада с заженным фитилём. Она залетела прямиком в змеиную пасть, и раздался взрыв. Существо громко и отчаянно завизжало, от чего я зажала уши руками. Змея металась из стороны в сторону от боли и, махая хвостом, ломала деревья вокруг.

В этот самый момент возле меня оказался Грегори и, хватая за руку, потащил меня за собой. Мы продолжили свой бег сквозь густые заросли леса. Ветви хлестали по лицу и царапали кожу, но я не обращала на это внимания. Каждый шаг мог стать последним. Отсутствие уверенности в том, что чудовище погибло от взрыва, придавало сил двигаться дальше.

В какой-то момент внутри заиграло любопытство, и я оглянулась — змея с разъярённым шипением следовала за нами, её чешуя блестела и переливалась на свету, а огромная окровавленная пасть выглядела более жутко и омерзительно. Змея стала куда свирепее и клацала своими зубами всякий раз, когда оказывалась слишком близко к нам.

– Налево! – крикнул отец, направляя нас вглубь леса, где кроны деревьев уже не так густо росли друг к другу.

В далеке стала видна узкая река, а затем – каменный берег и пещера. Это был единственный шанс спастись, и мы ринулись туда, уворачиваясь в очередной раз от змеи. Казалось, что мир вокруг вдруг стал темным и вязким, как кошмар, из которого невозможно выбраться. Я глотала подступающие слезы и противный ком в горле, который то и дело возникал внутри, доставляя дискомфорт.

Когда мы приблизились к реке, я почувствовала, как страх и желание выжить переплетаются внутри меня. Грегори резко остановился, отчего мое лицо столкнулось с его спиной. Дальше происходило все очень быстро. Капитан «Чёрной звезды» отолкнул меня в сторону, и я едва увернулась от нависшей над нами тени. Змея вдруг резко напала, с шипением разевая пасть, полную громадных и острых клыков.

– Быстрее! – закричал отец, указывая на пещеру.

Мы низко пригнулись, пытаясь избежать очередной змеиной атаки, и, наконец, оказались у реки. Вода бурлила, пенилась и казалась живой, как будто сама природа мешала свершиться нашему спасению.

Глубина оказалась не большой: вода скрывал нас по пояс. От холода сводило ноги. Из-за течения реки мы замедлились. А змея с каждым нашим шагом становилась все ближе. Я чувствовала, как сердце колотилось в бешеном ритме, и казалось, его стук был слышен даже приследовавшему нас чудовищу. Тело предательски заныло от боли и усталости, и я чуть не рухнула в воду. Но сильная рука отца не дала этому случиться. Он схватил меня за шиворот, помогая удержать равновесие. Я с благодарностью посмотрела на него, но его лицо все так же оставалось невозмутимо холодным.

Внезапно змея, которую все еще переполняла ярость и жажда крови, пронзила воздух своим шипением, и мы все замерли, уставившись на её приближающееся тело.

– Вход здесь! – закричал Грегори, стоя у небольшой расщелены в горе.

Отец тут же подтолкнул меня вперед к капитану «Чёрной звезды», который схватил за руку и притянул к себе. Он ускорился и быстро оказался возле нас. И, больше не дожидаясь и секунды, мы ринулись в темноту, укрываясь от злобного взгляда чудовища.

В темноте мы пробирались через узкий проход, где еле хватало места, чтобы двигаться. Стены оказались влажными и с неровностями, которые царапали спину. Воздух в пещере был холодным и колючим. С каждым дюймом становилось сложнее делать привычные вдохи и выдохи. И дыхание становилось сбивчивым и прерывистым.

И вот мы выбрались из узкого прохода. Под ногой у отца треснула палка, и он поднял ее с каменного пола. С его стороны послышалось шуршание, затем треск рвущейся ткани и снова шуршание. Еще секунда – и свет огня заполнил пространство.

Свет от факела выхватил из темноты неприветливые очертания пещеры, недвижимые и угрюмые. Стены казались живыми, словно впитывали свет, но в то же время готовы были поглотить нас, как коварные тени. Я знала, что за пределами нашего маленького огненного круга могло скрываться нечто ужасное. Это могли быть змеи или чего похуже. На меня тут же обрушилось несколько чувств: подкрадывающаяся паника и желание поскорее убраться с этого проклятого и жуткого острова. В этом месте все те легенды сошли со страниц рассказов. Оказались более чем реальны.

Отец собрался с духом и начал исследовать окружение, держа факел впереди себя. Я чувствовала, как напряжение все еще витает в воздухе, и каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Вдруг он остановился, указывая на старый рисунок на стене, покрытый мхом, паутиной и пылью. Местами изображение было скрыто за редкими сухими лианами, которые отец с лёгкостью убрал со стены.

На стене изображена карта, но чего-то в ней не хватало – отсутствие выхода, как будто вся пещера была ловушкой.

Подошедший Грегори тихо произнес:

– Нам надо двигаться дальше. Вряд ли этого факела хватит надолго.

Отец кивнул, погружаясь в мысли, а его глаза старались охватить все детали рисунка. Я не осталась в стороне и стала изучать карту. Внутри что-то предательски заскрежнтало и завыло. Мысли о том, что пещера могла оказаться ловушкой, не покидали меня.

Грегори, словно прочитав мои мысли, добавил:

– Если это действительно карта, то почему на ней не изображен выход?

– Да, это очень странно. – Отец задумчиво потер подбородок.

Грегори наклонился к стене и нахмурился. Он пытался понять и найти ответ на мучивший нас всех вопрос. Он внимательно изучал каждую извивистую линию, каждый символ, что мог бы указать путь.

Я напряглась, заметив, как свет от огня выхватил из темноты новые детали. Вдруг мой взгляд зацепился за одну незаметную область рисунка, где линии имели необычный изгиб.

– Стой! – воскликнула я. – Смотри, тут есть что-то странное!

Отец, словно загипнотизированный неполной картой, медленно провел рукой по шершавой поверхности стены, пытаясь отыскать хоть малейшую зацепку, какую-то невидимую тропинку, обозначенную недорисованными символами.

Казалось, сама пещера дышит, из ее глубин доносился едва уловимый шум, похожий на шепот или скрежет.

Меня замутило, а перед глазами замелькали пятна. Воздух неожиданно стал влажным, напоминая застоявшуюся воду в болоте. Запах плесени и сырости смешивался с резким ароматом какого-то неизвестного растения, вызывающего легкое головокружение.

Грегори нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Его лицо, освещенное мерцающим пламенем факела, выражало беспокойство. Он постоянно оглядывался, словно ожидая внезапного появления чего-то ужасного. Я тоже чувствовала нечто необъяснимое во мраке, оно давило на меня невидимым грузом.

Каждый звук – капля воды, срывающаяся со свода, шелест невидимых крыльев – вызывал во мне приступ паники и раздражение. Отец наконец-то отвлекся от карты и внимательно осмотрел пол. Через несколько секунд его поисков блеснуло что-то металлическое. Он подошел ближе и опустил факел чуть ниже, и мы увидели закрепленную в камне железную скобу, напоминающую ручку или крюк. Рядом с ней была еще одна, чуть ниже. Между скобами проходила узкая щель.

– Тайный проход, – прошептал Грегори, его глаза заблестели.

– Возможно, выход… – Отец попробовал открыть напольный люк, но он была плотно закрыт.

Казалось, веками крышка люка не двигалась. Отец передал факел Грегори, обеими руками схватился за металлическую ручку и приложил намного больше сил, и крышка с противным скрипом приоткрылась, открывая темный проход, из которого пахло землей и сыростью.

Грегори тут же помог отцу полностью открыть проход. Мы увидели причудливые каменные ступеньки, спускающиеся куда-то вниз. Я сглотнула, чувствуя смесь страха и ожидания. Неизвестность пугала, но и притягивала. Что нас ждет на нижнем этаже? Ловушка? Долгожданный выход или вход во дворец Богини?

Отец, взвесив все за и против, забрал факел у капитана «Черной звёзды» и сжал покрепче. Его лицо было решительным, но в глазах отражалось волнение.

– Пойдемте, – сказал он твердо и первым начал спускаться по узкой скользкой лестнице. Мы последовали за ним.

Наша маленькая группа из трех человек медленно спускалась по каменным ступеням, каждый шаг отзывался эхом в тишине. В душе все это время нарастало ощущение угрозы, словно невидимые глаза следили за нами из темноты. Факел, который все это время отец не выпускал из рук, бросал тени на стены. Они казались жуткими и пугающими.

Вдруг внизу послышался треск, и сердце заколотилось еще быстрее.

Мы остановились на небольшом переходе, где свод низко нависал над головой. Отец замер, прислушиваясь к звукам, а я крепче сжала руку Грегори. Страх и странное волнение продолжали свою борьбу внутри меня.

Звуки не повторились, и отец шагнул дальше. Сколько мы так шли? Время в этом месте шло совсем иначе. Из-за кромешной темноты невозможно определить не то что сколько прошло часов, а расположение солнца на небосводе.

И все же через неопределённое количество времени мы оказались в более просторном зале, который был освещен настенными лампами. Перед нами оказалась стена со множеством проходов. Это просто вывело из себя.

– Да вы издеваетесь? – прорычала я, глядя перед собой.

– И куда пойдем? – поинтересовался Грегори у моего отца, как бы не замечая моего возмущения.

– Хм, судя по картам, нам нужен центральный проход, – без каких-либо эмоций зазвучал голос отца. – Но для начала передохнем.

Этот привал отец явно устроил больше для меня, чем для себя и Грегори. Оно и понятно, мои колени в ранах и испачканные кровью. Поэтому, когда я села на камень, он тут же стал промывать их водой, а затем – какой-то жидкостью из зеленой склянки.

– Ай, – зашипела я от резко возникшего жжения.

– Терпи. — Он даже не посмотрел на меня, продолжая обрабатывать мои раны на коленях.

– Ты в порядке? – мгновение спустя спросил Грегори, его голос нарушил напряжённое молчание, окружавшее нас. Я отвела взгляд от отца, стараясь не выдать своего страха.

– Да, всё нормально, – выдавила я сквозь зубы, хотя боль от жжения заставляла меня хотеть закричать.

В глубине души я понимала, что именно это место, этот мрак и напряжение заставляют меня чувствовать себя такой уязвимой.

Отец закончил с перевязкой и, наконец, поднял взгляд. Его выражение лица стало серьезным, как никогда прежде.

– Нам нужно спешить, – произнес он тихо, но в его голосе звучало что-то предостерегающее.

Я почувствовала тяжелое дыхание тьмы вокруг нас.

Собравшись с силами, я встала с камня. Крепко сжала руку Грегори, и мы сделали шаг в сторону центрального прохода. За спиной послышался слабый шорох, словно что-то незримое следило за нами из глубин лабиринта.

– Идем. – Отец пошел первым.