Пират, рыбак, офицер и маг

ЧАСТЬ I. 01

17 день месяца Быка, 1657 год. Остров Мардига, море Свободы

Судьба Ранзора была бы совсем другой, если бы однажды после бури волны не выбросили на берег у его дома этот проклятый сундук.

Издревле жизнь обитателей их маленькой деревушки была тесно связана с морем. Море кормило их, было их колыбелью и, нередко, могилой. Коварное, переменчивое, как женщина, оно было то обманчиво ласковым и спокойным как небесная лазурь, то вспучивалось серо-стальными горбами, грозившими разбить в щепки хрупкие лодочки рыбаков.

Но море не только забирало, оно и отдавало. После каждой большой бури берег усеивали обломки потерпевших кораблекрушение кораблей. Очень часто среди досок, бочек, обрывков парусины и прочего мусора обнаруживались и трупы. Раздутые, покрытые мокрым песком и склизкой тиной, с выклеванными чайками глазами. Мужчины, женщины, дети. Слуги и господа, священники, морские офицеры – все были равны перед неукротимой мощью стихии.

Ранзор был рыбаком, как до этого его отец, а еще раньше – его дед. Он жил в старой хижине на самом берегу моря вместе с матерью, и еще до рассвета уходил в море вместе с другими рыбаками. Но в то холодное утро юноша оказался на берегу один. Гигантские стальные волны вздымались к хмурым небесам и с грохотом обрушивались на серый песок. Буря разыгралась еще с вечера, и рыбаки загодя вытащили свои утлые лодочки на берег. Даже самый смелый из них не решился выйти в море в такую непогоду.

Ранзор покрепче закутался в старый морской плащ и подошел к самой воде. Поежившись на ветру, он вгляделся в бушующее море. Юноше показалось, что он разглядел на самом горизонте крохотный белый треугольник паруса. Он то появлялся, то вновь пропадал, скрываясь за пенными гребнями валов. Юноша наблюдал за далеким кораблем, храбро борющимся с бурей, пока тот окончательно не скрылся из глаз. Пожелав морякам удачи, Ранзор вернулся в тепло хижины. А вечером, вновь выйдя на берег, чтобы проверить все ли в порядке с лодкой, он увидел этот сундук.

Он лежал, наполовину зарывшись в серый песок. Выпуклая крышка сундука, удерживаемая большим навесным замком, была богато украшена тонкой искусной резьбой, значит, сундук был не из дешевых. Смахнув с крышки мокрый песок, Ранзор провел ладонью по изящным линиям резьбы. На ощупь дерево было гладким и холодным, как бок дохлой рыбы, и Ранзору вдруг захотелось вытереть руки, как будто он потрогал труп.

Резьба изображала весьма точную карту их архипелага, возле каждого острова были даже каллиграфически выгравированы названия. Увидев три зигзагообразные линии, грубо процарапанные возле острова Солнца, Ранзор прищелкнул языком от досады. Ну какой вандал мог испортить такую красоту?.. Присмотревшись, он разглядел рядом еще несколько царапин, напоминавших очертаниями цифры. Линии были неглубокие и неровные, словно кто-то делал их в спешке или неверной рукой, и Ранзор почему-то подумал о ребенке. Может быть, это от скуки сделал сын или дочь хозяина загадочного сундука?..

Других следов кораблекрушения видно не было, и это было странно. Если катастрофы не было, то откуда взялся сундук? А если была, то где обломки?..

К днищу сундука были привязаны темные, разбухшие от влаги доски, благодаря которым он оставался на плаву, пока был в море. Ранзор попыталась приподнять его, но не смог - сундук был слишком тяжел, и сердце юноши учащенно забилось. Еще бы! Детская мечта, наверное, каждого мальчишки на острове – вот так вот однажды после бури найти клад! Но пока что море выбрасывало на берег лишь обломки, мусор, да мертвецов…

Юноша обрезал веревки, привязывающие сундук к плоту, и снова изо всех сил налег, пытаясь вырвать его из плена мокрого песка, но безрезультатно - сундук даже не пошевелился. Ранзор с сожалением понял, что в одиночку ему не справиться, а значит, сокровищами придется делиться. Юноша задумчиво посмотрел на кривобокие хижины соседских рыбаков. Кому из них он может довериться? Кривоногому Эдди? Нет, этот пьяница разболтает о сокровищах после первой же кружки рома… Угрюмому Дану? Ну уж нет, этот, еще чего доброго, сунет ему под ребро свой огромный кривой нож, да и дело с концом… Молчуну Лайсу? Хм… пожалуй, только ему. Двадцать лет назад республиканский палач вырвал ему язык за контрабанду копры, и с тех пор Лайс обосновался тут, на острове Мардига на самом юге архипелага.

Приняв решение, Ранзор со всех ног помчался к дому угрюмого старика. Лайс жил один, и юноша изо всех сил заколотил кулаком в рассохшуюся дверь его деревянной хижины. Заскрипели половицы, и на пороге перед Ранзором возник старый контрабандист. Юноша сбивчиво рассказал ему о буре, замеченном на горизонте парусе и сундуке. Лайс насупил седые, кустистые брови и важно кивал в такт его словами. Услышав о золоте, он заметно оживился и без колебаний последовал за юношей на берег.

Вдвоем им с огромным трудом удалось перенести сундук в покосившуюся хижину контрабандиста. Лайс вытащил из-под кровати лом и попытался подсунуть его под крышку сундука, но не тут-то было. Губы контрабандиста зашевелились, и Ранзор без труда догадался о смысле вылетающих из его рта слов, точнее ругательств.

Выставив перед собой ладонь, приказывая юноше обождать, Лайс бросился вон из комнаты. Он вернулся через минуту, сжимая в руке грубый топор. Ранзор опасливо отошел в угол, а Лайс размахнулся и изо всех сил опустил топор на замок. Раздался металлический звон, и замок упал к ногам рыбаков. Лайс нетерпеливо распахнул крышку, надеясь увидеть обещанные Ранзором сокровища и… с разочарованным мычанием повернулся к своему спутнику.

Не обращая внимания на бывшего контрабандиста, юноша заглянул в сундук. Внутри, вместо золотых монет, лежали:

– старый секстант;

– остановившиеся пружинные часы;

– три позеленевшие от времени медные квадратные монеты империи Катран с дырками посередине;

– пустой листок пожелтевшей бумаги;

– два кусочка угля;

– три неочиненных пера;

– стеклянная чернильница со следами засохших чернил на стенках;

– перочинный ножик;

– три больших белых гладких камня-"голыша", которые море за годы обтесало до ровной округлой формы;

– пожелтевшая страница, вырванная из альманаха морских астрономических таблиц;

– тонкий, пожелтевший от времени запечатанный конверт.

На скреплявшей конверт сургучной печати виднелся причудливый символ, почему-то показавшийся юноше странно знакомым:

Ранзор потрясенно уставился на эти «сокровища». Кому в здравом уме могло прийти в голову положить в дорожный сундук камни?! Не говоря уже об остальном хламе… А уж тем более, спасать все это во время кораблекрушения??!

Лайс с невнятным мычанием схватил камни и один за другим выкинул их за дверь. Когда он вновь повернулся к сундуку, собираясь вышвырнуть его вслед за булыжниками, Ранзор поспешно закрыл его собой.

– Нет! Нет, я заберу его!..

Внезапный страх придал юноше сил. Он подхватил на руки несколько полегчавший сундук и, качаясь под его тяжестью, заковылял к себе. Тихонько приоткрыв дверь в маленькую кухоньку, Ранзор осторожно водрузил свою находку на кособокий стол. Если кто-то не пожалел усилий, чтобы спасти эти «сокровища» во время кораблекрушения, там ОБЯЗАТЕЛЬНО должно быть что-то ценное!..

И Ранзор принялся осторожно перекладывать на стол его нехитрое содержимое. Старый секстант, остановившиеся пружинные часы, три позеленевшие от времени квадратные монеты, сложенный вчетверо пожелтевший листок бумаги, два кусочка угла, три неочиненных пера, стеклянная чернильница, перочинный ножик, страница из морского альманаха и запечатанный конверт. Юноша с колотящимся от волнения сердцем взял письмо в руки и сломал печать.

Письмо изрядно пострадало от влаги, но написанное вполне можно было разобрать.

«Мы, нижеподписавшиеся, клянемся, что тот из нас, кто останется в живых и выловит из моря этот сундук, будет каждый год в течение трех лет приходить в день кораблекрушения в таверну «Сивый мерин» на острове Тринион что в водах Свободного моря. И если на третий год никто из остальных так и не объявится, и не будет достоверных свидетельств, что они живы, владелец сможет оставить сундук себе.

Ежели это письмо держит в руках кто-то случайный, знай: на сундук этот наложено проклятие. Сбереги его со всем содержимым и отвези в означенный день в означенное место, и получишьнаграду; утаи его или посмей забрать хоть одну вещь, и ждет тебя смерть, как и каждого из клятвопреступников!

Капитан Черный Змей

Штурман Фор

Квартирмейстер Долгота Джеб

Боцман Сивый Вар

Судовой врач Корбин Дэк

Маджестик Каин.

5 день месяца Рыбы, 1654 год»

Рука Ранзора с письмом бессильно упала на колени, и он потрясенно прошептал:

– Маджестик…

Древнее, полузабытое слово, вселяющая ужас легенда, кочующая по тавернам Свободных островов. По преданию маджестики, или «дикие» (во всяком случае, именно так, говорят, звучит в переводе это название) пришли сюда из-за океана Бурь, когда он носил еще совсем другое название С тех пор минуло немало веков, и даже легенды о том, что лежит по ту сторону океана Бурь, сами стали легендами. Говорят, маджестики умели превращать одни вещи в другие и могли оживлять то, что природа жизнью не наделила. Они служили империи Катран, но восставшая из пепла республика Солнца уничтожила ее в ходе долгой, кровопролитной войны, и почти все маджестики были убиты, а на тех, кто выжил, началась охота. Это произошло почти сто лет назад, и теперь маджестики превратились в такую же легенду, как и сам океан Бурь. Сейчас почти уже никто не верил в существование этих таинственных магов, хотя кое-кто из старожилов полагал, что некоторые из них могли уцелеть, ибо молва так же наделила их и бессмертием.

Поежившись, Ранзор снова бегло просмотрел письмо. Его взгляд остановился на дате. 17 день месяца Рыбы, 1654 год…

– Почти три года назад… – от удивления он даже не заметил, что сказал это вслух. – Но ведь кораблекрушение произошло только сегодня! Не может же быть, чтобы сундук так долго носился по волнам! Нет, его явно выбросили с того корабля, что я видел утром…

Эта загадка немало озадачила Ранзора. Письмо было написано три года назад, но кораблекрушение произошло сегодня утром. Да еще и это проклятие… Ранзор опасливо покосился на темневший у ножки стола сундук, и по его спине пробежали мурашки. Он бы никогда не поверил ни в какое проклятие, если бы не последняя строчка письма. Маджестик… Кто знал, чего ждать от этого загадочного колдуна?..

Можно было бы подумать, что все это выдумка, призванная запугать случайно нашедшего сундук человека, если бы не одно «но». Слава о зверствах, творимых Черным Змеем, намного пережила самого капитана. И погиб он именно в 17 день месяца Рыбы в 1654 году – потопившие его корабль морские воины Республики Солнца не преминули разнести эту славную весть по всему архипелагу…

Взгляд Ранзора упал на сломанную печать на конверте, и по его спине снова пробежали мурашки. Он вдруг вспомнил, где видел этот знак. Однажды в таверне какой-то пришлый моряк, знатно набравшись, начал травить старые морские байки. Упомянул он и о маджестиках. Макнув палец в лужу рома, моряк трясущейся рукой нарисовал на столе символ из точек и черточек.

- Говорят, после падения империи, когда на маджестиков началась охота, их находили именно благодаря этому знаку… - словно наяву прозвучал в голове юноши заплетающийся голос пьяного моряка.

Его быстро заткнули – разговоры о колдунах считались не к добру, но завороженный рассказом Ранзор еще долго не мог забыть кровавых, ужасающих легенд, поведанных старым пьяницей об этих загадочных магах. И вот сейчас они снова всплыли в его памяти.

Юноша растерянно вздохнул и осторожно опустил тяжелую, мокрую крышку сундука. Неожиданно его взгляд снова упал на нацарапанный возле острова Солнца рисунок, и он машинально коснулся грубых, неровных линий. В каждой из них было сделано по одному особенно большому зубцу, к вырезанию коих неведомый вандал подошел с особым тщанием, придав им какое-то подобие формы. Приглядевшись, Ранзор сумел разобрать нацарапанные возле него цифры.

Рядом с первым зубцом была вырезана цифра 39, рядом со вторым – 42, рядом с третьим – 51.

– Что бы это могло значить?.. – недоуменно пробормотал себе под нос Ранзор.

Когда он увидела их впервые, то подумал, что их сделал ребенок – уж больно неровными были цифры, словно тот, кто их нацарапал, толком не умел писать. Но теперь Ранзор почему-то был уверен, что это не так. Судя по виду надписи, ее делали явно в спешке. Быть может, почерк показался ему детским, потому что цифры вырезались во время бури, при сильной качке? Быть может, даже незадолго до кораблекрушения… Вопрос только какого – утреннего или того, три года тому назад? Или речь идет об одном и том же кораблекрушении? Но как тогда увязать дату в письме?..

Сам толком не зная зачем, поглощенный мыслями Ранзор вытащил из сундука листок бумаги и кусочек угля. Положив бумагу на крышку сундука, он несколькими движениями перевел на нее странный рисунок – он всегда любил загадки, а это явно была загадка, притом интереснейшая. Юноше не давали покоя две мысли: зачем пиратам было сберегать этот хлам, да еще и делить его между собой, а так же эта странная путаница в датах.

Разгладив рисунок на колене, Ранзор задумчиво уставился на испачканную углем руку. Он чувствовала, что за историей с этим сундуком кроется нечто большее, но пока что не мог понять, что именно. Неожиданно его лоб разгладился.

– Брат Хэнсон! – хлопнув себя ладонью по колену, облегченно воскликнул он и, захватив лежавшее в сундуке письмо, бросился прочь из хижины.

На самом краю их поселка стояла небольшая полуразрушенная непогодой часовня. После того, как умер последний ее настоятель, дряхлый старик Фарт, часовня много лет пустовала, пока три года назад в один прекрасный день на берегу острова не объявился высокий, статный мужчина в простом коричневом дорожном плаще. Его гладкая, почти совсем без морщин кожа явно когда-то была светлой, что выдавало в нем жителя северных островов, но за долгие годы, проведенные под южным солнцем, она покрылась характерным золотистым загаром. Лицо мужчины украшала всегда аккуратно подстриженная короткая бородка, которую тот имел обыкновение поглаживать, когда о чем-то задумывался. Яркие, голубые глаза лучились каким-то особенным внутренним светом мудрости, доброты и затаенной грусти. Казалось, он видит людей насквозь со всеми их пороками и недостатками, стоит ему только хоть раз на них взглянуть.

Он назвался братом Хэнсоном и поселился в часовне, взяв на себя заботу не только о душах рыбаков, но и об их телах. Брат Хэнсон оказался искусным врачевателем и интересным собеседником, и вскоре у них с Ранзором завязалась крепкая дружба. Иногда в голову Ранзора закрадывалось подозрение, что Хэнсон общается с ним просто потому, что других собеседников в их крохотной деревушке ему было не найти. Все интересы рыбаков, как правило, исчерпывались рыбой, выпивкой и морем, и им не было никакого дела до всего остального, тогда как Ранзор обожал рассказы брата Хэнсона о дальних островах и небывалых вещах, коих тот немало повидал за свою жизнь.

Несмотря на то, что брат Хэнсон был лет на десять старше своего молодого друга, он всегда относился к Ранзору, как к равному. Юноша никогда не слышал в его голосе снисходительных ноток, кои частенько мелькали в словах старших рыбаков.

В свое время брат Хэнсон очень много путешествовал, и не уставал поражать Ранзора обширностью своих познаний во всех областях. Юноша видел, как скучно ему было в их глуши, а потому еще больше удивлялся тому, что брат Хэнсон выбрал местом жительства их маленький рыбачий островок. Лишь об одном он наотрез отказывался говорить: о своем прошлом и, каждый раз как Ранзор вольно или невольно затрагивал эту тему, брат Хэнсон сразу же замолкал.

Неудивительно, что среди рыбаков ходило множество слухов о его происхождении. Одни говорили, что раньше брат Хэнсон был воинствующим монахом Альтийской Унии, другие утверждали, что он был командором Республики Солнца, третьи – что раскаявшимся пиратом, четвертые клялись, что он сбежал из каторги Джатраканского Доминиона.

Так что, если кто и мог помочь Ранзору разрешить его сомнения, так это только брат Хэнсон.

02

17 день месяца Быка, 1657 год. Остров Скелетов, море Свободы

– Эй, кэп, вы как?

Дарон застонал и потрогал рукой затылок. Голова нещадно болела, в ушах шумело, комната расплывалась перед глазами. Пахло плесенью и гнилым деревом. Он лежал на грязном земляном полу, а над ним нависала похожая на луну рябая рожа Баклана. Рассеянный свет, проникавший в землянку сквозь крохотные окна под самым потолком, бросал золотистые отблески на старый ржавый ключ, висевший на шее Дарона.

– Мы думали все, хана вам, кэп, – продолжал участливо говорить склонившийся над ним дюжий матрос. – Вас-то мы отбили, а капитана Вара повесили… А все этот сундук, будь он проклят!

Дарон поморщился и, отстранив от себя матроса, с трудом сел. Ворвавшийся в неплотно прикрытую дверь соленый морской бриз приятно освежил разгоряченное лицо молодого мужчины. Волны с грохотом накатывались на каменистый берег, напоминая Дарону бой галерных барабанов. Он был одет в темно-синие бриджи, перепоясанную алым кушаком рубашку и жилетку в цвет бриджей. Крепкие, ловкие руки моряка были покрыты мозолями от долгой работы со снастями, плечи и торс стали бронзовыми от загара, а от природы светлые волосы еще больше выгорели на злом южном солнце и сравнялись цветом с песком. Вызывающий взгляд всегда слегка прищуренных серо-стальных глаз наводил на мысль о вставшем на след добычи хищнике, а плавные, рассчитанные движения еще больше усиливали это впечатление.

Опираясь на заботливо протянутую руку матроса, Дарон нетвердой поступью вышел на воздух. В нос тут же ударил терпкий, чуть с гнильцой аромат перезревших бананов, лишь изредка развеиваемый долетавшим с моря соленым бризом. Воздух гудел от насекомых, в верхушках деревьев перекликались птицы.

Сбежав от сторожевого корвета, они пристали в небольшой, укрытой в скалах бухте острова Скелетов. Круто уходящий вверх берег зарос молодым сосняком, дававшим плохое убежище от жаркого летнего солнца. Если бы Баклан не обнаружил эту землянку, когда-то вырытую контрабандистами и давно заброшенную, им пришлось бы худо. На их шхуну было жалко смотреть – обе мачты обломаны почти до основания, бушприт превратился в щепки, в корпусе в нескольких местах виднелись рваные пробоины.

– Если бы не та буря, мы бы уже кормили рыб… – пробормотал Дарон и, покачнувшись, ухватился за косяк двери.

Лихорадка-однодневка, сутки терзавшая его измученное тело, наконец начала ослабевать.

– Не нужно было вообще ввязываться в бой с этим корветом, три тысячи чертей! – в сердцах сплюнул под ноги Баклан.

Дарон только вздохнул. Сторожевой корвет подкрался неожиданно, под прикрытием утреннего тумана. Они только-только отвалили от берега и взяли курс на Тринион, как внезапно впереди в молочном водянистом мареве обрисовались стройные очертания какого-то корабля. Не успевший протрезветь с вечера капитан приказал поднять черный флаг, и их шхуна под всеми парусами полетела наперерез встречному судну… И тщетно Дарон, служивший на пиратской шхуне штурманом, и квартирмейстер Акула Шарп пытались уговорить капитана сменить курс – Сивый Вар был неумолим. Отчего-то «бравый» капитан вбил себе в голову, что им в руки идет купец, поскупившийся на оплату места в охраняемом караване, за что он, по мнению Сивого Вара, был обязан заплатить… им. Но беззащитный торговец оказался на деле сторожевым корветом Республики Солнца. Когда Сивый понял, что этот орешек им явно не по зубам, было уже поздно. Они сражались, как волки, но разве пираты могли противостоять республиканским солдатам?.. Их догнали в считанные минуты, но по какой-то причине капитан республиканского корвета решил не топить их лоханку, а попытался взять на абордаж.

Из сорока пиратов в той бойне выжили лишь семь, среди них сам Сивый Вар, квартирмейстер Акула Шарп, штурман Дарон, боцман Дудда Свисток, да трое матросов. Их должны были заковать в кандалы и отправить на остров Солнца для суда и показательной казни, но, когда солдаты обезоружили капитана, он неожиданно выхватил заткнутый за голенище сапога нож и метнул его в командира республиканцев. Ярость придала его броску силы, но лишила точности, и каленая сталь вместо сердца вонзилась в плечо республиканца. Недолго думая, он приказал быстренько соорудить для Сивого пеньковый галстук. Но, едва петля захлестнулась на шее капитана, как внезапно разразилась такая буря, какой не видывали эти воды наверное, уже года три.

Республиканцы спешно ретировались со шхуны, но никакой шторм не мог поколебать решимости Дарона добраться до заветного сундука капитана. Накинутую Сивому Вару на шею республиканцами петлю заботливо помогла затянуть буря. Волны с грохотом ударялись в борт их маленькой шхуны, в любую секунду рискуя перевернуть ее и утопить всех, кто был на ее борту. Схватившись за грот–мачту, Дарон ударом сабли перерубил веревку, и тело Сивого покатилось по палубе.

В кармане потрепанного кителя Вара, некогда снятого с убитого им офицера имперского люггера, бывший штурман нашел мешочек серебра, а на его шее – старый поржавевший ключ. Ключ этот Сивый Вар всегда таскал при себе. Изредка, напиваясь, он снимал его с шеи и принимался бахвалиться перед своими собутыльниками, что этот ключ, да сундук в его каюте, ведут к таким сокровищам, которые ни одному из них даже не снились!..

Дарону, хоть он и попал на шхуну к Сивому сравнительно недавно, даже несколько раз довелось видеть этот сундук своими собственными глазами, и он удивлялся, почему матросы еще не отправили за борт своего не в меру болтливого капитана ради этих сокровищ.

Вскоре нашелся ответ и на этот вопрос, а вернее их оказался два. Во-первых, матросы боялись своего буйного капитана как самого Дьявола, а во-вторых… каждый раз, как капитан похвалялся своими сокровищами, на их шхуну неизменно сыпались всяческие беды, а посему каждый на корабле был свято убежден, что сундук проклят. От того, мол, и сам капитан богатствами этими не пользуется, а выкинуть их за борт – рука не поднимается. Впрочем, Дарон мало верил суевериям. Порою ночами он возвращался мыслями к этому таинственному сундуку и ключу на шее Сивого, но так и не смог придумать, как незаметно позаимствовать его у буйного капитана.

За два часа до встречи с корветом, нахлеставшись рому, Вар вновь принялся потрясать заветным ключом перед носом своих офицеров, клянясь, что не закончится еще и месяц Рыб, как он уже будет на пути к сокровищам. Это замечание пьяного капитана еще больше удивило Дарона – сундук всегда был в его каюте, что он собирается искать?..

А последовавшая следом за этим встреча с корветом и разыгравшаяся сразу же после нее буря заставили штурмана позабыть про пьяный бред покойного капитана.

Сорвав с шеи мертвеца ключ, Дарон бросился в каюту, к заветному сундуку. Бешеная качка сшибала с ног, швыряла на переборки, но каким-то чудом ему удалось добраться до своей цели. И… не описать разочарования бывшего штурмана, когда он внезапно обнаружил, что ключ к сундуку не подходит!..

Дарон был свято уверен, что ключ, который Сивый Вар все время таскал на шее, был от его драгоценного сундука (а от чего же еще??), но на деле, к неописуемой ярости Дарона, это оказалось не так.

Вскрыть сундук во время бури иным способом не представлялось возможным. А если шхуна пойдет ко дну, то все сокровища достанутся морскому дьяволу. Раздавшийся следом за этим жуткий скрежет корпуса помог Дарону принять решение, на кое он ни за что не пошел при других обстоятельствах. Осознав, что шхуне приходит конец и не видать ей больше берега, Дарон второпях привязал сундук к небольшому дощатому плоту и вышвырнул за борт. Штурман уже собирался, было, последовать за своим ценным грузом, как внезапный крен судна отбросил его к противоположному фальшборту. Дарон крепко стукнулся головой и потерял сознание.

Их швыряло по волнам, как щепку, до самого вечера, а когда ураган утих, покалеченную шхуну выбросило к этим негостеприимным скалистым берегам. Что случилось с корветом, Дарон не знал, но матросы полагали, что его прибрал к рукам морской дьявол. С огромным трудом им удалось ввести страшно накренившееся на один борт, лишившееся мачт судно в бухту и бросить якорь. Мертвецов вышвырнули за борт, а выжившие высадились на берег. Но на этом их злоключения не кончились. Этим же вечером пятеро из семи пиратов свалила с ног лихорадка-однодневка, носившая среди моряков название «быстрая смерть», потому как забирала свои жертвы в первые сутки. На ногах остались лишь Баклан и боцман Дудда Свисток.

Оправились от лихорадки лишь трое. Двое матросов, не сумевших перенести страшную болезнь, отправились следом за своим капитаном в негостеприимные воды моря.

– Так что дальше-то, кэп? – с тоскливой надеждой спросил Баклан.

– Почему ты так меня называешь? – спросил Дарон, оторвав, наконец, взгляд от раскачивавшейся на волнах шхуны.

– Ну дык, Сивый Вар сыграл в ящик, будь он проклят, и мы выбрали капитаном тебя…

На склоне горы показались темные фигуры поднимающихся от берега людей. Прищурившись, Дарон узнал квартирмейстера Акулу Шарпа, боцмана Дудду и еще одного матроса – дюжего синекожего сайгара Лоло’оло.

В эпоху расцвета империи Катран сайгаров – синекожих двухметровых гигантов с северных островов обратили в рабство. Место империи заняла разбившая ее республика, но сайгары как были рабами, так ими и остались. Какое-то подобие свободы в здешних водах у них было лишь на пиратском острове Тринион, дававшем убежище для не шибко ладящего с законом люда со всех концов архипелага. Дважды республиканцы очищали его от сброда, и один раз им даже удалось превратить Тринион в оживленный торговый порт, но, в конце концов, все вернулось на круги своя. Официально Тринионом правил назначенный республиканцами губернатор, но на деле же там по-прежнему властвовали пираты. И лишь в Джатраканском доминионе, где рабство было запрещено законом, сайгары обрели истинную свободу, посему едва ли не каждый раб мечтал избавиться от цепей и податься в те благословенные края.

– Можно попробовать подлатать шхуну и отправиться к ближайшему обитаемому острову, – не слишком уверенно предложил Дарон.

– Впятером? – усомнился Баклан.

В центре острова Скелетов из-под земли бил родник, и смерть от жажды выжившим после кораблекрушения не грозила, но вот с едой дела обстояли куда хуже. Во время бури они побросали за борт все, что могли, чтобы облегчить корабль, в том числе и бочки с солониной, коими запасливый Вар нагрузил шхуну перед отбытием с места их последней стоянки. Если б Дарон знал, кто выбросил провизию за борт, он бы открутил ему голову своими руками, ну да бывший штурман подозревал, что этот умник и так уже кормит рыб.

– Лучше разжечь костер, авось, кто и заметит, – добравшись до них, предложил боцман Свисток. По пятам за ним шагал широкоплечий приземистый квартирмейстер. – Рад, что вы уже на ногах, кэп.

Дарон невесело кивнул.

– Костер?.. Если корвет уцелел во время бури, он может рыскать где-нибудь неподалеку в поисках нашей шхуны, – возразил он.

– Вряд ли, – не согласился квартирмейстер. – Его должно быть потрепало не меньше, чем нашу малышку, и он убрался в порт зализывать раны.

Дарон задумчиво потер подбородок, припоминая карту архипелага. Остров Скелета был его самой западной точкой, за ним, за цепочкой непроходимых рифов, начинался океан Бурь. С северо-востока в нескольких лигах отсюда протянулась цепочка островов, принадлежавших республике Солнца. Там им точно рады не будут, а пересечь их акваторию на потрепанной шхуне, не встретив по пути сторожевых кораблей, было слишком маловероятно. Можно выдать себя за потерпевших кораблекрушение торговцев, только вот вряд ли кто поверит их пиратским рожам.

За островами республики лежал Джатраканский Доминион – некогда он входил в состав империи, но после ее распада приобрел независимость, объединившись под когда-то придуманным Джатраком Занзенитом законом, и Альтийская Уния, во главе которой стояли воинственные церковники из ордена Последних дней.

В принципе, им подходили острова как Доминиона, так и Унии, потому как, что первые были пиратами, пришедшими к власти после сокрушительного поражения империи от воинов Солнца, что вторые – прикрываясь скорым наступлением конца света, церковники открыто пиратстовали на морях, собирая в подвалах своих соборов целые груды сокровищ. Дарон не мог только понять: если конец света и вправду наступит, как служители Унии это утверждали, как эти богатства могли помочь им спастись? «Ну, видать даже от Дьявола можно откупиться», как любил говаривать Сивый Вар. Но чтобы добраться до их земель, нужно было пересечь Лазурное море, которое так и кишело судами республики, будь она неладна!

Значит, у них был только один выход – добраться до ближайшего острова в Свободном море. Когда-то давно, как и острова Доминиона, они входили в состав империи Катран, но после ее поражения обрели свободу. Что значило, что правил там сильнейший. У каждого острова был свой губернатор – читай, пиратский барон, наводивший свои порядки. Республика Солнца, взвалившая после окончания войны на свои плечи заботу о поддержании мира на архипелаге, обязала всех губернаторов следить за соблюдением на их землях закона, в противном случае угрожая вмешаться в их дела. На деле же все эти красивые слова значили, что пиратские бароны занимали свои кресла, пока платили республиканский налог. Та легкость, с которой республика отказалась от самых южных территорий покоренной империи объяснялась тем, что острова Свободного моря отличались удивительной скудностью растительного и природного мира, а также своими небольшими размерами и поразительной многочисленностью. В основном здесь жили рыбаки, контрабандисты и пираты, да еще ловцы морского айкрила – небольших, похожих на слизней тварей, использующихся во многих целебных отварах.

Как только мысли Дарона обратились к соседним островам, он сразу же вспомнил о выброшенном за борт сундуке. Уцелел ли он или утонул? Буря настигла их неподалеку от Мардиги, если сундук куда и выбросило, то только на этот рыбацкий островок. А если он и уцелел, не нашел ли его кто другой? Нужно бы поискать, да только их шхуна не доберется даже до соседнего острова! Дарон со злостью выругался. Сокровища Сивого стремительно уплывали у него из рук.

– Слушайте сюда, парни. Нам, конечно, крупно не повезло, но помните сундук капитана?..

03

8 день месяца Быка, 1657 год. Остров Тарт, Лазурное море

– Я делаю это не потому, что мне нравится мучить тебя. Просто это моя работа. Тебе не стоило переходить дорогу Джихану.

– Будь ты проклят, пес! – пролепетал дрожащими губами Гарсас.

Маджестик Каин только утомленно вздохнул и поглядел в раскинувшееся над головой голубое небо. Вокруг зеленел лес. В пышных кронах деревьев беззаботно щебетали птицы, ласково светило солнышко. Каин, облаченный в белую рубашку, небрежно заправленную в штаны из крашеной в черное кожи, вальяжно сидел на покрытом мхом камне. Темные волосы блестели на солнце, солнечные блики играли на высоких кожаных сапогах. Щеку маджестика пересекал старый сабельный шрам, белой полосой проступавший на загорелой коже, а на верхней фаланге мизинца левой руки под самым ногтем был вытатуирован небольшой знак из точек и полос:

На вид ему можно было дать лет 25, если бы не глаза. Темно-карие, почти сливающиеся цветом со зрачками, они напоминали два черных омута. Сила их взгляда была такова, что мало кто рисковал почувствовать ее на себе. Маджестик уже и не помнил, когда кто-то смог выдержать его взгляд. А жил он долго, очень долго. Порою, Каину даже казалось, что слишком долго. Но приходящую время от времени мысль оборвать свою жизнь маджестик тут же отбрасывал – он слишком хорошо знал, что находится по ту сторону.

Перед ним застыл мелкий, юркий, как хорек мужичонка в потрепанной рясе с мутными желтыми глазами и редкими, коричневыми от табака зубами. Впрочем, монашеская одежда была не более чем маскировкой, которую вор избрал для того, чтобы скрыться от справедливого возмездия. Одухотворенная Каином веревка подобно змее обвивала его тело, с каждой секундой все туже стягивая свои пеньковые кольца.

– Говори, пока у тебя еще есть возможность, – все тем же снисходительным тоном потребовал маджестик. – Куда ты дел шкатулку?

– Будь ты проклят, пес! – с ненавистью повторил его пленник.

Веревка еще сильнее сдавила его грудь, и вор натужно захрипел.

– Еще пара минут, и, клянусь восемнадцатью демонами ада, даже сам дьявол тебя не спасет! – Каин начал терять терпение. Если он не вернет шкатулку Джихану, то вполне может оказаться на месте этого неудачливого вора.

Маджестик заскрипел зубами от досады. Когда три года назад его, лишившегося чувств, полузадохнувшегося, выловила после кораблекрушения галера джатрака одного из островов Доминиона, он даже не подозревал, что будет проклинать свое спасение. Ушлый Джихан в мгновение ока распознал в Каине маджестика по знаку на руке. По закону он немедленно должен был придать его смерти, а тело доставить в ближайший порт республики Солнца и получить вознаграждение, равное по размеру небольшому состоянию, но джатрак рассудил по своему.

– Ты думаешь, знак тебя выдал? – хмыкнув, спросил в тот день Джихан и, подобрав полы роскошного, расшитого золотом халата, с удобством устроился на устилавших каюту галеры подушках. – О нет, он спас тебе жизнь!

Тяжелые бархатные шторы закрывали окна, и в каюте царил полумрак, разгоняемый лишь теплым желтым светом дюжины толстых белых свечей в массивных медных подсвечниках. В углах стояли два пузатых золоченых сосуда для курения благовоний, наполнявших воздух терпким, горько-сладким ароматом каких-то трав.

Над каждой бровью джатрака были вытатуированы в два ряда двенадцать черных точек, обличавших его высокое положение. За его спиной, скрестив на груди руки, стояла красивая синекожая сайгара в длинной, состоящей из разноцветных полос юбке. Небольшую аккуратную грудь девушки прикрывали лишь несколько рядов причудливых бус, какие носили потомственные шаманки.

– С чего ты взял, что татуировка настоящая? – с вызовом спросил Каин, невольно сжимая руку в кулак. – Может быть, я сделал ее для красоты!

Джихан медленно покачал головой.

– Пометить себя знаком маджестика все равно, что сунуть голову в петлю да еще и затянуть ее своими руками. Нет, никто в здравом уме и твердой памяти на это не пойдет. К тому же, в твоей татуировке нет чернил, думаешь, я не проверил? О нет, это настоящий знак.

Каин заскрежетал зубами от злости. Он мог бы в мгновение ока подскочить к джатраку и заставить его же подушки разорвать его на клочки, но… Джихан предусмотрительно напоил его ядом.

– Ты будешь работать на меня, а раз в месяц я буду давать тебе зелье, которое временно блокирует действие яда. Пока ты его пьешь, ты живешь, – просто объяснил он условия их нехитрого договора. – Если убьешь меня, то умрешь.

– Поверь, смерть – не самое страшное, что может с тобою случиться! – зловеще предупредил маджестик, но Джихан лишь рассмеялся.

– Ты можешь пытать меня, но будь уверен – я тебе ничего не скажу. Мне не страшна боль, я ее не чувствую… – с этими словами джатрак вытащил из инкрустированных драгоценными каменьями ножен кинжал и, закатив рукав расшитого золотом халата, медленно провел кривым лезвием им по обнажившемуся предплечью. На пол закапала кровь, но Джихан продолжал, не мигая, глядеть на маджестика.

Вообще-то, Каин имел в виду вовсе не пытки, но, по большому счету, это ничего не меняло – если джатрак не боялся умереть, то маджестик сомневался, что его самого на той стороне ждет теплый прием. Точнее, не сомневался в обратном.

Не описать словами охватившие Каина эмоции. Его, могущественного маджестика, держали на привязи, словно цепного пса!.. Но иного выбора у него не оставалось. Три долгих года Каин пытался определить, что за яд сжигает его внутренности, но так и не смог найти ответа. Вырваться с проклятого острова ему помогла удача.

Однажды ночью воры проникли в дом Джихана и украли у него одну очень ценную реликвию – шкатулку, коей джатрак дорожил больше, чем своей жизнью. Футляр был слишком мал, чтобы в нем могло поместиться золото, но одновременно достаточно велик для того, чтобы дать пищу для сплетен. Каждые одиннадцать месяцев Джихан доставал футляр из сокровищницы и вместе со своей синекожей шаманкой и одиннадцатью пленниками спускался в каземат, а выходили оттуда лишь двое – джатрак и его сайгара. Наутро драгоценная реликвия возвращалась обратно под защиту замков и стражи, а слухов становилось все больше.

Загадка шкатулки заинтересовала и самого маджестика. Он знал, что в ней находится источник силы Джихана, но что это, узнать Каин так и не смог – Джихан и его шаманка-сайгара умели надежно прятать свои секреты.

Как шкатулка пропала, не знал никто – все замки были целы, стража бодрствовала, а одухотворенные Каином каменные твари просто превратились обратно в безжизненные серые глыбы. Шкатулка пропала, как будто ее никогда и не было.

В тот вечер Джихан призвал маджестика к себе и приказал ему найти украденное.

– Я дам тебе запас противоядия на полгода. Если вернешь мне шкатулку, я скажу, каким ядом тебя отравил, и ты сможешь излечиться.

– Мой господин! – взволнованно выступила вперед синекожая сайгара, впервые подавая голос в присутствии Каина. – Не доверяйте это дело чужаку! Позвольте мне вернуть вам шкатулку!

– Нет, Лилуайа, ты нужна мне здесь, ты же знаешь это, – продолжая сверлить взглядом угрюмого Каина, оборонил Джихан, не глядя на сайгару. – У тебя есть полгода, маджестик, и не советую тебе опаздывать, – со зловещей улыбкой повторил он. – Да, чуть не забыл. Ты не должен заглядывать внутрь шкатулки. Если ты сделаешь это, я об этом узнаю. Ты не должен спрашивать о ее содержимом тех, кто в нее заглянул, чем это чревато, ты знаешь. Я об этом узнаю, и ты умрешь. И, самое главное… – Джихан сделал выразительную паузу и смерил Каина долгим взглядом: – Ты должен убить всех, кто заглянет внутрь шкатулки. Ты меня понял?

– А как я это узнаю? – заиграв желваками, недовольно спросил маджестик.

– О, поверь мне, ты узнаешь, – хрипло рассмеявшись, загадочно откликнулся джатрак. – Они откажутся ее возвращать.

С огромным трудом Каину удалось выйти на след вора. Но это была лишь половина проблемы. Время шло, и маджестик вдруг понял, что совсем скоро истекает и другой, назначенный им же самим срок. Если он опоздает, все сокровища, что так долго и так кропотливо собирала команда Черного Змея, достанутся его сообщникам. А деньги – это власть, это сила, это жизнь, наконец. Так что, даже если ему удастся излечиться от яда, ему придется начинать все заново. Но теперь, благодаря пропаже шкатулки, Каин поспевал на встречу с былыми дружками… если они его еще ждали. Все складывалось как нельзя лучше. Они заберут сокровища, он вернет Джихану шкатулку, излечится от яда, и будет, наконец, свободен.

– Где шкатулка? – вырвавшись из плена воспоминаний, в очередной раз устало спросил Каин, глядя на хрипящего вора.

– Будь ты…

Потеряв терпение, маджестик прижал ладонь к соседнему камню. Как и всегда, Каин ощутил холод и легкое головокружение от перетекавшей от него к камню силы.

По обломку скалы прокатилась судорожная дрожь, в траву посыпалась крошка. Камень пересекла длинная горизонтальная трещина, и вор увидел усеянную сотней иглообразных зубов пасть. Оживленный магией Каина каменный монстр покатился вперед, и вор, не выдержав, заверещал от ужаса. Как и всегда после одухотворения, маджестика охватил озноб, и у него слегка закружилась голова. Чем больше был предмет, тем больше Каину приходилось прикладывать сил для его одухотворения, и тем хуже он чувствовал себя после этого, но таких камней он мог оживить хоть сотню.

– Я не могу понять, почему ты продолжаешь упорствовать? – изумился маджестик, глядя, как его пленник судорожно дергается в кольцах одухотворенной веревки. Вор обезумевшим от паники взглядом смотрел на кривую пасть каменного гомункула.

– Хорошо! Хорошо, я скажу тебе! – задыхаясь от ужаса, прокричал он. – Я ее выбросил! Выбросил!!! Ее наверняка эти побрали! Что гнались за мной!

– Гнались? Кто? – быстро спросил маджестик, подавшись всем телом к своему пленнику.

Вор судорожно облизал губы и поглядел на напряженное лицо мага.

– Я не знаю… – увидев, как изменилось лицо его пленителя, он поспешно завизжал: – Я правда не знаю, кто они такие! Люди заказчика! Я им шкатулку отдать должен был, но… – вор снова судорожно облизал губы и забегал глазами по сторонам.

– Говори, каррамба! – угрожающе рявкнул маджестик.

Вор вздрогнул и испуганно втянул голову в плечи.

– Главарь ихний меня в трактире нанял, тут, в городке неподалеку. Не знаю уж, кто его на меня навел. Он такие деньги за эту шкатулку обещал!.. Я ведь лучший в этом деле, ни один замок меня не остановит, – против воли в голосе вора прорезались нотки гордости, но, уловив жгучий взгляд Каина, вор снова испуганно сжался.

– Как он выглядел?

– Я не знаюююааа! – крик пленника перешел в истошный визг, когда пеньковая змея еще туже стиснула объятия. – Я правда не знаю!!! Он был в плаще!!! С капюшоном!!!

Уловив мысленную команду маджестика, пеньковая змея чуть ослабил путы, и вор часто-часто задышал, пытаясь перевести дыхание.

– Я правда ничего больше не знаю! Клянусь восемнадцатью ангелами, это все! – вор жалобно захныкал. – Мы должны были потом снова в том же трактире встретиться, да я убег, чтобы ну, это… А он, гад, выследил меня как-то. Темно было, ночь. Я сумкой обо что-то зацепился, ну она и распоролась. И шкатулка того, вывалилась. Потерял я ее… А когда спохватился, было поздно! И как я сразу этого не понял, когда они, ну, это, отстали от меня! Преследователи, в общем…

Маджестик задумчиво свел брови к переносице и нетерпеливо побарабанил пальцами по бедру. Выходит, некий человек в плаще с капюшоном нанял этого вора украсть шкатулку Джихана. Они должны были встретиться в трактире для завершения сделки, но в последний момент вор почему-то передумал и решил оставить шкатулку себе. Само собой, его нанимателю это не шибко понравилось, и он захотел восстановить «справедливость». Во время погони вор шкатулку потерял, а значит…

– Как тебе удалось пройти мимо моих стражей в подземелье? – неожиданно спросил маджестик.

– Этот тип в плаще дал мне кристалл, такой синий, с пурпурной точкой в центре, похож на сердце по форме! Все твари, которых вы оживили этой своей темной ворожбой, будь она неладна, превратились обратно в те вещи, из которых вы их сделали, и я прошел!..

– Где кристалл? – быстро спросил маджестик, невольно сжав кулаки

– Продал! Чтоб на дно залечь!..

– Кому? – наклонившись вперед, настойчиво спросил Каин.

– Драксу, главарю банды «Диких котов»! Совсем гроши, гнида, дал, а что делать?.. – захныкал вор.

Маджестик нахмурился. Интересно, знал ли бандит, покупая этот камень, о его истинной силе? Или вор о его ценности, когда продавал?..

Лоб Каина прочертила глубокая морщина, на щеках заходили желваки. Считалось, что все сердца духов были уничтожены вместе с маджестиками. Но, как оказалось, кое-какие из этих реликвий все же уцелели.

Сердца духа были созданы в противовес силе маджестиков. Никто не знал, кто их создал, и как они попали на архипелаг. Впрочем, как и сами маджестики. Они просто были и все. Сердца духа рассеивали одухотворявшую предметы энергию, превращая их обратно в безжизненные вещи. Единственный артефакт, который мог остановить маджестиков и их творения.

Каин вновь задумчиво посмотрел на вора.

– Сколько тебе заплатили за то, чтобы ты украл шкатулку?

– Нисколько!

– Как это? – нахмурился Каин. – С каких это пор «лучший вор» Свободного моря работает забесплатно?

– Не за бесплатно! Пятьдесят бриллиантов! Должны были…

«Целое состояние!» - мысленно присвистнул маджестик.

– Но ты решил оставить шкатулку себе, – кивнул Каин и негромко задал последний, решающий вопрос: – Ты открывал ее? Ты открывал шкатулку?..

Их глаза встретились, и маджестик без труда прочитал ответ во взгляде своего пленника.

– Что ж, очень жаль, – с наигранным сожалением потянул Каин и подал знак каменному чудовищу.

«Вот и начала шкатулка свой кровавый путь по морю Свободы», – мимолетно подумал маджестик, вслушиваясь в душераздирающие крики умирающего. – «Что же могло оказаться для вора ценнее пятидесяти бриллиантов?..»

04

17 день месяца Быка, 1657 год. Остров Мардига, море Свободы.

Ранзор торопливо постучал в дверь часовни. Несколько минут царила тишина, нарушаемая лишь бесконечным грохотом прибоя, потом рыбак услышал шаги, и на пороге часовни появился брат Хэнсон. По своему обыкновению он был одет в простые холщовые штаны и такую же рубашку, а на его плечи был накинут коричневый монашеский плащ с длинными свободными рукавами и ниспадавшим на спину широким капюшоном.

– А, Ранзор, мой мальчик, здравствуй! – тепло поздоровался монах и по своей привычке огладил ладонью короткую, светлую бороду.

Рыбак торопливо рассказал ему историю сундука, и вот уже две фигуры, сгибаясь под порывами сильного морского ветра, спешили к маленькой хижине Ранзора.

– Вот, этот сундук!

– Ага… – брат Хэнсон задумчиво сощурился и внимательно осмотрел его нехитрое содержимое. – А это точно все, что в нем было?

Ласковый, проницательный взгляд голубых глаз монаха уперся в юношу.

– Да… то есть почти, там были еще три камня… я думаю, их положили для веса. Вот только вопрос: зачем?

– Ага… – брат Хэнсон снова задумчиво огладил бороду. – Кто-нибудь еще знает об этом сундуке?

– Да, немой Лайс. Так как вы думаете, брат Хэнсон, мне нужно отвезти этот сундук туда, куда сказано в письме? – взволнованно спросил Ранзор. – А то проклятие…

– Мальчик мой, ты всерьез веришь в эти вещи? – с доброй усмешкой спросил брат Хэнсон.

Ранзор покраснел и смущенно дернул плечами.

– Не то, что бы, но маджестик…

– Всех маджестиков убили еще до нашего с тобой рождения. Пираты могли написать это, чтобы запугать того, кто может найти этот сундук, – брат Хэнсон пожал плечами. Увидев отразившуюся на лице юноши озабоченность, он успокаивающе добавил: – Однако… если ты всерьез веришь в проклятие, то тебе, наверное, стоит вернуть в сундук все, что там было. Если поможешь мне перенести его в часовню, я помолюсь над ним, и уж если молитва не оградит нас от проклятия, то уж ничего и не поможет…

Ранзор закусил губу и задумался. К утру буря наверняка успокоится, и он сможет выйти в море. До Триниона почти две недели пути, столько же обратно. Неожиданно ему припомнились слова брата Хэнсона.

– Зачем пиратам запугивать меня? Я имею в виду, в этом же сундуке один хлам! Кому он мог понадобиться?

– Вот видишь, ты и сам ответил на свой вопрос, – мягко улыбнулся брат Хэносон. – Никто не стал бы связываться с такой опасной штукой, как проклятие, ради защиты такого хлама. Но я все равно помолюсь ради твоего успокоения, давай перенесем сундук в часовню…

Ранзор снова задумался. Что будет, если он отвезет сундук по «адресу»? Получит ли он обещанную награду? Будет ли вообще его там кто-то ждать?.. Или и правда отдать сундук брату Хэнсону? Уж он-то должен разобраться, зачем кому-то могло понадобиться сохранять эти вещи… Да и разве может он бросить все и очертя голову броситься в безумное путешествие на остров, кишащий пиратами, как собака блохами? Да и рыба ждать не будет.

«Ранзор, ты рыбак, а рыба ждать не будет. Тебе нужно починить сеть и залатать дно старой лодки. Если удастся привести ее в порядок, можно будет продать ее в городе, а на вырученные деньги купить новые снасти».

– Я сейчас!

Приняв решение, Ранзор выбежал из хижины и, быстро подобрав выброшенные немым Лайсом камни, вернулся назад.

Брат Хэносн, согнувшийся над сундуком и внимательно изучавший его содержимое, быстро выпрямился и с улыбкой посмотрел на юношу.

– Вот, – и Ранзор неловко опустил белые камни на дно сундука. – Пусть лучше сундук остается у вас…

Брат Хэносн снова ласково улыбнулся и, огладив ладонью короткую бороду, кивнул.

Вдвоем они перенесли сундук в часовню и аккуратно опустили его на старый каменный стол у узкого стрельчатого окна. Брат Хэносон опустился на колени перед небольшим алтарем в углу комнаты и, осенив себя крестным знаменем, негромко прочитал защитную молитву.

– Возвращайся к себе, юный Ранзор, я помолюсь за твою душу, – посмотрев на неловко переминавшегося с ноги на ногу юношу, тепло напутствовал его брат Хэносон и на прощание осенил его знаменем Света.

Ранзор неуклюже кивнул и быстро вернулся домой. Буря миновала, и море мало-помалу начало успокаиваться.

«Завтра можно будет выходить в море», – подумал юноша, оглядывая темневший горизонт. Не мелькнет ли где белый парус? Да нет, слишком темно, ничего не видать…

С утра Ранзор вместе с остальными рыбаками вышел в море. На закате, развешивая на берегу сети, он то и дело обращал взгляд к вырисовывавшемуся на фоне сливового неба силуэту часовни.

– Что ты такой рассеянный сегодня, а, Ранзор? – хлопнув его по плечу, с добродушной усмешкой спросил дородный здоровяк Смакт.

– Неужто влюбился? – подтрунил меднокожий, светловолосый гигант Гайдо.

– На рыжую Гейру глаз положил, а, парень? То-то она на тебя так поглядывала! – хохотнул его брат Тар.

Ранзор густо покраснел и, пробормотав что-то на прощанье, со всех ног припустил к часовне.

– Брат Хэносон?.. – юноша открыл никогда не запиравшуюся дверь и вошел внутрь.

Часовня была пуста. Две толстые свечи, обыкновенно теплившиеся по обеим сторонам алтаря, были погашены, обе половинки массивного шкафа с церковной утварью были распахнуты, а всего его содержимое в беспорядке валялось на полу. Сердце Ранзора сжалось в недобром предчувствии.

– Брат Хэнсон? – позвал он, осторожно приоткрыв внутреннюю дверь часовни, и заглянул во вторую комнату, служившую спальней брату Хэнсону.

Но и там было пусто. Юноша потрясенно опустился на скамью, не веря своим глазам. Неужели брат Хэносон его обманул?.. Встрепенувшись, он быстро обыскал часовню сверху донизу, но заветного сундука не обнаружилось. Так и есть, брат Хэнсон его обманул. Он забрал сундук и повез его на Тринион. В сердце Ранзора вспыхнул гнев. Он вскочил на ноги и бросился к выходу. Ни одна из рыбачьих лодок не смогла бы выйти так далеко в море, а значит, похититель, без сомнения, поехал в город на той стороне острова. Но в одиночку ему ни за что не удалось бы преодолеть этот путь с такой тяжестью, а единственная лошадь с телегой имелась только в распоряжении старосты. Спохватившись, Ранзор со всех ног бросился бежать к его дому.

В голове билась единственная мысль: найти, во что бы то ни стало, найти обманщика и призвать к ответу, даже если это будет последним, что он, Ранзор, сделает в этой жизни. В голове юноши никак не укладывалось, как брат Хэносон мог его обмануть. Он всегда по-доброму относился к Ранзору, и юноша считал, что если кому и может доверять, так только ему.

«Но когда ты нашел сундук, ты же не пошел к нему, ты пошел к немому Лайсу», – тут же откликнулся внутренний голос, и Ранзор был вынужден признать: все-таки было что-то настораживающее в этом суровом, обветренном совсем не как у монаха лице с непроницаемыми взглядом пронзительно голубых глаз, так странно контрастировавших с доброй улыбкой скрывавшихся в бороде губ.

Пенные волны с шумом накатывали на пустынный песчаный берег. Вдали, на самом горизонте, белел в сгущающихся сумерках одинокий косой парус небольшой одномачтовой тартаны.

– Староста Хайл, староста Хайл! – Ранзор изо всех сил заколотил кулаком в деревянную дверь хижины старосты.

Минут через пять послышались глухие, шаркающие шаги.

– Ранзор, ты что очумел что ли?! – подслеповато щурясь, удивленно проскрипел старик, кутаясь в старую, залатанную рубаху. – Пожар, чи шо?

– Староста Хайл, скажите, к вам приходил брат Хэнсон? Он брал у вас телегу и лошадь?

– Дык, еще с утра, а что такое-то? Что случилось, Ранзор, ты толком-то говори!

– Ничего, извините… – закусив губу, буркнул юноша. Его плечи поникли и он, не попрощавшись, побрел прочь.

– Ранзор, да стой ты, чертенок очумелый, что случилось сказать-то можешь? Тебе в город надо, чи шо? Дык брат Хэнсон завтра вернется и поедешь!

Но юноша даже не обернулся. Не вернется он завтра, не вернется. Уже сейчас брат Хэнсон, должно быть, садится на борт попутного корабля с его, Ранзора, сундуком. Нет, не его, а с сундуком знаменитого пирата Черного Змея и жуткого загадочного маджестика. По спине юноши пробежали мурашки. А может и к лучшему, что брат Хэнсон сбежал и увез эту проблему с собой.

«А заодно и проклятие…» – Ранзор передернул плечами и снова поглядел на море.

Замеченный им ранее парус все так же белел на горизонте и даже, кажется, немного приблизился, впрочем, ветер был неблагоприятный, и, чтобы обогнуть остров и причалить в городе, кораблю понадобится никак не меньше ночи.

Вернувшись в хижину, Ранзор тяжело опустился за выскобленный до блеска стол.

Мать хлопотала у печи, и хижину наполнял пряный ароматный запах рыбной похлебки.

– Что случилось, Ранзор, ты какой-то сам не свой, – окинув его пытливым взглядом, заметила мать и добродушно подтрунила: – Никак влюбился?

По губам юноши скользнула невеселая усмешка.

– Устал, – коротко ответил он, опустив взгляд в похлебку.

Проглотив несколько чашек ароматного, дымящегося варева, Ранзор отправился спать. День рыбака начинался задолго до рассвета и заканчивался уже после заката.

Рыбачий промысел был тяжелым, и сон приходил быстро – стоило только закрыть глаза, но в эту ночь Ранзор никак не мог уснуть. Он беспокойно ворочался с бока на бок, но пиратский сундук никак не желал уходить из головы. Но к полуночи усталость все-таки взяла свое, и юноша провалился в неглубокий, тревожный сон, полный сундуков, пиратов и золота.

– Ранзор, вставай! – тревожно прошептала мать, тряся юношу за плечо.

– Ммм… – Ранзор сонно поморщился и перевернулся на другой бок.

– Ранзор, вставай! Да вставай же, тебе говорят!..

Юноша открыл глаза и осоловело заморгал.

– Что? Что такое?..

Что-то было не так. Сонный взгляд Ранзора обежал комнату и остановился на окне. На аккуратно заштопанных, чисто выстиранных занавесках плясали багровые отсветы, отбрасывавшие зловещие алые тени на стены и склонившееся над ним лицо матери.

– Что случилось? – быстро пробормотал Ранзор, садясь на кровати.

Неожиданно воздух прорезал отчаянный, пронзительный вопль, оборвавшийся на самой высокой ноте. Послышался какой-то шум.

Юноша вскочил с кровати и подбежал к окну. Отдернув занавеску, он выглянул наружу. У рыбачьей пристани стояла небольшая одномачтовая тартана с косым парусом.

«Неужели та самая?..» – мельком подумал Ранзор, вспомнив замеченное давеча на горизонте судно.

В воздухе плыл удушливый запах дыма. Горел дом старосты. На берегу суетились какие-то темные силуэты, но разобраться, что происходит, Ранзор не мог. Неожиданно он увидел Смакта. Дородный рыбак, выпучив глаза от ужаса, бежал по берегу вдоль цепочки домов, а за ним по пятам безмолвно несся синекожий гигант – сайгар. Обнаженный торс великана покрывала причудливая татуировка из линий и точек, голый череп угрожающе поблескивал в свете пожарища.

Сайгар взмахнул короткой абордажной саблей, и Смакт повалился в песок. На спине рыбака вспухла длинная кровавая полоса. Он слабо вскрикнул и попытался отползти, но здоровенный сайгар вонзил саблю в его шею. Смакт забулькал кровью и ничком растянулся на песке. Его безжизненные, полные ужаса глаза уставились прямо на Ранзора.

Юноша зажал рот ладонью и в ужасе отпрянул назад. Пираты! Дьявольский сундук все-таки навлек на них проклятие, провались он на восемнадцатое дно ада!..

– Мама, прячься! – скороговоркой прошептал Ранзор и затолкал ничего не понимающую женщину в маленький погребок, вырытый прямо в прохладном песке под их хижиной.

– Ранзор, что происходит?!..

– Сиди здесь! – повелительно приказал Ранзор и быстро опустил крышку погреба. Замка не было, поэтому юноша просто закрыл его плетеной циновкой.

Быстро натянув рубаху и штаны, юноша выбрался на улицу. Стараясь не смотреть на окровавленное тело Смакта, Ранзор обогнул хижину и побежал к темной стене леса. Если не жалеть сил, к утру он пересечет остров и выберется к городу. Авось, пираты еще будут здесь, тогда уж гарнизон позаботиться об их шайке! Лишь бы только они не успели уйти!..

Но что им могло тут понадобиться? Взять в маленькой рыбацкой деревушке было нечего.

– Эй, Акула, тут еще один!

Юноша попытался затормозить, но было поздно. Вывернувший из-за угла ближайшей хижины пират размахнулся и сильным ударом свалил юношу на землю.

В глазах засверкали искры. Ранзор задохнулся от боли, прижав руки к лицу. Ладони мгновенно покрылись чем-то теплым и липким. Кровь.

– Давай его к остальным, – хрипло приказал коренастый пират в красной косынке.

Сильные руки грубо подхватили Ранзора подмышки, и его поволокли обратно к берегу. Юноша вяло попытался освободиться, но в голове все еще шумело после оглушительного удара, и не то, что вырваться, сейчас он даже стоять вряд ли бы смог без посторонней помощи.

Ранзора швырнули на песок, и синекожий гигант, зарезавший на его глазах Смакта, грубо связал ему за спиной руки пеньковой веревкой.

– Вставай! – с сильным акцентом бросил он, с легкостью одной рукой ставя его на колени.

– Делзись, палень!.. – раздался вдруг чей-то ободряющий шепелявый шепот.

Ранзор повернулся на голос и увидел в свете пожарища еще несколько рыбаков, так же как он, стоявших на коленях со связанными руками. Лицо заговорившего с ним Гайдо было в крови, один глаз заплыл, а от второго и вовсе осталась лишь узенькая щелочка. Губы рыбака исказила гримаса, и Ранзор увидел черные, кровавые дыры на месте передних зубов. Рядом с ним стоял его брат Тар.

Услышав тоненькие, женские крики, Ранзор вздрогнул. Два дюжих пирата с хохотом выволокли рыжую Гейру из хижины и повалили на песок. Ранзор напрягся, собираясь вскочить на ноги и рвануть ей на помощь, но сайгар обошел пленников и угрожающе встал перед ним, закрыв своим массивным телом происходящее у хижин. Сильные, мозолистые пальцы пирата нетерпеливо барабанили по рукояти висевшей за поясом окровавленной сабли, словно ему не терпелось пустить ее в ход.

Ранзор заскрежетал зубами и отвернулся. Ему хотелось зажать уши, чтобы не слышать криков Гейры, но руки были крепко связаны.

Двое других пиратов приволокли еще нескольких избитых рыбаков, и их постигла судьба остальных. Вскоре все стихло, и лишь треск пожарища да мерный шум волн нарушали эту зловещую тишину.

Внезапно до слуха Ранзора донесся стук шагов по деревянной пристани. Рискнув обернуться, он увидел идущего от тартаны мужчину в темных морских штанах и щегольской жилетке поверх бледно-желтой рубашки. Голова мужчины была повязана темно-синим платком, а в ухе вместо обычной дырявой монеты, как того требовала древняя пиратская традиция, раскачивалась серьга с крупным бриллиантом.

Синекожий сайгар встал позади Тара и, схватив рыбака за волосы, резко запрокинул его голову. К горлу рыбака прижалось алое, воняющее кровью и металлом лезвие сабли

– Говори, где сундук? – остановившись перед ним, угрожающе спросил пират с серьгой.

– Я н… я н… я не знаю! – заплетающимся от ужаса языком выдавил Тар и затрясся в рыданиях.

Пират отрывисто кивнул сайгару, и синекожий гигант одним движением перерезал рыбаку горло.

– Таааар! – вне себя от горя закричал его брат и вскочил с песка, но схвативший Ранзора пират ловко подсек ему ноги, и Гайдо рухнул обратно.

– Где сундук, который вчера вечером выбросило на этот берег? – склонившись над ним, все с той же ледяной злобой спросил щеголеватый пират.

– Я не знаю, не знаю, не знаю!.. – сотрясаясь от рыданий, прокричал смертельно напуганный рыбак.

Сайгар занес саблю, и Ранзор в отчаянии закричал:

– Стойте, стойте! Я знаю!

Взгляды головорезов скрестились на юноше. Пират с серьгой поднял руку, останавливая сайгара, и быстро приблизился к юноше.

– Говори, что ты об этом знаешь, малец?

Ранзор облизал губы и бесстрашно посмотрел на нависшего над ним пирата.

– Ваш сундук, я вытащил его.

– Мдааа? – пират с сомнением окинул взглядом невысокого юношу. – А силенок-то хватило?

Головорезы расхохотались.

– Хватило! – с вызовом бросил Ранзор, гордо вскидывая голову.

Улыбка медленно сползла с лица пирата, губы исказил жадный, волчий оскал.

– Говори, щенок, где сундук, или клянусь морским дьяволом, я пущу тебя на ремни, три тысячи чертей! – пират схватил юношу за грудки́ и с силой встряхнул, так что зубы Ранзора звонко клацнули друг о друга.

– Его забрал брат Хэнсон!

– Где он? – еще ближе склонившись к его лицу, угрожающе спросил пират.

– В часовне! Был! Но сегодня утром он сбежал с сундуком!

Пираты недовольно зароптали.

– Дарон, выпусти кишки этому гаденышу, сгнои его потроха лихорадка! – со злостью воскликнул невысокий крепыш в алой косынке.

– Тихо, Акула, – повелительно приказал пират с серьгой. – Взять его, а остальных на корм рыбам!

Пираты одобрительно зашумели.

– Нет! Не трогайте их!!! – закричал Ранзор, но здоровенный сайгар схватил его за шкирку и потащил к кораблю. Рывок, и юноша кубарем покатился по просмоленным доскам палубы.

Главарь пиратов подтянул бриджи и опустился на бочку с пресной водой.

– Сынок, хочешь заработать золотой? – заложив ногу за ногу и подавшись всем телом вперед, с наигранным добродушием спросил он.

Ранзор кое-как принял сидячее положение и с тоской посмотрел на горящую деревню. На берегу четверка пиратов резала рыбаков, с которыми еще сегодня утром он ходил в море. Многих из них Ранзор знал с детства, и почти со всеми дружил.

– Где сундук? – с плохо скрытым нетерпением снова спросил главарь пиратов.

– Нужно отчаливать, Дарон, – приблизившись к ним, негромко окликнул его коренастый пират в алой косынке. – Кто знает, сколько этих чертовых рыбаков могло удрать, будь они неладны…

Главарь пиратов нахмурился и недовольно побарабанил пальцами по голенищу высокого сапога. Отчалив на утлом плотике от негостеприимного берега острова Скелетов, шестерка пиратов даже не надеялась, что им так скоро улыбнется удача. Но, не успели он отплыть, как впереди показался белоснежный косой парус небольшой тартаны. Двенадцать человек команды, груз сального порошка в трюме. Для шестерых дюжих пиратов не составило никакого труда разобраться с сердобольными моряками, принявшими на борт потерпевших кораблекрушение, и еще до полудня тартана взяла новый курс.

Пиратский капитан отрывисто кивнул и вновь посмотрел на юношу. Коренастый крепыш отошел к фальшборту что-то прокричал остававшимся на берегу пиратам.

– Говори, малец, где сундук иди, клянусь морским дьяволом, я выпотрошу тебя ржавым ножом!.. – в конце фразы пиратского главаря сквозь показное добродушие прорвалась тлевшая в его душе ярость, и Ранзор испуганно вздрогнул, вжавшись спиной в фальшборт. Но он все же нашел в себе силы ответить, глядя прямо в горящие нетерпением глаза пирата:

– Его забрал брат Хэносон. Он уехал с утра в город и, наверное, уже давно отсюда отчалил!

Дарон снова нетерпеливо побарабанил пальцами по голенищу сапога.

– Как думаешь, малец говорит правду, а, Акула?

Пират в красном платке смерил Ранзора холодным, оценивающим взглядом и медленно произнес:

– Не думаю, что ему достало бы духу нам врать. Но если и так… когда мы подходили к острову, из гавани на той его стороне вышла шебека. Можем пойти следом, а можем заглянуть в порт, да только там наверняка будет полно республиканцев, сгнои их потроха лихорадка!..

– А если пустая фишка? – с сомнением протянул Дарон.

– А, дьявол, капитан! Тогда и вернемся! – в сердцах воскликнул вернувшийся боцман.

– Мы можем его упустить, – не согласился Дарон. – Сядет на другой корабль и – ищи, свищи в море рыбу.

– Шебека не могла уйти далеко, – возразил квартирмейстр. – При попутном ветре к утру догоним.

– Слушай сюда, – угрожающе процедил капитан, вновь повернувшись к Ранзору. – Ежели соврал, ты позавидуешь тем, кто остался там, на берегу, – пират угрожающе кивнул головой в сторону темневших на песке тел. – Понял, малец?

Ранзор механически кивнул, не отрывая полного боли взгляда от горящей деревни.

«Только бы мама выбралась, только бы мама выбралась!..» – с тоскою думал юноша, глядя на свою хижину. Пламя только добралось до нее. Первой загорелась соломенная крыша, потом огонь перешел на стены, и вот он уже вовсю трещал внутри, с жадностью пожирая нехитрую утварь их дома.

– В трюм его! – поднявшись с бочки, приказал Дарон и быстро взбежал на корму.

Синекожий сайгар схватил его огромной лапищей за плечо и подтолкнул по направлению к темному отверстию люка. Толчок, и Ранзор сверзился вниз.

– Зачем нам лишний рот? Нож под ребра и концы в воду, – недовольно проворчал Баклан, опуская решетчатую крышку люка.

– Идиот! А как мы узнаем этого чертового брата как его там… Хэнсона?! – в сердцах выругался Акула, отвязывая швартовый.

Вскоре тартана медленно заскользила по волнам. В трюме царил полумрак, и Ранзор успел набить с дюжину шишек, пока ему, наконец, не удалось утвердиться на увесистом тюке с каким-то терпко пахнущим грузом. Штаны юноши сразу же промокли от наполнявшей трюм воды, и Ранзор застучал зубами от холода. Закрыв глаза, он несколько раз вдохнул, борясь с подступающими к глазам слезами.

«Только бы мама выбралась!..»

Время тянулось чертовски медленно. Ранзор то засыпал, то вновь просыпался, но лишь для того, чтобы потом снова скользнуть в полный кошмаров сон. Когда щели в крышке трюма порозовели от заливших их лучей восходящего солнца, Ранзор окончательно окоченел. От нечего делать он осторожно извлек из кармана изрядно подмокший листок с перерисованной картой и принялся ее изучать, надеясь, что хоть эта загадка отвлечет его от дурных мыслей. Это нехитрое занятие позволило ему скоротать еще час – другой, и утомленное сознание юноши вновь провалилось во тьму…

05

19 день месяца Быка, 1657 год. Тартана «Счастливица», море Свободы.

Дарон нетерпеливо барабанил пальцами по деревянному планширу, до боли в глазах вглядываясь в горизонт – не мелькнет ли где косой парус одинокой шебеки?..

Около полудня взобравшийся на марс Баклан закричал:

– Парус!..

Ветер благоприятствовал пиратам, и вскоре они начали нагонять свою цель. Капитан шебеки, увидев на траверзе незнакомое судно без флага, начал подавать сигналы. Дарон поднес к глазу плохонькую подзорную трубу, нашедшуюся под навесом на корме тартаны, и всмотрелся в стремительно мелькавшие флажки.

– Дудда, передай, что у нас закончилась вода, и мы просим их поделиться своими запасами, – не отрывая глаза от подзорной трубы, приказал боцману Дарон.

В ответ снова замелькали флажки, предлагая команде тартаны проследовать до близкой Мардиги, где они смогут пополнить свои запасы.

– Проклятье! – выругался Дарон, в сердцах кляня чересчур осторожного капитана шебеки. – Передай им, что мы уже три дня без воды, и сомневаемся, что дотянем до Мардиги, если они нам не помогут!..

На этот раз в ответ был лишь один знак: «ожидайте». На палубе шебеки показалось какое-то движение, и двое дюжих матросов выбросили за борт небольшую бочку. Она, качаясь на волнах, медленно подрейфовала прочь. А шебека подняла дополнительные паруса и, приведясь к ветру, начала стремительно удаляться. Капитан шебеки не смог оставить в беде других моряков, и выбросил бочку с водой за борт. Если бы на тартане действительно умирали от жажды, они бы подобрали эту бочку. А если же нет… на этот случай капитан шебеки и поднял дополнительные паруса.

Дарон разразился потоком брани.

– Остановить их!!! – вне себя от ярости заорал он, развернувшись к своей немногочисленной команде.

После захвата тартаны они по приказу Дарона вновь вернулись на остров Скелетов. Пираты были против, ноя, что они только зря теряют драгоценное время, но Дарон настоял и, как оказалось, был полностью прав. По его настоянию они перетащили одну из пушек их разбившегося корабля на борт тартаны, до времени прикрыв ее найденной в трюме мешковиной.

Спустившийся с марса Баклан и синекожий гигант-сайгар принялись проворно рубить маленькими топориками фальшборт тартаны, проделывая для пушки «порт».

Дарон крутанул колесо штурвала, разворачивая тартану бортом к улепетывающей шебеке. Боцман Дудда, прищурив один глаз и прикусив от напряжения кончик языка, прицелился в повернувшуюся к ним кормой шебеку.

– Огонь!

Зашипел маленький огонечек на конце фитиля, и Дудда, зажав пальцами уши, проворно отскочил от пушки.

БА-БАХ! Небольшое ядро со свистом взвилось в воздух и врезалось в корму шебеки чуть пониже фальшборта. В корме шебеки открылись два пушечных порта, и в ответ в тартану полетели ядра.

– Ложись!!! – заорал Дарон, пригибаясь к палубе.

Но предосторожности оказались излишними – канониры шебеки не отличались особой меткостью, и оба ядра угодили в воду далеко от тартаны.

Баклан и Лоло’оло перезарядили пушку, и Дудда снова выстрелил. На этот раз боцман взял прицел ниже, и ядро впилось в корму шебеки точнехонько над ватерлинией.

Пираты разразились одобрительным ревом. Впрочем, радоваться явно было рано – шебека продолжала стремительно удаляться.

И снова над тартартаной засвистели ядра. Одно из них пробило косой парус и плюхнулось в воду далеко за бортом корабля, а третье и вовсе ушло в молоко.

Дудда вновь прицелился.

БА-БАХ!!!

На корме шебеки расцвел огненный цветок взрыва. Палубу тартаны окатило картечью щепок, косой парус затрепетал от взрывной волны. Такого эффекта не ожидали даже пираты. Ядро Дуды угодило в крюйт камеру, и корма шебеки в мгновение ока превратилась в обломки. Корабль задрал нос и начал тонуть.

Дарон вновь разразился бранью, и пираты принялись спешно спускать на воду единственную шлюпку. Несколько сильных гребков, и маленький кораблик оказался у догорающих обломков шебеки. В воде, держась за доски, дрейфовала дюжина человек – все, что осталось от команды. Если заветный сундук был там, сейчас он уходил на дно вместе с потопленным кораблем. Оставалось надеяться, что брата Хэнсона на борту все-таки не было…

Вскоре все спасенные были водружены на палубу тартаны. Дарон, заложив руки за спину, прошелся вдоль строя дрожащих, испуганных людей.

– Если его не будет среди них, я лично вздерну тебя на рее! – проходя мимо Дудды, зло буркнул Дарон. – Привести пленника!

Смертельно побледневший боцман юркнул в трюм. Пару минут спустя он вернулся на палубу, таща за собой упирающегося Ранзора. Швырнув его на палубу, боцман попятился, присоединившись к остальным пиратам.

– Говори, малец, кто из них брат Хэнсон? – склонившись над юношей, нетерпеливо спросил Дарон, тщетно пытаясь придать своему голосу добродушие.

Ранзор кое-как поднялся на ноги и оглядел мокрых пленников. И тотчас встретился взглядом с проницательными, голубыми глазами монаха. Но, не успел Ранзор раскрыть рта, как брат Хэнсон шагнул вперед и мягко проговорил:

– Почему же было не спросить у нас? Брат Хэнсон – это я.

Мокрый коричневый плащ плотно облеплял его худое, жилистое тело, крепкие, мозолистые руки сжимали лямки висевшего за спиной суконного рюкзака.

– Это он? – взглянув на Ранзора, отрывисто спросил капитан пиратов.

Юноша потерянно кивнул, опуская глаза под пристальным, укоризненным взглядом брата Хэнсона. В душе Ранзора поднялась волна смущенного гнева. Это ОН должен злиться на монаха, за то, что тот обманул его, а этот брат Хэнсон смотри так, будто это Ранзор его предал!..

– Где сундук? – шагнув к монаху, угрожающе спросил Дарон.

– Полагаю, на морском дне, – невозмутимо отозвался брат Хэнсон, еще крепче сжимая руками лямки рюкзака.

На лице монаха не было ни тени страха. Он смотрел на пирата с добродушным спокойствием, словно собирался принять у него исповедь.

Дарон в сердцах выругался.

– Убить всех!

Мрачные, разозленные поражением пираты с угрожающим ропотом схватились за оружие.

– Подождите, – шагнув вперед, сказал монах, едва заметно возвысив голос.

Его тон был прежним дружелюбно-спокойным, но пираты замерли. Дарон стремительно развернулся к монаху.

– Полагаю, вас интересует не сам сундук, а его содержимое, – заметил нахмурившемуся пирату брат Хэнсон. – Оно здесь.

С этими словами монах снял с плеч рюкзак и швырнул его под ноги пирату. Дарон отрывисто кивнул квартирмейстру, и Акула вывалил содержимое рюкзака на мокрую палубу.

Глазам пиратов предстали старые, остановившиеся пружинные часы, сломанный секстант, три больших ключа и перевязанный бечевкой брезентовый сверток.

– Сожри твою печень акула! Что это за хлам, ты, сын одноглазой черепахи?! – в сердцах выругался Дарон, глядя на эти нехитрые вещи.

– Это то, что было в сундуке, – невозмутимо пожал плечами брат Хэнсон. – Не верите мне, спросите этого славного юношу.

Горящие злобой взгляды пиратов скрестились на Ранзоре. Юноша вздрогнул и невольно попятился, но, врезавшись спиной в стоявшего позади Дудду, испуганно скакнул вперед.

– Это правда! Но… в сундуке были и другие вещи, – спустя секунду Ранзор уже и сам не знал, почему эти слова сорвались у него с языка. – А вот ключей там не было…

Дарон хмуро кивнул сайгару, и синекожий гигант тут же подскочил к монаху. Вывернув ему руки, так что затрещали кости, Лоло’оло с силой поставил брата Хэнсона на колени, прижав щекой к мокрой палубе. Лицо монаха искривилось от боли, но он сцепил зубы и не издал ни звука.

– Это все, что было важно!.. – нашел в себе силы прохрипеть он.

Короткая сабля сайгара взлетела вверх.

– Нет! Не трогайте его! – с колотящимся от страха сердцем воскликнул Ранзор.

Дарон поднял руку, останавливая сайгара, и пристально посмотрел на юношу.

– Что еще там было? Говори, разрази тебя гром!

– Несколько кусочков угля, чернильница, кажется, еще перочинный ножик и три старые имперские монеты, кажется, два три и пять медных империала… А еще страница из морского справочника и письмо.

– Что за чертовщина? Зачем Сивый хранил этот хлам, три тысячи акул мне в печенку?.. – недоуменно пробормотал квартирмейстер.

– Сивый Вар? – невольно вырвалось у Ранзора, когда он услышал эту пиратскую кличку.

– Разрази меня гром! Откуда щенок знает капитана? – удивленно воскликнул боцман.

– Бывшего капитана, – многозначительно поправил его Акула.

– Так письмо… – начал, было, говорить Ранзор, но его перебил злой рев Дарона:

– В расход всех, кроме паренька.

– Думаю, вам стоит пощадить и меня… потому что только я знаю, зачем нужны эти вещи, – прохрипел прижатый к палубе монах.

Дарон смерил брата Хэнсона жестким взглядом и коротко кивнул. Ранзор крепко зажмурился, зная, что сейчас произойдет. Палубу наполнили крики и предсмертные стоны, сменившиеся громким всплеском. Когда все стихло, юноша рискнул приоткрыть один глаз. Доски палубы были залиты кровью, а тела убитых моряков раскачивались на волнах, медленно дрейфуя прочь от тартаны.

– Если ваш громила меня отпустит, я все расскажу, – вновь подал голос брат Хэнсон.

Повинуясь сигналу Дарона, Лоло’оло отпустил монаха и отступил к фальшборту. Брат Хэнсон кое-как поднялся на ноги и одернул мокрый плащ. Поправив липшие к рукам рукава, монах подобрал с палубы брезентовый сверток. Аккуратно развернув его, он продемонстрировал пиратам страницу из морского альманаха и письмо.

Дарон вырвал конверт из рук брата Хэнсона и с жадностью пробежался взглядом по содержимому письма.

– Что за бред, разрази меня гром?! – дочитав, с хмурым недовольством воскликнул он.

– Вслух! Прочти вслух! – потребовала команда.

Дарон подчинился. Когда содержание письма было оглашено, пираты возмущенно зароптали, полностью разделяя мнение своего главаря.

– Это не бред, капитан, – заложив большие пальцы за ремень, со значением проговорил брат Хэнсон. – Потому что один из тех, кто подписался под этим письмом – это я.

06

1 день месяца Рыб, 1657 год. Остров Тринион, море Свободы

Немного посорив золотом, Каин выяснил, что его таинственный человек в капюшоне отбыл с Тарта на Тринион на бригантине «Морская лань».

Когда впереди в туманной дали обрисовались очертания большого зеленого острова, изящная деревянная фигурка русалки, умело вырезанная на носу яхты, несколько раз постучала кулачком по форштевню.

Маджестик, дремавший в единственной каюте, устроенной на корме последним владельцем судна, открыл глаза и сладко потянулся. Натянув на руки перчатки из тонкой кожи, скрывшие знак на левой руке, он заткнул за пояс короткую абордажную саблю и поднялся на палубу. Эти перчатки были особенными. В ладонях каждой из них были проделаны аккуратные круглые отверстия – одухотворить предмет маджестик мог, лишь прикоснувшись к нему обнаженной кожей.

Приложив к глазу подзорную трубу, Каин вгляделся в горизонт. Одухотворенные паруса сами поворачивались вслед за ветром, ведя маленький кораблик по заданному хозяином курсу.

Тринион гостеприимно распахнул объятия небольшой уютной бухты, глубоко вдававшейся в тело острова. На обширной пристани как всегда было полно народа. Разгружались две большие шхуны. На одной был поднят флаг республики Солнца, и у сходен стояло полдюжины солдат в синей республиканской форме с саблями на караул. Они без особого интереса следили за разгружающими шхуну матросами, изо всех сил делая вид, что не замечают снующих по пристани пиратов. Столь похвальное равнодушие можно было увидеть лишь на Тринионе. Эти солдаты явно служили местному губернатору, иначе сыны Солнца, как предпочитали именовать себя республиканцы, ни за что не стали бы закрывать глаза на творящееся у соседнего причала. Там, разряженные кто во что горазд, пираты сгружали трофейный груз с борта трофейной же шхуны с иссеченными книппелями парусами.

Приблизившись к бухте на расстояние полета ядра, маджестик отдал мысленный приказ, и одухотворенные паруса начали стремительно сворачиваться. Когда с этим было покончено, Каин положил ладони на планшир и закрыл глаза. Сосредоточившись, он быстро рассеял питающую одухотворенный корабль силу. Миниатюрная русалки скрестила на груди руки и одеревенела, вновь став частью корабля, канаты и тросы такелажа, живыми змеями вившиеся в воздухе, безжизненно обвисли, и корабль вновь стал тем, чем был прежде – мертвое дерево под мертвыми парусами, как в тот день, когда впервые сошел со стапелей.

Одухотворив удерживающие маленькую шлюпку канаты, Каин быстро спустил ее на воду и сам спрыгнул вниз. Пеньковые змеи заползли обратно на борт корабля и свернулись в кольца. Маджестик усмехнулся. Будет сюрприз для тех, кто захочет овладеть его кораблем.

Оставив медленно дрейфующее судно, Каин налег на весла, и вскоре уже оказался на пристани. Республиканская шхуна закончила разгружаться, исчезли и сопровождавшие груз солдаты.

По словам информатора «человек в капюшоне», укравший шкатулку Джихана, сел на корабль, идущий на Тринион.

«Какое замечательное совпадение», – с усмешкой подумал маджестик, по старой привычке сжимая и разжимая затянутую в тонкую перчатку ладонь. – «Надеюсь, мои дружки еще меня ждут, или, клянусь восемнадцатью демонами ада, я не пожалею сил, но найду каждого!..»

Впрочем, до назначенного им же самим срока оставалось еще два дня, а значит, Каин вполне успевал пораспрашивать местных о загадочном «человеке в капюшоне».

«Знать бы, что в этой шкатулке, будь она неладна…»

– Имя, фамилия, цель визита? – пробубнил преградивший маджестику путь мужчина в мундире портового служащего.

Каин, не останавливаясь, швырнул на толстую писчую книгу несколько серебряных монет и прошествовал дальше. Монеты исчезли в широких рукавах синего мундира, а книга осталась незаполненной. На всех других островах республики комендатура порта четко отслеживал всех прибывающих, и если ты не мог продемонстрировать им годные документы, тебя ждала ночь в подземных казематах, быстрый суд, и исправительные работы где-нибудь в каменоломнях. Но Тринион был особенным местом, здесь давали сбой даже железные законы республики.

Порт наполняла острая смесь запахов потных тел, подгнивших фруктов, пряностей и сотни других мыслимых и немыслимых товаров, свозимых сюда со всех уголков архипелага. В воздухе стоял неумолчный многоголосый гул, люди перекликались, смеялись, спорили, ругались и, конечно же, торговались. Некоторые сделки совершались прямо здесь – на прожаренных солнцем досках причала, другие – в прохладном сумраке многочисленных припортовых таверн.

Сразу за пирсом раскинулась небольшая, залитая беспощадным пялящим солнцем площадь. За долгие годы сотни и тысячи прошедших здесь ног утоптали устилающий ее песок, превратив его в твердый, как камень, грунт. Меж приземистых одно и двух этажных зданий из желтого песчаника зеленели пальмы, в редкой тени которых теснились палатки мелких торговцев. Первым делом Каин направился к ним: вдруг кто из них обратил внимание на приметную фигуру в плаще с капюшоном? Но, как он ни сорил серебром, ничего толком разузнать так и не смог.

Пробившись сквозь толпу портовых зевак, маджестик быстро зашагал к приземистому зданию портового управления.

– Я хочу видеть коменданта! – повелительно приказал он строчившему что-то пером клерку.

– Не принимает! – даже не подняв головы от бумаг, буркнул писец.

По столу звонко прокатилась серебряная республиканская монета и, даже не успев остановиться, исчезла в бездонном кармане клерка. Каин пренебрежительно скривился. На обитаемых островах он не мог открыто применять свою силу, иначе его ждала бы верная смерть по республиканскому закону. Тем более здесь. Любой из этих грязных бродяг готов будет продать душу, чтобы получить обещанное республиканцами астрономическое вознаграждение за тело маджестика.

– Идите за мной, – клерк вышел из-за стола и зашагал к неприметной лестнице за загородкой.

Поднявшись по скрипучим ступеням на второй этаж, он легонько постучал костяшками пальцев по двери и слегка приоткрыл ее.

– Мэтр Дэвалье, к вам посетитель, – просунув голову в образовавшуюся щель, с подобострастным придыханием пробормотал скороговоркой клерк.

– Я не принимаю! – раздался важный скрипучий голос.

Писец аккуратно притворил дверь и с победным видом обернулся к маджестику.

– Я же говорил… эй, что вы делаете?!

Оттолкнув клерка в сторону, Каин рывком распахнул дверь и вошел в кабинет. Захлопнув дверь перед самым носом попытавшегося, было, последовать за ним писца, маджестик решительно проследовал к сидевшему за столом человеку.

Дородный хозяин кабинета, затянутый в расшитый золотом коричневый камзол модного фасона, из-под которого выглядывала пышная манишка белоснежной рубашки и такие же манжеты, нервно потряс завитыми буклями парика и возмущенно погрозил маджестику пальцем.

– Что вы себе позволяете?! Я на государственной службе!..

– Ты служишь морскому дьяволу! – потеряв терпение, зло рявкнул Каин, и его глаза опасно сощурились.

Что-то такое было в его голосе, что заставило, было, вскочившего на ноги коменданта плюхнуться обратно в свое роскошное кресло.

– Вчера в ваш порт должна была зайти бригантина под названием «Морская лань»…

Комендант недовольно пожевал губами, но спорить с грозным пиратом не решился и покорно зашуршал бумагами.

– Все верно. Они оплатили суточную стоянку и сегодня утром снялись с якоря.

– Меня интересуют пассажиры, – конечно, если человек в капюшоне не дурак, он заплатил портовому служащему точно так же, как сам Каин, но, в ситуации, в какой был маджестик, выискивая иголку в стоге сена, нельзя было пренебрегать даже самой призрачной возможностью.

– «Морская лань» везла только грузы, – еще раз сверившись с бумагами, покачал головой комендант.

– Кто их досматривал?

– На протоколе подпись мэтра Трелье.

«Судя по имени еще один сын солнца… Надеюсь, он что-нибудь видел...» - подумал маджестик.

– Где я могу его найти?

– Второй кабинет справа от лестницы, – пожевав губами, нехотя выдавил комендант. – Это все?

Не удостоив мэтра Дэвалье ответом, маджестик вышел. А теперь надо действовать быстро, потому как этот надутый индюк в завитом парике наверняка уже послал за солдатами. Распахнув нужную дверь, он увидел тощего типа в синем мундире портового служащего.

– Мэтр Трелье?

– Чем могу помочь? – поправив падавшие на кончик носа очки, спросил мужчина, выглядывая из-за высокой стопки бумаг.

– Вы досматривали вчера «Морскую лань»?

– Все верно, а что? – мгновенно насторожившись, подозрительно спросил мэтр.

– Мне нужно узнать, были ли на ее борту пассажиры, – быстро, но спокойно проговорил Каин, вращая между пальцами золотую монету достоинством в одно солнце – основную денежную единицу республики. – И я спешу.

Трелье оттянул воротник мундира, словно тот вдруг стал ему тесным, не отрывая алчного взгляда от заманчиво поблескивающего кругляшка.

– Самих пассажиров я не видел, но я видел шлюпку… Мы досматриваем корабли, прежде чем позволить им зайти в гавань. Но кто-то так спешил на берег, что не стал дожидаться, пока мы проверим груз, и корабль сможет причалить.

– Вы видели, кто был в шлюпке?

Мэтр Трелье многозначительно поглядел на застывшую в пальцах маджестика монетку. Каин позволил золотому кругляшку выскользнуть у него из пальцев, и инспектор ловко схватил ее на лету. Попробовав монету на зуб, мэтр Трелье убрал ее в карман мундира.

В руке маджестика появился еще один золотой.

– Я видел двух матросов и странного человека в черном плаще… – Трелье фыркнул. – В такую погоду ходить в плащах могут только монахи. А он кутался в него, будто на Северные острова собрался, да еще и капюшон на голову натянул.

Лицо Каина осталось бесстрастным, но в его сердце вспыхнула радость.

«Карамба! Я все-таки нашел его!.. Нет, не нашел, а только напал на след… причем не слишком свежий», – помрачнев, поправил себя маджестик.

– Вы видели, куда он пошел? – бросив монету на стол, спросил он, краем уха прислушиваясь к загремевшим в коридоре солдатским сапогам, и достал вторую монету.

– Боюсь, нет. Я спустился в трюм «Лани» и…

Монета исчезла в поясе маджестика за мгновение до того, как загребущие лапы мэтра Трелье успели сомкнуться на ее блестящих боках и маджестик шагнул к раскрытому настежь окну. Опершись руками о подоконник, он поглядел сначала вниз, потом влево и вправо.

– Я знаю, кто может вам помочь! – подпрыгнув на стуле и щелкнув пальцами, поспешно воскликнул инспектор, не желая упускать уплывающие из рук денежки.

Каин остановился и обернулся.

– Слепой Джо… клянчит мелочь на пристани! Он губернаторский соглядатай. Так что если кто что и видел, то только он… Что вы делаете? - мэтр Трелони осекся, изумленно глядя на взобравшегося на подоконник визитера.

- Спасибо за информацию! – с усмешкой ответил маджестик и, бросив монетку растерянному инспектору, прыгнул вниз.

В ту же секунду в кабинет метра Трелье ворвались вызванные комендантом солдаты. Подбежав к окну, они еще успели увидеть спину ловко скользнувшего по стволу пальмы маджестика. Спрыгнув на землю, Каин с издевательской усмешкой отсалютовал ругающимся солдатам двумя пальцами и скрылся в пестрой уличной толпе.

Покинув портовое управление, маджестик вернулся на пристань. Скорее всего, метр Трелье будет держать рот на замке – иначе придется признаться, что он взял у беглеца золото, а тогда придется делиться, но на всякий случай мешкать не стоит.

Нестерпимо яркое солнце жарило как в аду, на пронзительно синем небе не было ни единого облачка. Зеленые листья разлапистых пальм вяло поникли и словно бы выцвели, и к их стволам в поисках спасительной тени жались палатки многочисленных торговцев фруктами, курительными смесями и другими товарами местного происхождения.

Сразу за портом начинался разросшийся за последние годы город. Убогие глиняные лачуги бедняков, ютившиеся на пыльной песчаной окраине, сменялись каменными домами в один – два этажа, выстроенными торговцами, заколачивающими неплохие деньги на экспорте контрабанды. А в самом центре, в густом зеленом оазисе, раскинулись дворцы пиратских баронов и ближайших приспешников коррумпированного губернатора.

Неужели человек в капюшоне просто вернулся домой?..

Каин тряхнул головой и зашагал к пристани. Старика в грязных лохмотьях с завязанными черной рваной тряпкой глазами он заметил сразу – тот сидел на прожаренных солнцем досках пристани, протягивая всем проходящим мимо пустую деревянную миску.

- Подааайте слепому старику, подааайте ради бога!..

Маджестик приблизился к нищему и бросил в его миску мелкую медную монету.

- Мне нужна информация…

- Я слеп, добрый господин, и ничем не могу вам помочь, разве что помолюсь за вашу душу.

- Хватит ломать комедию, - угрожающе процедил Каин. – Ты видишь не хуже меня. И все замечаешь, профессия такая.

Нищий вздохнул, нарочито медленно поднес миску к уху и слегка ею потряс, так, что медная монета застучала о деревянные края.

Намек маджестик понял, и о дно миски со звоном ударилась горсть серебра.

«Старик» чуть наклонил миску, заглядывая в нее сквозь незаметные отверстия в закрывавшей глаза повязке, и удовлетворенно хмыкнул. Серебро исчезло в лохмотьях, а губернаторский соглядатай спросил уже вполне нормальным голосом:

- Чего изволите-с?

Каин в двух словах обрисовал интересовавший его вопрос.

- Я его видел, - кивнул головой «нищий». – Он приехал на шлюпке с двумя матросами. Потом шлюпка отчалила, а он пошел прямиком в «Золотой берег».

Соглядатай указал пальцем на виднеющийся на краю площади добротный бревенчатый трактир, всегда готовый принять в свое деревянное чрево зажиточных путников, коих судьба забросила на этот проклятый остров.

- И?..

- И все. Больше я его не видел. Но я здесь с утра и до заката дежурю. Так что если он ушел ночью, - и «нищий» пожал плечами.

- Понятно, - проговорил Каин.

Либо человек в капюшоне по-прежнему оставался в трактире, либо покинул его под покровом ночи, либо сменил маскировку и соглядатай его не узнал.

«Возможно, он ждет настоящего заказчика?..» - с сомнением подумал маджестик. Опыт подсказывал, что человек в капюшоне был лишь посредником между бывшим вором и новым хозяином джихановской шкатулки. Те, кто мог выложить пятьдесят бриллиантов за интересующую их вещь, редко сами рисковали жизнью в опасных путешествиях.

Однако тот факт, что человек в капюшоне не стал сбивать со следа возможных преследователей, наводил на определенные мысли. Он либо был уверен в своих силах и в своей безопасности, либо был слишком прямолинеен, что бы подумать о том, что кто-то может за ним следить, либо слишком глуп, но в последнее Каину не верилось. Либо наоборот умен и тщательно продумал план отступления – раз он снабдил вора сердцем духа, он знал, что по его следам пойдет маджестик.

В любом случае, эту зацепку нужно было проверить, и Каин поспешил к трактиру. Как и всегда в заведениях такого типа, на первом этаже располагалась харчевня. Чисто выскобленные столики, крытые белыми скатертями, стекла в окнах – немыслимая роскошь для здешних мест, дородный улыбчивый трактирщик за новенькой просторной стойкой.

– Чего изволите-с? – склонив голову на бок, с подобострастным усердием спросил трактирщик.

– Комнату, – отрывисто бросил маджестик.

– На одну ночь, больше-с?

– Одна ночь.

– Восемь серебряных солнц. Ваши документы, пожалуйста-с.

– Забыл на корабле, – соврал маджестик.

– Двенадцать серебряных солнц-с, – ничуть не изменившись в лице, все тем же угодливым, но одновременно твердым голосом озвучил новую цену трактирщик.

Каин без колебаний полез в кошелек. Он не собирался останавливаться в этой таверне, но для того, что он собирался сделать, чужие глаза были не нужны.

Сгребя монеты, трактирщик раскрыл толстенную прихо́дную книгу и быстро записал в самом низу заполненного мелким, убористым почерком листа:

«1 м.Р – г–н. Нонемус I – к.24 – 12 с.с.»

Быстро скользнув взглядом по странице, Каин без труда нашел интересующую его запись:

«30 м.Б – г–н Нонемус XII – к.18 – 12 с.с.»

Похоже, хозяин трактира не нашел ничего лучшего, кроме как именовать в книге всех не желавших быть неузнанными гостей «Нонемусами», прибавляя к этому «имени» порядковый номер и каждый месяце заново начиная им счет. Скорее всего тот, кого разыскивал маджестик, так же не пожелал назваться, но на всякий случай Каин пробежал взглядом и по именам остальных гостей, остановившихся в «Золотом береге» в последний день месяца Быка.

– Можно мне восемнадцатую комнату?

Перо замерло, и трактирщик поднял на гостя удивленный взгляд.

– Простите, что-с?

– Мой знакомый рекомендовал мне восемнадцатую комнату. Он говорил, из ее окна открывается просто чудесный вид, – невозмутимо ответил маджестик.

– Все комнаты второго этажа выходят на одну сторону-с.

– И все же я хочу именно восемнадцатую, – настойчиво повторил Каин, и на стол опустилась еще одна серебряная монета, тут же исчезнувшая в цепких пальцах трактирщика.

Быстрый росчерк пера, и в книге появилась новая строчка:

«1 м.Р – г–н. Нонемус I – к.18 – 13 с.с.»

Поднявшись в комнату, маджестик слегка отодвинул штору и выглянул из окна. Улицы, как всегда, кишели народом. Моряки, грузчики, торговцы, воры и просто праздно шатающиеся гуляки. Чуть сместившись в сторону, Каин увидел угол кособокого трактира, приютившегося на самой окраине припортовой площади. «Сивый мерин». Интересно, дождались ли его дружки-волки? Да и выжил ли кто из них? А может, их заветный сундучок давно уже лежит на морском дне… Взгляд Каина затуманился воспоминаниями, и вот уже под ним был не пол трактира, а качающаяся палуба давно погибшего корабля...

07

5 день месяца Рыбы, 1654 год. Шхуна «Морской вепрь», море Свободы.

Маленькая тесная каюта капитана пропахла потом, сивухой и горелым салом. Стоявшая на столе масляная лампа освещала небольшой деревянный стол с исчерченной линиями морской картой и шестерых собравшихся возле него мужчин. Маджестик обвел взглядом сосредоточенные бледные лица пиратов. Они уже поняли, что их славные денечки подошли к концу, и их шхуне никогда не добраться до острова с сокровищами.

– Сделай что-нибудь, ты же маджестик! – заломив руки, взмолился боцман Сивый Вар.

– Каррамба! Если бы они брали нас на абордаж, побери их восемнадцать демонов ада, я бы заставил их собственный корабль их сожрать, но они не так глупы и просто расстреляют нас ядрами издалека! Нет, господа, игра проиграна, нужно смириться и подумать о сокровищах, – спокойно ответил Каин.

– Сокровища не нужны мертвецам! – в злобном отчаянии выкрикнул квартирмейстер Долгота Джеб.

– Что ты предлагаешь? – не обращая внимания на Джеба, хмуро спросил капитан.

Полгода назад их корабль попал в шторм, и их выбросило к берегам неизвестного острова. Судно разбилось о рифы, и починить его не представлялось возможным. О! Что это был за корабль!.. Прекрасная трехмачтовая шхуна, как выбросившийся на берег кит, лежала, накренившись на один бок, в прибрежных скалах, навечно став частью этого проклятого острова. Но вовсе не потеря столь превосходного судна так опечалила пиратов. Трюмы их корабля ломились от золота, этих сокровищ хватило бы на тысячу человек, и шестьдесят пиратов, коим они принадлежали, могли до конца жизни жить как короли. Если бы им было суждено их поделить…

Море стало могилой пятидесяти четырем из них, а шесть выживших вынуждены были покинуть остров на утлом плоте. Долгих две недели их бросало по волнам, пока их не подобрал проходивший мимо корабль.

Тогда-то и выяснилась вся превратность их положения. Когда шторм прибил их шхуну к тому злополучному острову, корабельный хронометр треснул, но после катастрофы на это обратил внимание лишь штурман Фор, причем совершенно не случайно. Часы были аккуратно припрятаны им в тайне от остальных, ведь только по ним можно было определить широту острова, с ними же он покинул и остров.

Когда выжившие разбрелись по острову в поисках воды и пищи, капитан обнаружил среди обломков их корабля секстант, коим он тут же неприменул воспользоваться.

– Ну, хоть долготу этого проклятого острова будем знать… – пробормотал себе под нос он, делая измерения.

К сожалению, прибор пострадал во время бури и, как капитан ни старался обращаться с ним со всей осторожностью, во время одного из измерений стрелку заклинило, и отныне секстант стал показывать лишь одну единственную высоту. Впрочем, если приглядеться, на шкале можно было заметить глубокую царапину, оставленную трофейным кортиком Черного змея.

Вскоре пиратам стало ясно, что выбраться с этого проклятого острова было гораздо сложнее, чем попасть сюда. И дело было даже не в том, что у них больше не было корабля. Течения окружавших остров вод не поддавались никакому логическому объяснению. Пока капитан, штурман, квартирмейстер, боцман и маджестик пытались залатать безнадежно разбитый корабль, судовой врач, Корбин Дек, посвятил все свое время наблюдению за этим проклятым морем. Остров окружали три ряда острых рифов, и всякий корабль и даже шлюпка, которые решились бы их миновать и войти в бухту, ставшую последним пристанищем пиратской шхуны, неминуемо были бы разбиты о скалы этими течениями. Они то влекли воды к острову, то совершенно необъяснимым образом поворачивали вспять, но везде на этом пути путешественников ждала неизбежная встреча с острыми рифами. И самое удивительное было то, что внешне вода оставалась совершенно спокойной, и предсказать, куда свернет течение в следующий раз было почти невозможно.

Казалось, пираты были в ловушке. Даже если бы они сумели построить плот, он неминуемо разбился бы о рифы. В довершение всех бед, всех выживших кроме доктора свалила лихорадка. Пока они боролись со смертью, Корбин посвятил все свое время наблюдениям за течениями, и вскоре ему удалось рассчитать единственно возможный путь из бухты…

Убедившись, что корабль починить невозможно, маджестик его одухотворил, полагая, что никто не сохранит сокровища лучше, чем живой монстр-корабль. Другие, само собой, начали протестовать, ведь если маджестик погибнет во время скитаний, им не удастся добраться до сокровищ. Под их нажимом Каину пришлось пойти на уступку, и монстр был погружен в спячку. Но, как только нога человека коснется его накренившейся палубы, он проснется, и у осмелившегося потревожить его покой будет всего пять минут, чтобы снять страшные чары. Сделать это можно лишь отомкнув преграждавшие доступ в трюм замки. Попасть в недра корабля иным способом было невозможно – люки, палуба и борта превратились в единое монолитное целое, ставшее телом этого ожившего монстра.

Замков было три, и ключей, как водится, тоже. Так повелось еще с тех пор, как их судно было на плаву – пиратам было как-то спокойнее, когда они знали, что в одиночку никто, даже сам капитан, не сможет получить доступ к общей добыче. Один ключ был у Черного Змея, второй – у квартирмейстера Долготы Джеба, а третий – у боцмана Сивого Вара. И лишь эти три ключа могли снять с пиратского корабля заклятие оживления. Если у пришедших за сокровищами не будет хотя бы одного их них, чудовищный монстр убьет дерзнувших потревожить его покой, а потом снова уснет.

В один прекрасный день все шестеро покинули остров, а вскоре их подобрал корабль. Оправившись от лихорадки, пираты убили спасших их моряков и завладели их судном. Первым делом было решено вернуться за сокровищами, но на доставшемся им неповоротливом корыте преодолеть коварные воды вокруг острова было невозможно. Но, к счастью или к погибели, вскоре им навстречу попалась отбившаяся от конвоя каравелла. Хороший, добротный корабль, но справится с ним вшестером было нереально, и пираты отправились в ближайший порт. Навербовав матросов, они вновь вышли в море, где совершенно случайно наткнулись на два практически беззащитных торговых корабля. Пройти мимо такой удачи Черный Змей не мог. Корабли были взяты на абордаж и разграблены. И, хоть поживиться им практически не удалось – торговцы везли парусину и доски, пиратам вновь пришлось возвращаться в порт…

Спустя полгода после катастрофы они все же легли на обратный курс к острову, но добраться до него пиратам было не суждено. Воины Солнца давно уже вели охоту на неуловимого Черного Змея, и вот, наконец, им удалось повстречать свою цель.

И вот вся шестерка, кляня судьбу и морского дьявола, загнавшего их в эту ловушку, собралась в каюте капитана.

– Каррамба! Вы отлично помните, почему мы не поубивали друг дружку ради сокровищ, когда выбрались с того проклятого острова, провались он прямиком в ад, – негромко проговорил маджестик. – Только капитан знает его долготу, только штурмана – широту, только у квартирмейстера, боцмана и у капитана есть ключи от трюма, и только врач знает, как войти в бухту. Ну а меня вы не смогли убить, потому что я – маджестик.

– К чему ты все это…

– Погоди, Сивый, я еще не закончил, – возвысив голос, перебил боцмана Каин. – Несправедливо будет, если все лишатся сокровищ, если кто-то из нас погибнет.

Оглядевшись кругом, он увидел стоявший в углу каюты сундук с морскими картами. Вывалив его содержимое на пол, он бухнул свою ношу на стол.

– Господа, предлагаю заключить соглашение…

И, усевшись за стол, маджестик принялся что-то быстро писать, ничуть не обращая внимания на качку. Склонившись над столом, пираты читали через его плечо слова клятвы.

– Мы положим в этот сундук вещи, которые помогут тем, кто выживет, найти остров и добраться до сокровищ. Но это должны быть вещи, которые не возбудят подозрений и… алчности в случайном человеке, в руки которого может попасть этот сундук.

Пираты изумленно переглянулись.

– А что, сожри мои потроха морской дьявол, эта идея мне по душе! – ухмыльнувшись, с горячим задором воскликнул штурман и вытащил из кармана сломанный хронометр, с которым он с некоторых пор не расставался. – Широта, господа!

Капитан грязно выругался и, достав из тайника под кроватью неисправный секстант, отныне указывающий лишь на одну единственную высоту, опустил его в сундук следом за хронометром. Вырвав из морского альманах, без которого невозможно было определить долготу, нужную страницу, он отправил ее в сундук следом за секстантом.

– Ключ, – вытянув руку, потребовал Каин.

– Зачем? – подозрительно осведомился Черный Змей, уже собравшийся было присоединить заветный ключ к остальным вещам.

– Негоже его вот так бросать…

Мгновение поколебавшись, капитан отдал ключ маджестику. Каин схватил три подпиравших дверь капитанской каюты голыша и поочередно прикоснулся к ним ладонью.

Круглые белые камни ожили и встрепенулись. Повинуясь приказу маджестика, один из них распахнул усеянную клыками пасть и проглотил ключ. Каин развеял одухотворявшую его энергию, и булыжник вновь стал самим собой.

– Эй!!! – возмущенно завопили в один голос пираты. – Теперь без тебя нам его не достать!..

– Вовсе нет, – поморщившись, недовольно возразил маджестик, краем глаза следя за схватившимися за оружие «коллегами». – Если так сложится, что сегодня я погибну, просто разбейте камни и все… Ваши ключи, господа, – он требовательно посмотрел на боцмана и квартирмейстера.

Пираты неуверенно уставились на своего капитана. Мгновение поколебавшись, Черный змей все же кивнул.

– Никто не догадается их там искать…

И два оставшихся ключа были доверены паре других камней.

– Твоя очередь, – капитан посмотрел на молчавшего все это время Корбина, в душе проклиная свалившую его на острове лихорадку, помешавшую ему запомнить путь с острова.

– Там три кольца рифов, – медленно проговорил доктор и выудил из кармана горсть монет. Прищурившись в тусклом свете масляной лампы, он поднес ладонь к самым глазам и начал сосредоточенно их перебирать. – Я брошу сюда три монетки, они укажут выжившим путь.

Бросив медные кругляши на дно сундука, доктор опустил крышку и сделал несколько пометок на украшавшей его деревянной карте.

– И какого дьявола ты делаешь? – раздраженно спросил Черный змей.

По губам доктора скользнула улыбка превосходства, и он коротко объяснил пиратам, как воспользоваться монетами и оставленными им на карте подсказками.

Каин нахмурился. Он всегда знал, что доктор не так прост, но лишь на острове понял, насколько недооценивал Корбина. Он был умен, умнее их всех, а значит, опасен. Но поделать с этим ничего было нельзя. По крайней мере, пока что.

Сгребя со стола несколько кусочков угля, коими капитан делал пометки на бочках с водой после того, как у него закончился мел, доктор положил их в сундук, а следом покидал туда еще пару малозначительных вещиц.

– Для отвода глаз, – пояснил он другим пиратам и удовлетворенно вздохнул.

Маджестик запечатал письмо с клятвой и положил его на самое дно.

В каюте повисла тишина, прерываемая лишь редкими пушечными залпами. Пока что эскадра республики была еще далеко, но к исходу ночи она наверняка их достигнет.

– И что делать с сундуком? – прочистив горло, нарушил повисшую тишину Вар.

– За борт! – буркнул Змей, с грохотом захлопывая крышку сундука. – Кто выживет, выловит его из этих чертовых вод, и будет ждать остальных.

И, под покровом ночи, пираты осторожно спустили свое сокровище на плот. Вскоре течение вынесло его к берегам одного из многочисленных пустынных остров моря Свободы, где ему было суждено быть найденным своим первым владельцем….

Тряхнув головой, маджестик отогнал прочь воспоминания и потер ладони.

– Так, ладно. Пора заняться делом.

Если верить записям трактирщика, интересовавший его человек останавливался именно в этой комнате. И хоть заплатил он только за одну ночь, никто не видел, чтобы он выходил из таверны.

На бревенчатой стене висел небрежно намалеванный морской пейзаж, на переднем плане которого в небольшой утлой лодчонке сидела миловидная девушка в белом платье, прикрывавшаяся от ярких лучей нарисованного солнца небольшим кружевным зонтиком.

Маджестик положил на картину ладонь и закрыл глаза. По телу скользнул озноб, но голова в этот раз не закружилась – слишком ничтожен был одухотворяемый объект.

Картина ожила. Нарисованные волны пришли в движение, мягко накатывая на небрежно намалеванный берег. Девушка переложила зонтик на другое плечо и глупо захихикала, увидев стоящего перед ней Каина.

Открыв глаза, маджестик скользнул взглядом по ожившему пейзажу и довольно кивнул сам себе.

– Госпожа, не будете ли вы так любезны немного мне помочь?

Девушка смущенно прикрыла лицо зонтиком и снова захихикала.

– Дааа?.. – мелодично протянула она, кокетливо выглядывая из-за кружев, и снова глупо захихикала.

08

17 день месяца Быка, 1657 год. Тартана «Счастливица», море Свободы.

– Ты? Ты был одним из тех, кто подписал это письмо? – недоверчиво протянул Дарон, еще раз пробежавшись взглядом по списку имен на пожелтевшей от времени странице. – Отпусти его.

Последний приказ был адресован синекожему сайгару. Лоло’оло едва слышно пробормотал что-то на родном языке и убрал ногу с шеи распластанного на палубе «монаха».

Брат Хэносон тут же поднялся на ноги и невозмутимо отряхнул плащ.

– Все верно. Судовой врач Корбин Дек – это я.

Ранзор во все глаза уставился на лже-монаха, не веря своим ушам. Так ВОТ почему брат Хэнсон проявил тогда такое любопытство к содержимому сундука! Он узнал его!!! И понятно, почему он сбежал.

«Нет, не сбежал, – поправил себя Ранзор. – А уехал, ведь это ЕГО сундук. Выходит, он и не крал его у меня, а просто вернул себе… И все равно он мог бы мне рассказать!..»

– А как докажешь? – скрестив на груди перевитые мускулами руки, подозрительно спросил Акула.

Корбин с готовностью засунул руку во внутренний карман монашеского плаща и протянул квартирмейстеру еще один перевязанный бечевкой сверток.

Размотав бечевку, Акула продемонстрировал обступившим их пиратам патент врача, наискось перечеркнутый крест-накрест синими чернилами. А поверх через весь документ протянулась небрежная надпись: «Аннулировано в 13 день месяца Змеи 1647 года». Ниже виднелся оттиск губернаторской печати.

Квартирмейстер вгляделся в имя того, кому был выдан патент.

– Что ж, если он его не украл, то он действительно тот, за кого себя выдает, якорь мне в печень! – вернув документ хозяину, рубанул ребром ладони воздух Акула.

– Так выходит, ты ходил в море с Сивым Варом? Чтоб ему пусто было! – мрачно спросил Баклан.

– Да. Видимо, наш храбрый боцман стал первым хозяином сундука, – невозмутимо кивнул Корбин. – А я-то все гадал, кто повторил нашу старую шутку и снова выбросил его в свободное плаванье…

– Это сделал я. Сивого Вара вздернули республиканцы, – мрачно откликнулся Дарон.

– Что ж, я должен вас поблагодарить, – учтиво склонил голову врач. – Но, увы, только за это. Видите ли, корабль, который вы столь нелюбезно потопили, как раз шел курсом на Тринион…

– Так что это за барахло? – перебив его, спросил Дарон, носком сапога подшвырнув сломанный хронометр.

– Для вас – барахло, как и для всех, кто бы случайно нашел этот сундук. Это, как вы выразились, «барахло», ведет к острову с такими сокровищами, о которых вы даже не смели мечтать…

– Ясно, – нетерпеливо перебил его Дарон. – Секстант и хронометр нужны, чтобы определить координаты этого чертового острова. А что за ключи? Малец говорит, их в сундуке не было.

– Были, он их просто не заметил.

– И что они открывают?

– Дорогу к сокровищам… Это ключи от трюма нашего потерпевшего крушение корабля.

– Зачем нам ключи? У меня топорик есть! – хохотнул боцман, и пираты ответили ему возбужденным гоготом.

Их глаза загорелись жадным блеском, и Ранзор подумал, что пираты, должно быть, уже представляют как будут тратить эти еще не добытые сокровища.

– А вот этого бы я не советовал вам делать… если не хотите разбудить проклятие, – по губам доктора скользнула многозначительная усмешка, но капитан лишь пренебрежительно фыркнул.

Дарон задумчиво повертел в руках заветные ключи.

– Капитан… неплохо бы разделить их между командой, – прокашлявшись в кулак деликатно заметил квартирмейстер.

– Что? Не доверяете мне? – сдвинув брови, с угрозой процедил Дарон, сжимая в руке ключи.

– Закон берегового братства, – невозмутимо ответил Акула. – Так всем будет спокойнее…

Мгновение поколебавшись, капитан все же исполнил его просьбу, передав два ключа квартирмейстеру и боцману. Рука Дарона опустилась на эфес сабли, и он окинул Корбина не предвещавшим ничего хорошего взгляда.

– Я бы не спешил меня убивать, капитан! – поспешно проговорил доктор, впрочем, без тени страха в голосе. – Есть еще кое-что, о чем вы должны знать…

09

1 день месяца Рыб, 1657 год

Остров Тринион, море Свободы

Сколько бы раз он ни проделывал этот фокус, у каждой одухотворенной им картины был свой характер. Это зависело от личности художника, от его настроения, от того, что он вкладывал в свою работу, что хотел через нее сказать.

– Скажи-ка, милая, ты помнишь человека, который останавливался здесь вчера?

Память разных вещей обладала разной долговечностью, и уж конечно не все одухотворенные предметы умели говорить. Например, обычные камни могли служить лишь для убийства, а вот статую или картину вполне можно было разговорить.

Картинка наморщила лобик и неуверенно кивнула.

– Здесь был мужчина…

– Опиши его, милая! – стараясь не поддаваться преждевременной радости, быстро попросил Каин.

– Высокий такой, в черном плаще с капюшоном на голове. У него была с собой такая большааая сумка, – девушка развела руками и едва не уронила зонтик.

«Никаких сомнений – это человек в капюшоне!»

– А расскажи-ка, что он делал?

Девушка надула губки и снова наморщила плохо прорисованный лобик.

– Нууу… Он как пришел, так сразу запер дверь на засов и плотно-плотно задернул шторы. Потом положил эту свою сумку… красивая, между прочим, из черной кожи… не знаю, правда, чьей. Может быть, габа́на, а может, комола…

Каин с досадой поморщился.

«Как пить дать, картину рисовала женщина...»

– Дальше! – перебив девушку, нетерпеливо потребовал маджестик.

Рисованная красавица недовольно поджала губки, но повиновалась:

– Он достал из нее красивый такой темно-синий с золотом камзол, больше форму какую-то что ли напоминает, белый морской парик с косицей, бриджи, гольфы и стал переодеваться… только сапоги оставил те же, а они все в пылюке у него были, но...

– Как он выглядел?

– Я же только что описала! – возмущенно всплеснула руками девушка.

– Да нет же, лицо! Опиши его лицо!

– Не хочу! Ты обидел меня! – надув губки, тоном обиженного ребенка проговорила картина и, прикрывшись зонтиком, отвернулась.

Маджестик зарычал от нетерпеливой досады.

– Каррамба! Ты скажешь мне, или, клянусь восемнадцатью демонами ада, я сейчас же сожгу твою картину!

Девушка испуганно вскрикнула и выронила зонтик в воду.

– Не надо, прошу вас, добрый господин, не надо, не надо!

– Тогда говори!

– Я не знаю, – девушка захныкала.

Маджестик демонстративно достал из кармана огниво.

– Я правда не знаю! – испуганно воскликнула девушка. – Я не видела его лица! Он стоял ко мне спиной!..

По откровенному ужасу на ее лице Каин понял, что картина говорит правду.

– К нему кто-нибудь приходил?

– Нет…

– Он ничего не говорил? Просто переоделся и сразу ушел? – маджестик знал, что одухотворенные вещи, как правило, не отличались большим интеллектом или фантазией и могли отвечать только на прямо заданные вопросы. А многие люди говорят сами с собой, когда остаются одни.

– Нет…

– Подними зонт, – разочарованно вздохнув, устало велел картине Каин.

– Что? – насмерть перепуганная девушка не сразу сообразила, чего от нее хотят.

– Подними зонт, – повторил маджестик, указывая на качающуюся на волнах безделушку.

Кое-как выловив зонтик дрожащими от страха руками, девушка вновь положила его на плечо и несмело улыбнулась.

– Я правда ничего не знаю, добрый господин. Вы же не станете поджигать мою картину?.. – заискивающе спросила она.

Вместо ответа маджестик молча положил ладонь на картину и рассеял одухотворявшую ее силу.

Картина замерла, и лишь выражение лица девушки в лодке незначительно отличалось от нарисованного ей художником.

Значит, человек в капюшоне переоделся и ушел, поэтому никто не видел, как он покинул трактир. Но вот куда он направился?.. Каин задумчиво побарабанил пальцами по подбородку.

10

17 день месяца Быка, 1657 год Тартана «Счастливица», море Свободы.

– Проклятье! Если координаты все время были у Сивого в руках, почему он не забрал себе сокровища? Зачем два года возвращался на этот чертов Тринион? – перебив доктора, в сердцах воскликнул Дарон.

– И в этом году собирался, - поддакнул боцман Дудда.

– Закон пиратского братства, – невозмутимо откликнулся Корбин Дек.

Спокойный взгляд его голубых глаз ничего не выражал, и по непроницаемому лицу доктора невозможно было понять, о чем он думает.

– Кэп, Сивый был той еще тварью, а уж его жадности мог позавидовать и кашалот, разорви его внутренности три тыщи медуз, – подал голос Баклан. – Но за все три года, что мы ходили с ним вместе, Вар так и не решился забрать сокровища…

– Проклятье, ладно он. Но нам чего ждать-то?! – недовольно воскликнул Дарон. – Черного Змея повесили, Сивого Вара тоже. Долгота Джеб, я слышал, год ходил на «Кусачей селедке», а потом его прирезали в пьяной драке. Разве что этот ваш штурман Фор, да только, думаю, он давно уже кормит рыб …

– И маджестик, – многозначительно подал голос Корбин.

Ранзор молча сидела у переборки, переводя взгляд с одного пирата на другого. Что бы они ни решили, его ничего хорошего точно не ждет. Но если они решат зайти на Тринион, у него будет хоть какой-то шанс сбежать или получить помощь, а если сразу отправятся за сокровищами…

Единственным шансом на спасение Ранзору представлялся побег.

«Но как? Мы посреди открытого моря… Если б хотя бы увидеть парус! Я бы мог прыгнуть за борт, авось, меня бы подобрали…»

Но пока что собственное положение представлялось ему безнадежным. Ранзор с надеждой перевел взгляд на Корбина Дека. Быть может, он поможет?.. Но как? Доктор такой же пленник, как и он…

– Ты хочешь, чтобы я поверил в эти глупые росказни? – презрительно фыркнул Дарон, и пираты поддержали его дружным гоготом. – Маджестиков не бывает, бабушкины сказки!

– Я ходил с ним в море, и я знаю, на что он способен, – все тем же твердым, вежливо-спокойным голосом ответил Корбин. Его лицо дышало властностью. Твердый взгляд синих глаз доктора никак не сочетался с игравшей на его губах кроткой улыбкой, но вместе они придавали выражению его лица какую-то особенную мягкую властность, как будто он был заботливым отцом, совета которого нельзя не послушаться. – Если кто и мог выжить в том кораблекрушении, так это Каин.

– Два года Сивый возвращался на Тринион, но что-то я не слышал, чтобы он в своей пьяной болтовне упоминал, чтоб хоть кто-то пришел к нему на встречу! – категорически не согласился Дарон. – Нужно плыть за сокровищами.

– А как же проклятие? – неуверенно подал голос Баклан.

– Да нет никакого проклятия, грот-мачту тебе в пятку! – недовольно воскликнул капитан.

– А как же бури? – подал голос стоявший за штурвалом боцман. – Как только Сивый открывал рот про этот сундук чертов, так тут же шторм…

– Совпадение! – уверенно отозвался Дарон.

– А наш-то, наш-то корабль из-за чего разбился? Сгнои мои потроха лихорадка, если не в проклятье дело!.. – взволнованно возразил Баклан.

Дарон заскрежетал зубами от досады.

– Голосуем! – положил конец спору квартирмейстер.

Ранзор затаил дыхание. Сейчас решалась его судьба.

11

2 день месяца Рыб, 1657 год Остров Тринион, море Свободы

Дождавшись ночи, маджестик незаметно покинул трактир, на прощание еще раз «тепло» поговорив с его хозяином. Сорить деньгами Каину надоело, и он прибег к другому проверенному способу добывать информацию – угрозам. И насмерть перепуганный трактирщик рассказал, что человек в капюшоне останавливается у него уже во второй раз. Как и в первый – ровно на сутки. Но если во второй раз он пришел в трактир прямо с корабля, то в первый – приехал из глубины острова…

Сердце маджестика охватила буйная радость. Вот оно! Наконец-то он напал на его след! В первый раз человек в капюшоне останавливался здесь перед отбытием на Тарт, может быть, ждал корабль, может, хотел передохнуть с дороги, может еще зачем-то, а во второй – после того, как вернулся из поездки, чтобы переодеться и сбить со следа тех, кто захотел бы его разыскать.

Значит, он все-таки действительно жил на острове… Радость Каина малость поубавилась – Тринион был довольно большим островом, и найти здесь того, о ком ты ничего не знаешь, было весьма проблематично. Тем более, если тот человек вовсе не горел желанием, чтобы его разыскали.

Целый день маджестик так и эдак вертел проблему в голове и, наконец, как ему показалось, нашел выход. В любом случае это была ниточка, которую следовало проверить.

Свернув с освещенной факелами улицы в темный проход позади таверны, Каин быстро добрался до центра небольшого городка. Фасады особняков местных заправил были залиты ярким сиянием огня, но проулки за ними терялись во мраке.

В небе ярко сияли огромные как бриллианты звезды, а далеко на востоке над горизонтом висел большой желтоватый лик луны.

«Интересно, что же в этой шкатулке?.. – в очередной раз подумал Каин. Джихан позаботился о том, чтобы все, кто об этом узнавал, умирали. Он приказал маджестику убить всех, кто проникнет в тайну шкатулки, запретив и ему заглядывать внутрь или спрашивать об этом тех, кто уже это сделал. Джихан сказал, что узнает, если маджестик обманет его. Джатрак говорил так уверенно, что Каин заколебался. А что, если он говорит правду? Но как Джихан сможет узнать, заглядывал ли маджестик в шкатулку или нет? И с тех самых пор Каина разрывали противоречивые сомнения: когда он найдет шкатулку, открывать ему ее или нет? Стоит ли удовлетворенное любопытство возможности потерять жизнь?..

– Каррамба! Будь оно все проклято!.. – процедил сквозь зубы маджестик, с ненавистью сжимая кулаки.

Если бы не Черный змей, Каин ни за что бы не попал в руки к этому проклятом Джихану, сожри его потроха восемнадцать демонов ада! А теперь, чего доброго, он еще может остаться без своего золота, если не поторопится и не найдет эту треклятую шкатулку за три оставшихся до последней пиратской встречи дня.

Перебравшись через забор, маджестик черной тенью прокрался к боковому входу в особняк одного из самых крупных местных ростовщиков, коим обычно пользовались слуги. Расчет Каина был прост: человек в капюшоне обещал заплатить вору бриллиантами. Золото слишком тяжело и заметно, спрятать камни гораздо проще. А ведь человеку в капюшоне предстояло провести это состояние через все Свободное море с Триниона на Тарт. Поэтому, если он действительно жил на острове, он вполне мог обратиться к ростовщику, чтобы обменять золото на бриллианты.

Одухотворив замо́к, маджестик без труда проник внутрь особняка. Поднявшись по лестнице для слуг, Каин приоткрыл дверь и осторожно выглянул в широкий коридор, ведущий к покоям хозяина дома. У красивой двустворчатой двери, расписанной золотым орнаментом, дежурили два громилы. На устрашающих дубинах, окантованных тяжелыми металлическими пластинами, и коротких кольчужных рубашках охранников плясали желтоватые отблески огня, горевшего в двух больших масляных лампах по бокам от двери. Сняв с пояса верную веревку с завязанным на одном конце большим округлым узлом, маджестик осторожно опустил ее на пол и одуховтворил. Скрываясь в темноте у стен, пеньковая змея поползла к стражникам.

– Эй, гляди, что там? – вглядываясь в полумрак коридора, негромко окликнул приятеля левый громила.

– Я ничего не…

«Змея» свернулась в тугую пружину и бросилась вперед. В мгновение ока один из охранников оказался спленут по рукам и ногам. Потеряв равновесие, он повалился на пол, тщетно пытаясь высвободить рукоять дубины из пеньковых колец веревки. Толстый ковер заглушил шум падения, а обвившаяся вокруг шеи веревка не дала громиле вскрикнуть. Приятель тут же бросился к нему на помощь, но не успел. Беззвучно подскочивший к нему сзади маджестик вонзил короткий острый кинжал в спину охранника, зажав ему рот ладонью, и аккуратно опустил мертвое тело на пол.

Повесив веревку обратно на пояс, маджестик осторожно вошел в опочивальню ростовщика.

«И все-таки, что же в этой проклятой шкатулке?..»

Комнату оглашал раскатистый храп безмятежно спавшего в большой кровати человека. Маджестик распахнул балдахин и уставился на лежавшего меж подушек мужчину.

12

17 день месяца Быка, 1657 год Тартана «Счастливица», море Свободы.

Дарон с неудовольствием пересчитал взвившиеся в небо руки. Пятеро за, и только он один против.

– Суеверные крысы, – с досадой выругался Дарон и в сердцах сплюнул за борт. – Ладно. Пойду просчитаю курс до Триниона… а за одно и до этого вашего проклятого острова… – нагнувшись, Дарон поднял секстант, сломанный хронометр и страницу из альманаха. Неожиданно по губам пиратского капитана скользнула недобрая улыбка. Искоса поглядев на пленников, он вдруг спросил: – Только вот зачем мне теперь оставлять вас обоих в живых? Путь к острову я теперь знаю…

При виде этой улыбки сердце Ранзора сжалось от страха. Он судорожно оглянулся на пенящуюся за фальшбортом воду. Рискнуть или не рискнуть? До земли еще далеко.

– Я же сказал: есть еще кое-что, но вы не дали мне договорить, капитан, – с прежней невозмутимостью откликнулся в ответ доктор. – Остров окружают весьма коварные течения и три кольца рифов, проход сквозь которые знаю лишь я.

Ноздри Дарона хищно раздулись, в глазах появился злой блеск. Пират ненавидел, когда из него делали дурака, а этот доктор с аннулированным патентом и этой его странной спокойной улыбочкой явно пытался подорвать его авторитет.

– Крышка сундука! – невольно вырвалось у Ранзора.

Взгляды пиратов обратились к нему, а Корбин Дек едва заметно нахмурился.

Дарон привык доверять своей интуиции, она не раз спасала его от петли, и сейчас интуиция заставил его быстро спросить:

– Что? О чем ты, малец?

– На крышке сундука вокруг острова Солнца было нацарапано что-то вроде трех рядов рифов… сейчас, – Ранзор сунул руку в карман, но вместо заветного листочка бумаги нащупал лишь размокшую кашу. На лице юноши отразилось отчаяние. – Я перевел рисунок на бумагу кусочком угля… Вот, – он протянул Дарону то, что осталось от бумажки и горячо добавил: – Но я запомнил, что там было нарисовано!..

– Но у вас нет монет, – заметил Корбин, невозмутимо полируя ногти о край промокшего плаща.

– Что за монеты? – хмуро переспросил Дарон.

– Которые бы указали, на какие по счету рифы нужно править. Поверьте, воды вокруг острова коварны. Я изучал эти течения много дней, прежде чем сумел понять закономерность, которой они подчиняются… а этого не смог даже капитан, – многозначительно добавил доктор, умолчав, что капитана свалила лихорадка и у него попросту не было возможности это сделать.

– Ну, силенок Черному змею было не занимать, а вот ума у него явно было маловато, – с кривой усмешкой заметил квартирмейстер, найдя свое объяснение.

– Но он с успехом компенсировал это злобой, – в тон ему откликнулся Корбин. – Однако это его не спасло. Но не будем о мертвых, давайте лучше поговорим о живых. Как я уже говорил, я действительно вырезал на крышке сундука карту, но без монет, указывающих на какие по счету рифы править, она бесполезна.

Дарон нахмурился и, нетерпеливо притоптывая ногой, обвел пленников взглядом.

13

2 день месяца Рыб, 1657 год Остров Тринион, море Свободы

Даже во сне на сытом круглом лице ростовщика играла счастливая улыбка. Он раскатисто храпел и время от времени сладко причмокивал губами. Ночной колпак сполз на один бок, обнажив покрытую старческими пятнами лысую голову.

«Интересно, что ему снится?..» – мимоходом подумал маджестик, поигрывая зажатым в ладони кинжалом. Присев в изголовье кровати, Каин похлопал спящего по щеке липким от крови лезвием.

Ростовщик инстинктивно отер щеку и открыл глаза. Увидев сидящего рядом человека, он непонимающе моргнул, потом сел, удивленно глядя на испачканную в чем-то красном ладонь. Осознав, что это кровь, ростовщик вздрогнул и отпрянул от Каина, прижавшись к спинке кровати.

– Кто вы? Что вам надо? Охра!..

– Тихо! – угрожающе предупредил маджестик. – Закрой рот, если дорога жизнь!

Ростовщик угрюмо засопел, настороженно глядя на маджестика.

– Чего вы хотите? – наконец, угрюмо буркнул он. – Как вы сюда попали?

– Вы удивитесь, но через дверь, – хмыкнул Каин, расслабившись. – Я ищу одного человека. Если вы мне поможете, мы разойдемся миром. Если нет – клянусь восемнадцатью демонами ада, я выпотрошу тебя как фаршированную рыбу, каррамба!

Ростовщик снова вздрогнул и, вцепившись побелевшими от страха пальцами в одеяло, натянул его до подбородка, словно это могло уберечь его от страшного гнева ночного гостя.

– К… ко… кого вы… ищите? – дрожащими губами прошептал он. Не отрывая испуганного взгляда от холодных спокойных глаз маджестика и вряд ли осознавая, что делает, ростовщик стащил с головы ночной колпак и вытер им выступивший на лбу пот.

– Кто-нибудь в последнее время покупал у вас бриллианты?

– Что?.. – непонимающе моргнул ростовщик.

– Пятьдесят бриллиантов, – терпеливо повторил Каин. – Кто-нибудь покупал их в последние две недели?

– Мне… мне нужно свериться с записями… – промямлил ростовщик и его глазки забегали по комнате.

– Не выйдет, – хмуро качнул головой маджестик, без труда догадавшись, что хозяин особняка просто тянет время и надеется скликать оставшуюся охрану. – Не думаю, что столь крупную сделку так уж легко забыть. Каррамба! Говори, скотина! – кончик ножа угрожающе приблизился к лицу ростовщика.

Ростовщик вздрогну и, судорожно облизав губы, скосил глаза на серебристо поблескивающее лезвие.

– Плантатор Гаравер! Пятьдесят бриллиантов! Небольших, чистых как слеза! Ему надо было срочно, поэтому я чуть-чуть поднял комиссию…

В душе Каина вспыхнула агрессивная радость. Есть! Он все-таки нашел его!!!

– Где мне его найти? – перебив ростовщика, быстро спросил маджестик.

– Плантация на юге острова…

Каин размахнулся и ударил губернатора рукоятью кинжала. Ростовщик потерял сознание и обмяк на подушках. Значит, его загадочный человек в капюшоне работал на плантатора Гаравера… А точнее даже так: похоже, плантатор Гаравер и был новым владельцем шкатулки.

Маджестик незаметно выбрался из особняка. Сориентировавшись по запаху, он довольно быстро нашел городские конюшни. Без труда проникнув внутрь, Каин оседлал крепкого гнедого жеребца и еще до полуночи покинул город.

По бокам от дороги вставала пахучая, зеленая стена джунглей. Несмотря на то, что солнце уже село, воздух был влажным и теплым, как молоко. Периодически до маджестика долетало приглушенное расстоянием рычание и вой гиен. Каин гнал, не щадя коня, и к рассвету добрался до южной оконечности острова. Здесь, еще с имперских времен, располагалось несколько крупных плантаций каприса, чем-то похожего на ростки чая, но широко использующегося в лекарственных целях. Первые лучи солнца позолотили восточный небосклон, озарив огромное зеленое поле нежным багрянцем. От приземистых глиняных бараков на поле потянулись синекожие рабы-сайгары, подгоняемые сонными надсмотрщиками.

14

17 день месяца Быка, 1657 год

Тартана «Счастливица», море Свободы.

– Разрази тебя гром! И что ты предлагаешь? – нетерпеливо спросил Дарон, недовольно глядя на невозмутимо улыбающегося доктора.

– Я лишь хочу свою долю.

Пираты возмущенно зароптали.

– Тихо! – рявкнул капитан и вновь посмотрел на Корбина. – Долю? Что ж, это справедливо, в конце концов, сокровище ваше, и мы, так сказать, только унаследовали долю Сивого.

Усилием воли Дарон заставил себя успокоиться. Сначала доберутся до сокровищ, а потом он уже сотрет эту нагловатую улыбку с лица этого докторишки!

– Капитан прав, – заткнув большие пальцы за ремень штанов, степенно кивнул квартирмейстер.

Ранзор переводил настороженный взгляд с лица одного пирата на другого. Что ж, они отправляются на Тринион. Если повезет, когда головорезы сойдут на берег, ему удастся сбежать. Если ему очень-очень повезет… Ранзор сглотнул вставший в горле комок и судорожно сжал кулаки.

– Мы отправимся на Тринион, а оттуда – за сокровищами и честно поделим их между всеми, – продолжил говорить Дарон. – В том числе, между теми, кто присоединится к нам на Тринионе.

– Если присоединится, – заметил Дудда-Свисток.

– Что ж, меня это устраивает, – все с той же безличной улыбкой на невозмутимом лице кивнул доктор и, поглядев на Ранзора, неожиданно ему подмигнул.

Сердце Ранзора учащенно забилось, и он немного приободрился. Похоже, у брата Хэнсона… у Корбина Дека есть план.

«Надеюсь только, что он не на самом деле собрался с пиратами за сокровищами. Они же просто убьют нас, когда доберутся туда!..»

По губам Дарона скользнула кривая усмешка, и в его обращенном на доктора насмешливом взгляде так и читалось: «как будто у тебя есть выбор».

– В таком случае, мальчишка нам больше не нужен! – прогудел боцман и, неслышно подойдя сзади к Ранзору, сграбастал его за шиворот.

Ранзор испуганно втянул в себя воздух и попытался вырваться, но не тут-то было.

– Вышвырни его за борт, – равнодушно приказал Дарон.

– Нет! Нет! Отпустите меня!..

– Отпустите его! – вдруг прозвучал сильный, властный голос доктора.

Дарон сузил глаза и со злобой обернулся к доктору.

– На твоем месте я бы не гавкал, Дек! – угрожающе предупредил капитан.

Но добродушно-спокойное выражение лица доктора не изменилось.

– Отпустите его, – вновь повторил Корбин. – Иначе сделки не будет.

– Разрази тебя гром! – в ярости взревел Дарон. – Хочешь отправиться на корм рыбам?

Подскочив к доктору, пиратский капитан схватил его за лацканы плаща и с силой встряхнул.

– Убей меня, и до сокровищ вам не добраться, – все так же спокойно ответил Дек, продолжая невозмутимо улыбаться.

Глаза Дарона угрожающе сузились и он в сердцах выругался.

– Бросить их в трюм!..

Пираты схватили несопротивляющихся пленников и без лишних разговоров исполнили приказ капитана.

Крышка люка со стуком захлопнулась над их головами, и Ранзор печально вздохнул.

– Вот видишь, я спас тебе жизнь, – опустившись на край ближайшего ящика, все с той же уверенной улыбкой, никак не вязавшейся с положением, в котором они оказались, негромко заметил Корбин. – Хотя мог этого и не делать. Надеюсь, когда придет время, ты отплатишь мне ответной услугой.

Ранзор прерывисто поблагодарил доктора и хотел сказать что-то еще, но горло сдавили слезы и он вынужден был замолчать.

***

– Какого дьявола мы вообще идем на Тринион? – швырнув секстант на разложенную на бочке карту, в сердцах воскликнул Дарон.

– Проклятие, – напомнил стоявший за штурвалом Акула.

– Ты всерьез в это веришь?!

– Верю, – спокойно ответил квартирмейстер. – И вы должны бы верить, капитан, вы же ходили с Сивым.

Дарон недовольно побарабанил пальцами по крышке бочки.

– В любом случае… Как только доберемся до сокровищ, я лично отправлю этого проклятого докторишку к морскому дьяволу!

– Это уже ваше дело. Главное, выполнить условие и прийти на Тринион. Как только снимем с сундука проклятие, сокровища наши, и с кем их делить – решать нам, – согласно кивнул Акула, задумчиво поглядев на резавшихся в карты у бушприта Баклана и Лоло'оло.

По губам Дарона скользнула понимающая ухмылка. При нужде с тартаной они справятся и втроем, но хватит ли крохотного трюма, чтобы вместить все сокровища?..

– И все-таки не верю я в это! – бухнув кулаком по бочке, зло буркнул Дарон. – Будь я проклят, если проклятье существует!..

– Капитан… – терпеливо заговорил суеверный квартирмейстер, но Дарон снова саданул кулаком по бочке.

– Зачем нам тратить время и заходить на этот чертов Тринион, будь он трижды проклят? А что, если Дек рассказал нам о сокровищах, потому что на Тринионе нас ждут его подельники? Об этом ты подумал, Акула, а? Хочешь, чтобы нас всех под нож пустили?

Квартирмейстер задумчиво свел к переносице брови – по всему было видно, что такую возможность он прежде не допускал – все мысли пирата занимал лишь заманчивый блеск маячившего где-то в туманном будущем золота. Но мысль о проклятии не давала коренастому квартирмейстеру покоя. Он неуверенно заметил:

– Команда проголосовала…

– Так проголосуем заново! И, клянусь морским дьяволом, я пущу под нож каждого труса на этом корабле!

– Кто за то, чтобы пойти за сокровищами? – Дарон обвел грозным взглядом смущенные лица команды.

Пираты нерешительно переглянулись. Жадность боролась в их суеверных душах со страхом перед проклятием.

15

3 день месяца Рыб, 1657 год Остров Тринион, море Свободы

Стоявшее в зените солнце нещадно палило спины сгорбившихся у каприсовых кустов синекожих рабов – сайгаров. Меж рядов свежей яркой зелени неторопливо скакал на чалой лошадки надсмотрщик, придирчиво поглядывая по сторонам на склонившихся над кустами рабов. В его руке был зажат смотанный в кольцо кнут, который надсмотрщик время от времени с удовольствием пускал в дело.

Опершись на деревянную загородку, отделявшую поле от вившейся вдоль его кромки дороги, Каин заложил два пальца в рот и свистнул. Надсмотрщик повернул голову и посмотрел на застывшего у изгороди человека. Меж пальцев маджестика мелькнул серебряный кругляш. Это решило дело. Чело надсмотрщика разгладилось, и он направил коня к маджестику.

– Скажи-ка, уважаемый, кому принадлежит эта плантация? – спросил Каин, уронив монету в заскорузлую ладонь всадника.

Надсмотрщик почесал нос рукояткой кнута и ответил:

– Плантатору Гараверу.

– Хорошо, – облегченно кивнул Каин. Это была уже пятая по счету плантация, которую он посетил за это утро. Желудок сводило от голода, горло пересохло, но маджестик не позволял себе расслабиться. Сначала нужно сделать дело и добыть, наконец, эту проклятую шкатулку! А уж потом он как следует отдохнет. – Как мне его найти?

Надсмотрщик засопел, выразительно глядя на Каина. Еще одна монета перекочевала из пояса маджестика в лапищу всадника.

– Евойный дом в той стороне, – надсмотрщик рукоятью кнута указал куда-то на юго-запад. – Ехайте по дороге до развилки, а там сверните налево, а потом вдоль лесу и упретесь в евойный дом.

Маджестик едва заметно скривился, но все же механически поблагодарил надсмотрщика и, вскочив в седло, дал коню шенкелей.

Часа полтора спустя он увидел впереди большое красивое поместье, затерянное посреди обширного сада, в который был превращен умелыми руками садовников-сайгаров целый участок джунглей.

Поместье ограждал высокий добротный частокол, вдоль которого через каждые двадцать метров стояли вооруженные короткими саблями стражи в одинаковой коричневой форме. Каин недобро усмехнулся. Местные плантаторы считали себя чем-то вроде князьков, наследников павшей империи, а потому поспешили обзавестись не только маленькими армиями для охраны своего добра от наводнивших архипелаг после войны бандитов, но и прочими регалиями «князьков». У каждого из них был свой герб, свой флаг и даже своя форма для стражи.

По обеим сторонам от больших деревянных ворот замерли четверо часовых. Несмотря на жару, они были одеты в наглухо застегнутые до самого ворота коричневые мундиры, на поясах солдат угрожающе поблескивали сабли, а в руках были зажаты новенькие фитильные мушкеты. Каин удивился – кто бы мог подумать, что он встретит это новомодное оружие на этом богом забытом острове.

Оставив коня за поворотом дороги, маджестик спешился и углубился в лес. Солдаты находились в прямой видимости друг друга, и незаметно убрать один из постов не удастся, а ввязываться в бой со всем гарнизоном Каину совершенно не хотелось. Можно было дождаться ночи, но не факт, что под покровом темноты ему удастся незаметно попасть внутрь, да и времени терять не хотелось. Поэтому Каин вернулся к коню, вспрыгнул в седло и направил своего скакну прямиком к воротам.

– А ну стоять! – увидев неторопливо приближавшегося по дороге маджестика, окликнул его один из стражей.

Каин натянул поводья и высокомерно ответил:

– Передай хозяину, что прибыл посланник мэтра Лаперье. Срочные новости, – это имя принадлежало ростовщику, которого он посетил давеча ночью, и маджестик надеялся, что оно откроет ему ворота поместья.

Стражники посовещались, подозрительно поглядывая на незваного гостя, и один из них скрылся за воротами. Спустя четверть часа ворота распахнулись, и Каин въехал в поместье.

Миновав роскошный тенистый сад, маджестик оказался перед большим красивым домом. На лужайке играла нарядно одетая малышня, несколько женщин в пышных роскошных платьях пили чай на террасе. Две обнаженные по пояс рабыни-сайгарки, чью наготу скрывали лишь две узкие тряпочки, связанные у бедер продетыми сквозь дырки в углах веревками, обмахивали их большими опахалами из пальмовых листьев.

Увидев приближающегося к нему от дома сайгара в яркой ливрее, маджестик спешился. Дамы жадно оглядели с ног до головы стоявшего в отдалении гостя и принялись шушукаться, но маджестик не обратил на них внимания.

– Идите за мной, – чопорно проговорил надутый от важности сайгар и зашагал к дому, но не к парадному ходу, а к черному.

По губам маджестика скользнула пренебрежительная усмешка. Хозяин дома явно показывал, как он относится к посланнику ростовщика. Если бы Каин и правда был тем, за кого себя выдавал, он бы, наверное, оскорбился, а так ему было на это плевать.

Слуга привел его в небольшую приемную перед кабинетом на первом этаже. Взгляд маджестика остановился на массивном книжном шкафу, заставленном новенькими томами. Наугад вытащив одну из книг, Каин быстро пролистал хрустящие страницы, убедившись, что никто не открывал ее с самой покупки. Для интереса проглядев еще несколько толстых томов, маджестик еще больше утвердился в своей догадке – книги были здесь не более чем элементом декора, никто из обитателей поместья даже не думал их читать.

– Хозяин примет вас, – около получаса спустя объявил вновь вернувшийся в комнату слуга.

Распахнув перед Каином дверь, он пропустил его в кабинет, оформленный в охотничьем стиле.

Над массивным камином висели рога габана, напротив них на большом деревянные щите были закреплены скрещенные копья, которыми хозяин кабинета якобы должен был убить этого устрашающего зверя.

У окна, расположенного на противоположной от двери стене, стоял обитый дорогим зеленым сукном стол, за которым в большом массивном кресле восседал сам хозяин кабинета. Дорогой, шитый золотыми нитями камзол с большими отворотами на рукавах, из-под которых выглядывали пышные манжеты рубашки, белый морской парик с двумя аккуратными буклями на висках и небольшой косицей, обрамляющий загорелое, довольно молодое лицо. На краю стола лежала темно-синяя, в цвет камзола треуголка. Похоже, плантатору Гараверу нравилось изображать из себя бывалого морского волка. Только как-то это не вязалось с обстановкой кабинета…

– Я слушаю вас! – отрывистым, привыкшим отдавать приказы голосом объявил плантатор.

У Гаравера было открытое волевое лицо с четко очерченными скулами и слегка выдающимся вперед подбородком, серо-стальные глаза и твердый, уверенный взгляд. Этот человек привык командовать, и привык, что его команды выполняются быстро и без возражений. Удивляла и его молодость – плантатору едва ли было больше тридцати пяти.

– Мэтр Лаперье приказал передать вам срочную весть.

– Какую?

– Вчера на Тринион прибыл человек. Судя по всему, он разыскивает вас, мэтр Лаперье хотел вас предупредить.

Гаравер переплел на столе пальцы и задумчиво кивнул.

– Это все? Он не сказал, почему этот человек меня ищет ?

– Вроде бы, он расспрашивал о каких-то шкатулках, – внимательно следя за выражением лица плантатора, медленно проговорил Каин.

Но лицо Гаравера не дрогнуло – он словно не понял, о чем говорит маджестик… или очень умело это скрыл.

– Это все? – вновь повторил плантатор.

– Мэтр Лаперье просил вас быть осторожнее и усилить охрану… – сказал маджестик, медленно приближаясь к столу. - Он опасается, что этот человек хочет вас убить.

– Я знаю, – ответил Гарвер и, подавшись всем телом вперед, отрывисто приказал: – Взять его!..

16

2 день месяца Быка, 1657 год Тартана «Счастливица», море Свободы.

Ранзор окончательно сбился со счета. Сколько уже дней они провели в сыром, вонючем трюме? Неделю? Две? Больше?

Время от времени в трюм спускался один из пиратов и приносил им поесть. Дважды Ранзор видел Дарона. Убедившись, что с пленниками все в порядке, капитан снова поднимался наверх.

– От Мардиги до Триниона пятнадцать – шестнадцать дней пути при хорошем ветре, – послышался негромкий, полный обычной спокойной уверенности голос доктора. – Должно быть, мы уже где-то неподалеку.

– Зачем вы это сделали? – обхватив руками колени и уткнувшись в них подбородком, угрюмо спросил Ранзор.

– Сделал что? – казалось, искренне удивился Корбин.

– Забрали сундук.

Дек тихо рассмеялся.

– Ну, мальчик мой, сундук по праву принадлежал мне и моей команде, а вовсе не тебе.

– Все равно. Вы могли бы сказать… – немного помолчав, Ранзор с жгучим жаром добавил: – Они убили их!..

– Кого?

– Рыбаков из моей деревни. Они убили их всех из-за вас…

– Ну, не из-за меня, а из-за своей жадности, – невозмутимо парировал Дек, но, разглядев в слабом свете как изменилось лицо юноши, смягчился: – Ранзор, пойми, если бы в тот день мы оба были на берегу, они бы убили и нас. Это чудо, что мы до сих пор живы.

– Меня бы убили, – неожиданно для самого себя поправил доктора юноша. – Вы нужны им, чтобы пройти сквозь рифы… если это конечно правда.

– Они бы убили меня до того, как узнали об этом, – Корбин снова тихо рассмеялся и, посерьезнев, добавил: – В сундуке было все необходимое, чтобы справиться с этим и без меня.

– Да как? Воспользоваться картой мог только тот, кто знал как это сделать… И я до сих пор не могу понять, при чем тут эти цифры? Ну, которые вы нацарапали на крышке сундука рядом с самыми большими пиками.

В своем рассказе доктор предусмотрительно опустил часть про монеты, чтобы у пиратов не возникло даже мысли выбросить его за борт. Узнав, что мальчишка перерисовал карту, Дек похолодел от страха, но догадавшись, что самое главное – ключ к ее расшифровке, Ранзор так и не нашел, облегченно перевел дух.

По губам доктора скользнула тонкая улыбка. Ему вдруг стало жаль этого юношу. Он нашел в полумраке его плечо и слегка сжал его.

– Хорошо, что ты не забрал монеты из сундука, Ранзор. Не бойся, я не дам тебя в обиду. Даю слово, я заставлю пиратов отпустить тебя, как только мы окажемся на Тринионе. А там – найди какой-нибудь корабль, который пойдет на Мардигу или один из ближайших островов, и ты скоро будешь дома.

Дома… А остался ли у него еще дом? Ранзор с болью вспомнил пылающую деревню, запах гари и обожженной плоти. Выжил ли еще кто-нибудь?..

– Вы думаете, Дарон меня отпустит?.. – печально спросил юноша.

– Отпустит, – уверенно кивнул Дек. – Если хочет получить сокровища.

Немного помолчав, он вдруг неожиданно для самого себя добавил:

– Но на случай, если со мной что-то случится… - он чуть приподнялся и, вывернув наизнанку карман плаща, сунул два пальца в дыру в подкладке. Немного повозившись, Дек выудил оттуда три уже знакомые Ранзору монеты. Доктор предусмотрительно спрятал их за подкладку кармана, поэтому они не выпали, когда пираты его обыскивали. – Ты же умный парень, думаю, сообразишь, как ими воспользоваться, – и, хитро ему подмигнув, Корбин спрятал монеты обратно. Посерьезнев, он негромко добавил: – Но будем надеяться, что это не понадобится.

Воцарилась тишина. Было нетрудно догадаться, что это те самые монеты из сундука, и они каким-то образом были связаны с нацарапанной доктором на крышке сундука «картой». Вот только каким, Дек явно не горел желанием делиться. Снова ему не доверяет… Ранзор вдохнул и покачала головой.

– Почему? – вдруг спросил Ранзор.

– Что «почему»?

– Почему вы стали пиратом?

– Уж не от хорошей жизни, мой мальчик, – негромко рассмеялся Корбин.

– Почему ваш патент аннулировали?

– Это… долгая история. Но если в двух словах: я использовал для лечения смертельно больных людей одно запрещенное вещество... и надо сказать, использовал не без успеха, но когда это волновало властей?.. – Дек печально усмехнулся. – Я нарушил закон и должен был заплатить. Меня арестовали, аннулировали патент и бросили в тюрьму. Мне не нужно было дожидаться приговора, чтобы понять: в лучшем случае меня ждали каменоломни Небариса, а в худшем, если им удалось бы доказать, что я повредил своим запрещенным лечением хоть одному человеку – пеньковый галстук. Мне помог сбежать один из тех, кому я когда-то спас жизнь – пират по имени Фор. Он поручился за меня перед капитаном, и меня взяли в команду…

– Фор… – Ранзор наморщил лоб, пытаясь вспомнить, где он раньше слышал это имя. Нет, не слышал, а читал. – Штурман с корабля Черного змея!

– Все верно. Вот так я и оказался среди пиратов, – Корбин снова невесело улыбнулся.

– А что за вещество вы использовали?

– Манцинеллу. Во времена имперской экспансии воины сайгаров смазывали ее соком наконечники для стрел. Даже малейшая царапина причиняла такую боль, что человек мог потерять сознание. В лучшем случае этот яд вызывал лихорадку, а в худшем – мучительную смерть. Если стрела попадала в конечность, она чернела и раздувалась, и без должного ухода ее приходилось ампутировать. Ну а если ранили грудь – это была почти верная смерть. Но я нашел способ, как превратить яд в лекарство.

– Как? – без особого интереса, спросил Ранзор, просто чтобы скоротать время.

– Ты удивишься, но это древесный уголь, – Корбин усмехнулся. – Древесный уголь, разведенный в стакане корпоралис флуидум. Тут главное пропорции – одна капля манцинеллы придаст бодрость, две – восстановят утраченные силы, три – спасут жизнь, четыре погрузят в сон, пять заставят надолго потерять сознание, а шесть убьют.

– А что такое… копро что-то, что-то?

– «Корпоралис флуидум» – телесная жидкость. А точнее моча.

– Мо… что? – Ранзор поперхнулся, скривившись. – И вы заставляли людей это пить?!..

– Захочешь жить, и не такое проглотишь, – невозмутимо пожал плечами Корбин. – А вообще на разгадку меня натолкнули сайгары. Однажды я был в экспедиции на одном из диких островов. Один из проводников наступил на манцинеллу – эта штука растет почти везде, ты должно быть и сам не раз ее видел – такие длинные, похожие на хлысты побеги, покрытые мелкой щетиной шипов…

– Мы называем их «бычий хлыст», – кивнул юноша.

– «Бычий хлыст»? – Корбин удивленно хмыкнул. – Забавно.

– Ну, просто, чаще всего от него страдают коровы, когда их ведут на пастбища… они ж неповоротливые, и если пастух вовремя на заметит эту штуку в траве… – попытался смущенно объяснить Ранзор, но Дек лишь добродушно рассмеялся.

– Да почитай на каждом острове у местных есть свое название для этой штуки. Вообще, это крайне живучий сорняк. Манцинеллу завезли имперцы с островов сайгаров, а потому только синекожие и знают, что надо делать, если тебя угораздило на нее наступить, да только кто станет слушать рабов? – Корбин замолчал, погрузившись в раздумья.

– Так что случилось, когда проводник наступил на бычий хлыст? – осознав, что продолжения рассказа не будет, прервал наступившую тишину Ранзор.

– А? А… – Корбин тихонько рассмеялся и покачал головой, словно коря себя за то, что потерял мысль. – Второй проводник сразу же помочился ему на ногу, и рана даже не воспалилась. Видимо, урина… моча нейтрализует яд, но если сделать все быстро. Стоит хоть на секунду замешкаться, и раненому уже не поможешь… Что-то не так, – доктор нахмурился.

Поднявшись на ящик, Дек начал колотить в подволок, пытаясь привлечь к ним внимание пиратов на палубе.

17

3 день месяца Рыб, 1657 год Остров Тринион, море Свободы

В кабинет ворвалась дюжина мушкетеров в коричневых мундирах. Стальные стволы, тускло поблескивая в солнечных лучах, угрожающе уставились на маджестика. Зажженные фитили тлели красными огоньками, напоминая злые глаза чудовищ. Каин был мало знаком с этим новомодным оружием, но он знал, что эти шутки хоть и были ненадежны, но запросто могли проделать в нем несколько несовместимых с жизнью дыр.

По губам маджестика скользнула кривая улыбка, и он неторопливо поднял руки.

Взяв со стола треуголку, плантатор поднялся из-за стола и, обойдя взявших Каина в кольцо мушкетеров, приоткрыл потайную дверь

– Владетель Гаравер, – почтительно позвал «плантатор».

Маджестик вдруг осознал, что его развели как новорожденного щенка.

«Каррамба!» – с беспомощной злобой подумал Каин, глядя на показавшегося из-за потайной двери человека.

В ответ на маджестика уставилась пара подслеповатых водянистых глаз.

– Это он? – опасливо спросил замерший в дверях невысокий толстяк с изборожденным глубокими морщинами лицом, затянутый в дорогой светло-голубой камзол, нелепо топорщившийся на объемистом брюхе. Голову мужчины величала широкополая шляпа с пушистым красно-белым пером, из-под которой на плечи спускались каштановые букли завитого парика.

– Да, владетель, – скрестив на груди руки, склонился в полупоклоне выдававший себя за плантатора мужчина.

– Хорошо, капитан Орэли́, вы хорошо потрудились, – довольно покивал головой настоящий Гаравер, и его подбородок утонул в складках жира. Переведя цепкий, как у хорька взгляд на Каина, он презрительно спросил: – Кто тебя послал?

– Тот, у кого ты украл шкатулку! – вскинув голову, высокомерно ответил его пленник.

На лице Гаравера отразилось смятение, но плантатор быстро взял себя в руки.

– Как ты меня нашел?

– Выследил вашего посланца, – надменный взгляд маджестика уперся в стоявшего с каменным лицом офицера.

Каин бил наугад, но, похоже, угадал – его загадочным «человеком в капюшоне» был действительно капитан Орэли. И, судя по загорелому, обветренному лицу офицера, «капитан» было морским званием.

Физиономия плантатора побагровела от гнева.

– Ты же сказал, тебя никто не видел?! – брызгая слюной, взорвался он.

– Мне казалось, что…

– Казалось?! Тебе КАЗАЛОСЬ?! Тогда почему ОН здесь? – пренебрежительно ткнув пальцем в сторону неподвижно стоявшего Каина, продолжал гневно вопить Гаравер. – О, я знал! Я так и знал! Когда Лаперье предупредил меня, что кто-то меня ищет, я ЗНАЛ, что это связано со шкатулкой! Но я позволил себе поверить, что это не так, мало ли кто и почему может меня искать. Позволил поверить ТЕБЕ! – узловатый палец плантатора ткнул в грудь офицера.

Маджестик поразился, как быстро Гаравер умел переходить от милости к гневу, но лицо капитана Орэли даже не дрогнуло.

– Простите меня, владетель, я исправлю свою оплошность.

– Оплошность? ОПЛОШНОСТЬ?! – Гаравер задохнулся от гнева. Внезапно он снова повернулся к Каину. – Ты! Кто еще знает о шкатулке?

Маджестик мгновенно сообразил, что надо делать. Если плантатор догадается, что никто кроме самого Каина больше не знает о местонахождении шкатулки, да и самого маджестика если уж на то пошло, он обречен. Но на этом проклятом острове у него не было друзей… кроме тех, что должны были ждать его в таверне через два дня. Если они выжили… и если они придут.

– Вы всерьез думаете, что я вам скажу? – приподняв брови, насмешливо поинтересовался Каин, всем своим видом давая понять, что он был не один.

– Ничего, пара недель в подземелье развяжет тебе язык! – сжав кулаки, угрожающе пообещал плантатор.

– Пара недель – безусловно, – не стал спорить маджестик. – Но только мои спутники, должно быть, уже на всех парусах мчатся к хозяину шкатулки. Так что через пару недель у вас появятся куда более серьезные проблемы…

Гаравер принялся кусать губы, на лбу под шляпой выступили крупные капли пота.

– Мой бриг догонит любой корабль, отдайте только приказ! – выступив вперед, с жаром попросил капитан Орэли, впервые за время всего разговора выказывая эмоции.

– Ты капитан торгового корабля, а не охотник за головами! – зло одернул его Гаравер. – Я не хочу рисковать еще и своим самым лучшим кораблем!

– Мне не раз приходилось защищать ваш груз от пиратов! – вскинув голову, гордо воскликнул Орэли. – Я знаю, что делать!

– Отдайте мне шкатулку и все, – вновь подал голос маджестик. – Будем считать, что ничего не случилось. Вы богаты, зачем вам эта безделушка? Я просто верну ее хозяину и забудем обо всем.

– Безделушка? БЕЗДЕЛУШКА?! – Гаравер надменно расхохотался. – Да ты хоть знаешь, что там внутри?

– А вы знаете? – лицо Каина деланно опечалилось. – Что ж тогда… боюсь, забыть не получится. Как вы вообще о ней узнали?

Гаравер рассвирепел от такой наглости.

– Что? Ты смеешь мне угрожать? Ты?! Жалкое ничтожество!!! – и, забыв обо всем, забыв о мифическом корабле с сообщниками пленника, забыв о том, что он хочет его допросить, Гаравер заорал вне себя от ярости: – Убейте его!!!

Грянул залп.

18

2 день месяца Быка, 1657 год Тартана «Счастливица», море Свободы.

Крышка люка распахнулась, и внутрь заглянула довольная рожа поддатого Баклана.

– Ну, чего надо, крыса ты сухопутная? – благодушно поинтересовался расслабленный ромом матрос.

– Мне нужно поговорить с капитаном, – не терпящим возражения тоном твердо проговорил доктор.

Баклан пьяно рассмеялся и звучно рыгнул. Обернувшись, он крикнул через плечо:

– Эй, кэп! Тут эти двое поговорить хотят!..

Ответ последовал не сразу.

– Пусть поднимутся.

Оказавшись на палубе, первым делом доктор, щурясь, посмотрел на медленно катившееся к горизонту солнце. Ранзор был рыбаком, поэтому он сразу сообразил, что так обеспокоило Корбина. Он только не мог понять, как Дек догадался об этом, будучи в трюме. Хотя, быть может, по падающей сквозь решетку люка тени?..

Солнце, которое должно было быть у них слева на траверзе, виднелось далеко за кормой. Не было видно и острова, который должен был появиться на горизонте еще до полудня. Значит, они шли не на Тринион, а куда-то на запад.

– Капитан, почему вы сменили курс? – приблизившись к навесу на юте, решительно спросил Дек.

Взгляд доктора скользнул по разложенной на бочке карте, на которой Дарон карандашом отметил их курс. Пунктирная линия упиралась в небрежно нарисованный кружок, рядом с которым отрывистым почерком пиратского капитана были начертаны четыре цифры рассчитанных им координат.

– А что, волнуешься, что с твоими подельничками не встретимся? – глумливо поинтересовался Дарон. Лицо капитан исказила звериная гримаса, и он зло прорычал: – Обмануть нас хотел, рыбий потрох? Разрази меня гром, если я верю в это проклятие!

Откровенно говоря, Корбин не верил, что хоть кто-то из их старой команды остался жив – иначе не ходил бы Сивый на Тринион эти два года. Но доктор надеялся, что на Тринионе ему удастся сбежать от пиратов. Потому что он знал: в противном случае, если они сразу отправятся за сокровищами, Дарон убьет их с Ранзором, в этом не было никаких сомнений.

Дек обвел взглядом угрюмые лица пиратов.

– Что ж…. мне очень жаль, – медленно проговорил он, скидывая с плеч тяжелый плащ.

Дарон нахмурился, и его ладонь сама собой упала на рукоять сабли.

– В таком случае… – продолжил говорить доктор. – Нам с вами… больше… не по пути! Прости, Ранзор, мне очень жаль!

Последнюю фразу он выкрикнул уже на бегу. Корбин стремительно бросился в сторону и сиганул за борт.

Пираты взорвались руганью и криками. Сердце Ранзор екнуло и провалилось в желудок. Не успев толком подумать, что делает, юноша, было, кинулся следом за Деком, но опоздал. В предплечье вспыхнула боль от стиснувших руку стальных пальцев пиратского капитана.

– Куда собрался, щенок? – прорычал Дарон и сильным ударом поверг юношу на палубу.

В голове взорвался сноп боли, из глаз брызнули слезы. Ранзор повалился на мокрые доски, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Пираты что-то кричали, грозно потрясая оружием, но ни один не рискнул броситься в темные воды следом за доктором.

– Пускай плывет… на корм акулам! – грозно сощурив глаза, процедил сквозь зубы Дарон. – До острова слишком далеко, ему не добраться.

Осознав, что одна жертва ускользнула из их рук, они обступили другую. На голову Ранзора посылались проклятия и все мыслимые и немыслимые угрозы. Ранзор сжался в комок, с ужасом думая, что с ним сейчас будет. Как Корбин мог? Он же пообещал его защитить!..

– Тихо! – гаркнул Дарон, перекрывая угрозы команды. – Ты, малец, кажется что-то говорил о карте?

В сердце Ранзора затеплилась надежда, и он усиленно закивал.

– Но он не знает, как ее расшифровать! – заметил Акула.

– Я знаю! – неожиданно для самого себя выдохнул Ранзор. Не обращая внимания на пиратов, он на четвереньках дополз до плаща доктора и принялся рыться по его карманам. Дек оставил плащ с монетами, чтобы дать ему шанс спастись! Если он будет полезен пиратам, они не посмеют его тронуть… до поры до времени.

«Или просто потому, что не хотел, чтобы намокший плащ утащил его на дно или помешал плыть», - тут же «заботливо» подсказал внутренний голос.

Так или иначе, это могло сейчас спасти Ранзору жизнь. Зазвенели монеты.

– Вот, они укажут на нужные рифы! – Ранзор продемонстрировал свою находку удивленно переглянувшимся пиратам. – Они были в сундуке вместе с секстаном и остальным!

– А может, ты нам просто расскажешь, что делать и все? – присев перед ним на корточки, вкрадчиво поинтересовался Акула.

Ранзор сжал челюсть, на его щеках заиграли желваки, а во взгляде появилась неожиданная твердость.

– Нет! – сверля пирата горящим взглядом, без колебаний выдохнул юноша.

Квартирмейстер многозначительно переглянулся с капитаном. Дарон нахмурился и задумчиво постучал себя пальцем по подбородку. Пытки наверняка развязали бы пареньку язык, но где гарантия, что в таком случае он скажет правду? Уж лучше придерживаться прежнего плана – сначала найти остров, а потом уже можно будет разобраться с балластом. И капитан кивнул.

– Хорошо, – и, словно ставя точку в этом разговоре, Дарон развернулся и зашагал обратно к навесу.

– Бросьте его в трюм, – приказал матросам Акула и последовал за капитаном.

Баклан, не говоря ни слова, схватил Ранзора за шиворот и поволок обратно к люку.

Оказавшись в одиночестве, юноша обреченно перевел дыхание. Сердце все еще отчаянно колотилось в груди, и Ранзор никак не мог поверить, что избежал опасности. Почему Корбин изменил решение? Почему сбежал?.. Нужно было просто отдать сокровища этим пиратам и все бы закончилось!.. Со вздохом Ранзор отогнал прочь мысли о докторе. Сейчас его должно заботить другое: если он не успеет разгадать загадку рифов до того, как они доберутся до острова, он, Ранзор, обречен.

Разжав судорожно сжатый кулак, юноша разложил с таким трудом доставшиеся монетки на крышке одного из ящиков под решеткой люка. Сощурившись, Ранзор принялся разглядывать их в тусклом свете уходящего дня. Недаром же у Корбина вырвалось упоминание о них… Но как они могут помочь им пройти рифы? На что указывали те цифры на карте?

«Тридцать девять, сорок два, пятьдесят один. Тридцать девять, сорок два, пятьдесят один…» – Разор вновь и вновь шептал себе это под нос, не в силах понять, как это связано с разложенными перед ним монетами.

19

3 день месяца Рыб, 1657 год Остров Тринион, море Свободы

В груди, в спине, в правом плече, в левой руке и в левом бедре вспыхнула жгучая боль. Каин вскрикнул и вдруг осознал, что лежит на полу. Маджестик попытался пошевелиться, и понял, что не может. Ему было больно, тело не слушалось. Рука, безвольно упавшая на пол, угодила в лужу чего-то мокрого и теплого. Скосив глаза, Каин увидел повсюду кровь. Его кровь. Она толчками вытекала из четырех дыр в груди, из нескольких ран в спине и в конечностях. Боль заблокировала все прочие чувства. Маджестик не понимал, что происходит. Вот он стоял посреди кабинета, а потом окружавшие его солдаты спустили курки своих новомодных мушкетов, и он уже оказался на полу, задыхаясь от боли, в луже собственной крови. Комнату заполнял дым.

Над ним склонилось ухмыляющееся лицо Гаравера.

– Думал, меня так легко провести? Даже если ты был не один, знай: любого, кто придет сюда за шкатулкой, ждет одно: смерть!.. – и плантатор довольно расхохотался своей плоской шутке.

«Каррамба! Как же больно!..»

Каин закрыл глаза и глухо застонал.

– Выбросьте эту падаль прочь! – донеслось сквозь шум в ушах до угасающего сознания маджестика.

Солдаты схватили умирающего за руки и за ноги и поволокли прочь. Уперев руки в боки, Гаравер обернулся к капитану Орэли.

– Ты поклялся, что за тобой никто не следил! – плантатор обвиняющее ткнул в его грудь узловатым пальцем.

– Я и сейчас в этом уверен! – вскинув голову, с жаром ответил офицер. – Я не знаю, как этот человек выследил меня, я принял все меры предосторожности!

– Значит, не все! – брызгая слюной, прокаркал Гаравер и неожиданно сменил тему: – Как там мой бриг?

– «Окрыленный»? – удивленно моргнул Орэли. – С ним все в порядке. Он у причала и готов в любую минуту отплыть, только прикажите, и я догоню корабль этого человека!.. Нужно только узнать у начальника порта, какие суда сегодня уходили…

– О! «Окрыленный» догонит любого, без сомнения догонит, но БЕЗ ТЕБЯ! – с мстительным удовольствием заметил его Гаравер.

– Что? – не веря своим ушам, удивленно прошептал офицер. – Вы не можете лишить меня моего корабля!..

– Корабль МОЙ! – жестко перебил его плантатор, снова покрывая красными пятнами. Щеки Гаравера затряслись от гнева, и он закричал, топая ногами: – Я поручил тебе такую простую вещь! Прийти! Дождаться нужного человека! И забрать у него шкатулку! А ты облажался! Облажался, как последний трактирный тупица!!! Хочешь на «Окрыленный»? О! Ты вернешься на «Окрыленный»! Матросом! Да ты у меня до скончания дней палубу драить будешь!..

С каждым словом плантатора Орэли все больше и больше мрачнел. Опустив глаза и стиснув кулаки, он молча слушал ругательства патрона. Благородство не позволило ему нарушить приказ того, кто платил ему жалованье, поэтому он так и не заглянул в шкатулку, и сейчас очень об этом жалел. Что в ней могло быть такого важного, что пришедший за ней человек был готов за нее умереть?.. Золото? Нет, она была слишком маленькой и слишком легкой для этого. Драгоценные камни? Вряд ли – в обмен за свои услуги вор потребовал пятьдесят тысяч в бриллиантах. Кто же станет платить за камни… камнями? На мгновение Орэли представил, сколько кораблей можно купить на такие деньги, но тут же отогнал от себя эти мысли.

– Убирайся прочь! – отерев платком потный красный лоб и тяжело отдуваясь после разрушительной вспышки гнева, закончил свою тираду Гаравер. – И не думай, что я дам тебе расчет! Я найму на эти деньги дополнительную охрану от тех, кто еще придет сюда по твоей милости!

С эти словами плантатор развернулся и вышел в потайную дверь.

Орэли, распахнув глаза, пораженно уставился ему вслед. Гаравер, вечно крутивший-вертевший деньги в банке местного ростовщика, платил своим людям раз в полгода. До сих пор Орэли вполне устраивал такой метод расчета – получив на руки сразу крупную сумму денег, он оставлял себе немного на жизнь, а остальные отправлял на Церес своей матери и двум малолетним сынишкам, оставшимся на ее попечении после того, как жена Орэли сгорела от лихорадки. Через пару дней как раз подходил срок выплаты очередного жалования. Оставив Орэли без денег, Гаравер резал его без ножа. Пускай сам офицер и мог перебиться пару-тройку дней, пока не найдет новый заработок. Но что он отправит семье?..

Стиснув зубы, Орэли быстро зашагал к выходу. Ничего, Мэтр Дэвалье давно уже зазывал его к себе – одному из сторожевых корветов как раз требовался капитан. А если место уже занято, ничего, он и первым помощником пойдет. Пускай на государственной службе платили не так много, но он хотя бы сможет договориться об авансе. А отработав деньги, сможет поискать какую-нибудь более подходящую работу. Может, стоит сменить остров, что-то он задержался на Тринионе…

Нахлобучив на голову треуголку, Орэли быстрым шагом покинул дом. Возблагодарив про себя ленивого мальчишку-конюха, не успевшего расседлать его лошадь, капитан галопом поскакал к городу.

Обида на несправедливое оскорбление гнала Орэли вперед. Не сознавая, что делает, он то и дело пришпоривал коня, и вскоре его бока покрылись кровью, а на морде выступила пена. Опомнился офицер лишь тогда, когда благородное животное, не выдержав боли, обиженно заржало и поднялось на дыбы.

– Тише, мальчик, тише! – усмирив коня, Орэли ласково похлопал его по холке и шагом тронул вперед.

Дорога в город шла вокруг плантация, и капитан неодобрительно покачал головой, глядя на трудившихся под палящими лучами солнца сайгаров. Иногда ему казалось, что его собственное положение на службе у Гаравера немногим лучше, чем у этих рабов. Что ж, хотя бы с этим теперь покончено…

20

3 день месяца Рыб, 1657 год Остров Тринион, море Свободы

Сильный удар о землю привел Каина в чувство. Во всем теле по-прежнему пульсировала боль, но из острой она превратилась в тупую и словно бы находившуюся где-то на самой границе сознания. Маджестик попробовал сжать руку, но не понял, удалось ему это или нет – он чувствовал свое тело лишь потому, что оно болело, но больше не мог им управлять.

Над ним во мраке обрисовывался светлый прямоугольник неба. Нет, это не мрак, это черные земляные стены. Свет закрыли две темные фигуры с лопатами в руках, и в неглубокую могилу посыпалась земля. Каин хотел закричать: «Я живой! Я живой!». Но язык не повиновался ему, да и вряд ли бы это остановило могильщиков.

Земля насыпалась ему на лицо, и маджестик закрыл глаза. Сердце отчаянно колотилось в груди, выталкивая из ран драгоценную кровь, вместе с которой из его тела медленно вытекала и жизнь. Нужно что-то делать, иначе он никогда отсюда не выберется.

Еще одна лопата земли навалилась на лицо, и сразу стало трудно дышать. Сосредоточившись на своей силе, Каин одухотворил пули и тут же содрогнулся от вновь вспыхнувшей острой боли. Маленькие кусочки металла начали медленно прокладывать путь прочь из его тела. Избавившись от них, маджестик направил энергию на раны. Одухотворять плоть было опасно. Во времена войны состоявшие на службе империи маджестики часто одухотворяли мертвецов, и павшие в битвах воины могли еще раз послужить своей родине. Противники с ужасом называли их «живца́ми», а сайгары – бу́нту, что в переводе с их языка означало «души мертвецов». Но Каин был еще жив, и четко держал процесс под контролем… во всяком случае, насколько ему позволяло изнемогающее от боли тело. Тут главное было не перестараться. Если магия вырвется из-под контроля, маджестик умрет, а его тело превратится в бунту, или он получит парочку неприятных наростов на внутренних органах, которые в итоге все равно сведут его в могилу.

Одухотворенная плоть стремительно затягивала раны, восстанавливала поврежденные органы. Ощутив, что боль начала отступать, Каин остановил процесс. Как всегда после использования своей силы он ощутил усталость, на которую накладывалась болезненная слабость от не до конца заживленных ран.

Маджестик расслабленно откинул голову на мягкую землю, ощущая, что вновь скользит в черное ничто беспамятства. Опомнился он лишь тогда, когда понял, что ему нечем дышать. Превозмогая чудовищную слабость, Каин принялся разрывать руками рыхлую податливую землю свежей могилы. Посланники Гаравера даже не удосужились толком его закопать – так, забросали неглубокую яму землей и ушли. Если бы Каин умер, первый же дождь размыл бы его могилу, и его труп достался бы шакалам. Зубы маджестика сжались, и он зарычал от гнева. Каррамба! Как этот паскуда-плантатор посмел закопать его заживо?!.. По губам маджестика скользнула недобрая улыбка. Уж лучше бы Гаравер его убил, пока у него была такая возможность… Но пока что маджестику нужно было отлежаться.

Прижав к боку раненую руку и приволакивая раненую ногу, Каин медленно зашагал по тропе через лес.

***

– Прости, Орэли, но они успели раньше тебя, – печально покачал головой мэтр Девалье.

Оказавшись в портовом управлении, Орэли кивнул знакомому клерку и сразу же поднялся на второй этаж. Но, как оказалось, он опоздал. Гонцы мстительно Гаравера, напрямую поскакавшие в город по лесной тропе, опередили капитана, ехавшего по хорошей дороге вокруг плантаций.

«Не пожалел, негодяй сил!..» – с досадой подумал капитан, беспомощно сжимая кулаки.

Гаравер, без труда догадавшись, куда первым делом пойдет впавший в немилость офицер, действительно не пожалел сил чтобы наказать того, кто столько лет прослужил ему верой и правдой.

– Так что, вообще никакого местечка не найдется? Проклятье, я даже боцманом готов пойти!

– Прости, Орэли, – вновь покачал головой мэтр Дэвалье, – но я даже матросом взять тебя не могу.

– Не хочешь ссорится с Гаравером? Чтоб ему пусто было! – в сердцах воскликнул оскорбленный офицер.

– Ты же знаешь, стоит ему шепнуть одно словечко губернатору, и у нашего порта будет новый комендант, – развел руками мэтр Дэвалье. – Мой тебе совет: езжай на другой остров. Знаешь что? – Дэвалье разом оживился. – Я даже тебе помогу! Завтра с утра на Каприку пойдет «Вольная птица». Я договорюсь с капитаном, он возьмет тебя на борт пассажиром. Ты хороший малый, начнешь все заново!

– Да как? Без рекомендаций? – невесело усмехнулся Орэли, чувствуя себя полностью беспомощным.

– Ну, у тебя есть офицерский патент, – почесал нос Дэвалье.

– А как я объясню, где провел последние семь лет? Кто мне поверит без рекомендаций, что все это время я служил у Гаравера? Морские знания, как вода – чем дольше на суше, тем больше впитываются в песок.

– Ну ты-то не на суше был! Ты пять лет «Окрыленном» командовал, а до этого первым помощником два года ходил...

– А как я это докажу? – горько спросил Орэли. – Думаешь, Гаравер даст мне рекомендации? Корабль-то его…

– Я думаю, тебе стоит попросить.

Орэли уставился на начальника порта, как на сумасшедшего.

– Да ты не смотри на меня так! – настойчиво проговорил мэтр Дэвалье, поправляя завитые букли парика. – Я тебе дело говорю, Орэли! Приди, поклонись, в ножки упади, ты же знаешь, как Гаравер это любит. Посыпь голову пеплом, попроси его хорошенько, он и смилуется. Может даже на «Окрыленный» тебя вернет.

По мере того, как Дэвалье говорил, лицо офицера все больше и больше заливала краска гнева.

– Я! Никогда! Не буду! Унижаться! Перед этим! Ничтожеством! – со сверкающими глазами отчеканил он.

– Гордость тебя погубит, Орэли, – с жалостью покачал головой Дэвалье.

Не говоря ни слова, офицер вылетел из кабинета, громко хлопнув за собой дверью. Дэвалье поморщился и покачал головой.

Щеки Орэли пылали, сердце бешено колотилось в груди. Он мчался по улице, не сознавая, куда идет. Его гнал вперед гнев. Неожиданно он налетел на вынырнувшего из лавки грузчика с мешком на плече и едва не сшиб его с ног.

– Осторожнее! – рявкнул детина, едва не уронив свой груз от сильного толчка в бок.

Орэли словно проснулся. Изумленно оглядевшись по сторонам, он понял, что ноги принесли его в торговый квартал.

– Извините! – машинально бросил он грузчику и свернул к ближайшей таверне.

Заняв крайний столик, офицер постучал по добела выскобленной столешнице монетой, привлекая к себе внимание одной из пухленьких служанок.

– Рому!

Служанка глупо хихикнула и, зажав под мышкой пустой поднос, побежала исполнять заказ. Орэли хмуро побарабанил пальцами по столу. А может и правда податься на Каприку? Это остовов республики, там такие как Гаравер власти не имеют… Но ведь и на Тринионе, официально, правят сыны Солнца, тут же напомнил себе Орэли. Нет, они не могут держать под контролем все, как ни стараются, а Каприка – один из центральных островов. Конечно, без рекомендательного письма Гаравера ему будет трудно сразу найти хорошее место, но, кто знает, может, кто-то и поверить в его рассказ?..

«Никуда я не побегу!» – вдруг в сердцах бухнул кулаком по столу офицер, напугав вернувшуюся официантку.

– Спасибо, красавица! – он, не глядя, швырнул ей на поднос мелкую серебряную монетку.

Орэли залпом осушил кружку и вышел из таверны.

О нет, он не сбежит, как трус! Гаравер уничтожил его, и это в благодарность за столько лет исправной службы! Мысли Орэли сами собой вернулись к шкатулке. И почему он туда не заглянул? Потому что Гаравер запретил. Плантатор знал, что преданный честный офицер никогда не поступится честью и не нарушит свое слово, потому без всяких сомнений и доверился ему. И все-таки, что же там внутри?.. И почему Гаравер запретил ему заглядывать в шкатулку? Боялся, что Орэли не сможет сдержаться и все-таки прихватит часть ее содержимого? Вряд ли, иначе плантатор не стал бы поручать ему столь деликатное дело и столь внушительную сумму в бриллиантах.

Но Гаравер предал его, так почему Орэли должен хранить ему верность?.. Он знал, где ушлый плантатор хранил свое золото. Но золото слишком тяжело и слишком габаритно, его много не утащишь. А вот шкатулка… Если она хоть наполовину настолько ценна, насколько Гаравер ее бережет, она будет неплохой компенсацией за службу.

Орэли не был вполне уверен, кто принял это решение – он или кружка рома, но сейчас ему было все равно. И он твердо зашагал обратно к портовому управлению, у коновязи которого оставил свою лошадь. Вспрыгнув в седло, офицер направил скакуна к выезду из города.

Чтобы сократить путь, он свернул на вившуюся сквозь джунгли тропинку, которой обычно пользовались работники плантаций, когда им нужно было поскорее попасть в город. Копыта коня гулко стучали по сухой вытоптанной земле. По бокам от тропинки вставала зеленая стена деревьев. Один неосторожный шаг, и конь мог запросто наступить на змею или угодить в заросли колючей манцинеллы. Орэли придержал скакуна, настороженно поглядывая по сторонам – не мелькнет ли между деревьями пятнистая шкура леопарда, бича плантаторов и скотоводов. Не проходило и дня, чтобы на той или иной плантации не задрали бы овцу или корову, а то и самого пастуха или раба-сайгара, неосторожно углубившихся в джунгли.

Тропинка сделала поворот, и Орэли увидел бредущего впереди человека. С ног до головы покрытый землей и кровью, он был похож на ожившего мертвеца. Да он и был ожившим мертвецом, во всяком случае, офицер мог бы в этом поклясться, так как своими глазами видел его тело, пробитое дюжиной пуль. Их взгляды встретились.

Каин вздрогнул и уже собирался, было, нырнуть в кусты, когда его остановил взволнованный голос офицера:

– Постой! Я тебе не враг!

Впрочем, маджестика остановили не столько слова капитана, сколько осознание, что в таком состоянии он все равно далеко не убежит. Опершись на здоровую ногу, Каин насмешливо изогнул бровь, лишь усилием воли заставив себя не поморщиться от пронзившей грудь боли:

– Мда? А дырки в моем теле говорят об обратном…

– Ты пришел ограбить моего нанимателя, чего ты хотел? Чтобы тебя встретили с распростертыми объятиями? – искренне удивился Орэли и спрыгнул с коня. – Как ты выжил?

Он недоверчиво оглядел окровавленного грязного маджестика. По губам Каина снова скользнула усмешка, смысл которой капитан понять не смог.

– Какое тебе дело? Что тебе надо? Пришел добить меня? – говоря это, Каин начал осторожно бочком смещаться к краю тропы. Если удастся добраться до кустов и одухотворить их – а на большее в таком состоянии маджестик был не способен – они задержат Орэли, и он сможет его убить. А сделать это было обязательно – маджестик убивал всех, кто видел, как он использует свою силу. Если не сделать этого, выживший расскажет обо этом, и на Каина снова начнется охота. В некоторых вопросах сына Солонца были весьма дотошны, и тому были печальные доказательства: ныне от некогда могущественных маджестиков остались одни легенды, и те уже были почти забыты.

– Что было в шкатулке? – спросил офицер.

Каин снова загадочно усмехнулся.

– Кое-что очень важное для моего нанимателя. Кое-что очень ценное, – осторожно ответил маджестик.

– Как ты выследил меня? Я позаботился, чтобы за мной не было хвоста.

– Скажем так, тебя выдали бриллианты.

Орэли нахмурился еще больше, но признать, что он не понял, о чем говорит вор, было ниже его достоинства.

– Меня прогнали, как паршивого пса, из-за тебя!.. – против воли в голосе офицера проскользнули нотки обиды.

– Ну а меня чуть не убили. Похоже, у нас обоих был плохой день, – с сарказмом ответил Каин.

– Ты все еще хочешь заполучить шкатулку? – неожиданно для себя спросил Орэли.

Маджестик кивнул, не отрывая от его лица внимательного взгляда.

– Я могу тебе помочь, взамен мы поделим ее содержимое пополам.

– Не могу, приятель. Я должен вернуть ее в целости своему нанимателю, иначе мне не жить… в прямом смысле, – маджестик снова усмехнулся.

– Так боишься его?

– Не в этом дело, – поморщившись, качнул головой Каин. – Он отравил меня. Плата за шкатулку – противоядие, так что, как видишь, я никак не могу позволить тебе разделить ее содержимое. Думаю, я отлежусь и попробую забрать ее сам.

– У тебя не получится. Гаравер настороже, он усилит охрану, да ты и не знаешь, где ее искать.

– А ты знаешь? – спросил маджестик, окидывая офицера цепким взглядом.

– Знаю, – сердце в груди Орэли колотилось, как молот, он сам не верил в то, что говорит. Какая-то его часть кричала: остановись! Поступать так недостойно офицера флота республики, но ее голосок заглушал другой, куда более мощный, взывавший к отмщению несправедливой обиды.

Маджестик, сузив глаза, окинул офицера цепким взглядом. Орэли был бледен, как полотно, но в темных глазах горел решительный огонек человека, готового с головой броситься в омут.

«Вот так и становятся пиратами», – промелькнула в голове маджестика непрошенная мысль.

– Я не могу отдать тебе шкатулку, но могу предложить другую плату, – медленно проговорил он. – Через два дня в условленном месте меня будут ждать мои старые дружки. Пару лет назад мы припрятали на одном из необитаемых островов золотишко, пришло время его забрать.

«Если хоть кто-то из них придет… И если хоть кто-то выловил тогда из воды сундук, иначе наши денежки достанутся рыбам и морскому дьяволу…» – но эту мысль Каин поспешил от себя отогнать.

Глаза офицера недоверчиво сощурились.

– По твоему, я тебе поверю?

– Я слаб. Если я соврал, можешь убить меня, – с безразличным видом пожал плечами маджестик.

Да, пока что он был слаб, и без помощи этого офицерика ему вряд ли удастся извлечь шкатулку из закромов Гаравра, но когда все будет кончено, он найдет в себе силы с ним разобраться.

Орэли свел к переносице брови, явно колеблясь.

– Или решайся, или убирайся с дороги! – потеряв терпение, поторопил его маджестик и медленно заковылял вперед.

Если совесть и не позволит офицеру согласиться на его предложение, то честь, во всяком случае, должна заставить его отпустить Каина. Какой офицеру смысл продолжать блюсти интересы предавшего его плантатора?

Орэли еще больше нахмурился, не в силах принять решение.

Неожиданно ноги маджестик подкосились, и он начал падать. Не думая, что делает, офицер подскочил вперед и поддержал раненого.

– Хорошо, я тебе помогу, – отрывисто выдохнул он, чувствуя, как колотится в груди сердце.

21

4 день месяца Рыб, 1657 год Остров Тринион, море Свободы

– …Боюсь, я единственный, кто выжил, – Корбин сокрушенно покачал головой, кутаясь в одеяло.

– Мда, не повезло вам, тут уж ничего не попишешь… – глубокомысленно покачал седобородый капитан, подобравший дрейфовавшего по волнам Дека.

Обступавшие спасенного матросы наперебой загалдели, выражая сочувствие. Корбин механически кивал в такт их словам, но его мысли были далеко отсюда.

Да, он смог сбежать от Дарона, и ему даже удалось не утонуть – благо, его подобрал проходивший мимо корабль торговцев. Но сокровища стремительно уплывали у него из рук. Конечно, оставался шанс, что лоханка Дарона просто утонет в коварных водах вокруг острова. Но, поддавшись минутной слабости, он сам отдал в руки Ранзора ключ к карте течений...

Доктор вновь со вздохом вспомнил тот далекий день, когда шестеро из команды Черного Змея собрались в каюте капитана, чтобы решить судьбу сокровищ. Тогда Корбин вырезал на крышке сундука вокруг острова Солнца (символизировавшего ненанесенный на карту остров сокровищ) изображения трех самых приметных рифов, взятых им за точки отсчета. А рядом с ними он нацарапал цифры – годы чеканки монет, номинал которых указывал на какие по счету рифы от взятых им за точки отсчета нужно править, чтобы пройти к острову. Догадается ли об этом Ранзор?.. Эх, скорее бы добраться до Триниона!..

22

4 день месяца Рыб, 1657 год Остров Тринион, море Свободы

Отлежавшись в таверне почти целые сутки, Каин почувствовал себя намного лучше. Внутренние повреждения он залечил еще в яме, а отдых и красное вино помогли восполнить запас крови. Маджестик все еще ощущал слабость во всем теле, но, по крайней мере, уже мог держаться на ногах без посторонней помощи.

– Как? – увидев его, задал один только вопрос Орэли.

– Меньше знаешь, дольше живешь, – с кривой усмешкой бросил в ответ Каин, выглядывая в окно, и машинально сжал руки, затянутые в тонкую кожу перчаток, скрывавших от посторонних глаз знак маджестика на его пальце.

Солнце медленно катилось к закату, заливая верхушки деревьев багрянцем. На землю опустились густые тропические сумерки. Оседлав пару лошадей, путники тронулись в путь сквозь душную летнюю ночь. Орэли машинально ощупал рукоять висевшей на поясе шпаги. Он не хотел пускать ее в дело, так как был знаком с большинством охранявших плантацию солдат, но иногда угрозы бывают не менее действенны, чем сталь. Угрозы… Офицер печально усмехнулся. Даже самому себе он не мог ответить, сможет ли поступиться совестью и убить кого-то ради этой шкатулки. Ради денег…

«Ради того, чтобы мои сыновья не умерли с голода», – угрюмо поправил себя он, еще крепче стискивая рукоять шпаги.

И все же… это был разбой, а разбой в республике карался смертью. Сможет ли он, морской офицер, поступиться своей честью и стать… пиратом? Орэли вздрогнул. Сколько раз он своими руками затягивал петли на шеях этих морских дьяволов, осмелившихся напасть на его «Окрыленного» в поисках легкой добычи?..

Оставив лошадей на поляне, они пробрались сквозь лес к окружавшему поместье частоколу и притаились у последней линии деревьев. Вырубленное пространство вокруг частокола заливал яркий свет факелов, озарявших темные фигуры часовых, вооруженных мушкетами.

– Видишь того солдата? – прошептал Орэли, кивком головы указывая на неподвижного часового. – Вот прямо за ним. Гаравер не успел нанять новых людей, и посты здесь располагаются дальше друг от друга, чем в передней части, так что, если сделаем все тихо, другие часовые ничего не заметят.

– Если привлечем их внимание, нам конец, – негромко заметил Каин.

Ведя его сюда, Орэли обещал показать тайный проход в поместье, но он не уточнил, что попутно придется воевать с армией Гаравера.

– Не привлечем, – уверенно откликнулся офицер и, поднявшись во весь рост, вышел из-за деревьев и зашагал к часовому.

Маджестик со свистом втянул в себя воздух, вжимаясь в землю.

«Каррамба! Что этот идиот делает? Клянусь восемнадцатью демонами преисподней, нам конец!»

Увидев идущего к нему человека, часовой облизал губы и покрепче сжал мушкет, но, узнав Орэли, расслабился и разулыбался.

Сердце Орэли глухо колотилось в груди. Если слухи о его позорном увольнении успели распространиться среди солдат, скорее всего, он получит в лоб пулю из мушкета. План родился у офицера стихийно, когда он увидел выходящий из ворот поместья отряд дозорных.

– Капитан Орэли! Что вы тут делаете? – на простоватом лице парня отразилось удивление.

Собрав волю в кулак, Орэли придал себе как можно более взволнованный вид.

– Беда, Яшень! Твой брат нес дозор у западного поля, и на него напал леопард…

Солдат побледнел и побелевшими пальцами вцепился в мушкет.

– Он?.. – сглотнув, с усилием выдавил солдат заплетающимся от ужаса языком.

– Тебе лучше поспешить, если хочешь попрощаться… – со скорбным видом покачал головой Орэли, избегая смотреть юноше в глаза… потому что не знал, сумеет ли выдержать его взгляд. Но, с другой стороны, узнав, что его брат цел и невредим, парень будет абсолютно счастлив… правда, недолго, пока Гараверу не станет известно об его отлучке. Скорее всего, плантатор высечет и вышвырнет обоих братьев… Офицер с силой сжал кулаки, чувствуя, как ногти до боли впиваются в ладони. Обман претил его честной натуре, тем более обман, из-за которого пострадают другие, ни в чем не повинные люди, но сыновей он любил еще больше. В конце концов, молодые, крепкие солдаты, не обремененные семьей, быстро найдут работу на другой плантации, а его старухе-матери и двум сыновьям нужно было что-то есть.

«Осторожнее, Орэли! Вот так и становятся на скользкий путь…» – офицеру пришлось приложить изрядное усилие, чтобы отогнать прочь эту мысль. Совершаемая подлость жгла сердце, как раскаленное железо, но, как ни старался, остановиться он не мог, как фрегат, набравший ход.

– Но… я не могу покинуть пост!.. – часовой умоляюще посмотрел на Орэли. – Капитан Орэли!..

– Не волнуйся, затем я и здесь, – Орэли принудил себя уверенно улыбнуться. – Иди, я покараулю.

Глуповатому, убитому горем солдату не пришло даже в голову задуматься, почему сменить его послали морского капитана, как и о том, как Орэли в этот глухой ночной час вообще узнал о трагедии с его братом. Словно боясь, что офицер передумает, Яшень сунул ему в руки мушкет и стремглав побежал прочь.

Оглядевшись кругом и убедившись, что прочие часовые слишком далеко, чтобы в полумраке ночи разглядеть, что он делает, Орэли перебросил через частокол веревку с металлическим крюком на конце. Подергав за нее, он махнул маджестику и, положив мушкет на землю, начал проворно взбираться.

Каин восхищенно присвистнул и, пригибаясь к земле, стремительно пересек открытое пространство перед забором. Подняв мушкет, он передал его оседлавшему забору капитану, и следом за ним начал карабкаться вверх. Вскоре они оба уже стояли по ту сторону частокола.

– Ловко, – не без уважения похвалил офицера маджестик, но Орэли только нахмурился и отвернулся.

Каин угрюмо усмехнулся. Знавал он таких людей. Жизнь заставляла их переступать через честь, а совесть вечерами гнала в бар, где они топили ее в роме заодно вместе с воспоминаниями о совершенных преступлениях. Как правило такие люди очень быстро и очень плохо кончали. Кто не может брать, вынужден отдавать, Каин всегда так считал. И если честь и совесть не позволят Орэли брать свое, в конце концов он отдаст последнее, что у него есть – свою жизнь. Но это уже его проблемы.

– Сюда, – едва слышно шепнул офицер и взмахом руки поманил за собой маджестика.

Если бы не проводник, много раз бывавший в поместье, Каин наверняка давно бы уже заблудился в этом похожем на лес саду.

Вскоре впереди показался темный силуэт дома, светилось лишь несколько окон на первом этаже – кухня и комнаты прислуги, как пояснил офицер. Не колеблясь ни секунды, он приблизился к одному из темных окон.

– Библиотека. Нужно как-то открыть его…

Приблизившись, Каин увидел, что окно в тяжелой деревянной раме было закрыто изнутри на мощный железный крючок.

– Отойди, – шепнул он офицеру и, оттеснив его от окна, положил на раму ладонь.

Прикрыв глаза, маджестик одухотворил окно и, закрыв его от глаз Орэли своим телом, мысленно приказал крючку открыться. Одухотворенная тварь с охотой повиновалась, после чего Каин быстро рассеял поддерживающую в ней жизнь энергию. Навалилась слабость. Чтобы не упасть, маджестик вынужден был опереться на стену. Раньше подобная ерунда не потребовала бы от него никаких усилий, но после недавно перенесенного ранения он еще был слишком слаб. Маджестик с досадой выругался про себя, от души проклиная Гаравера.

– Что ты делаешь? – нетерпеливо поторопил его Орэли. – Нужно спешить! Как только Яшень доберется до казарм, командир поднимет тревогу!

– Не доберется, – по губам маджестика скользнула недобрая улыбка.

Орэли окаменел и в его глазах зажегся опасный огонь.

– Что ты сделал?.. – придушенно прошептал он.

Одно дело обмануть простодушного солдата, а другое – отнять у него жизнь. Этого офицер никогда бы себе не простил. Сообразив это, Каин быстро прошептал:

– Да не волнуйся ты, жив он, жив. Я просто его оглушил. Полежит немного и оклемается.

Взгляд капитана опустился на висевший на поясе сообщника кинжал. Серебристо поблескивавшее в лунном свете лезвие было чистым, но это ни о чем не говорило. В любом случае, у офицера не было выбора, придется ему поверить. И Орэли со вздохом повернулся к окну, пытаясь убедить свою совесть, что Каин говорит правду.

– Нужно его откр… – увидев висящий крючок, офицер осекся.

– Должно быть, служанка забыла запереть, – невозмутимо заметил маджестик.

– Не может быть! Я видел…

– Нам нужно спешить, – перебил его Каин и бесшумно скользнул в темноту библиотеки. – Где шкатулка?

– В хранилище, – немного поколебавшись, ответил ему Орэли.

– А где хранилище?

– В подвале. Но его хорошо охраняют, да и после твоего визита Гаравер наверняка усилил патрули, так что…

– Где конкретно? – перебил его маджестик. Это была единственная причина, почему он взял с собой офицера. Ему нужно было знать точное местонахождение шкатулки, чтобы не пришлось блуждать по всему дому, рискуя нарваться на неприятности.

– Там, – Орэли неопределенно взмахнул рукой куда-то в сторону.– Я покажу, но придется пробиваться с боем.

Каин с иронией покачал головой. Он сильно сомневался, что честь позволит бравому офицеру убивать бывших соратников, в чем бы он ни пытался себя убедить. Да в этом и не было необходимости. Зачем рисковать и ввязываться в драку, когда можно сделать все гораздо проще?

– Ты сможешь провести меня в комнату над хранилищем? Сообразишь, где это?

Капитан, немного помедлив, кивнул.

– Кажется, кухня или одна из кладовых. Идем…

Они неслышно покинули библиотеку и, благополучно избежав благодаря Орэли патрулирующих первый этаж солдат, никем не замеченные добрались до кухни.

– Кажется, здесь.

– Кажется или здесь? – нетерпеливо переспросил его Каин.

Орэли еще раз мысленно прикинул хорошо знакомый план дома и кивнул.

– Да, здесь.

– Покарауль снаружи, – просторную кухню осветил огонь вспыхнувшего в руке маджестика факела.

– Зачем? На кухне нет окон, патруль сюда не заходит. Зачем мы вообще сюда пришли? Отсюда до лестницы вниз еще дальше, чем из библиотеки!

– Я сказал: выйди и подожди меня снаружи. Если боишься патруля, спрячься в кладовку.

– Да почему?! – в сердцах прошипел Орэли.

– Потому что если ты останешься, мне придется тебя убить, – глядя ему в глаза, спокойно ответил маджестик. – У меня есть пара секретов, которыми я бы не хотел с тобою делиться. Не бойся, ты сам сказал: отсюда нет другого выхода, кроме двери. Я не смогу сбежать, – увидев, что офицер колеблется, Каин добавил: – Мы теряем время.

Орэли нахмурился, не зная, что делать. В душе поднялась волна протеста, но усилием воли он заставил ее уняться. Вор прав в одном: у них мало времени, а значит, придется ему довериться. Впрочем, Орэли приходилось полагаться на него уже во второй раз, так почему бы не позволить одному вору украсть то, что у него украл другой?.. Орэли с независимым видом пожал плечами и, убедившись, что коридор пуст, вышел из кухни.

Маджестик опустился на одно колено и, положив руки на пол, прикрыл глаза. Одухотворить весь дом он не смог бы даже если бы был в лучшей своей форме, но на небольшое колдовство сил у него вполне хватит.

По серому полу кухни пошли волны, и в камне появился огромный рот. Жадно причмокнув каменными губами, рот приглашающе распахнулся. Преодолев приступ слабости, Каин засунул в каменный «рот» факел и заглянул внутрь находившегося внизу помещения. У стен стояло несколько больших, окованных металлом сундуков, тщательно запертых увесистыми замками. По губам Каина скользнула довольная улыбка. Все-таки этот простофиля-капитан не ошибся. Закрепив крюк веревки за каменную губу «рта», маджестик проворно спустился вниз. Внимательно оглядев все сундуки, он остановился у того, который, по мнению маджестика, открывали в последний раз. Положив ладонь на замок, он привычно одухотворил его, и оживший металл покорно распахнулся.

– Каррамба! – злым шепотом выругался маджестик.

Внутри большого сундука лежал другой, поменьше, запиравшийся сверху. Справившись без труда и с его замком, Каин уже без удивления увидел третий сундук. Похоже, Гаравер решил по полной усложнить жизнь позарившегося на его богатства вора. Зато теперь Каин уже почти не сомневался, что шкатулка там.

Каждый следующий сундук был прибит ко дну предыдущего толстыми, длинными корабельными гвоздями, так что сбежать, прихватив один из меньших сундуков, не было никакой возможности. Наконец, в шестом по счету сундуке обнаружилось искомое. Небольшая резная шкатулка, украшенная бирюзой и прочими не представлявшими ценности, но радовавшими глаз самоцветами.

– Клянусь восемнадцатью демонами, я все-таки тебя нашел! – победно прошептал маджестик и, поднеся шкатулку к уху, потряс ее. Не раздалось ни звука. Либо она забита под завязку, либо там что-то мягкое. При этом шкатулка была легкая, словно и вовсе была пустой. – Хм… странно.

Разбираться времени не было, и Каин просто сунул ее в притороченный к поясу мешок. А теперь нужно было сделать кое-что еще. Маджестик аккуратно закрыл все сундуки и взял в руки замок от последнего. Прикрыв глаза, Каин снова наполнил его силой и вытащил из кармана небольшой пузырек. Бережно открыв его, он приказал замку распахнуть замочную скважину-пасть. Смазав крохотные острые зубки ядом, он повесил замок на сундук и защелкнул его. Одухотворяющей замок энергии хватит дня на два, после чего она выветрится, и замок снова превратится в обыкновенный кусок металла, но маджестик был уверен, что этого времени более чем достаточно. Узнав о ночном проникновении, Гаравер наверняка первым делом спустится проверить сокровища, и замок его цапнет. А уж от этого яда противоядие так просто не сыщешь. Маджестик довольно усмехнулся. Одной проблемой меньше. И все-таки интересно, откуда Гаравер, не отличавшийся большим умом, как показалось Каину, прознал про шкатулку? И это вдвойне удивительно, если учесть с каким тщанием Джихан охранял свой секрет… Но да это уже не его дело.

Взявшись за веревку, маджестик проворно выбрался обратно в кухню. Вернув полу прежний вид, он осторожно приник ухом к двери и прислушался – не раздадутся ли шаги стражи. Не удовлетворившись этим, маджестик осторожно выглянул в коридор и, убедившись, что он пуст, быстро выбрался из кухни. В ту же секунду распахнулась дверь кладовки напортив.

– Ну что, достал? – одними губами прошептал Орэли.

Каин кивнул, и они быстро выбрались из дома тем же путем, каким попали сюда.

– Быстрее! Командир проверяет посты каждые два часа. Если задержимся, Яшеня хватятся, – поторопил маджестика капитан, но Каин не нуждался в предостережениях.

Но, едва они оказались снаружи, темный сад озарили всполохи света, и поместье наполнили крики солдат. Похоже, кто-то все-таки заметил пустое место у частокола. Каин от души выругался, и беглецы стремглав бросились к забору. Путь им преградили несколько солдат в коричневом. Не раздумывая, что делает, Орэли выхватил из-за пояса шпагу и наискось полоснул грудь первого, и насквозь пронзил второго. Солдаты повалились на траву.

Перед самым частоколом откуда-то из боковой тропинки вынырнули еще трое.

– Веревка! Я разберусь! – отрывисто бросил маджестику офицер и кинулся наперерез новым врагам.

– Капитан Оре..!

Вскинув мушкет, он на ходу выстрелил, и окликнувший его солдат, булькая кровью, повалился на землю. Двое других, не задумываясь, ответили огнем на огонь, но не смогли толком прицелиться, и пули прошли мимо. Орэли на ходу пронзил одного из них шпагой, а второго ударил в висок эфесом, сшибя ошеломленного солдата на землю. Отбросив прочь бесполезный мушкет, офицер бросился к свисавшей с частокола веревке и следом за добравшимся уже почти до верха маджестиком перемахнул через забор. Оказавшись на той стороне, они нос к носу столкнулись с еще одним часовым, взволнованно прислушивавшимся к суматохе внутри. Не давая испуганном солдату поднять мушкета, Орэли вырубил его эфесом шпаги, и они с Каином скрылись во мраке между деревьями. Добравшись до лошадей, они во весь опор понеслись к городу и вскоре уже были в безопасности безымянного трактира, в котором еще загодя сняли комнату.

Маджестик, тяжело вздохнув, опустился на низенькую койку.

– Гаравер будет искать нас, – мрачно заметил Орэли, садясь напротив него.

– Ну и пускай ищет, завтра нас уже здесь не будет. Нужно поспать, – сонно пробормотал Каин и, даже не трудясь раздеться, без сил растянулся на койке.

Орэли нахмурился.

– Чтобы ты сбежал, пока я сплю? Не знаю, как тебе удалось проникнуть в хранилище, но у тебя, вор, явно слишком много секретов.

– Думаешь, я способен сбежать в таком состоянии? – не открывая глаз, сонно пробормотал Каин. – Впрочем, дело твое…

И маджестик погрузился в крепкий, спокойный сон.

***

Первым, что Каин увидел после пробуждения, было серое, осунувшееся лицо Орэли с красными, воспаленными от бессонницы глазами.

– И тебе доброе утро, – с ухмылкой заметил маджестик и, легко соскочив с кровати, подошел к умывальнику в углу комнаты.

С удовольствием смыв с себя остатки сна, маджестик скрести на груди руки и с кривой насмешливой улыбкой повернулся к капитану.

– Вижу, так и не сомкнул глаз. Не доверяешь, а?

– Ты вор! – словно защищаясь, оскорбленно парировал Орэли.

– Ты теперь тоже, – заметил Каин. После сна он чувствовал себя обновленным и отдохнувшим. После отдыха силы вернулись, и маджестик мог запросто избавиться от своего спутника, офицер не успел бы даже пикнуть, но что-то подсказывало Каину не спешить. – Ладно, идем. Как видишь, я держу свое слово.

Они вышли на шумную улочку и, проталкиваясь сквозь утреннюю толчею, зашагали к порту.

– Ты так и не заглянешь в нее? – не сдержав любопытства, спросил, наконец, Орэли.

– Откуда тебе знать, быть может, я уже открыл ее в хранилище? – скосив на офицера глаза, с наигранным равнодушием заметил маджестик.

Орэли нахмурился, подумав, что Каин действительно провозился там достаточно долго для того, чтобы успеть удовлетворить свое любопытство.

– Почему ты не взял золото? – неожиданно спросил капитан. – У Гаравера денег хватает.

– Жадность до добра не доводит, – спокойно ответил маджестик. – Можешь не верить, но я просто возвращаю украденное владельцу и, поверь, не по своей воле.

На самом деле это была лишь часть правды – Каин с удовольствием прихватил бы богатства плантатора… если бы мог их унести. И, возможно, позже он так и сделает, тем более, теперь он наверняка знает, где они хранятся. Только вот для этого нужны подходящие люди в компанию, а заниматься их поиском времени нет – слишком большой шорох они навели в осином гнезде, и вскоре их портреты будут висеть на каждом углу этого проклятого городка. Нет, пускай шум сначала поутихнет, тогда годика через пол Каин, быть может, и наведается сюда снова. Впрочем, если ему удастся вернуть свои сокровища, в деньгах нужды у него больше никогда не будет.

– Идем.

– Куда? – хмуро спросил Орэли, барабаня пальцами по рукояти шпаги.

Бессонная ночь не прибавила ему хорошего настроения, лишь усугубив муки совести. Каин вдруг понял, что его новый «друг» на грани того, чтобы сдать их обоих в руки «правосудия».

«Ненавижу честных, никогда не знаешь, чего от них ждать…» – мельком подумал маджестик.

– Орэли, зачем тебе деньги? – глядя в глаза офицеру, вдруг напрямик спросил Каин. – Я ни за что не поверю, что ты помог мне только из мести.

«Слишком хорошо я знаю таких, как ты, и то, как отлично вы умеете глотать обиды от таких, как Гаравер», – про себя добавил маджестик.

Капитан нахмурился и отвел взгляд, еще больше укрепив подозрения Каина.

– Гаравер лишил меня жалованья за последние полгода, а мне нужно содержать мать и троих сыновей, я их единственный кормилец.

«Так я и думал», – усилием воли сдержав победную улыбку, довольно подумал маджестик.

– Тогда послушай меня, Орэли. Ты можешь совершить глупость и сдать нас властям, а можешь еще раз переступить через свою бесполезную «офицерскую честь», будь она неладна, и до конца дней обеспечить не только своих детей, но еще и своих внуков.

Глаза Орэли расширились, и он нервно облизнул губы. Несколько мгновений посверлив его взглядом, Каин, не говоря больше ни слова, развернулся и вышел из комнаты. Спустя пару секунд за его спиной послышались быстрые шаги офицера. Маджестик чуть притормозил, и, дождавшись, когда Орэли поравняется с ним, искоса окинул его взглядом. Лицо офицера было бледным и собранным, но в глазах появился прежний стальной блеск. От всей его гибкой фигуры с прямой гордо выпрямленной спиной так и веяло непоколебимой решимостью, и по губам маджестика вновь скользнула довольная улыбка.

«Так-то лучше… быть может, ты еще пригодишься мне», – удовлетворенно подумал Каин, топая по кривой узкой улочке.

Чтобы сбить возможных преследователей со следа, беглецы не стали забирать лошадей, а прямиком отправились в «Сивого мерина».

Заняв угловой столик, сообщники сделали заказ подошедшей служанке.

– И долго нам ждать? – оглядев просторный зал, негромко спросил офицер.

– С полудня до заката, – пожав плечами, откликнулся маджестик.

Орэли машинально поглядел на карабкавшееся по ярко-синему небосклону солнце и вздохнул.

– А ты уверен, что они придут? – через некоторое время негромко спросил офицер.

Каину пришлось наклониться к нему, чтобы услышать его голос за гулом заполнявших таверну голосов и стуком посуды.

– Если хоть кто-то из них остался в живых, то придут, – уверенно отозвался маджестик.

«Не посмеют не прийти, каррамба! Они слишком хорошо знают, ЧТО значит поссорится с маджестиком», – добавил про себя он. Но беда была в том, что за последние три года до Каина не доходило никаких слухов о бывших дружках, они словно канули в пучину морскую. А может, так оно и было… Маджестика утешала лишь одна мысль: возможно, слухи просто не доходили до Джатраканского доминиона, где он вынужден был провести последние три года из-за проклятого Джихана.

Неожиданно взгляд Каина приковала к себе появившаяся на пороге трактира фигура. Увидев, как напряглась лежавшая на столе ладонь маджестика, Орэли мгновенно обернулся.

***

Орэли увидел стоявшего на пороге мужчину в бретерском наряде – белой рубашке с кружевным жабо, заправленной в плотные коричневые бриджи до колен, из под которых виднелись шелковые чулки. Талию мужчины охватывал широкий синий пояс, небрежно завязанный узлом на боку, а на его ногах были надеты черные тупоносые туфли на небольших квадратных каблуках с серебряными пряжками и большими широкими «языками». За его пояс был заткнут длинный клинообразный кинжал с рельефной рукоятью и причудливым навершием, украшенным двумя распложенными под углом друг к другу металлическими выступами, похожими на уши. Такие кинжалы главным образом использовались любителями «обратного хвата» – во время боя пространство между «ушами» служило упором для большого пальца, увеличивая силу нанесенного удара.

Голубые глаза мужчины излучали спокойную уверенность, на губах играла легкая улыбка, придававшая его лицу странную мягкость, впрочем, это ощущение сразу же исчезало, едва этому человеку стоило угрюмо свести к переносице брови. Тогда в его глазах появлялся стальной блеск, а скрытые короткой, ухоженной бородкой губы сжимались в тонкую линию, и под маской показного добродушия проступило его истинное лицо.

Окинув полупустой зал трактира внимательным взглядом, мужчина увидел сидевшего за угловым столиком маджестика и с улыбкой зашагал к нему.

– Каин! Старый ты пройдоха! Я так и знал – если кто из нашего братства и останется жив, так это ты!..

Мужчины крепко обнялись и принялись хлопать друг друга по плечам. Покончив с приветствиями, они опустились за столик.

– Кто это? – внимательный оценивающий взгляд голубых глаз незнакомца уперся в Орэли.

Офицер вскинул голову и ответил решительным, гордым взглядом.

– Капитан Орэли, к вашим услугам! – отрывисто, по-военному четко отрекомендовался офицер.

– Корбин Дек, к вашим услугам, – поведя рукой и едва заметно склонив голову, с ироничной галантностью откликнулся доктор.

– Где сундук? – оборвав их обменен любезностями, нетерпеливо спросил маджестик.

– Ты знаешь, я ведь прихожу сюда уже в третий раз, как мы и уславливались, – не отвечая на его вопрос, заметил Корбин. – Но никого из наших, кроме Сивого, так и не встретил… да и сейчас, честно говоря, уже и не чаял. Так, по привычке зашел, для очистки совести, – он усмехнулся. – Где ты был, Каин?

– Были дела, – нахмурившись, коротко бросил маджестик тоном, исключающим всякие расспросы на это тему.

Корбин улыбнулся своей привычной загадочной улыбкой и глубокомысленно кивнул.

– Понимаю… Мне тоже пришлось залечь на дно. Сыны солнца еще долго не забудут нам того последнего дела. Они уже перевешали половину наших, и не остановятся, пока все дружки Черного змея не отправятся в ад…

– Каррамба! Корбин, сундук у тебя?! – потеряв терпение, прорычал Каин.

Но на доктора его вспышка гнева не произвела ровным счетом никакого впечатления, он лишь снова многозначительно улыбнулся.

– Сундук на морском дне.

– Что?.. – сердце Каина екнуло и камнем рухнуло вниз. – Ты уверен?..

– Вполне, я лично отправил его за борт… но он нам больше не нужен. Я знаю координаты острова.

Если бы тогда, на палубе тартаны доктор не увидел заветные координаты на карте Дарона, он бы ни за что не сиганул в воду.

Глаза Каина опасно сощурились.

– Проклятье, Корбин! Ты ведь приходил сюда три года вовсе не потому, что боялся проклятия или так жаждал сдержать клятву, у тебя не было сундука! – вдруг понял маджестик. – Откуда тогда тебе знать координаты? И почему тогда ты еще здесь?

Доктор снова улыбнулся.

– Ты прав, в проклятье могли поверить лишь недалекие тупицы навроде нашего «обожаемого» капитана Черного змея или Сивого, и я бы действительно уже был на полпути к сокровищам, если бы не одна маленькая сложность… – и Корбин рассказал о случившемся на борту тартаны. – Мне удалось мельком увидеть карту этого капитана. Я запомнил координаты и сиганул за борт. А потом меня подобрало торговое судно, я наплел с три короба про кораблекрушение, и они подбросили меня на Тринион. Так что, я здесь со вчерашнего вечера. Я решил: раз уж я все равно на острове, почему бы на всякий случай не заглянуть сюда и не поискать своих старых дружков?..

– Само собой, один ты с этим Дароном и его головорезами не справишься, – маджестик нервно побарабанил пальцами по крышке стола.

– А я и не собирался с ним воевать. Я хочу его опередить, – спокойно возразил доктор.

– Как? У него фора в три дня!

– Ну и что? Хороший корабль быстро нагонит упущенное.

– Хороший корабль! Каррамба! Да где ты его возьмешь на этом проклятом островке? – взорвался маджестик. Та утлая посудина, на которой он припыл на Тринион явно для этого не подходила.

– «Окрыленный», – подал голос молчавший все это время Орэли.

Взгляды обоих пиратов обратились к офицеру.

– «Окрыленный», – твердо повторил Орэли. – Лучшего корабля вам не найти. Только вот нам не справится с ним втроем, а так быстро собрать команду… – и он покачал головой.

– Это я беру на себя, – решительно заявил Каин, поднимаясь из-за стола. – Пошли!

– Куда? – удивленно посмотрел на него офицер.

– За твоим «Окрыленным»!

23

5 день месяца Рыб, 1657 год Остров Тринион, море Свободы

Прекрасный двухмачтовый бриг мягко покачивался на волнах у пристани. Несколько босых матросов в закатанных до колен штанах вяло драили палубу, а на шканцах отдыхал в гамаке вахтеный офицер.

Орэли одернул камзол и, поправив темно синюю треуголку, быстро зашагал к спущенному на пристань трапу. Поднявшись на борт, Орэли под удивленными взглядами бросивших свою работу матросов решительно зашагал к квартердеку.

Вахтеный беззаботно лежал, положив за голову руки и прикрыв лицо треуголкой. Орэли с силой толкнул ногой гамак, так что офицер с испуганным вскриком вывалился из него на палубу. Со шкафута донеслись смешки матросов.

Раскрасневшийся от унижения дежурный вскочил на ноги и, нахлобучив на голову треуголку, с гневом посмотрел на осмелившегося побеспокоить его человека. Но, узнав Орэли, он мгновенно остыл, и место гнева заняло удивление.

– Капитан Орэли? Что вы здесь делаете? Мэтр Гаравер сказал, что…

– Почему спишь на посту? – сведя к переносице брови, грозно рявкнул Орэли.

Вахтенный подпрыгнул на месте и вытянулся в струнку, прижав руки к бокам.

– Ну так… мы ж дома… – попробовал нерешительно оправдаться он, но под грозным взглядом Орэли стушевался и сконфуженно замолчал.

– Где новый капитан? – отрывисто спросил Орэли. – Я пришел сдать дела.

– Капитан на берегу, – облегченно ответил вахтенный, радуясь, что Орэли сменил опасную тему.

– Кто-нибудь еще кроме тебя есть на борту?

– Только несколько матросов, – вахтенный махнул рукой в сторону сгрудившейся на шканцах шестерки мужчин. Матросы не сводили глаз с двух офицеров и оживленно перешептывались, явно наслаждаясь представлением.

– Хорошо, – кивнул Орэли. – Пускай спустятся в трюм, для них есть работа.

– Работа? Какая? – удивленно переспросил офицер.

Орэли снова нахмурился.

– Может быть, я больше не капитан «Окрыленного», но у меня еще остались кое-какие обязательства перед этим кораблем! – рявкнул он, заставив вахтенного вновь вытянуться в струнку. Бывший капитан кипел от негодования. Как же быстро его офицеры забыли про субординацию, а еще позавчера этому наглому щенку не пришло бы и в голову оспаривать его, Орэли, приказы!

Вахтенный нервно облизал губы и неуверенно покосился на матросов.

– Но мы, вроде бы, уже разгрузили трюм?..

– И тем ни менее одного мешка с кофе не хватает. Мне нужно отчитаться за последний рейс «Окрыленного». Пусть матросы посмотрят, может быть, он затерялся среди припасов.

Мгновение поколебавшись, вахтенный все же кивнул и отдал соответствующее распоряжение. В глубине души он был рад услужить бывшему капитану, тем более что он не понимал, чем верный Орэли вызвал гнев своего нанимателя. Но Гаравер строго настрого запретил пускать Орэли на борт «Окрыленного» даже для того, чтобы освободить капитанскую каюту. Возможно, если бы Орэли знал об этом приказе, он не был бы так строг к своему офицеру, позволившему ему отдать последний приказ вопреки запрету Гаравера.

Любившие Орэли и привыкшие повиноваться ему по первому слову матросы побросали швабры и побежали к трюму. Пожалуй, если бы Орэли обратился сразу к ним, а не пытался воспользоваться посредничеством вахтенного, они бы все равно исполнили его приказ, вопреки всем возражениям дежурного офицера, но Орэли не хотел поднимать шум.

– Идем, поможешь, так будет быстрее, – позвал вахтенного бывший капитан и последовал за матросом.

Офицер, не в силах противиться его уверенному тону, покорно пошел следом.

– Пора! – увидев скрывшиеся в трюме фигуры, шепнул Каин, и они с Корбином быстро взлетели по трапу на палубу корабля.

Обрубив швартовочные тросы, пираты взбежали на шканцы. Несколько раз глубоко вздохнув, концентрируюсь, маджестик закрыл глаза и вдохнул в бриг магическую жизнь. Каина охватил озноб, у него закружилась голова и начала обступать тьма. Он бы упал, если бы не поддержавший его под руку доктор.

- Что с тобой, Каин? Раньше ты без труда мог справиться с кораблем… - удивленно проговорил Корбин, помогая маджестику осторожно опуститься на палубу и прислониться спиной к переборке за штурвалом..

Работа со столь большими объектами всегда требовала усилий, но так плохо Каину еще никогда не было.

- Через пару дней я буду в норме, - буркнул он, в очередной раз мысленно кляня Гаравера.

- Я надеюсь, - покачал головой Дек. Увидев в трактире маджестика, он невероятно обрадовался – если кто и мог помочь ему расправиться с Дароном и его дружками, так это только Каин.

Повинуясь мысленному приказу маджестика, ожившие паруса распустились, подобно белоснежным морским цветам. Штурвал сам собой закрутился, разворачивая корабль к выходу из бухты.

– Что происходит? – ощутив легкий толчок, с которым стройный корабль отошел от пристани, взволнованно спросил вахтенный и уже, было, собрался броситься к выходу из трюма, но не успел.

Смотанные в бухты тросы за его спиной ожили и гибкими змеями обвились вокруг ног офицера. Вахтенный вскрикнул и повалился на палубу. Матросы заголосили и, не разбирая дороги, помчались к лестнице, но их постигла та же судьба. Вскоре все семеро оказались связаны. Орэли, онемев от ужаса, попятился прочь от веревочных «коконов». Споткнувшись обо что-то, он развернулся и со всех ног бросился прочь. Взлетев по лестнице, офицер захлопнул крышку люка и сел сверху, придавливая ее своим весом, словно боялся, что живые тросы попытаются выбраться.

– Там!.. Там!.. – обезумевшими глазами уставившись на приблизившегося Корбина, сбивчиво прошептал он.

– Все в порядке, – доктор мягко, успокаивающе уверенно улыбнулся.

– Вы не понимаете, там!..

– Оглянись.

– Что?.. – охваченный ужасом офицер никак не мог взять в толк, о чем говорит доктор и почему он так спокоен.

– Оглянись, – прежним тоном «добродушного учителя» - мягким, но одновременно настойчивым, повторил Дек.

На этот раз Орэли повиновался. Окинув корабль взглядом, он увидел сами собой двигающиеся снасти и изумленно втянул в себя воздух. Не веря глазам, он протер их кулаками и снова огляделся.

– Что?.. Что происходит?..

Сузив глаза, Корбин окинул его оценивающим взглядом.

– Ты когда-нибудь слышал о маджестиках?

24

12 день месяца Рыб, 1657 год Остров сокровищ, море Свободы.

– Земля!.. – прокричал торчавший на носу Баклан.

Ранзор, сидевший на корме, под капитанским навесом, прищурился от яркого света и увидел обрисовавшуюся в сверкающих лучах солнца серую полоску далекого острова.

– Хвала святым медузам!.. – пробормотал стоявший за штурвалом Акула.

Дудда Свисток смачно харкнул за борт и согласно выругался.

Ранзор с взволнованно колотящимся сердцем подошел к борту и, вытянув шею, посмотрел на далекий берег.

Спустя пару дней после побега Корбина, когда они ушли подальше от основных торговых маршрутов, Дарон позволил Ранзору выходить на палубу. Юноша понимал, насколько самоубийственным был побег доктора, и вряд ли решился бы его повторить даже если бы была надежда, что его может подобрать какое-нибудь встречное судно. Слишком велика была вероятность, что акулы, истинные повелители морской стихии, доберутся до него раньше.

– Ну что, малец, надеюсь, ты разгадал загадку? – раздался вдруг резкий голос неслышно приблизившегося к нему капитана.

Ранзор вздрогнул и стремительно обернулся.

– Да, думаю да.

– Если мы сядем на мель или напоремся на риф, я позабочусь, чтобы до берега ты добрался по кусочками, – на всякий случай угрожающе предупредил его пиратский капитан.

За все эти долгие дни с пиратами он уже устал бояться их нескончаемых угроз. Едва ли не каждый вечер они развлекались тем, что обещали ему всевозможные ужасающие расправы, если он не сможет провести их к острову сокровищ.

Юноша долго ломал голову над загадкой Корбина, так и эдак вертел в руках монетки, рисуя перед внутренним взглядом карту, и, в конце концов, как ему казалось, догадался. Это было настолько очевидно, что Ранзор не мог понять, как это раньше не пришло ему в голову. Оставалось только свести концы с концами. Если двузначные цифры рядом с приметными, с особенной тщательностью вырезанными рифами означали года чеканки, то рифу во внешнем кольце соответствовала монета в два империала, в среднем кругу – в пять, и во внутреннем – в три.

К вечеру они, наконец, добрались до внешнего кольца рифов, угрожающе возвышавшихся над водой, но ничего толком разглядеть было нельзя, и Дарон приказал бросить якорь.

На рассвете чья-то сильная рука сгребла Ранзора за шиворот, и он вновь оказался на палубе.

– Ну что, малец, твой черед! – угрожающе прорычал Дарон.

Пираты обступили юношу, нетерпеливо сверля его не предвещавшими ничего хорошего взглядами. Ранзор судорожно облизал губы и, попросив у капитана подзорную трубу, внимательно оглядел рифы. Прежний страх перед пиратами, утихший было за полторы недели спокойного плавания, вновь вернулся.

Разглядев один из рифов, юноша вскрикнул от радости – его очертания в точности повторяли одну из отметин, сделанных Корбином Деком на крышке достопамятного сундука. И в ту же секунду он понял, что делать.

– Я разгадал карту, – повернувшись к пиратам, уверенно сказал Ранзор.

– Тысяча чертей! Так не стой столбом, штурвал там! – Дарон ткнул пальцем в сторону кормы.

Юноша изумленно воззрился на капитана пиратов, не веря своим ушам. Он? За штурвал?.. Но Дарон уже не обращал на него внимания. Хлопнув в ладони, он заревел:

– За работу, бестолочи, разрази вас гром!

Пираты бросились к вантам. Им предстояло сложное маневрирование парусами. Даже если Ранзор сумеет выбрать правильный курс, пройти между частой гребенки рифов будет непросто.

Юноша неуверенно положил ладони на теплое колесо штурвала и легонько его повернул. Корабль послушно изменил направление. Ранзор никогда не ходил в море ни на чем кроме рыбацкого баркаса, но совладать с ненамного большей тартаной оказалось почти так же просто. Прикрыв глаза, он постарался почувствовать корабль, как учил его отец. Несколько раз переложив штурвал из стороны в сторону, Ранзор попробовал как судно слушается руля, и поймал одобрительный взгляд пиратского капитана, стоявшего чуть в стороне и готового в любую секунду перехватить штурвал, если юноша не справится с управлением.

С колотящимся от волнения сердцем Ранзор повел тартану ко второму по счету рифу. Но, стоило им приблизиться к кольцу скал, как корабль неожиданно подхватило мощное течение, норовившее увлечь его в другую сторону. Ранзор сжал зубы и резко выкрутил штурвал.

Дарон отдал несколько быстрых приказов, и ползавшие по вантам пираты быстро добавили парусов. Каким-то чудом юноше удалось провести тартану сквозь узкий пролив между вторым и третьим рифом. На подходе к среднему кольцу рифов их снова подхватило течение, но на этот раз ветер не помогал, а наоборот мешал, и пираты снова принялись убирать лишние паруса.

– Будь я проклят, похоже, мальчишка и правда знает, что делает!.. – изумленно пробормотал Акула, натягивая трос.

Между кольцами рифов течения словно сходили с ума, бросая маленький кораблик из стороны в сторону и не давая Ранзору направить корабль в нужном направлении. Тогда управление перехватывал опытный капитан. Пираты сновали по вантам вверх и вниз, беспрестанно манипулируя парусами, пытаясь поймать капризный ветер.

Вскоре они подошли ко второй линии рифов. Ранзор сцепил зубы, пытаясь удержать корабль в правильном направлении. Дарон, не отрывая взгляда от цепочки рифов, не глядя, положил на штурвал руку и чуть подправил курс, словно догадавшись, куда Ранзор ведет корабль. Но у самых рифов течение внезапно изменило направление, и юноша не успел выровнять корабль. Раздался жуткий скрежет, и сорвавшийся с вант Балкан с криком полетел в воду. Метнувшийся к борту боцман швырнул ему трос, и вскоре промокший матрос уже снова был на палубе. Ругаясь на чем свет стоит, Баклан сжал кулаки и бросился к юноше, но остановился, услышав повелительный окрик капитана.

Окинув Ранзора злым взглядом, Баклан вернулся на место.

– Порядок! – крикнул перегнувшийся через борт Акула.

К счастью, они лишь слегка задели риф бортом, и корпус почти не пострадал. Стиснув штурвал, Ранзор повел корабль к последнему кольцу рифов.

Спустя почти два часа утомительного пути они, наконец, достигли берега. Ранзор облегченно перевел дух, а пираты разразились радостными воплями.

Только сейчас юноша понял, что впился в штурвал так, что у него побелели костяшки пальцев. Чтобы отпустить его, Ранзору пришлось приложить изрядное усилие. Сжимая и разжимая сведенные от напряжения пальцы, юноша приблизился к борту и посмотрел на золотистый пляж, за которым зеленой стеной вздымались зеленые джунгли. На берегу, у серой линии вдававшихся в море скал, лежал на боку остов корабля с обломанным рангоутом. На первый взгляд корпус корабля казался совершенно целым, и не было понятно, что послужило причиной его гибели. Но могло статься и так, что пробоина была в том борту, на котором лежал корабль.

Приблизившись к капитану, Акула посмотрел на стоявшего у фальшборта Ранзора и демонстративно провел ребром ладони по горлу, но Дарон нахмурился и покачал головой.

– Он еще пригодится, чтобы таскать сокровища…

Пираты сгрудились у борта. Баклан стащил с головы косынку и перекрестился.

– Спаси нас, господи, от проклятия!.. – донеслось до Дарона его бормотания.

Пиратский капитан с досадой поморщился.

– Суеверные крысы… – буркнул под нос он и, возвысив голос, гаркнул: – Нет никакого проклятия, разрази вас гром! Есть только мы и этот чертов корабль! Кто боится, может остаться борту, но будь я проклят, если я выделю трусу хоть медяк! А теперь на берег, бестолочи, что б вас разорвало!..

Жажда наживы как всегда победила, и пираты попрыгали в воду. Прошлепав по мелководью, они выбрались на берег.

– Сначала осмотрим остров, нам нужна пресная вода, – повелительно приказал Дарон, прекрасно понимая, что если его люди увидят блеск золота, то позабудут обо всем, включая осторожность.

Баклан заворчал, но грозный окрик боцмана Дудды заставил его замолчать. Пираты углубились в джунгли. Островок был совсем небольшой, и Ранзор не понимал, как вообще тут смогла прижиться столь буйная растительность. Впрочем, ответ нашелся очень быстро – в центре острова из земли бил холодный, ключевой родник. Набрав горсть воды и промочив рот, Акула констатировал:

– Пресная.

Дарон удивленно хмыкнул – обычно на столь крохотных островках пресной воды было не сыскать. На самом подходе к острову по недосмотру Акулы трюмовая вода попала в бочку с пресной водой, и, если бы они не нашли здесь источник, на обратном пути им пришлось бы туго.

Набрав воды, они двинулись назад. Неожиданно шедший впереди Дарон вскрикнул и упал на одно колено, разразившись проклятиями. Сев, он руками подтянул к себе онемевшую правую ногу и вдернул торчавший чуть выше колена, над отворотом сапога, длинный острый шип.

Ранзор увидел росший у проложенной пиратами просеке куст с гибкими, покрытыми шипами лианоподобными ветвями и все понял. Капитан наткнулся на «бычий хлыст». Ядовитое растение причиняло немилосердную боль. Дарон кривился и ругался на чем свет стоит, баюкая раненую ногу и ничего не соображая от боли. Пираты бестолково обступили капитана, галдя наперебой. Всем было понятно: Дарану чертовски не повезло. Скоро нога начнет раздуваться, и если гангрена и не прикончит капитана, то ногу все равно придется отнять.

– Якорь мне в глотку, если это не проклятие!.. – пробормотал Баклан, опасливо озираясь по сторонам. – Зря капитан не поверил…

Дарон в последний раз конвульсивно дернулся и, наконец, потерял сознание.

– Пропустите! – растолкав обступивших капитана пиратов, Ранзор выхватил из-за пояса зазевавшегося Баклана кинжал и быстро разрезал штанину на раненой ноге Дарона.

– Эй, ты чего?! – взревел Баклан и, разразившись отборным матом, бросился к юноше, намереваясь сграбастать его в медвежьи объятия, но его остановил квартирмейстер.

Раздалось звонкое журчание. Пираты, онемев от изумления, во все глаза глядели, как Ранзор мочится на ногу их капитана.

Дудда что-то гневно прорычал и схватился за нож. Ранзор быстро натянул штаны и испуганно отскочил в сторону, прижавшись спиной к дереву.

– Стойте, стойте! Вы не понимаете!..

Дарон застонал и очнулся. Боль в ноге утихла, превратившись в едва ощутимую пульсацию, краснота и опухлость вокруг раны начали на глазах спадать.

– Что за черт… будь я проклят… – пробормотал капитан и с кряхтением сел.

– Капитан, вы как? – тут же подскочил к нему Акула.

– Чем это так воняет? – скривившись, принюхался Дарон.

Отпихнув протянутую квартирмейстером руку, он с некоторым трудом поднялся на ноги.

– Малыш вас обоссал! – оскалив зубы, с пренебрежительным смехом заявил Баклан.

Повисла мертвая тишина, так что было слышно, как жужжит в воздухе мошкара. Ранзор оскорбленно дернулся, услышав столь пренебрежительное обращение. Одно дело, когда его называл «мальцом» капитан, но выслушивать это от Баклана было уже чересчур. Однако, увидев лицо Дарона, Ранзор мгновенно забыл о своем оскорбленном достоинстве.

– Что? – угрожающе коротко спросил капитан, и его ладонь опустилась на эфес абордажной сабли.

– Я только хотел помочь!.. – отступая назад, зачастил Ранзор и выставил пред собой руки, словно это могло уберечь его от холодной стали. – Вы зацепились за «бычий хлыст», а это единственный способ спасти ногу!..

– Какой еще бычий хлыст?! – рявкнул Дарон, одним скачком оказываясь рядом с перепуганным юношей и выругался от боли, схватившись за раненую ногу.

Ранзор беспомощно взмахнул рукой в сторону притаившегося рядом с тропинкой коварного куста. Оглянувшись, Дарон все понял. Глаза пиратского капитана опасно сощурились, он несколько мгновений сверлил юношу взглядом, словно проверяя, не издевается ли тот над ним. Искренний страх на лице Ранзора убедил Дарона в его искренности, и пират разжал лежавшую на эфесе руку.

– Но он обоссал вас, капитан! – протестующе воскликнул Баклан, явно не понимая, почему Дарон изменил решение.

Не говоря ни слова, главарь пиратов развернулся и от души съездил матросу по физиономии. Баклан, обиваясь кровью, рухнул на землю. Пираты загоготали. Повисшее в воздухе напряжение было снято, и головорезы последовали за своим прихрамывающим предводителем.

– Это уже второй камень, щенок, клянусь акульими потрохами, третьим я расшибу тебе голову! – зажимая ладонью разбитый нос, зло процедил Баклан и, проходя мимо Ранзора, пребольно задел его плечом.

– Да ты прям философ! – потирая ушибленную руку, с кривой усмешкой откликнулся Ранзор прежде, чем успел подумать.

Глаз Баклана загорелись бешенством, и он с рычанием схватился за оружие.

– Эй, вы там, на корме, не отставать! – раздался громогласный окрик квартирмейстера, и Баклан, сплюнув Ранзору под ноги и смерив его злым взглядом, молча последовал за дружками.

Юноша несколько мгновений постоял, переводя дыхание и пытаясь успокоить бешено колотящееся в груди сердце, потом со всех ног побежал их догонять. Что бы пиратский капитан ни готовил для него, остаться одному на необитаемом острове он хотел меньше всего, уж лучше сразу умереть.

Погрузив бочку со свежей водой на борт тартаны, пираты зашагали к разбитой шхуне. Обрывки гнилого паруса вяло раскачивались на обломках рангоута, потемневшие доски корпуса были покрыты мхом и ракушками.

– Да уж, этому малышу не помешало бы килевание, – с нервной усмешкой заметил Дудда, проведя ладонью по нагретым солнцем доскам.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что корабль лежит не полностью на боку, а под некоторым углом, опираясь на груду скал позади него, так что при должном старании на наклонную палубу вполне можно было забраться со стороны камней.

Внимательно осмотрев корабль снаружи, пираты взобрались на скалы. Бледный, как мел Дарон то и дело кривился от боли, но изо всех сил пытался не показать свою слабость перед командой. Сделав вид, что оглядывает накрененную палубу, он оперся на выступ скалы и тяжело перевел дух.

– Капитан? – вопросительно посмотрел на него Акула.

– Готовьте крючья, – перенося вес на здоровую ногу, приказал Дарон.

В воздух полетели абордажные крючья. Баклан и синекожий молчун Лоло'оло, попробовав прочность веревок, первыми взобрались на накрененную палубу.

– Малец, а знаешь, зачем мы носим в ушах монеты? – не сводя взгляда с матросов, спросил вдруг Дудда, теребя пиратскую «сережку».

Ранзор посмотрел на пробитую у края монету, с продетым в нее небольшим «крючком» и покачал головой.

– Это плата.

– За что?

– Не за что, а кому, – со странной усмешкой поправил его боцман.

– Кому? – покорно поправился Ранзор.

– Морскому дьяволу! – хохотнул пират, и, посерьезнев, добавил: – Тому, кто найдет твой распухший труп, когда морокой дьявол и волны пожелают выбросить его на берег. Что б он похоронил тебя по человечески и выпил за упокой твоей грешной души…

По спине Ранзора пробежали мурашки.

– Чегой-то ты о смерти заговорил? – передернул плечами Акула, искоса поглядев на замершего рядом боцмана.

– Клянусь душой, ой не стоит нам туда соваться!.. – покачав головой, прошептал Дудда.

– Опять ты про свое проклятье? – сплюнул под ноги привалившийся позади них к скале Дарон.

– Зря вы так, капитан, – покачал головой Дудда. – Ой не просто так Сивый Вар мотался с этим сундуком на Тринион. Как пить дать, нечисто тут дело, разрази меня гром!

– Я уже говорил и повторять не собираюсь: у кого кишка тонка, может возвращаться на корабль! Только не надейтесь потом на долю!

Но, само собой, никто из пиратов и не подумал отступить.

Баклан и Лоло'оло внимательно осмотрели решетчатый люк трюма, но разглядеть, что там внутри так толком и не удалось.

– Кажется, я вижу золото!.. – неуверенно подал голос Баклан, оглянувшись на оставшихся на скале пиратов.

Дарон кивком головы устало поманил их обратно и молча протянул синекожему великану свой ключ.

– А почему он? – тут же взвился Баклан.

– Потому что он не ты, – буркнул Дарон, еще одним кивком приказывая Акуле и Дудде отдать Лоло'оло доставшиеся им ключи.

Баклан что-то недовольно пробормотал под нос, но спорить не стал. Сайгар схватился за трос и вновь вскарабкался к люку. Обхватив веревку сгибом руки, Лоло'оло взялся за первый ключ. Щелчок, и замок со звоном упал на скалы под ноги пиратам, через пару секунд за ним последовал и второй. Третий же ключ с хрустом провернулся в старом, проржавленном замке. Сайгар нахмурился и, пробормотав какое-то ругательство на родном языке, снова попробовал открыть его, но все с тем же результатом.

– Не подходит! – обернувшись, коротко оборонил Лоло'оло.

Ранзор, впервые услышавший его голос, удаленно вздрогнул и едва удержался от смешка. У сайгара был поразительно тонкий, писклявый голосок, так не вязавшийся с его внушительной, массивной фигурой. Зато понятно, почем он предпочитал не открывать рта.

Впрочем, никто из пиратов даже не улыбнулся – они слишком хорошо знали, какая участь ждет того, кто осмелится посмеяться над свирепым сайгаром.

– Разрази меня гром!.. – выругался Дарон, впрочем, ничуть не расстроившись. – Возьми топорик.

Лоло'оло начал скользить вниз по веревке. Неожиданно корпус разбитого корабля сотрясла дрожь. Изломанный рангоут протяжно застонал, как раненый зверь.

– Что за черт?.. – прошептал Дудда, испуганно озираясь по сторонам, и быстро перекрестился.

И в эту секунду обрывки канатов пришли в движение. Стремительно метнувшись к застывшим на скале людям, они обвились вокруг талии квартирмейстера и вздернули его в воздух. Акула заорал благим матом, пытаясь высвободиться, но не тут-то было. Пираты с криками попрыгали со скал и бросились к лесу, в тщетной надежде найти укрытия между деревьев. Покрытый мхом нос судна пересекла кривая горизонтальная трещина, и насмерть перепуганные люди увидели огромную, усеянную кривыми иглообразными зубами пасть. Трос-щупальце забросил брыкающегося Акулу в пасть чудовища, и оно сомкнуло зубы, перекусив пирата пополам.

– Проклятие! Проклятие! Оно есть! – ругаясь, на чем свет стоит, прокричал Дудда, бросаясь к деревьям, но гибкий, как змея трос обвился вокруг его ноги и поволок пирата к пасти.

Обезумевший от ужаса боцман орал и с выпученным глазами цеплялся скрюченными пальцами за песок.

– Помогите! Помогите!..

Дарон выругался и бросился к Свистку, но больная нога подогнулась, и он упал.

– Баклан! – в отчаянии позвал капитан улепетывавшего матроса, но тот даже не обернулся, и вскоре скрылся в безопасности между деревьев.

Другой трос обвился вокруг руки сайгара, но Лоло'оло выхватил из-за пояса саблю и перерубил его. Скачок, и синекожий гигант оказался рядом с боцманом и разрубил удерживающий его трос.

Увидев, что Лоло'оло помог боцману, Дарон поднялся и, припадая на раненую ногу, похромал к лесу.

Ранзор, задыхаясь от ужаса, стрелой несся по песку. Ощутив, как что-то обвилось вокруг его лодыжки, юноша вскрикнул, а в следующий миг уже оказался на земле от сильного рывка. Пеньковое щупальце с огромной скоростью поволокло его к раззявленной пасти чудовища. Увидев совсем рядом окровавленную пасть, Ранзор закричал и закрыл глаза. Но прежде, чем его веки сомкнулись, он успел заметить мелькнувшую в воздухе серебристую сталь.

Сильная рука схватила его за шиворот и помогла подняться на ноги.

– Беги, малец! – прохрипел Дарон, тут же сам следуя своему примеру.

Подскочивший к капитану сайгар обхватил его корпус помогая удержаться на ногах, и они вдвоем бросились к лесу.

Ранзор, опомнившись от изумления, помчался следом. Сердце бешено колотилось в груди. Он не мог поверить, что пиратский капитан спас его, рискуя своей жизнью…

Вскоре пираты оказались в безопасности джунглей. Притаившись за деревьями, вне досягаемости чудовищного корабля, они, наконец, позволили себе остановиться. Отдышавшись и кое как придя в себя, Ранзор с тоской подумал об их раскачивающемся на волнах корабле. Увы, чудовище лежало между ними и морем, и у них не было возможности сразу бежать к воде.

– Капитан, капитан, вы это видели?.. – плаксив прошептал Дудда, сотрясаясь от крупной дрожи. Зубы боцмана стучали, выбивая звонкую дробь, волосы растрепались, а в глазах горел безумный страх.

Дарон в ответ лишь выбранился.

– А я говорил! Говорил! А вы не верили! Проклятие существует, сожри меня морская акула!

– Пойдем через джунгли к южному пляжу, потом вплавь до корабля, – хмуро буркнул Дарон.

– Далеко, – раздался писклявый голосок сайгара.

– Возьмем пару бревен. Нам бы только до корабля добраться…

– А как же сокровища? – вдруг к удивлению для самого себя спросил Ранзор.

Пираты уставились на него так, будто он сказал, что видел морского дьявола.

– Ну хочешь, иди бери!.. – Дудда страшно засмеялся. – Будь я проклят, если хоть на метр приближусь к этому кораблю! Не иначе как сам морской дьявол тут разбился!

– Ладно, хорош языками трепать, идем, волки, – Дарон с усилием поднялся на ноги и захромал через лес.

25

12 день месяца Рыб, 1657 год Остров сокровищ, море Свободы.

Живой бриг плавно скользил вперед по волнам. Миновав полосу рифов, трое людей на его борту увидели впереди другой корабль. В небольшой бухте у песочного пляжа покачивалась на волнах небольшая тартана.

– Пусто, – констатировал Орэли, оглядев в подзорную трубу ее палубу. – Что за дьявол?.. – удивленно пробормотал, переведя взгляд на пляж.

На песке у скал кормой к ним лежал разбитый корабль Опутывавшие разбитый рангоут тросы вяло шевелились, как щупальца огромного осьминога, покрытый мхом деревянный корпус протяжно стонал на ветру.По коже Орэли прокатились мурашки.

– Может, и хорошо, что я в свое время усыпил его, – прищурившись, задумчиво пробормотал маджестик, глядя на беснующееся чудовище. – Иначе б энергия давно уже из него выветрилась…

– Ты сможешь его… остановить? – Корбин неопределенно повел в воздухе рукой.

– Естественно. Но сначала нужно проверить остров, вдруг кто-нибудь из этих еще жив, – Каин кивком головы указал на покачивавшуюся на волнах тартану. – Мне вовсе не хочется, чтобы они зашли нам в тыл, когда мы будем таскать сокровища.

– Не понимаю только, почему он ожил… – сказал вдруг доктор.

– М?

– У этого чертового капитана, разрази его гром, были все три ключа. Или ты обманул нас, маджестик?

Глаза Каина полыхнули от злости.

– Каррамба! Еще раз такое скажешь, и я отправлю тебя к морскому дьяволу! – угрожающе предупредил Каин.

– Может, они не смогли открыть замок? Или не успели? – примирительно предположил Орэли, которого приятели посвятили в эту давнюю пиратскую историю во время долго пути.

Спустив шлюпку, они погребли к берегу. Высадившись на противоположном конце пляжа, подальше от вяло шевелившего тросами–щупальцами чудовища, пираты углубились в лес.

– Разойдемся, – негромко предложил Каин.

– А разумно ли это? – усомнился доктор.

– Не хочу терять время, – прищурившись, маджестик посмотрел на стоявшее высоко над головой солнце и предложил: – Через час встречаем на пляже. Увидите пиратов, дуйте сюда. Сначала узнаем, сколько их осталось, а там уже решим, что делать.

С этими словами Каин зашагал на восток. Орэли выбрал северное направление, а Корбину остался запад. Вздохнув и неодобрительно покачав головой, Дек осторожно перебрался через перегородивший дорогу замшелый ствол и углубился в лес. Часа через пол он вдруг услышал чьи-то громкие, нервные голоса. Метнувшись к большому раскидистому дереву слева от тропы, доктор затаился в его корнях. Вскоре впереди показались четверо пиратов. Корбин узнал капитана Дарона, он шел, сильно припадая на левую ногу. Штанина над сапогом была разрезана, на коже запеклась кровь. За ним шагал синекожий сайгар и толстый низенький боцман. Замыкал цепочку бледный, напуганный Ранзор.

«Все-таки выжил паренек, – подумал Корбин, поймав себя на мысли, что почему-то этому рад. – Похоже, монстр Каина сожрал лишь одного», – не увидев квартирмистра, быстро прикинул он.

Не дожидаясь, когда пираты поравняются с ним, доктор, крадучись, бросился прочь. Внезапно под его ногой предательски хрустнул сучок. Корбин вздрогнул и замер, втянув голову в плечи и проклиная себя за неосмотрительность. И дернул его черт согласиться на план нетерпеливого маджестика! Ему-то нечего боятся, он в одиночку хоть с целой армией справится!..

Но пираты были слишком поглощены обсуждением живого монстра–корабля и ничего не заметили. Доктор облегченно перевел дух и вновь заскользил прочь.

Неожиданный удар синего кулака поверг Корбина на землю, из глаз полетели искры. Держась руками за разбитый нос, Дек попытался подняться, но очередной пинок снова поверг его в грязь. Чья-то тяжелая нога прижала доктора к земле, и он захрипел, задыхаясь.

– Так–так–так… – раздался над ним знакомый протяжный голос. – Какие люди, разрази меня гром! Корбин Дек собственной персоной!.. Так и знал, что кто-то там прячется, – в конце фразы голос Дарона перешел в рычание, и он со злостью сплюнул. – Отпусти его.

Лоло'оло убрал ногу со спины Дека и отошел в сторону. Кобрин с кряхтением сел, окинув взглядом хмурые лица обступивших его пиратов. Ранзор ожидал увидеть испуг на его лице, но к удивлению юноши доктор был совершенно невозмутим, а на его губах играла прежняя уверенная, спокойная улыбка.

– А, малыш Ранзор, я рад, что ты жив! – огладив ладонью бороду, тепло обратился к юноше Дек, но получил в ответ лишь хмурый взгляд – слишком свежи были воспоминания о предательском поступке доктора.

– Что с этим дьявольским кораблем? – с угрозой прорычал Дарон, поигрывая зажатой в руке саблей.

– Я предупреждал вас о проклятии, – невозмутимо заметил доктор, вытирая с лица кровь.

Дарон нахмурился еще больше и разразился бранью.

– Проклятие? Я не верю ни в какое проклятие!..

– Не будь таким упрямым, капитан! Ты же видел эту тварь!.. – угрюмо возразил боцман.

Дарон разразился очередной серией брани.

– Как нам успокоить эту тварь? Говори! Или клянусь своей душой, я отправлю тебя к морскому дьяволу!

– Душой? А она у тебя есть? – насмешливо откликнулся доктор и захлебнулся кровью, получив очередной удар от молчаливого сайгара.

Дарон успокоился так же неожиданно, как разозлился.

– Мы приплыли на этот проклятый остров, и клянусь печенкой, мы не уйдем отсюда с пустыми руками! Говори, Корбин, и, даю слово, я тебя не трону.

Дек заколебался. Если он продолжит артачится, пираты его просто убьют. Но с другой стороны, если ему удастся выманить их на пляж и задержать, они прямиком попадут в лапы маджестика.

– Ключи, – приняв решение, сказал, наконец, доктор.

– Что? Какие ключи?

– Три ключа, что ты у меня забрал. Они отпирают трюм и снимают с корабля… проклятье. Вы должны были сразу воспользоваться ими.

Пираты переглянулись.

– Дьявол! А мы и воспользовались! – зло прорычал Дарон. – Только вот одних из них не подошел!

На этот раз настал черед Корбина удивляться.

– Что? Не может быть!.. – отразившееся на его лице изумление было таким искренним, что ни один из пиратов ни на секунду в нем не усомнился. – Так и знал, что крыса Вар что-нибудь выкинет! Чертов сукин сын обманул нас!

Дарона словно обухом по голове ударило. Он хлопнул себя по лбу и, пробормотав что-то невнятное, вытащил из–под грязной, оборваной рубашки висевший на шее ключ.

–Я-то думал, он от того чертового сундука, что он все время таскал при себе, да только ключ к нему не подошел. Подсунул вам фальшивый, а настоящий оставил себе…

Пираты загалдели наперебой, обсуждая эту новость.

– Тихо!– рявкнул Дарон и вновь посмотрел на доктора. – Так что, если вставить этот ключ в замок, монстр успокоится?..

– Должен, – не слишком уверенно откликнулся Корбин.

– Тогда ты это и сделаешь!.. – сгребя Дека за шиворот, Дарон заставил его подняться и пинком ноги направил в сторону пляжа.

В глазах доктора сверкнула ярость, но усилием воли он заставил себя сдержаться, натянув на лицо прежнюю маску невозмутимости.

Остановившись у границы деревьев, пираты уставились на притихший корабль. Казалось, монстр уснул, но люди знали, что это обманчивое спокойствие, и стоит кому-то из них приблизиться, как щупальца–тросы снова оживут, а в носу распахнется ужасающая пасть.

– Вперед! – приказал Дарон, толкнув доктора в спину.

Корбин, сделав несколько быстрых шагов, чтобы не упасть от толчка, вновь нерешительно остановился.

– Он убьет меня… – облизав губы, тихо сказал он напряженно застывшим пиратам.

– А нам какое дело, якорь тебе в глотку! – зло буркнул Свисток.

– Но со мною пропадет и ключ, – схватившись за последнюю соломинку, заметил Дек, обшаривая взглядом пляж – не мелькнет ли где знакомый высокий силуэт.

Дарон на мгновение задумался.

– Видишь, вооон там в песке лежит сабля Акулы? – пиратский капитан подбородком указал на блестевший в песке металл. – Добежишь, останешься жив. Мы отвлечем монстра. Но вздумаешь свернуть в сторону, и я лично выпущу тебе кишки.

Доктор лишь загадочно улыбнулся и, огладив бороду, склонил голову в согласном кивке. Несколько раз глубоко вздохнув, словно набираясь решимости, он бросился вперед. Щупальца–тросы тут же пришли в движение, атакуя новую цель. Но Корбин ловко увернулся от самого шустрого из них и, грудью бросившись на песок, с вытянутой вперед рукой поскользил ксабле. Схватив оружие, Дек быстро перекатился на спину и обрубил устремившееся к нему щупальце и вскочил на ноги.

– Вперед! – приказал Дарон, первым выскакивая из-за деревьев.

Превозмогая боль, пиратский капитан побежал вперед, привлекая к себе внимание твари. В его сторону тут уже устремились два мощных пеньковых троса, но Дарон уже вновь мчался к деревьям. Последовав его примеру, пираты принялись выскакивать вперед, дразня бесновавшееся чудовище, и, отмахиваясь саблями от извивавшихся в воздухе тросов, ныряли обратно под защиту леса. Оказавшись вне досягаемости чудовища, они чуть переводили дух и снова кидались к пляжу.

Тем временем Дек успел добраться до скал и в два счет оказался у корабля. Схватившись за оставленный сайгаром трос, Корбин принялся быстро карабкаться к люку. Со стороны носа к нему устремились сразу два щупальца. От одного из них Дек увернулся, а второе перерубил саблей.

Пираты, увидев, что доктор уже почти у цели, осмелели и подбежали к самому кораблю. Неожиданно грузный Дудда споткнулся и повалился на песок, чем тут же воспользовался огромный монстр–корабль. Вокруг ноги боцмана обвилось гибкое щупальце, и орущий благим матом пират едва не оказался в пасти чудовища.

– Дьявол! – выругался Дарон и, подскочив к Дудде, перерубил обвивавшийся вокруг его ноги трос.

С двух сторон подхватив здоровяка – боцмана подмышки, они с сайгаром утащили его прочь. Обернувшись, Лоло'оло швырнул в пасть чудовищу подобранную в лесу палку. Мощные челюсти сомкнулись, с легкостью перемалывая «угощение».

Отвлекшееся чудовище подпустило Корбина к самому люку, и заветный ключ оказался взамке. Щелчок!.. Гибкие щупальца–тросы безвольно обвисли. Рангоут простонал в последний раз, и огромная пасть захлопнулась.

Ранзор удивленно моргнул, не веря своим глазам. Кривая щель, только что пересекавшая весь нос корабля, исчезла, как будто ее и не было, и корпус обрел свою прежнюю целостность.

– Будь я проклят!.. – приглушенно прошептала Дарон, и его рука сама собой взметнулась ко лбу, словно он собирался осенить себя крестным знаменем. Осознав, что делает, капитан выругался и опустил руку.

Корбин облегченно перевел дух и спрыгнул на песок. Взгляд доктора, скользнув по лицам приближавшихся пиратов, с тоской устремился к джунглям.

«Где же это чертов Каин, будь он проклят?!» – в сердцах подумал Дек, прикидывая, сколько уже прошло времени, и сколько еще его осталось до назначенной встречи. Успеет ли маджестик ему на помощь? А, главное, станет ли его спасать?..

– Ну что ж, Корбин, хорошая работа, будь я проклят, – с недоброй усмешкой сказал Дарон и стремительным ударом выбил из рук не ожидавшего это доктора саблю. – На колени!

– Что? Но ты обещал оставить мне жизнь! – отступив назад, ахнул Корбин, и впервые сквозь его маску невозмутимости прорвалось волнение.

– Нет–нет, что ты! Я не обещал тебе жизнь, я сказал, что не убью тебя, – издевательски возразил Дарон. – Но вот мои ребята ничего такого не обещали!

Сайгар ощерил щербатые зубы в угрожающей улыбке, поигрывая саблей.

– Стойте! – неожиданно для самого себя выкрикнул Ранзор.

Злые взгляды пиратов скрестились на юноше.

– Чего тебе, малец? – нахмурившись, неодобрительно спросил Дарон.

– Не убивайте его, капитан, пожалуйста!

Услышав это заявление, пираты расхохотались. Но Ранзор не мог поступить иначе. Дек был негодяем и пиратом, он бросил его на борту пиратского корабля,но он все–таки спас ему жизнь, и Ранзор не мог этого забыть.

– Пожалуйста! Пусть поможет вам перетаскать сокровища! – взмолился Ранзор, умоляюще глядя на капитана.

– Ты говоришь так, будто сам останешься в живых! – бросил ему Дудда.

Юноша похолодел от ужаса. Из-за последних событий он уже и забыл о том, что угрожало ему самому.

– Оставь мальчишку, – сощурившись, отрывисто повел Дарон.

– Но, капитан!..

– Я сказал, оставь! Он спас мне ногу… – грозно прорычал Дарон, и круглый боцман испуганно стушевался. Переведя взгляд на доктора, капитан мрачно добавил: – Ладно, Дек, считай, сегодня тебе повезло. Поможешь нам перегрузить сокровища на борт тартаны, и я позволю тебе остаться на этом острове.

– На вашем месте я бы не стал терять на это время, – вернув свою прежнюю невозмутимость, с привычной многозначительной улыбкой скрестил на груди руки доктор.

– Мда? И почему это? – насмешливо поинтересовался Дудда.

– Как думаете, сколько человек нужно, чтобы справится с таким бригом? – с наигранным безразличием спросил Корбин, кивком головы указывая на покачивающийся на волнах «Окрыленный».

Дарон намек понял. Нахмурившись, он невольно оглянулся на встававшие за спиной джунгли. Мысли лихорадочно носились в голове капитана. В словах доктора был резон, но… где же все эти моряки? Островок был слишком мал, они давно уже должны были обыскать его и вернуться к кораблю. Да и почему тогда сам Корбин был один? Нет, тут что-то нечисто… Быть может, матросы испугались чудовища и отказались сойти на берег?.. Да нет, на севере острова есть другая бухта, бриг вполне мог пристать там.

– Сдается мне, что ты врешь! – вскинув голову, бросил Дарон, но его продолжали терзать сомнения: без команды с таким кораблем было не справиться, но где же были все эти матросы?..

Корбин лишь пожал плечами.

– Вперед! – зло прорычал Дуда и подтолкнул его к разбитой шхуне.

Неожиданно в джунглях раздался шорох. Увидев какое-то движение между деревьями, пираты нерешительно остановились и схватились за сабли.

– А вот, похоже, и гости… – пробормотал боцман и ощерил зубы в залихватской улыбке.

Но то, что выбралось из джунглей, даже отдаленно не напоминало людей. Переступая корявыми ногами-корнями, по песку ковыляли манцинелловые кусты. Глаза пиратов расширились от ужаса.

– Что за дьявол?.. – испуганно пробормотал Дууда, осеняя себя крестным знаменем.

– Это та проклятая штука, на которую я наткнулся в джунглях! – охнул Дарон.

Если бы на них выскочил хоть полк солдат, пираты бы не испугались и с готовностью бросились в бой, но к такому они были не готовы. Первым дрогнул дородный боцман. Бросив саблю в песок, пират со всех ног метнулся в джунгли.

– За мной! – приказал синекожему сайгару Дарон и последовал за Дуддой.

Ранзор собрался, было, побежать за ним, но ему на плечо опустилась рука Корбина.

– Все в порядке, Ранзор, они не причинят нам вреда.

И в самом деле, ядовитые монстры, описав по пляжу дугу, нырнули в джунгли следом за улепетывающими пиратами. Из-за деревьев вышли два человека. Высокий офицер в белом морском парике, синем мундире и такой же треуголке и худощавый мужчина в белой рубашке и черных кожаных штанах, заправленных в высокие ботфорты. Щеку мужчины украшала длинный сабельный шрам, из-за чего казалось, что он все время кривит одну половину губ в недоброй ухмылке.

– А это что еще за птенец? – оглядев юношу, насмешливо поинтересовался Каин.

– Он со мной, – глядя в глаза маджестика, спокойно сказал Корбин, и лежавшая на плече Ранзора рука слегка сжалась.

Каин смерил юношу оценивающим взглядом и кивнул, не желая спорить. Все равно все свидетели должны были умереть, даже если они толком не поняли, что видели. Маджестик не хотел, чтобы по архипелагу поползли слухи.

– Давайте займемся делом, – предложил Каин и зашагал к кораблю.

Оказавшись в накрененном трюме, Ранзор охнул. Возле борта неподалеку от люка лежали разбитые бочки. Но под ветхими, полусгнившими за три года досками блестело золото.

– Откуда?.. – выдохнул Орэли, изумленный не меньше юноши.

Он полагал, что сокровищ будет немало, но все больше думал о побрякушках, снятых с трупов несчастных купцов. Но чтобы чистое, республиканское золото?..

– Как-то Черному Змею удалось пронюхать про золотой конвой. Наш старый капитан не отличался особым умом, но была у него какая-то чуйка, позволявшая ему до поры до времени выходить сухим из воды из многих передряг, где сложили головы парни намного получше его. Умел он пронюхать и о выгодных дельцах… – негромко ответил доктор. – И как мы их перетащим? Можешь что-нибудь сделать?

Дек посмотрел на маджестика, но тот покачал головой.

– Не хочу распылять силы, мне еще одухотворять бриг.

Они выбрались из трюма, и Каин носком сапога подтолкнул к Корбину и Разору два брошенных сбежавшими пиратами топорика.

– Срубите пока четыре жерди. Идем, Орэли.

Поманив за собой офицера, маджестик зашагал к морю. Добравшись до пиратской тартаны, они с некоторым трудом высвободили один из парусов. Спустившись в трюм, Каин в нескольких местах прорубил днище, и они с Орэли, прихватив парус, покинули тонущий корабль.

– Кто это? – спросил Ранзор, бросив взгляд в сторону двух видневшихся на палубе тартаны фигур.

– Мои друзья, – коротко ответил Корбин, обрубая от сучьев ствол срубленного юношей молоденького деревца.

– Человек со шрамом… это же маджестик? – вспомнив пиратское послание, тихо спросил Ранзор.

Доктор сосредоточенно кивнул.

– Что с нами будет?

– Все будет хорошо, Ранзор, не волнуйся, – ободряюще улыбнулся ему Дек.

Орэли и Каин вернулись. Разорвав парус на две половинки, они соорудили из него и четырех жердей какое-то подобие двух носилок.

Теперь предстояло самое трудное. Нужно было нагрузить носилки золотом и перенести их к шлюпке. Ранзор прикинул, чтобы перенести все золото понадобится ходок пятьдесят, никак не меньше…

Во время двенадцатого маршрута шедший в паре с Орэли Каин внезапно пошатнулся и рухнул на колени. Золото посыпалось в песок. Корбин и Ранзор, возвращавшиеся от шлюпки с пустыми носилками, бросились к упавшему маджестику.

– Все в порядке, просто потратил слишком много сил, – отстранившись от помощи Корбина, слабо сказал маджестик и попытался встать. Но сделать это ему удалось лишь со второй попытки.

– Давайте передохнем, – предложил Дек, отирая рукой вспотевший от тяжелой работы на палящем солнце лоб.

Бросив носилки с золотом там, где они лежали, все четверо скрылись в благословенной тени деревьев. Опустившись на выступавший из песка корень, Каин с жадностью приник губами к горлышку фляги. Вволю напившись, остаток воды он вылил себе на голову. Вешая флягу обратно па пояс, маджестик вдруг вздрогнул. Его глаза расширились, а ладонь судорожно зашарила по бедрам.

– Шкатулка! – выдохнул Каин, вдруг осознав что больше не ощущает привычной тяжести сумки с драгоценной ношей.

Он вскочил на ноги, намереваясь броситься обратно на пляж, но от резкого движения у него закружилась голова, и Каин вынужден был опуститься обратно на корень.

Ранзор вдруг понял, что ищет маджестик: когда мужчина упал, ремень висевшей у него на боку небольшой сумки лопнул, и она осталась лежать на песке.

– Я принесу, – вызвался юноша и трусцой припустил к пляжу.

Пропажа обнаружилась сразу и там, где и думал Ранзор. Из развязаной горловины мешочка выглядывал край инкрустированной разноцветными камнями шкатулки. Засунув ее обратно в сумку, он вернулся назад. Не говоря ни слова, маджестик выдернул из рук юноши мешочек и, словно опасаясь, что с его драгоценным содержимым могло что-то случиться, поспешно развязал горловину сумки и заглянул внутрь. Увидев, что она не пострадала, маджестик облегченно перевел дух.

– Что это? – спросил Ранозор.

– Что это? – со странной усмешкой повторил Каин. – Это – моя жизнь.

Починив ремень, маджестик вновь закрепил ее у пояса.

– Неужели ты так в нее и не посмотришь? – невольно вырвалось у Орэли. – Никто же не узнает!..

Ранзор и Корбин, не понимая, о чем они толкуют, удивленно переглянулись, но проявлять любопытства никто не стал.

Каин нахмурился. Мысль открыть шкатулку не раз приходила ему в голову во время долгого пути на остров, но что-то останавливало его от этого шага. Любопытство боролось с врожденной осторожностью, и маджестик не знал, что в конченом итоге победит.

– Возможно позже… без лишних глаз, – наконец, уклончиво ответил Каин.

Орэли что-то пробормотал и покачал головой. Еще немного передохнув, они вновь принялись за работу, и к закату золото оказалось в трюме брига.

– Нужно набрать пресной воды, – поднявшись на палубу, объявил маджестик.

– У нас же было ее достаточно, – непонимающе откликнулся Корбин.

– Бочки пустые, не веришь, посмотри, – безразлично пожал плечами Каин.

Доктор нахмурился и спустился обратно в трюм. Вернувшись, он с озабоченным видом посмотрел на зеленую стену джунглей.

– Дарон и этот здоровенный сайгар наверняка еще там.

– Ты еще забыл третьего толстяка, – любезно напомнил маджестик. – Не бойся, мои живцы наверняка уже избавились от них. – Иди с пареньком, а мы с Орэли пока подготовим корабль к отплытию.

Корбин кивнул, и они с Ранзором, прихватив с собой пустую бочку, погрузились в шлюпку.

– Как они вдвоем справятся с таким здоровенным кораблем? – налегая на весла, спросил Ранзор.

Они поравнялись с торчавшей из воды мачтой тартаны – утопить корабль целиком не хватило глубины – и погребли к берегу.

– Каин – маджестик, – напомнил Корбин.

Лодка уткнулась носом в песок. Доктор с юношей вытащили пустую бочку и покатили ее к джунглям. Они шли, внимательно вертя головами по сторонам, и чутко прислушиваясь к лесным звука – не треснет ли ветка под сапогам затаившегося пирата, не скрипнет ли кожа морских сапог. Но все обошлось. То ли разбойники затаились, то ли твари маджестика и в самом деле до них добрались.

Вернувшись на берег через час, Ранзор и Корбин обнаружили, что бриг пропал, а на волнах лицом вверх раскачивается чье-то тело.

Забыв обо всем, доктор и юноша бросились в воду. Вытащив человека на берег, они осторожно уложили его в тени деревьев. Раненый был смертельно бледен, но еще дышал.

– Помоги мне перевернуть его! – быстро приказал Корбин.

Вдвоем им удалось перевернуть мужчину на живот, и их глазам открылась глубокая колотая рана в спине. Быстро распоров синий мундир и окровавленную рубашку, Дек осторожно промыл рану водой из бочки и аккуратно перевязал Орэли обрывками рубашки.

Застонав, раненый очнулся.

– Он напал на меня!.. – глаза офицера яростно сверкнули, и он попытался подняться, но Корбин уложил его обратно.

– Три тысячи чертей, он обманул нас! – в сердцах воскликнул Дек. А что, у Каина были золото и корабль, зачем они теперь ему нужны? – И это еще полбеды, – вдруг с похолодевшим сердцем понял доктор. – Твари… Они будут гоняться за нами, пока не убьют всех.

– Или мы не убьем их! – раздался уверенный, властный голос.

Обернувшись, Ранзор увидел стоявшего в трех метрах от них Дарона. За спиной капитана торчали физиономии боцмана Дудды, сайгара и сбежавшего Баклана.

– Как ты себе это представляешь? – горько усмехнулся Корбин, ничуть не удивившись при виде пиратов. – Они не живые, что бы их убить.

– Капитан уже избавился от одной! – с гордостью воскликнул боцман, как будто это он сам своими руками одолел страшную тварь.

– Давайте для начала перенесем вашего раненого в трюм шхуны. Если мы хотим выбраться отсюда, нам понадобятся все руки.

– Как ты убил тварь маджестика? – спросил Корбин, осторожно укладывая Орэли в накрененном трюме разбившегося корабля.

– Огонь, – коротко ответил Дарон. – Маджестик… не думал, что кто-то из них еще остался в живых. Скоро окончательно стемнеет, нужно развести костер.

Вооружившись топориками, пираты быстро нарубили груду дров и сложили на берегу неподалеку от разбитого корабля большой костер. Едва пламя заполыхало, из-за деревьев показались извивающиеся силуэты оживших кустов.

– Ну! Идите сюда! – размахивая горящей головней, со злым отчаянием прокричал Дарон.

Усеенные шипами ветки манцинелловых кусов были длиннее абордажных сабель, и если бы не вовремя разведенный костер, пиратам пришлось бы худо. Вскоре после начала сражение разделилось на пять отдельных хваток. Ранзор, которого один из кустов прижал к корпусу корабля, краем глаза видел бешено скакавшего вокруг своего противника Лоло'оло. Здоровенный сайгар отмахивался от гибких, утыканных ядовитыми шипами побегов зажатой в левой руке саблей, а правой тыкал в куст длинным факелом. Оживленные магией твари не ведали страха, а потому ничуть не страшились огня. К тому же манцинелловые кусты плохо горели, и чтобы подпалить хоть один, нужно было приложить изрядные усилия. Ранзор увернулся от одного из шипастых побегов и бросился обратно к костру. Тварь, извиваясь, последовала за ним. Ранзор бежал вперед, не чуя под собой ног. На него пахнуло жаром, но он не остановился. У самого костра юноша с обожженным лицом и обгоревшими бровями резко метнулся в бок и покатился по песку, а неповоротливый монстр угодил прямиком в огонь. Поднявшись на четвереньки, Ранзор оглянулся и увидел, как извивается в костре живая тварь.

Чуть в стороне капитану Дарону каким-то немыслимым образом удалось пригвоздить саблей к песку одну из ветвей напавшего на него куста и, поднырнув под вторую, ткнуть головней в его центр. Отпрыгнув назад, Дарон забросал куст полыхавшими в костре ветками. Манцинелла, наконец, загорелась.

Дарон и освободившийся Ранзор побежали на помощь другим. Внезапно темноту ночи пронзил отчаянный вопль. Один из кустов изловчился и полоснул Дудду по груди. На рубашке боцмана вспухла длинная кровавая полоса. На губах Свистка выступила пена, он захрипел и замертво повалился к корням манцинеллы.

Вскоре все было кончено. На песке догорали остатки набросившихся на них тварей.

– Каин, будь он проклят, он ведь заранее все продумал, – с досадой процедил Корбин, отбрасывая прочь ненужный более факел.

– Это все из-за них! Дудда погиб из-за них! – зло бросил Баклан, с ненавистью глядя на Ранзора и Дека.

– Что?! Мы-то тут причем?!.. – юноша аж поперхнулся от такой немыслимой наглости.

– Это вы привели колдуна, разорви его потроха!

– Тихо! – прикрикнул на него Дарон. – Давайте все на шхуну. С утра нужно будет обойти остров и убедиться, что этот курвин сын не оставил больше никаких сюрпризов.

Назначив дежурства, взявший себе первую смену капитан уселся на краю люка. Ранзор долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок, но когда ему все же удалось забыться, сон его был наполнен кошмарами. Проснувшись, он почувствовал, что все тело ломит от боли. Пожалуй, он еще никогда так сильно не уставал, а уж жизнь рыбака была не из легких.

Рана Орэли загноилась, и к утру его скрутила лихорадка.

– Однодневка, – осмотрев офицера, констатировал Корбин.

– Помочь сможешь? – спросил приблизившийся к ним Дарон.

Доктор с сомнением покачал головой.

– Не знаю. Я видел тут кое-какие травы, они снимут жар, но его рана… Однодневка обычно забирает слабых.

– Разрази меня гром, давайте сматывать удочки! – подал голос Баклан. Наверное, уже в сотый раз обойдя трюм, он со злобой констатировал: – Ничего… ничего ведь гаденыш не оставил, чтоб ему провалиться к дьяволу в котел!

А Ранзор с невеселой усмешкой подумал, что он сам, лично проверил не осталось ли чего в трюме, когда закончили грузить золото на «Окрыленного».

Дек углубился в джунгли и через час вернулся с охапкой каких-то трав в руках. На камбузе разрушенной шхуны нашлось несколько баночек, судя по заплесневевшим остаткам на их дне, некогда служивших для хранения пряностей. Доктор тщательно вымыл их и, подсушив листья на солнце, приготовил из них лечебную смесь. С едою было туго, но хоть воды было в избытке. Соорудив какое-то подобие сети из обрывков оставшихся на разбитой шхуне парусов, Ранзор наловил рыбы.

– Смотри-ка, а юнец-то окупает свою жизнь! – хмыкнул Дарон, впиваясь белыми, крепкими зубами в жареную рыбью тушку, на что Баклан лишь сузил глаза и бросил в сторону юноши недобрый взгляд.

Ранзор поежился. Он не понимал, почему дюжий матрос его так невзлюбил … тем более, что сейчас они все были в одной лодке.

– Дьявол! И как мы будем выбираться отсюда? – с тоской оглядев бесконечный синий простор моря, подавленно спросил Баклан.

– Полагаю, на вашей тартане, – невозмутимо ответил Корбин, закладывая руки за пояс.

– И как, по-твоему, мы ее оттуда вытащим? – буркнул Дарон, обозревая торчащую из воды мачту.

– Нужно немного подождать, – загадочно откликнулся Дек, возвращаясь к раненому.

Орэли по-прежнему бредил, снедаемый лихорадкой.

– Как думаете, он выживет? – приблизившись к доктору, тихо спросил Ранзор.

– Не знаю, мой мальчик, не знаю, время покажет.

К утру жар начал спадать, а в полдень офицер очнулся. Он был все еще слаб, но лихорадка отступила, и к вечеру Орэли даже смог присоединиться к остальным у костра. По пляжу разнесся восхитительный запах жареной рыбы.

– Вздернуть его на пальме! – поглядев на устало опустившегося у дерева офицера, зло буркнул Баклан. – Это он привел сюда этого проклятого колдуна!

– Довольно! – резко осадил его капитан. – Он, не он, мы все в одной грязной луже, и пора из нее выбираться. Док, я не понимаю, чего мы ждем?!

– Надеюсь, завтра с утра увидите… – загадочно откликнулся Корбин. – А пока что нам нужны доски.

И взгляд Дека устремился к лежащему на берегу остову пиратского корабля.

На рассвете Ранзора разбудил оглушительный, недоверчиво-радостный крик Баклана:

– Вода! Вода!.. Клянусь печенкой, кэп, вода!!! Она уходит!..

Не успев толком проснуться, юноша бросился на берег и увидел, что полоса прибоя, раньше облизывавшая берег в десятке метров от стены джунглей, ушла почти к самой линии рифов. На обнажившемся дне лежала полузатопленная тартана.

– У нас не так много времени, к полудню вода вернется, и неплохо бы, чтобы нам не пришлось ждать следующего отлива, – предупредил Дек.

И пираты споро взялись за дело. Проделав в днище тартаны еще пару отверстий, они первым делом выпустили из трюма набравшуюся туда воду. Расхватав скользкие от тины инструменты, чудом уцелевшие в минувшей катастрофе, пираты наскоро залатали потрепанный корпус. К счастью, затонув, тартана легла не на бок, а почти вертикально опустилась на киль, застряв в гребенке рифов, во время прилива скрывавшихся глубоко под водой.

Пираты едва успели починить разорванный надвое парус, как вода вновь начала стремительно прибывать. Утлый корпус сотрясла дрожь. Ударявшие в корму суденышка волны то и дело перехлестывали через низкий борт, грозясь снова затопить их маленький корабль. Но все обошлось, и вскоре тартана закачалась на волнах. Умело маневрируя остатками снастей, пираты поймали слабый полуденный ветер, и Дарон направил корабль к первой линии рифов.

О том, чтобы преследовать маджестика, не могло быть и речи – хорошо бы живыми выбраться с этого проклятущего острова…

Выйдя в открытое море, команда снова спустилась в трюм и уже изнутри подлатала дающий течь корпус. Оставив за штурвалом синекожего Лоло'оло, Дарон спустился вниз принять их работу.

– Ну вот так-то лучше, – удовлетворенно кивнул капитан, стоя по колено в воде. – Хорошо бы вычерпать, как бы других трещин не было.

Усталые, мокрые люди снова принялись за работу. Когда уровень воды снизился до щиколоток и обнаружилось, что других щелей в корпусе нет, они, наконец, позволили себе передохнуть.

Все тело гудело от усталости и тупой, ноющей боли. Ранзор лежал на спине, на теплой палубе, с наслаждением греясь в лучах теплого солнца. Сокровища, поманив блеском золота, растаяли в туманной дымке, но юноша вдруг понял, что это его совсем не заботит. Он остался жив, и это радовало его куда больше утерянного богатства. В конце концов, он никогда не допускал и мысли, что это золото может достаться ему.

Долгая, утомительная работа подкосила слабые силы еще не до конца выздоровевшего офицера, и Орэли снова свалила лихорадка. А вместе с ним слег и доктор, ни на минуту не отходивший от больного и, похоже, подхвативший от больного бациллу.

К вечеру островок окончательно скрылся из глаз, и Дарон вновь взял курс на Тринион. Опершись на планшир, Ранзор вгляделся в бескрайнее синее море. Скоро он снова будет дома!..

Но, едва юноша поверил, что это сумасшедшее плавание скоро благополучно закончится, небо на востоке затянули низкие свинцовые тучи. Налетевший порыв ветра раздул потрепанный парус, и старая мачта протяжно заскрипела.

Стоявший за штурвалом Дарон нахмурился.

– Не нравится мне это… – глухо прошептал капитан, не сводя глаз с заволакивающихнебо туч.

Буря разразилась внезапно. Ровный, сильный ветер, быстро гнавший тартану прочь от острова, сменился шквальными порывами.

– Убрать парус!.. – донесся до них сквозь ветер крик Дарона.

Но пиратский капитан, до последнего надеявшийся обогнуть бурю по краю и, воспользовавшись попутным ветром, поскорее добраться до Триниона, запоздал с приказом. Залатанный на скорую руку парус затрещал и порвался. Две половинки затрепетали на ветру, еще немного, и они оторвутся и тогда, даже если их тартана переживет бурю, она сможет лишь беспомощно дрейфовать по волнам.

Обвязавшись тросами, прикрепленными к основанию мачты, Ранзор, Баклан и Лоло'оло взлетели на ванты.Грянул гром, и небеса разразились сплошной стеной ливня.

С огромным трудом матросам удалось совладать с колышущимся на ураганном ветру, мокрым от дождя парусом. Превозмогая боль и усталость, Ранзор спустился на палубу. Волны огромными горбами вздувались перед носом тартаны. Маленький кораблик то взлетал на эти водяные горы, то вновь обрушивался в бездну между двух исполинских валов. Захлестывавшие палубу волны сбивали с ног, и если бы не тросы, все трое, наверное, давно бы уже оказались за бортом.

Скомкав мокрый парус, оскальзываясь на мокрой палубе, они побежали к трюму. Хлеставшая с небес вода заливала глаза, и Ранзор почти ничего не видел, кроме спины бежавшего впереди Лоло'оло. Откинув крышку люка, сайгар спрыгнул в трюм, и Ранзор с Бакланом принялись подавать ему мокрый парус.

Когда белая материя, наконец, исчезла во тьме, юноша облегченно перевел дух. Отерев мокрое лицо, он в последний раз оглядел взбесившийся океан и уже собрался, было, нырнуть в трюм, но внезапно ему на плечо легла чья-то тяжелая рука.

– Не так быстро, щенок! – ощерив зубы в щербатой улыбке, со злой радостью прорычал Баклан. – Пора платить по счетам!

Оборачиваясь, Ранзор еще успел увидеть горящие безумным торжеством глаза матроса и взметнувшийся в воздух клинок, перерезающий его трос, а потом мир перевернулся, и юноша оказался в воде. Огромная волна швырнула его на фальшборт и потащила за собой. Фыркая и откашливаясь, Ранзор попытался подняться на ноги, но не в человеческих силах было противостоять разбушевавшейся стихии. Очередная волна захлестнула нос тартаны, и юноша оказался за бортом.

26

15 день месяца Быка, 1657 год Бриг «Окрыленный», море Свободы.

Каин, упершись локтями в колени и положив подбородок на переплетенные пальцы, задумчиво взирал на спокойную гладь моря. Разыгравшаяся три дня назад буря принесла с собой полный штиль, и белоснежные паруса живого корабля беспомощно обвисли. Временами маджестик возвращался мыслями к оставшимся на острове людям. Справились ли его живцы с задачей? Нужно было бы остаться и проконтролировать их работу, но после одухотворения брига у Каина не осталось сил, так что в любом случае создать других живцов он бы уже не смог.

Делать было решительно нечего, и мысли маджестика вновь обратились к шкатулке. Немного поколебавшись, Каин положил сумку на колени и достал шкатулку. Проведя ладонью по инкрустированной камнями крышке, он прищурился и поднес шкатулку к самым глазам. Она была закрыта на совсем простенький запор, который маджестик, при желании, мог отомкнуть даже ногтем.

Повертев шкатулку так и эдак, Каин снова ее потряс. Ничего. Ни звона, ни стука.

«Пустая она что ли?..» – с досадой подумал маджестик.

Неожиданно им овладела злость на самого себя. Джихан сказал, что узнает, если Каин откроет шкатулку. Но, какого дьявола, как он сможет это сделать, если никто не сможет ему рассказать?..

С легким щелчком открылся замок, и рука маджестика легла на крышку шкатулки.