Пирамида

Глава 1

— Код 0. Код 0. Патрульный корабль «Фотон» терпит бедствие. Номер астероидянского подразделения 5578H. Прошу помощи. Капитан Арве.

Я выключила запись и продублировала по всем мне известным частотам планетарного радиуса, искренне надеясь, что сигнал словит станция вблизи Фобоса, а не на Церере или Фебе. Оттуда новость о моем неудачном одиночном рейде разлетится, как вода без гравитации. Но выбирать спасителя уже не приходилось — я и правда допустила промах. Решила словить контрабандистов с астероидных шахт, а сил не рассчитала и теперь дрейфую в глухой зоне без двигателя и второго генератора кислорода, уповая на скорую помощь. И самое печальное, что я нарушила протокол, в котором черным по белому на электронной бумаге были описаны все ситуации, при которых патрульный обязан сообщить на базу данные нарушителя и дождаться помощи, а не гнаться за ним в пустой квадрант. За порчу имущества меня никто по макушке не погладит, а за самоуправство могу оказаться в рабочей зоне астероидов.

Карьерная лестница головой вниз.

— Ладно, Эль, что ж теперь сокрушаться, если сама же и нарушила правила. Лучше заняться оставшимся генератором кислорода и попробовать увеличить его запас. Вот и проверю насколько я везучая.

На астероидах с малолетства учат не раскисать. Нытики просто не выживают, несмотря на постоянный контроль с Земли и с земной колонии Марса. Зазеваешься и утащат твой утренний паек, а распустишь сопли — дневную норму на воду. Скорей всего поэтому астероидян недолюбливают в Земном Союзе: хитры, изворотливы, авантюрны по природе. Если бы не железная рука нашего Совета, то добытый металл улетал бы прямиком к рунитам для их вооружения и кораблей. А ведь эта раса не скрывает своего воинственного настроя. Неудивительно, что нас считают предателями.

Чтобы отвлечься, я включила просмотр фотографий, сделанных в единственном геопарке на Церере и принялась настраивать вручную второй генератор. Двигатель был уничтожен профессионально: взорванная сердцевина, расплавленная обшивка. Можно сказать, мне его «запечатали», и «Фотон» несло по инерции все дальше и дальше в глухую зону. Радовало, что мне удалось увеличить запас кислорода на двадцать процентов.

Через семь циклов запас воздуха подошел к отметке пять процентов, а с кораблем так никто и не связался. Надежда на то, что я выживу, таяла с каждым моим вдохом. Голова начала кружиться от нехватки живительного воздуха, но я спустилась к шлюзу и, держась за обшивку ослабевшими руками, медленно пошла в сторону камеры шлюзового блока. Там висел скафандр для ремонтных работ, и я помнила, что запас кислорода внутри него было около восемнадцати процентов, значит, на пол цикла мне еще хватит воздуха, ну а дальше, видимо, я умру самой позорной смертью в космосе — от гипоксии.

Когда воздух стал заканчиваться и внутри скафандра, я уже лежала на полу с закрытыми глазами. Как учил меня дед — надо расслабиться, перестать тратить энергию на тело и за счет этого потреблять меньше кислорода. Эти тренировки хорошо выручали на Церере, где частенько выходила из строя система подачи воздуха. Уметь дышать через раз было не менее важным, наравне с хорошей мышечной массой и крепким скелетом. Мой скелет был самым крепким в семье, но земную гравитацию я все равно бы не вынесла с легкостью.

Под закрытыми веками пробегали всполохи алого, будто солнечный свет достиг моего потерянного корабля, сильно тряхнуло, отчего тело отбросило к стене. Сработали гравитоны на перчатках и ботинках, зафиксировав меня к обшивке шлюза. На поверхности стекла шлема длинной чередой пошли оповещения отказа систем терморегулирования, оставшегося двигателя и вторжения.

Кто-то нашел меня, только поздно... Последний вдох и сознание отключилось.

Очнулась я в медкапсуле. Руки были аккуратно зафиксированы к нижней части блока, чтобы не дать мне подняться. Я оглядела через прозрачный купол непривычную обстановку — вывод напрашивался один. Я была на корабле, не принадлежащим ни землянам, ни марсианам. Руниты? В подтверждение моих мыслей по капсуле побежали рунитские символы, и купол противно запищал. Я видела эти буквы только раз, когда будучи бунтарем-подростком забралась на один пиратский корабль. Тогда я еще воображала себя бесстрашным старпомом, рассекающим межзвездное пространство. Узнать правду о пиратах было болезненно, но зато вылечило меня от фантазий, да и глупости. Теперь же, видимо, меня вылечит плен у рунитов от иллюзий по поводу этой расы гуманоидов.

В стене появился проем, в котором стояла сплошная темнота — разглядеть, что за открытой дверью я, как ни пыталась, не смогла. Проход не закрывался, и меня не покидало чувство, что из этой темноты на меня смотрят. Нет, пристально разглядывают. Стало страшно, мурашки холодными иголками побежали по коже. И этот страх был совершенно иного порядка. Сколько бы люди ни обживали космос, ни считали себя опытными космическими жителями, иной вид, иное мышление, иная форма всегда будут вызывать этот первобытный страх подавления, порабощения. Люди чувствовали себя комфортно только среди животных, признавая неоспоримый факт — мы слабы.

«И в первую очередь своими эмоциями», — я мысленно проговорила проблему, пытаясь заставить свой мозг успокоится и не колотить мое сердце о ребра с такой силой.

«Самое худшее, что может с тобой произойти — это стать опытным образцом».

Зря я посчитала нужным включать сейчас рационализм, лучше бы попыталась отключиться от ситуации. Мне же стало только хуже, и от внутренней паники началась гипервентиляция легких. На пластике пошли красные иероглифы, а снаружи капсулы снова противно запищали датчики.

Я хватала ртом воздух, но все равно будто тонула в нем. Он в одну секунду стал вязким.

«Темнота» перестала изучать меня и наконец-то вошла внутрь отсека, а у меня от ужаса свело спазмом горло и я застыла будто охлажденный металл, медленно рассыпаясь на осколки.

Второе пробуждение оказалось не лучше первого. «Темнота» аккуратно накладывала на мои руки какие-то индикаторы и постоянно что-то сверяла с дисплеем капсулы. Он... а я не сомневалась, что с такой выраженной мускулатурой, ростом и формой одежды мог быть только мужчина.

«Не мужчина. Рунит», — поправила себя, но отвести взгляд, когда он посмотрел на меня, так и не смогла. Меня пугал и одновременно завораживал его облик: черный военный комбинезон, облегающий мощную фигуру. Светлая, с голубоватым отливом кожа без единой прожилки вен, точеное лицо с четко очерченными скулами, губами, носом. Никакой растительности. Идеально гладкое чужеродное лицо с черными линиями рун и знаков, будто боевой раскрас. Но самой завораживающей частью были глаза: два чернильных омута без радужки и белка.

«Темнота. Обскур».

Я решила называть его Обскуром. Это в полной мере отражало мой страх.

— Не бойтесь, — сказал ровным безэмоциональным голосом Обскур. — Я не причиню вреда. У вас была... — пауза — гипоксия. Я восстановил вашу систему, капитан Арве.

«Он киборг? Может, все руниты киборги?»

Я разлепила пересохшие губы и тихо проговорила:

— Спасибо.

Он замер и пристально посмотрел, потом кивнул и ушел. Я хотела окликнуть, попросить меня выпустить, но глаза стали слипаться, сознание поплыло, утопая в размытых неясных образах, и я снова заснула.

На третий раз я оказалась в небольшой каюте: светлый пластик, стандартная панель управления, мягкий настроенный свет и выдвинутый блок-столик, на котором я увидела свой браслет связи, чип-карту с идентификационными номерами и стопку одежды. Я резко села, и голову моментально повело. Пальцы машинально схватились за стену, удерживая тело вертикально. С койки я уже вставала медленнее.

Ступни не ощутили привычный холод, как бывало на моем корабле.

— Неужели здесь полный обогрев? Но как... — Я опустилась на колени и прощупала пол. Он и правда был теплый. — Невероятно! Если они обладают такими технологиями, то зачем им наше сырье. Они могли легко все модифицировать.

Я оделась в свой комбинезон, закрепила браслет к вшитому чипу на запястье. Информер сразу запиликал и выдал проекцию моего сканирования. Все было в порядке. Нет, все было лучше, чем раньше. Мой скелет стал таким же крепким, как у землян. Теперь земная гравитация нашей прародины была не страшна для меня.

«Невероятно!» — Это слово, видимо, будет сопровождать меня на этом корабле. Руниты обладали технологиями, которые Земля только мечтала разработать. Удивительно, имея столько колоний, целую планету-генетическую лабораторию на Артои, земляне так и не смогли победить основной «недуг» колонистов.

А руниты смогли.

Они могли бы заполучить весь сектор «Церера» за одно лишь предложение о совместных лабораторных исследованиях. За формулу они бы получили любую колонию со всем населением в придачу.

Я лихорадочно перебирала в голове все возможные варианты улучшения жизни колонистов, пока наконец-то не дошла до самой последней мысли, которая меня и отрезвила.

«Путь домой вам заказан, Элия Арве, если не боитесь стать подопытной мышью до конца своих дней».

Я передернула плечами, а потом сильно обхватила себя руками в попытке закрыться, сберечь. До сих пор я помнила весь ужас внедренной программы для астероидян под таким красивым названием «Дерево жизни». Мою мать без ее согласия отправили на родильную ферму, так как у нее были хорошие генетические показатели. Эта участь ждала и меня, но отец сломал ногу на рудниках и я осталась единственным кормильцем в семье. Со всеми допусками к рудным работам меня быстро поставили на его место, а там уже и закрутилось: повышение, учеба на пилота, распределение в военное училище. Папа так и не восстановил ногу, и лишь через пять лет я узнала, что он сознательно упал в зону грабберных машин со своей точки, чтобы провернуть этот рискованный план и не дать меня забрать, превратив в пожизненный инкубатор. Мама не дожила до моего первого вылета в составе патруля...

Удивительно, как лозунг Ливии Кахори «Равенство. Интеллект. Баланс.» — первой женщины Консула Земного Союза — потерял свою силу спустя каких-то восемьдесят лет.

Почему наш вид всегда скатывался к самоуничтожению?

Я сняла браслет и положила его на столик. Мысли роились, и в этой мешанине я не могла найти ни одного приемлемого решения. Впервые, я не знала, что делать.

— Значит, и не мне решать. Пора спросить хозяев об их планах насчет меня.

Коридор оказался пустым, не было даже роботов-чистильщиков. На секунду мне показалось, что на корабле никого нет и все это лишь плод моего предсмертного воображения, но в тот же момент я услышала шаги. Тихие, но отчетливые. Ко мне шли. Я выпрямилась, расправила плечи и задрала подбородок. Уверенность — это тоже оружие, инструмент манипулирования.

— Капитан Арве, пойдемте со мной.

Этот рунит не был Обскуром. Его рисунок был пурпурным, такой же цвет оболочки глаз и несколько прядей на длинных волосах. Возможно, цвет окраски определял положение в военной иерархии. Возможно, я ошибалась. Земная раса мало знала об этих инорасцах, хотя руниты не считались «первым контактом».

— Хорошо. — Я последовала за мужчиной. Он привел меня в круглую комнату — место отдыха для всей команды. Как я поняла? Там уже находилась вся команда. И мой Обскур тоже. Они разговаривали на каком-то особом диалекте, который мой лингвабот не распознавал, другие улыбались и что-то пили из длинных термосов, но как только они увидели нас, то резко выпрямились и замолчали, уставившись на вошедшего рунита.

«Капитан, не иначе», — эта мысль возникла сразу, как только я увидела мужчину, сейчас же она лишь укоренилась.

— Прошу поприветствовать нашу гостью.

— Капитан, какая же она гостья?! Она наша добыча и мы с да-чи как раз сейчас пытаемся поделить ее. — Это сказал крайний слева рунит. Он был ближе ко мне и неприкрыто разглядывал хитрой улыбкой. Стало страшно, я ведь прекрасно знала, как долгое воздержание в полетах может переклинить мозг у мужского рода. И не всегда на почве сексуальной неудовлетворенности, но глядя сейчас на команду мужчин, именно о ней я подумала в первую очередь.

Непроизвольно сжала руки в кулаки.

— Ох-хо, а у нашей добычи боевой характер. — Он улыбнулся шире. — Может, подарим ее в гарем нашему алулиму?! Он будет счастлив.

Удивительно, но улыбка этого рунита не была пошлой или ехидной. Он улыбался открыто и весело. Специально шутил надо мной? Возможно. Возможно, и нет. Но злого умысла я от него не чувствовала.

— Или, может, сыграем на желание с нашей добычей? Что скажешь, Элия Арве? — Теперь я увидела азартный огонек в его глазах. Он был прирожденным игроком. Такие мужчины ценили ум и риск и ненавидели страх.

— Что за игра?

Он расхохотался и захлопал в ладоши, как ребенок. Странно, капитан не одергивал его, но что я знала о рунитском уставе?!

— Го. Знаешь такую?

— Фай, прекращай! Это уже не смешно. — Обскур не отворачивал голову от этого Фая и казалось, что он пристально смотрит на него. Но рунит будто обрадовался такому тону и улыбнулся шире, продолжая втягивать меня в свое веселье.

— Го — игра землян. У тебя будет преимущество, Элия Арве.

Фай обращался ко мне на «ты», но оставлял полное имя. Видимо, мой вшитый переводчик не мог передать правильное обращение их культуры. Или рунит издевался...

— Я не умею играть. — Интонация голоса должна быть нейтральной и спокойной. Конфликты были недопустимы. Одно неверное слово и ракеты точечного наведения будут нацелены на военные базы землян. На Церере при всем космическом хаосе умение уживаться передается с геномом родителей. Я умела сдерживать эмоции.

Фай опустил голову и провел ладонями по лицу, будто стирая краску. Посмотрел на меня и медленно растянул губы в улыбке, любуясь на мое ошарашенное лицо. Я не поняла, что случилось, но вся вязь рисунка исчезла с лица. Ушла она и с волос, оставшись только на кончиках. Но самое удивительное, что на меня больше не смотрели глаза внеземного существа. Теперь у Фая был и белок, и радужка.

Перед глазами всплыли картинки из трансляции коронации на Артои. Около ног нового Доминиона сидел Вар-Альба. Божественное создание. Я не могла и мечтать, чтобы увидеть тигров вживую — бедным колонистам светил билет лишь до соседней станции в поясе.

И мне нельзя было забывать о своем текущем положении, нужно было немедленно потребовать связаться с моим сектором, запросить статус потерпевшего, а не играть в игры с Фаем. Но... Мне было спокойно среди этих рослых мужчин. Детский азарт так долго дремавший под жестким каркасом обязательств ринулся вверх, как молоденький росток пробивается сквозь толщу искусственного покрытия.

— Элия Арве, — Фай добавил мягкую интонацию в голос и продолжил: — Ты умеешь играть в земные карты?

Золотистые искры проступили в синеве глаз Фая, как звезды над куполом обсерватории. Разгорелись, заблестели и застыли белыми крапинками. Я смотрела на него завороженно, почти не дыша, впитывая волшебство момента.

Я улыбнулась в ответ и хотела сказать, что астероидяне не жалуют игр с Земли, но вдруг меня кто-то сильно схватил за плечо и почти развернул к себе.

Обскур.

Я узнала чернильный рисунок на лице.

— Отдых. Вам нужно лечь в капсулу, капитан Арве.

Он говорил на земном языке, но без интонации и каких-либо эмоций, как и в первую нашу встречу. Теперь я поняла, что это было личной особенностью — Фай искрился эмоциями и чем-то неуловимым, но таким притягательным.

Обскур, не дожидаясь ответа, повел меня обратно по коридору, и прежде чем закрылись переборки, я услышала тихие голоса. Не трудно было понять, что обсуждали меня.

Или моего провожатого.

Я резко остановилась.

— Простите.

Обскур остановился, но не смотрел на меня. Ждал.

— Я из бедного населения, мы... нас не обучают межпланетной этике. Я ничего не знаю о вашей культуре и социальном устройстве. Мой лингвабот имеет лишь стандартный набор словарей, утвержденных Земным Союзом. Я не понимала, о чем они говорили. Надеюсь, я не причиняю вам неудобства? Я здорова и могу вернуться на свою военную базу.

С каждым предложением я пристальнее всматривалась в застывшую позу рунита, но не могла уловить и толики эмоционального отклика, но когда договорила свои мысли до конца, увидела, как дрогнули уголки его тонких губ.

— Капитан Арве, не обращайте внимание на дружелюбный тон нашего помощника капитана. Фай любит землян и особенно то, как легко он способен воздействовать на ваш эмоциональный спектр. Это забава. Игра. — Обскур наконец-то развернулся ко мне, и я могла поклясться, что он смотрит прямо в глаза. — Но на этом судне вы — заключенная. Можно использовать слово «добыча». Когда наш корабль достигнет одной из наших планет, вы действительно будете подарены алулиму.

— Вы... — я хрипела, как умирающий без кислорода. — Вы для этого укрепили мой скелет?

— Никому не понравятся крики боли под тяжестью гравитации и хруст костей. Женщина должна радовать своим спектром.

— Вы работорговцы? — Мой хрип перешел в шепот. Вспоминая Фая, сложно было представить их в такой роли, но только дураки судят по внешности.

— Нет, капитан Арве, вы просто слишком необразованны. Идите быстрее. У меня нет свободных капель, чтобы говорить вам.

Да уж, мой переводчик явно не справлялся. Возможно, поэтому слово «работорговец» было отвергнуто. Но как иначе можно назвать тех, кто дарит в подарок живое разумное существо?!

Меня закрыли в каюте, а через какое-то время Фай принес мне поднос с едой. Уселся рядом на кровать и смотрел, как я ем. Он смешно уперся подбородком в сжатые кулаки и провожал ложку взглядом. Я старалась не подавиться, но и говорить что либо уже не хотелось. Как там сказал Обскур?

«Любит то, как он влияет на спектр. Игра»

Я вспомнила своего друга детства — Шея — он был пацаном Сферы, нашего местного сиротского приюта. Хочу сказать, что Сфера не пустовала: из шахт слишком часто вывозили трупы. На самом деле, астероидный пояс вблизи Юпитера по внутренней конвенции между Землей и Марсом оставался свободной зоной. Можно даже было вообразить, что астероидяне также свободны, как на FR28.3. Но Свободная Республика в мириады парсек и даже близко не напоминала гадюшник, коим являлись астероиды. В школе я читала про наземную колонизацию и там не было никаких конвенций — людей сгоняли, как скот, и на их костях строили «светлое будущее». Вот так же я видела и астероидный пояс.

— Нравится еда? — Фай улыбался, а я испугалась, что не проверила еду анализатором в браслете. Но как при нем это можно было осуществить?!

— Элия Арве, никто не отравит тебя. — Он легко прочитал все сменившиеся эмоции на моем лице. Плохо, когда ты, как открытая книга перед своим врагом. — Рю не позволит. — Потом увидев мой страх, расхохотался и добавил: — Так забавно тебя пугать. Не бойся, никто не причинит тебе вреда.

Рю — имя моего Обскура. Странно, что Фай считает, что тот не позволит в отношении меня ничего плохого. Неужели идея подарить меня кому-то из их верхушки принадлежит не Рю?

— Я могу связаться со своим сектором? Они должны забрать меня.

— Капитан не сказал тебе?

Мне никто ничего говорил. Кроме Фая, он хоть и пугал своим исследовательским интересом к землянам, но по крайней мере, делился информацией.

Я мотнула головой.

Он по птичьи наклонил голову к плечу и уточнил:

— Этот жест значит «нет»?

Я кивнула.

— А этот «да».

— Я запомню, но продолжим про капитана. Наверное, Рю запретил. — Потом хитро посмотрел на меня и тихо сказал: — Но мне он ничего запретить не может. От тебя отказались, землянка. Твой начальник сказала, что ты «расходный материал». Что это значит?

Фай смотрел на меня с детским любопытством и каким-то восторгом. Он не закрылся камуфляжем из узора, и я могла рассматривать его в ответ: длинные белые волосы были забраны в высокий хвост и темнели лишь на концах, тонкие светлые брови и такие же ресницы. Глаза, которые показались мне человеческими, таковыми точно не являлись. Да, теперь у них был белок, радужка и зрачок, но все выглядело иначе. Зрачок был узок и вытянут по-змеиному, радужка же не переливалась цветом, а была однородного цвета. У Фая оттенок был сине-сиреневый. Фигура же — поджарая и худая. Я специально уронила ложку и он в одно мгновение словил ее. Отменная реакция тела.

Не человек.

— Это значит, что... меня не заберут.

«Никогда».

Я не стала поправлять его на счет землянки. Я ведь ей не являлась, но сейчас это было наименьшей моей проблемой. Вернуться домой я теперь смогу лишь чудом.

— Мой корабль цел?

Фай перестал улыбаться и внимательно прошелся взглядом по моему лицу.

— Элия Арве, мы уже в нашей системе. На своем кораблике ты не сможешь вернуться домой.

Я сглотнула вязкую слюну, во рту резко пересохло, а пульс забился в висках. Страх стал захватывать мое тело, медленно поднимаясь от кончиков пальцев.

— Я ваша «добыча»?

Фай удивленно поднял брови и моргнул.

— Ты — наша гостья. Мы несем ответственность за тебя...

— Фай! — Окрик от двери заставил нас повернуться. Обскур стоял в открытом проходе, перегородив собой весь проем. — Не смей с ней общаться! Немедленно покинь каюту.

— Капля к капле, а-ни. Мы нашли сай, а ты ведешь себя, как варвар.

Я ничего не поняла из их речи, но зато увидела насколько по-разному ко мне они относились.

— Она наш инструмент, Фай. Я не прощу, если ты все испортишь. Выйди отсюда немедленно! — Обскур снова рявкнул, но мне нужно привыкать называть его по имени. Хотя значение имени я не знала, и «тьма» подходила как нельзя лучше к этому мужчине.

Фай плавно поднялся, забрал поднос и вышел, когда Рю соизволил освободить проход. Я думала, что Обскур тоже покинет каюту, но он остался внутри и закрыл дверь. Я подобралась: в его компании мне было слишком тревожно. Он подошел ко мне и навис сверху, явно разглядывая.

— Мой брат мягок и любопытен, «добыча». Он верит, что мы можем прожить и без прощения алулима, но я не так наивен и юн. Я использую случай, выпавший по велению богов. Не надейся на помощь. — Последние слова он говорил мне прямо в лицо, близко склонившись. Рисунок он не убрал, и я не знала, какое лицо у Рю. В этой маске он пугал своей безэмоциональностью, хотя по тому, что он пытался убедить меня (или себя?) в моем безвыходном положении, я видела крохи страха и боли.

Он боялся, что я сбегу? И он потеряет что-то важное?

Вряд ли дар в виде обычной женщины может задобрить их алулима, но, возможно, здесь это считалось за дорогой подарок.

Или, что скорее будет правдой, меня планировали «дарить» не как женщину.

Я решила для себя, что никогда и никто не увидит моего страха. Это чувство самое деструктивное, самое жалкое и самое опасное для человека, который приговорен другими. И есть лишь один шанс изменить ситуацию: стать сильнее.

Для начала я планировала изучить культуру рунитов. Как говорят: «Кто владеет информацией, тот владеет миром».

— Сколько мы будем в пути?

— Хочешь знать сколько осталось до конца твоей свободы?

Я не ответила.

— Хорошо, скажу. Мы летим к дальней планете в нашем квадранте.

— И в каком мы квадранте сейчас?

Рю ухмыльнулся и назвал свою систему:

— Аквариус.

Стоило догадаться, что я могу не знать. Или у рунитов была своя звездная карта.

— Что, капитан Арве, название незнакомо?

Оказалось, что понять с какой интонацией говорит мой Обскур без выражения глаз было невозможно. Мне чудилась усмешка, но потом пришло ощущение боли, а следом — усталость. Странная смесь, которая без настоящего взгляда так и не хотела принимать форму.

— Незнакомо, — в моем голосе тоже была усталость. — Могу я прочитать информацию о вашей системе.

— Капитан Арве, вы просите разрешения использовать информационный архив корабля? — Правая бровь у моего Обскура взлетела вверх.

— Вы легко можете ограничить мне доступ.

Рю не ответил, просто стоял около выхода и не шевелился. Думал. Интересно, какая все-таки должность была у него на корабле? Врач? Возможно, он следил за моим состоянием. Но это также могло значить, что он ксеногенетик, а ксеногенетики пострашнее военных: они могли создать неубиваемый, агрессивный вид организма для борьбы.

Если Земной Союз закрывал глаза на такие опыты, и на Церере было несколько закрытых лабораторий, то что говорить о рунитах, чей технический и генетический потенциал явно превышал человеческий.

Но они не нападали до сих пор, как и не шли на торговый контакт. Прилетали только в Пояс Астероидов, а также к газовым гигантам нашей Солнечной системы.

От тревожных мыслей меня отвлек его ответ:

— Хорошо, я дам вам доступ. Думаю, это никому не навредит.

Рю подошел ко мне и взял за запястье. Пульс у меня подскочил, а он криво ухмыльнулся.

— Не нервничайте так, иначе мне придется колоть успокоительное.

Я попыталась медленно дышать, но разум не обманешь — он видел в этом мужчине угрозу и посылал предупреждения телу. Рю нажал на кожу сильнее и от его пальца пошло тепло сотнями мелких вспышек. Я чувствовала, будто что-то горячее проникает в мою руку, и хотела отдернуть, но хватка у него была железная.

— Не шевелитесь, Элия, иначе рисунок не зафиксируется.

Он впервые назвал меня просто по имени, отчего мне стало совсем не по себе. Оно прозвучало слишком лично, слишком интимно, словно мы были партнерами. Ни Фай, никто либо из команды так его не произносил.

Отрицать было бесполезно — я чувствовала странную связь с этим мужчиной с самого первого взгляда.

Видимо, мой Обскур тоже уловил ток между нами и это его безмерно раздражало. Что ж на его месте я тоже бы не радовалась странному притяжению к своей «добыче».

— Все, теперь вы можете запрашивать у архивной системы корабля книжный материал.

Он быстро убрал руку и сразу же отошел обратно к двери. За эту дистанцию я была благодарна сейчас, потому что мой пульс просто взбесился, эхом отдаваясь в голове. Я посмотрела на странную вязь браслета вокруг запястья и тяжело сглотнула, перед глазами начало двоиться.

Я подняла взгляд на рунита и еле-еле выдавила из себя слова:

— Мне... нехорошо.

Дальше все было по стандартному сценарию для меня — сознание провалилось в знакомую тьму.

Глава 2

В этот раз я поняла, что мое восприятие изменилось: я будто чувствовала теплые потоки в воздухе. Они обвивали мою руку, обтекали тело, словно кокон. Самое странное началось, когда я решила произвести гигиену тела. Внутри каюты оказался санблок. Небольшой, с хорошей эргономикой, прямо как в буклетах для продажи билетов на лайнерах высокого класса. На обычном корабле, особенно для дальних перелетов, такой роскоши я никогда не видела. Уровень рунитов поражал: такое расточительство пространства, особенно для заложника... Хотя меня назвали гостьей, но я чувствовала давление, которое сжимало со всех сторон.

— Может, они — непростая команда?! — Глянула на свое запястье и вспомнила о доступе к информации. — Пора уже найти хоть что-то, чтобы прекратить накручивать себя домыслами.

— Система, хочу прочитать информацию об этом корабле, — я громко проговорила фразу куда-то в потолок каюты, надеясь, что угадаю с командой с первого раза. Не хотелось просидеть здесь весь цикл в попытке понять принцип подключения. Давать повод для насмешек над человеческой глупостью было не в моих интересах.

Система молчала. Я же села на кровать и вытянула запястье, рассматривая рисунок, из-за которого мне стало так плохо вчера. Теплые потоки медленно оглаживали кожу с вязью, и мне пришла мысль попробовать надавить на него. Может, мне стало дурно из-за внедрения инородного предмета?!

Рисунок слегка менялся, медленно перетекая в другой узор. Как только подушечка моего пальца коснулась странных чернил, браслет моментально ожил, потек быстрее.

— Хочу увидеть информационный архив, — проговорила в рисунок и представила нечто похожее на электронные файлы.

Узор забежал так быстро, что разобрать изменения уже было невозможно, но все равно ничего не происходило.

— Это издевательство какое... — пробубнила себе под нос и закрыла глаза рукой с узором. И сразу же в голове водопадом пошли слова, цифры, образы — весь информационный архив. Теперь у меня была другая проблема — как вычленить нужное. — История, — громко произнесла, и тот час перед глазами всплыли три файла: на двух из них символы были непонятны. — Да, Эль, специально для тебя файлы продублируют на универсальном земном, — прошипела себе под нос, понимая насколько все плохо. Слова про «необразованную Элию» задели, но были правдой — языков я не знала, уповая на лингвабот, но лишь потому, что никогда и не планировала покидать Пояс. Максимум чего я смогла бы добиться, так это повышения до майора оперативной группы патруля. Выше уже никто бы не пустил.

К рунитам я точно не собиралась.

Откинувшись на стенку кровати, я подобрала ноги и положила голову на колени. Отцу или Джону, моему брату, наверняка сообщили, что я погибла при исполнении. Теперь они получат крохи из страховки и запишут файл с моим трехмерным изображением на Стену Плача, ко всем тем бедолагам, чьи тела забрал космос и не вернул домой. От этих мыслей на меня накатила апатия, окутала ядовитым туманом и стала медленно переваривать. С этой небольшой кровати, запертая в каюте пришельцев, участь моя казалась предрешенной, а что хуже — управляемой чужой волей. Неужели это судьба?

Дверь в каюту открылась и вошел Фай, неся в руках два высоких термоса.

— Я пришел угостить тебя нашим горячим напитком и показать книжный архив.

— Я слишком грубо вошла в систему? — А что мне оставалось думать?! Рю вряд ли бы попросил кого-либо помочь мне, злорадно наслаждаясь последующими проблемами. Я так и видела его ухмылку и мысли «Капитан Арве, я дал вам доступ. Чем же вы недовольны?»

Фай улыбнулся и махнул термосом, будто отмахивался от моих глупостей. Он снова был без камуфляжа из узора.

— Рю попросил помочь. На этот раз он проявил вежливость. Не сердись на него, Элия Арве.

— Можно просто Эль, — тихо ответила я и удивилась, что сказала свое сокращенное имя. Призыв «не сердиться» меня немного рассмешил: как можно не обижаться на своего тюремщика?! Но Фай будто не видел ничего плохого в сложившейся ситуации. Может, у них нет понятия семьи? Дома? Я сжала губы. Как же все сложно!

Он посмотрел на меня удивленно, а потом сел рядом и заглянул в глаза.

— Ты даришь мне свое имя?

В вопросе крылся подвох. Я чувствовала это.

— Я называю свое короткое имя. У нас принято при общении знакомых обращаться по короткому имени. У вас не так?

Фай протянул мне термос и показал на своем, как его открыть, потом сделал небольшой глоток и по-детски завалился на кровать, прикрывая глаза.

— У нас все обращаются по званию, либо по первому имени. Второе имя мы дарим лишь возлюбленным. Его знает только семья.

«Значит, семья у них есть».

— Фай — это звание?

Он сделал второй глоток.

— Нет, это первое имя. У нас нет званий, мы выше этого.

— Можешь пояснить, что значит «выше этого». — Я решила выуживать информацию любым способом, ведь среди рунитов я проведу неизвестное количество времени.

Фай почесал за ухом и мило нахмурился.

— Это значит, что мы принадлежим Дому. А Дом — это самые старые семьи.

— Как цари? — Я хорошо помнила историю Земли.

Фай улыбнулся и кивнул на мой манер, а потом сделал еще глоток из своего термоса.

— Выпей со мной. Этот напиток хорошо влияет на нервную систему.

Я выпила и закашлялась. Напиток оказался действительно хорош для нервной системы, настолько, что к нему надо было требовать закуску. Вкус был сладковатый, приятный, но жидкость обжигала, как очень крепкий алкоголь.

— Сколько там градусов? — Я недовольно посмотрела на Фая, который наслаждался моими реакциями. Эмоциональный маньяк какой-то, хотя сколько они находятся в космосе?! Вряд ли у любого разумного существа выработается иммунитет к черной бездушной бездне вне корпуса корабля. Поэтому любое развлечение помогает не впадать в «сон». Я не раз видела, как сознание пилотов и патрульных «засыпало» из-за долгих полетов, и они становились полностью отрешенными. Возможно, Фай, по натуре живой и эмоциональный, боялся погрузиться в «сон» и старался подпитаться от меня живыми эмоциями.

— Достаточно, чтобы твоей нервной системе стало хорошо, — замолчал на мгновение, но добавил, — Эль.

— Моя нервная система не привыкла к такому. Я не люблю алкоголь. — Я тоже сделала паузу и добавила: — Фай.

Так мы и перешли на «ты». Это могло быть огромной ошибкой с моей стороны, ведь я ничегошеньки не знала о них, а сближаясь, нарушала неведомую границу. Но Фай похоже был не против.

— Тогда я принесу тебе наш пуэр. Он тоже бодрит, а ты мне расскажешь, что любят пить земляне.

Я хотела поправить его, что не землянка. Что жить на Земле — это привилегия, но меня перебил жесткий голос Рю.

— Ты ничего никому не принесешь, а-ни. Кто позволил тебе так себя вести с «добычей»?

Я думала Фай снова улыбнется, но увидела новое выражение на его открытом лице. Это была злость. Он сузил глаза, и его четко очерченные губы сжались в тонкую линию.

— Сколько мне лет, Рю, что ты выговариваешь мне, как несмышленому кодо? Я вполне сам могу разобраться с тем, что могу, а что не могу делать. Ты мне для этого не нужен. — Фай встал и обратился ко мне: — Эль, я принесу тебе наш второй напиток.

Мой ответ ему был не нужен, он и так понял по моим испуганным глазам, что я боюсь влезать в этот разговор.

Рю выпустил его молча, но как только переборки закрылись, сразу накинулся на меня.

— Когда вы перешли на имена?

— Сегодня, — но сразу поправилась, — сейчас.

— Капитан Арве, если вы пытаетесь расположить к себе моего брата, то вы ошиблись с целью. Решение о вашей дальнейшей судьбе принимает не он.

Мой Обскур так и не показывал своего настоящего облика, прячась за рисунком из рун, тем самым давая мне понять мое истинное положение здесь. Но зачем так рьяно запрещать брату видеться со мной? Какая разница, какими надеждами я себя тешу, если Фай мне все равно не сможет помочь? Или он что-то не договаривает?

Я решила закинуть пробный камень.

— Я общаюсь с вашим братом не из-за возможной выгоды, которую вы мне приписываете. Он мне интересен и я хотела бы узнать о вашей культуре больше, но об этом вы и так знаете.

Рю развернулся ко мне всем корпусом и хранил молчание. Камуфляж великолепно прятал любые эмоции, которые я могла бы прочитать по глазам, но я все равно чувствовала, что он... обиделся. Что-то было такое в его интонации, что заставляло меня сомневаться в его безэмоциональном поведении.

— Фай наиграется и потеряет интерес, не рассчитывайте, что сможете назвать его да-чи. И вряд ли вы приобретете знания от него. Лучше читайте архив.

Точно, мой Обскур был обижен. Вряд ли его задел интерес к его брату, скорее он не хотел делить внимание Фая с «добычей».

— Тогда прошу вас показать мне, как им пользоваться.

Я пошла ва-банк, раз хочет изолировать меня, пусть тогда и постарается. Рю на мое предложение моргнул. Именно так, молча стоял, смотрел на меня и моргнул после моих слов. Неужели он удивлен, что кто-то не справился с таким простым действием. Подозреваю, что корабли землян были намного технологичнее наших астероидянких, но у меня хорошая память — достаточно один раз показать или сказать, и я смогу повторить процесс.

Рю не проронил ни слова, но все-таки подошел и сел рядом, точно на то же место, где сидел до этого Фай.

Я подумала про кошачьих. Они ревностно относились к своей территории. Руниты тоже напоминали мне больших хищных кошек.

Мой Обскур не заметил моей глупой полулыбки. Даже строгие и холодные ноты в голосе Рю почему-то не пугали меня, как должны были бы. Мне было противоестественно спокойно, будто я оказалась дома. В каком-то особом, хорошем месте, где не было изматывающих дней на выживание.

— Показываю один раз.

Я подавила смешок. Он сейчас меньше всего походил на воинственного пришельца.

— Надо активировать браслет теплом пальцев. — Рю провел указательным пальцем по похожему браслету на своей руке. — Потом представьте, что нужно. Выберите из появившихся образов и получите слепок. Наш бог машины силен.

Бог машины? Наверное, это ИскИн. Все было просто и одновременно сложно: такую систему не обманешь и ни взломаешь. Только полный личный контакт.

— Попробуйте сами.

— Спасибо. Моя первая попытка оказывается была верной, но я совсем не учла того, что не читаю вашу письменность, а как пользоваться переводчиком не знаю.

Клянусь, мой Обскур скрипнул зубами.

— Вам не нужен переводчик, капитан Арве. Я обновил ваш лингвабот.

Я удивленно подняла брови — слишком много возни с обычной заложницей.

— Поэтому просто представьте то, про что хотите прочитать.

— А вот и пуэр, — Фай вошел в каюту с боксом и остановился, глядя на Рю напряженным взглядом. Тот плавно поднялся и не отводил взгляд от вошедшего.

— Ты меня удивляешь, а-ни. Я вижу другой окрас для твоей строгости. Прости, что не увидел оттенков сразу.

Либо мой Обскур наврал, либо даже обновление словарных программ мне не помогает. Но Рю понял брата очень хорошо, потому что весь ощетинился.

— Ты забываешься. Я никогда не опозорю Дом недостойным выбором!

— Даже, если это будет сай? — Фай упрямо выводил брата из равновесия, но теперь я услышала знакомое слово и сглотнула — они говорили про меня?! Не опозорит недостойным выбором? То есть выбором меня?

Я понимала, что запутываюсь во всем, вязну намертво в чуждом образе мыслей и не могу ничего разобрать правильно. Одни слабые домыслы. Но даже намек на то, что я являюсь позорным выбором болезненно уколол самолюбие. И вроде мне должно быть все равно, но, видимо, мои эмоции сыграли злую шутку, и я начала симпатизировать Рю.

— Даже так, — резким тоном ответил старший рунит и ушел, не посмотрев на меня.

— Не слушай его слов, Эль, он каменный вождь.

Нет, определенно что-то не то было с моим словарем. Я примерно угадывала смысл, но была не в той ситуации, чтобы догадываться и домысливать. Один неверный вывод, и я могу лишиться жизни.

— Фай, я не уверена, что имею право обижаться на кого-то из вас. Вы спасли меня от смерти. Восстановили здоровье (про укрепленный скелет я промолчала). Проявляете заботу, хотя мои соотечествинники бросили меня.

На последней фразу Фай отвел глаза. Мои самые худшие догадки начинали всплывать одна за одной. Соотечественники скорей всего и понятия не имеют, где я. Никто не связывался с моим подразделением. Забота и внимание — причина кроется в этом загадочном слове «сай», как и то, почему мне помогли сверхмеры и улучшили физику тела. Но это все мне нужно подтвердить, а не сидеть и накручивать себя.

— Мы чтем Слово и не можем бросить живое создание в беде. — Фай понял мой незаданный вопрос и продолжил: — Но наше общество имеет строгую иерархию, поэтому есть правила, которые нужно соблюдать.

«Поэтому мы отдадим тебя алулиму».

— Ты скучаешь по дому?

Я дернулась, как от пощечины. Это была не просто тоска, ведь там, на Астероидах, осталась вся моя жизнь. Да, она была простой и тяжелой, но она была полностью моя и ничья больше! А теперь... Теперь случилось то, чего я так боялась все эти года — я осталась совершенно одна. Воздух застрял в легких, и я закашлилась. Фай быстро всунул мне в руки чай и приказал пить. Напиток обжег небо, но не сильно, стек вязко по гортани вниз и подарил горьковатую сладость рецепторам. А еще он напомнил мне наш домашний чай, который мы пили только по выходным. Растили его сами, в специально купленной за приличные деньги оранжерейном контейнере. Старый семейный риутал, который остался, как память о матери. Конечно, это был ужасный суррогат, скорее сорняк, ведь этот напиток даже на Земле стоил слишком дорого.

— Я привязана к своей семье, мне тяжело без нее.

Фай поджал губы и тихо проговорил:

— Эль, запомни — я никогда тебе этого не говорил! Но ты можешь сбежать, если достигнешь определенной позиции при алулиме. Жрицам позволено многое.

— Жрицам?

Рунит резко встал и нервно оглядел каюту.

— Забудь, — потом посмотрел на меня нервно, будто испугавшись того, что я могу схватить его за руку и отошел от меня. — Прости.

Переборки в мою каюту защелкнулись, и я осталась одна с боксом еды на кровати.

Глава 3

Больше ко мне никто не приходил, лишь система оповещала, что около моей каюты стоит бокс с едой. Спасала меня только возможность просматривать файлы с книгами или общий доступный журнал маршрутных логов. Правда для меня звездные карты рунитов были похуже методичек на марсианском. Несмотря на общий земной язык, самая старая колония Земли принципиально отказывалась общаться на универсальном языке и любое взаимодействие с базой Фобоса выливалось в то, что я сидела и переводила через доступные словари их запросы для командира Штейса. До этой злополучной ситуации я думала, что он своих подчиненных не бросает — командир не раз доказывал, что команда для него не пустой звук.

Поэтому мысль о том, что руниты мне врали, начала укореняться в моем мозгу.

Шанс проверить мои подозрения пришел с неожиданной стороны. Видимо, тем эгоистичным решением я запустила цепочку неслучайных случайностей и судьбоносных изменений.

Весело!

Фай прибежал ко мне в каюту весь какой-то взлохмаченный, схватил меня и повел на мостик, где витала напряженная атмосфера.

— Сядь сюда и хорошо пристегнись, Эль. Нас может прилично потрясти.

— Что случилось? — В космосе, конечно, хватало опасных ситуаций, но сейчас через обзорное окно я не видела потенциальной угрозы.

— Нас встретил Дом Аштат, а мы не самые близкие друзья.

И как в подтверждение этих слов на основном экране появилось контактное окно с... женским лицом. Я не могла ошибиться — такие тонкие черты за узорами рун могли принадлежать только женщине.

Голос вызвавшего все расставил по местам.

— Братья Дома Ура, вы нарушаете приказ алулима. Немедленно покиньте данный сектор, — голос принадлежал молодой женщине. И это открытие пугало, ведь вполне могло оказаться, что рунитское общество — матриархальное, а женщины частенько бывают безжалостней мужчин. И не договоришься, определят на низший уровень работы и еще будешь молиться, чтобы ничего не менялось в решении, а иначе можно просто не выжить.

— Сестра Дома Аштат, мы не нарушаем приказ алулима, — жестко ответил Рю. — Стари... Главный жрец сказал, что мы не имеем права возвращаться домой, пока не найдем способ, исправить Каплю. Мы ее нашли.

По его оговорке я быстро смекнула, что уважения к алулиму мой Обскур не испытывает. Я тоже не была праведницей, которая чтит межпланетный кодекс и засыпает лишь тогда, когда покрутит часок педали велонакопителя в энергосберегающем боксе около дома, но всегда знала, что без системы будет только хуже: все изменения должны происходить постепенно, а не через шоковую терапию нововведений.

На Астероидах без четкой иерархии и системы нельзя. Это же не Земля или Марс, где волен выбирать, где жить и работать.

Молодая рунитка сняла узорчатый камуфляж, из-под которого показались каштановые волнистые волосы, а глаза оказались светло-карие, чайные, как тот самый пуэр.

— Что ты такое говоришь Рю? Этого не может быть. Прошлая твоя ошибка стоила нам трех чистых Каплей. Ты в своем уме?! Думаешь, тебе позволят войти в Зиккурат?! — она зачастила, еле сдерживая эмоции.

Не понимая ничего, я все-таки прониклась ее страхом: Рю и правда вызывал мало доверия. Что-то в нем было импульсивное, безконтрольное, будто он подросток, а не мужчина.

— В этот раз все будет иначе, Иннику! Я везу сай, — отрезал Рю.

Это имя ей невероятно шло, придавая еще больше гармонии всему женскому облику. Молодая женщина перевела взгляд на Фая и по ее взгляду читалось, что она просит о поддержке. Впервые я увидела замешательство на лице Фая. Я помнила, как он осадил старшего брата и как подал мне идею возможного бегства, но, видимо, между ними был больший раскол, чем я предположила изначально. Он открыто не разделял позицию брата, и Рю моментально среагировал:

— Фай, посмотри на меня!

Брат усмехнулся и поднял взгляд.

— Ты же знаешь, что я не лгу. — Он снова посмотрел на Иннику. — Я могу переслать данные.

Женщина замешкалась, но быстро взяла инициативу обратно:

— Да, только ты мне пришлешь не данные, Рю, а доставишь сай на мой корабль. Даю тебе слово Дома Аштат, что вас никто не тронет, даже в случае того, если ты меня обманул. Но я должна все перепроверить лично!

Связь отключилась, а на блоке управления побежали символы.

Рю выглядел мрачным. Неужели он соврал?

— Подготовьте шаттл, я возьму капитана Арве и брата.

Вся команда была какая-то тихая. Капитан сразу же распорядился о подготовке к вылету малого корабля и что-то уточнил у Рю, наклонившись к нему совсем близко. Тот ответил также тихо и сжал плечо капитана, то ли подбадривая, то ли намекая прекратить разговор.

Фай подошел ко мне и устало улыбнулся.

— Поздравляю Эль, скоро ты познакомишься с главной змеей Дома Аштат. Советую морально подготовиться.

— А если не смогу?

— Тогда она тебя проглотит целиком.

Мои подозрения про матриархат снова всплыли на поверхность. Я отстегнулась и встала с сиденья. Уходить с мостика не хотелось — я любила пилотировать, а на таком корабле и не мечтала побывать, но Фай повел меня на нижнюю палубу, где располагалась зона малых кораблей. В плане эргономики, этот вид корабля не сильно отличался от схем земных кораблей, но все равно, находясь здесь, я бы никогда его не спутала с земным.

Корабль принадлежал иному складу мысли, иным технологиям.

Корабль Дома Аштат оказался больше того, на котором летели мы. Я завороженно всматривалась в чернильную тьму с точками-звездами и, как ребенок, разглядывала диковинные конструкции. Корабли не были набором металла и нанопластин как у нас, выполняя лишь функцию транспортировки, а скорее походили на живые организмы с необычными мембранами по всей поверхности, создавая настоящее чувство черной кожи.

На нижней палубе, куда пристыковался наш шаттл, нас уже ждал отряд из пяти человек. Во главе стояла Иннику, волосы она собрала в высокий хвост, а взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Заключать нас под стражу совсем необязательно, Иннику. Мы не опасны, — Рю говорил надменно, не выказывая никакого дружелюбия для такого заявления. На месте женщины я бы вряд ли поверила хоть в одно слово.

— Стража?! — Иннику тоже не уступала в ядовитом тоне. — Это сопровождающие, Рю. Вы мои гости.

Потрясающее умение унизить морально, не сказав обидных слов. Мне необходимо учесть этот факт на будущее, если я захочу что-либо обсуждать, это нужно будет делать тонко.

Гостями мы, конечно, не были. Нас сразу провели в медотсек и меня начали обследовать. Положили в ту же капсулу, что и на корабле Дома Ура. Рю и Фай остались в другом помещении, а я была с Иннику. Она лично проводила диагностику, то хмурясь, то удивленно вскидывая тонкие брови. Красивая все-таки женщина. Необычная. А главное, чувствовалось, что ее положение было на равных с мужчинами. У нас же, как процветала дискриминация, так и продолжалась.

— Этого не может быть, — Иннику прошептала губами и пристальнее вгляделась в непонятные значки показателей на полимере капсулы. Я ничего не чувствовала: ни покалывания анализатора, ни тепло сканирующих лучей. Капсула безусловно проверяла мой организм, но абсолютно незаметно.

Вскоре меня выпустили, но атмосфера очень изменилась. Когда я вошла в каюту, сопровождаемая помощником рунитки, то обратила внимание насколько был спокоен Рю и насколько задумчивой стала Иннику. Фай сидел поодаль и пил из высокого термоса напиток. На них он не смотрел и был мрачен, что и удивило меня больше всего.

Увидев меня, Иннику сразу встала и эмоционально заговорила:

— Элия Арве, если по какой-либо причине вы чувствуете себя некомфортно на корабле Дома Ура, то я с огромным удовольствием приму вас у себя! Вы можете не бояться.

— Иннику, ты превышаешь свои полномочия! — моментально вмешался Рю. — Она — сай Дома Ура и будет доставлена в Зиккурат только нами. Прошу по-хорошему не превышать воду в Капле.

Рунитка самодовольно улыбнулась.

— Сай не может принадлежать какому-то Дому, она свободна в своем выборе.

— Прямо как ты, Тау, — эту фразу сказал Фай и холодно посмотрела на женщину. Тау? Второе имя? Похоже между этими Домами все намного сложнее.

Иннику замерла, но потом ее глаза сузились и явно от злости.

— Я бы никогда не связала наши горизонты, Фай из Дома Ура. Ты... — она запнулась, эмоции били через край. Незатянувшаяся рана причиняла боль. — Ты недостоин меня!

Фай сжал челюсть, отчего на скулах вздулись желваки.

— Самонадеянная гордячка, которая так и не повзрослела. Думаешь, отказав мне, ты уничтожила мои шансы на семью?

— И кто же согласиться стать твоей кой?

Фай схватил меня за талию и притянул к себе. Я даже пискнуть не успела, как меня прижали к сильному боку.

— Эль, станет моей кой?

— Что-о? — в один голос ошарашенно спросили Рю, Иннику и я. Фай повернулся ко мне и поцеловал в щеку, быстро шепнув на ухо «подыграй мне и я помогу бежать».

— Эль, дала согласие стать моей подругой жизни. Да? — Он улыбался будто бы нежно, но глаза оставались холодными.

— Да, — тихо ответила я и постаралась улыбнуться. Больше всего я хотела вернуться домой. И раз Фай ставил это обещание условием, то я сыграю эту роль.

Иннику побелела, но держала лицо. Фай ей был небезразличен, как бы она ни старалась показать свое пренебрежение. А вот Рю... Он смотрел на нас убийственным взглядом. Вернее, почему-то только на меня.

— В ваш обман мы не поверим. Мы не слепцы, а-ни. Зачем тебе это?

Фай весь напрягся. Зачесал пятерней выпавшие пряди из высокого хвоста и посмотрел исподлобья на брата. Рю был в камуфляже. Чернильные узоры переливались на светлой коже, чернильно-черные волосы также были подняты в конский хвост, но не выглядели небрежно: волосок к волоску. Никакой вольности — четкий порядок везде. Они с братом были словно, как древний символ землян — инь и ян.

— Важно, что мне поверит Совет. Против него ваше слово ничего не будет значить, особенно, когда Элия пройдет обряд и станет руниткой.

Я испуганно посмотрела на Фая, но он еле заметно кивнул, давая понять, что его уговор в силе. Возможно, он не обманывал, но нехорошее предчувствие стало трещать над ухом наэлектризованным воздухом.

Рю хмыкнул и провел руками по лицу, проходясь по волосам. Я задержала дыхание, пока камуфляжный рисунок исчезал на лице и растворялся на волосах. Да, он действительно отличался от брата, как черное и белое. Красное и белое... Волосы Рю горели рыжим огнем, переливались всеми оттенками красного, а глаза были будто наполнены кровью — алые, с тонким вертикальным зрачком. Фигурой он был выше и мощнее, а сейчас без камуфляжа просто поражал воображение. Рю растянул губы в самодовольной улыбке, прекрасно понимая какое впечатление произвел на меня. Да, и я понимала — он был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела. А еще я видела, насколько вероломны и жестоки бывают люди с меньшей красотой, поэтому повернулась к Фаю и сжала его руку.

— Я верю тебе.

Скорей всего я пожалею об этом эмоциональном поступке, но когда Фай крепко сжал мою ладонь, в жесте мне почудилась благодарность. Видя теперь настоящую внешность Рю, я могла поверить, что он подавлял брата.

Входящий сигнал с мостика корабля заставил всех замереть от удивления.

— Запрос на стыковку запрашивает алулимский вестник, госпожа. Вы даете разрешение?

Иннику скрипнула зубами и громко подтвердила согласие.

— Ты же обещала, что сай останется в нашем Доме? — Рю тихо прорычал, еле сдерживая злость.

— Я его не вызывала! Этот квадрант сегодня патрулирую только я. Что здесь забыл боец из стражи алулима я не имею ни малейшего понятия.

— Спрячь нас! — наседал на нее Рю. Святая вода, да что там у них произошло, что он прячется с младшим братом? Находится под защитой преступников было не самой лучшей перспективой в моей жизни.

— Думаешь, он просто так решил нанести визит? Да он уже раз десять тайно просканировал корабль. Ты же сам знаешь, что на патрульных яхтах нет защиты. Это же не мой личный сэпум. — Иннику серьезно посмотрела на Рю и сказала: — Он хочет увидеть вас.

Как оказалось, то была не полная правда. Этот вестник захотел увидеть третьего прибывшего на корабль Дома Аштат. Данные его сканирования явно показали тепловой и биологический след не рунитского происхождения, поэтому долго прятать меня не получилось — привели обратно в ту же самую каюту, где теперь было не три, а четыре человека.

Вестник? Боец?

Перевод опять был неточен. Этого мужчину я могла бы сравнить с нашей земной элитой — властью от него несло за парсеки. Уж не знаю как, но она будто впитывалась в кожу, и такого человека сложно было перепутать с кем-то иным. Он был без камуфляжа, волосы коротко подстрижены, а глаза принадлежали слепцу — таких белых я не видела никогда, но рунит безусловно был зрячим, об этом говорило то, как он пристально рассматривал меня.

— Кто эта инопланетянка?

Здесь я была чужачкой и для человека слышать такое было странным. Мы привыкли быть одни в космосе.

Все молчали, но вдруг...

— Она моя кой, вестник, — прямо ответил... Рю.

Я остолбенела и медленно подняла на него глаза, пытаясь понять какую игру он затеял.

Глава 4

Мужчина ухмыльнулся. Нет, это была не ухмылка, нечто иное. Из-за белых глаз я не могла бы сказать с уверенностью, какие эмоции этот вестник вкладывал в мимику: чистое полотно. Он не просто пугал, а вызывал безотчетный иррациональный страх. Перед сильнейшим в пищевой цепочке. Да, глядя на него, я видела нечто большее, чем человекоподобного пришельца.

Как же тогда выглядит их алулим?

— Мои поздравления, — он встал, — Дом Ура наконец-то обретет женскую воду.

Никого он не поздравлял, а лишь хотел подойти ближе ко мне. Одно незаметное действие, и мой подбородок оказался в цепких пальцах вестника. Я посмотрела в белые прозрачные глаза, но увидела лишь свое отражение.

Ухмылка не сползала с губ мужчины.

— И как вам нравится второе имя вашего даннум?

— Оно... очень красивое, — прохрипела я. Голос меня подвел или пересохшее горло.

— Какая романтика. Акварианец и... землянка. — Он отпустил мой подбородок и медленно выпрямился. — Тогда назовите его второе имя.

У меня была лишь одна возможность уйти от ответа:

— Это личное, простите меня, но я не скажу его вслух.

Вестник засмеялся и обратился к Рю:

— Поздравляю, ваша кой умна, Рю. Теперь, я так понимаю, ваш младший брат наконец-то получит дозволение обратиться к прекрасной Иннику о такой же просьбе? Рю изучал своего собеседника, не выдавая эмоций даже мимолетной мимикой. Не знаю, что здесь творилось, но я ощущала просто нечеловеческую перегрузку всей моей нервной системы. Еще немного и я начну дымиться от перенапряжения.

— Конечно, вестник. Мой брат теперь свободен в своем выборе.

Вестник снова уселся на длинное мягкое сиденье и закинул ногу на ногу, постукивая длинными пальцами по коленке.

— Я жду, Фай.

Тот дернулся и опустился на колени перед женщиной. Поднял голову и посмотрел обреченно на нее, словно она решала жить ему или умереть. Рю стиснул кулаки. Я от страха сжала челюсть, боясь ненароком произнести хоть слово. Может, так все было? Может, Иннику сейчас решала его судьбу?

— Моя прекрасная вода из Дома Аштат. Прошу тебя разделить со мной горизонт. Согласна ли ты?

Фай побелел, все его озорство и огонек в глазах поблекли. Он будто умолял не убивать его, а не просил руки у любимой. Иннику выглядела не лучше: вся ее надменная спесь растворилась бесследно. Сейчас она выглядела не менее испуганно, чем Фай.

— Согласна, — голос ее был даже тише, чем мой, но в каюте стояла такая оглушительная тишина, что можно было услышать, как дышат все участники этого странного действа.

Вестник моментально встал и закрыл глаза, потом вдохнул глубоко и посмотрел на Фая, а затем на Иннику.

— Это глупое решение. Ты могла бы раз и навсегда избавиться от ненужного ухажера, Иннику. Могла стать кой вестника, а теперь будешь довольствоваться невысокой позицией второго брата?!

Она молчала, опустив глаза.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — рявкнул вестник. И тут же вступился Фай.

— Не смей на нее кричать.

Вестник не ответил, но через мгновение Фай упал на колени, а на обшивку пола закапала кровь. Красная, как и у землян. Иннику вскрикнула, а Рю бросился к брату.

— Он лишь защищал свою кой, господин. Он не хотел задеть вас.

Господин? Теперь многое встало на свои места. Вестник был выше по социальной иерархии их общества, а Иннику ему отказала. Не надо было сдавать тест Тюринга, чтобы понять, что два Дома нажили себе могущественного врага. Или этот вестник всегда им был, но теперь сможет действовать открыто.

— В следующий раз пусть думает кому и что он говорит!

Вскоре этот рунит (или акварианец по их системе) покинул корабль, а я встала перед серьезным вопросом: что делать дальше? Вряд ли теперь Фай так легко поможет мне бежать. Да, и вряд ли я сама смогу спокойно их бросить, понимая, что может последовать за этим. По работе мне приходилось решать вопросы силовыми методами, но я никогда никого не убивала. И не собиралась становится причиной чьей-либо смерти. Поэтому пока не разберусь, что у них и к чему пристегивается, бежать домой не буду.

На меня не обращали внимания, занимаясь раной Фая — вестник нанес достаточно глубокий порез в плечо и предплечье и, возможно, задел мышцы, потому что конечность свисала безжизненным крылом. Фай и выглядел сейчас птенцом со сломанной костью.

— Я могу чем-то помочь?

Рю удивленно посмотрел на меня, но мотнул головой поясняя:

— Мы перетянем рану, чтобы отвести его в медкапсулу. У вас не используют этот материал, поэтому ты не сможешь помочь. Но... — Он еще раз посмотрел на меня уже теплее. — Спасибо, Элия Арве.

Я безотчетно улыбнулась в ответ, осознав только сейчас, что порой слова совершенно не нужны, чтобы понимать другое существо. Надо просто учиться видеть глазами. Обскур больше не пугал, не казался Тьмой. Наверное, сейчас я видела его настоящим: глава семьи, за которую отвечает, любящий брат, стратег и умопомрачительно красивый мужчина.

«И вы вроде как планируете связать свои горизонты, Эль. Не боишься перспектив?!» — Внутренний голос был, как всегда, очень точен в формулировках. Перспектив я боялась, даже позволила присесть на мягкое сиденье, когда меня оставили одну, и выдохнуть. Ноги еле держали, а руки дрожали от волнения и, оставшись одна, я смогла хоть немного расслабиться. Подумать о доме, о своих мужчинах: отце и брате. О том, что я могу никогда их больше не увидеть. Но больше всего меня убивала не эта мысль, а то, что они, возможно, похоронили меня, оплакали, как пропавшую и повесили мое фото на Стену около административного офиса на Церере. Там мое трехмерное изображение будет улыбаться вместе с сотнями таких же погибших, и никто никогда им не скажет, что я жива.

Прохладные пальцы вытерли влагу с моих щек, и я резко вскинула голову, понимая, что настолько ушла в свои мысли, что не заметила чужого присутствия, как и того, что сижу и лью слезы. Последнее я не делала с самого детства!

— Не бойся. Я не дам тебя в обиду. — Голос у Рю был теплый, мягко укутывал в свой кокон, аккуратно сплетал тело. — Ты под защитой нашего Дома.

— Потому что я сай? — Вопрос сам вырвался, и не уверена, что сейчас хотела бы услышать настоящий ответ. Мне было бы противно осознавать, что проявляемая им забота направлена не на живое существо, а на его «собственность». Но Рю не обидел меня, хотя и ответил честно:

— Потому что я взял обязательство, Элия Арве. А свое слово я всегда держу. Сегодня нам всем нужно отдохнуть, а после сна мы поговорим. Хорошо?

Я послушно кивнула. Меня молча проводили в небольшую каюту, где я сразу упала на удобную койку, оставив лишь небольшой иллюминатор, через который проникал мягкий звездный отсвет, и крепко заснула.

Как только цикл на корабле сменился на утренний, мои биологические часы сразу разбудили меня, но в каюте я была не одна. Рю сидел в большом шарообразном кресле и задумчиво вертел какой-то предмет в руках. Он уловил мое движение и обернулся. Я так и не смогла привыкнуть к его обжигающему настоящему облику. Он будто «горел» настоящим огнем. Волосы сегодня он распустил, да и черная одежда выглядела иначе, менее строго: узкие брюки и что-то похожее на защитный мягкий панцырь.

— Хорошо спала, Элия Арве?

Он не называл меня просто по имени, хотя прекрасно знал его. Видимо, это был очень жирный намек для меня, что ничего личного между нами нет и не будет.

И будто в подтверждение моих мыслей Рю продолжил, не дожидаясь моего ответа:

— Я думаю, нам пора обсудить сложившуюся ситуацию. Я знаю, что ты читала несколько книг в архиве, но то, что ты хочешь узнать там нет. Поэтому я сам расскажу тебе.

Он перестал вертеть маленький предмет в руках и полностью сосредоточился на мне.

— Мы принадлежим созвездию Аквариуса и являемся акварианцами. Наше общество системно, намного системнее вашего. Все подчиняются алулиму — Верховному Жрецу. Мы верующие, но верующие в гармонию Капли. Это основа нашего мира. Силу Капли поддерживают зиккураты: главные и семейные.

— Дома — это семьи? — я перебила Рю и осеклась, но он дернул уголком губ и кивнул.

— Дома — это самые старые семьи, способные поддерживать энергию Капли, — Рю осекся на слове поддерживать, но сразу продолжил свой рассказ. Понимала ли я, что это лишь безопасная вершина информации? Конечно. Странно, если бы мой Обскур рассказал мне всю историю его мира до пятого колена. К сожалению, я чувствовала, что он не доверяет мне.

И это не было странным.

Обычное выживание.

— А вестник? — Мне не терпелось узнать, кто же он.

Рю вдохнул и перевел взгляд на иллюминатор позади меня. Там также продолжали мерцать звезды. Миллионы. Миллиарды неизведанных миров.

— Вестники лучшие из.. — Я поняла, что Рю хотел сказать «нас», но он произнес: — воинов. Их выбирают жрицы, которые способны чувствовать Каплю. Выбирали... Теперь Каплю почти никто не чувствует. Вестников не выбирают, а передают по крови.

— В семье? — уточнила я, и Рю снова кивнул.

Значит, никакие они не «лучшие», а всего лишь «наследники привилегий». Такими мы считали наших планетников, особенно, землян, кто получил свое право жить на Земле только потому, что по их венам текла кровь древних жителей. Во мне тоже текла кровь древних, как и в Рю или в Фае — кровь их предков. Вестники не были никому из них господами. Представляю, как это унижало.

Но...

— Они отличаются от вас? Он ведь ранил Фая без оружия?

Рю сжал предмет, а потом резко раскрыл ладонь, и я увидела удивительное сооружение. Оно походило на многоярусный космический корабль. Древний и невероятный.

Пальцы Рю слегка сжались и голограмма покрылась рябью, а потом сменилась на вращающиеся конусы, потрясающие воображение не меньше прежнего образа. По ним бежали символы, точно такие же, что я видела на камуфляже рунитов. Нет, акварианцев. Надо было привыкать называть их расу правильно.

— Это Капля, Элия Арве. Каждая из них питает наши города, дает нам самое важное — воду. Мы храним их в зиккуратах. Каждый Дом охраняет свою Каплю, а вестники — центральную. Каждый из них проходит обучение, что древнее нашей истории, а также обряд. Он и меняет физиологию. То, что ты увидела, была лишь одна из способностей вестников. Не самая опасная.

Рю снова слегка сжал пальцы и образ исчез, рассеявшись синими искорками: он выключил микромодуль для трехмерной проекции. Он внимательно посмотрел на меня, а потом встал, медленно подошел, не разрывая зрительного контакта, и присел на корточки. Наши глаза оказались почти на одном уровне — акварианцы были и правда высокими.

— Элия Арве, мое обещание быть для тебя даннум, избранным... — Рю устало выдохнул, слова давались ему тяжело. — Мое обещание соединить наши горизонты не шутка и не уловка. Я всегда держу свое слово. Теперь ни я, ни ты не сможем отказаться от этих слов. Я не откажусь, потому что я обязан защитить свой Дом и не дать причинить тебе вред. Ты сай, дар, женщина, способная чувствовать Каплю. Я не позволю забрать тебя. А вторая причина — мой брат. В нашей культуре нет значения, схожих с вашей «любовью», мы называем совокупность всех этих процессов «теплеть». Мой а-ни «теплеет» рядом с Иннику. Если бы я не вмешался, то он потерял бы возможность соединить с ней горизонт навсегда. Я прошу тебя понять мои действия. И прошу не убегать.

Я слушала его внимательно, каждое слово, и понимала, что увязла в их семейных проблемах, в новом статусе, в новых связях и в новых обязанностях. И на удивление, совершенно непостижимым образом, я хотела помочь. Да, желание увидеть свой дом никуда не делось, но теперь что-то внутри меня изменилось. Я чувствовала, что смогу помочь. Меня тянуло туда, в зиккурат. К Капле. К Рю.

— Свои обещания я тоже держу, — ответила на немой вопрос в глазах Рю.

Впервые он улыбнулся, почти незаметно, но глаза перестали быть матово-алыми, и почти незаметно замерцали желтыми искорками. Кончики губ слегка приподнялись, а его ладони, в которые он взял мои кисти, потеплели.

Я удивленно уставилась на наши сплетенные руки, но ничего спросить не успела, он резко разорвал наш тактильный контакт.

— Пора есть, Элия Арве. Я прошу присоединиться к нам за ритуалом.

«За завтраком», — машинально поправила странный перевод в голове и поднялась следом.

— Могу я умыться? — вспомнив, что все это время сидела в сонном виде.

— Хорошо, я подожду в коридоре, — Рю замешкался, теряя на мгновение облик жесткого лидера.

Я улыбнулась и скрылась в гигиеническом отсеке.

«Мы называем совокупность всех этих процессов «теплеть»».

— Эль, а может, это не фигура речи? Может, они действительно теплеют на физическом уровне? — Я уставилась в свое отражение с роботом-чистильщиком во рту, который был схож с нашей щеткой, и не могла поверить самой себе. — Нет, мне показалось. С чего вдруг?!

Действительно, с чего вдруг акварианец будет испытывать к незнакомой астероидянке «совокупность процессов»?!

Глава 5

В каюте был накрыт завтрак, но только на четверых. Фай уже был таким же веселым, как раньше. Он сидел близко к Иннику и что-то ей говорил, вызывая улыбку на ее лице. Напряжение между ними явно спало, и теперь они выглядели тем, кем и являлись — старыми друзьями. Я вспомнила про то, что акварианец теплеет около дорогой ему женщины. И я решила проверить, снять все сомнения, что поселились в голове. Быстро подошла и взяла ладонь Фая в свою. Она и правда была теплой! Ничего похожего на то, что я ощущала раньше.

Он удивленно вздернул брови и смотрел на меня во все глаза.

— Как ты?

Отпустить руку я не успела, ее несколько грубо вырвал Рю. Дернул на себя и сразу отпустил свою руку, чтобы я не почувствовала теплоту кожи. Я сдерживала улыбку. Было что-то в этом всем нечто милое и очень интимное, что недоступно никому, кроме тебя.

На Астероидах к телу относились просто: хочет есть — кормишь, хочет разрядки — находишь партнера. Никаких обязательств, простая физиология, но я ее ненавидела. Я так и не научилась отключать сердце. Смеялись ли надо мной? Даже мои приятели, которые знали меня лучше незнакомцев, но порой оказывалось, что Элию Арве не знает никто.

— Нельзя так бесцеремонно трогать. У нас не приняты прикосновения. Это личная зона, Элия, — хмуро проговорил Рю и отошел к дальней стороне стола, усевшись на диван. Не поднимая на нас глаз, принялся есть завтрак.

— Спасибо за беспокойство, Эль. Благодаря Тау, — на этих словах он так тепло посмотрел на акварианку, что только дурак не увидел бы чувств в них, — я заново родился.

Я села рядом с Иннику. Она хитро прищурилась и активировала визор. Яркими красками взорвалось изображение с гонками на флаерах, это был фильм и братья неосознанно переключились на экран.

— Что между вами произошло? — прошептала Иннику мне на ухо, и я вздрогнула не от испуга, а от ее проницательности. Мне не хотелось врать, но и правдой мне делиться тоже не хотелось, как маленькому ребенку своей самой любимой игрушкой.

Иннику поняла... Нет, почувствовала мое сомнение, но не отступила. Вздернула подбородок и сказала громко, для остальных:

— Мы поедим в моей каюте. Ты отпустишь меня, мой даннум?

Фай весь разулыбался, весь растекся от счастья и закивал. Рю никаких эмоций не показывал, но сказал резко:

— Зато я не пущу. Элия Арве, сядьте на место и ешьте со мной.

Молчание было красноречивым: Фай прилагал все силы, чтобы явно не расхохотаться, Иннику закатила глаза, ну а я... Я не знала, как реагировать. Никто и никогда не распоряжался моими желаниями так явно и так односторонне. В приказном порядке, показывая, что его воля выше моей.

Я так опешила, что не могла подобрать слов.

— Рю, для пары, которая не использует вторые имена, ты слишком эгоистичен, — акварианка говорила спокойно, но язвительный намек поняла даже я.

— Это не твоего ума жидкость! — рявкнул Рю, а я мысленно поправила перевод в голове — «дело». — Она, — тыкая (именно тыкая) длинным пальцем в меня, — моя — кой. Я несу ответственность за нее.

— И не забывай про данное слово, но... — Иннику явно старалась ответить вежливо, хотя, думаю, не будь меня сейчас, сказала бы все прямее. — Ограничивать свою кой, это недостойно.

«Ой, все, пора прятаться в тени астероида»

Скрип зубов был слышен очень отчетливо, а еще я видела сжатые кулаки до белых костяшек. На самом деле этот всплеск эмоций меня поразил, ведь мой Обскур казался абсолютно холодным, не реагирующим ни на что. Может тому виной то, что он начал «теплеть»?!

— Я не ограничиваю. Я хочу проследить, что Элия поест, а не проболтает с тобой все время, вместо завтрака.

И тут я поняла, что пора вмешаться. Если мы так и продолжим биться об острые углы, не закругляя их, то и к вечеру не перестанем ругаться. Я быстро села рядом с Рю и начала молча есть: хорошо пережевывая, быстро, оперативно, как и положено солдату, кем я являлась хоть и отчасти, но все равно за годы работы вбила под корку определенные привычки.

Акварианцы смотрели на меня с любопытством, видимо ожидая совершенно иной реакции.

Когда я закончила, то спокойно поднялась и снова обратилась к Рю:

— Я поела, даннум. Могу теперь идти?

Рю почему-то снова скрипнул зубами и кивнул.

Как только за нами закрылись переборки, Иннику расхохоталась и хохотала весь путь, пока вела меня до своей капитанской каюты. С утра было решено не пересаживаться на корабль ребят, а закончить полет на корабле Дома Аштат.

— Я налью нам каранум. Это наш «веселый» напиток.

«Не веселый, а алкогольный», — машинально поправила у себя в голове.

— Я не пью в начале дня, но сегодня не помешает.

— Не помешает, — вторила мне Иннику, пока доставала уже знакомые длинные термосы.

После первого глотка я расслабилась и откинулась на мягкое сиденье, созерцая прозрачную стену из звезд.

Невероятная, божественная красота.

— Мне тоже нравится. Порой кажется, что там за обшивкой корабля есть горячие потоки, в которых можно раствориться, но на подлете к нашим планетам, я кутаюсь в плед и согреваюсь каранум из-за звездного ветра. Меня всегда пробирает смертельный холод.

Иннику повернулась ко мне, протягивая термос и села рядом.

— Наш мир умирает, Элия. Даже звезды источают последнее тепло и выбрасывают звездную пыль из своих недр. И лишь сай способна удержать нас от вымирания.

Я сделала глоток и перекатила в руке термос. Столько вопросов было в моей голове, а я, как заправский ловец камней, натягивала титановую сеть, чтобы удержать разлетающиеся каменные осколки.

— Почему вы считаете, что я — сай, Иннику? Я же...

— Не акварианка, — закончила за меня Иннику и улыбнулась. — Мы сами очень удивлены, Элия. В нашем мире сай не рождались более двадцати лун. Ты действительно дар.

— То есть меня не отпустят, — получилось грустнее, чем хотелось.

Иннику подняла вверх термос и сделала большой глоток.

— Алулим вряд ли удержит тебя, Элия Арве, а вот Рю... — она снова засмеялась. — Вот, кто теперь тебя точно никуда не отпустит.

— Почему?

— Не скажу, — по-детски и так неожиданно ответила акварианка, но смилостивилась и добавила, вжимаясь в мягкую спинку сиденья: — Не сейчас, Элия. Вот увидишь наш мир, обживешься и придешь ко мне сама со всеми вопросам. А сейчас лучше расскажи, что ты о нас думаешь.

Я потерла глаз, пытаясь потянуть время. Вопрос застал меня врасплох, ведь я думала об этом постоянно, но мысли-то были личные, свои выстраданные. А делиться?!

«Ты — мне, я — тебе» — фраза во всех культурах и мирах.

— Вы очень красивы без камуфляжа из рун.

— А с камуфляжем? Он называется «нарум» и отражает рисунок Дома.

— С камуфляжем я боюсь вас, — ответила честно. Смысл скрывать очевидное.

— И правильно делаешь, землянка, — улыбнулась Иннику как-то тепло, но потом подняла тонкие брови и уточнила: — С нарум функции нашего тела усиливаются на 30%. У Рю, подозреваю, все 40%. Выносливость, физическая сила, реакции мозга. Нарум превращает нас в сверхсозданий.

— Богов?

Иннику непонимающе посмотрела на меня.

— Я не поняла слово. Повтори, пожалуйста.

— Боги

— Творцы?

Я видела по ее глазам, что мы явно имели разное понимание божественного сотворения. Иннику будто говорила про родоначальников, первых акварианцев, из плоти и крови, а не наших человеческих богов, которыми только и могли пугать. Нет, землян пугать стоило, чтобы нас не штормило из стороны в сторону, но мне хотелось увидеть расу, выросшую без богов.

— Наши творцы были жестоки, Иннику. У землян есть много богов, много космогоний и много вариантов, как провести вечность после смерти, но мы либо верим, либо — нет. И в этом, наверное, наша проблема.

— Проблема?

— У каждого свой взгляд на то, как жить и как умирать.

Иннику хмыкнула и шлепнула ладонями о колени. Свободно, не сдерживая себя, отчего я задумалась о том, что, наверное, акварианки были более эмоциональны.

Более человечны?

— У нас тоже самое, Элия. Акварианцы мало верят в старые заветы, но и в будущее они не верят.

Иннику погрустнела, все больше погружаясь в свои думы. А я сразу вспомнила старый рассказ, который читала еще в детстве. В нем иная жизнь представала всегда разумной, сильной и доброй, способной помочь слабым собратьям. Когда мы столкнулись со змееносцами - офами, вернее, с их военной верхушкой, надежды человечества на добрых инопланетян рухнули. И ведь это хорошо — исчезла слепая вера в благо, а появилась осторожность. И мне тоже надо быть очень осторожной, чтобы не попасть в ловушку.

— А ты веришь в будущее?

Иннику тяжело выдохнула и сделала глоток каранум, всматриваясь в черноту, в которой осталось лишь далекое сияние.

— Я хочу верить, Элия. Возможно, Фай вернет мне веру в лучшее.

— А ты теплеешь рядом с ним? — Я прикусила губу, понимая, что спросила прежде, чем обдумала вопрос. Иннику улыбнулась и радостно сверкнула глазами.

— Сначала ты ответишь на этот же вопрос.

— Про что ты? Я не понимаю...

— Ах, Элия, ты не умеешь врать. Твои глаза слишком хорошо показывают внутреннюю воду. Фай мне рассказывал, что у землян глаза будто космические туманности. Яркие, глубокие, все нутро видно. Я ему не верила, пока не увидела тебя. Наши местные красавицы заледенеют от зависти.

Я сделала глоток вкусного напитка и подумала, что Иннику и так все знает, просто хочет услышать подтверждение.

— Мы не меняем температуру тела, ее изменение для нас означает болезнь или вирус, но мы можем чувствовать симпатию, любовь, тогда наш пульс учащается. Но это ненадежный источник, потому что сердце может биться и от страха, и от волнения. Люди часто не различают сигналы, от этого много проблем и много разбитых сердец.

— Разбитое сердце... — повторила Иннику. — У нас говорят, замерзшая вода. Считается, что если акварианец не находит пару, то он изнутри «замерзает».

— Но вы действительно меняете температуру. Я чувствовала.

Иннику радостно затрясла кулачками и гортанно загудела.

— Я так и знала! Не буду давить на тебя, Элия. Рю не самый ласковый даннум, но помни, что только благодаря его чувству, ты жива. Он ощутил тебя вовремя, чтобы успеть спасти. Фай мне рассказывал, как Рю, выйдя из гиперпространства, рванул на всей мощности в сторону твоего кораблика. Рычал на всех недовольных, а потом чуть не забыл экипировку для разгерметезированного шлюза. Для него это все неизведанные дали.

Иннику наклонилась ко мне ближе и проговорила:

— Он ведь думал, а, может, и надеялся, что никогда не потеплеет. Поэтому давай выпьем за великую Судьбу!

Я стукнулась только донышком термоса, как научила акварианка, и выпила все в один глоток. Значит, Рю нашел меня неслучайно?! Вот это было открытие! Получалось, что я была ему обязана своей жизнью. Слишком большое обязательство, учитывая, что кем он являлся. Хотя, возможно, акварианцы благороднее людей.

— Ты мне так и не ответила, — сменила я тему.

— Могла бы и не возвращаться к этой теме. Видишь же, что не хочу говорить, — слегка капризно ответила Иннику и рассмеялась. — Не знаю, почему Судьба соединила нас в пару с Фаем, ведь порой мы готовы поубивать друг друга, но наши руки потеплели еще в юности и с того дня мы стали избегать друг друга.

— Почему? Это ведь замечательно, что вы так тонко можете определять чувства другого. Мы из-за незнания часто страдаем, а порой обижаем дорогих людей. У нас такая ужасная путаница с чувствами.

— Мы испугались, ведь наши Дома — враги. Об этом никто не скажет, но они уже много оборотов вели тайную вражду за власть. Отец упрятал бы меня в храм на вечное служение.

Мне стало страшно. Получалось, что свобода выбора была у них очень относительная.

— Не переживай, — Иннику накрыла мою руку своей более прохладной. — Сейчас все иначе. Теперь мы главы Домов и наконец-то можем прекратить вражду, но будет сложно: слишком много желающих оставить прошлое в настоящем.

— Уверена, вы справитесь.

Иннику резко притянула меня к себе и обняла.

— Спасибо.

Глава 6

Остаток цикла я провела в своей каюте, позволив себе забраться на узкую кровать и читать книги, что нашла в свободном доступе на корабле Иннику. Там оказалось достаточно романтической литературы, которую я сначала не захотела открывать, а потом и не заметила, как втянулась. Рю ко мне не приходил, поэтому я здраво рассудила, что могу немного отдохнуть от всего, побыть с собой наедине и постараться ни о чем не думать.

Последнее хорошо получалось под страстные истории любви, которой место только в сказках.

От неожиданного умственного релакса меня отвлекла сильная вибрация по корпусу, а потом ощутимый толчок. Я закрыла книгу и по капитанской привычке проследовала на мостик, а там меня ждал неприятный сюрприз — летящие на нас астероиды. У акварианцев было сильное защитное поле, которое у нас только разрабатывали, но все равно он бы не смог полностью защитить корабль.

Иннику спорила с братьями:

— Двигатель поврежден, Фай. Мы не можем выйти из зоны потока. Придется идти так.

— Это невозможно. Ни один из нас не имеет достаточного опыта, чтобы...

— Это могу сделать я.

Акварианцы удивленно обернулись ко мне.

— Я же астероидянка, к тому же не настолько законопослушная в молодости, чтобы не испытать свои навыки пилота вблизи Юпитера и его колец.

— Ты пилотировала в потоке? — удивленно спросила Иннику. — Это же смертельно опасно.

— Не без этого, но захочешь подзаработать — полетишь хоть через Черную дыру.

Этой частью своей летной биографии я не особо гордилась. Все-таки груз оттуда был контрабандой, хоть и обменивался на сжиженный кислород для нашей жилой зоны. Официально все рудные кратеры принадлежали Марсу, но Астероиды как-то умудрились получить и свой кусок материала. Проблемой была лишь транспортировка через поток, но на должность пилота всегда находились желающие.

— Вода нас всех забери! — недовольно прорычал Рю. — И сохрани от женского нетерпения. Иннику, я надеюсь ты учтешь этот урок на будущее, если долетим живыми.

— Эй, я один из лучших пилотов, — обиженно ответила на выпад Рю. — Конечно, мы долетим живыми. Поэтому показывайте, как управлять этим, — я описала полукруг рукой, не зная, как правильно обозначить это чудо техники, — и побыстрее.

Вскоре меня усадили за навигаторский пульт, с которого согнали акварианца. Тот недовольно косился на меня, но перечить своему капитану не стал, а Иннику пыталась доходчиво объяснить мне то, на что обычно тратятся недели подготовки. И признаюсь, она была отличным учителем, потому что очень быстро я начала маневрирование, еще неуклюжее, но уже позволившее сохранить обшивку корабля, а через микроцикл корабль слушался меня, как старый друг.

Из пояса мы вышли со вздохами облегчения.

— Элия, спасибо за помощь, — Рю поблагодарил меня, и в его словах я слышала неприкрытое уважение. Это было приятно.

— Не за что. Пилотирование — лучшая часть моего резюме, — пошутила я и встала с кресла, но то ли не рассчитала собственное перенапряжение, то ли тело меня предало — я стала заваливаться вбок. Сильные руки Рю меня моментально подхватили, не давая упасть. Он прижал меня к себе, а я завороженно слушала гулко бьющееся сердце и ощущала самое настоящее тепло. Не только от его рук, а от всего тела. По-моему, я ощущала его даже через плотную ткань комбинезона, оно будто исходило от тела, как излучение планет, что отдают свою энергию космосу.

— Я провожу в каюту.

— Ну уж нет, — отрезала Иннику. — Сначала мы поблагодарим Элию.

— Поддерживаю! — громко сказал Фай.

Так я оказалась в каюте-столовой со всей командой корабля и недовольным Рю. На столе стоял уже знакомый мне напиток, закуски, царила расслабленная атмосфера. Как я поняла лететь нам осталось недолго — корабль лег на курс к центральной планете Закум. Роботы чинили сломанный двигатель, ИскИн умело перенастраивал системы для наилучшей работы. На таких кораблях я лишь мечтала побывать, а уж управлять ими даже не надеялась. То, что сегодня сбылась моя самая заветная мечта я скрыла, боясь разгневать судьбу. И даже, когда за меня дружно поднимали термосы с вином, я улыбалась, благодарила за оказанную честь, но сдерживалась, чтобы не расплакаться от счастья.

Вряд ли акварианцы поняли бы мои чувства — такие корабли, как этот, они видели каждый рассвет их звезд. Для них это было обычным делом.

— Предлагаю дать нашей спасительнице памятное имя! — перекричал счастливую команду Фай. — Царица Акварид!

Все дружно загудели. Кто-то снял камуфляж, показывая свое лицо и свое уважение ко мне.

— За Царицу Акварид! — поддержал Рю и с теплотой посмотрел на меня, поднимая термос с вином.

— За укротительницу метеоров! — громко крикнула Иннику и рассмеялась.

Я сделала большой глоток и зажмурила глаза, стараясь удержать слезы. Никто и никогда в моей жизни не хвалил меня так искренне, так эмоционально. Все мои достижения воспринимались обычными этапами и наработкой навыков — на Астероидах не было место гордости и уважению. Ты либо можешь и живешь лучше, либо нет.

Для меня пройти поток — не значило почти ничего. Для них — это было мастерство, достойное искреннего почитания.

Насколько же разными мы были?!

Когда небольшой пир немного затих, ко мне подошел тот самый акварианец, который был за навигационным пультом. Он нервно сжимал кулаки и старался не смотреть на меня, хотя был выше на голову. Без камуфляжа он выглядел совсем молоденьким парнем с коротким ежиком темно-синих волос.

— Я Хан, — с волнением в голосе представился он мне.

— Очень приятно. Я Элия.

— Я спросил разрешения у вашего даннум и мне позволено узнать у вас согласитесь ли вы дать мне практический урок по управлению в потоке. — Хан замер, втянул воздух и встал передо мной на колени. — Прошу вас, Царица Акварид!

— Я... Я, конечно, помогу. Не нужно так... официально. Просто Элия. Никакая я не Царица Акварид, — договорила уже почти шепотом.

— Самая настоящая, — низкий знакомый тембр добавил мне мурашек на коже. Рю стоял около нас, уперевшись боком об обшивку коридора, и пристально разглядывал нас. — Ты получил свое согласие, Хан. Теперь дай отдохнуть моей кой.

Парень быстро поднялся с колен, еще раз поклонился и усвистал по коридору на второй космической.

Я так и замерла с открытым ртом, совсем растерявшись и не находя нужных слов.

— Надеюсь, Царица Акварид уделит свое внимание и своему даннум?!

В глазах Рю мелькнула тьма. Обскур вернулся. Но теперь мне предстояло понять какова она будет: горячая, как звезда, или ледяная, как звездный ветер.

Рю привел меня в свою каюту. Сначала я не придала этому значение, но как только переступила порожек с выемкой для дверей-переборок, мурашки побежали по всему телу. Это не был страх или предвкушение, оно больше походило на безотчетное понимание, что сегодня все изменится. Что сегодня мы перешагнем невидимый барьер.

Рю указал рукой на мягкое сиденье и налил себе не вино, а что-то черное — термос был невысоким и прозрачным. Здесь также, как и у Иннику, внешние камеры создали окно в вечность: далекие звезды посылали сигналы о своей смерти.

— Мое второе имя Ткхан. Оно значит «огненный». Возможно, это имя стало моим проклятием. Возможно, я сам виноват, но сейчас — я изгнанник, Эль. Хуже. Я предатель рода.

Рю впервые назвал мое уменьшительное имя, отрезая мне путь к прошлой жизни. Хотя была ли она, эта прошлая жизнь? Много ли в ней было воспоминаний, которые я хотела сохранить?!

Мой Обскур продолжал:

— Дом Ура всегда был самым преданным кланом нашему алулиму. Мы заботились о своей территории, берегли Капли, ведь они единственные еще работали на планете. Это было предметом зависти у многих, но в итоге подставил нас вестник. Ты видела его недавно.

Рю сделал большой глоток и замер, разглядывая звезды. Я видела, каким темным был его взгляд. Красные волосы он убрал в косу, открыв красивое лицо с высокими четкими скулами, но грусть в глазах была такой человеческой.

— Он захотел активировать Капли в главном храме, которые давно потухли, оставаясь напоминанием нам о том, что мы слишком часто нарушали законы богов. Он выкрал у меня контейнеры с водой с ваших ледников, но она не была еще очищена. Я проводил эту процедуру лишь в преддверии активации своих пирамид. Вестник этого не знал, завистливый дурак, — выплюнул Рю и зачесал выбившуюся прядь.

— Он использовал базовую воду? — я не хотела перебивать, но хорошо знала, насколько такая вода была непригодна для использования. Если по ошибке она попадала в технические блоки кислородных контуров, то те забивались в раз.

— Да, — безжизненным голосом ответил Рю. — Он окончательно сломал пирамиды, но обвинили Дом Ура. Нас с Фаем не вывесили в Кольце только потому, что мы были старейшей семьей.

— В Кольце?

Рю сел рядом и откинулся в нутро мягкого кресла, прикрыв от усталости глаза. Хотя я ничего не говорила, но разговор высосал из меня последние силы, и я тоже откинулась назад. Мы так и сидели рядом в тишине, которую не хотелось нарушать, но Рю ответил:

— Это особая смертная казнь акварианцев, Эль. Живого человека помещают в капсулу и с помощью магнитных нитей фиксируют на экваторе нашей центральной планеты и как только лучи двойной звезды Садальмелик достигают капсулы, ее активируют, а узник умирает мучительной смертью от ожогов и отказа органов.

— Боже мой, это ужасно.

— Чем старее устои, тем яростнее они оберегаются, Эль. Но только благодаря старым заветам, я могу вернуться домой. Легенда о сай — одна из них. Дева, способная оживить Каплю своим дыханием.

Я не верила своим ушам!

— Рю, откуда ты знаешь, откуда такая уверенность?!

— Твой геном. Это поистине невероятно и рождает миллиард вопросов, но ты само воплощение наших древних богов. Даже моя кровь не настолько «чистая». — Рю зарычал и вцепился в свои волосы. — Да что там! Она всего лишь на одну десятую соответствует твоей. Ты — та самая надежда всех акварианцев, какое бы громкое это заявление ни было.

Он опустился перед мной на колени и взял мои руки в свои.

— Эль...

От его голоса внутри все сжалось, будто сотни катушек с электрическими кабелями провернули по часовой стрелке. Закрутили гайки. Включили земную гравитацию. Я тонула в океане, выброшенная без спасательного жилета. Задыхалась в вакууме космоса.

От его голоса мне было нестерпимо больно и невероятно хорошо. Я знала, что это за чувство так методично разъедает меня, так усердно насаждает внутри новую микрофлору, способную откликаться лишь на звук голоса этого мужчины.

Влюбленность. То самое чувство, от которого я прекрасно «бегала» все эти года.

«Добегалась, — шепнуло сознание. — Теперь он из тебя будет веревки вить».

Почему-то мой разум видел в нем только врага, завоевателя, поработителя, но никак не пару. Хотя я и сама понимала, что я ничего не знаю о нем. Да я ничего не знала об акварианцах! И сай может легко превратиться в «жертву богам». Как можно быть уверенным, что под словом «спасительница» мы понимаем одно и тоже?

— Я понимаю, что ты не доверяешь мне. — Рю посмотрел мне в глаза, а я замерла, пришпиленная его узкими зрачками. Не человек. — Я не могу сказать, что сам доверяю тебе. Но я хочу! — Он сжал мои руки. — Я хочу, чтобы между нами была прозрачная вода.

— Это будет сложно, — я улыбнулась. — Я очень недоверчивый человек.

Он кивнул, а потом тоже улыбнулся, явно что-то обдумывая.

— Тогда пойдем со мной. Попробуем понизить твое недоверие.

Он потянул меня на себя, заставляя встать.

— Куда? — только и успела спросить я, когда он вывел меня из каюты.

— Расскажу, когда придем, — и ускорил шаг.

Вскоре мы пришли в каюту, где пахло специфическим медицинским запахом. Наверное, медблок на корабле схож у многих рас.

Рю усадил меня на табурет около небольшого стола, а сам сел на другой рядом.

— Я сейчас введу в вену сыворотку, она используется, как релаксант. Помогает отдохнуть сознанию, если сон невозможен. Но у нее есть небольшой побочный эффект — при попадании в жидкости тела она на кратковременный промежуток вырубает контроль над сознанием, активируя нижние слои, поэтому в этот промежуток можно узнать все секреты. — Рю весело подмигнул мне. — Мы не используем этот эффект, считая духовным грехом заставлять несчастного оголять душу без его ведома, но ты астероидянка. Ваш бог тебя не накажет.

— Спасибо, что не толкаешь на грех, — рассмеялась я, но резко остановилась. — Рю, я не считаю, что это хорошая идея. Я бы тоже не хотела...

— Когда мы наедине, зови меня Ткхан. И я разрешаю тебе оголить мою душу. Я правда хочу стать ближе, Эль.

Он так невероятно произносил мое имя, что я просто не могла сопротивляться голосу. Да и в конце концов, что я теряю?!

— Хорошо. Сколько вопросов я могу задать.

— Ориентировочно три. — Рю уже активировал верхнюю панель стола, под которой оказались различные приборы и инъекторы. Вот один из них он и достал, прижал к предплечью и впустил в себя «сыворотку правды».

— Спрашивай, — голос его слегка охрип.

— Меня принесут в жертву ради активации Капель?

Этот вопрос мучил меня давно.

— Нет. Сай священна и неприкосновенна. Она сама выбирает Дом, в котором будет жить и кто будет оберегать ее.

Четко сформулированного второго вопроса у меня не было, лишь сумбурные обрывки слов, поэтому я попробовала придать этому броуновскому движению вектор направления.

— Я останусь на вашей планете навсегда?

Рю слегка дернулся, прикрывая глаза, но ответил:

— Если только сама захочешь. Активация Капель требует лишь необходимый биоматериал.

И я решилась! Не знаю, почему я позволила себе такую дерзость, но я хотела убедиться, что он серьезен

— Ты обещаешь, что вернешь меня домой? Нет! На Землю!

Рю совсем закрыл глаза, и его кадык судорожно дернулся от глотка. Молчание перед этим ответом длилось дольше, чем перед предыдущими ответами.

— Да.

Потом он сжал пальцы в кулак и прижал к груди. Голос его совсем охрип.

— Все, время закончилось. Теперь я засну ненадолго. Ты можешь...

Он не договорил, погрузившись в сон, а я никуда не ушла. Убрала красную прядь со скулы, накрыла найденным мягким одеялом и села рядом, чтобы положить его голову себе на плечо.

Теперь, в полной тишине, мне стоило признать то, что я полная, непроходимая дура! Зачем мне его «да», если мое место совсем не на Земле?

Рю Ткхан из Дома Ура, акварианец из старейшей семьи, изгнанник и нарушитель устоев. Обскур. Приручил меня.

Глава 7

Мы подлетали к Сехрум. «Ребенок» — именно так свою самую старую планету называли акварианцы. Не за возраст, а за ее духовное и эмоциональное положение в отношении их древней системы. Боги подарили им мир, который навсегда для них останется ребенком. Только похоже родители бросили свое дитя, раз Рю вынужден искать способы активировать Капли.

Я застегнула верхнюю куртку. Иннику выдала мне свой комплект одежда, сказав, что важно слиться с общей обстановкой. И я была с ней согласна — меньше всего я бы хотела попасть в чье-то поле зрения. Комбинезон сел как влитой, облегая фигуру. Вставки из неизвестного плотного материала защищали живот, шли по позвоночному стволу, мягко закрывая шею, дальше широкими браслетами укрепляли запястья и лодыжки. Черный цвет перетекал в антрацитовый, ложился чешуей на плечах, заплетался в рисунок на лопатках. Если представить нарум на лицах акварианцев, то весь облик превращал их в богов войны.

— Он для боя? — удивленно спросила я у Иннику, которая помогала мне с новой одеждой.

— Можно сказать и так. В прошлом мы были весьма воинствующим народом. Нам принадлежат несколько систем в ближних созвездиях. Одно время мы хотели завоевать и твою Землю.

А вот теперь мне стало не по себе. За все время путешествия меня не покидали мысли про интервенцию, ведь даже этот комбинезон отличался от наших тяжелых экзо-жилетов, как день и ночь. Их корабли обладали гипер-ускорителями. Их нация нуждалась в земной воде...

— А почему не напали? — нагло спросила у акварианки.

Иннику улыбнулась и понимающе кивнула.

— Это все благодаря Рю. Он был ответственен за ваш сектор и всегда сообщал Совету, что вы безнадежны, — Иннику прикрыла рот рукой, сдерживая смех. — Так и говорил: «Земляне безнадежны. Нам не нужен этот проблемный сектор». Но я думаю, вы ему очень нравились. Он не хотел, чтобы мы причинили вам вред.

— Но ведь вам нужна вода?

Иннику снова кивнула в ответ и погладила меня по плечу.

— Мы сами виноваты в своих проблемах, Элия. И Дом Ура, как и мой Дом, всегда это понимали. Нужно нести ответственность за свои ошибки. Но сила развращает, не все хотят платить по счетам, — она замолчала на секунду, но добавила: — Не переживай. Тебя защищают два Дома.

Но не переживать я не могла. Чужая планета, чужая культура, в которой разбираться мне придется самостоятельно. Одно дело — колонизировать пустую планету, как Марс, а другое — войти в зрелую и древнюю систему. Но, возможно, из-за того, что земляне были так многочисленны своими этносами, адаптироваться нам в чужой среде было проще.

Мы пришли на мостик, и я наблюдала приближение коричнево-бирюзовой планеты в огромную панорамную систему камер. Про состав воздуха, воды, общий ландшафт, политический строй и культурные вехи я прочитала в справочниках, но это тоже самое, как пытаться представить океан из букв на экране планшета. Никакая фантазия не поможет почувствовать реальность.

Сехрум блеснул своим смертельным ожерельем из капсул, будто крохотными жемчужинами и надавил на корабль магнитным полем, из-за чего тот завис пойманной пташкой на орбите планеты. Вниз мы должны были припланетиться уже на малой орбитальной яхте в закрытой зоне, где нас уже ждали.

Меня или Рю, а может, обоих.

Вся команда приготовилась, упаковалась в военные комбинезоны, активировала нарум — только я осталась с открытым лицом, отчего почувствовала себя уязвимо.

— Не уходи далеко от меня, Эль, — сказал Рю и встал рядом со мной. — Нас встречает алулим, поэтому стоит быть начеку.

Орбитальная яхта оказалась полностью закрытой внутри: ни внешних камер, ни других опознавательных систем. Мы расселись полукругом в зоне сидений, зафиксировались, чтобы не трясло при приземлении, и яхта медленно отстыковалась от материнского корабля, выровняла курс и начала заходить на посадку по орбитальной дуге. Мне хотелось увидеть корабль во всем своем величии, посмотреть, как двойная звезда освещает Сехрум, демонстрируя кратеры и горы, все краски воды, что осталась у акварианцев, и облачный океан воздуха.

Для меня это все было в новинку. Необъятные, огромные чувства, которые не помещались внутри, как эта чужая планета. Меня пугала ее чуждость, меня пугало то, что скоро я вступлю на твердую землю и одновременно все это выбрасывало в кровь невероятную порцию предвкушения и адреналина.

Рю протянул руку и сжал мои пальцы, успокаивая. Через специальные защитные перчатки я почувствовала тепло, хотя не должна была. Оно разлилось следом, наполняя меня уверенностью. Я сжала пальцы в ответ и подняла взгляд на него. Рисунок на лице немного изменился, как и цвет. Из чернильной основы стали проступать бирюзовые тонкие контуры, красиво огибая истинный рисунок. Глаза также были покрыты чернилами, оставаясь такими же черными на всю глазницу, как и раньше, но теперь у них был голубоватый отлив.

Рю слегка улыбнулся, отвернулся, но руку не отнял, а когда стало трясти при входе в плотные слои, сжал еще сильнее. Несмотря на перегрузки приземление было плавным. Как только погасли красные огоньки ремней, вся команда освободилась от фиксаторов и встала около двери-трапа. Полотно отъехало, выпуская охлажденный воздух, с характерным механическим звуком дверь шлюза опустилась на землю. Свет ударил в мои глаза, превращая все контуры зданий и людей в неясные тени. Я сощурилась, прячась за спину Рю, и пошла следом за ним по трапу.

Вниз. На твердое покрытие космопорта. Ветер ударил в лицо, теплый и пряный. Я вдохнула всей грудью, закрывая от счастья глаза.

Это была не Земля. Это был Сехрум, но я и мечтать не могла, что смогу когда-нибудь ощутить под подошвой своих сапог почву настоящей планеты.

Команда замерла, и ребята, чей статус был ниже, сразу же присели на колено в поклоне. В полный рост остались стоять только Иннику, Рю, Фай. И я.

Перед нами стояло десять мужчин в черных одеждах, в одном из которых я узнала того вестника. А перед ними в не менее черных одеяниях с золотым рисунком по краям одежд стоял худой мужчина. Его короткие белые волосы растрепались от ветра, улыбка на лице была холодной и кровожадной. Глаза, серебряные и ледяные, смотрели с вызовом. На груди висел золотой амулет в виде буквы А.

Алулим.

Что ж, теперь я поняла кого именно встречали. И это был не Рю.

Что-то такое я и ожидала. Не верилось, что наш прилет пройдет тихо и спокойно. Я обвела глазами всю группу акварианцев. Напряжение разлилось в пряном воздухе, возвращая меня на базу астероидян. Там чувство тревоги было перманентным, ты должен быть начеку, чтобы успеть спастись в случае атаки или системной ошибки в жилых блоках.

Алулим заметил мой взгляд и усмехнулся.

Неожиданно.

Я представляла его старцем или умудренным лидером с каменной маской на лице, но этот мужчина не особо скрывал эмоции: злость, раздражение, разочарование.

— Ты вернулся, Рю из Дома Ура, хотя я запретил тебе. Что позволило тебе не внять моему слову? И за что я не казню тебя сегодня же?

Алулим задрал высокомерно острый подбородок и посмотрел на своего подданного.

— За то, что я нашел сай, мой алулим. — Рю слегка склонился, не выражая никаких эмоций, будто угрозы его не пугали.

Алулим сощурился и впился взглядом в Рю.

— Ты думаешь, я поверю тебе на слово. Докажи! — громко выкрикнул алулим и взмахнул рукой. В то же мгновение позади вестники расступились, и показалась странная конструкция — конус, собранный из пластин, который плавно двигали двое акварианцев. Понять массу было сложно, потому что они использовали гравитационную платформу, но цвет и фактура даже на взгляд казались иными, созданными внеземным разумом.

— Пусть твоя сай покажет нам богами подаренную силу.

Я занервничала и посмотрела на Рю. Мой Обскур убрал нарум и смотрел на меня своими настоящими глазами.

— Не бойся, Эль, ничего не бойся. Просто вдохни воздух Сехрум и положи ладонь на Каплю. Твое тепло пробудит ее.

Он взял мою руку и поцеловал ладонь.

Сначала я не осознала, не поверила, что Рю способен на такой личный контакт. От ошеломительной нежности меня в прямом смысле закоротило: я не могла пошевелить и мизинцем. Все волоски на руке встали дыбом, а легкие окаменели, лишив тело кислорода. Перед глазами поплыло, и Рю напряженно выпрямился, хватая меня за талию.

— Эль, не бойся, пожалуйста, — тихо прошептал на ухо, не распознав истинные причины моего странного самочувствия.

Я попыталась взять себя в руки и кивнула в ответ, немного отстраняясь от его сильного тела. Сейчас мне нужно было свободное пространство.

— Я не намерен ждать вечно, — вернул в реальность голос алулима. — Подойди ко мне, сай!

Я расправила плечи и уверенно спустилась по трапу, прошла к высокому мужчине и остановилась, глядя прямо в его серебряные, почти белые, глаза. Он тоже смотрел, не отводя взгляда, изучая мои непривычные черты.

Не верил.

Это читалось слишком отчетливо в выражении его глаз, в ухмылке на губах. Даже жест, которым он мне пододвинул Каплю, был снисходительным, лишенным какого-либо интереса. Алулим ждал, как надежды Рю умрут вместе с моим прикосновением, как он на глазах у его младшего брата, у всей команды Иннику и ее самой, у вестников, среди которых был человек так ненавидящий Ура, растопчет их Дом.

Во мне что-то билось внутри, рвалось наружу. Злость? Не знаю. Чувство было плотнее и глубже: не дымовая завеса от огня раздражения, а горечь на языке. Обида? Возможно, да. Мне было больно смотреть в эти бесцветные глаза, полные надежды на мщение.

Я подняла ладонь над холодным боком конуса, который выглядел безжизненным куском неизвестной мне материи, и закрыла глаза, отсекая все ненужные взгляды и чужие эмоции. Я не дам раздавить братьев. Если Рю верит в меня, то и я не стану сомневаться.

Два удара сердца. Дрожь в подушечках пальцев, когда они прикоснулись к Капле. Несильный удар тока по прижатой ладони. Тепло... Жар... Треск... Низкий гул в ушах. И тихое — «не может быть...»

Когда я медленно открыла глаза, то замерла, пораженная увиденным — Капля ожила. Она уже не выглядела безжизненной материей, пластины ее слегка раздвинулись, показывая голубоватое нутро, что сейчас слегка мерцало. Причудливый лабиринт рисунка опоясал всю форму. Из нутра шел мерный гул, в котором угадывались толчки. Их амплитуда и звук так походили на сердечный ритм, что я засомневалась в своих выводах про неживое.

Капля будто дышала вместе со мной, а потом слегка затрещала, щелкнула пластинами и раскрылась больше. В то же мгновение все ее углубления наполнились чем-то жидким и на сухую землю полилась тонкой струйкой вода.

Я ахнула от шока и убрала ладонь.

Капля моментально закрылась.

Звенящая тишина больно давила на уши, лишь ветер задувал в открытую пасть нашего лендера, словно у огромного животного. Впереди, не шевелясь, стоял алулим со свитой, замерев мертвым изваянием.

Я дернулась от неожиданности, когда мне на плечо легла горячая рука Рю. Он нежно сжал его и скользнул к локтю, придвигая меня к себе.

— Все позади, Эль, — зашептал он мне. — Все закончилось.

Я укрылась в его объятиях, слушая мерный стук сердца. Как же мне хотелось верить его словам...

«Нет, Рю Ткхан, все только начинается», — подумала я, глядя на изменившийся взгляд алулима. Теперь в нем плескалась ненависть.

Алулим ожил, он вышел вперед и проговорил:

— Рю из Дома Ура, ты действительно привел на Сехрум прекрасную сай. Я... прощаю тебя.

Только слепец бы поверил таким холодным и лживым словам. Никто никого не прощал, а лишь давал возможность ступить на родную планету.

— Спасибо, — с почтением проговорил Рю и поклонился, не отпуская мою руку, будто боялся, что я могу раствориться в воздухе или стать водой, просачиваясь сквозь пальцы.

— Вечером третьего дня в Зиккурате будет большой праздник в честь нашей сай. Все Дома будут счастливы приветствовать вас. — Алулим накинул капюшон на голову и развернулся, скрываясь за спинами своих вестников.

— Вы тоже можете идти, ребята. Встретимся вечером, — услышала я голос Иннику. Он отпустила свою команду и подошла к нам: — Рю, ты хотел сообщить своему кораблю, может ли он войти на орбиту планеты.

— Спасибо, Иннику. Фай, ты можешь этим заняться? Я хочу отвести Элию домой.

Фай, подошедший за Иннику, улыбнулся и подтвердил, что все сделает.

— Мы вас отпускаем, летите с ветром, не забывайте о топливе и не съедайте весь пай, а то я обижусь, — шутливое напутствие Фая подняло мне настроение. Он удивительным образом оставался всегда весело смотрящим на самые непростые ситуации. Сперва мне казалось, что это от безответственности, поверхностного отношения ко всему, но все оказалось куда сложнее — Фай был умнее нас всех, он не тратил сил на переживания того, что еще не случилось, не придумывал себе лишних проблем и не давал своим близким заниматься тем же самым.

— Я прослежу, — улыбнулась я и посмотрела на Рю. Его улыбка блестела в алых глазах.

Он показал брату и Иннику поднятую ладонь ребром и повел меня к небольшому ангару. Внутри здания оказались малые машины, предназначенные скорее всего для перелетов по поверхности планеты. Рю увел нас в самый дальний угол и указал на черный гладкий корпус красивой машины. Она была похожа на украшение: вытянутые и мощные контуры, прочный каркас — я неосознанно провела пальцами по холодному боку.

Рю активировал систему, корпус открылся, открывая зону сидений — два удобных красных кресла. Рядом отъехала дверная часть, и Рю кивнул на удобное нутро.

— Залезайте, госпожа. Как и обещал брату — доставлю вас с ветерком.

Я уселась внутрь, уже ощупывая все вокруг не скрываясь. Материалы были необычны, но удобны. Рю сел рядом и включил панель управления.

— Давай, я тебя пристегну, а то мы полетим очень быстро. — Он кинул хитрый взгляд и нажал что-то на панели. Меня сразу прижало ремнями, хорошо зафиксировав к сиденью.

— Держись, Эль, скоро ты увидишь Сехрум. — На этих словах он пристегнулся сам и выдвинул штурвал. Я не успела ответить, как мы моментально взмыли вверх, в открытый провал ангарной крыши, замерев лишь на мгновение на самом верху, чтобы я могла увидеть коричневые иссушенные земли планеты, а впереди белеющий город и аквамариновые артерии.

Рю громко крикнул что-то похожее на клич война, и мы рванули на огромной скорости вперед.