Обложка Пир хищников

Пир хищников

Яр Кремень

0% прочитано
Стандартный
Яр Кремень

Пир хищников

Глава 8: «Нексус»

Глава 8: «Нексус»

Часть 1: После битвы

Площадь опустела. Только трупы. Десятки трупов. Боги, которые когда-то правили Нексусом, лежали в лужах собственного света. Свет угасал медленно, превращаясь в обычную, мёртвую пыль. Она поднималась в воздух, оседала на хитине Алекса, на его крыльях, на обломках статуи Смотрящего. Город затих — не притаился, а именно затих, как будто понял, что сопротивление бесполезно.

Алекс стоял посреди этой пыли и не чувствовал ничего.

Пустота внутри стала больше. Не та, что была раньше — голодная, требующая заполнения. Другая. Тяжёлая, как свинец. Она давила на грудь, на живот, на каждую клетку. Он победил. Сожрал Совет, Бога Войны, Бога Лжи, Бога Страха. Сожрал почти всех богов, которые были в этом городе. Но радости не было. Только усталость.

Алекс медленно обошёл площадь. Клешни оставляли глубокие царапины на мостовой. Гемолимфа хлюпала под ногами, густая, синеватая, с кислым запахом. Он не смотрел на трупы. Он смотрел на город. Дома из света и тьмы, которые когда-то пульсировали, теперь стояли серыми, безжизненными. Стены трескались, осыпались. Свет в них угасал, как свечи на ветру. Один за другим. Улицы, ещё недавно полные бегущих богов, опустели. Ветер гонял пыль, и эта пыль была единственным звуком в Нексусе — тихим, шуршащим, похожим на вздохи умирающего старика.

«Ты смотришь на них, — сказал Клещер. — На их трупы. На их пыль. И не понимаешь, зачем всё это было. Я прав?»

— Прав, — ответил Алекс. Голос был чужим, низким, в нём слышались отголоски всех, кого он сожрал. — Я сожрал их. Всех. А внутри — пусто.

«Потому что ты ждал, что насытишься. Что когда-нибудь наступит момент, когда голод уйдёт. Когда ты скажешь: «Всё, я сыт». Но этот момент не наступит никогда. Не наступил. Не наступит. Ты — не бог насыщения. Ты — бог голода. Голод — это не цель. Это путь. Бесконечный. И ты только в начале.»

— Я устал.

«Усталость пройдёт. Проголодаешься — станет легче. Ты же знаешь. Голод прогоняет любую усталость. И любые мысли. И любые сомнения. Ты станешь просто машиной для жратвы. И тогда тебе станет легче. Или нет. Какая разница. Ты всё равно будешь жрать. Потому что ты — голод.»

Алекс подошёл к телу Бога Войны. Тот лежал на боку, его клинки-руки были сломаны, из груди зияла дыра, через которую Алекс вырвал сердце. Алекс провёл клешнёй по его хитину. Металл был холодным, гладким, почти зеркальным. В отражении он увидел себя. Чёрный, с золотыми прожилками, с огромными крыльями, с короной из шипов на спине. Он не узнавал себя. И это было страшнее, чем любой бой.

«Ты думаешь о том, кем стал, — сказал Клещер. — О том, что потерял человеческое лицо. Но ты никогда не был человеком. Не в том смысле, который важен. Ты всегда был хищником. Просто раньше ты охотился на людей и мутантов. А теперь — на богов. Масштаб изменился. Суть — нет.»

— Суть изменилась, — ответил Алекс. — Раньше я жрал, чтобы выжить. Теперь я жрал, чтобы победить. И победил. А внутри — пусто.

«Потому что победа — это не жратва. Победа — это момент. А жратва — это процесс. Ты получаешь удовольствие от процесса, а не от результата. Поэтому тебе и пусто. Ты сожрал всех, но сам процесс закончился. Нет больше богов, которых можно убивать. Нет больше страха, который можно впитывать. Осталась только ты и пустота. И твой голод, которому больше нечем насытиться.»

Алекс отошёл от тела Бога Войны. Подошёл к Богу Лжи. Тот рассыпался в пыль, только осколки иллюзий блестели на мостовой, как мелкие монеты. Алекс поднял один, поднёс к лицу. В осколке отражалось его искажённое лицо. Он сжал его, и осколок рассыпался.

— Ты прав, — сказал Алекс. — Я скучаю по процессу. По бою. По тому, как их тела тают на языке. По тому, как их страх становится моим топливом. Это было… вкусно.

«Ты стал наркоманом. Твоя жратва — наркотик. И ты хочешь новую дозу. Но новой дозы не будет. Нексус умирает. Боги кончились. Остались только мелкие, те, кто разбежался. Они забились в щели, как тараканы. Ты можешь охотиться на них. Будет весело. Или нет. Какая разница. Ты всё равно будешь жрать. Потому что ты — голод.»

— Не знаю. — Алекс сел на обломок статуи Смотрящего. Крылья волочились по земле, тяжёлые, мокрые от крови. Личинка на спине затихла, прижалась к броне. Она тоже устала. Её маленькое тельце мерно поднималось и опускалось в такт дыханию. — Я думал, что когда сожру их всех, почувствую что-то. Облегчение. Покой. Смысл. Но нет. Только пустота.

«Ты искал смысл в жратве. Ошибка. Жратва не даёт смысла. Она даёт силу. Смысл — это... не знаю. Я сам не нашёл. Может, его нет. Может, он — в самом поиске. В движении. В том, что ты ещё живой и жрёшь. А когда перестанешь жрать — тогда и умрёшь. Или не умрёшь. Тоже возможно.»

Алекс провёл клешнёй по лицу. На хитине остались следы крови и пыли. Он попытался стереть их — не получилось. Грязь въелась, стала частью брони. Он чувствовал, как усталость наваливается на него, как тяжесть трупов, которые он сожрал, давит на плечи. Тысячи лет чужой памяти, чужих страхов, чужих надежд. Они ворочались внутри него, как живые.

— А ты? Ты нашёл смысл? Сидя в моей голове и комментируя?

«Я нашёл тебя. Этого достаточно. Ты — мой смысл. Мой скафандр. Моя еда. Мой паразит-хозяин. Без тебя я — просто голос в пустоте. С тобой — что-то большее. Или меньшее. Не знаю. Но мне не скучно. А это главное. Скука хуже боли. Скука — это пустота, которая не требует заполнения. Просто ждёт. И ждёт. И ждёт. Вечность.»

Алекс усмехнулся. Усмешка вышла кривой, почти такой же, как у Клещера в лучшие дни.

— Ты был гнидой, Клещер.

«Был. И остался. Но я — твоя гнида. И ты — мой закуска. Мы — команда. Даже когда воюем. Даже когда ненавидим. Даже когда молчим. Особенно когда молчим. В молчании нет лжи.»

Они замолчали. Тишина в Нексусе стала тяжёлой, почти осязаемой. Алекс чувствовал, как город умирает. Не сразу — медленно, как старик, который знает, что его время вышло. Дома тускнели, свет угасал, улицы покрывались трещинами. Где-то вдалеке рухнула башня — глухой звук, облако пыли. Потом другая. Без богов Нексус терял смысл. Превращался в обычную пустоту.

— Я должен вернуться, — сказал Алекс. — В свой мир. К своей стае. К Лин.

«Она будет бояться тебя. Ты изменился. Ты стал больше, чем они. Ты стал тем, кого они не поймут. Они будут смотреть на тебя и видеть не вожака, а бога. А богов боятся. Даже те, кто когда-то был рядом. Даже те, кто верил в тебя. Даже те, кто любил.»

— Пусть боятся. Но я хочу увидеть их. Хочу узнать, что осталось от того, что я построил. Хочу знать, что моя стая не разбежалась. Что Лин жива. Что город стоит. Хотя бы как руины.

«Хорошо. Но сначала тебе нужно открыть портал. Нексус теперь слушается тебя. Ты можешь пройти куда захочешь. В любой мир, в любую точку, в любое время. Попробуй. Сосредоточься. Почувствуй силу, которая течёт в тебе. Она не только убивает. Она открывает двери.»

Алекс поднял руку. Сосредоточился. Внутри него бурлила сила — та, которую он накопил за время пира. Тысячи лет власти, страха, одиночества. Тысячи смертей, которые стали его жизнью. Он направил эту силу вперёд, в пустоту.

И пустота откликнулась. Но не порталом. Голосом.

Часть 2: Голос из ниоткуда

Хлопок. Один. Второй. Третий.

Кто-то аплодировал.

Алекс развернулся, сжимая клешни, готовый к бою. Но рядом никого не было. Только трупы. Только пыль. Только пустота. Он проверил эхолокацией — ничего. Ни движения, ни запаха, ни вибрации. Пустота была абсолютной.

«Кто здесь? — спросил Клещер. Его голос был напряжённым, даже испуганным. — Я не чувствую никого. Ни запаха, ни вибрации, ни энергии. Только пустоту. Этого не может быть. Даже Куратор пах. Даже боги пахли. А это — ничто. Абсолютное ничто.»

— Я здесь, — сказал голос.

Из пустоты выступила фигура. Сначала тень — бесформенная, скользкая, как масло на воде. Потом форма — высокая, стройная, идеальная. Потом знакомое лицо. Куратор. Тот самый, который привёл Алекса в Нексус. Тот самый, которого Алекс убил в прошлый раз. Или не убил. Или убил, но он воскрес. Или его не существовало — только проекция, голограмма, часть системы.

Он улыбался. Не улыбкой манекена — живой, почти человеческой. Но в глазах была пустота. Такая же, как у богов, которых Алекс сожрал. И холод — такой сильный, что Алекс почувствовал, как его хитин покрывается инеем.

— Здравствуй, Алексей. Я ждал тебя.

— Ты мёртв, — сказал Алекс. — Я убил тебя. В прошлый раз. В Нексусе. Ты рассыпался в пыль.

«Ты убил моё тело, — ответил Куратор. — Но не меня. Я — больше, чем тело. Я — идея. А идеи не умирают. Они трансформируются. Ждут своего часа. И этот час настал. Ты уничтожил богов. Ты очистил Нексус. Ты сделал то, что мы от тебя хотели. Сама того не зная.»

— Зачем ты здесь?

— Посмотреть. Оценить. Аплодировать. Ты превзошёл наши ожидания, Алексей. Ты сожрал Совет. Ты сожрал Бога Войны, Бога Лжи, Бога Страха. Ты сожрал почти всех богов, которые были в Нексусе. Ты стал сильнее, чем мы предполагали. Сильнее, чем хотели. И теперь ты готов к следующему уровню.

— К какому?

Куратор сделал шаг вперёд. Его тело переливалось, как жидкий металл, отражая трупы, пыль, обломки. Он не боялся. Не прятался. Не защищался. Он просто стоял и смотрел. Но в его взгляде было что-то новое. Не презрение. Не интерес. Жадность.

— Ты думал, что Нексус — это вершина? Что боги — это высшая сила? Ошибка. Нексус — только начало. Боги — только слуги. Есть те, кто стоит над ними. Те, кто создал их. Те, кто создал этот мир. Те, кто создал «Хризантему». Те, кто создал тебя.

— Создатели? — спросил Алекс. — Я слышал о них. Лин говорила. Они приходили. Предлагали союз. Я отказался.

«Ты отказался от слуг, — сказал Куратор. — Но не от хозяев. Создатели — это не те, кто приходил к тебе. Это те, кто посылал их. Те, кто наблюдает. Те, кто ждёт. И теперь они хотят говорить с тобой. Лично. Они впечатлены. Ты — первый, кто сожрал всех богов. Ты — первый, кто не сломался. Ты — первый, кто представляет интерес.»

— Я не игрушка.

«Нет. Ты — оружие. Лучшее оружие, которое они когда-либо создавали. И они хотят его использовать. Или уничтожить. Пока не решили. Но они хотят говорить. У тебя есть шанс. Не отказывайся.»

Алекс молчал. Смотрел на Куратора. Внутри закипала злость. Не на него — на себя. На то, что он опять вынужден слушать, выбирать, решать. Он устал. Он хотел просто жрать. Но жрать было некого.

«Не слушай его, — сказал Клещер. — Он врёт. Или не врёт. Но он — чужой. Он не на твоей стороне. Он на своей. И на стороне Создателей. Они хотят тебя использовать. Как использовали богов. Как использовали Куратора. Как использовали меня. Не дай им.»

— Я подумаю, — сказал Алекс.

«У тебя нет времени, — ответил Куратор. — Создатели не ждут. Они уже здесь. Они наблюдают. Они видят тебя. Слышат. Знают. И они хотят ответа. Сейчас.»

Часть 3: Предложение

— Зачем? — спросил Алекс. — Зачем я им? Я — мутант. Тварь. Ошибка. Они сами так говорили. В тех документах, которые я нашёл. «Образец 7-В. Стабильная мутация. Рекомендуется дальнейшее наблюдение». Я для них — образец. Как бабочка на булавке.

«Ты — оружие, — ответил Куратор. — Оружие, которое вышло из-под контроля. Они хотели создать инструмент для поддержания порядка. А получили хаос, который жрёт порядок. Это не ошибка. Это эволюция. Непредсказуемая, опасная, но эволюция. И они хотят использовать тебя. Или уничтожить. Пока не решили. Но они хотят говорить.»

— Я не хочу говорить. Я хочу жрать.

«Ты всегда хочешь жрать. Это твоя природа. Но посмотри на себя. Ты сожрал почти всех богов. Нексус умирает. Скоро здесь не останется ничего, кроме пустоты. И ты останешься один. Без цели. Без жратвы. Без смысла. Создатели могут дать тебе новую цель. Новых врагов. Новую жратву. Они могут открыть тебе новые миры. Новых богов. Новые вкусы.»

Алекс замер. Слова Куратора попадали в цель. Он чувствовал пустоту внутри. Она росла, заполняла его, становилась тяжёлой. Он не знал, что будет делать, когда вернётся в свой мир. Править стаей? Жрать мутантов? Лежать на троне и ждать смерти?

И вдруг он представил. Бесконечную жратву. Новых врагов. Новые миры. Новые вкусы. Это было заманчиво. Вкусно. Обещало заполнить пустоту.

«Не смей, — сказал Клещер, и в его голосе был страх. — Не смей соглашаться. Они сожрут тебя. Не сейчас, так потом. Они предадут. Как предали меня. Как предали Куратора. Как предали всех, кто им верил. Они — не хозяева. Они паразиты. Похуже меня. Я хотя бы честный. Я не обещаю вечности. Я обещаю только жратву. И то — до тех пор, пока есть кого жрать.»

— Что они предлагают? — спросил Алекс, не обращая внимания на Клещера. Голос был ровным, но внутри бушевала буря.

«Стать Создателем. Заменить старых богов. Взять их место. Управлять мирами, создавать порядок, карать хаос. Ты станешь выше богов. Сильнее. Бессмертнее. Ты получишь всё, что хотел. Власть, жратву, смысл. Ты будешь жить вечно. И жрать вечно. Разве не об этом ты мечтал?»

— Я не хочу быть богом. Я уже пробовал. Это скучно. Боги боятся, прячутся, гниют. Я не хочу гнить.

«Ты не будешь гнить. Ты будешь жить. Вечно. И жрать. Вечно. Ты станешь не богом. Ты станешь чем-то большим. Тем, что стоит над богами. Тем, что создаёт богов. Тем, что их уничтожает. Ты станешь Создателем. А Создатели не гниют. Они перерождаются.»

Алекс закрыл глаза. Представил себя на месте Создателей. Сидящим в пустоте, наблюдающим за мирами, управляющим судьбами. Скучным. Одиноким. Таким же, как боги, которых он сожрал.

«Ты не хочешь этого, — сказал Клещер. — Ты хочешь жрать. Сейчас. Здесь. Ты не хочешь ждать вечность. Ты хочешь, чтобы жратва была рядом. Тёплой. Свежей. Брызгающей кровью. Ты — не стратег. Ты — тактик. Ты живёшь моментом. А момент прошёл. Боги кончились. Пора возвращаться домой. К своей стае. К своей Лин. К своей пустоте.»

— Нет, — ответил Алекс после долгой паузы. — Я не хочу бесконечности. Я хочу конца. Хочу знать, что когда-нибудь это закончится. Что я смогу умереть. Что пустота внутри меня исчезнет. Вместе со мной. Я не хочу быть Создателем. Не хочу управлять мирами. Не хочу быть богом. Я хочу быть Алексом. Мутантом. Голодным. Живым. И однажды — мёртвым.

«Ты глуп, — сказал Куратор, и в его голосе впервые появилась эмоция. Разочарование. Даже злость. — Ты отказываешься от того, о чём мечтают все. От власти, от бессмертия, от смысла. Зачем? Ради чего? Ради того, чтобы сдохнуть в грязи, как обычный мутант? Ради того, чтобы тебя забыли?»

— Ради того, чтобы остаться собой. Я не хочу становиться Создателем. Не хочу управлять мирами. Не хочу быть богом. Я хочу быть Алексом. Мутантом. Голодным. Живым. И однажды — мёртвым. Это моё право. Моё проклятие. Моё счастье.

«Тогда ты умрёшь. Скоро. Или не скоро. Какая разница. Ты — ошибка. Ты — хаос. Ты — то, что нужно уничтожить. Создатели не простят тебе отказа. Они придут. С армией. С оружием. С новыми богами. Ты не выживешь. Они сожрут твой город. Твою стаю. Твою Лин. Они перепишут реальность так, чтобы тебя никогда не существовало.»

— Посмотрим.

Куратор покачал головой. Его тело замерцало, начало терять форму. Он уходил. Исчезал. Но перед этим сказал:

— Ты пожалеешь, Алексей. Но будет поздно. Когда они придут, ты вспомнишь этот разговор. И поймёшь, что я был прав. А я — буду смотреть. И аплодировать. Как всегда.

— Не пожалею. Я никогда не жалел. Даже когда ошибался. Даже когда предавал. Даже когда умирал.

Куратор исчез. Пустота снова стала просто пустотой.

Часть 4: Портал домой

Тишина стала другой. Не пустой — наполненной. Алекс чувствовал, как Нексус ждёт. Как город, который он разрушил, готов принять его решение. Как трупы богов, которые он сожрал, шепчут в его памяти: «Иди. Возвращайся. Мы останемся с тобой. Навсегда».

«Ты правильно сделал, — сказал Клещер. — Создатели — не те, кому можно доверять. Они сожрут тебя быстрее, чем ты их. Или перепрограммируют. Или запрут в клетке. Или заставят работать на них. Лучше оставаться самим собой. Даже если это — голодный мутант без цели. Даже если это — ошибка. Даже если это — конец.»

— Я не без цели. Я хочу вернуться домой. Увидеть стаю. Увидеть Лин. Узнать, что осталось от того, что я построил.

«А потом?»

— А потом будем думать. Жрать. Строить. Воевать. Или не воевать. Какая разница. Главное — что я не один. Что есть те, кто ждёт меня. Что есть место, куда я могу вернуться.

Алекс поднял руку. Сосредоточился. Внутри него бурлила сила — та, которую он накопил за время пира. Тысячи лет власти, страха, одиночества. Тысячи смертей, которые стали его жизнью. Он направил эту силу вперёд, в пустоту.

Пустота откликнулась.

Прямо перед ним открылся портал. Зелёный, пульсирующий, такой же, как в день, когда он покинул свой мир. Но теперь он не боялся. Не сомневался. Он просто шагнул.

Переход был болезненным. Нексус не хотел отпускать его. Сила, которую он впитал, сопротивлялась, рвалась обратно, пыталась остаться в этом мире. Алекс чувствовал, как его тело растягивается, сжимается, перестраивается. Кости трещали, хитин скрипел, кровь кипела. Но он не останавливался.

За порталом было небо. Серое, низкое, с редкими облаками. Знакомое. Родное. Он вдохнул воздух — горький, с привкусом гари и железа. Пахло его миром. Пахло жизнью.

Алекс стоял на холме. Внизу, в низине, виднелся его город. Город на пепле. Стены из спрессованных обломков, башни из черепов, улицы, вымощенные костями врагов. Он изменился. Стал больше. Выше. Темнее. На стенах — новые укрепления, на башнях — новые флаги. Стая не сидела без дела.

Вокруг города — мутанты. Тысячи. Они стояли на стенах, на холмах, на дорогах. Они ждали. Они чувствовали его. Они знали, что он вернулся.

Алекс медленно пошёл вниз. Земля под ногами была твёрдой, холодной. Когти оставляли глубокие следы. Ветер трепал крылья, которые стали ещё тяжелее после перехода. Личинка на спине зашевелилась, проснулась, пискнула. Она тоже узнала этот мир.

Первые мутанты заметили его за километр. Они замерли, потом зашевелились, потом побежали — не к нему, в город. Предупредить. Алекс не останавливался. Он шёл ровно, не спеша, как идёт смерть. Как идёт король, возвращающийся домой.

Когда он подошёл к воротам, они уже были открыты. Навстречу вышли старейшины. Гора, хромающий, опирающийся на новый костыль из арматуры. Крикун, сжимающий в руке табличку с надписью «Добро пожаловать». И Лин.

— Вожак… — сказала она. Голос был хриплым, чужим. Она изменилась. Похудела, осунулась, покрылась новыми шрамами. Но глаза горели.

— Я вернулся.

— Долго тебя не было.

— Нексус не торопится.

Она подошла ближе. Посмотрела на его новые клешни, на крылья, на чёрный хитин с золотыми прожилками. В её глазах не было страха. Только усталость. И радость.

— Ты изменился.

— Я всегда меняюсь.

— Это хорошо?

— Не знаю. Но это я.

Она кивнула. Помолчала. Потом сказала:

— Пока тебя не было, пришли другие. Они называют себя Создателями. Они хотят говорить с тобой. Они ждут в городе. Уже несколько недель. Сидят в твоём тронном зале. Не трогают никого. Только ждут.

Алекс посмотрел вниз, на тёмные стены, на тысячи мутантов, на чёрные башни. Где-то там, в центре, ждали Создатели. Те, кто создал богов. Те, кто создал Нексус. Те, кто создал «Хризантему». И те, кто, возможно, создал его.

«Ну что, закуска, — сказал Клещер. — Похоже, твой отпуск закончился, не успев начаться. Жратва сама идёт в руки. Или не идёт. Какая разница. Ты всё равно будешь жрать. Сначала отдохни. Потом подумай. А потом решай. Создатели никуда не денутся. Они ждали вечность. Подождут ещё немного.»

— Пусть ждут, — сказал Алекс. — Я устал. Я хочу отдохнуть.

Лин посмотрела на него. В её глазах было понимание.

— Отдыхай, вожак. Они никуда не денутся. Мы поставили стражу. Если что — убьём. Или ты убьёшь. Как решишь.

Алекс кивнул. Повернулся к городу. Ветер донёс запах жратвы. Сладкий, приторный, как тот, что манил его в Нексусе. Знакомый. Родной.

«Ты чувствуешь? — спросил Клещер. — Это не просто жратва. Это вызов. Они знают, что ты вернулся. Они знают, что ты голоден. Они знают, что ты силён. И они хотят этого. Хотят, чтобы ты пришёл. Потому что у каждого из них есть план. И ты — часть этого плана. Но ты не игрушка. Ты — ошибка. А ошибки непредсказуемы.»

— Пусть хотят. Я приду. Когда буду готов.

«А когда ты будешь готов?»

— Не знаю. Завтра. Или через год. Или никогда. Какая разница.

Алекс пошёл вниз, к городу. Стая зашевелилась, завыла. Лин двинулась рядом. Гора и Крикун — за ней.

— Вернись, урод, — сказала Лин, и это было единственное, что она сказала за весь путь к воротам.

— Я уже вернулся.

— Надолго?

— Не знаю. Посмотрим.

Они шли. Внутри Алекса пульсировала сила — та, которую он накопил за время пира. И голод — тот, который никогда не утихал. Он думал о Создателях. О новых богах. О новой жратве. И о том, что, возможно, война только начинается.

Солнце садилось. Небо было красным. От крови или от заката — он не знал. Но знал, что завтра наступит новый день. И в этом новом дне будут Создатели. Будут вопросы. Будет выбор. И будет жратва.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге