Пионеры Генома. Начало

Пионеры Генома. Начало Глава 1 Алиса

Глава 1. АЛИСА

УТРО

Утро добрым не бывает. Написать черной тушью на плакате и повесить над кроватью.

Ненавижу просыпаться, сразу испытываю стихийную ненависть к окружающему миру.

Натягиваю одеяло на голову, но придурковато-бодрая мелодия будильника ввинчивается в мозг. Специально выбрала такую, что бы хотелось встать и немедленно выключить. Сползаю с кровати и шлепаю в ванную. Ледяной душ заставляет, наконец, проснуться. По-солдатски быстро заправляю кровать –детдомовская привычка, да я и сама органически не выношу беспорядок, плейер карман- к пробежке готова.

Сначала, я любила эти утренние пробежки. Тихий сонный город, нереальное прозрачно-акварельное небо, музыка в ушах, переносящая в особое, только моё измерение, ощущение свободы и безвременья... Потом, во время первой перестройки организма – я их ненавидела. Слабость и боль еще те товарищи. Этот период вообще был не из лучших в моей жизни, даже психбольница вспоминалась чуть ли не с ностальгией…ведь перенастройка всех систем организма, не шуточки - свет, звук, прикосновения - все причиняло боль. Еда не лезла в горло, вкусовые ощущения постоянно путались. Фрукты вдруг начинали отдавать тухлятиной, хлеб пах гнилым матрасом, а на мясо я даже смотреть не могла… Слуховые галлюцинации также докучали, как и зрительные, порой я не могла понять, где реальность, а где наваждение.

Но активно двигаться было необходимо, ведь иначе процесс рисковал затянуться…

Андрей Александрович (мать его) сказал мне тогда,

-Хочешь, тусуйся по клубам, или ходи в тренажерный зал, бегай по утрам и вечерам. Тебе необходимы полноценные нагрузки, даже через не могу.

- Я хочу «лечь на дно, как подводная лодка, и позывных не передавать…»- невесело процитировала я.

- Ты можешь, конечно, засесть дома, но процесс в обратную сторону не запустишь. Ты- " супер". Человек с перестроенным геномом. И тебе остается только адаптироваться. Или сдохнуть.

Подыхать в семнадцать лет отчего-то не хотелось. Даже и мне, даже и несмотря на…Поэтому, пришлось адаптироваться.

Самое смешное, что, должно было из меня получиться в итоге- никто не знал. Вернее, не знал Андрей Александрович, мой куратор (мать его). Понятия не имею, как они там в своей конторе работали, в таком бедламе... Как он мне рассказывал, действовали учёные в рамках общей разработанной ими схемы, а потом уже каждый изгалялся в меру фантазии и таланта над отдельным эмбрионом, не столько меняя, сколько корректируя внесённые в него изменения. Мой "родной " куратор и начальник их маленькой (но дружной) компании не дожил даже до нашего рождения. Скоропостижно умер, то ли от инфаркта, то ли от инсульта. Жаль, я бы хотела многое ему сказать. Подозреваю, что коллеги были у него только на подхвате, а все изменения генома и соответственно приобретённые суперами способности (или недостатки, это ещё как посмотреть) на его совести. Вот и мечется теперь Андрей Александрович в поисках утраченного, не зная, за какой тест схватится и чего от меня ожидать.

Я знаю, что кроме меня есть еще два супера, но, по понятным причинам нас знакомить никто не собирается. Насколько я в курсе, им повезло больше. Они росли в семьях. А может им и не повезло. Ко мне хотя бы до тринадцати лет никто не лез с тестированиями, лабораторными исследованиями и прочей научной мутотенью.

Моей мамой (точнее, донором яйцеклетки и гестационным курьером, как всегда поправлял меня Андрей Александрович) стала одна из женщин группы, аспирантка профессора Бельского, их начальника, Анна Кропоткина. Забеременеть самостоятельно она не могла, видимо, поэтому и согласилась принять участие в рискованном эксперименте своих коллег. А может, просто жаждала научной славы и лавров первопроходца. (Хотя, лично я склонялась к первой версии, как более человечной. Всегда приятнее думать, что ты нечто большее, чем научный экзерсис, хотя бы для кого-то, пусть и давно мёртвого).

Отговорить её от этой идеи было некому, поскольку ни мужа, ни родственников Анна не имела. (Как удачно!)

Впрочем, сначала всё шло нормально. Беременность состоялась и протекала без осложнений. Но, будучи на восьмом месяце, мама попала в автомобильную аварию. Ее не спасли. Поскольку документов при ней почему-то никаких не было, личность установить сразуне удалось, из-за чего я и пропала на многие годы из поля зрения учёных.

Доктора той маленькой районной больницы, меня буквально вытащили с того света и ещё два месяца выхаживали. Потом, отдали в дом малютки, а спустя положенное время, перевели и в детдом.

Почему мама вдруг решила уехать из города, почему не взяла документы и никому не сообщила об отъезде, сейчас можно только гадать.

Иногда я мечтаю, что Андрей Александрович меня так и не нашел. Что я не знаю, кто я. И не хожу как мина замедленного действия, ожидая, когда меня скрутит очередная перестройка. Не жду с ужасом, что у меня вырастут когти или я буду слышать ультразвук или видеть в инфракрасном свете, или, что после очередного теста мне могут сказать, что у меня появились ярко выраженные наклонности маньяка убийцы. Но это только мечты. В конце концов, я многим обязана Андрею Александровичу, маминой квартирой, например. Она ведь была одинока и своё жильё почему-то завещала ему. Квартира маленькая, однокомнатная, но мне нравится. Правда много лет Андрей ее сдавал, но все равно мне кажется, что я чувствую ту атмосферу, которая окружала маму.

Я подхожу к стадиону, привычно оглядываюсь и протискиваюсь между прутьями. Слишком рано, стадион еще закрыт. Можно конечно бегать и по улицам, но сегодня туманно и идет дождь. К тому же мне везет на приключения: то пьяный пристанет, то полицаи остановят. Чем-то я им кажусь подозрительной… Десять км моя утренняя норма. Потом растяжки, разминка. Успеть принять душ и переодеться перед парами. Универ, пожалуй, моя самая большая радость и удача в жизни. Туда я поступила сама, безо всякого блата. Сейчас сессия, это еще и отпуск на работе, что вдвойне приятно – оплачиваемый. Ходить на все лекции мне необязательно. Память у меня фотографическая, я очень легко и быстро запоминаю информацию. Но приятно сидеть и слушать преподавателя. Приятно чувствовать себя студенткой.

ДЕНЬ

Может, для кого-то лекции тянулись долго. Мне показалось, что прошла пара часов. У меня вообще что-то не то с чувством времени: иногда события, которые случаются за секунды, растягиваются для меня на часы, а иногда время словно схлопывается. Может все дело в том, что это первый курс, начало и нам просто не дают серьезной информации? Конечно, я не удержалась и прочитала учебники, как только получила их в библиотеке. Запомнить содержание запомнила, но поняла мало что. В голове, словно карта местности, по которой мне надо пройти. С условными обозначениями, условными цветами. Пока мёртвыми и ни о чём не говорящими, но на лекциях, на практических занятиях она начинает оживать. Как будто ты вышел из самолета и сел в автобус. И вот видишь наяву то, что раньше было только рисунком на бумаге.

Медицина начала меня интересовать лет в шестнадцать. Может оттого, что герои моих любимых книг были врачами. А может потому, что мне очень хотелось разобраться, что я такое. Если честно, Андрею Александровичу, я не очень доверяла. Конечно, в свое время он мне помог. Вытащил из очень неприятной истории. До четырнадцати лет у нас не судят, но принудительного лечения никто не отменял. А психушка – та же тюрьма, только режим там строже.

Я знакома с ним четыре года, официально – он глава коммерческого института, занимающегося вопросами улучшения качества жизни и мой опекун. Неофициально – один из ведущих кураторов проекта «Пионеры Генома», «продуктом» которого я являюсь. Ну, так он сам говорит. За время, что я с ним … (сотрудничаю? Живу? работаю?) он ни разу не воспользовался своим положением мне во вред (с его слов опять же). Он всегда сдержан и корректен. Даже когда я психовала и отказывалась в очередной раз делать энцефалограмму, или проходить очередной тест, он не ругался и не кричал. Не грозил, что вернет меня обратно. Нет, он просто напоминал о той истории, благодаря которой он на меня и вышел. (Как будто я могла ее забыть!)По идее, сейчас он самый близкий и возможно, в каком то смысле, родной мне человек. Но что-то в нём упорно мешает мне доверять, что-то заставляет всегда быть настороже.

После звонка наш курс делится на группы, и народ идет в кафе. Я как всегда на отшибе, один на льдине. В принципе я сейчас могу себе позволить перекусить вне дома. Готовить если честно, терпеть не могу. Да и не умею особо. Но как-то стесняюсь сама подойти к ребятам. И, поэтому, просто наблюдаю, запоминая, на будущее. Будет же у меня когда-то, в самом деле – будущее?

-Ты неформалка?

Веселый голос, раздавшийся над ухом, заставил меня вздрогнуть. Повернувшись, я увидела парня из параллельного потока. Кажется, его зовут Данил.

- С чего ты взял? -Холодно поинтересовалась я.

Вот так всегда – мне ещё ничего обидного не сказали, а я уже в глухой обороне.

-Ну, ты всегда в черном, с плейером. Сторонишься всех. - он пожал плечами

- Просто люблю черный цвет. И не люблю навязываться людям.

-Не любишь или стесняешься? -парень внимательно на меня посмотрел и присел рядом. -Может, познакомимся? -улыбнулся он. –Я-Данил.

-Алиса.- Сделав над собой усилие, я улыбнулась в ответ.

Как ни странно, но беседа завязалась. Болтать с Данилом неожиданно оказалось легко и приятно. Может, дело было в том, что он мой ровесник? Или просто общительный, остроумный парень? Оказалось, нам нравится одинаковая музыка, книги. А сюда он поступил потому, что у него мама с папой, врачи и он решил продолжить семейную династию.

Наш разговор прервал телефонный звонок. Андрей Александрович (мать его). Ждет меня около универа, а я и забыла, что у меня сегодня очередная серия тестов. Извинившись перед Даней, я торопливо ухожу, отказавшись от его предложения проводить, с трудом удерживаясь чтобы не оглянуться. Кажется, он обиделся. Но я очень, очень не хочу, чтобы он видел как скромно одетая студентка первого курса, садится в наглухо тонированный дорогущий джип.

В отличие от многих своих коллег Андрей Александрович человек небедный. Как он сам говорит: халтурка. Халтурка, это лекарства, улучшающие мозговую деятельность, средства для повышения потенции и от ожирения, хоспис ну и лабораторные исследования. Наука наукой, а кушать хочется теперь.

По пути в исследовательский центр молчим. Я знаю, что меньше всего его интересует как прошёл мой день или как у меня дела. Вот если бы я сообщила ему, что как рентген могу просвечивать людей или читать с закрытыми глазами, вот тут бы он проявил живой интерес.

В лаборатории всё, как всегда. Запах кварца, повсюду стерильность, симпатичные лаборантки с голливудскими улыбками. Впрочем, ко мне у них доступа нет. Андрей Александрович даже банальный забор крови производит сам. Во избежание ошибки, так сказать. Хотя, где тут можно напортачить?

Очередные тесты почти ничего не дают. В смысле, нового.

Я вижу, что мой опекун злится и мне становится не по себе.

-Неужели ты оказалась неудачей? Не могу поверить, Бельский не мог промахнуться…-Бормочет он.

-Может фотографическая память и ускоренная регенерация и есть то, чего профессор добивался? - предположила я.

-Нет, этого мало. Это и у обычных людей встречается и даже чаще, чем можно предположить. Бельский хотел раскрыть геном на максимально возможном для нас уровне. Создать людей, обладающих сверх способностями.

Вопрос только в том, какие именно способности для неведомого мне Бельского были Сверх. Может ногой себе за ухом чесать или ложки без ущерба для себя глотать? – Думаю я про себя, но благоразумно не произношу этого вслух, а светски поддерживаю беседу.

-Но сверх способности человека ведь и так появляются в процессе эволюции. Экстрасенсы там, телепаты, дети-индиго.

- Экстрасенсов и иже с ними, как только не изучали в своё время, но так ни до чего внятного и не договорились. А дети-Индиго нестабильны. Зачастую не удается выяснить, какие изменения привели к возникновению их дара. - Недовольно бросает он. - Они- случайно выпавший в лотерее выигрыш.

«Да и кто вам даст их изучать». Вслух я, конечно, и этого не произношу.

-У тебя раньше всех проявились отклонения в психике и физиологии, я ждал что появятся и другие способности, но, несмотря на перестройку организма ничего нет! Пустышка… Наверно, тебе придется сдать все анализы и соскобы тканей. – обвиняющим тоном заявляет этот фашист.

Мне хочется выть. С меня хватает и того что есть. Идём в прокварцованный до стерильности вакуума бокс. Андрей Александрович профессионал, его манипуляции не доставляют мне большой боли, но неприятны, я чувствую себя лабораторной крысой на прозекторском столе, или собакой Павлова перед видеокамерой.

Наконец мои мучения заканчиваются. От предложения подвезти я отказываюсь. Хочется прогуляться. Да и опекуна мне на сегодня хватило ...

ВЕЧЕР

Когда я возвращаюсь домой - первым делом включаю телевизор. Это как бы создает иллюзию присутствия. Телевизор мне достался от прежних жильцов. Он маленький, но цветной, мне хватает. Я назвала его Гектор. Сама не знаю почему. Я вообще люблю давать имена вещам, так они становятся более живыми, одушевлёнными. Конечно, пальму первенства держит мп3 плейер Тоша. Это был первый подарок моего куратора. Помню, он пришел ко мне в больницу, куда я попала после той истории. И подарил плейер. Пустой, без записей. Сказал, выйду и сама выберу что забить. Я лежала потом, в маленькой серой палате, смотрела на небо за решёткой окна и прокручивала в голове те песни, что хотела услышать. В детдоме у нас в музыкальной комнате стояла раритетная, сороковых годов радиола, как ни странно – работающая. Иногда мы играли с ней в разведчиков, а иногда просто собирались вечером и слушали радиопрограммы. Что-то в этом было уютное такое, домашнее. Хорошее тогда было время.

Но сегодня мне было не до музыки и не до телевизора. Из головы не шел Данил. Что-то в нем казалось мне странным. Раньше ко мне никто не подходил и не заговаривал первым. Я и сама сторонилась людей. Год в больнице и дальнейшая жизнь под крылом Андрея Александровича, научили меня опасаться людей и бояться самоё себя. Кто знает, какие демоны живут у меня внутри? А то, что они точно есть, я знала наверняка.

Кстати, через полгода мне исполнится восемнадцать. И официально, я стану считаться самостоятельным человеком, смогу уехать. Мысли об этом меня периодически посещают. Как здорово будет, наконец избавится от этих тестов, анализов, прекратить вести дневник! Но, как же учеба? Я была так рада начать учится вместе со всеми…Несмотря на вечный страх, общества сверстников мне сильно недоставало. Ведь после больницы в детдом я больше не вернулась и в школу не ходила. Только сдавала экзамены в конце каждой четверти. Обучали меня приходящие преподаватели. Сначала я была этим даже довольна. Я боялась, что могу сорваться. Да и Андрей Александрович предупреждал, что пока я не буду в себе уверена, пока мы не разберемся, почему произошёл тот случай, лучше не рисковать. Мне на тот момент исполнилось четырнадцать лет и психбольницей я могла не отделаться в случае если… (Хотя я и посейчас думаю, что колония по сравнению с психушкой если не рай, так уж точно и не ад.) Не хочу об этом вспоминать, хотя и забыть не могу. Меня много раз расспрашивали и следователь, и врачи, и сам Андрей Александрович о том, как такое могло произойти? Как хрупкая тринадцатилетняя девчонка могла убить двух здоровых пацанов голыми руками? И главное, за что?

Нас нашли в районе обеда, когда староста сообщил, что мы отсутствовали на уроках и на завтраке нас никто не видел. Стали обыскивать весь детдом, кто-то заглянул в подвал…

Но ничего вразумительного я ответить не могла. Я просто не помнила, как это произошло. В памяти крутились только невнятные разрозненные обрывки событий. Ночь, коридор нашего корпуса. Две тени крадутся к выходу. Лестница, ведущая в подвал. Щенячий скулёж. Голая лампочка под потолком. Боль…

Завариваю себе чай. Это, пожалуй, единственное, что я хорошо готовлю. Эх, был бы комп. Но моей зарплаты не хватает на такую дорогую покупку. А от «карманных денег» которые время от времени Андрей Александрович мне предлагает, я неизменно отказываюсь. Не хочу зависеть от него ещё и в этом, не хочу быть должной по жизни. Работаю я санитаркой в хосписе при центре своего опекуна, Андрей Александрович вполне разумно рассудил, что, если я хочу в дальнейшем заниматься медициной, начинать надо с низов. И, тут я с ним полностью согласна. Работа не сложная, иногда приходится оставаться на ночь, но нечасто. Народу в хосписе немного, около тридцати тяжелобольных. Тех, чьи родственники богаты настолько, чтобы не ухаживать за ними самим. Зарплата у меня для санитарки весьма неплоха. К тому же какая никакая практика. У меня хорошие отношения с персоналом. Когда есть время, медсестры меня понемногу учат.

Пью чай, думаю о Даниле. Чем же он меня настораживает? И главное никаких сомнений не возникало при личном общении. Обычный интересный парень. Мне даже показалось, что я ему нравлюсь. Но я-то знаю, что ничего особенного, кроме тёмного прошлого и не менее мутного будущего во мне нет! В настольном зеркале отражается типаж- "мечта педофила ": маленького роста, скорее подросток, чем девушка, с нулевым размером груди. Единственное что утешает фигура неплохая. Лицо как лицо. Симпатичное, но есть и красивее. В общем не думаю, что моя внешность его прельстила, разве только он латентный педофил. Неформальный вид? Да, как только у меня появилась возможность самой покупать одежду я стала носить черное. Но опять же, тату у меня нет (пока), шипов и колец тоже. Да чёрт побери! Чем я занимаю голову?! Ну его этого парня, лучше спать лягу. В конце концов, почему все должно быть обязательно плохо? Ведь за все это время у меня не было никаких срывов. И вообще, может эксперимент не удался и от меня вскоре отстанут. Я смогу быть обычным человеком и не парится на тему «А не прибью ли я ненароком понравившегося мне парня?». Ведь на самом деле меня беспокоит именно это, а вовсе не причины его интереса ко мне.

НОЧЬ

Мне снова тринадцать лет. Я стою перед массивной, обитой железом дверью. Знаю, что придётся открыть её и войти внутрь, но всё стою, надеясь оттянуть неизбежное…

-Ну, иди, чего ты!

Нерешительно оборачиваюсь. Двое мальчишек смотрят, как я топчусь на месте. Один, подросток лет четырнадцати, смуглый, крепкий, брови срослись на переносице, в глазах насмешка. Второй, мой ровесник, симпатичный, несмотря на поздний час, причёсанный и аккуратный, хоть сейчас на обложку, вот только выражение недовольства пополам с брезгливостью на лице, его портит. Ничего страшного в мальчишках вроде бы нет, но у меня мороз ползёт по коже.

-Я не хочу! -говорю я

- Все по правилам, тебя обнаружили. -отвечает тот, что покрепче.

Отодвигает меня в сторону, открывает дверь и… вталкивает меня внутрь.

Под потолком горит лампочка, в углах свален обычный хлам. Старые игрушки, сломанные лыжи, методические пособия.

Место мне знакомо, это наш детдомовский подвал. Вот и ящик с копошащимися в нём щенками. Наша дворовая собака, Динка, каждую весну умудрялась обзавестись потомством и сторож, ворча, потом всю осень пристраивал кутят. И мальчишки мне знакомы, тот что старше, Руслан, а второй, его друг, Дамир.

Я понимаю, что сплю, и хочу проснуться. Я не помню, что было дальше, но знаю, чем все кончится. Однако прервать сон не получается.

Руслан запирает дверь изнутри на ключ и кладет его в карман джинсов. Мне становится по-настоящему страшно.

Кивнув на старый стул, стоящий посередине помещения, он приказывает, -Садись, ты пленная, мы должны тебя допросить.

Всё как будто игра, но лица у них серьезные.

Неделю назад шел очередной героический фильм, посвящённый Великой Отечественной войне, после которого весь детдом охватила шпионская эпопея. Комнаты стали штабами, все, от малышей, до старших делились на отряды и выслеживали друг друга. А чем еще заняться в осенние каникулы? Погода плохая, интернет опять не работает.

У меня было задание выследить, где мальчишки прячут щенков нашей дворовой собаки, которых они утащили из вольера во время обеда. Весь вечер я за ними наблюдала, но безрезультатно.

Ночью мне не спалось. Может поэтому я и услышала, как скрипнула дверь соседней комнаты. Затем раздались тихие шаги. Я быстро оделась и выскользнула в коридор. Как раз успела заметить, как двое мальчишек шмыгнули во двор. Двери полагается, конечно, закрывать, но наш сторож дядя Леша мерзнет во время ночных дежурств и часто заходит погреться в вестибюль. Поэтому, выбраться мне удалось без проблем. Обогнув здание, я стала спускаться за ними в подвал. Странное место, чтобы спрятать щенков конечно. Но кто их поймет - мальчишек? Руслан с Дамиром и сами были странные. Нелюдимые. За полгода что они у нас так ни с кем и не подружились, держались особняком. С одной стороны, их можно понять. Мы-то все местные, своих родителей и не помним почти, а они всю жизнь прожили в семье с мамой и папой…

Мальчишек привезли из какой-то горячей точки, где у них погибли все родные. Почему их отправили к нам, никто не знал, хотя говорили разное. Например, что тут замешана политика, государство, по вине которого парни осиротели, хочет таким образом искупить вину, ведь наш детский дом считается одним из лучших по области, а может даже, и по стране...Чушь, по-моему. Какое дело государству до двух пацанов?

Странное ощущение, я в прошлом, стою посреди подвала, в голове стремительно разматывается кинолента из образов и воспоминаний, и в то же время я лежу на диване в маминой квартире и понимаю, что сплю. Очень хочу проснуться, но у снов свои законы…

Крадучись, спускаясь за мальчишками в подвал, я вдруг почувствовала, как меня обдало холодом.

И словно кто-то в голове крикнул –Ловушка! Стой!

Я остановилась, но как-то неловко. Под ногу попалась пустая бутылка, одна из тех, которые дядя Леша здесь прятал. Мальчишки обернулись.

-Шпионишь? Ты обнаружена.

-Да ладно, просто стало интересно, куда вы пошли. - попыталась я превратить всё в шутку.

-Спустись, увидишь. Кстати, ты знаешь, что обнаруженного шпиона полагается допросить?

Руслан улыбался, и говорил, вроде бы шутя, но мне становилось всё больше не по себе и вдруг вспомнилось, как странно он на меня иногда смотрел, когда думал, что я его не вижу…

Но игра есть игра, и если влез, то правила надо соблюдать. Поэтому я понуро кивнула, однако осталась стоять на месте.

-Дамир! - в его голосе вдруг послышался приказ.

Дамир поднялся, взял меня за руку, мягко толкнул вниз. И спускался уже следом.

И вот я стою в центре нашего подвала. Голая лампочка под потолком, дверь заперта. На игру это непохоже.

-Ребята, вы чего? -спрашиваю я.

Мне очень хочется верить, что это лишь глупый розыгрыш, но не получается.

- Ты очень похожа на одного человека…- отвечает Руслан и коротко, почти без замаха бьет меня в солнечное сплетение.

Я хватаю ртом воздух. В голове не укладывается. Почему Я? Почему они это делают, зачем? Боль, обида, стыд. Все смешалось. Руслан толкает меня на стул и связывает руки за спиной. Отвешивает пару пощечин и отступает. А Дамир вытаскивает из какого-то кулька еду и кормит щенков. Они ластятся к нему и поскуливают от нетерпения. Дамиру, по-моему, совершенно наплевать на то, что Руслан делает…

-Придурки, отпустите меня! я всем расскажу! -кричу я.

- Ты. Никому. Ничего. Не расскажешь.

На губах странная улыбка. Взгляд жесткий.

Он снова бьет, и моя голова словно раскалывается. Стул опрокидывается, я лечу на пол. Руслан продолжает меня бить, уже ногами. Я на секунду отключаюсь, а в следующий миг вижу себя на пороге комнаты. Маленький домик: дощатый пол, оштукатуренные стены, на подоконниках цветы. Видно, что люди тут живут аккуратные. Половики нарядные и чистенькие. Окно открыто и ветер шевелит белые занавески. Я понимаю, что вижу это глазами Руслана. Из соседней комнаты слышатся женские крики и чей-то плач. Выстрел, и крики смолкают. Только плач слышен, тоненький, похожий на скулеж щенка. Меня -Руслана тошнит, хочется убежать отсюда. Это дом моей школьной учительницы значит плачет - ее дочь. Она мне нравилась, мы учились в одном классе. Но я все стеснялся сказать ей. Я уже почти повернулся, но чей-то веселый голос останавливает…

- Эй, ты куда? А девчонка? -Из другой комнаты выходит отец в руке его ружьё.

-Папа, я не могу, мы же с ней в одном классе…- Пытаюсь я объяснить ему.

Голос отца становится мягким, вкрадчивым. Убедительным.

-Пойми, сынок, это же не люди. Это неверные. С ними можно делать все, что хочешь…Или ты не мужчина? -И хлесткое -Трус?!

Я-он уже почти сломался. Я не могу оказаться перед ним трусом. Но все еще сопротивляюсь. Неожиданно вспомнилось, как мы мыли парты в школе. Тоже был солнечный день, ветер гулял по классу. Я забыл соду и парты не отмывались. Олеся поделилась со мной тогда… Мы болтали и шутили…

-Я не знаю, как ...-Говорю я.

Голос отца снова становится веселым. -Все бывает первый раз, держи. - Он протягивает мне свой нож. Не сувенирный хлам, а настоящий нож достойный мужчины. Раньше я бы душу за такой отдал. А сейчас мне страшно: раньше блестящий, сейчас он покрыт кровью. Но я беру его. И иду в ту комнату. И вижу перед собой залитое слезами, белое от ужаса лицо девчонки.

Вспышка боли и я это снова я, лежу на полу со связанными руками и с ужасом смотрю на Руслана. Я вдруг поняла, что со мной дальше будет. Не хочу! Я дергаюсь, пытаюсь освободить руки, Руслан смеется, Дамир неодобрительно на него смотрит.

-Щенков испугаешь. - говорит он Руслану.

-Да посади ты их в ящик, сейчас весело будет! - Он снова пинает меня, на этот раз по голове и время словно замирает.

Звуки глохнут. Движения мальчишек замедляются. Я снова дергаюсь, более резко и веревка поддается. Остервенело выкручиваю руки, вскакиваю. Они по-прежнему заторможены, Руслан пытается перехватить меня, но словно вязнет в густом киселе. Я хватаю с пола бутылку (успевая подумать, что вот сейчас она здесь вовремя оказалась) и изо всех сил бью его по голове. Раздается противный треск, бутылка рассыпается на куски. На меня кидается Дамир, ударяю его ногой в живот. Сама от себя не ожидала… Он сгибается пополам, и я с ужасом вижу, как его рвёт кровью. Медленно, медленно он оседает на пол, несколько секунд его тело ещё содрогается в агонии, а потом вытягивается и замирает. Все произошло настолько быстро, что я не успеваю это осознать. У выхода окровавленный неподвижный Руслан, под головой у него лужа крови. У стены, неподвижный Дамир. Надо вытащить ключ у Руслана, но мне страшно подойти и увидеть его мертвое лицо. Я все-таки делаю шаг, поскальзываюсь в крови и падаю…

Пробуждение ужасно. Подушка мокрая, зажигаю ночник – кровь. Видно пошла из носа.

Иду в ванную. Открываю холодную воду и долго умываюсь, зачем-то всё тру и тру руки мылом, а ведь я их тогда и не замарала, почти…

В кухне запиваю снотворное колой и ложусь. Хватит с меня снов на сегодня.

Пионеры Генома. Начало. Глава 2 Данил

Глава 2 ДАНИЛ.

Я с детства знал, что особенный. Не такой, как все. Мама и папа очень этим гордились. А я…я просто с этим жил, как живут люди со слепотой, или эпилептики, например, или другие – не такие. Странно, но с раннего детства я ассоциировал себя не с вундеркиндами, как, казалось бы, должен, а скорее, с ущербными. Может, из-за многочисленных медицинских манипуляций, которым меня подвергали с рождения, или из-за пристального, пристрастного внимания родителей, или из-за невозможности жить нормальной, обычной жизнью, как все.

Например, мне никогда не покупали игрушек, не читали детских книжек, а всегда энциклопедии. И играли мы только в решение логических задач…На пять лет я получил комп и быстро его освоил, скорее от скуки, чем из желания. Ну, и ещё потому, что я не хотел огорчать родителей. Они ведь так радовались, когда я проявлял свою отличность от обычных детей, и при этом им было всё равно, читал ли я Шекспира в оригинале или решал логарифмические уравнения, главное, что я делал то, чего не могли другие дети в моём возрасте. Так радуются дрессировщики, когда их питомец выполняет особенно заковыристый кунштюк. Правда, тогда я этого не понимал. Мне даже казалось забавной, такая их радость простым, в общем-то, вещам. Подумаешь, английский, или математика. Если бы с Колей, нашим соседом с пятого этажа каждый день занимался репетитор по английскому, или папа решал с ним логические задачи вечерами, он бы всё это смог тоже! Я был в этом уверен. И оттого казался себе мошенником, и испытывал смущение на грани стыда.

Смешно, но то что на самом деле делало меня не таким, родители не видели. Они не видели, а я сначала боялся им сказать, а потом уже сознательно скрывал, чтобы не нажить себе проблем. Тогда я уже немного разобрался в этих играх…

Началось всё с того, что я сжёг подаренный комп.

Он очень долго грузился, и мне захотелось ускорить процесс. Плохо представляя устройство компьютера, я просто мысленно потянулся к проводам, скользнул внутрь и словно слился с потоком частиц, став даже не электроном, а импульсом, колебанием, волной. И мне не составило особого труда разогнать поток и повысить его концентрацию. Как пожар не случился – удивительно. Но пробки вышибло по всему дому. Взрослым я ничего не стал говорить, сославшись на скачок напряжения в сети. С рождения окруженный пристальным вниманием я уже тогда старался как можно меньше посвящать их в свои дела. Особенно после того, как играя, обнаружил видеокамеру, замаскированную под ночник. Родители следили за мной, и это было…неправильно, унизительно и лишь подчёркивало мою ущербность. Разве за нормальным человеком будут так пристально наблюдать? Поэтому, не стоило усугублять.

Хорошо хоть, в школу меня отдали, пусть и в десять лет, а не в семь-шесть, как нормальных детей, а не оставили на домашнем обучении, как этого хотел папа. В специализированную, но всё же. Подозреваю, что отдать меня в школу, родителей заставил папин друг, дядя Саша. Не ученый как папа, а детский врач. После первого и единственного раза, когда я загремел в больницу.

Вообще-то, я не болел, никогда. Абсолютный иммунитет. Поэтому, когда я лёг в кровать, отвернулся к стене и перестал разговаривать, пить, есть и вставать, родители забеспокоились ужасно. И был вызван дядя Саша. Он пришёл и выгнал всех из комнаты, и внимательно посмотрел на меня и спросил:

-Ты что же народ пугаешь, Данька?

Я бы промолчал, но, в его голосе была искренняя тревога за меня, и я не удержался, ответил. -Я их ненавижу. Всех. Почему они так со мной?

-Что-то случилось? Тебя обидели?

Я пожал плечами. - Они как чужие. Всё только анализы, и тесты и… - Мой голос дрогнул. Слишком много было этих «и».

-Они тебя любят, просто по-своему.

- А почему тогда мама меня никогда не обнимает? И сказки не рассказывает. Никогда, никогда! А Лина рассказывала, и обнимала меня. И розовую обезьяну подарила. А папа увидел и забрал. Он сказал – розовых обезьян не бывает! А она была! А Лина – уехала! Навсегда! И у меня теперь никого не осталось! – Не выдержав, я уткнулся в подушку и зарыдал.

Нет, он не стал меня утешать, и я был ему за это благодарен. За то, что не стал врать, не стал говорить те глупости, которыми взрослые так любят маскировать свою растерянность. Я ревел, и вместе со слезами из меня уходила горечь, забившая мне горло и лёгкие, когда Лина ушла. Какая разница, главное, что она была у меня. И сейчас – есть. Пусть и не рядом, но есть. Я ведь с самого начала знал, что это счастье ненадолго. Папа не любил маминых родственников и вообще, чужих людей в доме. Я знал это, но всё-таки надеялся и боялся. А теперь всё, бояться больше нечего…

Горечь уходила, но её место занимала пустота, словно из меня вынули все внутренности и закачали вместо них холодный звенящий воздух.

- Я не хочу так жить, как лабораторная мышь. – Тихо сказал я дяде Саше, когда слёзы кончились. - Они даже гулять меня одного не пускают. И в школу…

Тёплая ладонь легла мне на голову. - Я поговорю с ними. А ты пока полежишь у меня в отделении. Родителям твоим я скажу, что у тебя нервное переутомление.

В больнице я пролежал неделю. Это было хорошее время. Познавательное. Впервые я чувствовал себя почти обычным, и, как ни смешно, почти нормальным, таким, как другие. А ещё, увидел многих ребят которым было гораздо хуже, чем мне. И, как ни подло это звучит, сначала от этого мне стало легче.

Оказавшись вдали от бдительного присмотра родителей, я, наконец, получил возможность увидеть реальность сам, получать информацию напрямую, без фильтров и цензуры. До этого я был ограничен миром нашей семьи и смотрел на все явления через призму родительских, а точнее папиных взглядов. Нет, конечно, сомнения в правильности нашей жизни меня посещали, но я считал, что всё дело во мне. Это, из-за моей…ущербности и любые другие родители на месте моих, поступали бы также.

Больница перевернула те мои представления. Здесь я видел нормальных здоровых детей, брошенных родителями и детей не здоровых, а иногда и не совсем нормальных, родителями заботливо и бережно опекаемыми…Детей любимых, и никому не нужных, окружённых родными и одиноких.

Сначала я не понимал, удивлялся, особенно когда видел родителей и детей, которые были – смешно сказать, друзьями. Не верил даже. Это было для меня странно, ведь любовь и дружбу надо заслужить, впрочем, как и наказание, пренебрежение. Ведь, не бывает ничего просто так, из ничего! И я смотрел на детей, особенно тех, любимых, пытаясь понять, разобраться, что такого есть в них, чего нет у меня, и ничего не находил. Я был такой же, почти. И те, нелюбимые и нежеланные, брошенные дети тоже были обычными. Значит, выходило, что дело совсем не в нас, а в них, родителях! Осознав это, я загрустил.

Мои родители меня не любили, но и не нелюбили, относились не так, как, исходя из логики человеческой природы, должны были относиться к единственному ребёнку. Они и как ребёнка то меня не воспринимали, теперь я окончательно в этом уверился. Они были абстрагированы, словно проводили какой-то эксперимент… Как только я подумал про эксперимент – картинка сложилась - решение логических задач не прошло для меня даром. Я сопоставил папину работу, мамино служение папе, моё воспитание и те бесконечные тесты и анализы, которые сдавал всю жизнь. Ну, и проявляющиеся у меня способности, включая ту, о которой родители не знали. Версия нарисовалась фантастическая, но другой у меня не было.

Разозлился я ужасно. Осознать, что ты продукт эксперимента – врагу не пожелаешь. Но, я решил быть последовательным, собрать больше информации и лишь затем делать окончательные выводы.

Это оказалось не так и сложно. Они ведь даже не особенно скрывали от меня правду, не считали нужным. Скорее, я сам упорно закрывал на неё глаза, и, когда всё-таки решился, когда осторожно попытался заговорить на эту скользкую, как мне казалось тему, ответы не заставили себя ждать.

Да, рождение моё было тщательно спланировано. Да, с генетическим материалом, который пошёл на мою «постройку», велась кропотливая и долгая работа. (Он так и сказал – «постройку», заговорщицки улыбаясь при этом, словно приглашая разделить меня его триумф, «Творец», блин.) Да, я в своём роде феномен, прорыв человечества в будущее.

А я не хотел быть феноменом и прорывом. Я хотел быть – обычным ребёнком, человеком, хотел папу и маму, а не бдительных наставников…

-Значит, получается, я не ваш сын?

- Ну, почему. Хотя, безусловно, понятие «сын» в твоём случае несколько…неуместно. Что такое сын – просто производная двух клеток, часто, случайная. А над твоим созданием бились лучшие умы, не побоюсь громких фраз, нашей страны, а возможно и мира… (Скромностью папа не страдал никогда).

- Но ты меня любишь?

- И опять ты всё сводишь к примитивным понятиям. - недовольно нахмурился он. - Моё чувство к тебе много сложнее, ты – моё бессмертие, мой вклад в науку и моё продолжение.

«-Твоя Нобелевская премия, деньги и слава.»– подумал я, но промолчал.

Всё стало ясно, и всё было кончено. Время иллюзий миновало.

Видимо, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что он вдруг неловко потрепал меня по плечу.

- Пойми, вся эта сентиментальная чепуха – «мама папа я – счастливая семья» - чушь! Главное – перспективы, главное, те возможности, которые родители могут дать. И в этом смысле мы дали тебе всё! Другие дети и мечтать о таком не могут! Подумаешь, сказки на ночь. Твоя будущая жизнь, вот настоящая сказка!

Я кивнул и сказал то, что он от меня ждал, - Конечно, ты прав папа.

- Я рад, что ты меня услышал. Ты ведь всерьёз заставил нас поволноваться с этим твоим срывом.

- Такого, больше не будет, папа.

Я развернулся и ушёл, не в силах больше продолжать этот разговор, а он углубился в какую-то научную статью.

Дядю Сашу с той поры я старался избегать – не хотел жалости. Да и не имел по большому счёту на неё прав, ведь, у меня действительно было всё, и даже больше. Фотографическая память, крепкое здоровье, ускоренная регенерация. А в будущем – блестящие перспективы. Если конечно, я придумаю, как избежать участи вечной лабораторной крысы. Пока, от обычного ребёнка меня отличали лишь небольшие отклонения в анализах. Хитромудрые приборы я неплохо научился водить за нос, с моей-то способностью управлять всякого рода излучениями и движением разного рода частиц. Но одних анализов для Нобелевской премии было конечно, мало, тем более что ничего экстраординарного они не показывали и до поры до времени я мог жить относительно спокойной, почти нормальной жизнью. Учиться, посещать многочисленные кружки и секции, а что до постоянного контроля и хронометража всех моих действий, так, и на солнце есть пятна.

Конечно, я мог разом стать свободным, просто избавившись от своих «родителей». Короткое замыкание фена в ванной или сигнализации в гараже и…, и я стану таким же как они, ради своих амбиций, своего эго, перешагнувших через всё и всех. Я так не хотел. Сцепив зубы, и взяв волю в кулак, я просто ждал своего совершеннолетия, чтобы исчезнуть на законных основаниях.Мстить, или что-то доказывать, требовать казалось бессмысленным и глупым.

Всё изменилось во время первой перестройки организма. Так плохо мне не было никогда в жизни. Дикие головные боли, невриты, нарушения терморегуляции. Меня трясло то от холода, то бросало в жар. Любая пища вызывала рвотный рефлекс, начались приступы, сродни эпилептическим.

Ни один из приглашённых специалистов не мог понять, что происходит, подозревали абстинентный синдром, опухоль мозга, инфекцию, но данные лабораторных исследований все диагнозы опровергали. Я был здоров, но при этом еле жив. Пробовали просто блокировать симптоматику, но любые лекарства мой организм отторгал. Отец догадывался что это как-то связано с моими особенностями, но по понятным причинам раскрывать карты не спешил. «Сломался» он только когда я потерял сознание в ванной и сильно разбил голову. Тогда я и познакомился с Андреем Александровичем.

- Что Сержик, не вывез? – как сквозь вату донёсся до меня чей-то насмешливый голос, и я понял, что не умер, а лежу дома, в своей кровати, в каком-то странном оцепенении и даже глаз открыть не могу.

- А я тебе сразу говорил – давай скооперируемся. А теперь ещё подумаю, имеет мне смысл тебе помогать или нет.

- Ты ломайся, да не заламывайся. Раз пришёл, значит, всё уже для себя решил.

- А может, я позлорадствовать пришёл. Насладиться, так сказать, твоим фиаско на научной ниве? Да ладно, ладно, не бычься. Я, в отличие от некоторых, не злопамятный. Меня позвали – я пришёл. Давно это у него?

-Первые симптомы появились месяц назад.

- Что тянул–то, папаша? Давай анализы, что у тебя там ещё есть, всё неси…

Я услышал, как хлопнула дверь и чьи-то руки быстро и профессионально меня

ощупали.

- Ага. – Удовлетворённо вздохнул он. - Температура, лимфоузлы увеличены, в анализах чёрт ногу сломит. Как, Сержик, у твоего отпрыска с девочками дела обстоят?

- Причём тут это? – Удивился отец.

- Потому что гладиолус. Пубертат в смысле. А где пубертат, там и перестройка-перестрелка. Ты смотри, осторожнее с ним. У меня Алиска в начале пубертатен двоих гавриков, голыми руками, того…

- Ты нашёл Анну? – Поразился отец.

- Не Анну, Алису, её дочь.

-И молчал?!

- А чего мне с тобой откровенничать? Ты же меня послал, почти сразу, как Бельский умер. Оксана тоже свалила, только записку оставила и выписку из карты - у её Пашки выявили аутизм…

-Я же показывал тебе результаты тестов…

- Сам знаешь, это не то. Надо в динамике наблюдать, непосредственно. Хотя, я не в обиде. Ну то есть сначала, порвать тебя был готов. Каждый год ждал что ты «засветишься» в списке Нобелевских лауреатов. А потом, понял – обставил нас Бельский.

- В смысле?

-Ты вот сколько с ним бьёшься – всю жизнь? И что, нашёл что-то необычное? Так, ерунда. И я с Алиской так же.

- Может, ещё не время?

- Может и не время... Кстати, зря ты ему даёшь разлёживаться. У него сейчас – перенастройка организма, ему двигаться надо, на стадионе круги наматывать, рукопашным боем заниматься. Словом – дать нагрузку организму. Тогда процесс пойдёт скорее и с меньшими потерями.

- Да он сегодня душ сам принять не смог!

- Потому и не смог. Сейчас я ему коктейльчик по венке пущу, он малость оживёт, и вперёд – с песней в тренажёрный зал.

- Смотри не умори…

-Не бойся. Я конечно, не нобелевский лауреат, но кой-чего за эти годы добился.

- Да слышал я про твой реабилитационный центр. Даже решил, что Бельский тебе какие-то наработки оставил. Тоже – психовал.

- А он – никому. Вот что значит, старой закалки…

Видимо, «коктейльчик» начал действовать, или это их разговор так повлиял, но тошнота и боль отступили. Не исчезли, но словно отодвинулись в сторону. Я открыл глаза.

- Что парень, легче? - Спросил меня незнакомый мужчина, стоящий рядом с отцом.

Я кивнул.

- Тогда, капельница кончится, полчаса полежишь и в тренажёрный зал. Есть в твоих хоромах Сержик, тренажёрный зал?

- Эллипсоид есть. Коньяк, кстати тоже найдётся. Ты как?

- Я бы с удовольствием, но дела, дела зовут. Давай в другой раз.

- Как скажешь.

Когда дверь за странным гостем захлопнулась, я не удержался и спросил. - Кто это был, папа?

-Андрей Александрович Константинов. Коллега мой, бывший. Сволочь редкая, но специалист хороший...Ты кстати давай, вставай. Слышал же, что Андрей сказал?

-Да, папа.

Первая перестройка далась мне очень тяжело. Почти все силы уходили на то, чтобы не «засветиться» не дать вырваться наружу моим способностям. Любой прибор я сейчас считывал на расстоянии до километра, засекая его, как голодный вампир засекает жертву. Я научился экранироваться и аккумулировать энергию в себя. При желании, я мог бы обеспечить электроэнергией небольшой город… Только вот желания такого у меня не было.

Услышанный в полубреде разговор отца с Андреем Александровичем не шёл у меня из головы. Нас, «уникумов» было как минимум трое! И, оказывается, мой «создатель» не отец, а неведомый Бельский! Папа, в лучшем случае послужил ассистентом и донором генетического материала… Однако… Первый порыв – найти остальных, я подавил. Ясно было, что ничем хорошим это не кончится. Тем более теперь, когда в игру вступил Андрей Александрович, от которого непонятно было чего ждать. После той встречи, они с отцом видимо решили всё-таки объединить усилия, и теперь он стал нашим частым гостем.

Исподволь, осторожно, я собирал информацию. Из обрывков разговоров я узнал, что Алиса собирается поступать в медицинскую академию и сразу же подал туда документы.

Дело было за малым– среди всех студентов первого курса вычислить её, Алис на потоке было несколько. Мне это удалось только через месяц. Светится раньше времени, я не хотел, поэтому, сначала завоевал себе репутацию общительного и дружелюбного парня. Особого труда это не составило – многолетние упражнения в мимикрии даром не прошли. Я ещё не знал толком, хочу ли я раскрываться перед ней, поэтому следовало подготовить пути отхода. Те обрывки сведений, что у меня были, заставляли серьёзно задуматься. А на примере своего как бы родного как бы отца, я уже убедился, что не всякий близкий человек – близкий. Не без колебаний, но я всё-таки подошел к ней и познакомился. И, понял, что попал в десятку. Это был мой человек. Мой, по переживаниям, реакциям и ощущению себя в этом мире. Мы смотрели на реальность из одного телескопа. Только, досталось ей ещё больше, это было видно по её настороженности, скованности, мгновенной готовности замкнуться и перейти в глухую оборону. И этот обречено-ненавидящий взгляд, которым она посмотрела на зазвонивший телефон…

Я аккуратно проследил за ней. Узнал подъехавшую машину. Надо же, Андрей Александрович лично заезжает… Заботится или не доверяет?

Вернувшись домой, весь вечер я был сам не свой от волнения и пол ночи искал слова, чтобы объясниться, но на занятия она не пришла. И на следующий день тоже. Я забеспокоился, выяснил в деканате её адрес и пошел проведать.

Пионеры Генома. Начало. Глава 3 Суперы

ВСТРЕЧА. ДАНИЛ.

Алиса жила в спальном районе, недалеко от университета. В обычной, довольно обшарпанной зелёной девятиэтажке, похожей на старого усталого крокодила. Двор, тесно заставленный машинами, также ухоженностью не отличался, и я невольно вздохнул с облегчением – любовницу или близкого человека в таком месте не поселят... Смешно, однако, ведь самый простой способ держать человека под контролем, это привязать его к себе. К счастью, Андрей Александрович не воспользовался этим простым решением. Видимо, не смог преодолеть своих предубеждений и амбиций… Как и мои родители, в отношении которых ко мне с раннего детства преобладал естественнонаучный интерес. В самом деле, глупо и противоестественно относится как-то иначе к лабораторной крысе, это ведь только мешает работе.

Квартира Алисы находилась на седьмом этаже. Ждать лифт у меня терпения не хватило, и я практически на одном дыхании преодолел лестницу.

Почему-то казалось, что дома ее уже нет. Что Андрей Александрович как-то пронюхал о моем интересе и увез её.

Я долго жал на звонок, но открыли мне, минут через десять, когда я окончательно перепугался. Узнал я Алису с трудом. Бледная, как мертвец, похудевшая за сутки так, что выпирали ключицы, с нездоровым блеском запавших глаз и невидящим взглядом. Меня она явно узнала не сразу. Но узнала, и это меня, почему-то обрадовало.

-Данил? Откуда ты узнал мой адрес? –удивилась она.

-Да так, староста твоей группы забеспокоился, сказал, ты доклад какой-то должна делать, попросил меня бумаги забрать.

Я молол откровенную чушь в надежде на то, что Алиса не начнет меня разоблачать прямо теперь. Мне вдруг очень важным стало с ней поговорить именно сейчас. Может оттого что она была такая же как я подопытная свинка. А может и еще почему…

Она кивнула, и мы прошли в комнату. Довольно большую, но скудно обставленную. Из мебели здесь были только диван, небрежно прикрытый стареньким шерстяным пледом, стол советского образца со стоящим на нем телевизором, массивный шкаф и разлапистое облезлое кресло. Окна прикрывали плотные зелёные шторы. Прислушавшись, я засёк и несколько хорошо замаскированных камер. По одной в коридоре, комнате и ванной.

- Да, неудобно получилось…- виновато сказала она и я даже вспотел от неожиданности – я ведь точно знал, что никакой доклад делать не надо…Выходит –Алиса мне подыгрывала?

-Но знаешь, мне уже лучше, так что доклад я сделаю сама, пусть не волнуется.

-Ну, тогда может, пойдем, прогуляемся, а то ты бледная какая-то, а на улице солнце, свежий воздух, все дела. -предложил я.

- Пойдем,- она чуть улыбнулась.- Мне все равно в магазин надо.

Мы вышли на улицу и в нерешительности остановились. Я понимал, что она почти догадалась, но все заготовленные фразы вдруг вылетели у меня из головы.

-Давай в парке посидим, надо поговорить.- наконец выдавил я.

Она чуть пожала плечами.- Ну, давай.

До парка мы шли молча. Солнце спряталось за тучи, подул по-осеннему пронизывающий ветер, на землю упали первые капли дождя. Аллеи были пустынны, и никто не мог нам помешать, но я всё не решался заговорить, пока, наконец, Алиса не остановилась и не развернула меня к себе лицом.

-Ты ведь из наших Данил?- она глядела мне прямо в глаза пронзительным, требовательным взглядом утопающего.

Секунду я колебался. Оказывается, признать это во всеуслышание было намного тяжелее, чем я думал. Но я всё-таки это сказал, - Да. Да, я тоже супер.

На одну крошечную долю секунды её лицо просияло, но тут же погасло, заслонившись бронированным стеклом недоверия.- Тебя Он послал?

-Нет, правда, я не с ними!

-Докажи…

Я пожал плечами. – Я понимаю, это сложно, но, просто поверь. Зачем мне врать?

-Не знаю… Тогда, скажи то, что можем знать только мы, суперы.

- Ты тоже скрываешь свои способности. А ещё, похоже, что ты тормозишь перенастройку организма. Не хочешь меняться, да?

-Что?!- Она смотрела на меня почти с ужасом и… облегчением?

- Я и сам так же, первый раз. Ну, меняться не хотел. Только, процесс ведь не остановить…

-Ну и что! Я не хочу становиться нелюдью! Хотя ...- она обреченно махнула рукой и уставилась себе под ноги. -Все равно уже поздно.

-Не переживай, этим можно управлять.-успокаивающе сказал я.

-Я не хочу с этим даже пересекаться!- отчеканила она.- Может кому-то и понравится иметь у себя за спиной бездну, но только не мне!

-Что? Извини, я тебя не понимаю.

-Бездна, пустота, бесконечное падение. Космос возможностей сойти с ума и вприпрыжку весело напевая отправиться в ад. Хотя, у тебя наверно всё по-другому. Мы же штучный товар… Вот ты что умеешь?-она подняла голову.

-Я чувствую всякие излучения, могу подключаться к сети накапливать и передавать энергию. Ну и приборы портить.– неловко улыбнулся я. -Хочешь, сожгу твоих шпионов?

Алиса улыбнулась в ответ, но как-то печально. – А смысл? Новых поставят.

- Всё равно, можно что-то придумать.- упрямо возразил я.

- Хороший ты человек, Данил.- Вздохнула она.

- Хороший, в контексте наивный?

- Хороший, в контексте – человек.

- А ты значит, себя за человека не считаешь?- непонятно от чего я сильно разозлился – на себя, Алису и Андрея Анатольевича, который так её обработал.

- Ты вообще, что про меня знаешь?- с вызовом спросила она, и я не смог сдержать нервной усмешки.

- Про тех, двоих в курсе…В общих чертах. Там же самооборона была, насколько я понял.

- Самооборона… У девочки на фоне пубертата проснулись сверхспособности и съехала крыша. Так мне всегда говорили. Ну и ещё что-то про самку богомола. В самом деле, два мальчика и девочка в подвале, ночью, сценарий как бы сам напрашивается.- Алиса зло улыбнулась.

-А ты разве не помнила, как на самом деле всё было? Первый всплеск, он обычно запоминающийся.- я неловко улыбнулся. – Я до сих пор помню, как проводка плавилась, когда я комп сжёг.

- Нет. Я только вчера всё вспомнила. Там, в общем, так всё получилось…

Она замялась, и я прямо кожей почувствовал её смятение, отчаянное желание поделиться этим с кем-то и страх и недоверие и поэтому прервал её.

-Подожди. Я конечно понимаю, ты меня второй раз в жизни видишь и досталось тебе, и вообще доверять кому-то ты не привыкла…Я всё понимаю, я сам такой же! Но я тебя не предам, обещаю. Ты можешь мне ничего не рассказывать, я и так тебе верю. Верю, что те двое это заслужили, ты ни в чём не виновата. А Андрей Александрович тебя запугивал специально, чтобы ты сама себя боялась и шагу без него не делала.

- Я и в самом деле виновата. Но я правда не знала что могу так, и испугалась очень..

Алиса рассказывала, и я словно всё это видел – подвал, двоих мальчишек, кровь на полу. Когда она закончила, некоторое время мы молчали. Я пытался найти нужные слова, но они отчего-то не находились.

- Ты всё ещё думаешь, что они это заслужили?

Я пожал плечами.- У тебя норвежский синдром.

-Ты думаешь, мне их жалко? Нет. И это–то меня и пугает. Я понимаю, что они в сущности жертвы, их бы по-хорошему пролечить в психушке и всё. Умом понимаю. А душой, нет, не жалко. Может, у меня просто нет души? Может, я монстр? - Алиса достала зажигалку, чиркнула и поднесла пламя к ладони. Огонь лизал кожу, но она казалось, не чувствовала боли. Потом протянула руку мне. Ладонь была ледяная.

-Иголки отскакивают, нож тоже.- нехорошо улыбнулась она.

С проснувшейся злостью я спросил. - А топором ты не пробовала? Вдруг получится?

- Топора нет, но идея хорошая.- она холодно посмотрела на меня.

-Извини. Но, по-моему, ты преувеличиваешь. То, что случилось – просто несчастный случай. Ты – не монстр. Иначе давно бы избавилась от своего Андрея Александровича и извлекала прибыль из своих способностей.

- Как извлекать-то? Пока от этих способностей проблемы одни.- она чуть улыбнулась.

-Это потому, что ты их отвергаешь.- нравоучительно сказал я.- Для начала, тебе надо заняться самообороной.

- Что?!

-Поверь, это лучший способ научиться владеть собой, управлять своими внутренними энергиями. Ну и мозги на место ставит. Я во время первой перестройки начал. Так что – проверено на себе! Я сам с тобой могу заниматься. У меня все-таки тоже хорошие реакции ну и регенерация. Правда, кожа не огнеупорная.-улыбнулся я.

Алиса улыбнулась в ответ. -А ты не боишься засветиться со мной?

- А я навру, что хочу выявить твои способности. Они думают, что я тряпка – поверят.

-Идея, конечно, оригинальная…Но, попытаться можно. Только, если вдруг что – сразу же прекращаем.

-Да без проблем! Но, я уверен, всё нормально пойдёт. Главное, будет законный повод держаться вместе, не вызывая подозрений. Валить от них раньше, чем мы разберёмся со своими сверх способностями, смысла не имеет.

-Да уж. Хотя, мне кажется, они и сами не в курсе, что от нас ждать. Я потому и в мед пошла, что надеюсь как-то сама в этом разобраться.

- А я – потому что узнал, что ты туда поступаешь.- неожиданно для себя признался я, и мы оба смутились.

-Это здорово, что мы наконец пересеклись.

- Ещё Пашу надо будет найти.

- ?

--Это третий супер. Говорят, что у него аутизм, но я думаю, его просто захотели выдернуть из эксперимента.-объяснил я.

- Найдём. Теперь- найдём.- уверенно пообещала Алиса и взяла меня за руку.

Потом мы просто гуляли. Зашли в кафе, где я заставил Алису поесть и проводил до дому. Расставаться не хотелось, но я понимал, что надо дать ей возможность «переварить» информацию.

ЭКСПЕРИМЕНТЫ. АЛИСА.

После разговора с Данилом, мне полегчало. Странно, ведь особо-то ничего не изменилось, и перспективы впереди были самые неясные. Как избавится от надзора? Чем закончатся мои перестройки? Данил советовал расслабиться и просто попытаться взять это под контроль. Он то ведь научился как-то управлять своими способностями. И я согласилась, конечно. Да и как я могла отказать ему? Ведь нас роднили не банальные кровные узы или воспитание, нет, нас роднило нечто большее, мы были одни такие на свете, несчастные одним несчастьем. Такие убогие сверхи, смешно. Были и различия, конечно, ведь нас создали для разных целей, я это чувствовала. Только, для каких целей? И что у нас, у меня за таланты? Заглядывать в чужую память? Но после того случая ничего подобного со мной не происходило… Даже мои собственные воспоминания всегда были какие-то смазанные. Убивать? Конечно, у меня сложилось впечатление, что Бельский был тем еще отморозком, но зачем создавать генетически модифицированного убийцу, кроме как по приказу оборонки и подобного рода ведомств? А если бы он работал с ними, то я бы так просто не потерялась… В общем темы для размышлений у меня были.

Встретившись на следующий день на занятиях, мы решили, что будем экспериментировать по утрам на моем стадионе. Я ведь все равно каждое утро бегаю, так что никто ничего не заподозрит.

Мало что может сравниться с удовольствием от полного контроля над своим телом. Смешно? Вам кажется, что вы полностью себя контролируете раз ходите, бегаете, прыгаете? А ведь это лишь малая часть того, на что оно способно - человеческое тело. Пройдя колоссальный путь, от каменного века до современности мы привыкли больше полагаться на свой ум, смекалку, научно-технические достижения. В самом деле, зачем нам сейчас бегать, если есть машины или, на худой конец общественный транспорт.

Сейчас наша физическая форма не является гарантом нашей жизни. Но все-таки иногда что-то екает в душе, и люди идут в тренажерные залы, или ведут детей в спортивные секции. А с каким, почти детским восторгом смотрят на спортсменов! Правда, часто думая про себя: «зато у меня интересная работа, или, я умнее.»

После того, как я узнала о себе правду, я всегда боялась своих возможностей. Относилась к ним как к зверю, стараясь загнать в клетку. Я упорно не хотела принимать того что это не отдельные от меня чужеродные способности, а мои собственные, инстинктивные умения. С началом тренировок, многое пришлось пересмотреть.

Поразмыслив, для начала Данил заставил меня отсмотреть серию уроков боевого самбо. Затем, я показывала ему приемы, потом связки. Он поправлял и корректировал. Вскоре, правда, это стало ненужным. Ведь многолетние, многочасовые тренировки нужны для выработки рефлекторной, мышечной памяти. Человек должен не только мысленно представлять себе прием или связку, действия должны стать привычными и автоматическими. Допустим, как в своей квартире зажечь свет, или взять, не глядя с полки вещь.

Есть много людей у которых хорошая мышечная память. Это как с обычной памятью. Кто-то запоминает стихи с одного прочтения, кому-то приходиться заучивать весь вечер. А я супер. Человек с гипертрофированными способностями, наверняка в ущерб чему-то. Чему-то, пока нами не замечаемому. И результата я добилась быстро. Но что важнее, получив контроль над своим телом, я научилась сосредотачиваться, входить в особое состояние равновесия, когда ты слышишь каждую клетку своего тела и контролируешь её. Научившись себя слушать, я смогла управлять своими эмоциями, упорядочивать их. Получив уверенность в своих силах, я избавилась от излишней агрессии. А еще обнаружила, что при желании могу вспомнить каждый день своей жизни, начиная с момента рождения.

Вот со считыванием памяти других людей было сложнее. При простом общении ничего не происходило, но стоило собеседнику занервничать, или вообще испытать сильную эмоцию, как его воспоминание начинало проявляться, и у меня в голове возникала картинка. Правда, связанная с настоящим состоянием моего визави. Например, когда я поругалась с библиотекаршей из-за учебника, которого не было в доступе, она почему-то вспомнила как с рук покупала Ахматову…

Подумав, мы с Даней решили, что это связано с ассоциативной памятью. Память ведь не мертвый склад, а своего рода живое существо. Одни воспоминания тускнеют, другие проявляются. Главное дать им толчок. Данил считает, что сейчас, когда перестройка мне так не мешает, мои способности будут расти. Он сам неожиданно обнаружил, что может генерировать энергию напрямую из окружающего пространства. И не только качать, но и аккумулировать. Правда, во время первого такого опыта меня здорово шарахнуло током. Разозлившись, я даже посоветовала ему экспериментировать подальше от меня, с батарейками. Потом, впрочем, сменила гнев на милость, во-первых, из-за того, что он стоически переносил роль моего спарринг-партнёра, а во-вторых, его обескураженный и несчастный вид кого хочешь мог разжалобить. Зато у меня теперь окончательно решился вопрос с зарядкой плейера.

Потренировавшись (и истребив несметную тьму аккумуляторов) Данил научился контролировать поток отдаваемой энергии. Контролировать принимаемую энергию у него получалось автоматически. Он говорил, что это почти физиологический процесс, сродни питанию.

За всеми этими делами, за необходимостью скрывать свои способности от наших наручников, мы как-то не озаботились поисками Паши, третьего супера. Так со многим вдруг надо стало освоиться, понять и принять. Словно вдруг мы очнулись от спячки, словно в душной комнате распахнули окно. Когда ты не один, на многие вещи смотришь по-другому…

А ведь была еще и учеба.

Мы пытались анализировать наши данные с физиологической точки зрения, но не хватало понимания. Единственные доступные нам биофизики были наши научники, как мы называли Андрея Александровича и отца Данила. Но с ними мы пока не были готовы разговаривать.

Все как всегда изменил случай.

Пионеры Генома. Начало. Глава 4 Коллоквиум. Раздумья.

КОЛЛОКВИУМ.

Что такое случай? Насколько он вообще случаен? Или это предопределенность, кем-то давно выдуманная?

Если бы я надел резиновые сапоги, не промочил бы ног, не заболел, то поехал бы на работу и попал в ту страшную аварию… Или бы поехал, принял участие в презентации и занял бы ту должность…

Продолжать можно до бесконечности. Конечно, существует теория вероятности и каждую случайность можно просчитать. Можно также сказать, то, что кажется нам случайностью, следует из нашего характера или привычек, или из привычек других людей. Но все-таки некая доля неопределенности все равно останется. Вот к примеру, к Станиславу Игоревичу, преподавателю биологии на первом курсе меда, неожиданно приехали родственники из провинции. У родственников из провинции вообще есть это свойство- приезжать неожиданно. Правда особо правильные могут послать телеграмму: «Завтра выезжаем тчк Встречайте в 23 00 ".

Так вот, жена преподавателя, служившая экономистом на крупном предприятии, встретить родню не могла, поскольку шла сдача отчета. Поэтому, препоручила это дело мужу. Преподаватель, как ни крути, более свободен и взаимозаменяем. И вот Станислав Игоревич звонит Владимиру Афанасьевичу и просит:

-Слышь, Володя, не подменишь меня у первокурсников? Ты же все равно хотел клиническую работу оставить, заодно потренируешься?

-Да ты что, я даже не знаю, что им читать! Я приготовиться не успею...-Возражает тот.

-Не так страшен черт ...Проведи коллоквиум, просто поговори, расскажи что-нибудь. И вообще первая пара же, полгруппы не придет, пол спать будет. - Продолжил уговаривать приятель.

- Ладно, уговорил. С тебя коньяк. - Усмехнулся Владимир Афанасьевич.

-А то тебе мало пациенты дарят? Ну хорошо, договорились. - Приятель довольный повесил трубку.

Так и состоялось наше знакомство с Владимиром Афанасьевичем, хирургом-кардиологом.

- Итак друзья, - обратился к нам седенький, сухонький человечек, стоящий за кафедрой вместо привычного нам импозантного Станислава Игоревича. - Я сегодня у вас на замене. Но должен честно признаться, что ничего касающегося вашего первого курса рассказать не могу. Забыл знаете ли все эти митохондрии и амебы. А будоражить оперативной кардиохирургией ваш незрелый мозг не хочу. Возможно потом, когда-нибудь, если доживём. Поэтому предлагаю пофантазировать, помечтать и поговорить. Сейчас много шумихи вокруг генетики, которая много лет была в загоне, предавалась остракизму и глумлению. Возможно и справедливо?

-Вы против прогресса науки? -раздался чей-то праведно возмущенный голос из зала.

-Всему свое время, молодые люди. Всегда были, есть и, надеюсь, будут люди опережающие свое время. Возможно- это закон природы. Возможно, без них развитие остановилось бы. Но, судьба их зачастую печальна. Многим, очень многим их открытиям суждено пролежать годы и даже десятилетия, прежде чем они смогут принести пользу человечеству. Галилей, Коперник, Да Винчи, Тесла, и многие другие забытые сейчас, прожили тяжелую сложную жизнь. Любому открытию, чтобы пробиться приходится преодолевать стену непонимания. Людям часто трудно принять новое, ведь это ломает устоявшийся уклад их жизни. Одним из проклятий китайцев была фраза " Что бы тебе довелось жить в эпоху перемен ". Люди готовы принять новое только в случае если это сулит им немедленные выгоды, или если просто нет другого выхода.

-Но причем здесь генетика? Сейчас психика человека гораздо более гибкая компьютеры, роботы, в конце концов самолеты и поезда - разве это не чудо?

Возразил кто-то из студентов.

- Да, человек привык менять окружающий мир под себя. В конце концов, без этого он бы просто не выжил. Но менять себя под окружающий мир для него противоестественно. Люди боятся потерять свое я, растворится в мире. Посмотрите, даже генетически модифицированные продукты вызывают бесконечные споры. Что уж говорить о исследовании генома? В подавляющем большинстве цивилизованных стран подобные исследования запрещены. - Ответил Владимир Афанасьевич.

-А сами вы как думаете? - Спросили его.

-Я уже говорил: всему свое время. Человечество развивается, открывает новые возможности. В том числе - и своего тела, и своего мозга. Даже и сейчас практически любой человек может намного улучшить свои способности, посмотрите на наших спортсменов! Ведь иногда кажется, что их способность к координации превосходит человеческую! Посмотрите работы великих художников, разве их цветовое восприятие и возможность передачи ощущений не выше чем у среднего человека? А там, где не хватает физических возможностей, человек изобретет очередной гаджет.

Неожиданно для себя самого, профессор увлёкся.

-А если представить, что какие-то ученые вопреки всему создадут человека с возможностями, превосходящими возможности даже талантливого человека?

-Да, - Владимир Афанасьевич печально улыбнулся. - Я не исключаю этого. Неадекватные ученые не такая уж редкость. Гордыня человеческая не даром один из смертных грехов. Мне будет очень жаль такого человека, искалеченного во имя идеи.

-Но почему искалеченного? -Аудитория уже давно пробудилась от спячки и с интересом слушала.

-Где и как он сможет применить свои способности? Как его будут воспринимать другие люди, если даже генетически модифицированный помидор у многих вызывает ужас? Ему никто и никогда не даст жить обычной жизнью. Его будут исследовать, анализировать, обязательно попытаются использовать в своих интересах правительство и спецслужбы, крупные бизнесмены, в конце концов. - Пояснил он.

-А если он затаится и не будет показывать своих способностей? –Поинтересовался Данил, сидящий на втором ряду.

-Не сможет. - Владимир Афанасьевич опять улыбнулся. - К тому же любые кардинальные изменения физиологии влекут за собой изменения психики. Душа пытается адаптироваться к телу, так скажем. Изменить ситуацию смогут массовые мутации, когда такой человек не будет выделяться. Если же рассматривать вариант, когда человек все же найдет в себе силы не использовать свои способности, то и тут ничего хорошего не выйдет. Попробуйте заткнуть себе уши, или закрыть один глаз. Или представьте, что у вас вырос гибкий хвост, которым удобно чесать себе спину и отмахиваться от насекомых, но вы вынуждены его скрывать. Невольно вы будете чувствовать себя ущербным. Но, впрочем, наше время закончилось, звонок уже был. До свидания, было очень приятно с вами общаться.

Он повернулся и вышел, народ остался увлеченно спорить.

РАЗДУМЬЯ.

Какого это - в восемнадцать лет узнать, что перспектив у тебя нет? Словно ты нашел алмаз, и сначала долго его таскал, не понимая, что же с ним делать, наконец огранил, но тебе говорят, что бриллианты сейчас не нужны опасны и для некоторых отвратительны. Приятного мало.

После той лекции мы пошли гулять, ведь на ходу думается лучше всего. И чем больше думали, тем больше убеждались в правильности выводов Владимира Афанасьевича.

-Слушай, а ты уверен, что наши научники не под колпаком? - Спросила Алиса.

-Сами они во всяком случае в этом уверены. Да и слежки я не замечал.

Пожал я плечами.

-Да уж им сейчас не до этого, они на моих анализах застряли. Все спорят, стабильны ли изменения тканей и крови. - Она презрительно фыркнула.

-В любом случае им захочется денег, славы, признания. Тогда они обнародуют результаты. Они уже сейчас по идее могут это сделать. А мы еще даже Пашу не нашли…

- Ты кстати не сказал, что с ним не то. - Заметила Алиса.

-Говорят аутизм. Его мама вышла из эксперимента и уехала сразу после постановки диагноза. -Слушай, - осенило меня, - а может просто заставить их о нас забыть? Ты же экспериментировала с памятью?

- Не так все просто оказывается...Надо было раньше тебе рассказать, но не знала, как. - Алиса смущённо посмотрела на меня, и я невольно опустил глаза.

Когда она вот так на меня смотрела, мысли начинали путаться и в горле пересыхало.

-В общем, с неделю назад у меня была бессонница, и я решила погулять в лесопарке недалеко от дома. Знаешь, там ночью очень хорошо…

.. Было темно, для обычного человека. Красиво. Серебристая луна, редкие облака, бегущие по небу призраками. Несмотря на осень еще достаточно тепло. Будоражащие запахи палых листьев, грибов, влаги и смолы. Высокие стройные сосны казались черными. Тихо. Я даже музыку в наушниках убавила, чтобы слушать еще и тишину. Тревога накатила внезапно, шумом машины, который становился всё ближе и ближе. Хлопнула дверца, и послышались шаги. Я решила, что это какая-то ищущая романтики парочка и хотела было уйти подальше, но тут раздался сдавленный крик, звуки возни и вдруг поплыл приторный запах крови. От этого запаха я одеревенела. Сразу вспомнился подвал…

Тело действовало словно само, я понеслась к машине.

Звуки отдалялись, было похоже, что кто-то тащит безвольное тело по кустам в глубину парка.

С расстоянием я малость промахнулась, ведь мои чувства стали сильнее на порядок, а может и больше, да и в парк я сильно углубилась. Поэтому, я увидела их только минут через пятнадцать бега по ночному лесу. Мужчину и девушку. Меня снова обдало волной запаха. В голове зазвенело, по телу прокатилась сначала волна холода, затем жара.

Мужчина был плотный, среднего роста в темной одежде. Девушка, в каком-то легком светлом платье, правда, мятом и в брызгах крови. На миг я замерла. Под ногой у меня хрустнула ветка (как тогда, бутылка), мужчина поднял голову, посмотрел на меня, и я вздрогнула, столько в его глазах было торжества и ликования, какая-то черная радость. Ослепительная тьма.

Не отрывая от меня взгляда, он продолжил ножом полосовать тело несчастной жертвы, так размеренно и неторопливо, словно моё присутствие было им запланировано, словно я не нечаянный свидетель, а приглашённый зритель срежиссированного им действа.

Время словно замедлилось, растянулось как тогда в подвале, нож медленно входил в тело, я слышала треск тканей, захлебывающееся дыхание жертвы, запах крови… Все искажалось и перекручивалось. Вспышка боли в голове, и передо мной замелькали образы …

Их было много, таких девушек… Он находил их по-разному, с кем-то знакомился в баре, с кем-то просто на улицах. Сначала – следил, предвкушая, затем улучив удобный момент, приглашал на свидание, первое, оно же и последнее. Заброшенная дача в пригороде, старый матрас на полу пустой комнаты, собачья миска в углу, и недолгая прогулка в городской лесопарк – плата за наивность и желание любви. Плата за пренебрежение и изломанное кем-то, когда-то детство. Отчего так получается, что за грехи родителей платят чьи-то чужие дети? В какой момент маленький ребёнок, плачущий над сломанной игрушкой превращается в убийцу? Когда всё так перепуталось, когда чужое страдание, унижение, боль, стало для него источником радости?

Картины наплывали одна, за одной, и голову мне сжало свинцовыми обручами, сознание медленно начало мутиться, я захлебывалась страхом и омерзением. Последним усилием воли попытавшись остановить эту безумную карусель я непослушными пальцами дотянулась до кармана, прибавив звук в плейере.

Я не хотела знать его, этого убийцу. Не хотела чувствовать его эмоции, видеть его воспоминания. Музыка помогла, сделала эти чужие невыносимые образы менее яркими. Я представила пламя, бушующий огненный вихрь, пустила его в себя, в душу, сознание, память. Огонь, очищающий, всепоглощающий пробежал по нервам, растёкся по каждой клеточке, вытесняя то чужое, что уже почти пустило во мне корни. Стало едва выносимо, но эта боль приносила облегчение, освобождала. Мне удалось снова овладеть собой. Время опять вернулось в нормальный режим, и теперь я знала, что надо сделать, сомнений и колебаний не было.

Это оказалось совсем несложно, преодолеть те несколько метров. Трудно только было заставить себя сделать это быстро, удержаться от мести. Всё-таки, он сильно зацепил меня, какое-то тёмное древнее существо, дремавшее во мне, вдруг пробудилось и тихо прошептало: - «Попробуй, тебе понравится. Он ведь это заслужил! Это справедливо.»

Но я справилась, на автомате, слишком много лет я держала себя в рамках, вбив в рефлексы тормоза. Всё было сделано чисто, он рухнул на землю, даже не сумев до конца осознать, что произошло и продолжая сжимать нож.

Хотя потом, склонившись над его жертвой еще живой, но уже умирающей, я об этом пожалела, жалею и сейчас…

Помочь девушке было уже нельзя. Слишком много она пережила до того, как попасть сюда, слишком мало сил и желания жить у неё оставалось…Она умирала, глаза её помутнели, меня она не видела, блуждая где-то на полдороги туда. Казалось очень важным узнать ее имя, сообщить родным. Я мысленно потянулась к ней, и моё внутреннее зрение снова изменилось: я увидела стремительный хоровод образов, попыталась его уловить, задержать, разглядеть яснее, но воспоминания размывались, таяли и уходили в пространство вместе с остатками жизни. В отчаянии я рванулась за ними, всеми нервами, мыслью, превратившись из частицы в волну, сгусток колебаний, и вдруг пространство отозвалось, завибрировало. Разноцветное сияние, мысли, эмоции, потоки информации окутывали Землю. Я стала частью этого, чувствовала эту информационную атмосферу ее потоки и течения. Ледяные, обжигающие страхом. Теплые, несущие радость и любовь. Их было поровну если честно. Я чувствовала колебания, этой атмосферы – ноосферы, её вибрацию, звон.

Воспоминания сотни, тысячи. Кружащие, переплетающиеся, складывающиеся в композиции. Информация, потоки, реки информации. Прошлое, только прошлое. Все, что было совершено передумано. Живое, но неизменное. То, что нельзя менять. Не знаю почему, но это я чувствовала, знала. Можно лишь уменьшить яркость, перетасовать, сделав любое воспоминание одним из главных.

Я скользнула по потокам и вновь вернулась к девушке. Теперь мне несложно было узнать ее имя и адрес.

Через пару минут она умерла. Я прикрыла ей глаза, расправила платье и как могла, оттёрла кровь с лица. Потом, подошла к убитому мной человеку. Раскаяния я не ощущала, лишь легкое сожаление, что это произошло так быстро. Морщась от отвращения, положила ему руку на лоб. Откуда-то пришло знание, что тактильный контакт необходим при считывании воспоминании с неживой материи. (Или материи, сделанной неживой. Свежеубитой, если точнее. Это было сложнее, словно лепить из уже твердеющей глины, или пить густой кисель из соломинки, помогло то, что я уже включалась в его память…

Теперь, я знала имена всех его жертв. Оставалось только позвонить в полицию (разумеется, с его телефона) и сообщить. А потом, домой. Очень хотелось спать.

После я еще несколько раз экспериментировала. Читать воспоминания было лучше всего, когда человек сам хотел что-то вспомнить, и тут важно было его разговорить, расположить к себе, пробудить желание поделиться. Тогда память словно кошка, которую приласкали, доверчиво раскрывалась перед тобой. Если же это не удавалось и человека приходилось «взламывать», то после этого он " зависал " как комп на некоторое время.

К " ноосфере " подключение давалось намного сложней и сильно выматывало, но захватывало невероятно. Подумай только, ведь можно было увидеть, как Пушкин сочинял свои поэмы, Менделеев бился над периодической таблицей, что чувствовал Сталин, выступая на трибуне в начале войны ...

-Значит ты читаешь воспоминания, не мысли? -Спросил я.

Рассказ Алисы меня ошарашил, но я изо всех сил старался не подавать виду, что её открывшиеся способности меня несколько выводят из равновесия и слегка пугают. Не хватало, чтобы она опять стала загонять себя в клетку. Тем более, ничего предосудительного она не совершила. Даже в Библии ведь сказано – око за око...Поэтому, охать и ахать я не стал, а сделал вид что ничего из ряда вон выходящего не произошло. Ну подумаешь, маньяка убила...

-Да. - Алиса кивнула головой.

-Стирать ты их не можешь.

-Нельзя это, не знаю почему. Может, от этого они исчезнут совсем, и реальность изменится, исказится, ведь сотрется и информация... Да, точно я поняла! Они связаны- информация и воспоминания. - Алиса откинула с лица прядь волос.

-Но ведь люди многое забывают. - Задумчиво произнёс я.

-Не безвозвратно. Память хранит все. Память — это часть нашей реальности. - Возразила Алиса.

-Но теоретически ты можешь стереть воспоминание?

-Могу, наверно. Но не буду. Есть еще одна вещь: после считывания воспоминания, оно на некоторое время становится самым ярким у человека. Поэтому опасно информацию с научников снимать.

Мы помолчали.

-Знаешь, а я тут подумала, не зря именно о генетике и мутантах Владимир Афанасьевич говорил. - Задумчиво сказала она. - Странно это, не находишь?

-Ты думаешь, он из них? - Я нахмурил брови.

-Вряд ли, не похож. Но проверить надо, давай к нему в гости напросимся.

-А что, мысль. Раз он завёл разговор на свободной лекции именно на эту тему, значит, она его беспокоит, давно. Либо он в последнее время с генетиком часто общался, либо его близкий знакомый генетик.

-Только, торопиться не стоит. Надо выждать время, ещё раз убедиться, что это не ловушка, не подстава.

- Опять выжидать. - Притворно вздохнул я.

- Семь раз отмерь, один раз отрежь. Ошибка нам слишком дорого может выйти.

Это уж точно, подумал я. Ведь полностью замаскироваться мы не сможем. Не так, так иначе наши…особенности, выдадут. Уехать? Но я знаю наших ученых. Тогда они точно поднимут на уши всех: спецслужбы, военных. Без живых доказательств – нас, все их выкладки не более чем бумага. Что тогда будет с нами? Жизнь в бункерах лабораторий, работа в "ящике"? Хотя вроде сейчас нет закрытых институтов. Но для нас могут и открыть. Конечно, мы сбежим. Один раз. Но сколько придется убивать? Может проще сейчас истребить всех, кто о нас знает? Не смогу…

Алиса словно мысли читала. -Что нас ждет? Я всё думаю об этом… Может затаиться, уехать, окончить институт где-нибудь в другой стране? Будем работать в больнице, я стану писать исторические романы, ты- изучать излучения и придумывать вечный двигатель ...

Я покачал головой. - Беда в том, что наши умения – интуитивные. Мы совершенно не представляем, как это работает, и как они будут проявляться дальше. И не сорвёт ли нам рано или поздно от этого крышу… Помнишь психологию – нереализованные способности, как бомба с часовым механизмом…

Да и уехать нам никто не даст, только если...- Я не договорил.

-Убить всех? Я-то может и смогу. Но неужели ты готов пожертвовать своими родителями? Или ты меня проверяешь? Думаешь, если я могу убивать, не рефлексируя по этому поводу, так теперь мне и море по колено? -Холодно посмотрела на меня Алиса.

-Проверяю. -Буркнул я.

-Пашку надо искать. Еще не известно, какие у него способности. Может вместе нам проще будет, наконец, определиться. - Примиряюще сказала она.

Я только плечами пожал и взял её за руку.

Признаться, искать неведомого Пашку я отчего-то хотел меньше всего. Возможно, просто боялся конкуренции.

В то, что к Алисе я неравнодушен я признался себе ещё месяц назад.

Она меня не любила, я видел. Ее не волновало, когда наши руки соприкасались, а я краснел от шума воды в ванной, когда мы приходили к ней после тренировок. Я читал ее книги, потому что она прикасалась к ним, я не мог вытираться ее полотенцами и притащил свои, а она обиделась. Я даже Пашу не хотел искать, потому, что боялся, что он окажется красавцем и она влюбится. Идиот в общем. Я понимал, что веду себя как идиот, но ничего не мог поделать.

-Ну что, до завтра? - Выдернул меня из раздумий её голос, и я осознал, что мы уже минут пять стоим у подъезда её дома.

-Слушай, Алиса, может, вечером сходим куда-нибудь? – Предложил я и покраснел.

Она грустно посмотрела на меня. -Знаешь, я…

-Я все знаю, но мы можем сходить просто потанцевать, как друзья? - Выдавил я улыбку.

- Меня пугает предопределенность Данил. Понимаешь, у меня нет выбора. Кто может полюбить мутанта, кроме мутанта? Не обижайся, тебе проще. Мужчина априори должен быть сильным. -Она грустно опустила голову.

-Ты любила кого-то? -Спросил я.

-Да как-то не успела. -Она улыбнулась.

-Ты можешь влюбиться в хромого, глухого, или в военного или в бизнесмена, и тебе будет абсолютно наплевать, кто он. - Я отвернулся.

-Извини, я не хотела тебя обидеть. - Она погладила меня по плечу, и я вздрогнул, как от удара током.

-Брось, я сам дурак. Но давай все-таки сходим в клуб, пока есть возможность. А то мне интуиция подсказывает, что скоро все изменится.

-Что-то слышно в лаборатории? – Алиса напряглась. -Со мной ведь не больно кто-то разговаривает. А лезть в голову им я боюсь. Там датчиков понапихано.

-Ничего, глухо. Вот это меня и беспокоит и смерть Бельского мне покоя не даёт: слишком вовремя он умер. Отец рассказывал к ним тогда Контора интерес начала проявлять. А после его смерти они отстали, ведь основные разработки он делал. Остальные только ассистировали, на подхвате были. Они конечно ни за что не признаются, но выходит все так. Иначе они бы давно нас на чистую воду вывели.

-Но они же закончили без него? -Удивилась Алиса.

-Мутно там всё, думаю, я подозреваю, что они просто воспользовались его наработками, когда шумиха улеглась. Мелькала какая-то информация о «архиве Бельского».

-А с чего ты сейчас Бельского вспомнил? Если его Контора убрала или они его убили? -Алиса вопросительно посмотрела на меня.

-Конторе невыгодно. А у наших, кишка тонка. Думаю, он вообще жив.

- Вот было бы забавно. - Алиса мечтательно прищурилось и мне стало не по себе.

Пионеры Генома. Начало Глава 5 Объяснения

ОБЪЯСНЕНИЯ. ДАНЬКА

К Владимиру Афанасьевичу мы приехали без звонка, как будто боялись, что, если позвоним, встреча сорвётся. Жил он в сталинке, недавно отремонтированной, но не пафосной.

Домофона не было, мы поднялись по лестнице и позвонили. Вдруг стало страшно, что его нет дома. Но в коридоре послышались шаги и вскоре дверь открылась даже без традиционного: "Кто там?"

Владимир Афанасьевич дома, почти ничем не отличался от Владимира Афанасьевича на кафедре. Так же чисто выбрит, безукоризненно одет, только не в строгий костюм, а в джинсы и блейзер.

-Здравствуйте молодые люди, кажется, на прошлой неделе мы с вами встречались на лекции? - Проходите.

Нашему визиту он казалось, ничуть не удивился, и это меня насторожило. Алису видимо тоже, она на крошечный миг замерла, впившись в него взглядом, а затем успокаивающе мне кивнула. Значит, опасаться в данный момент было нечего.

-Здравствуйте, извините за вторжение, но очень хотелось бы с вами посоветоваться по поводу одной темы. -Бойко начал я.

-Доклад, реферат? Проходите в кабинет, я сейчас заварю чай. - Владимир Афанасьевич гостеприимно распахнул дверь и жестом пригласил нас войти.

По длинному коридору мы пошли мимо кухни и комнаты. Там царила хирургическая, какая-то неживая чистота. Лишь кабинет выглядел более жилым: изначально просторный, сейчас он был тесно заставлен мебелью, словно хозяин стремился ограничить до минимума своё пространство. Компьютерный стол, шкафы, небольшой диван, застеленный пледом, два кресла, маленький столик со стоящей на нем микроволновкой и электрическим чайником. Владимир Афанасьевич достал из одного из шкафов чашки, вазочку с печеньем. Заварил чай.

-Уж извините молодые люди, больше ничем угостить не могу. Из клиники вчера вернулся поздно, магазином не озаботился.

-Ничего, ничего, мы собственно поговорить, совета спросить хотели. - Нерешительно начал я.

-Спрашивайте, постараюсь помочь. -Он внимательно посмотрел на нас и откинулся в кресло всем видом выражая готовность выслушать любой наш бред.

-Понимаете, мы с Данилом - суперы. -Не заставила его долго ждать Алиса.

Владимир Афанасьевич скептически улыбнулся. -И в чем же заключаются ваши способности?

Алиса на несколько минут задумалась, прикрыла глаза и заговорила:

-Полгода назад вы похоронили жену. Она болела давно, но от вас скрывала. Рак желудка. Вы вините себя и поэтому хотите уйти из клиники на кафедру.

Во время похорон шел дождь. Первый весенний дождь. Она очень любила весну, и вы всегда старались тогда чаще выбираться за город. Гуляли по лесу, а потом шли отогреваться в привокзальный буфет. Вы всегда брали для нее запасные носки, потому что она набирала снега в ботинки, но сапоги принципиально не носила. Не красиво, неженственно… Ее похоронили в туфлях, которые вы привезли из командировки в Германию, туфли были старые, но любимые, выбрасывать их она не хотела и завещала в них похоронить. Вы не можете спокойно зайти в кухню и комнату, потому что там вам все напоминает о ней.

В детстве вы дружили с соседом -шофером. Он часто катал вас по городу, и раз даже спас, вытащив зимой из полыньи. Именно из-за него вы решили стать врачом. Потому, что, когда вам исполнилось двенадцать, он попал в аварию и повредил позвоночник.

-Довольно, я вам верю! - Владимир Афанасьевич побледнел. -Я еще готов допустить, что вы откуда-то узнали про похороны и рак. Но вот про ботинки и дядя Петю я никому никогда не рассказывал! А вы юноша, тоже можете залезть в голову? - Посмотрел он на меня.

-Нет, я оперирую энергий. - Я поднял руку и собрал на кончике пальца сгусток электричества: миг и завращалась шаровая молния. Полюбовавшись, я растворил ее в воздухе, попутно зарядив аккумулятор фотоаппарата, лежавшего на столе.

-Впечатляет. -Владимир Афанасьевич слегка поёжился.

-Вы не бойтесь, я мысли не читаю, только воспоминания. - Алиса виновато посмотрела на него.

-Что же вы хотите, ребята? -Он несколько растерянно посмотрел на нас. -И, почему пришли ко мне?

-Судьба. - Серьёзно сказала Алиса.

- Ничего не бывает просто так. Та лекция, она ведь не случайная. Не бывает таких совпадений!

-Совпадения ребята бывают всякие. Но тут вы правы. Подождите, мне надо позвонить…-Владимир Афанасьевич тяжело поднялся с кресла и вышел.

- Думаешь, не сдаст? – С тревогой спросил я.

- Нет. - Алиса покачала головой. - Он не из них. У него воспоминания – светлые.

-И что? Если человек любит жену, не значит, что он белый и пушистый. -Упрямо сказал я.

- Не значит. А вот порядок, яркость и эмоциональная наполненность воспоминаний говорят о многом. Нет времени сейчас расшифровывать, просто – поверь мне.

- Ладно, - начал я, но Алиса вдруг оборвала меня, кивнув на дверь.

Я прислушался - из коридора доносились обрывки разговора:

-Приезжай Саша. Да очень важно. Тебе пришла пора объясниться. Нет, перед ребятами. Да, они у меня, хорошо, ждем.

Мы переглянулись. Определенно мы удачно зашли.

Вернувшись в кабинет, Владимир Афанасьевич внимательно посмотрел на нас и сказал. -Все в порядке, часа через полтора он приедет.

- Кто? – Со смесью напряжения и недоверия спросила Алиса.

- Бельский. - Удивился Владимир Афанасьевич. - Разве вы. - он закусил губу.

Мы переглянулись, и Алиса решительно встала, подошла к доктору вплотную и протянула руку к виску. Секунда, другая и она расслабилась.

-Так глубоко заглянуть я не догадалась. – Смущённо посмотрела она на меня. - Они с Бельским однокурсники и старые друзья, оказывается.

- Ну вот, взяли старика на понт. - Развёл руки Владимир Афанасьевич. – Но, это и к лучшему, правда?

- А вы уверены, что он сейчас приедет, не побоится? - Спросил я.

-Да. – Твёрдо сказал он. -Сашка конечно самоуверенный болван, и глупостей наделал много, но он неплохой человек. А пока, может, вы посвятите меня в подробности? Я ведь признаться, только в самых общих чертах в курсе. Саша, он видел, что мне эта идея сразу была не по нраву, ну и не распространялся особо.

Слушателем Владимир Афанасьевич оказался великолепным. Мы рассказали все, о наших кураторах, о том, как нашли Алису, как мы сдавали анализы и проходили бесконечные тесты. Алиса даже рассказала о своих экспериментах с чтением памяти, правда, опустив эпизод в лесу.

-Значит, ноосфера реальна и материальна? - Взволнованно спросил он.

-Относительно, это сложная энергетическая структура, постоянно находящаяся в динамике. - Пояснила Алиса.

-И ты можешь к ней подключаться и влиять на нее? -С интересом спросил Владимир Афанасьевич.

-Влиять не рискну. Разве что на яркость отдельных воспоминаний, могу вычленять информацию. Могу перемещать воспоминания, но это тяжело и опасно.

-Как перемещать?

-Ну, например, вы вспомните воспоминания другого человека ...

-Спасибо, не надо. - Быстро сказал Владимир Афанасьевич. -А ты Данил, это можешь? -Посмотрел он на меня.

-Нет, я чувствую энергию, в принципе она как воздух везде. Могу аккумулировать ее, преобразовывать.

-Да вы сокровища, ребята. Боюсь, что как только это дойдет, из--за вас не только наши, госструктуры других стран перегрызутся…

Мы тоскливо переглянулись, и я только собрался возразить, как

раздался звонок, и Владимир Афанасьевич торопливо пошел открывать.

Человек вошедший в кабинет, не очень-то походил на гениального генетика. Если честно, даже на ученого и то не походил. Среднего роста, ширококостный, седые волосы подстрижены ежиком. Никаких очков, одет тоже незамысловато: джинсы и свитер. Лицо жесткое, глаза серо-стальные.

Скорее он походил на отставного военного. Я заметил, как Алиса прищурилась. Не хотел бы я, чтоб она когда-нибудь так на меня посмотрела -словно в порошок стереть хочет, и прикидывает каким способом это сделать.

Первым заговорил Владимир Афанасьевич: -Ребята, это и есть Бельский Александр Константинович, мой давний друг и активный участник того генного эксперимента. Саша, это они. И я могу с полной уверенностью сказать, что эксперимент удался, возможно, даже слишком. - Он покосился на Алису.

Мы молчали. Во мне, да и в Алисе, я это чувствовал, боролись самые противоречивые эмоции.

-Здравствуйте, ребята. - Голос у Бельского оказался под стать внешности - глубокий баритон. - Прежде всего, я хочу извиниться перед вами за то, что вам пришлось испытать. Я предполагал, что лишаю вас нормального детства, но считал и считаю, что цель того стоит.

-А нас вы спросили, готовы мы ради этой цели лишиться родителей, друзей?!- Звенящим от бешенства голосом почти выкрикнула Алиса. -Данька до сих пор не знает, любят его родители или нет! За ним всю жизнь наблюдали, снимали, анализировали каждый чих! Мне четырех лет хватило, чтобы двинутся, еще бы полгода, я бы замочила этого придурка Андрея Александровича!

-Давайте все успокоимся и вернемся к главному. Саша, ты должен признать, что в чем-то неправ. Алиса, я думаю, что даже в юном возрасте ты была способна за себя постоять. - Владимир Афанасьевич видимо решил взять на себя роль рефери.

-Я еще раз приношу вам свои извинения. Но у меня есть оправдание: ситуация могла стать более критичной, если бы наши наработки ушли в контору. Я ведь потому и предпочёл исчезнуть, заморозив всё. Поверьте, изначально такого жёсткого контроля не предполагалось! Вы должны были расти в нормальных семьях, но, перед завершающей фазой эксперимента всё пошло наперекосяк.

Тогда ко мне обратился один из представителей данного ведомства, и мы с ним имели очень долгий и тяжёлый разговор. Собственно, меня поставили перед выбором – или с ними со щитом, или со всеми коллегами на щите. Вечером у меня случился обширный инфаркт, и я был доставлен в городскую больницу.

Он переглянулся с Владимиром Афанасьевичем.

-Несколько суток я провёл в реанимации на грани жизни и смерти. Когда мне стало легче, Володя переправил меня к своему знакомому, выдав за меня некое лицо без определённого места жительства, по случайности умершее в ту же ночь от инфаркта. Это дало мне возможность выйти из эксперимента.

Я предполагал два варианта развития событий: мои коллеги заморозят все материалы навсегда, напуганы они были сильно. Или, попытаются через какое-то время довести его до конца, но в любом случае им это не удастся и интерес конторы к нашим наработкам угаснет.

-Но они довели! - Я наконец не выдержал.

Бельский лукаво улыбнулся. -Нет не довели. Довести они смогли только через год, при моём негласном участии. Тогда как раз случилась перестройка-перестрелка, и всем резко стало не до науки. Мне удалось вновь, уже нелегально и негласно подключился к эксперименту. Все выкладки и обоснования были готовы. Тогда-то «вдруг» и всплыл «архив Бельского».

-Речь идёт о замороженном вами генно-модифицированном материале? - Уточнил я.

В голове тонко звенело, комната вокруг словно подернулась ледяной корочкой.

- Именно!

-И они ничего не заподозрили? - Недоверчиво спросила Алиса.

- А что они могли заподозрить? В центре репродуктологии с которым я какое-то время сотрудничал, уже на тот момент существовали технологии консервации донорских образцов. Вы же медики, знаете, замороженные яйцеклетки и сперматозоиды могут храниться очень долго.

- И они сразу пустились во все тяжкие…

- А кто бы удержался? – Ехидно хмыкнул Бельский. -Всё прошло удачно, как я и рассчитывал, почти без эксцессов. Единственное что я не учел –инфантильность и эмоциональную незрелость ваших «родителей». Для них сиюминутные бонусы в виде славы, денег, успеха, оказались важнее долга перед человечеством. Словно они не нового человека создавали, а новый гаджет. Единственной разумной оказалась мама Павла, с ней я поддерживаю постоянную связь, по сей день.

-А моя мама? Мне говорили, что она погибла в аварии, и я поэтому попала в детдом …

-С твоей мамой все очень сложно, Алиса. Не хочу тебя расстраивать, но она испугалась. Испугалась ответственности, возможных испытаний. Она была аспиранткой, молодой, подающей надежды. Влюбилась в Андрея, поэтому согласилась на участие. А когда поняла, что он просто ее использовал, решила уехать. Ей удалось скрыться, и родив она отказалась от ребенка. Я очень долго тебя искал, но Андрей успел первым. - Бельский виновато посмотрел на Алису.

-А что с ней сейчас? - Заволновалась она.

-Эмигрировала в Америку , вышла замуж… Не вини ее строго, в конце концов она только исполнила роль суррогатной матери. Биологически она тебе никто. - «Утешил» он.

-А кто тогда наши биологические родители? -Спросил я.

-Ну так сразу не скажу…Я работал с обширной базой. - Видя наши вытянувшиеся лица, он улыбнулся. - Шучу, конечно. У тебя Данил за основу были взяты твои родители. У тебя Алиса биологический отец – я. Я решил подстраховаться, чтобы в случае чего оформить над тобой опекунство. - Повернулся он к Алисе.

-И что же вам помешало? - Она снова начала заводиться.

-К тому времени как я тебя нашел, Андрей уже оформил на себя все бумаги. А затевать судебный процесс я счел опасным, наблюдал издали. - Бельский несколько смутился.

-А по-моему - вы просто трус! Какие службы? Той страны давно уже нет. Все сто раз поменялось! - Воскликнула она.

-Можете мне не верить это ваше право. Я был неосторожен тогда, и не особо скрывал свои идеи, но вовремя опомнился. Тот разговор. С представителем госслужбы, он многое прояснил для меня. Я не мог вами так рисковать. Понимаете, вы, все трое- ключники.

-Ключники? -Мы с Алисой слегка оторопели.

-Вы способны открывать порталы в другие миры. Во всяком случае, теоретически. Дело в том, что я сам обладаю некоторыми способностями. Гораздо более слабыми, чем ваши, но тем не менее. Меня в свое время тоже изучали досконально. Мои изменения генома -случайны и произошли естественным, эволюционным путем. Я на протяжении многих лет тщательно изучал биофизику, квантовую физику, биологию пытаясь понять, установить связь между моими способностями и структурой ДНК. И, наконец, это мне удалось! Я подобрал ключ к человеческим возможностям!

- И открыл ящик Пандоры…- Вполголоса пробормотал Владимир Афанасьевич, но Бельский только отмахнулся от него.

-И создал вас, ясно представляя, что хочу и могу получить.

Всегда существовало два варианта познания мира: создавая инструменты познания и превращаясь самому в инструмент. Можно построить машину и путешествовать, можно медитировать и путешествовать, оба варианта допустимы и в своём роде эффективны. Но во втором случае не происходит перемещения материального объекта, и полученная информация носит умозрительный характер. А в первом случае человек ограничен своими физическими, и, что греха таить, материальными рамками. Поэтому так недоступен для человечества и сейчас Космос.

Я попытался совместить оба способа познания в вас. Вы чувствуете материю, и вы можете манипулировать энергиями.

-Но я вижу только ноосферу, память человечества! При чем тут межпланетные путешествия?!

-Я думаю, со временем, ваши способности уравновесятся. Данил сможет подключаться к ноосфере, ты - моделировать пространство, Павел- преобразовывать энергии. Но пока в вас наиболее сильны те свойства, которые вас уравновешивают. Я знаю Алиса, что ты убивала. В тебе много боли, агрессии и силы. Сейчас, чтобы не перестать быть человеком тебе необходима вся память мира, вся его печаль и радость. Ты, Данька, с детства был оторван от жизни, загнан в клетку «особенности», ограниченности наоборот. Увы, твой родитель ещё студентом страдал косностью и ординарностью мышления, хотя в узких дисциплинах и проявлял недюжинные способности. Именно поэтому, так важно тебе чувствовать биение жизни, её кровь-энергию, ведь Бог – Жизнь везде, в каждой травинке, в каждом камне, и, как ни смешно – в каждом приборе.

Возможно, вам придется уйти с Земли, выступить первопроходцами других миров и пространств. Не потеряться, не забыть Землю, а сохранить к ней любовь - вот что важно. - Он явно увлёкся.

-Все-таки уйти… Но зачем было создавать нас тогда, когда к нашему появлению не готовы? -Спросила Алиса.

-А мы всегда не готовы. - Грустно улыбнулся Бельский. -Человечество всегда будет стремиться вперед, но при этом цепляться за старое. Сейчас, когда мы на пороге освоения космоса, когда стремительно развиваются компьютерные технологии, мы можем пойти по пути технократии. Это необходимо уравновесить развитием естественных наук, только это невыгодно слишком многим. Прибыль, вот что сейчас, да что греха таить – всегда во главе угла власть предержащих. Прибыли определяют сознание, увы. Но, это не главное сейчас, на самом деле, довольно лирики. Думаю, вам пришла пора встретиться с Павлом и все обсудить. Я дам вам адрес и позвоню его маме. У вас, если не ошибаюсь скоро каникулы? -Он вопросительно посмотрел на нас.

- Да, мы досрочно сдали сессию. В принципе, хотелось бы встретиться с Пашей как можно скорее. Хотя. Говорят, у него аутизм? -Спросил я.

- Чушь! Это была легенда. –Бельский фыркнул.

Мы переглянулись. Значит, Пашу из-под надзора вывели...

-Алиса, девочка, я хотел бы с тобой пообщаться перед вашим отъездом.

-Я подумаю. - Она дёрнула плечом, и я понял, что разговор вряд ли состоится.

-В любом случае, ребята, я очень жду вас к себе в гости, вместе с Пашей.

-И я также. С Пашей, или без, неважно. – Добавил Владимир Афанасьевич. - Если вам потребуется совет, или консультация. Или, просто, мало ли что, я всегда буду рад вас видеть.

Мы снова переглянулись с Алисой.

-Спасибо, будем иметь в виду. - Вежливо сказал я.

-А теперь мы, пожалуй, пойдем. У нас тренировка через час, нельзя опаздывать. – Добавила Алиса, и это было ложью.

Мы синхронно поднялись, Бельский остался сидеть, а Владимир Афанасьевич пошёл нас провожать.

-Простите, ребята. – Тихо сказал он на прощанье.

- Вас-то за что? - Вымученно улыбнулась Алиса.

Он опустил глаза.

Когда мы вышли на улицу, был уже вечер. В воздухе висела морось, пахло листьями, выхлопными газами и дождем. Молча мы пошли домой. Каждый думал о своем.

Пионеры Генома. Начало. Глава 7 Сжигая мосты. Алиса

СЖИГАЯ МОСТЫ. АЛИСА.

Детство заканчивается, когда приходит свобода. Когда ты понимаешь, что сам хозяин своей жизни. Хочешь – можешь уйти жить в общагу. Или, потратить все заработанные деньги на билет до Питера на концерт любимой группы. Или бросить опостылевший институт и устроиться санитаром в ветклинику.

Ты взрослеешь и твоё мнение, твои желания и твои понятия о том, как и что должно и правильно, становятся для тебя ближе и важнее чьих-то чаяний, страхов, надежд. И, сцепив зубы, если сильный и упрямый ты начинаешь торить свой путь, падая и набивая шишки. Или, останавливаешься в страхе и выбираешь набитую колею, где-то в глубине души понимая, что, как бы ты не ссылался на обстоятельства, и долг перед близкими, это твой выбор и твоё решение. Никто не может прожить жизнь против воли, и никто не может прожить жизнь за другого.

Всем нам, рано или поздно выдаются ключи от клетки, надо только захотеть её открыть.

Около моего подъезда мы в нерешительности остановились.

- Зайдёшь? - Спросила я.

Данька покачал головой. - Позже.

- Странно всё это, правда? Раз, и свобода.

- Пустота. Я читал, что, когда освобождали узников концлагерей, люди долго не могли осознать, что стали свободными.

- Ну, на узников мы не тянем. - Усмехнулась я.

- Я о принципе, в целом! Стереотипы мышления…

- Да поняла я. Значит – сжигаем мосты? А не рано?

Он пожал плечами.- Какая разница? Да и – противно. Вся эта мышиная возня вокруг нас. У меня завтра должна быть серия экспериментов. Очередная попытка узнать то, не пойми, что и не пойми зачем.

-Не боишься?

- Боюсь, силы инерции. Мы ведь и так почти втянулись. Бояться самих себя, жить с зажмуренными глазами и ненавидеть весь мир, это же так удобно.

- Мазохизм, такой мазохизм. Кто не пробовал, не поймёт.

- Смеёшься? - Данька улыбнулся.

- Чуть-чуть. - Я улыбнулась в ответ.

- Значит, до вечера? - Он вопросительно посмотрел на меня.

Я кивнула. – Удачи.

Данька неловко махнул рукой и пошёл к метро. Подумав, я достала телефон: пришло время и мне выяснить отношения…

Трубку он взял сразу, словно ждал моего звонка.

- Андрей Александрович, это я. Очень нужно встретиться. Нет, завтра в лаборатории нельзя. Да очень важно. В кофейне «На пяти углах.» Жду.

В кофейне было уютно и, что немаловажно – немноголюдно. Наплыв посетителей случится позже, когда закончатся вечерние лекции, и офисы завершат работу. Вот тогда здесь будет не протолкнуться. Кафе на пяти углах место недорогое и достаточно популярное у молодёжи и клерков, да и кофе они варят неплохой. Но сейчас здесь тихо, и мой любимый столик у окна – свободен.

Конечно, можно было не разводить антимонии, а по-тихому кануть в тень, но, отчего-то хотелось расставить все точки над и, хлопнуть дверью напоследок.

Наверно всё дело в подсознательном желании утвердиться в новом статусе самостоятельной, свободной личности. Не ущербного недоделка со свёрнутой крышей, не подопытной крысы, а человека! Наверно, кому-то со стороны покажется это смешным и глупым, нерациональным, но, уходить надо с поднятой головой, иначе, смысл теряется.

Андрей Александрович не заставил себя ждать. Подъехала машина, хлопнула дверца и он вошел. Такой же, как всегда: лощёный, дорого и со вкусом одетый, похожий не то на чиновника средней руки, не то на братка в образе бизнесмена…Только вот взгляд его портил картинку, выбиваясь из общей респектабельности. Холодный, оценивающе отстранённый.

Насмешливо кивнув мне, он присел напротив и заказал кофе.

Сколько я его помню, он всегда смотрел на меня как-то подчеркнуто снисходительно, как на нечто любопытное, но, не заслуживающее человеческого отношения. Сейчас выражение его глаз чуть изменилось: так смотрят на нашкодившего щенка. Со смесью брезгливости и недовольства.

-Зачем ты меня звала? Ты беременна? От Данила?

Сказать, что я опешила – ничего не сказать. Конечно, Данил оставался у меня ночевать. Фактически, он у меня жил, но никаких таких мыслей на его счет у меня никогда не возникало. Нельзя же, в самом деле, хотеть своего брата…

-Нет, я попросила вас приехать по другому поводу. - Спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Раньше, я никогда на это не решалась. Он вызывал у меня слишком сильные, слишком противоречивые эмоции. Страх, и в то же время отчаянную надежду, что он спасёт меня, избавит, быть может, от того, что живёт внутри, поможет удержаться, не упасть в бездну разрушительного хаоса.

То, что цели у него совсем другие, я долго не желала замечать. Детям свойственно жить иллюзиями, даже взрослые этим грешат. Но, нельзя вечно бегать от правды, тот образ Хранителя, которым я старательно маскировала настоящего Андрея Александровича, лопнул, как мыльный пузырь во время первой перестройки. И надежда сменилась стыдом и неприятием на грани ненависти. Но, я всё-таки заставляла себя смиряться и терпеть, потому, что себя я боялась и ненавидела больше, чем его. Но теперь страх ушёл, и я сделала то, о чём раньше даже подумать не могла - мысленно потянулась к сознанию Андрея Александровича и раскрыла, как книгу.

Очень многое стало понятным. Его неприятие меня было не инстинктивным неприятием чуждой особи, ксенофобией, как я раньше думала. Нет, он просто ненавидел меня как постоянное напоминание о собственной несостоятельности. Так супруг-импотент ненавидит свою пользующую успехом жену. Ведь без Бельского он так и не сумел справиться. И он даже не мог утешать себя иллюзией причастности, как отец Даньки, для этого он был слишком умён. И то, что разгадать, понять, разложить меня по полочкам не получалось, только подстёгивало его зависть, и ненависть ко мне.

Уничтожить меня он не мог, Геростраты встречаются все же не так часто. Но вот сломить, подчинить своей власти, выдрессировать как зверушку… Сделать своим инструментом, овеществить.

- Так по какому, поводу? - Раздражённо прервал Андрей Александрович затянувшееся молчание.

Я тряхнула головой, приходя в себя. -Я хотела сказать, что решила прервать наше сотрудничество. -Он усмехнулся, но я продолжала.

-Я больше не переступлю порог вашей лаборатории, не сдам ни одного анализа и не пройду ни единого теста. Но, не переживайте, ведь у вас останутся полученные ранее данные.

-Что за ерунда! Ты прекрасно знаешь, что без тебя самой, это мало чего стоит! - Он гневно посмотрел на меня.

-Меня это не касается. - Я видела, как он начал впадать в ярость, но меня это больше не волновало.

-Ты больше не боишься сорваться? - Андрей Александрович укоризненно наклонил голову.

-Я вполне себя контролирую. - Твёрдо ответила я.

-Да я силой привезу тебя в лабораторию! - Он вскочил и протянул ко мне руку.

-Попробуй, костей не соберешь! - В этот момент я действительно готова была переломать ему ребра.

-А ты в курсе, что квартиру я на тебя не оформлял? Станешь бомжем, будешь ночевать в теплотрассах и спать с бичами за корку хлеба. - Пригрозил он.

-Надо же какая у вас фантазия богатая! Да вы просто тайный эротоман, Хоботов! - Я не выдержала и засмеялась.

-Думаешь, Данилу ты нужна? Да он по просьбе родителей с тобой общался! Папочка даст ему отмашку, и он сам тебя за ручку к нам приведёт! Он же тряпка, твой Данька!

-Вы не правы, но знаете, Данил здесь ни при чем. Меня просто от вас уже тошнит! От вашего лощеного вида, от вашего одеколона от вашей самоуверенности! Я вас ненавижу!

Пожалуй, это уже было лишнее, но я здорово завелась. Да и начав, надо доводить разговор до логического завершения. К тому же, в этом конкретном случае, лучше перегнуть палку, чем спустить ссору на тормозах. На крайний случай, всё можно списать на юношеский максимализм и буйство гормонов. Пусть думает, что это просто задвиг, что это я сгоряча. Спокойней будет.

-Думаешь, у тебя что-то получится без меня? Ты нуждаешься в жёстком контроле и постоянном наблюдении. Ты – опасна для общества! Ведь ты уже сорвалась, тот случай в лесопарке тому доказательство. И на этот раз я очень хорошо подумаю, прежде чем тебя отмазать. -Он неожиданно успокоился, видимо и впрямь списав всё на пубертатен.

Я же лихорадочно размышляла. Засветиться так явно я не могла, как же он меня вычислил? Наверно, как и в первый раз, просматривал все странные преступления. А это конечно странное: девушка мертва, маньяк ее убивший - мертв, звонит неизвестный, вызывает полицию и по ходу рассказывает о других жертвах. Доказательств, против меня нет и наверняка он не уверен.

Хотя даже если бы и были, ни в какие сделки вступать я бы не стала. Лучше с полицией дело иметь.

Я встала, оставила деньги на столе, ослепительно улыбнулась и сказала:

-Да пошел ты ...

Данил пришел через пару часов после меня, задумчивый и грустный, с пакетом вещей.

-Знаешь, я окончательно ушел из дома. Был скандал.

-У меня тоже, разборки местного значения. Наверно придется искать квартиру.

- Я заказал билеты на завтрашний поезд, и замок купил, сейчас переставлю. - Он грустно посмотрел на меня.

-Ну ты телепат!

-Обычный супер. - Данька улыбнулся. -Будешь с Бельским встречаться?

-Не знаю, пока нет желания. -Я поморщилась.

Данька пошел менять замок, я стала чистить картошку на ужин. Интересно, решится Андрей Александрович нас выставить, или найдет другой способ надавить? Ну да в конце концов, на несколько дней можно к Владимиру Афанасьевичу напроситься.

ПОЕЗД. АЛИСА.

Поезд отходил в два часа дня. Посчитав финансы, мы решили, что живем. Нам недавно перевели стипендию, у меня еще оставалась зарплата, а у Даньки деньги от альбомов: как только он поступил в мед, сразу стал рисовать старшекурсникам альбомы по анатомии и биологии. Один двинутый препод требовал, чтобы студенты рисовали их вручную.

Несколько раз звонил Андрей Анатольевич и Данькины родители, но мы решили не отвечать. Все было сказано.

В полвторого мы были уже на вокзале, и тут меня ожидал сюрприз: ехать предстояло в купе, без попутчиков. Приятно конечно и спокойно, но Данькино поведение меня начинало тревожить. Он без причины краснел, периодически запинался и вел себя как подросток. Не скажу, что он мне не нравился, нравился и очень, более того, он был единственным близким мне человеком, почти родным, и тем сильнее был страх его потерять. Дружба в нашем случае, была куда надёжнее и безопаснее любви. Ведь я даже не знала, способна ли я любить, да и любовь ли это у него? Может, просто симпатия и чувство родства, которые он принимает за любовь, или, всплеск гормонов?

- Слушай, Дань, ты же вроде как в нормальной школе учился? -Спросила я, решив несколько прояснить для себя картину.

-Для особо одаренных. Нет, серьезно, для всяких гениев. Ребята там были хорошие, но особенно я ни с кем не сдружился. Неохота была мамины психологические выкладки слушать, "почему я выбрал, для эмоционального контакта именно данного ребенка "- ответил Данька.

Я не удержавшись фыркнула, Данька слегка обиделся:

-Ничего смешного, между прочим. Знаешь, как мой день рождения пару раз отмечали? Мама приглашала одноклассников, и мы играли в логические игры. Никакого торта и прочего. Это размагничивает. У меня самые лучшие воспоминания, когда у нас мамина двоюродная сестра, Лина месяц жила и потом, когда я в больнице лежал. Да ты знаешь наверно ...- Потупился он.

- Ничего я не знаю. Я же не смотрю твою память. - Пришел мой черед смущаться.

-Почему? -Данька казался и удивленным, и растерянным.

-Ну, это нечестно как-то, ты же мой друг. - Объяснила я.

Он вздохнул.

-Слушай, -я вернулась к интересующей меня теме. - Значит, ты не с кем никогда не встречался?

-А как ты себе это представляешь? – Прищурился он. -Привести к себе домой кого-то и слушать мамины психологические выкладки и папины насмешки? Да мне если честно, никто до такой степени и не нравился. Понимаешь, я чувствовал себя изгоем. А еще знал, что даже если что-то будет, это все станут препарировать. - Даньку передёрнуло.

-Ну, сейчас же все изменилось. Я совсем не буду против, если ты кого-то приведешь. Я вполне погулять могу.

-Дура! Извини, но ты дура. Ты что, не видишь, что я…что я тебя...?!-Сорвался он.

Мне стало совсем плохо.

-Может это гормональный всплеск? -С надеждой спросила я.

-Иди ты в пень. - Вот тут Данька обиделся совсем и ушел в вагон –ресторан.

А я лежала и думала, и ругала себя за неделикатность. Данька же тонкой душевной организации, нельзя с ним так, в лоб…

Через полчаса он вернулся с полторашкой какого-то пива.

Я хотела спросить, пил ли он раньше, но вовремя прикусила язык.

-Дань, извини меня, пожалуйста. Я правда не хотела тебя обидеть.

-Я что, урод, какой-то? Я совсем тебе не нравлюсь? - Глядя исподлобья поинтересовался он.

-Дело не в этом Дань, у меня просто крыша кривая. Понимаешь, я мыслю сейчас как солдат. Пока мы на поезд садились, я уже весь перрон просканировала. Ты вот камеры считаешь, а я – потенциальных противников. Как-то нежные чувства в эту схему не помещаются. - Сказала я виновато, и Данька оттаял, клюнул на мой покаянный тон.

-Надо было тебе с Бельским поговорить. Он же знает, что вкладывал. Должен как-то тебя сориентировать. К тому же он твой отец. - Данька начал успокаиваться, на что собственно и был у меня, мерзкого манипулятора, расчёт.

При всей своей привязанности к нему, признаться в своём страхе я не могла. К тому же, наверняка он бы понял меня неправильно.

-Биологический. Не хочу пока его видеть, он же допустил, чтобы я с Андреем жила. - Зло сказала я.

-Так он же объяснил ...-Возразил Данька.

-Лажа это. Или у него паранойя, или ему пофиг было, откуда наблюдать. Уверена, он в курсе был, но не хотел вмешиваться. Ну его в пень, давай пива выпьем. Алкоголь говорят, растормаживает нервную систему и приносит кратковременное чувство эйфории. -Попыталась пошутить я.

И мы выпили. Пиво оказалось горьковатым и вовсе не таким мерзким на вкус, как я считала. А потом еще немножко, и еще. Короче наклюкались мы знатно. Я была как в тумане, и мне было хорошо.

Хотя краешком сознания, я продолжала отслеживать все перемещения пассажиров и проводников. Считала остановки и запоминала подозрительных типов. Даже одному заехала, будто нечаянно, когда он хотел подсесть в уже тронувшийся поезд. Ничего такого - обычный поездной вор, но я подстраховывалась.

А Данька ничего не замечал. Мы пели песни, открыли в купе окна, высовывались, махали руками. Пытались даже танцевать под радио, а потом почему-то начали целоваться. И мне понравилось, честно. От Даньки пахло пивом и мятой: он зажевывал пиво орбитом, чем ужасно меня смешил.

С ним было хорошо, надежно, я даже показалась себе маленькой девочкой, которую обнял старший брат.

В детдоме я часто мечтала о брате. Большом, сильном, к которому можно прибежать и все, все рассказать. Другие ребята мечтали о родителях, а я о брате. Может потому, что мне в детдоме жилось неплохо. Воспитатели ко мне относились хорошо, да и ребята тоже. А может оттого, что почти все дети у нас были или отказники, или их родителей лишили прав.

Задумавшись, я на миг упустила из виду Даньку. Опомнилась, когда он стал тянуть с меня футболку. Хотела одернуть, а потом решила – пусть. Может ему легче станет, а то совсем бедняга извелся. Мне было чуть, чуть страшно, но интересно. Только внезапно Данька оставил в покое мою футболку и спросил осипшим голосом:

-Алис, а у тебя уже это было?

Мне стало обидно, правда, по другой причине.

-Ты дурак?!- Я одернула футболку и резко села.

Данил выглядел как побитая собака.

-Я думал- залепетал он.

Слушать его я не стала.

-Индюк тоже думал! С кем по-твоему у меня было? С Андреем Александровичем? Попробовал бы он! Только, может он и не прочь был еще и такой эксперимент провести, но мозгов хватало не зарываться.

-Да нет, я вовсе не про него, -Данил покраснел. -Я думал, может в меде ...

-Да ладно, не все же такие извращенцы как ты. –Усмехнулась я.

-Ничего ты не понимаешь, ты красивая!

-Выдумаешь тоже. - Буркнула я, успокаиваясь. Что ни говори, а комплименты – лучший транк.

-Понимаешь, -Данил снова смутился, я не хочу, что б у нас это первый раз в поезде случилось

.

-Почему? - Поразилась я.

Он покраснел как рак и промолчал.

-Ну ты блин, даёшь! – Поняв причину его смущения, я не смогла удержаться от нервного смеха и даже протрезвела слегка. Просмеявшись я сказала:

-Иди лучше за пивом.

Стресс надо было срочно снимать.

Данил поспешно ретировался. А потом мы снова пили, но уже без романтических поползновений, потому что как только Данил принимал задумчивый вид, меня начинало трясти от смеха. Наконец мы легли спать, каждый на своей полке. Сквозь сон я слышала, как он ворочался с бока на бок, несколько раз выходил, слышала возню пассажиров в соседних купе, ворчание проводницы. Но все эти звуки шли фоном, и отдыхать мне не мешали, поэтому проснулась я бодрой, не то, что Данька.

Потом мы умывались и приводили себя в порядок, собирали вещи и ждали... До прибытия в Н-ск оставалось полчаса.

Пионеры Генома. Начало. Глава 8 Суперы.

ПАВЕЛ.

В детстве я очень любил ночь. Ночью хорошо сидеть на подоконнике и смотреть на небо, на звезды и на луну.

Правда потом обязательно приходила мама и загоняла меня в кровать, но с кровати тоже было видно небо. Я смотрел на него и засыпал, и мне снились полеты.

Я отталкивался ногами от пола, подпрыгивал и вылетал в окно. Тело становилось легким и послушным. Я, то взлетал к самым звездам, так что становилось холодно и воздуха не хватало, то опускался к самой земле и летел низко, сквозь траву, играя в корабль, рассекающий океан.

Я просыпался, и смеялся от счастья, ведь впереди было столько интересного: занятия с мамой, игры с ребятами, книги, полные приключений и музыка. Но самым главным все-таки оставались полеты.

Когда у меня началась первая перестройка организма, мама объяснила мне, что мой геном изменён, и я получу способности, превосходящие человеческие. Это не значит, что я стану лучше или хуже других. Просто я смогу сделать что-то очень важное и нужное.

Я долго думал над этим и решил готовиться, решил стать Пионером, настоящим, как Амундсен и Гагарин и Циолковский. Что точно я открою или совершу, я ещё не знал, но сама перспектива выглядела очень заманчиво.

Мне всё было интересно и математика, и физика, и моделирование, и кружок юннатов, и школьные факультативы, поэтому домой я иногда возвращался только под вечер.

Со мной охотно дружили, хотя близкими друзьями я так и не обзавёлся.

В общем, все было здорово, и я даже думал, иногда, что лучше бы так все и оставалось. Тех способностей, что есть у меня сейчас, мне вполне хватает. Но жизнь, конечно, распорядилась иначе. В четырнадцать лет началась вторая перестройка. В постели я отлежал почти месяц, встать не мог, кружилась голова, пространство искривлялось, слоилось, вибрировало. Перед глазами возникали различные конструкции, которые меняли цвет и постоянно перестраивались.

Кожа болела, меня то знобило, то я задыхался от духоты. Я чувствовал, что парю в пустоте, и нет ни одного ориентира, мир вокруг словно сошел с ума и стал галлюцинацией.

Временами я не помнил кто я такой, я не знал человек я, зверь или молекула. Я стал частью пространства, и это меня растягивало, сжимало и искривляло.

Помогла музыка. В одно из просветлений я попросил маму включить мой любимый альбом. Мама, которая любую музыку кроме классики не одобряла, тут даже спорить не стала. И, неожиданно мне стало лучше.

Я слушал ритм и пытался управлять пространством. Я уже не уходил в бездну, и четко осознавал себя. Я слился с музыкой и пространство сдалось. Теперь я уже менял его, как хотел, строил тоннели и проектировал двери. Я чувствовал, знал - толчок и они откроются, и я увижу другой мир.

Откуда-то изнутри ко мне пришло знание, что для путешествий по Вселенной существуют короткие пути, и вовсе не обязательно строить многотонные махины кораблей. Я даже попытался приоткрыть проход туда, но не хватало силы.

Раз за разом я пытался, ведь теперь я мог ощущать все пространство: потоки энергии в нём образовывали сложную структуру, котораяпульсировала, менялась. По ней проходила информация: От планеты к планете, от звезды к звезде. Вселенная оказалось живой! Не такой конечно, как человек, но по-своему она жила, думала и развивалась. Теперь я уже с нетерпением ждал момента, когда смогу шагнуть на Звездную дорогу. Но мои порталы были непрочными и закрывались почти в тот же момент, как я их открывал, забирая у меня остатки сил.

Я почти впал в отчаяние, но вмешалась мама, от которой мне долго удавалось скрывать мои эксперименты.

Обычно, я экспериментировал, когда она уходила на работу в поликлинику. Но в тот раз, она что-то забыла, вернулась с полдороги и успела увидеть закрывающийся проход. Это был первый и единственный раз, когда она на меня накричала.

- Ну разве можно, разве можно быть таким самонадеянным! Это преступная халатность, Павел! А если бы ты впал в гипогликемическую кому?! Если бы у тебя случился инсульт или инфаркт?! Нельзя так перенапрягаться! А я-то понять не могу, почему ты на поправку не идёшь! Кризис миновал, а ты всё с постели встать не в состоянии!

- Но мама, я только делал, что могу. Раз это генетически заложено, то я должен же...

- Ну не один же! Мог бы и меня спросить! Хотя, я сама виновата, надо было тебе раньше сказать.

- Что? – Удивился я.

- Ты не один такой. Есть еще два супера. И, похоже, ваши способности как-то связаны. Вы, как части одного конструктора.

- Как? - Удивился я.

Мама пожала плечами. - Один Бельский знает. Я, если честно, хотела оттянуть этот момент, но, видимо, время пришло.

- Я должен встретиться с ними.

- Подожди. - С тоской попросила она. - Ты ещё совсем слаб, да и они не готовы…

- Не переживай, я подожду.

- И, обещай свернуть свои эксперименты, пока не поправишься.

- Хорошо. – Я улыбнулся и обнял её, впервые ощутив себя старшим.

После того случая прошло около года, и я уже почти собрался ехать к ребятам-суперам сам, когда позвонил Бельский. Его я знал только заочно - мамин друг и бывший коллега, и он предупредил, что ребята уже к нам выехали и завтра приедут. Я очень обрадовался, а мама была явно расстроена.

-Знаешь, мам, я наверно уйду с ними. - Предупредил я её виновато.

-Я так тебе надоела? -Она грустно посмотрела на меня.

-Мам, ты же понимаешь ...

-Я знаю, я сама готовила тебя к этому. Даже если бы у тебя были другие способности, рано или поздно ты бы ушел. Даже если бы ты был обычным человеком. Дети всегда уходят от родителей. Я только не думала, что мне будет так тяжело. - Она вздохнула.

Мне было ее очень жалко, и я очень ее любил, но остаться не мог. Да и не хотел, если честно и оттого чувствовал себя особенно виноватым.

-Ну, я же люблю тебя, мам. И я вернусь, обязательно. - Попытался я её утешить.

-Я знаю, и это меня как-то поддерживает. Ты только помни, что я люблю тебя, и очень буду ждать. - Она погладила меня по голове.

-И, знаешь, что? Давай-ка иди на рынок, надо же ребят будет встретить. -Мама шутливо хлопнула меня по затылку и торопливо отвернулась.

СУПЕРЫ. ДАНЬКА.

Поезд замедлял ход, уже мелькали многочисленные вокзальные торговки и пацанва, а вот пассажиров и встречающих было немного.

-Смотри, нас встречают. -Сказала Алиса.

Я посмотрел на перрон и увидев парня в футболке и шортах даже невольно поёжился: солнца не было видно из-за туч, моросил дождик. Немногочисленный народ кутался в куртки и плащи. Парень стоял у самых путей, в руках держал ватманский лист формата А3 с нашими именами и внимательно вглядывался в окна проплывающих мимо вагонов, казалось, ему были нипочем ни дождь, ни ветер, ни холод. Заметив нас, он буквально расцвел улыбкой и замахал рукой.

Настроение у меня и так было ни о чем, никакое настроение. Вчера я повел себя как идиот.

Ну не мог я признаться Алисе, что для меня важно, чтобы это было по любви, хотя я сам понимал, как это глупо. В конце концов говорят, секс, как и опьянение – в гомеопатических дозах действует как хороший антидепрессант и тонизирует. Умом я это осознавал, как и то, что секс дружбе не помеха, ни к чему не обязывает и особо ничего не значит, да только, невесть откуда взявшийся страх, страх потерять так и не обретя, помешал мне претворить в жизнь этот порыв. И в первые минуты пять, после, я даже был уверен, что поступил правильно.

Зато оставшиеся полночи не смог сомкнуть глаз, слушая ровное дыхание Алисы, и представляя, а как бы всё это было… Короче я промаялся, не выспался и теперь тихо ненавидел весь мир, себя, Алису и неведомого Павла.

-Позер фигов. - Буркнул я, глядя на парня.

-Ничего не позер, у него перестройки закончились просто, я вот тоже гораздо спокойнее переношу холод и жару. - Заступилась она.

То, что Алиса его защищает, мне конечно не понравилось.

-Но ты то в ветровке. - Заметил я.

-Маскировка. - Она пожала плечами.

-Ладно, пойдем знакомиться, поезд остановился.

Алиса повернулась и показала мне язык:

-Вредина! А целуешься ты классно. - Она улыбнулась и выскочила из купе.

Я как дурак покраснел. Она что, кокетничает со мной?

- Привет. Красивый плакатик. - Кивнул я на раскрашенный акварелью лист.

-Я старался. - Открытой «гагаринской» улыбкой улыбнулся он в ответ на мою издёвку. - Нам Бельский вчера позвонил, и мы с мамой сразу начали готовиться к вашей встрече.

-Она, знает, что мы…- Осторожно спросила Алиса.

-Да. Она в курсе. Сегодня отдохнете, я вам город покажу, погуляем, а завтра утром можно ехать. На остановку пойдём, или пешком? Здесь недалеко, в принципе.

-Подожди, Паша, не торопись. Давай поговорим.

Он пожал плечами, но кивнул, и мы отошли к информационному стенду, машинально создавая наименее подозрительную мизансцену.

Поезд уже ушёл, пассажиры рассосались. На перроне остались лишь мы, да вечные бабки с вечной курицей, картошкой и немудрёной выпивкой.

Интересно, сколько уже лет они ходят сюда? А сколько ещё будут? Есть в этом постоянстве что-то пугающее, и завораживающее вместе с тем. Это как вживую увидеть воплощение одного из тех законов, на котором держится наш мир. Абсурд. Я оглянулся на Пашу с Алисой, пытаясь понять, коснулось ли и их, это странное, но, они были заняты другим:

Ты думаешь, мы приехали забрать тебя? - Алиса стала серьезной.

-Конечно, а зачем иначе? - Удивился он.

- Может просто познакомиться. Не хочется как-то под чужую дудку плясать. Уж очень старательно нас Бельский выпроваживает. Да и вообще…Ладно, нас с Данькой ничего тут особо не держит, а у тебя мама ...-Сказала она.

-Но мы же вернемся! - Паша казалось, искренне недоумевал.

Или и правда, не понимал? Или наоборот, понимал происходящее лучше нас?

-А ты уверен, что твоя мама тебя сможет дождаться?

Алиса похоже, решила его дожать, и я ему даже посочувствовал.

-Это же не прогулка в соседний парк, это другие миры. Мы не знаем, что там встретим. Мы здесь-то толком не жили! Это у тебя тут мама, друзья, а мы с Данькой - подопытные свинки, которых из одной клетки перекидывают в другую. Подождут, пока один трюк освоим, и дальше дрессируют!

Паша смотрел себе под ноги, видно не знал, что возразить. Зато я знал.

-Алиса, если мы сейчас откажемся от своих способностей, ничего хорошего не выйдет. Даже если в другую страну уедем. Мы все равно не станем обычными людьми. Мы- другие. То, что произошло - уже произошло. Мы уже выросли, у нас уже не будет родителей. А друзья - друзья есть.

Алиса вздрогнула и посмотрела на меня – «Так они ...» -Прочитал я в ее глазах. Я кивнул. Мои родители никогда не относились ко мне, как к своему ребенку. А мама слишком любила папу, для меня места уже не осталось. А папа ...Папа любил науку. Или себя в науке.

-Ладно, проехали. - Теперь Алиса опустила глаза.

-Ребята, я должен вам кое-что сказать. - Прервал Паша наш немой диалог.

Мы вопросительно посмотрели на него.

-Дайте мне руки, пожалуйста.

Мы послушно протянули ладони. Миг, и меня пронзило вспышкой его памяти.

Ночь, звезды, полет. Пространства, переплетающиеся, бесконечные. Дыхание Вселенной, потоки информации, музыка космоса, живые планеты, мыслящие галактики. Нет, от этого отказаться было невозможно.

Дальше мы шли молча.

Павел жил в маленьком аккуратном частном домике, при взгляде на который Алиса не смогла сдержать нервную дрожь. Ну что, же, бывает.

Его мама уже ждала нас, высматривая из окна. Она оказалась на удивление молодой, и совсем не походила на учёного, в своих узких джинсах и белом свитере. Нас она встретила как давних Пашиных друзей и сразу же усадила за стол, ломившийся от еды. Но ни стол, ни её приветливость и оживление не могли скрыть нервозность и тревогу, сквозившую в каждом её жесте, в каждом, брошенном Пашку взгляде. Было видно, что все её мысли занимает предстоящий отъезд. Из-за этого, обед тянулся невыносимо долго и кусок не лез в горло. Мы с Алисой чувствовали себя не то рейдерами, ни то коллекторами, а то и вовсе татаро-монгольскими захватчиками.

-Я вам заказала билеты на утренний поезд. - Сказала она в конце чаепития. - Как доберётесь – отзвонитесь, пожалуйста.

- Не беспокойся, мама. Всё будет хорошо.

- Мы, пожалуй, пойдём, прогуляемся. - Неловко прервал я затянувшееся молчание, и Алиса торопливо вскочила из-за стола.

-Может, вам помочь с посудой? – Смутившись своей поспешности, предложила она.

- Нет, нет! Не стоит. Паша поможет! Правда?

- Конечно, мама. - Улыбнулся он и потихоньку подмигнул нам.

- Завидуешь? – Просто спросила она, когда мы вышли на улицу.

- Конечно. - Признался я.- А ты?

- Нет. - Покачала она головой. - Слишком она понимающая и правильная.

- Это просто твои предубеждения. - Улыбнулся я.

- Может и так. А Пашка – хороший парень.

Пришёл мой черёд пожимать плечами. – Слишком хороший.

Мы засмеялись.

Городок был маленький и аккуратный, словно с открытки. Чистенькие улочки, старинные, по большей части трёх, редко пятиэтажные здания. Палисадники, засаженные рябинами, берёзами и клёнами. Машин почти не было, прохожих тоже – плохая погода всех разогнала по домам. Нам в принципе тоже никто не мешал пойти в кафе, или местный музей, но отчего-то под крышу не хотелось. Слишком свеж был воздух, слишком сильно пахли палые листья, слишком этот городок был тихим. И всё это вместе, и Паша, и его мама, выводило нас из равновесия, заставляя нервы дрожать натянутыми струнами: Мы могли бы жить также, так же играть, учиться, взрослеть. Это было наше не случившееся прошлое...

Где-то через час мы вышли к реке. Дождик к этому времени перестал, небо разъяснилось, я постелил свою ветровку, и мы уселись на берегу. Вода была свинцовой, пахло рекой и рыбой. Говорить не хотелось, и мы молча сидели, впитывая в себя эту реку, небо и тишину. Странно было подумать, что через несколько дней, или недель, этого ничего не будет. И нас на Земле – не будет тоже. Переход, это ведь почти как смерть. А может смерть тоже своего рода переход, кто знает? Может, уйдя туда мы оставим здесь нашу физическую оболочку? Вот будет забавно, если Бельский изобрёл велосипед.

Время текло незаметно, мы погрузились в странное состояние созерцания, когда часы просачиваются сквозь нас как песок сквозь пальцы. Казалось, мы сидим здесь вечность и секунду. Чудилось, что ещё миг и нам удастся слиться с этим местом, стать частью облаков или водой в реке. Миг и мы постигнем нечто важное, всегда ускользающее и такое близкое. Но послышались шаги, и чей-то запыхавшийся голос окликнул нас.

-Я уж думал, что вы заблудились. - Встревоженно сказал Пашка.

-Ты чего, мы же суперы. – Улыбнулся я.

-Попрощался? - Алиса понимающе взглянула на Пашку, и я снова почувствовал укол ревности.

-Да. - Коротко кивнул он. - Пойдемте, уже поздно.

-А может сейчас? А? –Вдруг предложила Алиса.

Я вздрогнул.

-А что, Паша попрощался, нас с тобой ничего особо не держит. Попробуем?

Стало страшно. Очень страшно. Может поэтому я и сказал:

-Давай хотя бы доучимся. Мало ли что, попадем на планету, может, там врачи нужны.

-В нас же вся память. Вспомним. - Настаивала она.

-Это не то. Практика нужна. - Сказал я упрямо.

-Боишься, и я ведь тоже боюсь. Хотя, может ты и прав Данька. Я только думаю, что никто не даст нам доучиться. Подопытные свинки должны следовать своей функции. - Она вскочила и пошла не оглядываясь.

Паша вопросительно посмотрел на меня. Вот кто уж точно готов, как пионер.

Кажется, он поймал мою мысль.

-Ребята, вы не думайте, что я такой - " Всегда готов» и что мне наплевать на все. Я просто точно знаю, что мы вернемся!

-Извини Паша, ты может, и вернешься, а мы - вряд ли. - Алиса на миг обернулась, а потом добавила уже другим, нарочито - веселым тоном. - А может, и мы вернемся, правда, Данька? Принесем в наш мир какие-нибудь новые технологии и станем национальными героями, как Гагарин.

-А что, очень может быть. - Я решил ее поддержать.

Конец пути мы шутили, болтали, вспоминали смешные случаи из нашей студенческой жизни и изо всех сил изображали перед Пашкой крутых суперов. Парень то он оказался хороший. Мы даже смогли простить ему, что у него есть семья и мама, и нормальная жизнь. Даже Алиса смогла, я это видел. Поэтому утром мы ушли на час раньше, не будя ни его, ни его маму. Просто оставив записку «До встречи».

-Если он придет вовремя - значит дурак. - Сказала Алиса.

- Или просто сентиментальностью не страдает. - Заметил я.

В отличие от Алисы, я был уверен – Паша придёт. Даже если сейчас не успеет – догонит. Потому что он уже был – там.

Он примчался перед самым отправлением. Запыхавшийся, красный, с огромным рюкзаком и еще какой-то сумкой.

-Ты что - переезжаешь к нам? - Шутливо спросила его Алиса.

-А что, не пустите?

-Пустим, если нас самих не выпрут...-Сказал я.

Паша недоумевающе посмотрел на меня, и Алиса морщась ввела его в курс наших невеселых дел. В очень сдержанных выражениях рассказала, что у нее разногласия с ведущим ее куратором, а у меня - с родителями. Я догадался, что она не хочет показывать ему наши воспоминания. Кому приятно выглядеть марионеткой?

Было очень занятно наблюдать изумление, возникающее по мере рассказа на его лице. Впрочем, он сумел взять себя в руки и не задавать лишних вопросов.

-А ты, что, диски с собой взял? -Постарался я перевести разговор на другую тему.

-Да, понимаете, мне музыка помогает сосредоточиться и легче пространство перестраивать. - Смутился он.

-Так тебе мп3 надо, неудобно же с дисками.

-Да у меня есть, просто я с дисков начинал, еще кассеты даже есть - рука не поднимается выкинуть.

-Ты винил случайно с собой не прихватил? - Засмеялась Алиса.

-Дома остался. - Он подмигнул.

Пашка оказался настоящим меломаном, увлекшись, он рассказывал нам о группах так, словно, лично был знаком с половиной музыкантов. Это было по-настоящему интересно, к тому же помогало отвлечься от тревожных мыслей.

Пионеры Генома. Начало. Глава 9 Визит

АЛИСА

На перроне нас встречал Бельский, и ничего удивительного в этом не было: скорей всего ему позвонила Пашкина мать. Или он ей позвонил.

Разговаривать мне с ним не хотелось, да и смысла в этом я не видела. Нет, злости я не чувствовала. И обиды особой тоже. Ну, использовал он свой генетический материал для моего создания и что? Смешно было бы требовать родственных чувств от донора. Если уж с Данькой родители, воспитывавшие его с младенчества, так обошлись, что уж мне недоумевать. Я даже его где-то понимала, только вот желания участвовать в его играх не было. Как говориться за возможности – спасибо, но дальше мы сами.

-Ребята, здравствуйте! Я очень рад, что вы вместе. - Приветствовал он нас.

-А уж мы-то как рады! - Какими судьбами здесь, Александр Константинович? -Подхватил эстафету Данька.

-Данил, не надо иронии. Вы прекрасно понимаете, что я пришел вас встретить. Мне очень надо с вами поговорить. Если честно, особенно с Алисой. Я хотел бы объяснить ...- Бельский определённо был настроен на разговор.

Договорить я ему не дала, решив сразу расставить все по местам.

-Вы нам ничего не должны. И мы вам – тоже. Вы нас не спросили, когда принялись за эксперименты. Бог вам судья, за жизнь и возможности - спасибо, но более никаких дел с вами я иметь не хочу. - Фраза вышла напыщенной и смешной, но мне было наплевать.

-Алиса, Данил, давайте дадим ему возможность объяснить все. Может это важно! – Вмешался Пашка.

- Смысл? – Пожала я плечами.

- Поверьте, мне есть, что вам сказать и это действительно важно для вас, что бы вы ни решили для себя.

-Как ребята скажут.

- Давайте его выслушаем.

- Информация в любом случае лишний не будет. - Виновато покосился на меня Данька.

-Тогда, может, поедем ко мне? - Предложил Бельский.

-Нам домой надо. Поедемте с нами, там и поговорим. - Решила я.

Если Андрей Александрович и впрямь устроил какую-то пакость, Бельский нам не помешает. Как минимум – отвлечёт внимание на себя.

Всю дорогу мы молчали. Я если честно боялась, что дверь вскрыта, и все наши пожитки выкинуты. Или еще веселее - в квартире нас ждет пара крепких парней.

-Не волнуйся, я говорил с Андреем, он не будет вас дергать. -Бельский сказал это настолько веско, что я чуть не поверила.

Но вспомнив нашу последнюю встречу с Андреем Александровичем лишь хмыкнула:

- О, да вы не побоялись выйти из сумрака, какие жертвы. Только, сдается мне, вы его плохо знаете.

Квартира, однако, встретила нас нетронутой дверью и прежним замком. Засады тоже не было – смех, да и только.

Когда все зашли, и я мельком подумала, что теперь станет тесновато: как никак трое в однокомнатной квартире. Впрочем, недолго нам тут троим оставаться. В то, что нас, наконец, оставят в покое я по-прежнему не верила. Вероятнее – будут искать новые подходы и возможности для манипуляции. Впрочем, и это, хлеб.

Некоторое время царила суета, но всё-таки все как-то устроились. Мы с Данькой уселись на диван, паша в кресло, Бельский остался стоять, то ли от волнения, то ли мой единственный стул его не вдохновил.

-Я много думал, анализировал все свои поступки, но хочу сказать, что, если бы время вернулось назад, скорей всего я поступил бы так же. - Начал Бельский.

Я почувствовала, как Данька успокаивающе сжал мою руку, но я совсем не разозлилась, только заледенела где-то внутри. Эмоции отошли на дальний план, на первое место вышла целесообразность. Сейчас мне есть за кого переживать, я больше не одна. У меня был выход и даже план действий, а потому, по боку обиды и рефлексию. Только информация, только перспектива.

-Я хочу рассказать о причинах, по которым я вышел из проекта, и все сложилось, так как сложилось. Тогда, надеюсь, вы пересмотрите свои взгляды на меня и на наше дальнейшее, я по-прежнему надеюсь на это – сотрудничество.

- А вы оптимист.

-Просто надеюсь на ваше здравомыслие. – Не поддался на провокацию Бельский

- Понимаете, в то время все крупные научные изыскания были возможна только в государственных лабораториях, а генетика вообще считалась лженаукой. Я тогда занимался биофизикой: исследовал возможности человеческого организма.

Работал с олимпийской сборной, военными, добился интересных результатов. Тем временем, мой друг - Александр Андреевич, отец Андрея, занимался репродуктологией.

Это конечно не афишировалось, но разработки по данной тематике велись давно, чуть ли не с сороковых годов. В конце концов, высокое положение ещё не гарант крепкого здоровья, а иметь здоровое потомство хочется всем.

Врач Саша был от бога, талантливый хирург, ученый. Он помог многим очень влиятельным людям и ему даже разрешили открыть первый перинатальный центр, где главным образом и занимались репродуктологией.

Мне, примерно в то же время дали лабораторию, великолепно оснащенную и дали задание- постараться максимально раскрыть человеческие возможности. Прямо ничего не говорилось, но особо к нам никто не лез, что само собой подразумевало возможность инициативы.

Я конечно заподозрил неладное и сначала опасался. Мы работали над улучшением качества жизни, повышением иммунитета и другими сравнительно безопасными вещами. Основные исследования я проводил негласно с неболшим коллективом молодых коллег. За основу взял свой биоматериал. И лишь потом, когда все было просчитано и я был стопроцентно уверен в успехе, я решился привлечь своего друга.

Оставалась самая «малость» - из собранного материала сконструировать новый геном, но как раз тогда ко мне пришел человек оттуда.

Он сказал, что государство в курсе моих исследований. Что официально генетические эксперименты запрещены везде, особенно- с человеческим геномом. Что меня могут полностью устранить из науки, я не смогу найти работу даже лаборанта. Но, с другой стороны они понимают всю важность моих открытий и готовы пойти мне навстречу.

Вкратце, все разработки будут засекречены на неопределенное время, и курировать мою работу напрямую будет спецслужбы, равно как и использоваться результаты будут именно в целях защиты Родины.

Именно этот разговор и подтолкнул меня к решению уйти на дно. Благо и ситуация возникла подходящая. Очень вовремя я инфаркт схватил. –

Он скупо улыбнулся, и во мне даже шевельнулось что-то вроде уважения к нему.

-После этого разговора я и принял решение уйти на дно.

-Маловероятно, что вам это удалось. И что плохого в защите своей страны? – Скептически заметил Данил.

-Ну как вы не понимаете! В первую очередь им были нужны спец агенты, наподобие Терминатора. Страна была на грани развала, они хотели получить непобедимую армию! - Воскликнул он.

-Да у вас паранойя. Насколько мы понимаем специфику, дело создания супера исчисляется десятилетиями. За это время все сто раз поменяется. – Возразила я.- Хотели ограничить только вашу инициативу, направить её в определённое русло. Так что не нагнетайте – для нас, по большому счёту, ничего бы не изменилось.

-Вы плохо представляете себе цели Конторы. - Бельский устало вздохнул. - Им ведь не нужны были полноценные, самостоятельные личности. Нет, существа с урезанной волей, но с возможностями, превосходящими человеческие, вот что им требовалось.

А что касается успешности моего исчезновения, тут сыграли два фактора – развал Союза и моя «смерть».

-А это возможно – люди, генетически запрограммированные на подчинение? – Заговорил, наконец, Пашка.

-Теоретически. Но влечет за собой сильные изменения психики. Это гораздо сложнее, чем свободная воля, преданность, проще воспитать.

- Хорошо, допустим, всё так. И вы действительно не появлялись – перестраховываясь, оберегая нас, да и себя от возможных неприятностей. Но, где тогда гарантии, что ваше внимание к нам сейчас не сыграет злую шутку, и люди из силовых структур не объявятся вновь? Не безопаснее ли нам оборвать с вами все контакты? - Вмешалась я.

- Это маловероятно. Столько лет прошло, да и вы уже в состоянии за себя постоять.

- И за вас заодно, да? - Возмутился Данька, но его прервал звонок в дверь.

Мы переглянулись

-Кого это черт принес?

-Пойду, открою. - Я встала, уже понимая, что ничего хорошего не увижу.

Человек за порог полностью оправдал мои скверные ожидания: короткая стрижка, военная выправка, внимательный цепкий взгляд... Даже дорогой костюм на нём смотрелся униформой.

-Можно войти, Алиса? – Улыбнулся он улыбкой сытой акулы.

- А что, возможны варианты? – Удивилась я.

- Вряд ли. Ботинки, с вашего разрешения снимать не буду – из машины, не натопчу.

- Да ради бога. - Пробурчала я.

- У нас гость, оттуда. – Радостно представила я вошедшего, присутствующим.

-Николай Сергеевич, служба безопасности РФ. – Отрекомендовался он.

- Судьба...- Сказал Бельский.

- Андрей сволочь. - Сказал Данил.

-Здравствуйте. - Вежливо поздоровался растерявшийся Паша.

Я просто налила еще одну чашку чая.

-Я уполномочен сделать вам предложение о сотрудничестве. - Оглядевшись, Николай Сергеевич присел на диван рядом с Данькой и весело ему подмигнул.

-А позвольте узнать, на каком основании? - Бельский казался настроенным очень воинственно.

-Да ладно вам. Знали о ребятах мы давно, только уверенности, что ваш эксперимент удался, не было.

Когда мы поняли, что сотрудничать вы не хотите, кстати никто вас за это не винит, времена и впрямь были неспокойные, так вот, решили от греха подальше законсервировать ваши разработки. Но вы оказались настойчивы и эксперимент провели. Были предложения его прервать. Но потом, наверху решили оставить все как есть.

До последнего времени было не ясно, что же из всего этого получилось, однако вчера к нам пришел с данными Андрей Александрович, и многое стало на свои места.

- Прервать эксперимент, это значит нас – убить? - Уточнила я.

Николай Сергеевич виновато развёл руками. - Заметьте, я от вас ничего не скрываю. Да и то, что этого не произошло, уже говорит о многом.

-А сейчас-то что вам от нас надо? - Поинтересовался Данька. - На киллеров, сразу предупреждаю, мы не тянем.

-Конечно, никто не собирается делать из вас наемных убийц. Это все равно, что орехи колоть микроскопом. Что нам сейчас нужно, так это инновации. Особенно, в сложившейся ситуации. Обстановка в мире такова, что.

-Мы можем открыть портал в другой мир. Это вас устроит?

Довольно невежливо оборвала я его. Но, надоели разговоры вокруг да около.

- Устроит. - Николай Сергеевич кивнул. - Стабильно работающий портал на территории России. Только я сразу хочу вас предупредить – без глупостей. Иначе, никакие ваши сверх способности не уберегут вас от беды.

- Угрожаете? - С любопытством спросил Бельский.

- Информирую. На случай, если вдруг кто-то будет вас неверно ориентировать.

-А вы уверены, что тот портал, который мы откроем, вас устроит? – Спросила я. - И, если откроем. Сами понимаете, теория это одно, практика может преподнести сюрпризы.

- Это надо понимать, как согласие на сотрудничество? – Уточнил он.

Я оглянулась на ребят и кивнула. – Да.

- Что же, это радует. А что до портала - не получится сразу, получится позже. И ещё – в вашу задачу входит только открыть – или попытаться открыть портал и обеспечить его бесперебойную работу. Не более.

-Не волнуйтесь. Мы же вам ни камикадзе какие-нибудь. - Улыбнулась я.- Кто его знает, что там, по ту сторону...

- А по срокам что? - Спросил Данил.

Впервые Николай Сергеевич несколько замешкался. Видимо, не ожидал, что мы так легко и просто согласился на сотрудничество, и оттого нервничал, хоть и не подавал виду.

-Это полагаю, зависит от ряда факторов? Когда вы сможете это сделать?

-Послезавтра – самое подходящее время. Потом будет сложнее, нам. - Неожиданно вступил в разговор Паша.

-Ну, зачем так торопиться...- Сомнения всё-таки закрались в душу Николая Сергеевича, но тут очень вовремя вклинился Бельский:

- Подождите, ребята! Вы не обязаны во всём этом участвовать! В конце концов, это незаконно! Я буду жаловаться, я обращусь в Гаагский трибунал!

- Да полно вам, господин Бельский! Если на, то пошло, то именно вам стоит опасаться в первую очередь. Эксперименты с человеческим геномом запрещены, и в случае обнародования, вам угрожает вполне реальный срок. Не боитесь?

- Я уже ничего не боюсь. - Вздохнул он.

- Не надо подвигов и самопожертвования. - Тихо вмешался Данька. - Поздно уже. Мы откроем портал, правда, ребята?

- Да. - Твёрдо сказала я.

- Да. - Согласился Паша.

- Хорошо. – Решился Николай Сергеевич. – Я сообщу руководству о вашем согласии. Какие-то особые требования к месту операции у вас имеются?

Мы переглянулись.

- Любой полигон подойдёт. - Ответил Паша.

-Хорошо. Завтра вечером я с вами свяжусь. - Он вежливо попрощался и отчалил.

Выждав минут десять, я кивнула на стены и телефон. – Данька.

Он прикрыл глаза и сосредоточился:

-Нормально.

-Не переживайте, все будет хорошо, всё в порядке. -Успокоил Паша подавленного Бельского.

- Я не смог вас защитить, опять. Они не дадут вам возможности уйти!

-Они специалисты по порталам? - Я подняла бровь. - Идите домой Александр Константинович и не переживайте, всё обойдётся. Мы вам позвоним, потом, когда вернемся.

-Это вы так деликатно меня выпроваживаете? Понимаю, всё-таки, я ошибся тогда. Не надо мне было устраняться... Ну, да что теперь. Удачи вам ребята, я ведь даже не заметил, что вы уже взрослые.

Он ушел, понурившись, провожал его только Паша.

Некоторое время царила тишина,

-Паш, а мы реально сможем это сделать? - Не выдержал Данька.

-Я давно его сконструировал, вам просто надо энергию качать. Вернее, ты Данька будешь качать, а ты Алиса стабилизировать и отдавать мне. А я уже построю дверь и открою портал.

-А куда ты хоть его откроешь? -Спросила я.

-Ну куда получится. - Он засмеялся, глядя на наши вытянутые лица. - Да не бойтесь, в мир пригодный для людей, но необитаемый.

-Почему? - Поинтересовался Данька.

- Нам же освоится надо будет, тут не до контактов с внеземным разумом. Да и вдруг наши гбшники бомбу на том месте взорвать задумают или еще что. Может неудобно получиться.

-Логично. А ты можешь нам на компе модель сконструировать, что б знать, как это все будет. Нам же тоже учиться этому надо. - Попросила я.

-Ага, а потом вы меня поучите к ноосфере подключаться. - Он кивнул.

Целый день мы занимались пространственным конструированием, я пыталась научить Даньку и Пашу читать воспоминания, Данька нас - чувствовать и преобразовывать энергию. Правда после того как я пытаясь собрать энергию в шар и устроила взрыв, решили сосредоточиться все же на конструировании. Разумеется, виртуальном.

Но надо сказать, что подключение к близким воспоминаниям (то есть воспоминаниям о событиях, произошедших недавно) ребята освоили. Ну как освоили, так же как я, аккумулирование энергии. Но принцип поняли, это уже что-то.

Спать решили лечь поздно, и пошли гулять. Сходили в кино, потом в клуб, расслабились, в общем, по полной и домой пришли под утро. Следующий день отсыпались. А вечером позвонил Николай Сергеевич и сообщил что по нашему вопросу принято положительное решение, место определено и утром заедет за нами и испытание можно провести уже завтра. На том и порешили.

- Это авантюра. - Говорил вечером на нашем импровизированном совещании Данька.

- Расчёт на то, что у них мало времени понять, с чем имеют дело и принять меры предосторожности. Следовательно, шанс уйти без потерь – выше. - Объяснила я.

- Да ты не беспокойся, всё получиться, я уверен. Теперь, когда мы вместе, всё встало на свои места. - Убеждал его Паша.

-Ладно, ладно, убедили. - Поднял руки Данька. – В любом случае, выбор у нас небольшой.

-Значит, завтра? - Подвела я итог.

- Завтра. – Кивнул Паша.

- Завтра. - Согласился Данил.

Пионеры Генома Начало. Глава 10 Портал

АЛИСА.

Портал, это сложная энергетическая структура и для того что бы создать её, нужна колоссальная сосредоточенность и куча энергии. И конечно, пространство, желательно не отягощённое постройками и наличием людей. «Ключники» мы были не опытные, и поручиться, что эксперимент пройдёт без эксцессов, не могли, о чём честно и предупредили всех заинтересованных.

Именно поэтому нам и был выделен этот полигон: огромная, размером с футбольное поле поляна. Недалеко, в спешно вырытой за ночь траншее цепью залегли автоматчики, начальство же приготовилось наблюдать за происходящим из бункера.

-А зачем автоматчики? - Спросил Паша Николая Сергеевича.

-А хрен знает, что оттуда полезет, из вашего портала. -От волнения наш нынешний куратор даже сменил канцелярит на просторечье.

-Так может не открывать? - Спросила я.

-Шутите? Это хорошо. -Он натужно хохотнул.

-Сейчас тут такое возмущение пространства будет, всех снесет. Пусть ваши люди отойдут подальше. - Попросил Паша.

-Ладно, но вы аккуратнее там, с пространством то ...

Мы не смогли удержать улыбок.

-По сигналу зеленой ракеты начинайте. - Предупредил Николай Сергеевич и убежал в сторону бункера.

Мы стояли и ждали. Смотрели, может, в последний раз на синее осеннее небо, жухлую траву, посеребрённую инеем, черное кружево деревьев на горизонте и сверкающее солнце, ещё яркое, но уже холодное, негреющее.

В небе вспыхнула зеленая ракета.

-Начинаем. - Паша стал очень серьезен.

Мы достали магнитолу, поставили между собой на землю и включили альбом с первой песни. Так легче было сосредоточиться, действовать в одном ритме, слаженно дополняя, и страхуя друг друга, стать единым механизмом.

Данька начал стягивать энергию. Ручейки, потоки, реки энергии. Я принимала их, пропускала их через себя и передавала Паше. А тот, водил руками как дирижер или ткач, стягивая её, сплетая в один узор, формируя каркас будущего портала.

Было больно. Человеческое тело не очень приспособлено для такого, но музыка помогала, отвлекала, позволяла сосредоточиться на процессе, игнорируя боль.

Остались позади неуверенность, страх, обиды. Сейчас всё зависит от нас, свобода рядом, в шаге от нас. Надо только дверь открыть и вот оно – будущее. Наше будущее, которое построим мы сами, без указчиков и надсмотрщиков, наставников и кураторов. Будущее, которое не предопределено.

Начала возникать арка. Огромная, метра три в высоту. Пространство стонало, корчилось, искривлялось сопротивляясь. Потоки энергии кромсали его, заставляли меняться, выворачиваться. Поднялся ветер и сразу же усилился почти до урагана. Стало трудно устоять на ногах. Ветер вышибал из глаз слёзы, душил, норовил сбить с ног.

-Сейчас, ещё немного, потерпите! - Паша сосредоточился и нас словно накрыло пологом.

Там, снаружи ветер бушевал с прежней силой, а мы оказались в «Оке Тигра».

Автоматчиков сносило. Засверкали молнии, от статического электричества волосы вставали дыбом.

И тут, среди этого хаоса он и возник – ПРОХОД. Арка, наполненная ослепительным светом.

-За руки Беритесь скорей за руки! - Паша уже кричал.

Мы схватились за руки.

-Энергии хватит? - Прокричал Данька.

Видно было, что он едва держится, от него пар валил, словно он на морозе колол дрова, волосы слиплись от пота, на щеках горел лихорадочный румянец. Да и Пашка был не лучше. Думаю, и я от них мало отличалась, футболка на спине давно промокла от пота, по лбу струился ручей.

-Выше крыши! Теперь надо сконцентрировать в себе силу и шагнуть туда одновременно, они ничего не успеют сделать!

-А как ты его закроешь? -Спросила я.

-Закрою! А сейчас сосредоточьтесь и представьте свою связь с порталом!

Я зажмурилась и в сознании появилась пульсирующая нить: это был канал, по которому от меня шла энергия. С удивлением я поняла, что не только отдаю, но и принимаю энергию, которую портал начал качать из других миров, сформировав с ними связь.

-Портал сейчас сам начинает качать энергию из миров. - Подтвердил мои ощущения Пашка. - Когда шагнем, вам надо оборвать канал связывающий его с этим миром. Резко, рывком.

-Портал погибнет? -Спросил Данька, как о живом существе.

Но и я так же чувствовала. Портал жил, существовал, гонял потоки информации. И сейчас, только создав его, мы должны были его убить. Чтобы уйти самим, и чтобы никто не пошёл за нами.

-Он станет частью пространства, как и был. Давайте скорей, Портал становиться стабильным, потом труднее будет! - Паша тревожно посмотрел на нас.

-Давайте на раз два три!

-Раз.

мы крепче взялись за руки.

-Два.

мы сосредоточились.

- Три!

Шаг вперед и резкий рывок, проход упруго выгнулся нам навстречу, спружинил, я даже подумала, что сейчас нас швырнет обратно, но в следующий миг он принял нас в себя. Парение в невесомости, ласковое касание и нас словно взяли в гигантские ласковые ладони.

Ладони Вселенной. Она качала нас, убаюкивала, бесконечная, живая, такая близкая и далёкая. Знакомая до каждого атома и неизвестная.

Мы видели, как загораются сверхновые, летят кометы, где-то движутся космические корабли неведомых цивилизаций. На какие-то секунды мелькнула наша Земля, и мы поняли, что покидаем ее. Физически почувствовали, как отдаляемся на сотни световых лет. Уходим в никуда.

Но мы вернемся, обязательно вернемся, когда пройдем свой путь. Может мы принесем новые технологии и знания, может - только память о мирах, где побываем. Может откроем постоянный портал в другие миры и создадим сеть врат, что бы люди могли путешествовать из мира в мир. Но это будет потом, еще не время, мы ещё не готовы, они ещё не готовы.

На полигоне все стихло. Огромная арка, и три человека исчезли, на их месте осталась только спекшаяся земля. Минуту царила тишина, а потом кто-то стал куда-то звонить. Из бункера выбежали люди, растерянно озирались, и ничего не могли понять.

-Обманули, стервецы. - Николай Сергеевич качал головой. -Прощай новое звание ...