Пионерская комната

Часть 1. Побег в никуда. Глава 1. Лагерь "Заря".

Посвящается моему счастливому советскому детству.

Солнечный зайчик проник сквозь неплотно прикрытую занавеску и коснулся лица Сережи, отчего тот недовольно поморщился и почесал нос. Но зайчик не унимался — он медленно полз по его лицу, мешая спать, пока Сергей наконец не открыл глаза, чтобы тут же прикрыть их ладонью — слишком уж ярко, ослепляет!

Зайчик исчез так же внезапно, как и появился.

Сережа рывком сел в постели, опустив босые ступни на чуть прохладные доски пола. Главное, занозу не поймать!

Первые мгновения после пробуждения он никак не мог сообразить, где собственно находится и куда делась его привычная комнатка, сплошь заваленная книгами про приключения, дальние моря и страны, о которых он мечтал с раннего детства.

Наваждение растаяло. Ну конечно, он ведь больше не в Челябинске, со вчерашнего дня в лагере «Заря». Общий сбор у заводской стоянки, сломавшийся в дороге автобус, беготня с вещами и суматошное заселение — все это выветрилось из памяти, но теперь чуть прохладный после ночи воздух окончательно вернул Сережу в реальность.

Двенадцать лет — возраст, когда человек легко ко всему адаптируется. А лето — прекрасная пора! Не нужно ходить в школу, на улице жара, а вокруг друзья и масса свободного времени впереди!

На душе у Сережи сразу стало радостно — как когда открываешь новую фантастическую книжку и знаешь — будет жутко интересно! Смена только началась, а значит, предстоит еще целых двадцать четыре дня счастья. Жаль, вчерашний день вышел скомканным, но это ерунда, переживем!

Сережа потянулся, с удовольствием ощущая собственные мышцы, их упругость и силу. Не зря же он весь год активно ходил на борьбу — окреп, выучил несколько приемов и даже почти сел на шпагат, хотя был не слишком-то гибким. И все же очень старался, но пока совсем чуть-чуть не хватило.

Вовремя же он проснулся, спасибо лучику! Судя по всему, зайчик отразился от высокого металлического флагштока, который было хорошо видно в окно. Там на улице уже были слышны звонкие голоса молодых вожатых — до побудки остались считанные минуты. Сергей не любил просыпаться от звуков горна — резких и пронзительных. Уж лучше встать самому.

В общей спальне, помимо самого Сергея, находилось еще одиннадцать человек. Ребята еще спали. Кто-то разметался по койке, скинув одеяло на пол, другие спокойно посапывали, укрывшись легкими простынями, только самый младший из всех — Егорка — учудил — умудрился перевернуться так, что ноги его теперь лежали на подушке, а голова соответственно с противоположной стороны.

Жилой корпус почти новый, как и весь лагерь, и комната-спальня оказалась весьма просторной. Вот только сетчатые койки слегка скрипели, когда кто-то ворочался во сне. У каждой кровати стояла небольшая тумбочка для личных вещей, а чемоданы уместились внизу. Но это временно — потом их придется отнести в общую кладовку, чтобы не мешались при уборке.

Сережа принялся торопливо собираться. Сегодняшний день должен был начаться с торжественной линейки, поэтому и одеться нужно соответственно — в парадное. Все вещи были заранее аккуратно сложены на табурете рядом с кроватью еще с вечера, чтобы утром времени не терять. Перед сном Сергей выложил форму из старого, уже изрядно потрепанного небольшого дорожного чемодана, куда ее заботливо сложила мама.

Белая рубашка с короткими рукавами — выглаженная, без единого пятнышка; синие брюки с отутюженными стрелками; белые носки и светлые начищенные до блеска туфли. На поясе — черный ремень с латунной пряжкой. На груди слева значок — «Всегда готов!» Но главное — пионерский галстук. Алый, цвета знамени, покрытый тонким слоем крахмала, чтобы держать форму — Сережа повязал его особым узлом, которому научил отец, еще когда Сергея только приняли в пионеры.

В школе ему намертво вдолбили в голову: галстук — священный символ для каждого пионера, маленький лоскут революционного Красного знамени. Три угла треугольника — зримое воплощение единства трех поколений: коммунистов, комсомольцев и пионеров.

Сережа все это знал, хоть и не понимал до конца некоторые тонкости. Зато ему нравилось, что на солнце галстук переливался всеми оттенками пламени — от густо-красного до ярко-оранжевого. Это потому, что делали его из особой блестящей ткани.

Едва он оделся, как из динамика на столбе на весь лагерь раздались энергичные позывные:

— Та-та, та-та-та, та-та-та-та, та-та!

Команда «Подъем» — ее всякий знает.

Едва стихли звуки инструмента, тут же послышался веселый голос начальника лагеря:

— Подъем, мальчики и девочки! Доброго всем утра! Не копаемся, дружно собираемся на площади! Завтрак сегодня в виде исключения сразу после торжественной линейки!

Пацаны в комнате начали просыпаться, недовольно ворча, но собирались споро. Все же первая линейка смены — опаздывать нельзя.

Сергей распахнул окно и выглянул на улицу. Вокруг — красота! Лагерь стоял в низине на относительно ровном месте, недалеко от пляжа, а вокруг его окружали живописные каменистые склоны, плотно подступающие к береговой линии. Реликтовый лес — в основном ели и сосны с вкраплениями берез и папоротников тихо шелестел листьями на легком ветру. Некоторые деревья были настолько старые, что не обхватить и нескольким взрослым людям сразу. Сильно пахло хвоей, тянуло свежестью от озера. Небо — голубое, без единого облачка. Жара!

Из соседних корпусов уже выбирались пионеры — среди окружающей зелени белые рубашки у мальчиков и блузки девочек выделялись яркими светлыми пятнами. Кто-то уже неспешно строился на площади, другие еще только шли к навесу с умывальниками или к стоящему в отдалении деревянному домику.

Мимо пробегал вожатый их отряда Стас — длиннющий белобрысый парень лет девятнадцати — студент пединститута. Увидев открытое окно и Сережу в нем, он тут же подскочил к корпусу, оперся руками на подоконник, чуть подтянул тело вверх и в этой позе замер, глядя на суету, царившую в комнате. А потом гаркнул во весь голос:

— Шевелитесь, ребята! У вас пятнадцать минут до начала линейки! Быстро всем мыться, бриться и строиться!

Его слова встретил дружный гогот, но комнатное движение после этого усилилась. Сережа уже был собран и выскочил на улицу прямо через окно, лихо спрыгнув с подоконника на землю.

Да, парадная форма могла запачкаться, но на сердце было так хорошо, что хотелось прыгать и орать от счастья!

Лето! Лагерь! Свобода!

Приземлился удачно, на полусогнутые ноги, не упал и не замарался.

Теперь вперед! Лучше бы было, конечно, сначала умыться, а потом одеваться, но… как вышло, так вышло.

Сережа побежал вперед мимо спальных корпусов для детей, раскрашенных в яркие цвета, мимо корпуса вожатых, мимо расположившейся чуть в отделении столовой. В стороне мелькнули и медицинский пункт, и изолятор, и хоздвор, стоявший особняком — а там котельная, прачечная, склады, овощехранилище.

Слева — волейбольная площадка, справа чуть дальше — футбольная. Жаль, плавательного бассейна нет — слишком маленький лагерь, особых роскошеств тут не предусмотрено. Впрочем, бассейн и не нужен — под боком чистейшее озеро и прекрасный песчаный пляж. Сереже тут же захотелось искупаться, но сейчас было не до того.

Приметил Сергей и Клуб — главное здание лагеря с просторным кинозалом и комнатами под различные секции и кружки. Там же у входа стояла белая гипсовая статуя пионера-горниста.

И, конечно, административный корпус — двухэтажное кирпичное здание, где располагались кабинеты начальника лагеря, старшего вожатого, штаб дружины, радиоузел и пионерская комната.

Но первым делом он побежал к «зеленому домику», как все называли большое строение, поделенное на две половины. «М» и «Ж» — тут гадать не приходилось, все и так понятно.

Это место Сергей терпеть не мог — слишком уж оно было ужасное. Запахи витали такие, что желудок судорожно дергался, но даже не это главное. Ни о каком уединении и речи не шло. Вместо кабинок — ряд дырок в полу, разделенных легкими перегородками. Без дверей!

Говорят, в крупных лагерях союзного масштаба все иначе, но тут не «Артек», и приходилось мириться с существующими реалиями.

Бумаги, разумеется, в кабинке не водилось. Лишь вырванные страницы старых газет, нанизанные на веревочку. Эти газеты были просто везде! Даже стены и двери «зеленого домика» были ими сплошь обклеены изнутри — чтоб тепло держать! Но пионеры использовали их еще и в качестве библиотеки. Занимаясь своими делами, Сереже в глаза то и дело бросались крупные заголовки: «Даешь рекорд!», «Напор крепнет!», «Чемпионы на пьедестале!»

Он невольно хихикнул, а потом не выдержал и засмеялся во весь голос.

— Чего ржешь, как дикая лошадь? — раздался знакомый голос из-за соседней перегородки.

Юрка Белкин, его одноклассник, тоже приехал в «Зарю» в эту смену и оказался с ним в одном отряде. Более того — в одной комнате. Но вчера они даже толком поговорить не успели, а вот сегодня встретились в столь неудобном для общения месте. Удивительно, что Юрка оказался в туалете раньше него, хотя из спальни первым выскочил Сережа. Наверное, прибежал сюда напрямик, пока Сергей таращил глаза на лагерные постройки.

— Чемпионы на пьедестале! — повторил Сережа, все еще смеясь.

— Это да, — согласился Юрка, — это прямо про нас! Чемпионы второй смены июля тысяча девятьсот восемьдесят пятого года! Чур, мне золотую медаль! А ты бери хоть все остальные скопом! Вот только пьедесталы тут особые — как бы не провалиться…

Такое событие Сергей не хотел представлять даже гипотетически. К счастью, через минуту они уже вышли на улицу и направились к умывальникам. «Зеленый домик» стоял на отшибе — строго по санитарным нормам, но время в запасе еще имелось, поэтому мальчишки не особо спешили.

— Еще кого-нибудь из наших тут видел? — поинтересовался Юрка.

Был он невысок, рыжий, как чума, весь взъерошенный, живой в движениях. Они с Сергеем не то чтобы близко дружили в школе, но жили по соседству и частенько гоняли в футбол во дворе.

— Бориску только, — вспомнил Сергей, — вчера не до того было, а в автобусе никого знакомого не попалось, сидел и всю дорогу книжку читал…

— Да уж, первый автобус сломался, остальным ждать пришлось. Поэтому с графика и сбились! — уверенно сообщил Юрка, который всегда все знал. — Вот целый день и потеряли!

— Ничего, наверстаем! — улыбнулся Сережа. — Скучать нам тут не дадут…

Юрка при этих словах чуть скривился, он по натуре был живым лентяем — то есть любил заниматься только тем, что душа велит, а не тем, что требуется — и перспектива целый месяц жить по указке вожатых ему не очень нравилась.

Быстро сполоснув лицо и руки ледяной водой из крана, Сережа бросил короткий взгляд в большое зеркало в позеленевшей от времени рамке, висевшее чуть в сторонке на толстой железных цепи.

Среднего роста, темноволос, вполне спортивного вида — на ботаника не похож, прическа аккуратная, и парадная форма чудо как хороша, взгляд серьезный, даже строгий, а вот само лицо… лицо могло бы быть и посимпатичнее, но на это наплевать. Он ведь мужчина, а не девчонка какая-то! А для мужчины главное — поступки, а не внешность. В целом, осмотром Сережа остался доволен.

— Давай-ка поторопимся! Уже начинается! — предложил Юрка и первым помчался вперед. Сережа побежал следом и через пару минут ребята оказались на площади, где уже собралось больше ста человек. Остальные стекались потоком со всех сторон. Самым младшим было лет семь-восемь — совсем салаги, им еще самим носы подтирать надо, а ребятам и девчатам из старшего отряда — по тринадцать — максимальный пионерский возраст. Те ходили важные, строгие. Это была их последняя «детская» смена, потом они смогут приехать сюда разве что через несколько лет в качестве вожатых.

Дети строились большими квадратами по отрядам вокруг стоявшей по центру высокой металлической мачты — флагштока. Первая линейка обычно проходила сумбурно, не все ребята еще знали свои места в строю, поэтому командиры отрядов судорожно пытались собрать своих подопечных и правильно всех расставить. Вообще-то, нужно по росту, но сейчас не важно, лишь бы стояли в нужном квадрате.

Сережа и Юра попали в один отряд под названием «Смелые». Командиром был назначен незнакомый им мальчик — Витя Смирнов, с которым оба вчера коротко познакомились. Он как раз выискивал взглядом своих и, увидев подошедшую к плацу парочку, призывно замахал руками:

— Сюда! Мы здесь стоим!

В отряде — тридцать человек, часть из которых жили в той же комнате, что и Сережа с Юрой. Смирнов поставил их во второй ряд, где невысокому Юрке толком ничего не было видно. Он постоянно подпрыгивал на месте, пытаясь понять, что происходит вокруг. Обзор ему изрядно загораживал Боря Коган — еще один их одноклассник — он был выше Юрки на голову.

— Слышь, Борька, давай местами поменяемся! — Белкин ткнул приятеля кулаком в спину.

Тот с неудовольствием обернулся, смерил рыжего взглядом сквозь толстые линзы крупных очков в роговой оправе и отказался:

— Не хочу!

— Что значит, не хочешь? — поразился Юрка. — Ты чего, каланча! Мне же не видно ничего! Давай меняться, говорю!

— В самом деле, Борис, поменяйся с ним. Ты же высокий, все увидишь над его головой! — попытался помочь другу Сережа. Ему самому все было видно прекрасно, так что за себя он не волновался.

— Ну ладно, — согласился Борька, — черт с вами, приставалы! Вставай сюда, мелкий!

— Сам ты мелкий! — обиделся Юрка, но местами поменялся. И лишь потом добавил: — Дылда!

Борис не обиделся, он даже не услышал обидное прозвище, настолько был поглощен наблюдением за разворачивающимися событиями.

На плац пришли взрослые — воспитатели, вожатые отрядов, физрук, две медсестры и усатый доктор в белом халате. Следом за ними шли барабанщик и горнист. Процессию возглавлял начальник лагеря. Сережа слышал, что это первая его смена в подобной роли.

Взрослые остановились в десятке шагов от флагштока.

От их группы, чеканя шаг, на середину плаца вышел старший пионервожатый Михаил, за ним неотступно следовал горнист.

По знаку вожатого горнист заиграл «Слушайте все!» — предварительный сигнал, призывающий ко всеобщему вниманию. Сережа как-то целых два дня потратил, чтобы выучить все сигналы, и теперь отлично в них разбирался.

Когда горн затих, старший вожатый гаркнул на весь плац:

— Ра-а-а-авнясь! Сми-и-и-рно!

Легкий гул, стоящий вокруг, мгновенно смолк. Мальчики и девочки замерли, стараясь не дышать. Даже самые маленькие прониклись важностью момента.

— Командирам отрядов приготовиться к сдаче рапортов!

Щербатый парень — командир соседнего отряда вышел первым, громко начав доклад:

— Товарищ старший пионервожатый, первый отряд «Закаленные» на торжественную линейку, посвященную открытию лагерной смены, построен! В отряде тридцать человек, присутствуют все. Наш девиз: «Быстрее! Выше! Сильнее!» Рапорт сдал командир отряда Федоров!

Потом он сделал шаг назад, четко развернулся и вернулся в строй. И тут же вперед шагнул второй командир — Витька Смирнов, и процедура повторилась.

Потом еще раз, и еще, пока почти все командиры, включая два девчоночьих отряда, не доложились старшему пионервожатому.

Остался последний отряд, и когда его командир точно так же шагнул из строя, Сергей, который обычно подмечал все вокруг, сразу понял, что этот парень отличается от остальных.

Он был одет чуть странно, как бы не по-нашему. И лицо у него было хоть и обычное, но чем-то неуловимо отличающееся от загорелых физиономий парней и девчонок вокруг.

И правда, когда он начал доклад, в его голосе послышался явный заграничный акцент.

— Товарисч старший пионэр… вожатий! Отряд «Интернационал» построен полностью! Фоль! В отряде есть десять человьек, присутствуют все, алле. Наш девиз: «Друшьба и Мир!» Рапорт сдать командир Зиберт!

— Ух ты! — Юрка чуть повернулся к Сереже и прошептал: — Смотри — немцы!

— Немцы? Брешешь! Почему они тут?

— Из ГДР по обмену. Десять ихних к нам, и столько же наших к ним отправили!

— Откуда знаешь? — удивился Сережа.

— Да это все знают! — округлил глаза Юрка. — Обмен опытом. Если все пройдет нормально, в следующем году повторят. Вот бы скататься за рубеж! Эх! Интересно там! Глянуть бы хоть одним глазком…

— Что ты там не видел? — пожал плечами Сергей. — В ГДР еще ладно, а дальше? Там же капитализм, эксплуатация трудового народа! Одни жируют, другие вкалывают. Тебе это интересно?

— Мне — интересно! — серьезно кивнул Юрка. — Мне все интересно!

— Тихо вы! — шикнул очкастый Борька. — Ишь, расшумелись!

К флагштоку вышел начальник лагеря. Это был сравнительно нестарый мужчина лет пятидесяти с небольшим, достаточно высокий, светловолосый, скуластый, с чуть нервным лицом.

Он с любопытством оглядел выстроившиеся вокруг шеренги, потом неожиданно подмигнул всем сразу и начал:

— Зовут меня Алексей Михайлович Громов. Я начальник этого лагеря! Прошу, как говорится, любить и жаловать! Скажу сразу — хулиганов и бездельников мы не уважаем. Наш лагерь «Заря» — для тех, кто любит творчество, науку и технику. Кто хочет в будущем стать кем-то значимым, а сейчас готов учиться с полной отдачей! Мы постараемся помочь в этом стремлении всеми силами. Современный человек должен быть развит всесторонне: обладать умом, знаниями, различными навыками и быть в хорошей спортивной форме — это очень важно!

Его речь внезапно прервало неожиданное явление. Толстый рыжий кот неспешно прошел мимо замерших пионерских рядов, дошел до флагштока и с видимым удовольствием почесался спиной о мачту.

Те из ребят, кто стоял в первых рядах и видел кота, заулыбались.

Алексей Михайлович тоже заметил незваного гостя, но не стал его гнать. Наоборот, подошел к животному, нагнулся и почесал того за ухом.

Потом выпрямился и продолжил:

— Поздравляю вас с началом смены! Надеюсь, мы все здесь проведем время с пользой! Сегодняшний день объявляется игровым — вам придется знакомиться друг с другом в настоящей боевой обстановке. Прошу вожатых провести после завтрака подготовку к «Зарнице». Сама игра начнется сразу после инструктажа и продлится до вечера. А теперь, прошу поднять знамя! Равнение на знамя!

Вновь заиграл горн, на этот раз мелодию «Подъема и спуска знамени». Кот не испугался и не убежал — он видел подобное не в первый раз и просто терпеливо ждал, когда все закончится.

Откуда-то из-за спин собравшихся вышел высокий пионер из старшего отряда — он держал в руках знамя лагеря: красное полотно, три языка пламени, звезда, профиль Ленина. Полотнище знамени пока было закреплено, чтобы не развернулось раньше времени. Правая рука знаменосца у пояса, левая — чуть ниже. Казалось, он почти не дышал.

Раз-два! Раз-два!

В отличие от остальных, знаменосец был в белых перчатках. По бокам от него шагали два ассистента — серьезные, собранные, тоже в перчатках, чтобы подхватить знамя в случае необходимости

Вновь заиграл горн и тут же вперед выступил барабанщик.

Раздалась барабанная дробь, пробирающая буквально до мурашек.

Знаменная группа строевым шагом направилась к флагштоку.

Остальные во все глаза глядели на святое действо.

Знаменосцы подошли к флагштоку и сняли знамя с древка, тут же ловко прикрепив его к подъемному механизму.

Сердце у Сережи колотилось как бешеное. Ему хотелось кричать от непередаваемого словами чувства единения со всеми, кто находился рядом.

Даже вредный Юрка казался ему сейчас лучшим человеком на планете. Ведь он свой! Он так же все понимает и разделяет!

Знамя взлетело вверх, блеснув золотыми кистями, и ярким пятном затрепетало на фоне окруженного бесконечной зеленью плаца и синего неба.

Не просто знамя — символ!

У одного из ассистентов пилотка чуть сбилась набок, но он не посмел ее поправить, чтобы не нарушить эффектность момента.

— Ура!

— Ура!

— Ура!..

Когда все восторги и эмоции чуть поутихли, Алексей Михайлович вновь улыбнулся и негромко сказал, обращаясь ко всем присутствующим:

— А теперь прошу вас, друзья, проследовать в столовую на завтрак!

Сережа

Глава 2. Новые знакомства.

Просторная столовая была сплошь заставлена белыми прямоугольными столами на шестерых человек. На стенах висели крупные лозунги: «Хлеб — всему голова!», «Мой руки перед едой!», «Дети — хозяева лагеря!», «Поел — убери за собой!»

Рассаживаться можно было свободно, кто где хочет, не по отрядам, и ребята сбивались в дружеские компании знакомых по школе или городским кружкам и секциям. Впрочем, были тут и те, кто приезжал в «Зарю» уже не в первый раз — такие держались вместе, с чувством собственного достоинства поглядывая на новичков.

Длинная очередь мальчишек и девчонок с подносами в руках скопилась перед раздачей. Кто-то уже получил свою порцию и с аппетитом уминал за обе щеки еду за столом, другие болтали между собой, топчась в очереди и обсуждая лагерные сплетни и новости.

Юрка и Серега тоже взяли по подносу и встали прямиком за высоким Борисом Коганом. Тот был молчалив и невозмутим, колокольной башней возвышаясь над всеми вокруг. Вымахал он, конечно, за эти месяцы — будь здоров! И не скажешь, что шестиклассник — на вид класс седьмой, если не восьмой.

— Можно я встану тут за вами? — раздался негромкий голос за спиной у Сергея.

Он обернулся и увидел мальчика с приятным, но немного строгим лицом. В отличие от Сережи, на нем была надета светло-голубая рубашка с карманами и погончиками, на левом рукаве которой красовалась большая нашивка — эмблема организации — щит с пламенем костра и двумя буквами — JP — Junge Pionieri. И темно-синие шорты из плотной ткани вместо брюк с широким кожаным ремнем. А галстук на нем был привычного красного цвета.

— Гэдээровец! — вслух догадался Юрка. — Из группы «Интернационал». Старший, у младших галстуки синие.

Сережа и сам это уже сообразил, поэтому любезно предложил:

— Конечно, вставай, камрад! Мир! Труд! Май! Будь готов!

— Immer bereit! * — улыбнулся в ответ парень, сверкнув ровными белыми зубами, и тоже поставил свой поднос на направляющие рельсы, закрепленные вдоль линии раздачи.

*(нем.) Всегда готов!

— Меня зовут Сергей, а это — Юра! — представил всех Сережа. — Впереди высокий как каланча — Борис!

— Рудольф Рихтер! — протянул руку немец. — Но для друзей можно просто Руди!

Говорил он правильно, почти без акцента, куда лучше, чем командир его отряда недавно на торжественной линейке.

Все, включая обернувшегося Борьку, обменялись крепкими рукопожатиями с немецким пионером. Сергей впервые в жизни общался с иностранцем лично, и ему было очень интересно, но он старался этот интерес скрывать, чтобы не испортить первое впечатление о себе дурацкими вопросами.

А вот Юре, кажется, было все равно, и он сразу атаковал Руди миллионом слов:

— А правда, что у вас всех джинсы есть, и даже не по одной паре? И что вы спать не можете, если форма не выглажена? Потому что порядок превыше всего! И что жизнь у вас богаче? Я в это не верю! У нас дома все есть — и колбаса, и сыр, и хлеб, и молоко! Вот только джинсов у меня нет, но и зачем они мне? Хотя я бы не отказался, предложи мне кто…

— Юрка, замолчи! — дернул его за рукав Сергей. — Не позорь нас! Что о нас подумает заграничный гость?

— А что такого? — надулся тот. — Подумаешь, я позорю! Ничего я не позорю. Скажи ему, Руди!

— Он не позорит, — серьезно ответил немец, — он только хотел спросить. Это не проблема. Я отвечу с удовольствием! Но можно сначала взять еды? Как это сделать? Нужно просто попросить?

— Да-да, сейчас я покажу! — Сергей обрадовался, что может чем-то помочь иностранцу, научить его.

Как раз подошла их очередь. Борис уже взял тарелку с кашей, хлеб и компот и отошел в сторону.

Полная повариха в платке на голове и белом халате приветливо смотрела на мальчиков, ожидая их заказа.

— Что желаете, ребятки? — добродушно спросила она. — Есть каши: молочная, рисовая, пшенная. Еще есть каша «Дружба» — смесь риса и пшена. Также могу предложить запеканку с творогом, или можете взять сырники. Если желаете яйца — только омлет или вареные вкрутую. Яичницы не делаем. А кому мяса хочется — могу пару молочных сосисок положить. Еще советую овощной салат! Ну а запить можно чаем, какао с молоком или киселем!

Сергей взял запеканку и кисель — он не очень любил объедаться на завтрак. Слишком уж много энергии тело тратит на переваривание пищи, а время до полудня — самое продуктивное, жаль его тратить на полусонное состояние.

Юра попросил рисовую кашу и сосиску, а Руди, подумав, выбрал омлет и сырники с какао. Сергей помог ему, коротко рассказав о каждом предложенном столовой блюде.

— Пошли с нами за стол! — предложил он гэдээровцу, как только подносы у всех наполнились, и тот охотно согласился.

Они уверенно направились к столу, где уже в одиночестве восседал Борис. Может, он и не ждал соседей, но противиться не стал. Все расселись по местам, выгрузив тарелки на стол, а подносы сложив временно один на другой, чтобы не мешались.

Одно место за столом пустовало, но вокруг было где разместиться, так что ребята не стали ждать последнего соседа и решили сразу приступить к завтраку.

— Мальчишки, я с вами! Можно?

Ира Синицына! Симпатичная девочка — миниатюрная, светловолосая, общительная, быстрая в движениях — она материализовалась рядом с их столиком с подносом в руках.

Сережа немного знал ее — они учились в параллельных классах. Он — в «А», она — в «Б», и время от времени встречались на переменах, но никогда близко не общались. Зато, кажется, Юрка был с ней на короткой ноге.

— Ирка! Садись, как раз место свободное!

Вот теперь их стол укомплектовался полностью — все шесть мест.

Юра, как самый активный и общительный, быстро представил Ирке гэдээровца — остальных она знала, а потом каждый принялся за свой завтрак, и некоторое время ложки и вилки дружно стучали по тарелкам — о столовом этикете все в этот момент совершенно позабыли — настолько свежий воздух и окружающая лагерь природа разогрела аппетит.

— Слышали про Громова? — Ира заговорщицки подалась вперед, едва не задев рукавом запеканку. — Девчонки из первого отряда шептались, что он в Москве чуть ли не ядерную бомбу изобретал. В Академии наук работал! А он все бросил и уехал к нам на Урал. Мол, глушь, никто не мешает.

— Ага, бомбу, держи карман шире, — буркнул Юрка, не отрываясь от каши. — Из Академии наук в начальники пионерлагеря не уходят. Это как из космонавтов в дворники.

— И все же это большая тайна! — не сдавалась Ирка.

— Глупости это все, а не тайна, — буркнул очкастый Боря, — не бывает такого спада в карьере.

Спорить с ним никто не стал, слишком взрослые дела, но Борис был любителем влезать в вопросы, которые его не касались.

— А еще шестой корпус все же хотят сносить, — перевела тему Ира, — тот, который в лесу и заброшен!

Сергей ничего не знал об этом лагере, в котором он оказался впервые, и его истории, в отличие от остальных. Разве что Руди являлся таким же новичком, как и он, и тоже удивленно хлопал глазами. Но ему было сложнее — еще нужно было переводить в уме русский язык на немецкий. Ох, не хотел бы Сережа оказаться на его месте! Хотя… если бы его взяли по обмену, уж он бы постарался, подучил бы чужой язык. Зато можно глянуть на их жизнь, как Юрка говорит. Любопытно же! С другой стороны, он был уверен, что в Советском Союзе все равно лучше. Это аксиома, не требующая доказательств. А скоро станет еще лучше, и они первые полетят и на Марс, и на Венеру, и на другие планеты. А если повезет, то и за пределы Солнечной системы. Научно-технический прогресс не остановить!

Но точно Сережа знал лишь одно — в лагере было пять жилых корпусов, а шестого он не видел.

— А почему он в лесу и заброшен? — спросил Руди.

— Никто не знает, но слухи ходят разные. Говорят, когда-то очень давно, лет шесть назад, там случилась одна неприятная история, вот только подробностей я не знаю, — быстро ответила Ирина, но Сергей почувствовал, что она явно что-то недоговаривает — не хочет, что называется, «ворошить грязное белье» перед иностранцем, пусть и представителем ныне братской части немецкого народа, но все же…

«Странная история, — подумалось Сергею, — зачем в принципе было строить корпус так далеко, вне территории лагеря? Любопытно!»

— Через недельку пригонят технику, если только смогут протащить ее через эти дебри, — продолжила тарахтеть Ирка, — и демонтируют! — она по складам произнесла это непривычное слово, а потом живо добавила: — Вот бы сбегать туда, поглядеть! Вдруг мы найдем внутри что-нибудь ценное?

— Ты брось о таком думать, Ира! — наставительно поднял вверх указательный палец Боря. — Нечего там шастать! Опасно это! Да и нет там уже ничего давно, даже если что прежде и было…

Он прав, и Сережа, встрепенувшийся было душой на Иркину идею, тут же сник. Битые стекла да пустой каркас здания — что там еще смотреть?

— А вы знаете, что когда-то шестой корпус был первым! — сообщила Ира. — Его ведь построили в семьдесят девятом! И именно вокруг него хотели строить лагерь, но потом передумали и перенесли лагерь сюда, а корпус так и стоит с тех пор заброшенный. Интересно? Вот и мне тоже!

— Ну его! Забудь, — сказал разумный Борис, — лучше скажи, с «Зарницей”-то что?

— Так вроде после завтрака все вожатые должны собрать отряды и объяснить, что нужно делать, — пожала плечами Ира, мысли которой были все еще заняты загадкой шестого корпуса, — как обычно разделят на команды. Кто захватит флаг противника или соберет все погоны — тот и победит.

— Будем много бегать по лесу, — недовольно буркнул Боря, предпочитавший проводить время в секции по электронике, — туда-сюда, туда-сюда… и не отвертеться ведь!

Сереже, наоборот, предстоящая игра была невероятно интересна. В «Зарнице» прежде он не участвовал — родители лишь второй раз в жизни отправили его в лагерь, — а в первом подобные мероприятия не проводились.

Его сердце охватили азарт и предвкушение. Хотелось прямо сейчас вскочить на ноги из-за стола и бежать захватывать вражеский штаб. Пусть там сидят такие же пионеры — ну и что? В рамках игры они враги. Значит, никакой пощады!

— Хорошо бы попасть в одну команду, — разумно придумал Юрка, — мы уже знакомы друг с другом, у нас слаженная группа. Руди, ты с нами?

— Я бы очень этого хотел, — чуть застенчиво ответил гэдээровец.

— Вот и отлично! Поговорим со Стасом после завтрака!

Словно по мановению волшебной палочки, перед их столиком возник вожатый.

— Кто тут из моего второго отряда? — вопросил он, сверкая очами. — Юрка, Боря, Серега! После завтрака живо в Клуб, буду проводить инструктаж для «Зарницы»!

— А можно они с нами? — попросил Сергей, заранее предполагая, что ему откажут.

Но Стас, мазнув взглядом по лицам Иры и Руди, неожиданно согласился:

— Девочка с вами и немецкий пионер тоже? Отличная компания подбирается в вашу команду! Конечно, пусть приходят, но чтобы заранее предупредили своих вожатых. Это понятно?

— Понятно! Сделаем! Спасибо, Стас!

— Чужой флаг принеси — это и будет твое спасибо, — отмахнулся Стас и исчез так же внезапно, как и появился.

— Хороший он у вас, — задумчиво проводила вожатого взглядом Ирка, — не то что наша Елен Анатольевна! Злыдня!

— Отпросись у нее, — напомнил Юрка, — и приходи в Клуб! Мы всех уделаем!

Ира сложила свою посуду на поднос и кивнула:

— Попробую…

— И ты, Руди, должен получить разрешение у своего вожатого, — пояснил немцу Сергей, — тогда мы сможем играть в одной команде. Это будет здорово!

— Я постараюсь! — кивнул тот в ответ.

— Тогда встречаемся в Клубе через четверть часа!

Выйдя из столовой, Ира дернула Сергея за рукав, отзывая в сторону.

Он отошел с ней, не совсем понимая, что она от него хочет.

— Я опять про шестой корпус, — негромким таинственным голосом начала она, — видела, что тебе стало интересно.

— Допустим…

— Так вот, при Руди я говорить не стала, а тебе скажу. Один вожатый при мне рассказывал, что там творятся странные дела. Он ходил туда посмотреть что к чему и заблудился. Представляешь, в десяти минутах от лагеря! Еле обратную дорогу нашел. Громов тогда лично его отчитывал и запретил даже близко приближаться к корпусу!

Сергей почувствовал, как по спине пробежал легкий холодок. Громов — бывший ученый, который вдруг бросил Академию Наук… Странно все это.

— Врет, поди, этот вожатый, — стараясь отогнать внезапное волнение, нарочито грубовато ответил он. — Разморило на солнце, лег подремать в тенечке и проспал весь день, а потом байки придумывает! Мол, заблудился!

— Ничего он не придумывает! Я ему верю! — слегка обиделась Ира. — Но одна я туда не пойду, стра-а-ашно!

Ирка тут же перестала дуться — характер у нее был отходчивый — подмигнула ему и убежала готовиться к игре. Вот же зараза! Только заинтриговала и раззадорила!

Подумав, Сергей тоже направился в комнату переодеться. В парадной одежде в «Зарницу» не поиграешь — это ясно, нужно что-то более удобное и приспособленное для леса. Хорошо, что у Сережи все нужное имелось.

Юрка и Борис уже копались в сумках, Сергей подошел к своей кровати и тоже вытащил из-под нее чемодан. Мама сложила все, что требовалось.

Синяя трикотажная футболка с надписью «СССР» крупными буквами, прочная штормовка для защиты от веток — будет жарко, но это лучше, чем исцарапать все тело, пробираясь сквозь кусты, плотные штаны, на ноги — кеды, на голову — панаму -афганку — удобно и модно. Обязательно перочинный ножик в карман, в другой карман — небольшой компас — чтобы не заплутать. Еще фонарик. Вроде готов?

— Ну ты нарядился как на войну! — Юрка с одобрением оглядел преображение Сергея. — Молоток!

Сам он переоделся в старый военный камуфляж, видно перешитый на подростка с взрослого человека, а на голову нацепил красную пилотку.

— Не будет выделяться среди зелени? — с сомнением посмотрел Сережа на яркую пилотку.

Юрка задумался, снял ее и повертел в руках, но его рыжая голова все равно привлекала внимание. Никакой маскировки!

Боря подошел к друзьям и сообщил:

— Я тоже готов!

Он был в простой одежде, словно собрался в лес по грибы. Разве что на голову повязал синий платок на пиратский манер — удобно.

— Мы им зададим жару! Будут знать наших! — пригрозил неизвестным противникам Юра.

Сергей был полон энтузиазма. Раньше он часто перед сном фантазировал, как повел бы себя, живи он в прошлом, в 1941 году, когда началась Великая Отечественная война. Смог бы стать героем, как многие мальчишки тех лет — его ровесники? Или струсил бы?

Сереже всей душой хотелось верить, что он умел бы пройти тяжелые испытания с честью. Но… в таких вещах нет сослагательного наклонения. Нельзя однозначно сказать «да» или «нет», пока это событие не произойдет с тобой в действительности.

«Зарница» — это, конечно, не по-настоящему, это всего лишь игра, имитация, но все же ему очень не хотелось ударить в грязь лицом перед другими ребятами.

В Клуб их тройка прибежала одной из первых. Разве что Стас и другие пионервожатые уже были на месте, прямо у входа отлавливая своих подопечных.

— О, явились, бойцы? В нормативы уложились, поздравляю! Заходите в комнату, занимайте ваши места согласно штатному расписанию… другими словами, вставайте где хотите! Ждем, пока все соберутся! А ваши друзья где?

— Скоро придут! — уверенно ответил Сергей, хотя и понимал, что Иру и Руди могут не отпустить из их отрядов в чужой.

— Ну что же, я их помню, если увижу — отправлю к вам! — пообещал Стас.

От него исходила волна силы и уверенности. Высокий, спортивный — он вроде бы еще и на гитаре играть умел. Такие нравятся девушкам. Сережа даже слегка ему позавидовал, но потом волевым усилием подавил в себе это чувство.

Зависть — удел слабых, это он знал точно — отец часто так ему говорил. Сильный человек способен сам повернуть свою судьбу в любую сторону, нужно лишь задаться целью и идти к ней.

Постепенно комната наполнялась мальчиками и девочками. Некоторых Сережа знал по школе, других — нет. Все тут же знакомились друг с другом, но от обилия новых лиц и имен у Сергея быстро все перемешалось в голове.

Ничего, потом еще раз спросит!

Само собой, комната не могла вместить в себя всех желающих, но человек сорок в нее уже набилось. Увидев Иру и Руди, зашедших в числе последних, Сергей очень обрадовался, но рядом совершенно не было места, поэтому ребята прижались к стене и там остались стоять.

— Ну что, все в сборе? — Стас прикрыл дверь и остался стоять у нее, возвышаясь над всеми собравшимися, кроме, разве что, Бориса, который сигнальной вышкой торчал посреди помещения.

Рядом со Стасом стояли еще двое вожатых — парень и девушка, но их Сережа не знал.

— Итак, объявляю собрание открытым! — провозгласил Стас. — Объясняю правила. В лагере находится больше сотни детей, и мы решили провести игру по новым правилам. Вместо двух команд сделали четыре. Белые, красные, синие и желтые. Соответственно, будет четыре штаба и четыре флага. Наша команда называется «Красные». Вот погоны! — он показал на мешок в руках у девушки-вожатой, из которого торчали красные лоскутки. — Каждому положено по две штуки! Пусть девочки приметают их на улице парой ниток к вашим плечам. Правила простые — если с вас сорвали один погон — вы ранены, и тогда передвигаться можете только шагом. Если потеряли оба погона — все, для вас игра окончена — убиты. Тогда сразу нужно топать обратно к штабу и ждать окончания «Зарницы». Наш штаб будет находиться на пляже у озера — после инструктажа мы все дружно отправимся прямо туда. Несколько человек останутся охранять флаг — если мы его потеряем, то проиграли. Другие отправятся искать вражеские штабы. Цель — захватить их флаги и принести в штаб. Ну и срывать погоны с вражеских бойцов, чтобы вывести их таким образом из строя. Кто соберет больше всего чужих погон — получит приз. Вопросы?

— А где находятся остальные три штаба? — спросил кудрявый паренек с пронзительно-голубыми глазами.

— Это вам и предстоит выяснить. Скажу лишь одно — слишком далеко уходить в лес не надо, все четыре лагеря будут располагаться в пределах пятнадцати минут ходьбы друг от друга. И смотрите мне — не потеряйтесь в лесу! Готовы к игре?

И собравшиеся в комнате ребята и девчата дружно крикнули в ответ, словно репетировали это уже сто раз:

— Всегда готовы!

Громов

Глава 3. Зарница.

Штабной домик отряда «Красных» заранее построили прямо на пляже. Впрочем, особо мастерить там было нечего — четыре стены, пол да крыша — все сделано из старых досок и картона на один раз, а после «Зарницы» домик тут же разберут и сожгут вечером на пионерском костре.

Зато рядом, воткнутый в невысокий флагшток, на ветру развевался красный флаг без каких-либо прочих знаков отличий — флаг их отряда «красных». Его охраняли трое пионеров из старшего отряда. Высокие, хмурые, они готовы были биться до конца, если понадобится.

Сережа и Юрка стояли рядом, слушая последний инструктаж, который, впрочем, не особо отличался от того, что прежде сказал Стас — бегайте по лесу, срывайте погоны с членов вражеских отрядов, а, если повезет, захватите и принесите флаги других команд. «Раненые» могли продолжать игру, а вот «убитые» должны сразу же вернуться к штабу — они автоматически выбывали из состязания.

Потом в небо практически одновременно взвились четыре разноцветные сигнальные ракеты, по одной от каждого лагеря, и это значило, что игра началась.

Борис, Ирка и Руди ждали на улице, и едва Сергей и Юра вышли из штабного домика, отозвали их в сторону.

— Пойдем плотной группой! — авторитетно заявил Юрка. — Если увидим врага, набрасываемся на него всей толпой. Главное — помогать друг другу! Защищать, следить, чтобы враги погоны не сорвали!

— Хорошо бы захватить хоть один чужой флаг, — мечтательно сообщил Боря. — Мы бы стали героями, а потом нас бы оставили в покое и дали возможность заниматься на самом деле интересными вещами — у меня свежий выпуск «Юного техника» лежит непрочитанный!

— Даже не мечтай, — оборвал его Юра, — радуйся, если сам не помрешь, береги погоны, а о флагах и не думай!

Сергей промолчал. Он тоже хотел бы принести в штаб флаг другой команды, но прекрасно понимал, что сделать это вряд ли получится. Юрка прав: тут бы самому схорониться, да хотя бы пару врагов «убить». Так что тактика плотной группы была на данный момент самой приемлемой. Глядишь, если навалиться всем отрядом, то может получиться забрать несколько чужих погон.

— Нам надо выбрать командира! — звонким голосом сказала Ира. — Это военная игра, у нас команда. А раз так, то должен быть лишь один человек, который принимает решения! Я знаю точно, у меня папа — военный! Если в критический момент начнем спорить — все пропало!

— Согласен, — вступил в разговор и Руди, — надо выбрать анфюрера!

Сережу передернуло от этого слова, Юрка тоже скривился, лишь Боря и Ира пропустили его мимо ушей.

— Фюреров у нас тут нет, пускай даже «ан»! — резко ответил Юрка, прекрасно догадавшийся о том, что имел в виду немец. — А у нас это называется словами командир, начальник, лидер. Понятно?

Руди заметно стушевался.

— Извините, друзья… я иногда путаюсь…

— Все в порядке, мы тебя подучим! — улыбнулся Сергей, стараясь сгладить неприятный момент. — Будешь у нас болтать как местный!

Руди смущенно улыбнулся и повторил почти совсем без акцента:

— Постараюсь болтать как местный!

— Хочу напомнить, что игра давно началась, — Боря поправил очки, — а мы все еще здесь. И командира не выбрали!

— Предлагаю Сережу, — внезапно сказала Ира, — он умный, ловкий, сильный. Я голосую за него!

Для Сергея это была неожиданность. Ирку он знал не слишком хорошо, и то, что она выбрала его, было удивительно, но приятно.

Но еще удивительнее оказалось, что остальные поддержали девочку единогласно.

— Сережа! — кивнул Боря. — Он подходит.

— За Серегу! — громко крикнул Юрка. — Ура!

— Meine Stimme auch! — выпалил Руди вслед за ним и тут же перевел: — Мой голос — за!

— Вот и славно, — подытожил Боря, — командира выбрали. А теперь, командир, командуй уже, а то мы тут до вечера просидим…

Сергей постарался собраться с мыслями. Группа у них была хорошая, хоть и несработанная. Но пять человек — это сила, как ни крути. Пользы такая группа для всего отряда принести может много, если правильно спланировать тактику и действовать сообща.

— Пойдем скрытно по лесу, — решил он, — наша цель — нарвать побольше погон. Все делаем вместе, согласованно. Вражеские штабы специально искать не будем, но если вдруг наткнемся — на месте будем решать, как поступить. Вперед!

Все весело сорвались с места, углубившись в лес. Остальные «красные» ушли уже минут пять назад, так же разбившись на группы по несколько человек, так что пришлось поторопиться. Все ребята в группе Сергея были тоже одеты вполне подходяще для леса, разве что Ира щеголяла в белых шортах чуть выше колен, и это было плохо — могла сильно оцарапать ноги, забравшись в кустарник.

Лес был плотный, холмистый, высоты постоянно менялись. Приходилось то карабкаться наверх, выискивая проходы между крупными камнями, то осторожно спускаться в ложбины, при этом надеясь не попасть во вражескую засаду.

Сергей старался идти, мысленно держа в виду озеро слева, как ориентир. До сих пор, за прошедшие десять минут, им пока никто и не попался — ни свои, ни чужие. Остальные «красные» ушли далеко вперед, а до врагов еще не добрались.

— Где же все? — тяжело дыша, спросил Юрка. — Даже криков не слышно…

Группа как раз вышла на небольшую полянку, покрытую разноцветными цветами и растениями. Кусты шиповника своими иглами предупреждали: не трожь, но заросли земляники, черники и брусники так и приглашали нарвать полные ладони ягод и лопать их без остановки.

— Может, сбились с дороги? — предположил Руди.

— Ушли чуть в сторону, — кивнул Боря.

— Нет, — отрезал Сергей, — я следил за маршрутом. Мы шли вокруг озера вдоль побережья на расстоянии пары сотен метров от воды. Заблудиться мы не могли. Идем еще пять минут вперед, если никого не встретим, возвращаемся обратно!

Ира замедлила шаг, изрядно отстав от группы и залюбовавшись на целую россыпь разноцветных луговых цветов.

— Как же красиво! — прошептала она, улыбаясь.

И тут на нее напали.

Из кустов стремительно выскочили трое парней с синими погонами и со свирепым видом кинулись на девочку, намереваясь сходу вывести ее из строя, сорвав погоны.

— Мама! Мамочка! — взвизгнула Ирка и припустила к своим.

Ребята обернулись, Сергей чуть не выругался от отчаяния — Ира была слишком далеко и явно не успевала добежать до них, а «синие» уже буквально наступали ей на пятки.

«Не уберег, получается! А еще командир! Тюфяк ты, а не командир!» — мелькнула мысль, а тело уже двигалось само, стремясь все же успеть помочь.

Остальные тоже побежали на помощь, но один из синих как раз настиг Иру и схватил ее за руку, пытаясь остановить. Два других тоже добрались до жертвы и жадно тянули руки к ее погонам, но только мешали друг другу, а Ирка — молодец — ловко уворачивалась, не давая себя ранить или убить, но долго это продолжаться не могло. Мальчишек много, а она одна. И помощь все не поспевала, а счет шел буквально на мгновения…

— Р-р-р-р-р! — грозный рык из густого кустарника заставил всех, и «синих», и «красных» застыть на месте.

Кто там? Неужели…

Кусты зашевелились и тут же сквозь заросли мелькнуло крупное тело с густой, бурой шерстью, тяжелой головой, чуть вытянутой мордой и мощными лапами.

— Медведь! — заорал один из «синих», выпустив руку Иры. — Бежим! Сожрет!

И все трое, позабыв обо всем на свете, со всех ног бросились в обратном направлении, оставив девочку растерянно стоять на месте.

«Красные» тоже стояли, не добежав до Иры шагов пятнадцать.

Медведь оказался как раз между ними примерно посередине. Он ворочался в кустах, но вылезать оттуда, судя по всему, пока не планировал.

Сережа замер. Сердце упало куда-то в кеды. Медведь. Настоящий, огромный, матерый. Зверь шумно, с присвистом выдохнул через ноздри, и кусты за его спиной заходили ходуном. Вспомнив передачу «В мире животных», Сережа медленно, стараясь не делать резких движений, поднял руки над головой, чтобы казаться выше, и осторожно пошел к боявшейся пошевелиться девочке.

«Главное — не бежать, — пульсировало в висках. — Побежишь — догонит за секунду!»

— Все хорошо, не волнуйся, — уверенным, спокойным тоном начал говорить он, — мишка не нападет. Правда ведь, мишка?

Тот в ответ громко фыркнул и резко выдохнул через нос.

— Вот видишь, это хороший мишка — наш, советский! Он не причинит вреда! Главное, не кричи и не делай резких движений. Ты можешь напугать его…

— Напугать мишку? — удивилась Ира, и в этот момент она поняла, что перестала бояться. И на Сережу она внезапно взглянула с уважением.

— Конечно, он же не ожидал нас тут встретить, тем более таких шумных. Ходил себе по лесу, искал ягоды. Слышишь, как он пыхтит и ворчит? Значит, не голоден. Ободрал уже поди пару малинников…

Сергей наконец дошел до девочки и взял ее за руку, крепко сжав ладонь.

— Иди спокойно, не показывай страха. Если он все же бросится, падай на живот и сцепи пальцы на затылке, чтобы защитить шею…

Медведь не напал. Он лишь проворчал что-то, так и не выбравшись из кустов.

Ребята добрались до своих и всей группой двинулись прочь, оглядываясь на зловещий кустарник.

— Надо предупредить остальных, что здесь дикий зверь! — сказал Юрка. — На нас не напал, но может напасть на других!

— Спустимся к воде, — решил Сергей, — и пойдем в обратную сторону вдоль берега. Если кого встретим — сообщим об опасности, если же нет — доберемся до штаба и скажем вожатым.

— Р-р-р-р-р! — внезапно раздалось совсем рядом из ближайших кустов, и в тот же момент оттуда вышел медведь на задних лапах…, а потом он поднял передние лапы вверх и одним движением снял свою большую голову.

— Костюм! Это же костюм! — радостно заорал Юрка, разглядев, что в большой голове скрывалась голова поменьше, уже не медвежья, а человеческая.

— Да это же Костя — вожатый! — взвизгнула Ирка.

Костя между тем подошел к команде и широко всем улыбнулся.

— Молодцы, «красные», записываю вам дополнительных три балла. Вы повели себя совершенно верно в опасной ситуации, не растерялись, не провоцировали животное на агрессию.

— Так это была лишь проверка? — уточнил Руди.

— Совершенно верно, — кивнул Костя, — так что прошу никому об этом не говорить. Мне нужно проверить и других. К слову, сбежавшим «синим», оставившим девочку в беде, я запишу минус три балла. А теперь идите дальше, игра не ждет!

— Но нас о такой проверке никто не предупреждал! — возмутился Руди. — Так нечестно!

— На войне враг редко предупреждает о нападении, — серьезно взглянул на него вожатый, — тебе ли этого не знать…

Руди умолк.

Сереже стало неудобно за эти слова, ведь Рудольф не виноват в том, что его предки напали на СССР. Он-то родился куда позже и в гораздо лучшей стране — ГДР, а получается, должен отвечать за прежние дела. Неправильно это!

Он хотел было объяснить все Косте, но тот уже не слушал, он вновь нацепил свою страшную медвежью голову и скрылся в кустах поджидать следующие жертвы.

— Вот ведь лесной разбойник, — погрозил ему вслед Юрка, — а я было поверил…

— Мы все поверили, — кивнул Сережа, — медведи тут и правда водятся, но стараются держаться подальше от людей. Я читал, что они забираются в самую глушь — там им живется вольготно.

— Пошли дальше? — предложил неугомонный Юрка. — А то мы пока ни одного погона не добыли.

— Зато заработали три дополнительных балла, — парировал Борис. — При прочих равных это сыграет в пользу нашего отряда.

— И еще «синие» получили минус три балла, — вспомнила Ира.

— Им же хуже! — подытожил Сергей. — Неплохое начало. Вперед!

Они побежали легкой рысцой по лесной тропинке, чуть пригнувшись и теперь стараясь держаться близко друг к другу. Даже Ира более не отставала. После встречи с фальшивым медведем местные красоты перестали ее интересовать.

Через несколько минут Сережа что-то услышал и тут же сделал знак остальным замереть на месте. Ребята замерли в неудобных позах, стараясь не издавать ни звука.

— Там впереди кто-то есть, — прошептал Сергей, — идем очень аккуратно!..

Двинулись вперед так осторожно, как только могли. И все равно длинный Боря зацепил головой ветку, с которой тут же с диким криком взлетела птица и начала кружить вверху на головами, продолжая при этом пронзительно орать. Видно, она охраняла гнездо с птенцами и посчитала группу людей угрозой.

Но вся секретность от этого — коту под хвост.

— На нас напали! — крикнул кто-то невидимый впереди. — В атаку!

— Защищаемся! — приказал группе Сергей, мгновенно оценив обстановку. — Прикрываем друг друга!

Из леса на них выбежала целая толпа — человек восемь-десять, не меньше. Мальчики и девочки с белыми погонами на плечах.

Подкрасться незаметно не получилось, отступить теперь тоже не удастся, а у «белых» был численный перевес.

«Дело плохо», — понял Сережа, но сдаваться он не собирался. Русские не сдаются! И если погибают, то захватывают с собой на тот свет столько врагов, сколько удается.

— Держать оборону!

«Белые» обступили их широким полукругом, но пока не нападали, ждали команды своего старшего. Им оказался белобрысый парень лет тринадцати с взлохмаченными волосами — высокий и сухощавый, по виду похожий на спортсмена-легкоатлета.

Опасный противник!

Сергей смотрел на него во все глаза, пытаясь понять, что тот задумал.

— Сдавайтесь! — внезапно предложил белобрысый. — Нас больше, и мы сильнее. Вам не победить, так зачем мучиться? Обещаю, мы заберем лишь по одному погону у каждого, и топайте себе тихонько в свой штаб. Устроит? Даю минуту на размышления!

Ребята переглянулись. Сереже показалось, что Борис готов был согласиться с предложением. «Зарница» — вообще не его игра, ему нравилось возиться с паяльником и вечно что-то изобретать. Ирка после встречи с медведем вообще притихла. Обычно веселая и задорная, сейчас она была молчалива и задумчива. Руди — вот тот был готов к бою, Сергей это видел. Он бы не побежал и принял свою судьбу до конца. А Юрка — этот всегда первым готов был лезть в драку, несмотря на то, что противников было в два раза больше. Сам же Сергей… мучительно соображал. Погубить отряд полностью или спасти всех и увести, пусть раненных, обратно, а потом до конца смены прослыть трусом. Тяжелый выбор…

— Что думаете? — негромко, чтобы «белые» не слышали, спросил он. — Смерть или позор?

— Я выбираю смерть! — первым ответил Юрка, но в его решении Сережа и не сомневался.

— Драться до конца, — подтвердил Руди.

Боря молчал, колеблясь, но все решила Ирка. Ее глаза вновь разгорелись азартом, и в этот миг она стала удивительно красивой.

— Вы что, ребята! — сказала она, чуть тряхнув головой. — Мы не можем сдаться! Это ведь всего лишь игра. Даже если мы раним хотя бы пару «белых», это уже поможет нашим!

— Ира права, — решил для себя Сергей, — мы не сдадимся.

Борис лишь грустно покачал головой, но ничего не возразил в ответ.

Сергей повернулся к белобрысому и остальным «белым», с нетерпением ожидавшим их слов.

— Что решили? — спросил белобрысый.

— Мы будем иметь честь атаковать вас! — вспомнил правильные слова из любимой книжки «Три мушкетера» Сережа, одной рукой чуть приподняв «афганку» с головы, а второй рукой сделав вид, будто вынимает шпагу из ножен.

— Зря ты так, — покачал головой белобрысый, — всех ведь погубишь. Но как решил, так решил! Поздно менять, — и тут же громко выкрикнул своим: — Бей «красных»!

В следующие мгновения все вокруг смешалось в одну огромную кучу-малу.

С криками и визгами оба отряда напали друг на друга, стараясь быстрее сорвать чужие погоны. Юрка напрыгнул на спину одному из «белых», как на коня, и громко что-то кричал ему прямо в ухо, а потом одним движением оторвал левый погон у врага.

— Ты ранен! Ты ранен! — радостно заорал он, но двое «белых» тут же стащили его с товарища и повалили на землю. При этом Юрке случайно досталось локтем по лицу и потекла кровь из разбитой губы, но в пылу сражения он этого не замечал.

Руди тоже сцепился сразу с двумя «белыми», но более удачно. Он принял борцовскую позу — чуть согнул ноги в коленях, а руки в локтях, и наклонил торс вперед, чтобы его сложнее было сдвинуть с места или повалить на землю. И пока удачно уворачивался от всех бросков противников.

Сережа схватился с предводителем чужого отряда. Белобрысый парень оказался крепким и ловким, но и Сергей, хотя и был ниже ростом, не подкачал. Они обхватили друг друга и пытались сбить с ног, но пока безуспешно. Им никто не мешал, остальные «белые» занялись тем, что пытались справиться с Борей, который, как ни странно, отбивался от навалившейся толпы удачнее всех. Он размахивал, словно гигантская мельница, во все стороны своими длинными, похожими на сучья старого дерева руками, не давая возможности никому к себе приблизиться. И даже успел кого-то удачно толкнуть, да так, что противник покатился по земле, обдирая локти, и содрать один погон с другого неосторожного «белого».

Ирка «погибла» первой. Она пыталась отбиваться, но силы оказались неравны. Ее противники — две крупные девочки — поступили просто. Одна схватила ее за руки, не давая возможности что-то сделать, а вторая один за другим сорвала оба погона.

— Ты убита! — без всякой вражды сообщила первая «белая». — Сядь в сторонку, чтобы мальчишки не зашибли ненароком…

Ира пожала плечами и села под деревом, наблюдая оттуда за продолжавшимся сражением.

Вторым пал Руди, успев, однако, сорвать по одному погону с каждого из двух своих противников. Но потом они все же свалили его, навалились сверху, и через мгновение он тоже был «мертв».

Потом пришел черед Юрки. Он чудом вырвался из опасного захвата, оставшись с одним погоном, сместился в сторону и вскочил на ноги. Вот только бежать было некуда. Парень пятился, пока не уперся спиной в дерево. Его зажали в классическую коробочку, тогда он рискнул в отчаянной попытке, прыгнул вперед, надеясь проскочить между противниками. И это у него почти удалось, но тут кто-то подло поставил ему подножку. Мальчишка кубарем покатился по траве, и на него напрыгнули сразу трое.

И все же еще одного он «ранил» — с радостным криком сдернув погон с чужого плеча. Но на этом все и кончилось. Оба своих погона он тут же потерял.

С Борькой «белые» тоже нашли способ совладать. Один из парней попросту кинулся ему сзади в ноги, и неуклюжий Борис, отступая, споткнулся, раскинул в стороны руки в попытках обрести равновесие, все же устоял на ногах, но тактическое преимущество при этом потерял. Тут же двое «белых» повисли на нем, и Борису уже ничто не смогло бы помочь, кроме чуда. Но оно не случилось.

Боря тоже был «убит».

«В живых» остался лишь Сережа, который все никак не мог справиться с белобрысым. Пока никто из них двоих не потерял ни одного погона, но Сергей понимал, что это лишь дело времени. Сейчас остальные «белые» придут на помощь своему командиру, и тогда точно конец.

Ему удалось чуть оттолкнуть белобрысого назад, и тот внезапно поскользнулся на траве и упал на колени, нелепо взмахивая руками, словно птица, пытающаяся взлететь.

— Беги, Сережа! — изо всех сил закричала Ирка. — Спасайся! Отомсти за нас!

И Сергей, мигом оценив общую обстановку, сорвался с места, как настоящий спринтер, и, прорвавшись через плотный и колючий бурелом, сломя голову помчался по лесу.

Глава 4. Ключ.

Сережа бежал так, как не бегал никогда прежде. Ветки царапали лицо и руки, оставляя тонкие царапины, но куртка и афганка спасали его от более серьезных повреждений. Позади раздавались азартные крики и улюлюканье — «белые» преследовали его с упорством настоящих охотников, явно не собиравшихся упускать столь знатную цель — целых два погона.

В голове стучала лишь одна мысль — он погубил отряд!

Все произошло так быстро. Только что они дрались плечом к плечу, а теперь… он остался один. Последний.

«Слабак, трус, никчемная личность, — ругал себя Сергей, перепрыгивая через поваленное дерево. — Надо было драться до конца! А то возомнил себя лидером, решил, что достоин командовать отрядом. А в итоге всех угробил! Ира, Юрка, Боря, Руди… что они обо мне подумают?»

Потом мысли ушли еще глубже, в самое больное: «А если бы это была не игра, а настоящий бой с врагом? Если бы фашисты вновь напали на нашу страну? Сбежал бы ты и тогда вот так же, бросив товарищей? Или остался бы и погиб вместе со всеми?»

Как поступили бы пионеры-герои в такой ситуации? Что бы они думали, чувствовали, делали?..

Никогда прежде Сережа не считал себя трусом, а сейчас засомневался. Он убежал, но ведь все остальные уже потеряли погоны, и оставаться там было попросту глупо.

Но, может, в этой глупости и есть самое настоящее?

А что сейчас? Мчаться как заяц и надеяться, что все это не зря?..

И все же он не сдавался, ноги сами несли его дальше, хотя легкие уже горели огнем, а в боку кололо. Пару раз он споткнулся, тяжело прокатившись по земле и обдирая ладони, но заставлял себя подниматься и бежать дальше.

Вот только преследователи никуда не делись.

— Он впереди, совсем рядом! Обходи слева! Зажимай его, братцы! — приказы белобрысого звучали пугающе близко, казалось, буквально за спиной.

«Нет, свои погоны я вам, гады, не отдам!» — твердил себе Сережа, сжимая кулаки.

Умом он понимал, что гонятся за ним «свои» — такие же мальчишки, пусть и из другого отряда, но сердцем… они были враги! Пусть временные, назначенные быть врагами, но в душе постепенно разгорался не азарт, а самая настоящая ненависть.

«Уйти бы!»

Благо, лес здесь оказался достаточно густой, а рельеф местности был очень неровный. Приходилось то карабкаться вверх по склонам, цепляясь за корни и камни, то спускаться вниз в сырые ложбины. Это отнимало время и силы, но не только у него, а и у тех, кто за ним гнался.

И все же Сергей знал: рано или поздно его настигнут. И тогда… их просто больше! Задавят массой, повалят на землю, сорвут погоны… на этом игра для него закончится. Но пока он еще на ногах — и будет держаться — последний член отряда, последний, кто может хоть что-то сделать…

Судя по крикам, погоня стремительно его настигала. Еще немного и заметят!

Что делать? Куда бежать? Где спрятаться?

Адреналин в крови зашкаливал, мысли скакали как бешеные. Остановиться и принять последний бой? Ему не дадут сорвать даже один несчастный погон… Продолжать бежать, надеясь оторваться? Догонят…

Любое решение вело к поражению, и вряд ли его еще раз когда-нибудь выберут командиром. Не оправдал надежд…

Ничего, это не страшно. Он не стремился к этой роли. Может, кто-то другой справился бы лучше. К тому же в целом все не так уж и плохо — ребята сумели сорвать несколько погон у «белых» и проиграли только потому, что оказались в подавляющем меньшинстве. Конечно, история знала много примеров, когда полководцы выигрывали сражения против многократно превосходящих сил, но сейчас был явно не тот случай. Да и полководец из Сергея оказался так себе…

Внезапно впереди, в просвете между деревьев, показалось нечто крупное, массивное. Дом? Но почему здесь?

«Это же шестой корпус! — вдруг догадался Сережа. — Про него говорила Ирка!»

Корпус располагался на когда-то расчищенной, а сейчас сильно запущенной поляне, заросшей травой в человеческий рост, лопухами и диким кустарником. Если здесь собирались изначально строить лагерь, то место было неплохим. Остальные корпуса могли бы разместиться и на поляне, и между деревьев — места вполне хватало. Вот только до озера минут десять-пятнадцать шагать, но это не главное.

Корпус был одноэтажный, вытянутый буквой «Т» — Сергей как раз выбежал с длинного торца здания — обросший густыми кустами настолько, что с большого расстояния его можно было принять за очередное нагромождение камней.

Сережа подбежал ближе и остановился, чуть согнувшись и держась рукой за живот, стараясь немного отдышаться и одновременно осмотреться.

Окна здания были наглухо забиты досками, но вот дверь… она оказалась чуть приоткрытой. Видно, забыли запереть, когда люди в последний раз здесь были. А может, и запирать ее не было ни малейшего смысла — все равно внутри пусто и нечего брать.

Крики «белых» за спиной раздались уже совсем близко. Сейчас они тоже доберутся до края поляны и увидят его.

Не думая больше, Сережа метнулся к двери, проскользнул внутрь и плотно закрыл ее за собой. Лихорадочно оглядевшись по сторонам, он увидел в полутьме старый, но еще крепкий деревянный стул, схватил его и подпер им дверь изнутри.

На первое время должно хватить!

Теперь охотники не смогут пройти ни через дверь, ни через забитые окна. А в лучшем случае вообще решат, что в корпусе никого нет, и побегут искать дальше в лесу.

Сергей вытащил из кармана фонарик, включил его и медленно поводил лучом по сторонам. Ирка говорила, что забросили по неизвестной причине, едва достроив, но внутри все же оказались некоторые предметы, которые после так никто и не унес с собой. Корпус явно должен был быть клубом, а не обычным жилым строением. От двери начиналось просторное фойе, некогда наполненное солнечным светом, сейчас же мрачное, пустое и гнетущее. Стены, когда-то выкрашенные в голубую масляную краску, давно потемнели, покрылись плесенью и потеками.

Мебели внутри почти не осталось — лишь несколько таких же стульев да пара длинных лавок у стен. Огромный стенд напротив входа частично уцелел. Сережа смог разобрать крупную надпись «Экран соревнований», но остальные буквы были сильно размыты влагой.

Слева за деревянным барьером находился гардероб. В нем лежали какие-то раскисшие от времени коробки. В углу виднелся заржавевший металлический фонтанчик для питьевой воды.

Из фойе расходилось несколько дверей. Напротив, прямо под стендом, — широкие, настежь распахнутые — вели в огромный зрительный зал, в котором должны были проводиться концерты и разные мероприятия.

Справа чуть впереди располагалась двустворчатая дверь со строгой, хоть и выцветшей табличкой: «Комната пионерской доблести».

Динамик радиоузла уныло свисал с потолка. Везде лежал огромный слой пыли. Было ясно: в корпус много лет действительно никто не заходил.

Все вокруг сильно обветшало за эти годы, и снести здание было правильным решением.

Запертая дверь плохо приглушала звуки снаружи, и голос белобрысого внезапно раздался буквально в двух шагах:

— Проверьте корпус! Он мог спрятаться внутри!

Дверь ощутимо затряслась. Стул все же выдержал первый натиск, хотя Сережа в это не верил.

— Заперто! — крикнул кто-то из «белых». — Будем ломать?

Сережа замер на месте, сердце его колотилось как сумасшедшее. Он лихорадочно огляделся по сторонам в поисках хотя бы чего-то, чем можно дополнительно укрепить дверь изнутри. Но ничего подходящего в фойе не имелось — сплошной гнилой хлам.

«Белые» вновь начали проверять дверь на прочность. Она затряслась уже ощутимее, но еще держалась. Это ненадолго — еще пара ударов и стул попросту развалится, а преследователи проникнут в клуб.

«Спрятаться…, но где?» — мысли метались. И тут его взгляд вновь упал на табличку справа.

«Комната пионерской доблести». А что, если…

Сережа сорвался с места и подбежал к двери, дернув ручку. Дверь легко открылась. Он шагнул внутрь, направив луч фонарика вперед… и замер, пораженный.

Вместо ожидаемого помещения — абсолютно безжизненное пространство. Те же стены, тот же пол, тот же потолок, но без единого предмета. Ни стульев, ни стендов, ни знамен, ни фотографий. Воздух внутри казался тяжелее, гуще, а свет фонарика будто тонул в нем, не освещая почти ничего за пределами хилого луча. Казалось, комната словно была и одновременно ее как бы не было. Словно однажды из нее просто вынули все содержимое, оставив лишь пустую оболочку.

Мертвая комната.

Сергей непроизвольно отшатнулся назад, поежившись как от холода, хотя на улице стояло жаркое лето. Ему стало жутко, руки слегка задрожали, как в детстве, когда тайком от мамы он читал страшные сказки братьев Гримм. Ему тогда случайно досталась тетрадь с переводами оригинальных немецких сказок, которые делал его дядя для своего удовольствия, и о котором мама и не догадывалась. И там все было страшно и безысходно: в «Золушке» злые сестры отрезали себе пятки и пальцы, чтобы туфелька пришлась им впору, в «Белоснежке» королева велела принести ей в качестве доказательств легкие и печень падчерицы, а в «Можжевеловом дереве» мачеха убила пасынка, сварила из него суп и накормила им своего мужа — отца мальчика. И сейчас Сергея пронзило то прежнее ощущение тревоги и безнадежности, как после тех сказок, когда казалось, что вокруг все ужасно плохо и несправедливо.

Входная дверь позади вновь пошатнулась от мощного удара. Стул затрещал громче.

Надо было решать быстро: бежать или сдаваться.

Нет!

Сдаваться Сергей не собирался. Ни один из его любимых книжных героев никогда не сдавался! Д’Артаньян, Эдмон Дантес, Робинзон Крузо, Павел Корчагин, Алексей Мересьев — все они бились до конца, побеждая врагов и преодолевая собственные сомнения и удары судьбы. Разве он не сможет так же?

Сережа двинулся вглубь клуба, подальше от дверей и от страшной Комнаты пионерской доблести, от которой у него по коже до сих пор бежали мурашки. Лучше всего выбраться с задней стороны строения и уйти через лес, пока «белые» будут штурмовать парадный вход.

Он прошел через гулкий зрительный зал, стараясь не смотреть по сторонам — вокруг было слишком темно и неуютно. Интуиция буквально кричала: не задерживайся здесь! Уходи!

У пожарного щита Сергей схватил ржавый багор. Тот оказался неожиданно тяжелым и выскользнул из его рук, упав на ящик с песком. Гнилые доски ящика не выдержали, и он попросту развалился, а песок высыпался на пол. В щели между ящиком и стеной что-то тускло блеснуло. Сережа быстро сунул руку и вытащил небольшой предмет.

Ключ. Красивый, ажурный, с необычным узором, который напоминал одновременно старинную филигрань с вкраплениями советских символов и сложную техническую схему.

Очевидно, кто-то давным-давно спрятал его за ящиком, надеясь забрать позже, но по какой-то причине этого не сделал.

Рассматривать находку более подробно времени не было — стул с громким треском наконец развалился, и входная дверь распахнулась. В клуб ввалились «белые».

— Эй, где же ты? — голос белобрысого громким эхом разнесся по холлу. — Выходи, проще будет! Все равно ведь найдем!

Сергей понял, что времени у него в обрез. Придется рискнуть. Сунув ключ в карман и не выпуская багор, он бросился вперед через зрительный зал по проходу, мимо рядов с деревянными креслами, едва-едва подсвечивая себе путь слабым светом фонарика.

Над сценой висела старая растяжка: «Пламенный привет пионерам 1979 года!», которая никому так и не пригодилась.

Две лестницы в три ступени каждая вели на сцену слева и справа. Сережа выбрал левую и побежал к ней, оставляя на полу в пыли свои следы. Найти его по ним будет очень просто, но пойдут ли преследователи так далеко вглубь старого корпуса?

Они пошли.

— «Красный», выходи! — белобрысый и его команда уже были в зале, но пока топтались где-то у входа. — Отдай погоны и свободен! Слышишь?

— Не дождешься! — прошептал Сережа, быстро поднявшись по скрипучим ступеням, боясь при этом, что они попросту провалятся под его весом, и нырнул влево от сцены в закулисную часть. Там было несколько гримерок, ныне совершенно пустых, просторная бывшая костюмерная и техническая зона у стены, где должен стоять пульт помощника режиссера — откуда тот управлял светом и звуком в зале.

Он проскочил по закулисному коридору, предназначенному для быстрого прохода артистов с одной стороны сцены на другую, очень надеясь, что ему повезет.

После череды неудач даже малое везенье воспринимается как счастливый случай. Но в данный момент он был практически уверен в успехе, ведь почти все клубы в пионерлагерях имели одинаковую планировку.

Пожарный выход! — все как он и предполагал.

«Ура!» — мысленно вскрикнул Сергей и подбежал ближе.

Дверь была заколочена всего одной доской на трех гвоздях. Сережа поддел ее багром — доска легко отвалилась. Он толкнул дверь и вывалился наружу, прямо в густые заросли крапивы.

У него получилось!

Сергей отбросил багор, выключил фонарик и помчался прочь, стараясь как можно быстрее добраться до леса и там затеряться, пока «белые» все еще возились внутри корпуса.

Он бежал, насколько хватило сил, потом перешел на быстрый шаг. Адреналин все еще бурлил в его крови, но постепенно Сережа выровнял дыхание и успокоился. Теперь нужно сориентироваться на местности и выйти обратно к штабу или хотя бы к озеру.

«Точно, компас!» — спохватился он и полез в карман.

Лагерь «Заря» располагался к северо-западу от Серебряного пляжа, как его называли местные. А шестой корпус — еще западнее. Значит, нужно идти назад на восток, делая большой полукруг.

Криков «белых» больше слышно не было, и Сергей слегка расслабился.

Лес вокруг был потрясающе красив. Кроны могучих корабельных сосен тихо шумели на ветру, пропуская сквозь раскидистые лапы солнечный свет, причудливо ложившийся на землю золотыми пятнами. Белоствольные березы добавляли окружающему пейзажу живописности, как и мягкие лиственницы и темно-зеленые ели. Земля в лесу была сплошь укрыта ковром из мха, из-под которого время от времени проглядывали островки черники и костяники. Пестрели лиловым цветом колокольчики, золотился зверобой, а на каменных склонах росли многочисленные папоротники, создавая ощущение настоящих доисторических джунглей. Все вокруг было насыщено смолистым ароматом, а нагретые солнцем кора и хвоя делали воздух густым и сладковатым, смешиваясь при этом с запахами прелой листвы, земли и озерной свежестью, которая мгновенно чувствовалась, стоило лишь чуть подуть легкому бризу.

Запахи буквально пьянили Сережу, заставляя голову кружиться. В городе дышалось совершенно иначе — там воздух тяжелый, грубый, пропитанный запахом асфальта и выхлопными газами. Сейчас же он чувствовал себя словно внезапно оказался в самой настоящей волшебной сказке, только доброй, а не злой.

Из кустов выглянула любопытная лисичка, взглянула на Сережу и тут же спряталась обратно, а прямо перед ним тропинку неспешно пересек деловитый еж. Воздух был наполнен многоголосым пением птиц. Пронзительно переговаривались между собой синицы, заливались зяблики, где-то неподалеку методично долбил дерево дятел и куковала кукушка, отсчитывая кому-то долгие годы жизни — хотелось бы верить, что ему.

Сергей вышел на залитую солнцем поляну и просто замер от восторга — вся она оказалась сплошь покрытой лесной земляникой.

Он обернулся, прислушиваясь, но «белые» отстали или вообще решили прекратить погоню, и он не удержался, присел на корточки и начал жадно есть ягоды, срывая их целыми горстями и закидывая в рот. Лопал и лопал, и никак не мог насытиться, настолько они были безумно вкусными, пахучими, ароматными.

Лишь спустя минут семь, через силу, с огромным сожалением оторвавшись от ягод, Сережа вытер руки об траву и пошел дальше, время от времени поглядывая на компас, чтобы не сбиться с правильного направления.

И надо же, как назло, позади вновь послышались голоса «белых», причем совсем рядом. Вот же гады! Все же не бросили погоню, упертые! Повезло еще, что сейчас разглядеть его силуэт среди деревьев было не так-то просто.

— Вот же индейцы! — скорее удивился, чем расстроился Сергей.

А потом сообразил, что эта встреча оказалась случайной. «Белые» просто возвращались назад к лагерю, как и он, а Сергей, задержавшись на поляне, упустил свою фору. Судя по спокойным голосам, они давно потеряли Сергея из вида и уже не надеялись отыскать. Но сейчас явно вновь его заметят, и все начнется заново.

Сергей замер, чуть пригнувшись. Впереди виднелась еще одна открытая поляна, а голоса «белых» слышались все ближе и ближе. А что, если резко побежать вперед? Успеет ли он пересечь поляну до того, пока не попадет в их поле зрения? Нет, не успеть! Заметят, как пить дать!

Ловушка!

— Не сдамся, не дождетесь! — зло выдохнул он.

В этот момент ему с непреодолимой силой захотелось оказаться в каком-нибудь тихом и защищенном месте, подальше отсюда. Сергей непроизвольно сунул руку в карман и чуть вскрикнул, наткнувшись ладонью на лезвие приоткрывшегося перочинного ножика.

Он вытащил руку, ладонь слегка кровоточила. Порез был неглубоким, и кровь вскоре сама остановится. И все же было неприятно.

В этот момент из кармана повеяло странным теплом. Жар становился все сильнее, и Сергей быстро вывернул карман наружу, вываливая его содержимое на траву: компас, злосчастный ножик и тот самый ключ.

Ключ нагрелся. Был он серебристый, с причудливым узором и пятном крови сверху.

Его крови, Сережиной…

Любопытство взяло верх, и Сергей протянул руку, забыв о порезе. Еще одна капля крови скатилась по ладони и упала сверху на ключ.

Узор чуть задрожал, словно в мареве.

А в двух шагах от Сережи в воздухе начал неспешно проявляться контур двери — края слегка искрились, воздух вокруг вибрировал, как над раскаленным металлом.

Будто кто-то медленно проявлял фотографию.

Сережа оцепенел.

Ярко засияла замочная скважина, которой еще мгновение назад не было, и до него внезапно дошло. Ключ каким-то образом вызвал дверь, и если вставить его в замочную скважину, то…

Что будет дальше, он не знал. Ни единой идеи по этому поводу. Сергей понимал только одно — с этого момента его жизнь навсегда поменялась, ведь в старой привычной жизни такого просто не могло быть!

— Парни, смотрите! Там вроде наш «красный»?

Времени на раздумья не осталось.

«Белые» еще толком не рассмотрели его сквозь деревья и густой кустарник, и дверь они не видели, но через минуту уже будут здесь.

Да, дверь!

Понятно, что любая дверь куда-то ведет, но куда ведет эта конкретная дверь, появившаяся из ниоткуда только потому, что он поранил руку и кровь случайно попала на ключ?..

Он схватил ключ, подбежал к мерцающему контуру, вставил его в сияющую замочную скважину и повернул. Механизм ответил мягким, но ощутимым сопротивлением — будто настоящий, но очень сложный замок.

Ключ наконец провернулся.

Сережа толкнул плечом невидимую дверь, и она внезапно оказалась плотной, осязаемой.

Не думая ни о чем, он просто шагнул в приоткрывшийся проем, за которым не было видно ничего, кроме темноты.

Мир исчез.

На мгновение Сергея окутала абсолютная тишина и невесомость. Тело будто растворилось. А потом он тяжело упал на свежеструганные доски пола.

Глава 5. Комната пионерской доблести.

Запах свежей краски — это было первое, что Сергей почувствовал.

В голове гудело, сознание слегка мутилось, чего прежде с ним никогда не случалось.

Потом он услышал музыку. Радио с характерным треском выдало знакомую мелодию, исполняемую детским хором:

— Взвейтесь кострами, синие ночи…

Мысли путались, он совершенно не понимал, где очутился и каким образом это произошло. Только что он был в лесу и «белые» почти его нагнали, а потом…

Порез на ладони, кровь, попавшая на ключ, дверь, возникшая прямо в воздухе… и проход…

Но не привиделось ли ему это? Что, если Сережа просто упал, ударившись головой, потерял сознание и выдумал все произошедшее?

Нет.

Он лежал на полу в неизвестной комнате, слышал звуки радио, чувствовал местные запахи. Значит, что бы ни произошло, оно случилось, а не было видением или сном.

Сергей зацепился за эту мысль, приняв ее за основу.

Теперь пора открыть глаза…

Все это время он инстинктивно держал их закрытыми… не из страха, нет! Советский пионер ничего не боится! Просто… так было комфортнее.

Сережа потянул время еще немного, совсем чуть-чуть, а потом резко распахнул глаза.

Он лежал на полу лицом вниз и видел лишь доски. Внезапно наступила тишина — радио замолчало, а потом, через некоторое время, заиграло вновь:

— Взвейтесь кострами, синие ночи…

По второму кругу.

«Они там в радиоточке уснули, что ли?» — удивился Сергей.

Эта мысль неожиданным образом придала ему сил и энергии, он легко перевернулся набок и тут же быстро поднялся на ноги. Ключ, который он все еще держал в руке, не думая сунул в карман.

Первое, что бросилось ему в глаза — бюст Ленина, стоящий на высокой тумбе.

Вождь мирового пролетариата хмуро смотрел на Сережу, словно был им очень недоволен. Ни тени улыбки или добрых морщин — только суровый взгляд. Бюст был гипсовым — из самых простых и дешевых, — покрытым известковой краской. Из-за этого цвет у него был матово-белый, похожий на лицо мертвеца, лежащего в гробу. Сережа однажды был на похоронах и навсегда запомнил этот особый оттенок.

Сергея слегка передернуло от неприязни, но он быстро взял себя в руки, продолжая оглядываться по сторонам и стараясь не обращать внимания на недовольный лик Владимира Ильича.

Комната была привычной, каких тысячи, но при этом какой-то странной.

Довольно просторная, окрашенная в сине-белые цвета, она производила двойственное впечатление.

Посреди комнаты расположился большой стол, на котором стояла еще дымящаяся паром жестяная кружка с чаем, от которой шел ощутимый травяной аромат. Рядом с ней лежали горн, пионерский галстук, значок «Всегда готов!» и флаг с бахромой. Рядом стоял барабан, поверх которого валялись небрежно брошенные чьей-то рукой палочки. Настольная лампа горела мягким умиротворяющим светом.

Справа на стуле Сережа увидел аккуратно сложенную белоснежную рубашку, поверх которой лежал пионерский галстук, а рядом на спинке висела старая буденовка с малиновой звездой посередине.

Под столом грудой были свалены книги и журналы. Сергей прочитал название верхней — «Аркадий Гайдар. Тимур и его команда», а в соседней стопке поверху лежал толстый классный журнал «Книга почета дружины».

На стенах стенгазета, карта мира и разнообразные вымпелы. Там же рядом высился шкаф, забитый папками для документов, рядом несколько высоких металлических полок с разными нужными и ненужными вещами.

На гвозде, вбитом в стену, болтался противогаз, а рядом висела схема самолета. Тут же на стенах лозунги, со старанием начертанные на ватманах и приклеенные к стенам по всему периметру комнаты. Их было много.

Взгляд Сергея выхватил самые броские:

«Учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин!», «Пионер — всем ребятам пример!», «Пионер — верная смена и опора комсомола!»

Безо всякого сомнения, Сережа находился в обычной «Пионерской комнате», из которой вот буквально только что, судя по еще горячей кружке с чаем, вышли люди.

И все же он не мог понять свои ощущения. Несмотря на привычную обстановку, он чувствовал себя… тревожно.

— Взвейтесь кострами… — вновь захрипела старая картонная радиотарелка «Рекорд-3», которую Сережа разглядел в верхнем углу комнаты рядом с дверью. Настоящий раритет!

— Да сколько можно-то! — вслух возмутился Сергей, но песня не умолкала.

Окно было задернуто короткими занавесками, за которыми было темно.

«Неужели уже ночь?» — удивился Сережа.

Такого попросту не могло быть. «Зарница» началась довольно рано, и сколько они там бегали по лесу? Час? Или все же он отключился и прошло несколько часов? Вот ведь незадача, друзья наверняка потеряли его и волнуются. Нужно срочно вернуться в отряд и сообщить, что с ним все в порядке!

Сережа быстро прошел к двери и дернул за ручку. Та даже не шелохнулась, будто каменная.

Он удивился и подергал еще. Никакого эффекта, словно он пытался сдвинуть с места дом.

— Да что же такое? — рассердился Сергей, а потом вспомнил про ключ, хлопнул себя по лбу и вытащил его из кармана.

В замочную скважину ключ вошел идеально, но… повернуть его не получилось.

Сережа пытался и так, и этак, но ключ не шевелился в замке, и дверь оставалась закрытой.

«Если дверь не поддается, то можно выйти через окно!»

К сожалению, и эта идея оказалась ошибочной. Сергей метнулся к окну, но и оно не желало отворяться. Более того, сквозь стекло он увидел…

Сережа отшатнулся прочь, осознав, что находилось с другой стороны.

Серая поверхность, как на Луне, без единого живого пятна растительности. Но видно было не слишком далеко — всего лишь шагов на двадцать; все остальное пространство покрывал низкий плотный туман. Над головой черное небо без звезд. Ни единого намека на живописную природу, окружающую лагерь.

Страшный, нагоняющий ужас пейзаж чужого, мертвого мира.

Это была не Земля. Куда он попал?

Он вновь приник к стеклу, пытаясь разобраться, углядеть хоть что-то знакомое. Такого попросту не может быть! Только что Сергей находился в уральском лесу, а через мгновение оказался в совершенно непонятном и до ужаса пугающем месте.

Мелькнула мысль, а не инопланетяне ли виноваты? Похитили его, как пишут в книгах, и зачем-то посадили в эту комнату… да, комната — она не позволяла развить эту гипотезу более подробно… чтобы у представителей иного, более развитого разума, не нашлось места интереснее, чем банальная пионерская комната? Что за ерунда?

Или это лишь образ комнаты в его сознании, а на самом деле он спит на космическом корабле, и над ним проводят опыты зеленые человечки?

Сергей на всякий случай ущипнул себя. Больно! Нет, он не спит. Он вполне себе бодр, а значит, никакие инопланетяне его не украли. Даже жаль.

— Эй! Здесь есть кто-нибудь? — негромко крикнул он, но никто не отозвался.

Но ведь чай еще горячий, значит, совсем недавно в комнате был тот, кто его налил в кружку. И этот человек скоро вернется, чтобы его выпить. Логично? Да.

Никто не возвращался.

Дверь все так же оставалась запертой, а за окном царила тьма.

Сергей невольно запаниковал. Он вообще был человек смелый и решительный, но тут ситуация явно вышла за привычные рамки. Вроде комната самая обычная… обстановка, музыка из радиотарелки… он видел и слышал подобное много раз.

Но что-то в этом месте давило и угнетало, не позволяло толком сосредоточиться. Хотелось выбраться на свежий воздух и вдохнуть полной грудью…

Начала кружиться голова, появилась легкая тошнота.

Он должен выйти отсюда!

— Помогите! — закричал Сережа что было мочи. — Я здесь!

— Взвейтесь кострами… — донеслось в ответ.

— Да замолчи ты уже!

Радиотарелка полностью игнорировала его недовольство, продолжая работать и крутя одну и ту же песню уже в который раз.

Сергей постарался успокоиться и сосредоточиться. Ситуация была абсолютно бредовая, даже абсурдная. Комната не хотела его выпускать, но и впускать никого снаружи она тоже, очевидно, не собиралась. Где же те люди, что находились здесь прежде? Почему чай горячий? Кто крутит музыку в радиоточке? Откуда поступает электричество для питания настольной лампы?

Вопросов было много, а ответов — ни одного.

Сережа вновь проверил и окно, и дверь — ничего не изменилось, результат все тот же.

Попытаться же выбить стекло он не решился — слишком пугал пейзаж снаружи. Мелькнула идея: что если комната — это некая герметичная капсула, случайно попавшая в чужой мир? Тогда, нарушив нынешнюю непроницаемость комнаты, он мог лишь все испортить… и погубить сам себя. Кто знает, что за воздух там снаружи? Если он на самом деле находится на другой планете, то кислорода за окном может не быть вовсе, или же он там есть, но в совершенно малом, недостаточном для жизни количестве.

Во что бы то ни стало нужно вернуться обратно домой и сделать это как можно скорее. Кто знает, как долго комната останется герметичной. Что если через минуту окно откроется и атмосфера внешнего мира попадет внутрь? Смерть — самое вероятное, что его ждет.

Сережа не был ни нытиком, ни паникером, но тут не обязательно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться — в этом месте смертельно опасно! Лучшее, что можно сделать — вернуться обратно в лес! Там всего лишь «белые» — но они свои, пионеры, здесь же…

— Взвейтесь кострами, синие ночи… — снова и снова. Сергей уже знал каждое слово, каждую паузу. Песня больше не была просто фоном. Она начала действовать ему на нервы — слишком бодрая, слишком правильная, слишком чужая в этой комнате. Он поймал себя на том, что невольно считает, который раз она уже сыграла. Двенадцатый? Тринадцатый?

— Взвейтесь кострами…

Песня продолжала крутиться, и это было хуже тишины. В веселых детских голосах ему вдруг начало чудиться что-то механическое, зацикленное, почти угрожающее. Сергей медленно провел ладонью по лицу. Кожа была холодной и влажной.

Не слушать! Игнорировать!

Он попытался отключиться от песни, сосредоточиться на своих мыслях и попытаться понять, что делать дальше. «Зарница», враги, погоня, ключ, дверь… еще раз: ключ, порез, кровь, дверь!

Дверь появилась, когда кровь попала на ключ. Это каким-то образом вызвало ее, активировало. Что если попробовать еще раз? Может быть, сработает, и новая дверь так же появится из ниоткуда и вернет его обратно в лагерь?

Сергей вытащил ножик и, мгновение поколебавшись, слегка чиркнул им по своей ладони. Выступила кровь.

Он тут же вытащил ключ из кармана и подставил его под алую каплю.

— Ну же, давай!

Ничего не произошло. Ключ в этот раз никак не реагировал, дверь не появлялась.

— Да чтоб тебя!

Значит, это работает иначе. Сережа обладал вполне рациональным складом ума, чтобы не впадать в мистику и суеверия. Все имеет свое объяснение, просто он еще не понял принцип действия этой спаянной системы «ключ-дверь». Логично предположить, что она начинала работать благодаря неким неизвестным, но вполне конкретным алгоритмам. Но в этот раз он действовал не совсем верно, вероятно упустив некие ключевые моменты, поэтому ничего и не получилось.

«Эх, Борьку бы сюда! Уж он-то быстро бы во всем разобрался!»

Но Бори рядом не было, приходилось думать самому.

Сережа прошелся по комнате, трогая разные предметы. Барабан — упругий, мощный. Взять бы палочки в руки да сыграть походный марш…

Кружка чая — почему она до сих пор горячая? Пар все так же слегка клубился над ней, хотя сколько времени прошло с момента появления Сережи в комнате? Минут десять-пятнадцать? Нет, гораздо больше. Песня играет уже раз в двадцатый! Кипяток в кружке давно должен был остыть.

Сергей осторожно коснулся ее рукой — обжигает!

Странно.

Взгляд его мазнул по стенгазете, прикрепленной на стене.

«Быстрее! Выше! Сильнее!» — основной заголовок легко можно было разобрать. В верхнем правом углу виднелась дата — 7 июля 1979 года.

Сергей уставился на газету во все глаза. Почему она такая старая? Почему ее до сих пор не сняли со стены? Сейчас на дворе 1985 год, то есть на шесть лет позже газетной даты.

Он вновь совершенно растерялся и ничего не понимал. Бред какой-то! Словно эту комнату заморозили во времени в том состоянии, в котором она пребывала, и с тех самых пор все в ней осталось ровно так, как и было в моменте.

Но разве подобное возможно?

С другой стороны, а как же чай, который все еще горячий?!.

Сергей не знал, что и думать. Мысли его метались из стороны в сторону, никак не сходясь к единому знаменателю.

Не особо сознавая, что делает, он взял в руки горн, поднес его ко рту и сыграл бодрый утренний сигнал к побудке.

— Ту-ту-ту, ту-ту-ту, ту-ту-ту-ру, ту-ту-ту!

В голове сразу возникла шуточная подпевка, придуманная мальчишками: «Подъем! Подъем! Кто спит — того убьем! А кто лежит — того повесим! Подъем! Подъем!»

Сердце забилось сильно-сильно, на душе стало так легко и радостно, словно сегодня Новый Год, мысли мгновенно прояснились.

Сергей почувствовал, как мышцы его становятся крепче, сильнее, будто натянутые канаты. Спина распрямилась, плечи расправились.

Он положил горн на стол, подошел к стулу и играюче поднял его одной рукой за ножку, не ощутив ни малейшего напряжения. Ему казалось, что сейчас, в эту секунду, он способен выиграть даже чемпионат по тяжелой атлетике, подняв груз многократно тяжелее себя самого.

Сережа поставил стул на место и прошелся по комнате колесом, потом подпрыгнул в воздухе, сделав сальто вперед, и ловко приземлился на ноги.

На всякий случай еще раз попробовал открыть дверь, но она так и не поддалась, несмотря на обретенные чудо-силы.

Он не понимал, что с ним происходит, но догадывался, что всему причиной горн. Именно после того, как он сыграл сигнал, его тело проснулось, получив невиданную прежде силу.

Сережа вернулся к столу и с интересом уставился на горн. Самый обычный, внешне ничем не примечательный, без клапанов или вентилей, простая узкая изогнутая в овальную форму медная трубка. И извлечь из него можно было всего пять-шесть нот, не больше, нужно лишь правильно дышать и ставить губы определенным образом. Поэтому и пригоден он был лишь для коротких сигналов, а никак не для исполнения полноценной мелодии.

И все же… горн дал ему силу!

Внезапно голова у Сергея закружилась, и он едва не упал, успев в последний момент опереться на стол. Сила, которую еще мгновение назад он в себе ощущал, исчезла, оставив после себя невыносимое чувство слабости. Руки не хотели подниматься, ноги едва держали вес тела, спину ломило, мысли стали путаться, а дышать стало невероятно тяжело. Он осторожно опустился на пол, прямо там, где стоял, оперевшись об одну из ножек стола, и прикрыл глаза, а через секунду уже уснул, словно устал так, как если бы весь день трудился на прополке картошки в поле.

Сколько Сергей проспал, он не знал, но когда проснулся вокруг ничего не изменилось. Все тот же чуть приглушенный свет в комнате от лампы на столе и серая тьма за окном. Силы вернулись к нему, но в обычном количестве. Вся сверхсила пропала, будто ее и не было, но и неимоверную усталость он более не ощущал.

Он поднялся на ноги и с некоторой опаской взглянул на горн.

— Значит, ты даешь богатырские способности, но всего на несколько минут? А потом за это нужно платить? — Сережа обращался к горну как к живому существу, хотя прекрасно понимал, что это лишь предмет и ответить он не сможет.

Взгляд его переместился чуть правее. Чай в кружке все еще исходил легким паром.

Быть такого не может! Сергей прекрасно понимал, что проспал минимум пару часов и за это время любой чай уже давно бы остыл.

Любой…, но не этот.

Сильно хотелось пить.

«Попробовать его, что ли?» — мелькнула было мысль, но Сережа тут же отбросил ее в сторону. Если звуки горна так подействовали на его организм, то пробовать местный чай, который никак не остывает, явно глупая идея.

Нужно было срочно возвращаться в лагерь, там уже наверняка волнуются. Но как выбраться из этой комнаты, которая никак не хотела его отпускать?

— Взвейтесь кострами!..

Песня дико надоела Сереже и сбивала с мыслей, но как ее выключить, он не знал. Можно было, конечно, выломать радиотарелку из креплений на стене, но до такого вандализма он опускаться не хотел. Приходилось просто игнорировать песню, хотя с каждым новым разом сделать это становилось все сложнее и сложнее.

Сергей вновь взял ключ в руку и сосредоточился, пытаясь по секундам вспомнить все, что произошло тогда в лесу.

Вот он бежит, спасаясь от погони, потом, оторвавшись, лопает землянику до пуза, вновь замечает «белых», случайно режет ладонь о перочинный ножик, кровь попадает на ключ, тот нагревается, появляется дверь.

Но ведь сейчас он сделал все то же самое? Порезал ладонь и капнул кровью на ключ? Однако дверь не появилась. Почему? Что он упустил?

Сережа закрыл глаза. Наперекор зацикленному, механическому пению детского хора из динамика, он попытался вызвать в памяти лесную поляну. Липкий страх, боязнь, что его сейчас поймают, сорвут погоны, объявят проигравшим. Злость на собственное бессилие. Желание оказаться в безопасности. Сбежать и спастись.

— Пионеры не сдаются, — прошептал он пересохшими губами. — Я хочу домой!

Ключ в ладони в этот раз отозвался мгновенно — он не просто нагрелся, он обжег пальцы диким, пульсирующим жаром.

— Ну же, родной, давай! Работай!

В воздухе запахло электричеством и неприступная входная дверь внезапно заискрилась по контуру, а замочная скважина засияла, как и в прошлый раз. Только тогда дверь появилась прямо в воздухе, словно из ниоткуда, а сейчас энергетический контур наложился на настоящую деревянную входную дверь.

Сережа не стал терять времени. Мимоходом схватив со стула первое, что увидел, — буденовку — он сунул ее за пазуху, как доказательство того, что был здесь, Сергей подскочил к двери, вставил ключ в замочную скважину и повернул его.

На этот раз замок поддался, Сережа с силой надавил на дверь и вывалился в темноту.

Дверь тихо хлопнула, закрываясь за его спиной.

Тьма вокруг и необъяснимый страх. Сергей мгновенно пробил холодный пот, руки затряслись.

Где он?

Сережа сумел перебороть озноб и собраться с силами. Он достал из кармана фонарик и включил его.

Поведя лучом из стороны в сторону, Сергей мгновенно узнал место, в котором оказался, ведь он был тут совсем недавно.

Шестой корпус. Черная комната — бывшая Комната пионерской доблести.

Только здешняя комната была абсолютно мертва. В отличие от той другой, где чай всегда оставался горячим…

Он выбежал из корпуса — тьфу-тьфу-тьфу, жуткое место! — и, даже не удивившись тому, что на улице все еще светло, стрелой полетел в сторону лагеря.

Комната пионерской доблести

Глава 6. Союз трех.

Минут через десять Сережа остановился, чтобы чуть отдышаться. Легкие горели огнем, но никто за ним не гнался, и можно было идти спокойным шагом, вот только он хотел убраться от шестого корпуса как можно дальше.

Было ли Сергею страшно, он и сам не понимал. Но почувствовал, как по рукам и телу пробежала волна мурашек — так всегда случалось, когда происходило нечто волнительное. В прошлый раз это был фильм, который смотрели родители поздним вечером в большой комнате, не позвав его, как обычно бывало, когда по телеку шло что-то интересное. Он, сонный, встал в туалет, а потом, на обратном пути, удивился тусклому мерцанию из-за слегка приоткрытой двери. Осторожно заглянув в комнату, Сережа сначала ничего не понял, а потом разобрал на экране переплетение двух обнаженных человеческих тел: мужского и женского. Родители смотрели фильм по видаку, взятому на выходные у знакомого отца. Они неотрывно наблюдали за происходящим на экране, сидя на диване в обнимку, и даже что-то обсуждали вполголоса, негромко смеясь. Серегу же тогда бросило сначала в жар, потом в холод, пошла та самая волна мурашек, заставив его непроизвольно вздрогнуть всем телом, а потом он тихо-тихо вернулся к себе, лег в постель, укрывшись с головой одеялом, и еще долго не мог уснуть, раз за разом прокручивая в голове то, что довелось мельком разглядеть.

Сейчас ситуация была совершенно иной, но ощущения чего-то нового, необычного и чрезвычайно волнительного появились, как и в прошлый раз. Оказалось, что настоящая тайна будоражит кровь ничуть не меньше запретных фильмов. А в том, что он стал свидетелем именно такой Тайны с большой буквы, Сергей не сомневался.

Эта комната… она словно существовала сама по себе.

Вечно горячий чай, бесконечно зацикленная песня, от которой у него до сих пор побаливала голова, но главное — горн. Таких сил прежде в себе Сережа не ощущал никогда. Он стал на время неким сверхчеловеком: сильным и могучим. Вот только последующий резкий упадок сил чуть не убил его, и только несколько часов глубокого сна помогли организму восстановиться.

Теперь-то Сергей понимал, насколько сильно он рисковал, сыграв на горне сигнал побудки. Но кто мог такое предположить заранее? Никто. И уж точно не он…

Повезло еще, что в итоге Сергей все же очухался и пришел в себя. И вдвойне повезло, что ключ сработал дважды, вернув его домой.

Сережа пошел вперед быстрым шагом, но уже не бежал. Нужно было все хорошенько обдумать. Главный вопрос: сообщать ли вожатым или начальнику лагеря о произошедшем? Да и поверят ли они в эту сомнительную историю, притом что никаких доказательств у него нет. Горн он оставил в комнате, прихватив зачем-то лишь старую буденовку. Но в качестве подтверждения рассказа она не годилась. Мало ли где он ее нашел? Обычная буденовка, потрепанная на вид, сильно заношенная, но ничего необычного в ней не было.

Вот разве что ключ! Вот он был очень своеобразным. Нестандартный, резной, весьма странный, невольно притягивающий взгляд. Но откроет ли он энергетическую дверь в третий раз? Не факт. А выставлять себя в идиотском свете перед взрослыми Сергей не хотел.

Нет, они точно не станут принимать его всерьез, это понятно. Вот если он предоставит им железобетонные доказательства в наглядном виде — тогда другое дело, а пока же лучше промолчать.

Но посоветоваться с кем-то просто необходимо! Один он ни за что не разберется в этой тайне, а понять, что же с ним случилось, Сергей очень хотел. Ведь ключ все еще у него! И, может, не сразу, с третьей, пятой, да хоть сотой попытки он сумеет заставить дверь появиться вновь?

Войдет ли он тогда в мерцающий контур еще раз?

Сережа не был уверен в ответе, уж больно хорошо он запомнил то чувство беспомощности, которое довелось испытать. Шаг в темноту и неизвестность всегда пугающ. Отправит ли ключ его снова именно в эту комнату еще раз? А если нет? Если он забросит его вне комнаты, в тот безжизненный, мертвый мир?

Да пусть даже он опять попадет в Пионерскую комнату. Когда двери и окна запечатаны намертво, на улице клубится густой туман, сквозь который не видно ни зги, и ты не можешь сделать вообще ничего — это очень неприятное ощущение. Ты — пленник, случайный гость без каких-либо прав, и лишь благодаря тому, что не потерял над собой контроль, сумел удержать нарастающую панику, не дав ей превратиться в истерику, тебе посчастливилось вырваться из этой ловушки.

Надо кому-то все рассказать. Пусть не взрослым… Юрке. Он — друг, он поможет и подскажет!

Решив все для себя таким образом, чуть успокоенный, Сережа вновь перешел на бег и вскоре наконец выбрался из чащи к береговой линии, а еще минут через десять добрался до штаба.

Там уже с понурым видом толпились мальчишки и девчонки. Погонов на плечах ни у кого из них не было. Они их потеряли в лесу и вернулись обратно, как и было задано условиями игры. На Сережины погоны остальные поглядывали с недоумением, мол, зачем пришел, если еще мог драться?

Но Сергей молча шел к штабному домику, выискивая взглядом своих.

Вскоре он заметил их, стоявших чуть в стороне от остальных, обособленной группой. Борис угрюмо протирал очки, Руди присел на кусок бревна и чуть прикрыл глаза — на лице его наливался огромный синяк, Ирка плела венок из полевых цветов, что-то негромко напевая себе под нос, и даже вечно шебутной Юрка выглядел подавленным.

Увидев командира, все встрепенулись, сорвались с места и, побежав к нему навстречу, окружили Сережу со всех сторон.

— Как ты? — первым спросил Белкин. — Что произошло?

— Убежал, потом встретил «белых» опять, но сумел скрыться, — честно поведал часть истории Сережа, умолчав пока о шестом корпусе и ключе.

— Все еще с погонами! Молодец! — похвалил Руди.

— Толку с них? — внезапно рассердился Сергей. — Что они есть, что их нет!

Он протянул было руку, чтобы сорвать погоны с плеч — не заслужил, недостоин — но Боря остановил его, просто положив свои руки ему на плечи.

— Ты выжил, и это главное! Не всем так повезло сегодня…

— Нам вот совсем не повезло, — улыбнулась Ира и надела венок на голову.

Ей очень шло. Все на мгновение залюбовались девочкой.

— Но несколько погон мы все же добыли! — возмутился Юрка, тут же перебив очарование момента. — Стас нас даже похвалил!

— Ну а что ему было делать? — ухмыльнулся Борис. — С паршивой овцы — хоть шерсти клок!

— Чего это мы паршивые? — завозмущался Белкин, подбоченясь. — Многие и того не добыли…

— А кто победил-то? — спросил Сережа.

— Пока еще результаты не объявляли, но наш штаб никто не захватил — это точно, — Юрка гордо указал на реющий на флагштоке красный флаг.

— Это же хорошо, друзья! — внезапно заявил Руди. — Не всякую войну можно выиграть, но мы сражались достойно.

— Вот, послушайте умного человека, — Ира подняла в воздух указательный палец, — он дело говорит! А вы сидите с такими кислыми лицами, словно клюквы объелись. Ладно, мальчишки, пойду-ка я к девочкам, засиделась тут с вами…

Синицина легко сорвалась с места и убежала. Парни переглянулись.

— Не нужно было брать девчонку в отряд, — все еще хмуро сообщил Юрка, — они на корабле приносят несчастья и тут тоже!

— Ира сражалась храбро, — недовольно глядя на друга, ответил Сергей. — Не ее вина, что мы не справились.

— Друзья, я тоже пойду в свой отряд. Надо отметиться, что я на месте — такие у нас правила, — Руди пожал всем руки и ушел.

Одноклассники остались втроем.

— Чем займемся? — спросил неугомонный Юрка, уже несколько оклемавшийся от позорного проигрыша в «Зарницу». — До вечера еще пара часов, не сидеть же тут сиднем?

И Сергей решился.

— Мне надо вам кое-что рассказать…, но это большой секрет!

Сначала он думал поделиться тайной лишь с Юркой, но сейчас решил, что рассудительный Боря может дать дельный совет. Пусть и он присутствует при рассказе. Излишней болтливости за ним замечено не было, это как раз Белкин легко мог растрепать по всему лагерю любую новость. Но Сережа все же надеялся, что в этом случае Юрка будет молчать, хоть режь его.

Тайна была слишком уж необычной и пугающей. О подобном трепаться ни в коем случае нельзя.

Оба мальчика уставились на Сережу с интересом, но без особого энтузиазма во взглядах.

— Что за секрет? — лениво поинтересовался Юрка. — Про штаб «белых»? Ты что-то видел в лесу?

— Нужно отойти в сторону, — оглядевшись по сторонам, негромко сказал Сергей, — чтобы никто нас не подслушал.

— Пошли к воде, — предложил Боря, — как раз ветерок поднялся, шум волн приглушит любые звуки.

Идея была хорошая.

Они бегом домчались до дальней оконечности пляжа, подальше от штаба. Тут никого не было, все ребята ждали финала игры недалеко от вожатых.

Здесь над водой на оконечности мыса высился небольшой каменистый утес, на него-то ребята и взобрались, устроившись на самом крае, прямо над водой и свесив ноги с обрыва.

— Рассказывай! — потребовал Юрка, в котором уже проснулся интерес.

Сережа молчал, собираясь с мыслями. Он хотел поведать историю так, чтобы ему поверили сразу, безоговорочно. Но как это сделать, он не знал. Слишком уж невероятно прозвучало бы все, что он мог сейчас сказать.

И все же он начал, шаг за шагом воскрешая в голове картину произошедшего:

— Когда я убегал от «белых», то нашел в лесу заброшенный корпус…

Он говорил взволнованно, время от времени замолкая, подбирая слова, чтобы история звучала достовернее. Удивительно, но ни флегматичный Боря, ни шебутной Юрка ни разу его не перебили. Оба слушали, широко раскрыв глаза, и впитывали в себя каждое его слово.

Сережа рассказал все без утайки. И про ключ, и про комнату, и про горн, про прилив сил и полный их упадок, про кровь на ключе, про мерцающую дверь, про радио и про вечно горячий чай.

Он вспоминал самые мелкие детали и подробности, все, что сумел увидеть и запомнить, но понимал, что этого мало.

Что он узнал по сути? Ничего! Лишь умудрился попасть в необычное место, а потом сбежать оттуда. Он не догадался даже полистать книги и журналы на столе в комнате. Вдруг бы там нашлись подсказки? Лишь дату на стенгазете он запомнил точно — 7 июля 1979 года. Шесть лет назад.

Когда Сергей наконец замолчал, еще с минуту царила полная тишина.

И лишь потом Юрка шумно выдохнул:

— Ну-у-у, дела!..

— А ты уверен, что тебе все это не приснилось? — спросил Борис.

Вместо ответа Сережа встал на ноги, достал из кармана ключ и продемонстрировал его одноклассникам. Буденовку он пока оставил за пазухой, слишком уж банально она выглядела. Ключ же — другое дело! Он мгновенно приковал к себе все взоры.

— Вот это он и есть? Тот самый? — с придыханием в голосе спросил Белкин, — А можно подержать?

Сергей молча протянул ему ключ, и Юрка благоговейно принял его сразу в обе руки. Боря фонарным столбом склонился сверху и тоже вперился в предмет внимательным взглядом сквозь толстые стекла очков.

Ключ, несмотря на свою внешнюю необычность, никак себя не проявлял. Ключ как ключ. Он лежал на вытянутых юркиных ладонях и слегка поблескивал в лучах солнца.

— Это не просто узор, — вдруг заявил Боря, — это очень похоже на сложную микросхему. А тут, смотрите, символы! Серп и молот! А ниже барабаны! О-о-очень интересно!

Белкин повертел ключ в руках и внезапно предложил:

— А может… того… проведем эксперимент? Капнем немного крови и посмотрим, что будет?

Сережа выхватил у него ключ и сунул в карман.

— Никаких экспериментов, — решительно отказался он. — Мне повезло, что я не остался в той комнате навсегда. Что если во второй раз выбраться не получится? Ты об этом подумал?

Юрка почесал затылок.

— Сергей прав, — Боря сел на поваленное дерево, — пока мы не знаем, куда именно он попал и какие законы действуют в том месте, рисковать категорически нельзя!

— Там очень зябко… — поежился Сережа. — Не физически, а на душе как-то зябко… не знаю, как объяснить…

Борис Коган потер переносицу и заговорил очень уверенным, даже строгим тоном, глядя на обоих товарищей:

— Могу предположить, что ты, Сергей, попал в особое пространство, время в котором либо замерло, либо идет крайне медленно, почти незаметно. Назовем его для ясности «стабилизированный карман» — некое место вне нашей привычной реальности. На это указывает чай, который по всем законам физики должен был остыть за время твоего пребывания в комнате, но нисколько не остыл. Опять же, вернувшись обратно, ты очутился примерно в той же минуте, из которой выпал… жаль точно замерить было нельзя. Но дата на стенгазете, которую ты запомнил, сообщила нам, что комната попала в «карман» из июля семьдесят девятого года. Точнее сказать пока нельзя, это могло случиться и после седьмого числа, ведь газета могла висеть на стене какое-то время до происшествия.

— Тогда-то и закрыли шестой корпус! — горячо воскликнул Юрка. — Ира рассказывала! Там случился некий инцидент: то ли пожар, то ли еще что…

— Никто ничего толком не знает, — пожал плечами Сергей. — Просто строительство перенесли в другое место, а про корпус все словно позабыли…

— Это как раз доказывает нам факт Происшествия. В чем оно заключалось, мы пока не знаем, но постараемся это выяснить. В лагере наверняка есть люди, которые что-то об этом слышали. Думаю, надо их осторожно расспросить! — продолжил Боря.

— Все вожатые молодые, — чуть подумал Юрка, — расспрашивать надо поваров, завхоза и прочих. Вот они могут что-то вспомнить… или хотя бы слышали краем уха какие-то версии.

— Начальник лагеря Громов обязательно должен быть в курсе, но к нему соваться пока рановато, — прикинул Сережа.

Боря продолжил:

— Вот еще что: на выходе ты, Сергей, физически переместился на довольно приличное расстояние, открыв входную дверь на полянке, а в обратную сторону выйдя в старом корпусе, причем именно в бывшей пионерской комнате. Из этого я делаю разумное умозаключение: комната в шестом корпусе и комната, в которой оказался Сергей, это одна и та же комната, просто каким-то образом разделенная на две части. И, как заметил Юра, даты совпадают. Так вот, мне кажется, в шестом корпусе осталась сама основа комнаты, некий каркас, своего рода привязка к конкретному месту. Иначе Сергей вышел бы совсем не там, если вообще бы вышел… А все содержимое очутилось… где именно, ответить пока не могу, слишком мало данных для анализа. Но могу сказать точно — на наш мир это совсем не похоже…

Сережа слушал очень внимательно, находя в словах Бори подтверждение собственным мыслям и догадкам. И все же главный вопрос оставался без ответа: куда именно он попал и нужно ли пытаться оказаться там еще раз?

— А как же горн? — взвился с ног Юрка, до этого тоже усевшийся на поваленное дерево и внимательно слушавший Бориса. — Я слышал, что немцы во время войны придумали специальные таблетки. Если солдаты их пили, то их силы удесятерялись! Так может горн — это нечто вроде таких таблеток? Сыграл сигнал и стал сверхсолдатом!

— Все возможно, — пожал плечами Борис. — Мы не можем делать выводы, не проведя серию опытов. Один факт применения горна ничего не доказывает. Может быть, горн вообще ни при чем, кто знает? Может силы у Сергея появились и пропали по совершенно иной причине!

Об этом Сережа не подумал, а теперь обрадовался, что все же решил рассказать все друзьям и особенно Борису. Правильно говорят: одна голова хорошо, а две лучше. В их же случае имеются целых три головы, правда одна из них рыжая…

— Нет, ну так нечестно! — возмутилась та самая рыжая голова, а ее владелец вновь подпрыгнул от возмущения. — Я уверен, что именно горн дал Сереге силы! Ты же ищешь причинно-следственные связи? Так вот, он сыграл сигнал и тут же все случилось. Какая еще связь тебе нужна?

— В целом, я с тобой согласен, — невозмутимо ответил умный Коган, — но, повторюсь, без ряда экспериментов ничего определенно сказать нельзя. Мы можем лишь строить предположения, но не предъявлять доказательства.

— Ну, хоть предположить разрешаешь, и на том спасибо! — саркастически отозвался Юрка. — И что мы будем со всем этим делать?

— Для начала нужно понять принцип действия ключа. Почему он срабатывает лишь когда на него попадает кровь? Любая ли кровь годится для этого? И вообще, в крови ли дело или тут сыграл роль некий иной фактор?

— Ты зануда, Боря! — скривился Юрка. — Слишком много теорий и никакой практики! Надо просто проверить все вживую. Нас трое, неужели не справимся?

Сергей был согласен одновременно с обоими друзьями. Он понимал и опасения Бори, и нетерпение Юрки. Но в первую очередь он чувствовал, что тайна, попавшая в их руки, требует особого, крайне осмотрительного подхода.

— Поклянитесь, что никто не проболтается о том, что здесь услышал! — мрачно и сурово потребовал он.

— Клянусь! — первым откликнулся Белкин. — Мой рот на замке!

— Клянусь! — повторил за ним Боря. — И предлагаю не просто поклясться, а создать Союз! Назовем его, скажем, «Союз трех» — ведь нас здесь трое! А целью этого союза провозгласим проведение научного исследования. Должны же мы узнать, что именно нашел Сережа? Но с пустыми руками ни к вожатым, ни к начальнику лагеря пойти мы не можем. А вот если сделаем все по науке — другое дело! Ведь у нас есть ключ и буденовка — это уже очень много.

Сереже в целом идея понравилась. «Союз трех» звучало волнительно, как в приключенческих книгах. Сердце забилось чаще.

— Согласен, пусть будет «Союз трех!» — кивнул он.

А Юрка прошелся колесом в опасной близости от края обрыва.

— Гип-гип, ура! У нас тайный союз! Гип-гип, ура! Поднимем за это наши пиратские кубки с ромом!

— Тише ты! — шикнул на него Сережа. — Помни о клятве! Чтобы ни слова лишнего…

— Понял, не дурак! — Белкин легко поднялся на ноги и уставился на Когана: — Так с чего мы начнем твои эксперименты, профессор?

— Мне нужно подумать, — не поддался тот на провокацию. — Давайте отложим все до завтра. В таких делах лучше не торопиться, чтобы не испортить.

И опять Сережа был с ним полностью согласен. Борис — голова! А ведь в школе казался обычным заучкой-тихоней, а здесь в лагере показал себя совсем с иной стороны. И «белых» не испугался, приняв неравный бой, и сейчас говорил весьма разумные вещи.

— Ты молодец, Борька! — Юрка тоже проникся и похлопал друга по плечу, чуть подпрыгнув, чтобы дотянуться. — Соображаешь! Эх, чувствую, не усну я сегодня! Всю ночь буду думать об этой комнате!

Громкие звуки горна прервали разговор. Всех звали на площадь.

— И помните, — Сергей был серьезен, — никому ни слова! Клятва!

— Союз трех! — таинственным голосом прошептал Юрка.

А Боря Коган только тяжело вздохнул в ответ.

Юрка

Часть 2. Протечка. Глава 7. На следующий день.

Объявления победителей «Зарницы» этим вечером так и не случилось. Все отряды выстроились на площади в ожидании начальника лагеря, но Громова все не было. Ребята переговаривались между собой вполголоса, обсуждая игру, но толком никто ничего не знал. Вроде бы поговаривали, что два штабных флага все же удалось захватить, выбив таким образом из «Зарницы» команды «синих» и «желтых». Без флага игра для них оканчивалась сразу, даже если бы по погонам они обогнали «белых» и «красных». Но вот кто в итоге победил, было непонятно! Флаги и у «белых», и у «красных» уцелели, оставалось лишь произвести точный подсчет погон и дополнительных баллов, как, например, за историю с мнимым медведем.

Громов так и не явился. Вместо него вышел старший пионервожатый Михаил и сообщил:

— Друзья! Вы все молодцы, славно сегодня потрудились. Теперь поработать должны мы, вожатые — подсчитать все очки и выявить героев дня. Но это произойдет завтра. Объявление и награждение победителей состоятся на утренней линейке! Сейчас же прошу всех на ужин, потом — свободное время до отбоя. Сегодня фильма в кинозале не будет. Напоминаю, для младших отрядов отбой в девять вечера, для старших — в десять. Приятного всем вечера, ребята!

Сережа отправился в столовую, не испытывая ни малейшего аппетита. Этот день выкачал из него все силы: и физические, и моральные. Хотелось лишь рухнуть в койку и забыться до утра глубоким сном.

Юрка и Боря шли было рядом, но Белкин быстро заскучал от столь неторопливого шага и убежал вперед. А вот Борис как обычно никуда не спешил.

Сергей не мог не спросить у него:

— Как считаешь, может, все же лучше пойти к вожатым? Слишком уж все серьезно… как бы не сделать хуже…

Но Коган его не поддержал:

— Они не станут тебя слушать. В лучшем случае высмеют, в худшем — отправят на проверку психического состояния. Разве что ты при них активируешь ключ, но где гарантия, что он сработает как надо? Ты говорил, что в последний раз ключ заработал не сразу…

— Да, все верно. Я пока не понял толком, как его включать.

— Вот видишь! — наставительно посмотрел на него Борис. — В этом и заключается путь ученого: ставить эксперименты, выявлять закономерности, изучать их, а потом уже выносить на суд общественности!

Он говорил словно взрослый, много повидавший в жизни человек. И Сережа его послушался, хотя в глубине души и не был уверен в Бориной правоте.

— Тогда завтра начнем эти самые эксперименты?

— Приступим к первой фазе, — солидно поправил его Боря. — Я подготовлю «Дневник наблюдений», захвачу с собой кое-какие измерительные приборы. Постараемся все сделать правильно! Ты не волнуйся, мы обязательно разберемся с твоим ключом. Не в каменном веке живем! Это раньше все необычное списывали на ведьм и колдунов, но мы-то знаем, что каждый процесс во вселенной происходит не просто так, а в соответствии с законами физики, химии и прочих наук. Так что нужно просто найти нужную точку отсчета, зацепку, а потом уже строить вокруг нее наши версии.

В столовой они разошлись в разные стороны. У Сергея аппетита не прибавилось, скорее наоборот. Он вяло поковырял вилкой салат из свежих огурцов и помидоров и тефтельку с подливкой и гречневой кашей. Все же доел, но с большим трудом, отнес грязную посуду к тележке, на которой уже громоздилась целая гора тарелок и стаканов, и, еле передвигая ноги, побрел в свой корпус.

В комнате еще никого не было, остальные ребята либо гуляли по лагерю, либо ужинали, и Сергей обрадовался этому факту. Никого видеть и тем более общаться с кем-либо он совершенно не хотел.

Он лишь снял обувь и упал на кровать прямо в одежде. Сил раздеться уже не осталось. Слегка удивившись этой своей внезапной слабости, через мгновение он уже спал глубоким, но слегка тревожным сном, и не проснулся ни тогда, когда в комнате стали один за другим появляться остальные мальчишки и громко обсуждать между собой события дня, ни даже когда Юрка, пытаясь его разбудить, чуть потряс за плечо.

Сереже снился странный сон. Будто кто-то старается докричаться до него, но все слова уносит ветер. И лишь далеко-далеко видно некий невнятный силуэт, кажется, девчоночий, но с полной уверенностью он этого сказать не мог. Сергей чувствовал, что это очень важно — то, что пытается сообщить ему девочка. Он старался, напрягал все силы, но так и не разобрал ни слова. Только голова разболелась неожиданно сильно. И все же, перед тем как проснуться, ему показалось, что он уловил одно, постоянно повторяющееся слово: «Бе-ре-гись!»

Потом сон закончился так же внезапно, как и начался. Сережа облегченно выдохнул и уснул уже нормальным сном без сновидений. Проспал он до самого рассвета и проснулся лишь с громкими звуками горна, шедшего через динамики и вновь игравшего «Побудку».

Сережа резко сел в постели, первые несколько секунд пытаясь прийти в себя. Потом дошло: лагерь, «Зарница», шестой корпус, пионерская комната… события выстроились в одну логическую цепочку.

— Ну ты и хорош дрыхнуть! — Юрка сидел на его кровати в ногах и пристально смотрел на друга. В этот раз в его глазах не было и тени привычной смешинки. — Я уж подумал, не случилось ли чего? Как завалился вчера после ужина, так хоть из пушки над головой стреляй, не разбудить!

Сергей чувствовал себя не очень. Голова гудела, тело слегка ломило, будто он вчера кирпичи разгружал. Уж не повторный ли это откат от применения горна? Сила действия равна силе противодействия, и если в какой-то момент его мышцы оказались как из стали и он мог поднять табурет за ножку, то потом, хоть и проспал в комнате несколько часов кряду, для полного восстановления организма потребовался дополнительный отдых. Ведь Боря предположил, что там в комнате время ведет себя по-особому, то ли течет, но крайне медленно, то ли вообще замерло на месте.

А может… во всем виноват странный сон? Ведь именно после него разболелась голова! Сергей прекрасно помнил все до малейших деталей, вот только слова далекой девочки так и остались неуслышанными. «Берегись!» Показалось или нет?

— Э, брат, да не заболел ли ты часом? — встревоженно спросил Белкин.

Сережа потрогал свой лоб. Вроде, все нормально, температуры нет.

— Здоров, — хмуро ответил он, — вот только слабость…

— Это ничего, это мы поправим! Ты вчера вечером не ел почти ничего, вот и силы кончились. Сейчас после линейки пойдем на завтрак, там смотри — не отлынивай!..

Честно говоря, сегодня есть ему тоже не слишком-то хотелось, но Сергей понимал, что Юрка прав. Уж больно интересное дело они затеяли, чтобы сейчас валяться в медкорпусе под присмотром. Нет уж, с ним точно все будет хорошо!

Словно пытаясь доказать это самому себе, Сергей встал с постели и начал делать гимнастические упражнения. Сначала наклоны, потом повороты, взмахи руками и приседания, разгоняя кровь по всему организму и приводя мышцы в форму.

Через десять минут он уже чувствовал себя значительно бодрее. Сережа быстро оделся и побежал к «зеленому домику».

А еще через четверть часа уже стоял под просыпающимся солнцем на площади среди прочих ребят и ждал начала линейки. Юрка и Боря были рядом, но с вопросами не лезли, видя, что Сергей сегодня не в духе. Белкин попытался было спросить, когда же они начнут эксперименты, но Сережа так на него взглянул, что тот мгновенно умолк.

Ключ лежал в кармане, Сергей проверял его время от времени. На месте!

Дальше все пошло, как и вчера. Рапорты начальников отрядов, потом поднятие флага и лишь в самом конце линейки вперед вышел Громов. Его появления все ждали с нетерпением. Именно начальник лагеря должен был сообщить, кто же победил вчера в «Зарнице»!

Но Алексей Михайлович сегодня казался не в духе. Вместо привычной улыбки на его лице царило мрачное выражение. Он хмуро оглядел шеренги пионеров, словно выискивая что-то или кого-то взглядом, но не нашел, и сердито начал:

— Товарищи пионеры! Вчера во время «Зарницы» вы показали себя с лучшей стороны, проявив самые сильные свои качества. Никто из вас, ни один человек не проиграл! Запомните это! Вы все победители!

— У-у-у! — недоуменно загудели ребята. Как так-то? Кто-то обязательно должен победить — на этом и строилась игра.

— Это в фигуральном смысле, — пояснил Громов, — а так, конечно, победитель имеется, все баллы подсчитаны и сейчас я оглашу результаты!

Сергей слушал равнодушно. Выиграли они или проиграли — ему было все равно. Это ведь всего лишь игра, и поражение, как и победа, по факту мало что значат. Будут и другие состязания, где можно себя проявить. Каждый найдет что-то по душе, откроет свои таланты, если даже еще о них не знает — на этом и строился главный принцип пионерского лагеря — помочь раскрыть себя и стать полезным членом общества.

Зазвучала барабанная дробь. Шеренги чуть колыхнулись вперед в нетерпеливом ожидании.

— Итак! — торжественным голосом заговорил Громов. — Почетное первое место во вчерашней «Зарнице» занял отряд «белых»! Поздравляю, ребята!

— Ура! — заорали бывшие «белые» и кинулись обнимать друг друга.

«Заслуженно, — подумал Сережа, — нас-то они вчистую вынесли…»

— Второе место занял отряд «красных»! Молодцы! Немалую роль в этом сыграли дополнительные баллы, набранные ребятами за смелость и нестандартный подход к решению сложных ситуаций.

Это было неожиданно! Сережа только не понял сначала, о каких дополнительных баллах говорил начальник лагеря, но потом до него дошло — это ведь история с медведем! Получается, именно он набрал нужные очки для второго места? Неужели те три балла решили все?

Юрка и Боря тут же подхватили Сережу и попытались было подкинуть его в воздух.

— Это все ты! — восторженно кричал Белкин. — Ты — наш командир!

— Почетное третье место заняли сразу два оставшихся отряда. Все молодцы, все свободны! — в вольном стиле закончил Громов линейку.

Рядом с троицей тут же оказались Ирка и Руди, и тогда общими усилиями все вместе все же начали качать Сергея, хотя тот сопротивлялся изо всех сил.

— Молодец! Молодец!

— Поставьте меня на место! — возмущенно орал тот, но его не слушались.

Когда Сережу все же опустили обратно на землю, к ним подошел Стас и лично пожал каждому руку.

— Так держать, ребята, хорошо начали смену. Победа — не главное, главное — правильно показать себя, и вы это сделали!..

Постепенно все разбредались с площади кто куда. У каждого было свое расписание на день. Просто так лентяйничать и валяться весь день в кровати с книжкой тут бы не получилось. Жизнь в лагере подчинялась строгому, почти армейскому порядку, но при этом давала простор для свободы выбора. Главный принцип — сочетание дисциплины, оздоровления и коллективного творчества.

Боря ушел первым — у него уже начинались занятия в радиокружке, а потом по плану — в авиамодельном. Юрка записался на выжигание по дереву, потому как не знал, куда еще податься. Ира пошла в секцию изостудии помогать рисовать первую стенгазету этой смены. Руди неожиданно сообщил, что пойдет на занятие в драмкружок — ему хотелось проявить себя в актерской роли.

Внезапно Сережа остался совершенно один, все остальные разошлись по своим делам. Только несколько младших девчонок чуть в стороне принялись весело скакать через резиночку — у них были свободные от забот часы, а еще три начали усердно чертить мелом сетку для игры в «Классики».

Впрочем, ему было куда пойти. Еще в Челябинске он заранее записался на настольный теннис и теперь отправился искать, где проходят тренировки.

О пионерской комнате все словно позабыли, так и не обсудив, когда же они приступят к первому эксперименту. Но это и хорошо, считал Сергей, комната опасна, и лучше с ней не спешить.

К середине дня Сережа слегка оклемался, у него снова проснулся интерес к жизни, и сейчас он вовсе не против был бы сбежать с друзьями в укромный уголок и еще раз испытать ключ. Вот только жизнь пионерского лагеря была слишком кипучей, со свободным временем тут были проблемы.

После настольного тенниса один из вожатых собрал всех спортсменов: и теннисистов, и футболистов, и пионерболистов, и всех, кто попался ему под горячую руку, и отправил их на уборку территории, и это дело растянулось до самого обеда.

Пока Сережа махал метлой, сгребая траву, листья и разный мусор в одну большую кучу, сзади послышался чуть тарахтящий шум автомобильного мотора. Он обернулся и увидел, как по дорожке от северных ворот неспешно двигался желтый пазик — на таких их привезли позавчера в лагерь. Вот только тогда автобусы были буквально битком набиты ребятней, сейчас же помимо водителя в салоне Сережа заметил лишь двух пассажиров.

Пазик остановился у входа в административный корпус и из его недр выбрались те самые двое: парень и девушка лет двадцати. Оба молодые, загорелые, симпатичные. В руках у вновь прибывших было лишь по небольшому туристическому рюкзаку. Парень был одет в невероятно модные «вареные» джинсы и футболку с надписью «Спорт», на ногах у него были обычные кеды. Девушка же щеголяла в легкой юбке-волане в полоску, светлой блузке с чуть приспущенными плечами и простых сандалиях.

Молодые люди быстро осмотрелись по сторонам и направились ко входу в администрацию. Пазик погудел и начал разворачиваться.

Сереже стало любопытно: кто же это такие, что ради них двоих гоняют целый автобус?

Навстречу прибывшим из корпуса вышел сам начальник лагеря. Вид у него был недовольный. Он остановился напротив парня с девушкой и что-то спросил — вот только Сереже с его места не было слышно ни слова.

Парень ответил, Алексей Михайлович покачал головой и весьма неприветливо махнул рукой на дверь, как бы приглашая войти, но сам первым зашел обратно в корпус. Молодые люди двинулись следом.

«Не очень-то Громов им и рад», — подумал Сережа, но уже через несколько минут забыл об этой истории, увлеченный работой.

Закончил уборку он прямо перед обедом, и с друзьями удалось встретиться лишь в столовой, да и то вокруг было слишком много ушей, чтобы обсуждать здесь секретные вопросы.

— Попробуем в сончас улизнуть на наше место, — заговорщицки шепнул ему Юрка, имея в виду тот самый утес на мысе за пляжем, где они вчера беседовали. — Длинного я уже предупредил!

Длинный — это понятно был Боря, кто же еще. Но получится ли сбежать в сончас, было пока непонятно. Вчера из-за зарницы тихого часа не было в принципе, но обычно вожатые внимательно следили, чтобы все подопечные находились в своих постелях. Спят они или нет — их дело, но присутствовать на местах обязаны.

А вот вечером, когда начнутся массовые мероприятия: костер, киносеанс или концерт — вот тогда шансы на побег более реальны.

Это Сережа и сообщил Юрке. Тот почесал затылок и согласился, но все же упрямо сказал:

— Ничего, авось не заметят!

Спорить с ним Сергею было лень, и он попросту кивнул. Получится — хорошо, не удастся — тогда вечером. В любом случае сегодня он решил начать эксперименты с ключом. Слишком уж тот будоражил его воображение. Эта комната… где физически она располагалась? Сережа помнил странный пейзаж, которого попросту быть не могло на родной планете!

Он мысленно приказал себе не думать о комнате и сосредоточился на обеде. Давали борщ — на первое, пюре с котлетами — на второе, и компот из сухофруктов.

Вкуснятина!

В этот раз Серега буквально вылизал свою тарелку и уже подумывал попросить добавки, как неугомонный Юрка потянул его за рукав.

— Ну ты чего копаешься? Пошли уже, пока все еще кушают!

В дверях мелькнула фигура Бориса, которого Юрка несомненно уже тоже сорвал с места.

— Черт с тобой! — согласился Сережа. — Пошли!

Боря уже ждал снаружи, держа на плече небольшую чуть потертую от времени спортивную сумку с надписью «Олимпиада-80».

Крадучись и чуть пригнувшись, друзья двинулись вдоль корпуса столовой, потом огляделись, выждали немного и стремительно перебежали к следующему корпусу, потом к следующему…

— Замрите! — внезапно приказал Сергей, заметив на просторной главной площади лагеря двух человек.

Все трое застыли на месте, по счастью оказавшись укрыты высокими кустами.

Сережа, чуть щурясь от яркого солнца, внимательно смотрел на площадь. Это точно были те двое: юноша и девушка, которые приехали на пазике словно короли или падишахи. Сейчас в их руках уже не было рюкзаков, и она просто стояли посредине площади, очень внимательно оглядывая все вокруг.

«Странные какие, — подумал Сережа. — Что им тут надо вообще?»

— Кто это? — заинтересовался Белкин.

— Тихо ты! Еще услышат и отправят дрыхнуть в корпус! — одернул его Сережа.

— Да я шепотом… так кто это?

— Понятия не имею. Приехали сегодня на пазике.

— Может, новые вожатые? — предположил Боря. — На проверяющих не похожи, слишком молодые.

Парень с девушкой постояли еще с минуту и пошли вглубь лагеря — в противоположную от ребят сторону.

— Уф! — выдохнул Юрка. — Наконец-то уперлись! А то встали столбами и стоят, высматривают чего-то!

— Изучали местность, фиксировали в памяти, — внезапно сообщил Боря. — Есть такая техника кругового обзора, ее еще называют методом панорамного наблюдения. Помогает контролировать пространство на все триста шестьдесят градусов вокруг. Нужно лишь исключить «слепые зоны» и не дать взгляду «замылиться». Видели, они выбрали очень удобную точку в центре площади — оттуда все максимально хорошо видно во все стороны. Потом поделили пространство на сектора и тщательно их изучили. Тут главное делать правильно: взгляд должен двигаться этаким зигзагом, сначала слева направо к ближнему рубежу, потом справа налево к среднему, и снова слева направо по дальнему.

— Ну ты даешь, профессор! — искренне восхитился Белкин. — И откуда только все знаешь?

— Читать надо больше, — поправил очки Борис.

Больше им никто не встретился, и из лагеря удалось выбраться легко. А там бегом вниз к пляжу, потом метров двести вдоль, и вот он, их вчерашний утес — можно сказать, родное место.

— Наконец-то! — обрадовался Юрка, когда они добрались до вершины и развалились прямо на камнях и траве. — Я же говорил, удрать получится!

— Еще неизвестно, что нам скажут, когда мы вернемся, — чуть сбил его оптимизм Сережа.

— Это еще когда будет! — беззаботно махнул рукой неисправимый Белкин и тут же потребовал: — Ну, чего тянешь? Доставай свой ключ!

И Сергей достал.

Новые вожатые

Глава 8. Дверь открывается вновь.

Ключ ярко блеснул в лучах июльского солнца.

Борис вытащил из сумки толстую тетрадь в клетку и карандаш.

— Будем вести дневник наблюдений, — пояснил он, — назовем его, скажем, «Книга аномалий». Годится?

— Звучно! — похвалил его Сергей.

— Начнем! — Боря открыл дневник и начал быстро писать, зачитывая при этом вслух написанное: — Сегодня пятнадцатое июля одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, четырнадцать тридцать пять по местному времени, место проведения эксперимента — утес на дальней оконечности пляжа озера «Тургояк». Присутствуют: Сергей Новиков, Юрий Белкин, Борис Коган. Эксперимент номер один…

Тут он остановился и отложил карандаш в сторону.

— Сережа, ты точно хочешь это повторить еще раз?

Парень сжал зубы чуть не до хруста и ответил уверенно, как только мог:

— Да! Я должен это сделать! Обязан! Мы должны все понять — это очень важно! Ты только представь, Боря, что такой горн попадет в руки врагов. Они ведь используют его против нас! Если сыграть сигнал перед сражением, то такую армию будет просто невозможно победить…

Все умолкли, представляя себе перспективы подобного. Потом Юрка заметил:

— Но ведь действие горна было коротким. А потом ты просто вырубился — сам же рассказывал!

— Все так, — подтвердил Сережа, — но кто знает, какие еще свойства есть в этом горне? Вдруг он может давать более длительный эффект? Это ведь очень сильное оружие, и нельзя, чтобы оно попало в чужие руки!

— И мы совершенно не знаем, а только можем предположить, что там могут быть и другие предметы, обладающие необычными свойствами, — добавил Коган.

— Кстати, — вспомнил Сережа, — у меня же есть буденовка…

Он бережно достал ее из-за пазухи и расправил. Больше всего она походила на шлем древнерусского витязя, вот только была сделана из сукна. Остроконечная, сужающаяся кверху у макушки, с большой тряпичной малиновой звездой, аккуратно пришитой прямо по центру. «Уши» буденовки можно было опустить вниз и застегнуть под подбородком, сейчас же они были подвернуты по бокам и застегнуты на деревянные пуговицы. Выглядела она колоритно, словно кто-то взял ее из реквизита театра для постановки на тему гражданской войны.

— Так и запишем, — вновь взялся за карандаш Боря, — эксперимент номер один: буденовка! Ну-ка, надень ее на голову!

Сергей заколебался, уж больно ему не хотелось повторения прошлого бессилия. Кто знает, как сработает буденовка, если вообще сработает, но вдруг и после нее будет столь же сильный откат?

— А можно я? — слегка застенчиво попросил Юрка. — Ну, пожалуйста!

Сережа передал ему буденовку, в первый момент даже обрадовавшись в душе, что ему самому сейчас не придется ее надевать, но тут же устыдился этого недостойного чувства. Получается, он готов был подвергнуть неведомой опасности друга, вместо того чтобы самому принять удар? Хороший же он командир! Недаром вчера их разгромили в пух и прах, и второе место на самом деле было незаслуженным… последнее место — вот настоящий результат игры!

— Ты уверен? — грубо спросил он Юрку, злясь на самого себя. — Давай лучше я!

— Так не честно! — возмутился Белкин. — Ты и так был в комнате! Я тоже хочу поучаствовать! Не мешай!

— Всем отойти на три шага от места испытания! — потребовал Коган, и сам первым сделал несколько шагов в сторону.

Сергей пожал плечами и, не став более спорить, тоже отодвинулся от Юры.

Тот, видя подобные меры предосторожности, заволновался, но упрямо сжал кулаки и отступать не собирался.

— Итак, начинаем эксперимент номер один! — торжественно заявил Борис, а потом начал писать, диктуя себе вслух. — Тактильное взаимодействие с предметом под условным названием «Буденовка». Подопытный Юрий Белкин, двенадцать лет. Приступай!

Юрка внезапно зажмурился и, держа буденовку сразу обеими руками, глубоко надел ее на голову.

Внешне ничего не изменилось.

— Что ты чувствуешь, подопытный? — строгим голосом поинтересовался Коган.

— Ничего, — затряс головой Юрка, все еще зажмурившись.

— Открой глаза и осмотрись по сторонам!

Белкин широко распахнул глаза — они были у него карие и весьма испуганные, — потом закрутил головой влево и вправо, вглядываясь поочередно то в бирюзово-синее озеро, то на чуть колышущийся от легкого ветерка лес, то на золотой песок пляжа. Затем перевел взгляд на Сережу с Борей.

— Это просто… невероятно… — восхищенно сообщил он.

— Что ты видишь и чувствуешь? — потребовал объяснений Борис. — Опиши свои ощущения!

— Я словно всю жизнь был слепым, а сейчас внезапно прозрел! Все теперь… иначе!

— Подробнее, подопытный, подробнее!

— Я не подопытный! — возмутился Белкин. — А чувствую… да, чувствую… если я смотрю на лес, я вижу его чуть иначе, по-новому. Знаю, где нужно устроить засаду или выкопать замаскированный окоп, откуда может прийти враг, как незаметно обойти препятствия, как правильно построить маршрут…

— Другими словами, ты видишь окружающее, как стратегическую карту местности? — уточнил Коган, записывая что-то в свою тетрадь.

— Да! Ты правильно слова подобрал. Это самая настоящая карта, только живая, постоянно меняющаяся. И еще моя голова… она работает, как никогда прежде! Сложно объяснить…

— Обостренные тактические способности, — продолжал писать Боря, — ясность мыслей, улучшенное восприятие действительности…

Юрка чуть пошатнулся, но удержался на ногах.

— Быстро сними предмет! — потребовал Борис. — Для первого раза достаточно.

Белкин с явным сожалением стянул с себя буденовку, но отдавать ее Сергею не спешил.

— Значит, это все правда, — задумчиво протянул он, — все, что ты рассказал. И про комнату, и про ключ, и про горн…

— А ты сомневался? — возмутился Сережа.

— Немного, — честно ответил Юрка. — Ты мог слегка… хм… преувеличить… Но теперь я верю!

Он с неохотой протянул буденовку, и Сережа, аккуратно свернув, спрятал ее обратно за пазуху.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Боря у Юры.

— Нормально, — ответил тот, — только голова теперь… как прежде… я будто думаю раза в три медленнее…

— Это твое нормальное состояние, — утешил его Коган. — Сейчас ты вновь освоишься и перестанешь чувствовать разницу. Потом все забудешь.

— Нет, этого я не забуду, — негромко сказал Белкин.

С того момента, как они сбежали из лагеря, прошло уже минут двадцать, и Сережа начал волноваться.

— Сончас скоро кончится, — сказал он. — Нужно поторопиться!

Вновь взяв ключ в руку, он достал перочинный ножик, готовый сделать надрез.

— Не так быстро! — остановил его Боря. — Сделаем все по науке…

Один за другим он начал доставать из своей сумки разные предметы: туристический компас, два механических секундомера и портативный радиоприемник «Альпинист».

Приемник он тут же включил и заиграла легкая музыка, передаваемая радиостанцией «Маяк». Компас Борис положил на один из валунов так, чтобы видеть его стрелку. Секундомеры он пока не трогал, зато вновь взялся за свою тетрадь.

— «Эксперимент номер два, — забормотал он, записывая. — Попытка использования предмета под условным названием „Ключ“. Принцип его действия пока неопределен, но предположительно он открывает некую условную „Дверь“, ведущую в „Пионерскую комнату“ или для краткости просто „Комнату“. Прошлый раз предмет „Ключ“ активировался при попадании на него крови подростка. Возможно, имелись воздействия и иного рода, но о них мы пока ничего не знаем. Подопытный — Сергей Новиков, двенадцать лет».

Дописав, Борис вновь полез в сумку и вытащил набор с тонкими медицинскими иглами, ватку и баночку со спиртом.

— Нельзя допустить заражения крови, — пояснил он.

После чего быстро обработал ладонь Сережи ваткой, смоченной в спирте, и только после этого легко уколол его иглой, чтобы выступила пара капель крови.

— Капай на ключ!

Сергей чуть потряс ладонью и одинокая капля тяжело упала прямо на символ серпа, искусно выделанный на ключе.

Ничего не произошло. Ключ был мертвым, безжизненным. Обычная железяка и не более того.

— «Эксперимент номер два завершился неудачей, — быстро записывал Боря. — Кровь, попавшая на объект „Ключ“, не стала катализатором процесса старта. Приступаем к эксперименту номер три. Расширим сопутствующие факторы».

— Что ты имеешь в виду? — переспросил Сергей. — Какие факторы?

— Помнишь, ты рассказывал, что впервые дверь открылась, когда ты был в отчаянном положении. «Белые» преследовали тебя, почти догнали и непременно сорвали бы погоны. Ты желал спрятаться, оказаться в безопасном месте. Эти мысли и есть сопутствующие факторы. Сейчас мы попробуем еще раз, и, как только кровь попадет на ключ, всеми силами думай о надежном укрытии, где тебя никто не сможет достать. Понял?

Сережа кивнул.

Юрка после того, как примерил буденовку, был непривычно молчалив. Он сидел на большом камне и наблюдал за экспериментами, никак не комментируя происходящее.

— Продолжаем! — Боря вновь взял ватку и иглу, продезинфицировал другой палец Сергея, привычно сделал прокол и приказал: — Капай на ключ и думай об укрытии!

Сережа попытался. Он воскресил в памяти то свое состояние беспомощности, злости и полной безнадеги, стремление скрыться как можно дальше от врагов, спрятаться, чтобы никто не нашел…

Внезапно радиоприемник, до этого негромко игравший вальс, начал похрипывать, а потом музыка и вовсе оборвалась, а динамики затрещали жутким белым шумом и статическими разрядами.

Ключ в его руке начал нагреваться, а узор на нем слегка поплыл.

Юрка вскочил на ноги и подбежал к Боре, оба стояли, глядя на происходящее во все глаза.

Чуть в стороне от ребят в воздухе медленно начал проявляться знакомый энергоконтур двери, как и в прошлый раз слегка искрившийся и вибрировавший.

— Получилось! — выдохнул Юрка.

Когда засветилась замочная скважина, Сережа негромко спросил:

— Открывать?

Друзья переглянулись. Им всем было неуютно и страшно, хотелось бежать прочь и в то же время было дико любопытно. Дверь притягивала их взоры.

— Открывай! — сказал Боря.

Сергей, более не раздумывая, шагнул к двери и сунул ключ в скважину, ощутив уже привычное легкое сопротивление. Потом он толкнул дверь и она поддалась.

— Заходим? — спросил он. — Я не знаю, сколько она будет держаться!

Боря быстро взял оба секундомера и запустил их. Один положил на траву, второй сунул в карман.

— Вперед! Ради науки!

Он шагнул в темноту первым, за ним вперед головой прыгнул Юрка, а Сергей зашел последним и тут же услышал, как дверь за его спиной захлопнулась.

И тут же зазвучало привычное:

— Взвейтесь кострами, синие ночи…

Они были на месте.

***

Ира Синицина считала себя хорошей, хотя и немного шебутной девчонкой. Училась она прилежно и, пусть звезд с небес не хватала, но и до троек не скатывалась, оставаясь твердой хорошисткой. Помимо школы, она, как и все ее подружки, ходила в разные кружки, посещала секции, насколько хватало сил и времени.

Изостудия, в которую она записалась в лагере, не очень-то ее привлекала, но рисовать она, в целом, любила — это было куда интереснее, чем с утра до вечера гонять в пионербол под палящими лучами солнца или выжигать по дереву невесть что.

Настоящая ее страсть была очень необычной, совсем не девчачьей, и мама много раз пыталась с ней говорить на эту тему, но безуспешно. Ира любила стрелять! Однажды попала в секцию пулевой стрельбы при ДОСААФ — их класс водили на экскурсию в тир — и пропала. В тот день она поразила все мишени из малокалиберного пистолета Марголина, набрав очков больше, чем кто-либо из одноклассников. Мальчишки злились, но ничего поделать не могли. Инструктор же похвалил ее и единственную из класса пригласил записаться в секцию. Ира тут же согласилась, даже не посоветовавшись с родителями, и потом долго отбивалась от маминых попыток отговорить ее от походов в тир. Но в итоге победила. Скупое одобрение было получено, и Ира стала полноправным членом секции. Папа же — военный — очень гордился таким нестандартным выбором своей дочери.

Вот только все это осталось там, в городе. Здесь же в лагере никакого тира, разумеется, не имелось, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть.

Их собралось в студии пять человек, в основном девочки, только один мальчишка — полноватый и вечно потеющий Ваня — зато рисовал он лучше всех. Плюс одна вожатая — сама еще почти ребенок — первокурсница пединститута Леночка. Вот она единственная, кто принялась за дело с энтузиазмом. Видно было, что творчество доставляет ей истинное удовольствие, к которому она хотела приобщить всех вокруг.

Создание стенгазеты — процесс сложный, состоящий из нескольких частей. Во-первых, нужен красивый заголовок. Было решено делать газету регулярной, хотя бы раз в неделю, поэтому уже появилась надпись справа, пока карандашом: «Выпуск № 1».

А вот с названием возникли сложности. Каждый предлагал свой вариант, но к общему знаменателю прийти пока не могли.

«Шагаем дружно!», «Пионерское лето — время ярких дел!», «Будь готов!» — все названия звучали либо банально, либо слишком официозно.

В итоге остановились на простом, но броском, с легким французским оттенком, который тут же одобрили все девочки, включая Леночку — «Салют, лагерь „Заря“!”

А что, красиво! Ире очень понравилось.

Но тут все вспомнили, что есть еще и «во-вторых». Сами заметки — их ведь нужно было сначала написать, а потом уже художественно оформить на стенгазете. Но будущих журналистов в изостудии не нашлось, и проблема встала перед коллективом во весь рост.

— Я не знаю, сколько места оставлять вот здесь справа! — нервничала Надя — худенькая брюнетка с вьющимися волосами. — Если я нарисую узор по контуру, а потом ничего не влезет? Что делать, спрашиваю?

— Не волнуйся ты так, — переживала за нее Леночка, поправляя короткую светлую прическу, — как-нибудь впихнем!

— Ну уж нет! — Надя решительно поднялась из-за стола, на котором и был разложен кусок ватмана — он же будущая стенгазета. — Так дело не пойдет! Вечером стулья, утром деньги!

— Какие стулья, Наденька? — растерялась Леночка.

— С сокровищами мадам Петуховой! — отрезала та и вышла из комнаты.

— Это она про книжку говорит, — захихикали девочки, — «Двенадцать стульев» называется.

У Леночки по щекам покатились крупные слезы и все тут же бросились ее утешать. Кроме Вани — тот подошел к газете, взял в руки карандаш и начал что-то рисовать.

— Я не справлюсь, — тихонько плакала вожатая, стесняясь своих слез, — я даже книжки этой не читала…

— Все будет хорошо, Леночка, милая, — гладила ее по голове Маша. — Мы тебе поможем и книгу эту про стулья найдем, если хочешь. Ты Надьку не слушай, она вредная!

— Это моя первая смена, я не могу опозориться! Как же я потом детей учить буду, если мы не можем простую газету нарисовать?..

Ира тоже немного поутешала Леночку, потом ей это надоело и она вышла из комнаты вслед за Надей. Ничего, сегодня и без нее справятся, тем более что без заметок дело все равно не сдвинется с мертвой точки. Придется, видно, скоординироваться с кружком любителей книг. Там ребята начитанные, а значит и написать что-нибудь смогут.

А ведь это идея!

Ира обрадовалась пришедшей в голову мысли и тут же побежала ее исполнять. Вот только она не знала, где именно в Клубе собирается кружок любителей книг. Она тихонько приоткрывала каждую дверь по очереди, пытаясь сходу определить, что за народ там собрался и над чем головы ломают? Убедившись, что книжников в очередной комнате нет, она шла дальше, крадясь по коридору как разведчик на задании. Но нужный кружок так и не отыскала.

— Точно! — хлопнула она себя по лбу. — Они ведь могут и на улице свои чтения проводить!

Это было логично. Куда приятнее валяться в тени под деревом, чем сидеть в душной комнатушке. На месте книжников Ира поступила бы точно так же.

Она выскочила из Клуба и завертела головой по сторонам. Куда же они могли пойти? Где приятнее всего и не так жарко?

Чуть в стороне, у правой границы лагеря, тесной группой стояли вековые сосны. Их хвоя не создавала столь плотного полумрака, как ельник. Она мягко рассеивала солнечный свет, создавая идеальную кружевную тень, при которой глазам было комфортно читать и не нужно было слепнуть от яркого солнца или вглядываться в текст в темноте. Да и земля вокруг устлана настоящим ковром из сухой хвои, шишек и мха. Если бросить обычный плед или байковое одеяло, то будет мягко и тепло. Идеальный вариант!

Но до сосен она не добежала. Едва она отошла от Клуба, как буквально из ниоткуда появились двое: парень и девушка. Они перегородили ей дорогу и Ира вынуждено остановилась.

Выглядели эти двое весьма привлекательно — улыбчивые, с приятными правильными лицами, оба светловолосые.

— Ты куда это так спешишь? — спросила девушка, показав ровные белые зубы.

— Ищу книжников! — честно ответила Ира. — Газету делать надо, а статей нет! Безобразие!

Молодые люди закивали, соглашаясь. Но вот что странно — парень как бы смотрел на Иру, но как бы и сквозь нее. У девочки создалось ощущение, что он постоянно был настороже, как охотничий пес в лесу.

— А вы кто? — спросила их Ира. — Я вас прежде не видела.

— Мы новые вожатые, — опять улыбнулась девушка. — Только что прибыли в лагерь, обком комсомола направил для усиления воспитательной работы. Меня зовут Рита Луткина, а это Никита Соколов, — указала она на коллегу.

Был он спортивный, мускулистый, под майкой с надписью «Спорт» перекатывались крепкие мышцы. Ира аж залюбовалась им на мгновение.

«Эх, был бы не такой старый, можно было бы и влюбиться», — замечталась она.

— Приятно познакомиться, я — Ира Синицина. А вы в каких отрядах будете вожатыми?

— Пока нас назначили смотреть за общей атмосферой лагеря, выискивать слабые места, недочеты, опасности, — пояснила Рита. — Мы ведь все хотим, чтобы эта смена прошла хорошо и все были довольны?

— Конечно! — согласилась Ира. Это она могла понять — ведь никому не хочется заболеть на отдыхе или вообще утонуть в озере! А ведь подобные случаи происходили — мама несколько раз повторяла ей, чтобы ни в коем случае Ира не ходила купаться одна или даже с подружками, но без вожатых.

— Ты нас понимаешь, — вступил в разговор Никита. И голос у него был проникновенный, глубокий. Такой голос хотелось слушать и слушать…

«Жаль, что он такой старый», — в очередной раз подумала Ира.

— И ты вполне можешь нам помочь, — подхватила Рита.

— Каким образом? — удивилась девочка. — Дисциплину я не нарушаю, купаться одна не бегаю, участвую в секциях.

— Настоящая образцовая пионерка! — похвалил Никита.

Ира зарделась.

«Если подумать, не такой уж он и старый…»

Рита опять улыбнулась. Какая же красивая у нее улыбка! И зубки — один к одному, ровные, белые. Идеально!

— А помочь ты нам можешь следующим образом, — ласково заговорила Луткина. — Расскажи, не видела ли ты в лагере или за его пределами чего-то необычного? То, что могло показаться тебе странным или, может, что-то напугало тебя? И еще: не случилось ли вчера ближе к вечеру происшествия, которое тебя удивило?

Ира честно задумалась, но ничего такого не вспомнила.

— Это же был первый день, — объяснила она, — да еще «Зарница». Мы бегали по лесу, пытались добыть чужие погоны. Меня напугал медведь, но потом оказалось, что это был вожатый в костюме медведя. Это проверка такая была, кто и как среагирует на опасность. Наш командир отряда Сережа Новиков все сделал как надо. Мы даже дополнительные баллы получили, вот!

Эта занимательная история, казалось, нисколько не заинтересовала ни Риту, ни Никиту.

— А еще что-нибудь можешь рассказать?

— Да чего там рассказывать-то, — слегка расстроилась Ирка, — проиграли мы. Схватились с «белыми», но они нас победили и погоны у всех сорвали. Кроме Сережи. Он сумел вырваться и убежал в лес.

— И что, эти «белые» догнали его после? — участливо уточнила Рита.

— Нет, куда там! Он спрятался в лесу, а потом добрался до штаба! — поделилась Ира частью истории, которую слышала от Белкина.

— В лесу, говоришь? — заинтересовался Никита и впервые за все время пристально посмотрел прямо в глаза девочки.

Взгляд его Ире почему-то не понравился. Слишком он был требовательный, изучающий, проникающий казалось прямо сквозь кожу.

— «Белые» плохо бегают, только мешались друг другу, — пояснила она, непроизвольно поежившись, и не совсем понимая, почему ей так неприятен этот разговор. — Вот ему и удалось погоны сохранить и уцелеть!

Вожатые замолчали и переглянулись.

— Хорошо, допустим. Скажи-ка, а не замечала ли ты вчера или сегодня от своих товарищей чего-то неожиданного? — продолжил расспросы Никита. — Например, кто-то внезапно стал быстро бегать, хотя до этого не был особо спортивен? Или слышать стал лучше? Или на память всего «Евгения Онегина» прочел? Понимаешь, что я имею в виду?

— Понимаю, — кивнула Синицина, — но, извините, ничего такого не было. Если бы было, все бы только об этом и говорили!

— Спасибо, Ирочка, ты очень нам помогла! — Рита протянула ей руку для рукопожатия, как взрослой. — Ну беги, ищи своих книжников! А нам надо поговорить и с другими детьми…

Молодые вожатые пошли в сторону Клуба, где все еще работали секции. Походка у обоих была упругая, пружинящая.

Ира тоже пошла своей дорогой, не понимая, почему ее настроение внезапно испортилось. Вроде хорошие вожатые, дружелюбные, общительные.

Но что-то тревожило девочку.

Потом она поняла.

Никита в тот момент, когда на нее посмотрел, изменился. Нет, не внешне. Он так и остался обаятельным молодым парнем, пусть и старше ее лет на восемь.

Вот только его глаза…

В них не было и тени улыбки.

Это были глаза хищника.

Ирка

Глава 9. Туда и обратно.

— Комната существует! Это правда! — восторженно орал Юрка, от переполняющих эмоций подпрыгивая на месте. — Я все же думал, брешешь!

— Даже когда буденовку мерил?

— Даже тогда, — сокрушенно кивнул Белкин. — Что уж тут поделать, такой я человек… недоверчивый.

— Прошу говорить потише! — на самом деле Борис не просил, а скорее требовал, но его послушались. Коган выглядел спокойным и ничуть не изумленным, будто каждый день только и делал, что переправлялся в таинственную комнату неизвестным науке способом.

— Взвейтесь кострами…

Сама комната осталась ровно в том виде, в каком ее покинул Сергей в прошлый раз.

Все те же стол и стул с кучей разнообразных вещей на них и на полу, те же стеллажи, стопки книг и журналов, и даже белая рубашка на стуле была все такой же чистой и накрахмаленной. Но ведь так попросту не бывает?

— Эксперимент номер три завершен успешно, — бормотал себе под нос Боря, делая записи в тетрадь. — Группа испытателей успешно проникла на объект под кодовым названием «Комната». Все участники эксперимента чувствуют себя хорошо. Предмет «Ключ» при взаимодействии с кровью подопытного номер два активировал «Дверь», которая, судя по всему, является неким энергетическим туннелем, напрямую соединенным с объектом «Комната»…

Он говорил и писал еще долго, замолкал только, когда радиотарелка в очередной раз начинала проигрывать надоевшую песню, но Сережа с Юркой его не слишком слушали. Они бродили по комнате, осматривали ее и изучали вещи, здесь находившиеся.

Сейчас, когда Сергей был не один, а с друзьями, все стало как-то проще. «Если с другом вышел путь, веселей дорога…» — человек и в одиночку способен на многое, но когда рядом те, на кого можно опереться, реально свернуть горы!

Потом Сережа подвел Белкина к окну, раздвинул занавески, и тот, глянув, шарахнулся назад с ужасом в глазах.

— Это не Земля! — уверенно заявил он секундой позже. — Это вообще непонятно что… где… звезд не видно, Луны и Солнца тоже… только дохлая поверхность и туман… Вот бы его разогнать хотя бы минут на пять, тогда, может, и смогли бы что-то разглядеть!

— Как мы его разгоним? — удивился Сергей. — Мы даже окно открыть не можем, оно наглухо запечатано, как и дверь.

— Ничего, Боря умный, он что-нибудь придумает, — беззаботно отмахнулся Юрка. — Но это, конечно, настоящее приключение! Я о таком даже в книжках не читал! Вот же нам свезло, да?

Сережа в целом разделял его настрой, только не был столь оптимистичен. Он понимал, что тайна пионерской комнаты — это что-то крайне важное и серьезное. И то, что они стали обладателями и своего рода владельцами этого секрета, могло привнести в их жизнь настоящую опасность.

Горн и буденовка уникальны! Каждый предмет дает человеку невероятные, пусть и временные, силы. За обладание такими сокровищами передерутся все разведки мира.

Конечно, врагам подобные секреты передавать ни в коем случае нельзя. Это было бы не просто преступление — самое настоящее предательство! Как только они хоть чуть-чуть со всем разберутся, то сразу расскажут обо всем вожатым и начальнику лагеря. А если Громов не поверит, тогда попросту позвонят куда следует… в милицию или даже в саму Академию Наук! Уж там-то точно сидят люди умные, они обязательно приедут и выслушают.

Но все это после. Пока же нужно изучить комнату и постараться ничего в ней не испортить.

— Начинаем осмотр объекта Комната, — продолжил Борис, но внезапно отложил тетрадь и карандаш в сторону и поправил очки на носу.

— Ты чего? — удивился Сережа.

— Нужно быть крайне осторожными, — негромко ответил Боря, — предполагаю, что не только горн и буденовка являются активными объектами, но и другие предметы теоретически могут обладать различными свойствами. Это настоящая сокровищница, по сравнению с которой пещера графа Монте-Кристо — так, ерунда — лишь банальное золото и драгоценности. Сергей же обнаружил нечто принципиально иное! Но ведь мы не хотим повторения истории с полным упадком сил?

— Не хотим…, но как мы узнаем эти самые свойства, если не будем проверять их на себе? — чуть возмущенно поинтересовался Юрка. — На крысах, что ли, эксперименты ставить будешь? Так нет у нас крыс. Если что, я согласен быть вместо крысы! Буденовку же примерил и ничего, выжил, и даже силы не потерял, как Серега.

— Повезло, — констатировал Коган, — но мы не можем полагаться исключительно на везение. В тот раз все обошлось без видимых последствий, но в следующий раз откат может быть таким сильным, что попросту убьет кого-то…

— И что же делать? — растерянно спросил Белкин. Умирать он совершенно не хотел.

— Для начала попытаемся разобраться, что, собственно, представляет собой эта комната? Как она появилась? Почему? Что послужило причиной? Где именно она находится физически? Отчего время здесь стоит на месте? Можно ли вернуть комнату обратно в наш мир?..

— Подожди, не тараторь, — оборвал его Сергей, — у тебя столько вопросов, что мы до скончания веков будем искать на них ответы! Может, проще все проверить методом тыка? Вот гляди — пионерский значок «Всегда готов!». Если я его возьму и приколю себе на рубашку, что произойдет?

— Никто не знает, — пожал плечами Боря. — Может быть, ты научишься летать, как птица. А может, у тебя вырастет вторая голова. Мы этого не знаем и знать не можем! И вообще, это не системный подход — твой метод тыка. Даже если мы совершим открытие, мы попросту его не заметим в череде случайностей.

— И что ты предлагаешь?

— Для начала давайте запишем все предметы, имеющиеся в комнате. Составим подробный список. Потом изучим документы, которые найдутся в комнате. Я видел «Книгу почета дружины», начнем с нее. Наверняка есть и другие записи. Кто-то же бывал здесь до нас? Кто-то тут трудился, проводил собрания, устраивал встречи, читал книги, пил чай, наконец…

— Всегда знал, что ты нудила, Боря, но даже не представлял, настолько! — вскричал Белкин, потерявший всякое терпение во время этой речи. — Смотри, как надо, профессор!

Ни на секунду не задумываясь, он схватил со стула лежащий там аккуратно свернутый пионерский галстук, и ловким, привычным движением повязал его себе на шею прямо поверх своего галстука. На мгновение новый галстук вспыхнул ярко-алым цветом.

— Стой! — крикнул Боря и бросился было к Юрке, но тут же замер на месте.

Белкин исчез. Только что он стоял вот тут посреди комнаты и в следующее мгновение испарился, словно его и не было.

— Ты его видишь? Куда он делся? — взволновался Коган.

— Взвейтесь кострами!.. — загудела радиотарелка.

Сергей внимательно огляделся по сторонам, но присутствия Юры не обнаружил. Пропал.

— Юрка, ты где? Хватит прятаться! — ласковым голосом заговорил Боря. — Сними галстук, будь так добр!

Внезапно раздалось довольное хихиканье, только доносилось оно почему-то откуда-то сверху.

Взгляды мальчиков мгновенно переместились на потолок, но, кроме слегка облупленной штукатурки, там ничего заслуживающего внимания не нашлось.

Смешок раздался вновь, теперь чуть правее, но все так же где-то над головами. Сережа прищурился, пытаясь определить источник звука. В том, что это забавляется Белкин, он и не сомневался. Но почему они его не видят? Из-за повязанного галстука? И почему звук идет сверху?

— Юра! — тоном, не подразумевающим возражений, потребовал Борис. — А ну-ка прекращай!

В ответ — еще один довольный смешок, теперь левее, почти над самой дверью, и вдруг короткий вскрик, и тело Белкина, материализовавшись прямо в воздухе, с глухим стуком шмякнулось на пол.

— Живой? — Сережа подскочил к другу и помог ему подняться на ноги.

Тот, кряхтя, встал, держась руками за поясницу.

— Да, вроде…

— Семь минут пятнадцать секунд! — Боря начал делать очередную запись в дневник. — Пока что своего рода рекорд. Судя по всему, эффект от звуков горна длился на пару минут меньше, а от буденовки — вообще минуты три, жаль, я не догадался сразу замерить. Расскажи, подопытный, что ты чувствовал?

— А что я? — Юрка все еще растирал поясницу, потом сдернул с шеи галстук и по инерции сунул себе в карман. — Завязал я этот галстук и стою, жду. Потом понимаю, вы меня не видите! Ну, то есть совсем! Смотрите словно сквозь, а я-то вот он! Отошел на шажок влево, потом вправо — не замечаете. И вдруг я понял, что легкость во мне необыкновенная! Будто я и правда на Луне при пониженной гравитации — помните, мы ходили на экскурсию в обсерваторию и там нам рассказывали, как бы мы себя чувствовали на Луне или, скажем, на Марсе?

— Помним-помним, — поторопил его Боря, — ты давай ближе к делу!

— Так, а я о чем? Легкий я стал, почти невесомый! Подпрыгнул ради смеха и достал прямо до потолка, а там сумел пальцами зацепиться и держался свободно, почти без усилий. Вы смотрели на меня, но не видели. Я и туда, и сюда прополз поверху, а потом — бряк, и уже на полу…

— Временный эффект закончил свое действие. Если точно знать, сколько какой из предметов действует, то можно не допускать подобных падений. Просто нужно вовремя занять безопасное положение или самому снять предмет, прекращая его эффект.

— Больно заумно! — скривился Юрка. — Ну да ладно, мы все поняли. Засек время и прыгай себе невидимкой. А лучше заодно будильник поставить, чтобы спину не отбить!

Улыбка у него была до ушей. Еще бы, сегодня ему довелось испытать действие целых двух вещей, которые в прошлые века назвали бы волшебными. И собственными глазами увидеть таинственную комнату, в которую он не верил, думая, что Серега, который вечно увлекался всякой фантастикой, просто присочинил. Но все оказалось по-настоящему!

Внезапно он пошатнулся и упал бы, если бы Сергей, который внимательно за ним наблюдал все это время, мгновенно не отреагировал и не подхватил его под руки. Боря тоже бросился на помощь и вдвоем они усадили Белкина на стул.

Тот стал весь белый, по его лицу стекали капли пота.

— Что-то плохо мне, братцы, — прохрипел он, — только что хорошо было, и вдруг очень плохо…

— Откат начался, — догадался Коган, — у Сергея он длился несколько часов, но мы столько ждать не будет. Серега, можешь открыть дверь? Возвращаемся обратно!

— Попробую… — с этой дверью Сергей никогда не был на сто процентов уверен. Она то открывалась, то нет. И вроде он интуитивно нащупал принцип ее действия, но все же сомневался.

Он достал ключ, Боря опять ткнул своей иглой, уже привычно выступила капля крови, которая тут же оказалась на узорной поверхности ключа.

«Домой, домой, я очень хочу домой!» — скорее попросил, чем потребовал мысленно Сережа.

Сработало! С первого раза!

Энергетический контур двери-туннеля наложился на запертую входную дверь комнаты и вновь замерцала замочная скважина.

— Быстрее, он совсем ослаб! — поторопил Боря, тревожно глядя на Юрку. Тот держался из последних сил, но видно было, что еще чуть-чуть и он попросту потеряет сознание.

Сергей сунул ключ в скважину, провернул, толкнул…

В этот раз он почувствовал пугающую черноту бывшей пионерской комнаты в шестом корпусе, еще не шагнув вперед. Не увидел глазами, а именно почувствовал ее невыносимо-тяжелое присутствие, словно Черная комната являлась живым существом.

И все же выбора у них не имелось.

Они с Борей помогли Белкину добраться до двери и буквально на руках внесли его в проем.

— Взвейтесь кострами… — на прощание пропел хор.

Дверь за спиной закрылась, и тут же накатила давящая тоска черной комнаты.

— Надо выбираться отсюда! — Сергею было сложно даже говорить в этом месте, а Юрка все же отрубился, и его потащили вперед, волоча по полу, иначе не получалось. У самих с каждым шагом сил становилось все меньше и меньше. Это место словно выпивало энергию из людей, делая их слабыми и безвольными.

— Еще чуть-чуть… — сквозь стиснутые зубы процедил Сережа. — Почти дошли…

Они вывалились из комнаты в просторное полутемное фойе и буквально рухнули на пол.

Комната позади чернела, как нелепая клякса. Оттуда веяло чем-то абсолютно чуждым, неживым.

Зато в фойе дышалось уже нормально, наваждение прошло.

— Надо вынести его на улицу! — приказал Сергей.

Боря молча поднялся на ноги, и они все так же волоком потащили Белкина к выходу из корпуса.

— Вроде мелкий, а какой тяжелый! — удивился Коган.

— И правда, — удивленно согласился Сережа, — мы словно мешок с камнями прем…

— Это ненормально! — уверенно заявил Борис, чуть подумав. — Возможно, второе последствие отката. Если с галстуком он был легким и мог прыгать, то теперь, наоборот, стал тяжелее обычного. В целом все сходится, закон сохранения энергии еще никто не отменял.

— Думаешь? — Сережа в целом был с ним согласен, все звучало логично.

— Как версия сгодится, но потом нужно будет доказать ее чередой опытов.

— Вот ты неугомонный, — покачал головой Сережа, — тут бы от этого опыта оклематься для начала…

Но как только они оказались на улице, Юрка открыл глаза и улыбнулся. Его лицо вновь обрело нормальный чуть розоватый цвет, и вес резко вернулся к естественному.

— Ой, а я, кажется, задремал… — чуть застенчиво сообщил он.

— Ты не задремал, — педантично пояснил Боря, — тебя вырубило. Откат от действия галстука, так мы думаем.

— А почему сейчас все нормально? — удивился Юрка.

Он поднялся на ноги и попрыгал на месте для верности. Ни тени усталости, Белкин был полон своей обычной энергией с ног до головы.

— Вот это интересно, согласен… — задумался Борис. — Опять же слишком мало данных, но можно предположить следующую гипотезу: там в комнате время идет иначе — мы пока не определили стоит оно или все же идет…, но если идет, то очень медленно, а здесь в лесу скорость течения времени нормальная. Как только ты покинул комнату, все процессы резко ускорились. Поэтому и откат здесь длился так мало.

— Это что получается, — задумался Юра, — если откат длится пару минут, то я снова могу надеть галстук и стать невидимкой?

Никто даже ответить не успел, как Белкин уже выхватил галстук из кармана и нацепил его на шею.

В этот раз галстук не засветился, и Юрка не исчез. Он глупо стоял, зажмурив глаза и разведя руки в стороны, словно пытался сохранить равновесие.

Сережа подмигнул Боре, тот сначала недоуменно глянул на него, потом догадался и кивнул.

Белкин открыл глаза, огляделся по сторонам и помахал правой рукой.

Сергей с Борисом сделали вид, что ничего не увидели.

— Опять он стал невидимым? — встревоженно спросил Сережа.

— Очевидно, раз мы его не видим, — логично подтвердил Боря.

Юрка высунул язык и скорчил рожу. Сережа едва сдержался, чтобы не прыснуть, но с деланно серьезным лицом повернулся к Когану.

— А вдруг он сейчас невидимкой в космос улетит? Он же легкий теперь, а потолка в лесу нет!

Вот тут Белкин перепугался всерьез. Сергей видел краем глаза, как тот обхватил себя руками, но этого ему показалось мало, тогда Юрка рухнул прямо на траву и вцепился в нее обеими руками изо всех сил.

— Братцы! — заскулил он, как брошенный пес. — Держите меня, братцы! Я не хочу в космос!

Тут друзей наконец прорвало. Они смеялись так, что попадали в траву рядом с незадачливым Юркой, держась за животы. Даже Борис — обычно серьезный и степенный, хохотал как сумасшедший.

— Вы чего? — не понимал страдалец Юрка. — Держите же меня, я здесь!

Это вызвало очередной приступ веселья, а бедный Белкин все цеплялся за тонкие травинки, отчаянно спасая свою жизнь.

Чуть успокоившись, Сережа выдохнул несколько раз кряду, сел на земле и сообщил товарищу:

— Можешь расслабиться, космонавт, полет отменяется!

— Ты видишь меня? — удивился Белкин.

— И не хотел бы, да вижу.

— Ах вы… гады! — Юрка понял, что стал жертвой розыгрыша, и сжал было кулаки, но потом и сам заржал как лошадь. — А я и поверил!

— Будет тебе урок, — Борис поднялся с земли и отряхнул одежду от травы, — предметы требуют осторожного обращения. Ведь ты реально мог улететь если не в космос, то куда-нибудь в тропосферу. Ведь мы не знаем тяговой мощности галстука. Повезло, что предмет еще «не перезарядился» после прошлого применения.

— И сколько же времени ему надо на эту перезарядку?

— Это мы и должны выяснить, — сказал Боря, — а теперь давайте скорее вернемся на наш утес, у меня там секундомер остался…

Второй секундомер, конечно, был при нем. Коган никогда ничего не забывал.

Ребята припустили бегом в сторону озера и минут через десять добрались до места. Секундомер никуда не делся, все так же лежал на камешке, где Борис его оставил перед перемещением.

— Двадцать три минуты разницы, — сообщил он, сверив показания, — за вычетом того времени, что мы двигались по лесу. Примерно столько по моим ощущениям мы и провели в комнате. Итак, можно авторитетно заявить, что время там и здесь течет совершенно иначе.

— Это сразу было понятно, — буркнул Юрка.

— А теперь мы это доказали научным экспериментом, — Когана сложно было сбить с мысли. — Позже я опишу все подробно в нашей «Книге аномалий».

— Пора в лагерь, — встревоженно сказал Сережа. — Нас скоро спохватятся…

По его прикидкам сон-час как раз подходил к концу и скоро вожатый придет поднимать отряд, а если их не окажется на месте, то мало не покажется…

Остальные тоже это понимали, поэтому без лишних разговоров помчались по пляжу к дыре в заборе, через которую они выбирались за пределы лагеря. Благо, бежать было не слишком далеко.

Вот только оказавшись на месте, они удивленно остановились.

Лагерь, вместо того, чтобы отдыхать, гудел, словно растревоженный улей. Вожатые бегали в разных направлениях, дети собирались кучками на улице, что-то живо обсуждая.

Юрка дернул за рукав первого попавшегося пионера и живо спросил:

— Чего случилось-то?

— А ты чего, с Луны свалился? — почти угадал тот. — Говорят, трое пропали! Сбежали купаться и с концами! Утонули, наверное!

Друзья переглянулись. Кажется, речь шла о них.

В эту секунду Сережа пожалел, что нельзя надеть тот галстук из комнаты и исчезнуть навсегда.

Боря

Глава 10. Подслушанный разговор.

Первым, кто попался Сергею, Юрке и Борису из знакомых, был Руди. Гэдээеровец сидел на импровизированной лавочке, сделанной из двух сосновых пеньков и расколотого вдоль бревна сверху, и вытачивал перочинным ножичком фигурку из толстого куска коры.

Заметив чуть перепуганную масштабами происходящего в лагере троицу, он иронично приподнял правую бровь вверх — искусство, доступное не каждому, — поправил галстук и спокойным тоном заметил:

— Я так и знал, что вы и не сбежали и не утонули! Мало ли какие важные дела могут быть у трех столь выдающихся геноссе!

— Смешно тебе? — взъярился Юрка, приняв юмор за насмешку.

— Нисколько, — серьезно ответил немец. — Я говорил вашему Стасу, что рано паниковать, но он заладил: беда, беда… словно кто-то запугал его!

— Кто-то запугал Стаса? — не поверил Сергей.

— Не буквально, — поправился Руди, — а фигурально. Думаю, некто сообщил ему, что вы трое ушли купаться на озеро. Он первым делом сбегал туда и проверил, но не нашел ни вас, ни ваших вещей. Поэтому потом он пошел к начальнику лагеря, а тот уже велел организовать масштабные поиски.

— И что же нам делать? — сокрушенно спросил Юрка, прекрасно понимая, что за подобное по головке не погладят, и строгий выговор — меньшее, что может им грозить. В худшем же случае всех троих попросту отправят обратно домой.

— Мой совет: идите скорее сдаваться, пока весь лагерь не отправили прочесывать лес и территорию вокруг озера! Иначе будет еще хуже…

Он был прав. Друзья переглянулись, глубоко вздохнули и отправились на поиски Громова.

Тот вскоре обнаружился у административного корпуса в окружении вожатых, которым он давал указания касательно будущих поисков:

— И тщательно проверяйте все кусты рядом с водой, — громко объяснял он, — вряд ли дети решили купаться на ближнем пляже, у всех на виду. Скорее всего, они отошли чуть дальше, где нет оборудованных участков.

— Алексей Михайлович, — негромко позвал Сережа, взяв на себя ответственность первым начать тяжелый разговор — все же он командир отряда, пусть и бывший.

— Ну что еще? — недовольно повернулся тот.

— Мы это… сами нашлись… не надо поиски!

Громов смерил всю троицу долгим взглядом, потом глубоко выдохнул, словно до этого держал воздух в себе, не дыша.

— Нашлись, говоришь? Славно-славно… а позволь поинтересоваться, где вы изволили находиться в тихий час?

— Ходили шишки собирать! — встрял в разговор Юрка. — Хотим солдатиков из них наделать!

— И много собрали? — почти ласково спросил начальник лагеря.

Белкин развел руками:

— Подходящих не нашлось, все больно мелкие…

— Значит, мелкие? Ну-ну! Станислав, — обернулся он к вожатому отряда, который буквально покрылся потом от стыда, но в то же время выглядел обрадованным, — а подскажи мне, какие дисциплинарные взыскания предусмотрены у нас для злостных нарушителей распорядка дня?

— Уборка территории и помещений. Еще нужно напилить дрова для вечернего костра, помочь на кухне с мытьем посуды и чисткой картошки…

— Достаточно! — прервал его Громов. — Итак, ребята, вы все слышали. Домой я вас на первый раз не отправлю, но извольте отработать провинность. Ваш вожатый скажет вам, где больше всего требуется помощь. Вопросы?

— Нет вопросов, товарищ начальник лагеря! — радостно выкрикнул Сережа, обрадованный тем, что все так легко обошлось.

— Тогда свободны! Брысь отсюда!

Троицу приятелей не нужно было просить дважды. Они молниеносно сорвались с места, желая поскорее скрыться с глаз взрослых. И только оказавшись в относительной безопасности рядом с Клубом остановились и отдышались.

— И кто же, интересно, нас сдал? — первым спросил Сережа.

— Гад какой-то! — возмущенно ответил Юрка. — Хорошо хоть, не следил за нами…

— В следующий раз нужно действовать с большей осторожностью, — заметил Борис.

— Да когда он будет-то этот следующий раз? — Белкин замахал руками перед его лицом. — Нас припашут теперь, будь здоров! Не слезут, пока не умотают вконец! И смотреть за нами теперь будут в оба глаза, так что убежать днем на утес — не вариант.

— Значит, пойдем ночью, — спокойно решил Сергей. — Не сегодня — это слишком рано. Пусть сначала все успокоятся и эта история позабудется, а там решим.

— Согласен с тобой, командир, — кивнул Борис, и Сережа в глубине души возгордился, что он для Когана до сих пор командир, хоть и провел первый бой столь бездарно, всех по сути загубив. Хорошо, что это была лишь игра.

Лагерь между тем перестало будоражить, все постепенно разбредались по своим обычным делам. Застучал мяч на пионербольной площадке, мимо пробежала стая девчонок… жизнь вновь вошла в привычное русло.

— Так-с, друзья-приятели! — из-за угла корпуса вышел сердитый Стас. — Вот вы где! А ну-ка за мной!

Троица уныло поплелась следом за вожатым, логично предполагая, что сейчас их будут нещадно эксплуатировать. Так и вышло. Стас вручил всем грабли, метлы, лопаты и тележки и велел убирать листву и хвою с тропинок.

— Вот отсюда и до ужина! — строго взглянул он на притихших друзей, потом все же рассмеялся. — Рад, что с вами все в порядке, но больше так безответственно не поступайте…

— А кто нас сдал? — не выдержав, спросил Юрка. — Имя, сестра! Имя! — Фильм «Три мушкетера» все еще был невероятно популярен среди пацанов и цитатами из него сыпали направо и налево.

— Бэкингем! — подыграл Стас, заламывая руки. Потом сурово погрозил пальцем: — А имя этого сознательного пионера вам знать ни к чему. Работайте, я позже приду проверю!

Когда он ушел, Юрка гневно воскликнул:

— Нашелся же предатель! Наверняка, кто-то из нашей комнаты — больше некому! Ну ничего, я его отыщу и страшно покараю!

— Вызовешь на дуэль? — улыбнулся Сергей.

— Хуже! Подлый доносчик не заслужил права биться на равных с благородным доном. Как только я его найду, он познает всю полноту моего гнева…

— Смотри, не перестарайся, — посоветовал Борис, тщательно подметая дорожку. Но ветерок тут же наносил новые листья с деревьев, и выглядело это все сизифовым трудом.

— Давайте разделимся, — предложил Сергей, — иначе мы не то что до вечера, до конца смены не управимся! Ты, Боря, двигай в сторону Клуба, я пойду к корпусам, а Юрка… собирай кучи, что мы наметем, грузи их в телегу и отвози к большой куче! Задание ясно?

— Так точно, командир! — в этот раз и Белкин назвал его так. Было приятно.

Конечно, Сереже не хотелось второй раз за день заниматься столь скучной работой, но что делать — взбаламутили лагерь — приходится отвечать за содеянное. А если бы они на самом деле убежали купаться, и, тьфу-тьфу-тьфу, утонули бы? Тогда, пожалуй, лагерь и прикрыть могли на время проведения проверки. Понятно, что вожатые и Громов ни в чем не виноваты, но поди докажи обратное… они несут ответственность за каждого пионера, находящегося в лагере, причем ответственность уголовную. И это тоже надо понимать!

Занятый своими мыслями обо всем сразу, Сергей и не заметил, как добрался до Клуба, сметая в равномерные кучки весь нанесенный со стороны леса мусор. Время от времени появлялся Юрка с тележкой и перекидывал в нее все, что собрал Сережа.

Белкин увез очередную партию, и Сергей завернул за угол и там начал сгребать новую кучу.

Внезапно до его слуха донесся негромкий разговор. Голоса были незнакомые, но явно принадлежали старшим вожатым: парню и девушке. Сергей не стал бы подслушивать, но первые же слова заставили его вжаться в стену, стараясь казаться как можно более незаметным, и почти не дышать.

— Скольких ты опросила, Верба? — мужской голос был приятным и глубоким, но каким-то жестким что ли.

— Достаточное число, — мелодичным проникновенным тоном ответила девушка, — но опрос ничего не дал. Ни один из тех, с кем я говорила, не проявил ни малейших признаков изменений: ни внешних, ни внутренних. В этом лагере все в порядке, Гранит. Пока все в порядке…

— А что за шум был с час назад? Я как раз изучал периметр лагеря, поэтому не в курсе.

— Да трое малолетних пацанов сбежали купаться на озеро. Думали, утонули, а они вернулись как ни в чем не бывало. Не обращай внимания, это не по нашей теме.

— Хорошо. Пусть здесь все в порядке, но, тем не менее, выбросы энергии были, причем целых два раза. И произошло это где-то здесь неподалеку! Источник проснулся впервые за много лет!

— Я понимаю и делаю все возможное, чтобы установить его нахождение.

— Мы должны успеть обнаружить это место, пока не случилась Протечка. Там наверняка есть неизвестные нам специзделия, и если они попадут в чужие руки…

— А что говорит Центр?

— Официально новой информации пока нет, но из своих источников я узнал, что поступили сообщения о минимум трех случаях срабатывания старых специзделий — те, которые из тридцать седьмого.

— Но, я думала, все они давно найдены и лежат на полках в хранилищах…

— Получается, найдены не все. Если только за первые сутки зафиксировано три случая, можно легко представить, что их число будет только расти. Точного количества существующих специзделий никто не знает, Верба. Многие из них были уничтожены за эти годы или попали в хранилище, другие утеряны, а третьи… третьи, возможно, даже ни разу не были в активном состоянии — соответственно, узнать об их существовании было попросту невозможно. И то, что сейчас старые изделия вновь заработали, спустя столько прошедших лет, говорит о том, что они до сих пор связаны с Источником, пусть и новым.

Оба замолчали, потом девушка заговорила вновь:

— Хочу вечером проверить заброшенный корпус. Тот самый, где Громов проводил свой эксперимент шесть лет назад… Источник может находиться именно там.

— Его еще не снесли? — удивился Гранит. — Почему затянули?

— Не знаю. Возможно, посчитали корпус безопасным. Новый Источник тогда просто исчез и никакой активности более не выказывал. Эксперимент провалился, а корпус… про него просто все забыли.

— Этому Громову я не доверяю, — голос Гранита был холоден. — Надо бы приглядеть за ним. Он уже совершил одну ошибку, кто знает, вдруг сейчас он совершает другую?

— Не думаю, — возразила Верба. — Я слышала, что он сбежал сюда на старое место, чтобы как раз и разобраться в своих просчетах. Отказался от хорошего места в АН, закрыл все прочие проекты. Пять лет сидел в Москве, а этим летом решил вернуться сюда. Устроился простым начальником пионерлагеря. Смешно, с его-то возможностями и талантом! Но старый эксперимент повторить он не был в состоянии шесть лет назад, не смог бы и сейчас. Нет, тут что-то иное…

— Ладно, разберемся! А по поводу корпуса в лесу… ты права, наведаемся туда вечерком и оглядимся. Моя интуиция так и кричит, что это место как-то связано с Источником…

Голоса постепенно удалялись и Сережа наконец чуть высунулся из-за угла Клуба.

Он сразу их узнал — тех самых парня и девушку, прибывших на пазике. Получается, это не простые вожатые, за которых они пытались себя выдать, а…

Кем именно являлись приехавшие, Сергей так и не придумал. Зато он понял почему Алексей Михайлович встретил их столь холодно и даже руки не подал. Он точно знал, кто они есть, и очевидно, что они ему не нравились. Но, так как Громов не выгнал их из лагеря, значит не имел таких полномочий.

Ситуация предстала перед Сережей совершенно в ином свете. Одно дело, случайная находка, которая привела его в пионерскую комнату, и совсем другое — вот это все: фальшивые вожатые, какой-то неудавшийся эксперимент, в котором участвовал сам Громов, и специзделия… Не сложно догадаться, что этим словом они называли ни что иное, как Предметы из комнаты. Фальшивые вожатые прекрасно знали об их существовании! Но откуда? Ведь, судя по виду, из комнаты прежде ничего не выносили. Сережа первым попал в нее за шесть лет, судя по стенгазете на стене. И все же Гранит и Верба знали!

И еще они говорили про какую-то Протечку и старые специзделия… значит ли это, что комната не одна такая и есть или были еще? И что такое эта Протечка?

Голова пухла от множества вопросов, ответы на которые он совершенно точно нигде не мог узнать. В библиотеку не сходишь, не возьмешь книжку про таинственную комнату, предметы и прочие странности. Да и эти фальшивые вожатые ничего не расскажут, скорее схватят, если вдруг хоть в чем-то заподозрят, и… что будет дальше, он не знал, но подозревал, что ничего хорошего.

Единственный человек, который мог бы пролить свет на ситуацию, это Алексей Михайлович Громов — начальник лагеря, но после сегодняшнего инцидента соваться к нему Сережа ни за что бы не решился. И так чуть по башке не получили.

И последствия могли быть куда более значительными. Если бы их троих отправили домой буквально на второй день пребывания в «Заре», родители устроили бы такое! Нет, телесных наказаний в его семье никогда не существовало, но отец точно отобрал бы свой подарок — компьютер «ZX-Spectrum» с просто невероятно огромной памятью в целых сорок восемь килобайт! Компьютер подключался к старенькому черно-белому телевизору, а все программы и главное — игры — загружались в него с магнитофонной кассеты с «Электроники».

«Спектрум» был невероятным чудом! Один из первых в городе, спаянный в самодельном корпусе кем-то из знакомых отца, и стоил он огромные деньги — несколько отцовских зарплат! И каждая кассета тоже стоила порядочно, пусть и не настолько. Правда иногда записи сбоили, и тогда Сережа сидел с отверткой и подкручивал магнитную головку «Электроники».

Но магия, которую принесла эта вещь в жизнь Сергея, была попросту бесценна.

Сколько вечеров он провел, рубясь в «Barbarian», «Commando» или «Elite». Да уж, «Элита» — шедевр на все времена! Обычный челябинский школьник получил возможность стать пилотом космического корабля — это ли не фантастика, о которой прежде он мог лишь читать в книгах?..

Сергей встряхнул головой, представляя, чего мог бы лишиться. Да и компьютер — не главное — даже такой классный, сейчас он был для него далеко не на первом месте — это ведь всего лишь обычная вещь, пусть и крайне редкая. А вот подвести доверие отца — этого Сережа не мог допустить.

И Комната… это такое… такое… которого больше ни у кого нет в целом свете. И только они трое — «Союз трех» — владеют этой тайной!

Нет! Решено! К Громову он пока не пойдет, а все, что подслушал, расскажет лишь Юрке и Боре. Уж вместе они точно что-нибудь придумают! Главное, держаться подальше от этих ненастоящих вожатых, и делать все, чтобы их ничем не заинтересовать.

С другой стороны, проследить бы за ними… вдруг получится узнать еще что-то такое, что немного прояснит ситуацию? Но следить — опасно! Эти двое, Гранит и Верба, сами кого хочешь выследят…

Нет, слежка отменяется, разве что галстук надеть, который Юрка из комнаты утащил, но действие у него все равно слишком уж краткосрочное. Что такое семь минут и сколько-то там секунд, которые замерил Борька? Использовать подобный предмет нужно лишь в крайней ситуации, когда эти минуты могут оказаться решающими. Для слежки же галстук не годится.

— Эй, командир! Ты где? — раздался громкий голос Белкина.

Сережа вздрогнул от неожиданности и вышел на дорожку.

— Здесь я, чего орешь?

— Да Ирку повстречал только что, она в свой корпус шла. Так вот, говорит, что по лагерю бродят двое странных вожатых и всех расспрашивают про разное. Думаю, это те, которые на пазике приехали! Зовут их Рита Луткина и Никита Соколов, если Ирка правильно запомнила…

— Нет, — перебил его Сергей, — никакие это не вожатые и зовут их скорее всего иначе, а вот клички-позывные у них Верба и Гранит!

Юрка мгновенно посерьезнел.

— Рассказывай! — потребовал он.

— Не сейчас, вечером, Боря тоже должен это услышать. Пока запомни одно — держись от них подальше, спрячь галстук и ни в коем случае не пытайся его надевать! Я не уверен, но они, кажется, могут как-то отследить использование предметов…

— Ничего себе! — задумчиво протянул Белкин. — А я-то как раз хотел в душевой у старших девушек-вожатых немного поподглядывать, когда они мыться пойдут, но теперь не буду…

— Что ты хотел? — даже растерялся Сережа. Ему внезапно стало стыдно, будто он лично совершил нечто недостойное, противное.

— А что! — возмутился Юрка. — Я расту, мне интересно как человек устроен! А на уроках биологии сплошные пестики да тычинки…

— Иди-ка ты, тычинка, — внезапно рассердился Сережа, — да займись делами! А то Стас скоро придет с проверкой, и если ничего не будет закончено, еще заданий придумает!

Юрка убежал, а Сергею внезапно показалось, что там, за углом Клуба, где он прятался от фальшивых вожатых, мелькнула легкая тень. Кто-то их подслушивал?

Он в два прыжка добрался до места, резко завернул за угол… но там было пусто.

Руди

Глава 11. Эхо.

Следующие два дня прошли тихо и спокойно. «Союз трех» на краткосрочном сходе, случившемся по дороге к столовой на ужин, постановил на время затаиться. Слишком уж неспокойно стало вокруг, а фальшивые вожатые все шныряли по лагерю, разнюхивая и выспрашивая. Рита и Никита легко входили в контакт с ребятами, внушали им доверие, могли их разговорить и заставить выболтать все секреты. Но скучные тайны обычных пионеров их не интересовали. Они усиленно искали любые упоминания об использовании Предметов.

Несмотря на нечеловеческое сопротивление Юрки, пионерский галстук у него изъяли и отдали на хранение Боре. Так решил «Союз» большинством голосов. Двое за и один против.

— Нечестно! — канючил Белкин. — Это же я его прихватил! Если бы не я, валялся бы он в Комнате без дела…

— Лучше бы и валялся, — отрезал Сережа. — Отдай по-хорошему!

Юрка смирился, выбора у него не было. Борис тщательно свернул галстук и убрал его в свою сумку. Буденовку же Сергей вообще спрятал в свой чемодан, который лежал в общей кладовке, рядом с сумками и чемоданами других ребят. Там точно никто искать не станет!

Вот только ключ… с ним Сережа расстаться не решился. Слишком ценная вещь! Он вытащил из второй пары кед шнурок, но тот оказался слишком длинным — пришлось немного обрезать, а потом еще и обжечь спичкой с двух сторон. Затем он вдел бывший шнурок в одно из резных отверстий ключа, крепко-накрепко связал оба конца и надел его на шею. Теперь можно было не опасаться, что ключ ненароком вывалится из кармана.

Вторым пунктом на голосование импровизированного «Совета трех на бегу» поставили вопрос выбора формального руководителя группы. Боря пояснил, что иначе нельзя. В спорном случае должен быть человек, принимающий решения. Сережа тут же предложил кандидатуру самого Бориса, но тот снялся с голосования. Юрка наудачу предложил себя, но голосование прошло не в его пользу. Коган выдвинул Сережу в качестве лидера, и в этот раз все сложилось. Два голоса против одного. Сергей проголосовал против, он никак не мог простить себе то бездарное поражение в лесу. Но общественность решила иначе, и теперь формально Сергей Новиков стал главой «Союза трех».

— Поздравляю, командир! — протянул ему руку Борис с очень торжественным выражением лица. — Ты справишься!

Сережа в этом не был уверен, но и иного выбора не видел. Поэтому смирился с новой ролью, пообещав себе в этот раз сделать все, чтобы не подвести друзей.

Жизнь пионерского лагеря в середине лета не давала возможности скучать или отлынивать от общих дел. Кружки, секции и общественная работа занимали почти все свободное время. Оставшиеся часы уходили на купание в озере — под неусыпным присмотром вожатых; игры на свежем воздухе — Сережу взяли в одну из команд по пионерболу и объявили о начале турнира; и, конечно, чтение. Никто не собирался позволять детям исключительно развлекаться. Хочешь — не хочешь, приходилось уделять время книгам, заданным на лето по школьной программе. В списке было столько всякой нудятины, и если бы Сережа не любил читать, то эта программа навсегда отбила бы у него всяческую тягу к литературе.

Но все мысли Сергея были посвящены Комнате. Он многократно прокручивал в голове оба своих визита, минута за минутой, стараясь вспомнить все мелочи и детали и суметь что-то понять. Когда выдавалась возможность, они обсуждали Комнату втроем, но даже всезнайка Борис пасовал и так и не смог объяснить происходящее.

И каждый раз Сереже хотелось достать ключ и вновь попасть в Комнату, но каждый раз он сдерживал свой порыв, прекрасно помня, что все случаи активности кем-то фиксируются, а фальшвожатые никуда из лагеря не делись.

Он встречал их время от времени. Верба и Гранит вместе или поодиночке шастали как по территории лагеря, так и за его пределами, но, судя по всему, пока так ничего толком и не обнаружили.

Интересно, все думал Сергей, ходили ли они к шестому корпусу? Наверняка ходили! А значит, и черную комнату видели. Почувствовали ли они в ней то, что чувствовал он? Холод, страх и бесконечное одиночество…

Все эти дни «Союз трех» старался чаще проводить время вместе. Иногда к ним присоединялись товарищи по отряду «красных» — Ира и Руди. Гэдээровец вообще предпочитал общаться с советскими ребятами, а не со своими. На прямой вопрос Юрки — отчего так? — ответил, что, мол, своих я и дома увижу, а сейчас хочется узнать получше вас.

Он вообще был нормальный парень, этот Руди. Остроумный, сильный, готовый поддержать в любой ситуации. Сережа пытался понять, как так получилось, сорок с небольшим лет назад, что вот такие парни, как Рудольф, точнее их отцы или даже деды, выбрали фашизм вместо свободы? Почему? Неужели они не видели всей его гнусной сущности? Неужели не чувствовали, что у них забирают свободу воли? Отчего закрывали глаза на мерзости, происходящие вокруг? Ведь все случилось не за один день. Шаг за шагом, закон за законом, нацисты захватывали все больше власти, лишая других права на жизнь. Сережа много читал на эту тему, но ответа на вопрос «почему?» так и не нашел. И теперь, глядя на Руди, он невольно думал: а что если бы все это случилось не тогда, а сейчас? Как бы поступил гэдээровский пионер? Уж наверняка не так, как поступили его предки! Уж он-то смог бы отличить зло от добра! А все потому, что раньше люди просто не догадывались, до какого ужаса можно дойти. А теперь они это точно знают и больше такой ошибки не допустят.

Дни шли один за другим, пролетая до обидного быстро. Вроде вот только побудка, завтрак, а потом одно, другое, третье… и уже ужин, иногда вечерний пионерский костер или кино в клубе, обязательные страшные байки перед сном и все, прошел еще один день.

И все же, за всей суетой Сереже время от времени казалось, что кто-то наблюдает за ним. Он иногда чувствовал на себе чужой взгляд, но никак не мог понять, мерещится ему это или нет. Как тогда у Клуба, когда он явственно почуял чужака, но никого в итоге не нашел. Так и все эти дни… наблюдал за ним кто-то или нет? Доказательств у него не было, но интуиции Сережа доверял, поэтому держался настороже, но о своих подозрениях пока никому не сообщал. Косвенным доказательством его правоты служил тот факт, что кто-то неизвестный сдал их тогда, когда они убежали на утес, вожатым. Поймать бы этого кого-то… да уши надрать, чтоб неповадно было!

Но пока, даже если неизвестный наблюдатель и имелся, он держался настолько скрытно, что засечь его Сергею никак не удавалось. Пока не удавалось.

***

Рудольф Рихтер или просто Руди, как его называли друзья, проживал, наверное, лучшее лето в своей жизни. Нет, там в Германии он жил в прекрасном живописном месте, у самого Балтийского моря, в городе Росток. В летние каникулы гонял на пляж на велосипеде — благо, до него было всего минут двадцать быстрой езды, а сам пляж простирался на многие километры и был ухожен: камни в воде убраны, завезен белый песочек, в воде установлены волнорезы. Красота!

И всю свою сознательную жизнь Руди был уверен, что ему невероятно повезло родиться в таком чудесном месте. Все же пусть море и достаточно холодное, но город — курорт! И летом сюда съезжались туристы со всего ГДР. Да и окрестные городки, где он бывал с родителями, тоже очень ему нравились. Кюлунгсборн — с великолепной архитектурой XIX и XX веков, Шверин — с его поразительно красивым замком, Гюстров — там тоже был замок с самым настоящими дозорными башнями и подъемным мостом.

Вот только… лишь оказавшись в Советском Союзе по программе обмена пионерами, он понял, чего был лишен прежде.

В Пионерской организации имени Эрнста Тельмана все было очень четко и до скрежета в зубах педантично. Все было кем-то давно структурировано, разложено по полочкам, и ни влево, ни вправо с прописанной уставом дорожки было не свернуть.

Руди рос в ухоженной, технически развитой стране. Его детство было комфортным, аккуратным и вполне материально обеспеченным. Отец работал инженером на городских верфях, мать трудилась в больнице медсестрой, и того, что они зарабатывали, с избытком хватало на безбедную по их меркам жизнь.

Вот только… многие вокруг все равно были недовольны. Они сравнивали себя с теми, кто жил буквально в паре сотен километров и тоже говорил по-немецки… но нынче это были два разных народа: граждане ГДР и западные немцы. Берлинская стена и граница разделили людей так, как в прежние века их не разделяла различная вера и даже кровь.

Но Руди на все это было глубоко плевать, он даже никогда и не думал о том, что когда-то захотел бы жить не дома, а в той другой Германии, влияние которой было заметно в повседневной жизни каждый день.

Попав в Союз, он внезапно осознал, насколько мелки все эти дрязги, к которым он привык за свои двенадцать лет.

Рудольфу очень повезло, он говорил по-русски практически без акцента. Офицеры из советского гарнизона в Ростоке, в свободное время имевшие право покидать территорию казарменного комплекса, научили его и еще нескольких мальчишек языку, с удовольствием занимаясь с ними по собственной инициативе. Руди даже представить себе не мог, чтобы кто-то из знакомых его отца столько возился бы с совершенно чужими детьми, не получая за это ни пфеннига вознаграждения. Советские же офицеры охотно учили ребят и делали это совершенно бескорыстно. Еще тогда он подумал: неужели все там, в далекой России, такие открытые и отзывчивые люди?

И вот он смог убедиться во всем воочию.

Союз был невероятно, потрясающе, фантастически огромен. Казалось, в нем нет ни конца, ни края. Бесконечная тайга, огромные города, уходящие в поля до самого горизонта — все это он видел из окна автобуса, который вез его группу. А что не видел, то додумал. Ведь недаром он прилежно учил русский язык, читал книги, которые только мог достать, и всегда интересовался этой страной, искренне не понимая, каким идиотом должен был быть Гитлер, чтобы напасть на Советский Союз?

Но больше, чем природа и города, его покорили люди. Отзывчивые, всегда готовые помочь, хоть и не слишком улыбчивые — русские были настолько щедры душой, как щедра была с ними их природа. Они отдавали последнее, не думая и не считая.

В первую неделю их водили по музеям и выставкам — сначала в Ленинграде, потом в Москве и под конец перевезли в Челябинск. Но, помимо культурной программы, ребятам показали Дворцы пионеров, выглядевшие шикарнее известных ему замков, и даже дали возможность поучаствовать в сборе макулатуры. Тогда он понял, что настоящий дух товарищества может быть и в реальной жизни, а не только на плакатах.

Он был потрясен масштабами страны, невероятной свободой духа новых знакомых — советских пионеров, которые, казалось, вообще не знают, что некоторые вещи неосуществимы в принципе. Для них попросту не было ничего невозможного! Они мыслили не просто с размахом, а космически!

Руди был покорен раз и навсегда и старался соответствовать, как только мог.

Первые дни в лагере «Заря» стали для него испытанием. Он попал в небольшой отряд к Сергею Новикову, но толком не сумел проявить свои качества, за что после корил себя ночами.

А еще ему впервые в жизни понравилась девочка. Ира Синицина — та самая, в одном отряде с которой он участвовал в «Зарнице». Она была смешливая, озорная, остроумная. И Руди не понимал, что с этим делать. Он знал, что взрослые в таких случаях проявляют друг к другу знаки внимания, но дарить цветы Ире было бы странно, тем более, говорить ей, что она ему симпатична. Нет уж, даже если бы ему взбрела в голову столь глупая мысль, Ира бы точно его высмеяла, как она умела. Она просто ему нравилась, и на этом все. О чем-то большем он и не думал.

Однажды ему повезло. Их с Ирой вдвоем отрядили собрать перед отбоем инвентарь, который оставили на пляже после дневных купаний. Вещи за ночь могло раскидать ветром по всему лесу и потом их пришлось бы долго искать. Дел там было на полчаса — не больше, но ребята внезапно разговорились и настолько заболтались между собой, что потеряли всякий счет времени.

До этого они особо не общались, а теперь Руди рассказывал девочке о своей жизни — что только мог припомнить — Ире все было интересно. Она задавала миллион вопросов, и Руди рад был на них методично отвечать — так уж он привык.

Инвентарь давно был собран и сложен в два мешка, но ребята пошли вдоль пляжа в сторону мыса, а потом неспешно взобрались по его склону и внезапно оказались на каменистом утесе, чуть выпирающем над водами озера.

— Как здесь красиво! — Руди вдохнул полной грудью невероятно вкусный вечерний воздух — настоящий коктейль из разогретой на солнце за день хвои и озерной прохлады.

— Тургояк! — улыбнулась Ира. — А ты знаешь, что это озеро по чистоте своей уступает лишь Байкалу? В мире мало найдется подобных мест…

— У нас тоже очень красиво, — признался Руди, — но здесь… все совсем иначе… тут ты ощущаешь масштабы, понимаешь, что человек — лишь мелкая букашка… но букашка настырная, которая всегда добьется своего.

Девочка звонко рассмеялась. А потом глянула на часы на руке и спохватилась:

— Мы же все прозевали! Уже отбой давно! Ох, и влетит же нам! Бежим скорее обратно!

Но сделать это у них не получилось.

Прямо перед ними, казалось из ниоткуда, возник мальчик. Он был невысок ростом — видно, из младших, но держался крайне уверенно. Кажется, Руди видел его прежде, но где именно, вспомнить не смог.

Почему-то этот странный мальчик очень не понравился Руди и тот даже сделал непроизвольный шаг вперед, прикрывая Иру, словно от опасности.

— Ты чего тут делаешь? Спать давно пора! — девочка выглянула из-за его плеча и строго обратилась к младшему.

— Не сегодня, — коротко ответил тот и одним стремительным движением ударил Руди в челюсть.

Тот кулем рухнул в траву.

Ира закричала.

***

В один из дней перед обедом Боря поймал Сережу на входе в столовую, отвел его в сторону и звенящим шепотом предложил:

— Нужно провести встречу «Союза трех»! Пора уже обсудить наши планы!

Сергей никогда прежде не видел друга настолько взволнованным — видно, не он один переживал по поводу комнаты, поэтому сразу согласился:

— Давай вечером после отбоя на нашем утесе! Из корпуса выбираемся один за другим, будто понадобилось срочно в Зеленый домик. Главное, не привлекать к себе внимания!

— Я предупрежу Белкина, — кивнул Боря и тут же ушел.

В этот раз у них все вышло по плану. Корпус покинули тихо и незаметно, а потом, пригнувшись, легкими, почти невесомыми тенями пересекли лагерь, выбрались через прореху в заборе и только там смогли слегка отдышаться.

На часах было четверть одиннадцатого, и небо вокруг уже почернело. К тому же налетел сильный ветер, и деревья пугающе шумели в темноте, шелестя листвой и хвоей.

И опять Сереже показалось, что на него смотрят чьи-то глаза. Он закрутил головой по сторонам, но в этой полутьме, конечно, никого не увидел. Он поежился от неприятных эмоций, и внезапно ощущение чужого взгляда пропало, а где-то чуть в стороне будто бы кто-то мелькнул… нет, показалось!

— Может тут поговорим? — поежился Юрка, которому в такую погоду далеко идти было неохота.

— Нет, лучше на утесе! — отрезал Боря и Юрка смирился.

— Тогда побежали! — предложил он и первым сорвался с места.

Остальные бросились за ним, стараясь тщательно смотреть под ноги — еще не хватало зацепиться за один из многочисленных корней и полететь кубарем — так несложно и кости переломать.

По счастью, до места добрались целыми и невредимыми.

— Ну говори уже! — тут же потребовал Белкин.

Но ответить Боря не успел.

Сережа протянул руку и указал вперед на дальнюю часть каменистого утеса — туда, где он резко обрывался прямо в глубокое озеро:

— Смотрите!

Там, у самого обрыва, виднелись ребячьи фигуры: мальчика и девочки. И мальчик прикрывал спутницу своим телом.

Напротив них стоял еще один человек, даже человечек — невысокий мальчишка, мельче Юрки. Но почему-то казалось, что эти трое не вместе. Наоборот, от маленького мальчика исходило отчетливое ощущение опасности.

В следующее мгновение он сумел достать точным ударом в челюсть первого парня, и тот упал вниз, лишь по счастливой случайности не свалившись в воду.

Девочка негромко вскрикнула — не столько от страха за себя, сколько от испуга за своего друга. И ребята сразу узнали ее по голосу — Ирка!

Но почему она здесь в такой час? И кто это с ней? А главное — с кем они дерутся?

Сережа даже не успел додумать эти мысли до конца, как тело его среагировало словно само по себе. Он ракетой помчался вперед, всей душой надеясь успеть, пока странный мелкий парнишка не причинил вред Ирке.

Боря и Юрка неслись за ним следом, сжав кулаки.

Но они не успевали.

Мелкий мальчишка с неожиданной силой схватил Ирку за руку и в два шага подтащил ее к обрыву, хотя она сопротивлялась изо всех сил.

— Стоять! — приказал он негромко, но все прекрасно его услышали. Лица паренька было не разглядеть в темноте.

— Ты спятил? — крикнул Юрка. — Отпусти девочку!

Он шагнул было вперед, но мальчишка чуть толкнул Иру от себя. Она пошатнулась и упала бы прямо в воду, если бы тот не удержал ее мертвой хваткой за кисть.

— Еще шаг вперед, и отпущу! — пригрозил он, и все сразу поверили в серьезность его угрозы.

— Чего тебе надо? — спросил Сережа деланно спокойным тоном.

— Ключ! — ответил тот. — Я знаю, он у тебя. Отдай, и я пощажу вас всех!

Друзья переглянулись. Откуда он знает про ключ? Кто он вообще такой?

— Даю десять секунд на размышления, — тянуть неизвестный мальчишка явно не собирался. — Один, два, три…

Ира вновь пошатнулась, чуть не потеряв равновесие.

— Хорошо, я согласен! — Сергей потянул из-под футболки шнурок с висевшим на нем ключом. — Забирай! Только сначала отпусти девочку!

Лунный свет упал на лицо их противника и Сережа его узнал.

Это был Егорка — самый младший мальчик в отряде, тоже живший в их комнате. И внезапно Сергея озарило — так вот кто их сдал вожатым в тот день, когда все посчитали троицу утонувшей! И это именно он следил все время за Сергеем, а может и за остальными тоже. Все же интуиция его не подвела!

Вот только Егорка изменился…

Сережа хорошо его помнил — мальчик он был спокойный, тихий. Предпочитал читать где-нибудь в сторонке, в шумные игры никогда не лез.

Сейчас же его словно подменили. Его глаза — первое, на что обратил внимание Сергей. Кажется, прежде они у него были карие, теперь же словно горели изнутри ярко-синим цветом. И выражение лица… раньше — доброе, приветливое, а сейчас — холодное, равнодушное. Очертания его скул сильно обострились, все мышцы были напряжены до предела, будто он едва сдерживался, чтобы не сорваться с места и не атаковать сразу всех, забрав ключ безо всяких переговоров. И почему-то Сереже показалось, что он вполне способен с ними справиться. Вот когда Сергей пожалел, что при нем нет горна из Пионерской комнаты — прилив сил, пусть краткосрочный, был бы сейчас весьма кстати.

Сергей наконец снял ключ на шнурке с шеи, зажал его в правой руке и спрятал ее за спину, левую же вытянул вперед по направлению к Ире.

— Ключ в обмен на девочку!

Синие глаза Егора, казалось, пытались прожечь Сережу насквозь. Лишь бы он не навредил Ирке, лишь бы не навредил…

В этот момент произошли сразу две вещи.

Ира внезапно изогнулась всем телом, словно борец, проводящий бросок через бедро, и умудрилась выхватить свою руку из цепкой хватки Егора.

Одновременно сзади уверенный мужской голос рявкнул тоном, не сомневающимся в том, что его приказ будет немедленно исполнен:

— Всем лежать!

Трое друзей рухнули, даже не успев мысленно осознать слова приказа — их тела сами решили за своих владельцев. Ира тоже стремительно бросилась на траву, но умудрилась при этом чуть откатиться в сторону, подальше от совершенно чуждого Егора.

Воздух пронзил тонкий луч, впившийся прямо в грудь Егору, а потом захлестнулся и на его шее, и тот задергался в судорогах, не в силах освободиться от удушающей петли.

— Ну же, давай, выбирайся из него, тварь! — громко ругался все тот же голос где-то позади.

Петля душила все сильнее, Егор захрипел.

И тут, наконец, сработало!

Мальчик затрясся крупной дрожью, и тут же поверх него начал проступать ослепительно синий контур человеческого тела — словно картинку-трафарет наложили на настоящего человека.

Силуэт, с неохотой отделившись от тела Егорки, повис в воздухе, и на мгновение во всем его облике Сергею почудилась настолько дикая, нечеловеческая тоска, что ему впервые в жизни стало страшно до жути.

В следующее мгновение Егорка без чувств свалился в траву, недалеко от Руди.

А отделившийся от него контур засветился с такой невероятной силой, что смотреть глазами на это было физически больно, а потом так же стремительно начал гаснуть, пока не исчез совсем.

— Кончено… — устало выдохнул мужчина позади, быстро подошел к лежащему мальчику и проверил пульс. Потом поднял взгляд на ребят и сообщил: — Жить будет!

Это был Громов, Алексей Михайлович, собственной персоной — усталый и сосредоточенный. Одет он был в плотный дождевик и резиновые сапоги, а в руках держал странный предмет, чем-то отдаленно напоминающий боевой пистолет, только очень необычной формы — таких пистолетов Сережа никогда прежде не видел, даже в кино.

Ирка подбежала к все еще лежавшему в отключке Руди, пытаясь привести его в чувство после нокаута. По лицу ее текли слезы, но переживала она не за себя, хотя вполне могла погибнуть пару минут назад.

Юрка хмуро смотрел на начальника лагеря, а Борис спокойно достал свою тетрадь из сумки, которая все это время была при нем, и начал что-то быстро в нее записывать.

— Что это было? — слова почему-то давались с огромным трудом, голова дико разболелась, но не спросить Сережа просто не мог.

— Один из детей-эхо, — ответил Громов. — Вероятно, разведчик. Получается, они все же нашли лазейку из своей тюрьмы и сумели выбраться к нам… по крайней мере один из них сумел… но где побывал один, вскоре появятся и остальные…

— Дети-эхо? — переспросил Сергей.

— Жертвы эксперимента тридцать седьмого года, — коротко пояснил Алексей Михайлович, а потом окинул всех присутствующих долгим взглядом и мрачно добавил: — Вы не понимаете, во что ввязались!

Егорка