Пилот Федерации: Гарнизон Бездна

Глава 1: Смерть – это лишь начало

При посадке в мой Гиперджет все движения были привычны и отточены до идеала. Запуская приборную консоль левой рукой, правой рукой я надевал шлем, а ногами калибровал обшивку, нажимая на педали по очереди. Каждый гиперджет собирался под боевые задачи, с учётом условий на конкретной планете. На Тайрисе атмосфера была подобна земной, всё здесь напоминало дом. Всё, кроме давления, которое соответствовало погружению на десятиметровую глубину в воду. Здесь атмосфера толще земной вдвое.

Ещё одним лёгким движением руки я запустил группу нейросинхронизаторов с ядром нейродрайв. В этот же момент послышалась улюлюкающая трель одного из датчиков, благодаря которому я увидел, что калибровка обшивки под текущие атмосферные условия прошла успешно.

– Искра, прошу разрешения на взлёт. – послышался у меня в комлинке голос капитана Артёмова.

– Пегас, пока ждём. – ответил оператор.

Освободившаяся левая рука резко переместилась к потолку тесной кабины, где располагались тумблеры прогрева орбитального-движка. На другую планету с таким не улетишь, но выйти на орбиту или ближайший спутник – вполне. Также он отлично себя чувствовал и в атмосфере Тайриса. Универсальный, многофункциональный агрегат. Я перевёл каждый тумблер в активное положение, сзади послышался мощный гул, а кабина завибрировала.

– Опять инженеры плохо откалибровали стояночный тормоз… – буркнул я себе под нос, забыв о том, что комлинк включён.

– Скользящий, повторите запрос. – послышался голос оператора.

– Отмена запроса, я прогреваю машину.

– Скользящий, принято.

На дисплее засверкали мониторчики состояния и разноцветные лампочки вокруг. Самое главное, чтобы подавляющее большинство лампочек горели ярко-зелёным светом. Меня совершенно не волновало то, что, например один из ста восьмидесяти адаптивных лепестков барахлил. На лётных характеристиках – это практически не скажется, а задача у нас срочная. Инженеров звать, чтобы поправить эту мелочь, нет времени. А вот датчик калибровки с ядром нейродрайва меня очень сильно волновал. Обычно к моменту, как я пристёгиваю ремень безопасности, всё уже готово ко взлёту. Но не сейчас…

– Твою мать… Да что с тобой не так?!

– Скользящий, это Пегас. Причина задержки?

– Пегас, у меня нарушение процесса калибровки нейродрайва, включаю ручное управление.

– Отставить ручн…

В этот момент комлинк буквально начало разрывать от вопля главнокомандующего лётной частью Лемешева.

– Группа Пульсар! Вы всё ещё в ангаре?! У нас в красной зоне два отряда джетов Черезникова! Может вам ещё ванильный раф подать перед вылетом и массаж сделать?! Дельтуйте!

Я поморщился, ибо в комлинке зашелестели громкие помехи после разъярённого приказа.

– Скользящий, включай ручное управление, не забывай, что даже если помрёшь, ты мне всё равно должен проставон.

– Пегас, принято, два ледяных «Арлайтера» будут ждать после выполнения боевой задачи на вашем столе.

Оператор начал давать поочерёдные разрешения на взлёт, первым пошёл Пегас, затем я, как заместитель ведущего, после остальные крылья эскадрона, всего десять гиперджетов. Нырнув в гигантское серое облако, набухшее от скопившейся в нём влаги, мы на пару мгновений потеряли друг друга из виду, затем все крылья уведомили, что активация визуального фильтра прошла успешно, и я не стал исключением.

На мониторе начали мелькать силуэты крыльев, активировалась панорама по всей кабине, стало намного светлее. Я бросил быстрый взгляд на часы. 4:18 утра. Голубые лучи звёздного гиганта Ксериона просачиваются через атмосферу, согревая Тайрис. Иной день я засматривался на эти красоты, но сейчас надо было сконцентрироваться на боевой задаче.

Судя по всему, в красной зоне находятся два отряда Черезникова – наши прямые конкуренты по добыче ресурсов на Тайрисе. Вошли без предупреждения, без связи, без разрешения. Что сейчас будет происходить – загадка для каждого в эскадроне Пульсар.

Худший расклад – прямое боестолкновение. Нас больше и у нас гиперджеты последнего поколения. Черезников использует старую модель. Надёжная, но недостаточно быстрая, сканеры слабые, наши бьют дальше, вооружение скудное, движок недостаточно приемист. Но у них есть одно существенное преимущество, мы не знаем где конкретно они находятся и наши сканеры пока не уловили ничего. Да, конечно, спутниковые данные, переданные через диспетчерскую – это отличное подспорье, но, во-первых, они двигаются, во-вторых, двигаются они очень быстро! Благодаря этому тактическому преимуществу, Черезниковы могут быть где угодно в красной зоне, и зайди хоть один из них с фланга, то сможет забрать с собой два или три крыла. А нам такое не подходит.

Был и другой вариант развития событий – мирно-боевой. Мы полетаем друг перед другом, погрохочем малыми ракетными установками «Титан-Р», которые легко сбиваются базовой антигравитационной установкой, стоящей на всех гиперджетах, начиная с третьего поколения. Немного попетушимся, может кто-то кому-то выдернет пару перьев, а затем свернём этот цирк и отправимся пить пиво, объявив, что боевая задача успешно выполнена. Премия прилагается, конечно же.

Третий вариант – самый оптимальный для нас. Увидев численное преимущество и лучшее вооружение, они просто смоются восвояси.

Вообще Черезниковы – это такие крысы, которые любят нарушать покой и пакостить везде понемногу, то здесь нагадят, то там. Тут в оранжевой зоне собьют наш спутник, там в жёлтой зоне подстрелят наш харвестер. Зачастую даже не уничтожают полностью, просто ломают сканер или часть обшивки, чтобы нарушить герметизацию. Довольно мерзкие налётчики. Поэтому и используют старые модели, ибо гнаться за ними никому не выгодно.

Но сейчас у меня было дурное предчувствие. Вокруг высокая облачность, а в красной зоне и вовсе гроза с чернильно-смольными тучами. Хоть наши гиперджеты тринадцатого поколения прекрасно оснащены для полётов в любую погоду и защищены даже от прямого удара молнии. А молнии тут не чета земным… Всё равно нервное напряжение не отступало... Чёрт подери, что-то явно не так!

Я удерживал штурвал руками, но даже через перчатки ощущал, как ладошки знатно пропотели. С бровей на щёки начали падать капельки пота, и я не могу сказать, что внутри кабины жарко. Я сконцентрирован, как никогда. Вступать в бой на ручном управлении – это почти самоубийство, но боевая задача – есть боевая задача. В конце концов я должен капитану пиво. Это ли не лучшая мотивация после любящей невесты на Земле, мечтающей о том, чтобы я поскорее вернулся?

– Скользящий, подключи нейрошторм, иначе у тебя не хватит реакции.

Чёрт меня дери! Во всей этой суматохе я совершенно забыл активизировать нейрошторм! Оно не требуется, когда ты синхронизирован с нейродрайвом гиперджета. Но у меня сейчас рассинхрон. Первый рассинхрон за всю мою трёхлетнюю карьеру после выпуска из ВКС.

А я ведь всего три недели на Тайрисе…

– Принято, Пегас.

Я запустил нейрошторм и на короткое мгновение всё моё тело оказалось парализованным, но затем последовала эйфория. Каждая мышца натянулась словно струна, сердце забилось быстрее, перед глазами всё прояснилось. Если до этого, мне приходилось часто моргать и брать себя в руки, то теперь, благодаря нейрошторму, вживлённому в мою нервную систему, я забыл о всех физических проблемах.

Вместе с этим ушла и тревожность. Почти. Обычно, когда Искра отстаивает законные интересы армии Федерации, нейрошторм не используется. Министерство обороны земного контура до сих пор считает, что технология существенно изнашивает нервную систему, даже с учётом всех сдержек и противовесов. Её применение – это строго согласованное мероприятие, на которое ещё надо получить разрешение.

Однако я в гиперджете, у меня лагает синхронизация, а в красной зоне нас ждёт враг. Полностью оправдан, как говорится.

Мы двигались с крейсерской скоростью около девяти махов. Как только наши сканеры обнаружат противника, гиперджет начнёт нагнетать боевую скорость четырнадцать махов. Но они молчат. Единственное, что я вижу на радаре – это огромное зелёное пятно на голубом фоне. Та самая туча, куда мы все прямиком направляемся.

– Пегас группе Пульсар, приближаемся к навигационно-тактическому рубежу. – послышался голос Атрёмова в комлинке. – Ворон, Кобра, Оцелот, обзор воздушного пространства.

Три гиперджета вышли из группы и отправились в разные стороны, чтобы совершить широкий облёт.

– Пегас Искре, видим грозовое облако. Противник не обнаружен.

– Пегас, противник ориентировочно движется вдоль ближней границы красной зоны на восток.

– Искра, они заманивают нас прямиком в грозовое облако.

– Пегас, у вас машины последнего поколения, грозовое облако – всё равно, что щекотка.

– Искра, принято. Заходим на вираж.

Мы все сделали крен и пошли на сближение с облаком. По земным меркам – это было гигантское нечто, способное накрыть целиком Карибское море, а то и больше. Для Тайриса – это всего лишь средненькая тучка. Помимо прочего местные грозовые облака были практически чёрными с фиолетовыми отблесками. На Земле, конечно, иногда встречаются особенно тёмные тучи, но чтоб настолько…

– Скользящий группе Пульсар. – заговорил я в комлинк. – Мы должны перейти на ручное управление.

– Причина? – строго спросил Пегас.

– Возможная рассинхронизация прямо во время полёта и отключение нейродрайва.

– Отставить, Скользящий, хочешь всех нас в могилу свести?

– Никак нет, лишь вспоминаю курс физики, раздел нейросинхронизация. Омниимпульс, резонирующий во влажной среде может привести к отключению нейродрайвов и потере синхронизации, а как следствие…

– Потере управления, я тебя услышал, Скользящий. – после секундной заминки Артёмов продолжил. – Отставить панику, флот Черезникова не обладает такими технологиями. – Он сделал ещё одну паузу. – Они же бомжи, не забывайте.

Я хмыкнул. По сути, он прав, мы имеем дело с мелкими сошками, которые не могут обновить свой джет-парк, что уж говорить про омни-технологии, стоящие миллиарды реалов. Да, вероятно я перебздел. Надо быть спокойнее, это всего лишь работа и выполнять её нужно с холодной головой. Не успел я об этом подумать, как на связь вышел Ворон.

– Ворон группе Пульсар, обнаружен противник. Следую за ним.

На радарах мгновенно появилась точка, обнаруженная Вороном.

– Пегас группе, Скользящий, подстрахуй Ворона.

Я сделал резкий манёвр, вышел из группы и щёлкнул ещё тремя тумблерами, чтобы гиперджет начал нагнетать боевую скорость. Если бы синхронизация не подвела, за меня всё сделал бы нейродрайв. Начались сильные вибрации, штурвал стал дрожать в руках, но я его уверенно удерживал, поэтому гиперджет продолжал своё плавное движение по заданной траектории.

Будучи ещё кадетом лётной академии, я мог часами напролёт сидеть в тренажёре, мне это никогда не надоедало. На самом высоком уровне сложности приходилось контролировать все сто восемьдесят адаптивных лепестков вручную. После первой попытки все смеялись, ибо только псих в учебке занимается подобными вещами. Управление гиперджетом вручную – это настолько тонкая наука, которую даже на тренажёре тяжело познать полностью, не говоря уже о реальном полёте. Но моя упрямость не знала никаких границ, я приходил снова и снова, пока не научился. А когда научился, я продолжал закреплять полученные навыки.

Правда, когда случился реальный полёт, всё пошло наперекосяк…

Нейрошторм послал ряд импульсов в мышцы, я вцепился в штурвал стальной хваткой правой руки, а левой переключал тумблеры. Движок почему-то постукивал, так не должно быть. Я посмотрел на монитор состояния, но дополнительной информации не получил. Судя по нему, гиперджет в полном порядке, хотя я даже не синхронизирован с ядром нейродрайва. Тьфу ты!

До боя остаётся минута, может меньше, а движок не нагнетает скорость, я всё ещё мчусь всего на одиннадцати махах. А должен на четырнадцати! Твою мать! Отключаю автоматический нагнетатель, снизу резко выскакивает педаль управления скоростью. Она крайне тугая, чтобы выжать из неё максимум, необходимо упереться со всей силы, но я не могу этого сделать. Я держу штурвал в строго необходимом положении. Ибо на таких скоростях любое дёрганье может привести к сходу к траектории, выход на неуправляемый угол полёта и смерть.

Кабина начинает визжать из-за того, что я перешёл на ручную калибровку скорости. На мониторе состояния появляется надпись: «Опасность!».

– А когда синхронизация не сработала, это была не опасность по-твоему?! – наорал я на систему.

Заняв удобное положение, я всё-таки изловчился и скорость стала расти. Вместе с ней я начал чувствовать утяжеление штурвала. Чем быстрее мчится гиперджет, тем больше силы надо прикладывать, чтобы им управлять. Адаптивные лепестки двигаются менее охотно, весь полёт превращается в моё противостояние с законами физики.

Но будни в качалке не проходили даром, а нейрошторм доделывает то, что я начинаю. Поэтому за десять секунд до непосредственного боестолкновения я вновь окидываю взглядом кабину, фиксирую лепестки под номерами тридцать, пятнадцать и семь. Они не повлияют на текущую ситуацию, а управление сильно облегчится.

На радаре вижу Ворона. Он сближается с целью.

– Ворон группе Пульсар! Вижу противника, я у него на хвосте. Лёгкая будет.

– Пегас Ворону! Отставить! Сиди на хвосте! Пегас Искре! Они связывались с вами?

– Пегас, никак нет. Молчание в эфире.

– Искра, у нас тоже молчание. Ждём распоряжений.

– Группа Пульсар, ликвидируйте все цели.

– Принято, ликвидировать все цели. – Артёмов переключился на нас. – Пульсар, задача ясна. Рабо…

В момент, когда вся группа уже находилась внутри чёрной тучи, произошла мощнейшая вспышка, которая меня бы точно ослепила на ближайшие сутки, если бы шлемы не были оснащены системой защиты. Нейрошторм закоротило, но не отключило, он сработал в режиме экстренного реагирования, мои рефлексы увели гиперджет резко в сторону, от перегрузки из носа брызнула кровь. Когда я вновь вышел на боевой вираж, я начал на себя буквально орать за то, что так среагировал, пока не обнаружил светящийся белый след, быстро уходящий вдаль подо мной. Такой след ни с чем не спутать – это ОДП Микрон. Только сейчас до меня дошло… Мы сражаемся не против Черезникова.

– Скользящий группе! Я в порядке!

Тишина.

– Скользящий группе Пульсар! Есть пострадавшие?

После непродолжительной паузы я услышал голос Ворона и стало легче, но вздохнуть с облегчением мне сегодня уже не светит.

– Искра группе Пульсар! Доложите ситуацию!

– Пегас! – заорал я в комлинк.

– Оцелот группе Пульсар! Перешёл на ручное управление! Рассинхронизация с ядром.

– Кобра группе Пульсар! Перехожу на ручное управление!

– Ворон группе Пульсар! Я на ручном управлении, ядро сдохло.

Я отключил комлинк и заорал во всё горло: «ТВОЮ МА-АТЬ!». Затем позволил себе ещё две секунды брани и мата, после чего включил прибор обратно.

– Искра группе Пульсар, Пегас подбит. Повторяю, Пегас подбит! Скользящий, принимай командование группой.

По лбу покатились капли холодного пота. Чёрт подери! Я не готов, я не готов, я не готов! Нет! Заткнись! Соберись! Идиот, каждая секунда на счету! Ты готов. Ты знал, что подобное рано или поздно случится. У Артёмова более ста боевых вылетов. Начиная с двадцатого процент выживания пилотов падает с каждым разом. Иногда нужно попросту вовремя остановиться. Но сейчас не об этом. Мне нужно управлять группой. Соберись, соберись.

– Скользящий Искре, принимаю командование. Сообщите о потерях.

– Скользящий, вас четверо. Ты, Кобра, Оцелот, Ворон. Связь с остальными потеряна.

– Искра, враг неверно идентифицирован. Это не Черезников. Группа атакована при помощи ОДП Микрон.

– Повтори, Скользящий.

– Нас атаковал Сциллис.

Повисла тишина в эфире на несколько секунд.

– Пульсар, проведите глубинную разведку. Нам нужно точное расположение ОДП.

Я скрипел зубами от злости.

– Искра, принято.

Я ещё раз проорался с отключённым комлинком, после чего обратился к группе.

– Пульсар, сканируем пространство, нужно точное месторасположение ОДП. Ворон, что ты видел до вспышки?

– Я атаковал гиперджет, но это была приманка. После атаки произошла вспышка.

– Ты атаковал без приказа?!

– Я атаковал, как только поступил приказ о ликвидации от Искры.

Теперь всё стало понятно. Искра идентифицировала приманки, как джеты Черезникова, отдала распоряжение, после чего Ворон атаковал, хотя он должен был это сделать лишь после приказа Пегаса. Чёрт подери! Но Пегас всё равно приказал бы атаковать… Никто не знал, что это ловушка. Никто. Кроме меня… Почему я не настоял на своём?!

Тем временем радар буквально начал сходить с ума. Внутри облака начали появляться белые точки, и теперь я уже примерно понимал, с чем мы имеем дело.

– Ворон группе, на радаре сотни противников.

– Отставить, Ворон! – заорал я в комлинк. – Это не противники. Приказ группе, покинуть зону! Немедленно!

– Принято! – хором ответили крылья.

Я знал, что готовится после отключения нейродрайвов. Сциллис хотят использовать тучу, как усилитель электромагнитного сигнала и вырубить всю электронику наших джетов. Только так они могут добить оставшихся, потому что ОДП производит единичный залп за десять минут. У нас есть совсем немного времени. Увернуться от одного залпа ОДП – удача, увернуться от двух – судьба, увернуться от трёх – невозможно.

Боевой скорости едва хватало для выхода из зоны до полного коллапса. На радаре в реальном времени я видел, как материализуются из ниоткуда белые точки. Как только наберётся критическая масса, произойдёт электромагнитный импульс колоссальной мощности, после чего наши гиперджеты выйдут из строя. Полностью. Потому что резервная система ядра уже выведена из строя. А так, если бы импульс вырубил всю электронику, можно было бы понадеяться на нейродрайв. Да, половина функционала бы вышла из строя, но мы хотя бы могли просто развернуться и покинуть сектор.

Для Сциллиса – эти технологии не были чем-то запредельным. Из того, что мы встречали ранее, подобные игрушки – это примерно, как для человечества запустить пассажирскую ракету на Луну. Сегодня такие стартуют по пятнадцать штук в день.

Я был близок к границе, ещё несколько секунд и импульс не достанет, чего нельзя было сказать об Оцелоте и Кобре. Они сильно отставали. Ворон летел быстрее всех, будто у него вместо ноги поршневая система от Белаза, жмущая на педаль управления нагнетателем в пол.

Нейрошторм явно работал на пределе, иногда приходилось маневрировать, чтобы выбирать наименее плотные участки тучи, ориентируясь на данные монитора атмосферных «коридоров». При автоматизированном управлении, лепестки калибруются автоматически, нейродрайв отлично справляется с задачей упрощения жизни пилоту. Но у меня вся фронтовая автоматика работала через пень-колоду, а внутренняя настолько надёжна, что пилоту даже не предоставляют возможности на неё как-то влиять. Поэтому я цеплялся за каждую долю секунды выигранного времени, как за спасительную соломинку, лишь бы импульсом не накрыло мой гиперджет.

Оцелот и Кобра справлялись из рук вон плохо, судя по радарам, им не хватало мастерства ручного управления, чтобы обуздать машину… Это очень плохо. Потерять восемьдесят процентов личного состава вместе с джетами – худшее начало для карьеры командующего эскадроном. Но не это меня волновало больше всего. Я знал, что у Игоря Артёмова есть трое детей, у Клима Ветрова «Оцелота» – мать и бабушка, требующие ухода, надзора и самое главное – финансового обеспечения, а у Кирилла Петренко «Ворона» беременная жена на Европе.

К сожалению, я не успел изучить дела всех остальных, но уверен, что здесь каждому есть, что терять. Погиб в анамнионе, значит погиб везде. Человечество хоть и бороздит просторы бесконечной вселенной, но копировать личность до сих пор не представляется возможным.

Я сделал ещё один вираж, под перчатками уже хлюпал пот, благо пошив осуществлялся с учётом этого фактора, поэтому на управлении джетом оно практически не сказывалось. Пот уже стекал по шее прямо под комбез, подмышки взмокли. Всё вокруг тряслось и вибрировало, я нагнетал скорость как мог, мой гиперджет нёсся уже со скоростью пятнадцати махов. Судя по радару, я был близок к выходу из опасной зоны.

Количество вспышек на мониторе уже превышало все мыслимые нормы. План у Сциллиса был надежный… Надежный как Моноцеросский ретранслятор. Заманивают группу в ловушку, где подкидывают приманку. Группа реагирует на приманку, после чего омни-импульс выключает системы продвинутого контроля, которые всегда выстраиваются независимо от электроники и всего того, что можно выключить дистанционно. Одновременно с этим срабатывает ОДП, которая имеет свойство иногда промахиваться. Как раз на этот случай предусмотрен план Б: хаотичный запуск цепочки импульсов с нагнетаемой мощностью. Учитывая, что жертва уже в ловушке и вероятность выбраться из неё крайне мала, то расчёт идёт на полное уничтожение боевой группы.

Как же им повезло с этой долбаной тучей!

Остаётся лишь один вопрос. Как это всё оказалось в красной зоне? Почему командование идентифицировало объекты неверно? Как можно было упустить наличие целой ОДП на поверхности планеты? И как эта ОДП оказалась там? Ещё вчера в красной зоне не наблюдалось никаких подозрительных объектов.

Мгновение. Оглушительный гром. Вспышка, но даже близко не такая яркая, как предыдущая. В это же мгновение я, Ворон и Кобра покидаем зону.

– Чёрт… – послышалась предсмертная фраза Оцелота.

Прощай.

В этот момент будто всё замерло, даже нейрошторм дал мне долю секунды передышки. Электроника не отключилась, импульс не настиг. Я уже успел прокрутить в голове всю свою жизнь, перед глазами мелькнула изящная, игривая мордашка Лиллии. Мы хотели делать детей, когда я вернусь. И я задержался. Как и всегда. Где-то в глубине души я успел поблагодарить господа за то, что подарил мне рассинхрон. Без него, вероятно, мне был бы кирдык. Хоть я и не религиозен, но в такие моменты нет, нет, да проскочит мыслишка…

И вот я снова чувствую, как джет трясёт от нагрузок. На автомате давлю педаль до упора, несусь со скоростью почти семнадцать махов. Голова прилипла намертво к изголовью пилотного кресла. Вспоминаю, что должен командовать, сбавляю скорость, беру себя в руки.

Соберись!

– Пульсар, возвращаемся! Сканеры на полную мощность, поиск ОДП. У нас мало времени. Ворон, бери восток, я погружаюсь в центр, Кобра, заходи с запада.

Мы разминулись, я пошёл на большой вираж. Нужно было всего лишь пронестись сквозь облако вновь, и просканировать самую нижнюю зону в трёх тысячах метров от поверхности. У меня были разные домыслы и допущения. На поверхности очень глубокий океан. Сканеры спутников Искры бьют прилично, но до дна не достают, поэтому Сциллис могли идти близ океанского дна, а потом выйти на поверхность прямо в красной зоне.

До перезарядки ОДП оставалось не так уж много… Шесть, может быть семь минут. Микрон бьёт очень далеко, но чем дальше, тем ниже точность. Если больше ничего нам препятствовать не будет, мы выполним боевую задачу и смоемся. Но что-то мне подсказывало, что это только начало.

Войдя снова внутрь тучи, я пустил гиперджет в резкое пике, набирая огромную скорость. На высоте двадцать тысяч метров надо будет резко выравниваться, иначе я разобьюсь о поверхность океана.

– Пульсар, доложите ситуацию.

– У меня пока чисто. – ответил Ворон.

– Врага не наблюдаю. – сообщила Кобра.

Семьсот пятьдесят пять тысяч метров. Сканер не фиксировал ничего, хотя работал на полную мощность. Откуда тогда был залп? Надо приблизиться ещё. Вероятно, объект переместился за время манёвра. Я скорректировал траекторию, с учётом тех данных, которые были получены ранее. Если бы ОДП находилась в изначальной точке, система бы сейчас обнаружила его. Расчёт ведётся непрерывно, по остаточному шлейфу луча можно легко вычислить местоположение орудия.

Интуиция буквально трубила об опасности. И был бы я здесь не с боевой задачей, то давно бы ретировался. Но Пульсар выполняет свою работу. И работа должна быть выполнена безупречно. По крайней мере, я в это верил. Но моей вере суждено было пройти тяжёлое испытание…

Шестнадцать с половиной махов, до поверхности ещё две с половиной минуты. У меня активизируется туннельное зрение, я сконцентрирован на цели. Комлинк молчит, будто всё командование в секторе замерло. Каждый хочет, чтобы я добыл эти чёртовы координаты ОДП. Иначе контроль над сектором будет утрачен завтра же.

Если Сциллис нанесли удар и ушли под воду, у нас будут лишь считанные минуты для реагирования. Возможно, даже секунды… До поверхности минута полёта. Пот рекой по лицу, кровь из носа продолжает хлестать так, будто мне его рассекли секунду назад. Но я не замечаю ничего из этого. Я лишь хочу увидеть этот плавучий комплекс, который унёс жизни моих боевых товарищей.

Сто тридцать семь тысяч метров. Что-то есть!

–Искра, вижу на радаре объект. Устанавливаю принадлежность.

– Скользящий, да мы тоже видим. Это скорее всего он. Продолжай.

Семьдесят пять тысяч метров. Да! Это он! По всем характеристикам! На мониторах забегали циферки, описывающие параметры объекта.

– Искра! Это он.

– Скользящий, объект уходит под воду.

– Естественно он уходит!

– Скользящий, ты должен активировать наводящую стрелу.

– Искра, ответ отрицательный, у меня ручной режим. Не хватит дальности. Стрелу можно активировать на дальности до девятнадцати тысяч метров. Я разобьюсь о поверхность воды. Гиперджет на такой скорости не сможет выровнять траекторию.

Повисло долгое молчание.

– Скользящий. Это приказ.

Я уже почти стёр зубы в порошок. На кону стоит весь сектор, выполнять придётся. Да вот только этих ОДП может быть не одна штука… И моя смерть окажется напрасной. Вот же ж холера! Была бы синхронизация, как-нибудь да вытянул бы… Но на ручной… У Искры стоит задача ликвидации собственного эскадрона?

– Скользящий, доложи ситуацию.

– Искра, принято.

У меня только один выход. Надеяться на прочность моей сердечно-сосудистой и гиперджета. После запуска наводящей стрелы, с помощью которой можно будет в отслеживать передвижение объекта, мне нужно будет активировать систему экстренного обратного торможения и молиться, чтобы её не разнесло в щепки. Я потеряю на этом огромное количество топлива и энергии для щитов. Благо, щиты сейчас не нужны. Ведь мы не входим в прямое боевое столкновение с авиацией противника.

После этого я начинаю молиться о том, чтобы не сплющило мои внутренние органы, а затем я начинаю молиться о том, чтобы из неконтролируемого торможения, я смогу вручную вывести джет на контролируемый полёт.

Пустяковая задачка. И как после такого не уверовать? Впрочем, мой атеизм и не такие испытания выдерживал.

Самое трудное – это вовремя среагировать. После девятнадцати с половиной тысяч метров, мне нужно будет сделать три действия одновременно буквально за доли секунды. Нейрошторм конечно же поможет… Но я уже ни в чём не уверен.

Пятьдесят тысяч метров…

Сорок пять тысяч метров…

Сорок тысяч метров…

Тридцать пять тысяч метров…

Тридцать тысяч метров…

Двадцать пять тысяч метров…

Двадцать две…

Двадцать…

ДЕВЯТНАДЦАТЬ С ПОЛОВИНОЙ!

Нейрошторм усиливает нервный импульс, мышцы срабатывают далеко за пределами человеческих возможностей. Скорость, точность, сила. Улавливаю краем глаза, что стрела вылетела точно в цель на отметке восемнадцать тысяч семьсот девяносто шесть метров. Чёрт! Мне конец… Гиперджет уже экстренно тормозит и сбрасывает скорость. Сосуды как будто сейчас взорвутся к чертям, хотя на машине предусмотрена система защиты от таких перегрузок. Тряска запредельная, если бы я не был пристёгнут, мне бы размозжило шлем и голову от ударов о стенки кабины. Панорама тут же отключилась. Надеюсь, не вышла из строя. Я оказался в полной темноте, освещаемый лишь мониторами и лампочками. Ещё через мгновение, я нашёл в себе силы дотянуться до тумблера отключения экстренного торможения, после чего машину начало жёстко кренить. В один момент я даже подумал, что нахожусь в неуправляемом падении, но через ещё мгновение панорама восстановилась, и в кабине снова стало светло.

Потянув на себя штурвал, я, строго следуя своему изначальному плану, молился, чтобы обшивка не разлетелась к чертям, а сам джет не переломило пополам. Вокруг вакханалия звуков, начиная от скрежета металла, заканчивая какой-то барабанной дробью в движке. Тряска сильно поубавилась, машина уже неслась с существенно меньшей скоростью, но я всё равно неизбежно сближался с водяной гладью.

Заорав во всё горло, я потянул на себя штурвал и начал потихоньку выравниваться. Сердце колотилось бешено. Выйдя в нижние слои атмосферы, я уже отчётливо видел поверхность воды. И что-то подсказывало, что я могу не вытянуть этот полёт. Сражение с законами физики продолжалось, на шкале мелькала высота.

Восемь тысяч метров.

Семь тысяч метров.

Шесть тысяч двести восемьдесят метров.

Я замедлялся, но этого было недостаточно, в идеале мне бы с десяток бетонных стен, сквозь которые джет пройдёт словно плазменное ядро и замедлит скорость до приемлемого минимума.

Пять тысяч пятьсот пятьдесят метров.

Я замедляюсь… Есть шанс. Давай, родной, не подведи… Давай же…

Четыре тысячи четыреста тридцать метров.

Я уже сижу в одной позе, не двигаясь, надрываясь словно Сизиф. Было бы печально вот так вот сдохнуть. С другой стороны, это достойная смерть. Я выполнил боевую задачу, мне дадут посмертный орден за заслуги. Всё-таки Искра – это государственная компания, хоть и пытающаяся всем доказать, что это не так.

Три тысячи пятьдесят метров.

Лиллия, ты прекрасна… Единственное о чём я жалею, так это о том, что не увижу тебя перед смертью. Впрочем, если бы я увидел тебя перед смертью, это означало бы, что ты тоже умрёшь вместе со мной. А я не хочу, чтобы ты умирала, я хочу, чтобы ты была жива и счастлива.

Две тысячи метров.

Чёрт, тачка не выравнивается. Ну давай же! Что тебе стоит выровняться? Чёртова рухлядь!

Тысяча метров.

И тут я вспомнил, как зафиксировал три лепестка… Тридцатый, пятнадцатый и седьмой! Чёрт меня дери! И расчёты ведутся исходя из этого! В тот же момент, я их разблокировал, и машина повела себя совершенно иначе. Если в бою эти лепестки не играют существенной роли, то сейчас – это, наоборот, мой последний шанс! Гиперджет начал выравниваться…

Семьсот метров…

Во-от… Уже лучше. Но я всё равно лечу прямо в воду.

Пятьсот метров.

Ещё немного…

Четыреста метров.

Давай же, мать твою! Можно хоть раз в жизни нарушить законы физики?! Хоть один маленький разочек?

Сто метров.

Я несусь почти параллельно поверхности.

Пятьдесят, сорок, тридцать, двадцать.

Не может быть, я почти сделал это…

Десять метров. Скорость огромная, любой контакт с водой – смерть. Даже лёгкое касание.

Пять метров, четыре, три… Два…

Глаза уже вылезли из орбит. Пожалуй, беру свои слова обратно… Мой атеизм ещё НИКОГДА не проходил такого серьёзного испытания!

Когда я уже распрощался с жизнью, понимая, что мне не хватает жалких пяти десятых градуса, чтобы выровняться, машину слегка тряхнуло, и она каким-то чудом всё-таки выровнялась.

С минуту я просто летел, наблюдая, как в стороны разлетаются брызги воды. Нёсся вперёд с пустой головой. Глядя вдаль. Тучи рассеялись, показался огромный голубой, туманный диск Ксериона.

– О-о-о-ох… Чтоб меня…

Я выпустил из лёгких столько воздуха на выдохе, сколько там физически не могло поместиться по ощущениям. Что ж, командующий эскадроном «Пульсар» Антей Керимов – 1, Смерть – 0. Впрочем, сейчас не до шуток. Кто знает, что взбредёт в голову командованию?

Может быть, стоит верить в звёзды, а не в божества? Может быть, Ксерион вышел из-за туч, прогрел воздух на жалкие сотые проценты градуса и именно этого хватило, чтобы гиперджет выровнялся? Ответа на этот вопрос у меня не было, но я очень хотел верить.

– Скользящий, доложи обстановку!

Голос в комлинке меня окончательно вывел из транса, я собрался с силами, нейрошторм продолжал работать.

– Искра, докладываю. Стрела запущена успешно, цель поражена. У нас мало времени, объект стремительно погружается под воду. Необходим залп из Гальвариона. Повторяю, нужен залп из Гальвариона.

– Хорошая работа, Скользящий. Оставайся на связи.

Я выдохнул. Дальше уже не моя работа. Поэтому можно потихоньку разворачиваться. Как только я глянул на радар, сразу понял, что потихоньку – это не вариант, разворачиваться нужно быстро.

– Вижу сотни неопознанных объектов в зоне. – доложил Ворон.

– Есть данные со сканера?

– Судя по сигнатуре – это Шершни Сциллис. – доложила Кобра.

Пу-пу-пу-ум… Понятно. План на ближайшее время – молиться, чтобы они летели не по наши души…

– Пульсар, выходим на боевую скорость, движение на восток. Поцелуйте ваши крестики и фотографии любимых жён, мужей, детей, родителей. Возможно, вы смотрите на них в последний раз…

Глава 2: Нарушение приказа

– Обнаружен ещё один ОДП. – сообщил Ворон.

– У меня ещё один. – сообщила Кобра.

Ох, как же плохо. С момента залпа предыдущего ОДП прошло почти десять минут. Мы находимся меж молотом и наковальней. Новые ОДП свежие. Они могут мочить в любую секунду. Нам втроём не то, что не решить боевую задачу… Как бы нам вообще выбраться живыми.

– Искра Скользящему, боевая задача вывести из строя ОДП. Нам необходимо, чтобы вы следовали за ним и сканировали траекторию движения.

– Ответ отрицательный.

Послышался какой-то шорох в комлинке, после я услышал голос Лемешева – командующего лётным корпусом Тайриса.

– Повтори, Скользящий. – гаркнул он.

– Ответ отрицаельный, обнаружено ещё два объекта с сигнатурой ОДП, помимо этого, на радарах присутствует добрая сотня ОЛАС 144.

Повисла тишина.

– Скользящий, боевая задача следовать за объектом ОДП номер один до того момента, пока мы подготовим Гальварион к залпу.

Они не подготовили Гальварион?! Это безумие! Пока мы будем следовать за первым ОДП, нас сгрызут Шершни. Это случится ещё до того, как Гальварион будет готов к залпу. Такой подставы у меня давненько не случалось… Нет, командиры подразделений, конечно, иногда косячили, принимали неверные решения, возможно слишком сильно хотели выслужиться. Но никогда не отправляли своих бойцов в откровенно глупые самоубийственные миссии!

В красной зоне на данный момент обнаружено три ОДП Микрон! Эти установки крайне плохо нами изучены, не факт, что Гальварион сможет нанести такие повреждения, которые приведут к уничтожению установки. Но даже если приведут, их ещё ДВЕ! А значит уничтожение одной не изменит ситуацию, планетарный сектор будет потерян при любом раскладе. Лучшее решение сейчас – это организовать эвакуацию на орбиту, где нас уже будет защищать боевая спутниковая система класса орбита-орбита. И уже оттуда планировать новую высадку, чтобы возвращать сектор.

Почему разведка не сообщила о том, что здесь повышенная сосредоточение боевой силы Сциллис? Почему мы вообще думали, что это Черезниковы?! И Лемешев ещё хочет, чтобы мы уничтожили один из ОДП! Просто, потому что он не отдал вовремя приказ об изменении боевого статуса Гальвариона. Не спорю, за уничтожение такого объекта, он возможно сможет нивелировать ситуацию с потерей семидесяти процентов эскадрона Пульсар. Вероятно, он даже избежит трибунала, либо будут судить по какой-нибудь лёгкой статье. Не удивлюсь, если такой слизняк, как он, сумеет выкрутиться и заработать себе звезду на погоны плюс прибавку к жалованью. Но такое совсем маловероятно. Операция буквально протрещала по швам.

– Искра, повторяю ещё раз, ответ отрицательный. Мы находимся в ситуации существенного численного преимущества противника, а также под перекрёстным огнём трёх ОДП. Выполнение боевой задачи не представляется возможным.

Тишина длилась недолго.

– Скользящий, если ты посмеешь ослушаться приказа, я тебя отправлю под трибунал.

– Искра, как командующий остатками уничтоженного на семьдесят процентов эскадрона, в связи с ошибками в планировании и реагировании, вынужден вести остатки эскадрона в безопасную зону, дабы сохранить личный состав.

По понятиям я был прав. Нам нужно рвать когти, срочно. Каждая секунда на счету. Иначе на Земле прибавится вдов и матерей, чьи сыновья положили жизнь за нелепое командование. Но по фактам, мы теряем целый сектор. Глубоко гипотетически, успешная операция по уничтожению одного из ОДП может подорвать боевой дух всего боевого формирования. Только вот какой боевой дух у Сциллис? Мы их даже в живую никогда не видели… Только автоматизированные системы защиты и нападения.

Зная Лемешева, я был уверен, что он меня сожрёт с потрохами. У меня всего шестнадцать боевых вылетов, я для него никто. С Артёмовым побоялся бы. Тот тёртый калач, со связями, с приличным налётом, с орденами, с почётом, со званиями. Но увы… Игоря с нами больше нет.

– Эскадрон Пульсар, приказ преследовать ОДП номер один.

– Искра, ОДП номер один поражена стрелой наведения. Используйте её.

– Она не синхронизировалась с Гальварионом. Необходимо присутствие перехватчика.

То есть они накосячили везде, где только могли!!! Если стрела использовалась зря, то я чуть не помер напрасно. Я чувствовал, как пульсирует вена на лбу от ярости. Меня разрывало от желания высказать всё, что я думаю касательно нашего командования. Но каким-то чудом я сдержался. Это ни к чему не приведёт. Ко всему прочему Ворон и Кобра ждут моих указаний. Возможно, через секунду они вступят в бой и уже будет поздно спасать даже то, что осталось.

Хм-м… Может быть и рассинхрон на моём джете был не случаен? Что это за операция вообще такая? Куда ни плюнь, нас будто бы пытаются уничтожить своих же!

– Отпустите Ворона и Кобру, они ничем не помогут, я приму боевую задачу. Я могу с этим справиться и в одиночку.

Это будет верная смерть. Что ж, если нас и правда задумали всех подвести под плаху, пусть хоть ребята спасутся. Мне то терять меньше всего, моя невеста не беременна, а родителей я похоронил ещё когда мне было пятнадцать. Пусть лучше я, чем они.

Тишина в комлинке добивала. Я глядел на радары. Ну конечно же… Рой Шершней направился в нашу сторону. Хуже и быть не могло.

– Ответ отрицательный. Нам нужно три перехватчика для полной уверенности, что объект будет поражён Гальварионом. Один сканер – не обеспечивает такого уровня точности положения объекта.

Это полный бред и враньё! Одного сканера вполне достаточно! Да я могу даже без сканера всё сделать, достаточно будет лазерного наведения. На что они намекают? Будь ты проклят Лемешев, ты что договорился с корпорациями, чтобы отдать эту точку?! А корпорации знают вообще, что творится на Тайрисе?! Или ты старый жирный ублюдок решил продать подороже и смыться?!

– Скользящий, подтверди готовность.

Нет, спасибо. Я на такое не подписывался. Вот что мне никогда на дальних рубежах не нравилось, так это полный беспредел среди командования. Они могут заминать любые факты, жертвовать личным составом, а потом отчитываться так, как посчитают нужным. Потерю десяти гиперджетов, конечно, не скрыть, но зато… Зато мы бились до последнего, товарищ Генерал! Вот именно так и скажет Лемешев.

– Искра, эскадрон Пульсар в составе трёх крыльев отправляется на орбитальную станцию для инженерного осмотра. В сложившейся ситуации, как командир эскадрона, считаю поступивший приказ самоубийственным. Приоритет: сохранение личного состава. Конец связи.

Лучше уж пойду под трибунал, нежели отправлю ребят на верную смерть. Третий вылет у Кобры, пятый у Ворона. Оба талантливые пилоты, их ждёт большое будущее. Мы и так потеряли многих… Сохраним хоть оставшихся.

Возвращаться на базу тоже нецелесообразно, нас троих сразу повяжут люди Лемешева. А на орбитальной станции я смогу выиграть немного времени. Там хотя бы разберутся, прежде чем, нацепить на меня наручники.

– Кобра, Ворон. Приказ покинуть сектор. Мы отправляемся на орбитальную станцию для диагностики и починки.

– Принято. – хором ответили ребята.

Дело за малым, осталось всего лишь уйти от целого роя Шершней, которые стремительно приближались. Мониторы состояния мигали красными и оранжевыми цветами, гиперджету было плохо. Но он всё ещё мог лететь быстро. Я даже не хотел смотреть на датчик топлива. Его мало. Надо любым способом выйти на орбиту, а там уже с помощью гравитека как-нибудь подтянемся к станции. Шершни выше определённой высоты преследовать не будут, ибо их прямая задача сопровождать «караван», но пока мы находимся в их зоне реагирования, будут грызть до талого.

На мониторе возникли границы безопасного пространства, пересекая которые мы сможем избежать боевого столкновения. Я резко потянул штурвал на себя, и машина рванула вверх. Писклявый радар меня предупреждал о том, что я вхожу в зону ближнего боевого столкновения с Шершнями. Три штуки вырвались вперёд и уже нагоняли. На каком топливе работают эти черти? Впрочем, сейчас это неважно.

Я дал резкого крену. Один из Шершней стремительно нагонял, мне от него не уйти, он настигает по перекрёстной траектории, попросту сядет на хвост и всё. Был только один способ избежать этого. Нужно сбросить немного скорость, дать ему возможность приблизиться. Несколько секунд радар фиксировал стремительное приближение, после чего в голове прозвучало «пора!», и я на рефлексах ушёл в управляемую бочку с большим радиусом вращения и максимальной перегрузкой. Результат предсказуемый, Шершень не ожидал подобного, а я уже был на хвосте, врубил форсаж на полную, вышел буквально за пару секунд на дистанцию поражения, запустил «Титан-Р» для подстраховки, параллельно спуская тысячи плазматик-патронов в секунду, прошивая ему обшивку насквозь. «Титан-Р» так и не достиг цели, так как я изрешетил Шершня на лоскуты, и он отправился к праотцам.

Со следующим подобное не выгорело, и мы буквально слиплись в долгом манёвре. «Ножницы» продолжались столько времени, что я даже начал утомляться, но Шершень не хотел уступать. Ко всему прочему моя хватка ослабла, я хуже управлял джетом банально из-за человеческого фактора. Нейрошторм работал на пределе, иначе я был бы давно труп.

– Шершень сбит. – сообщил Ворон.

Наконец я узрел малую брешь в «ножницах» и резко поднырнул, изрешетив его практически вплотную. Куски обшивки разлетелись в стороны, «срезанное» крыло буквально в метре от джета улетело далеко назад.

Но расслабляться рано. На хвосте третий и это проблема. Я попытался уйти в ножницы, потом выходил из манёвра бочкой, но ничего не помогало. Уж не знаю, кто управлял этой миниатюрной машиной по сравнению с гиперджетом, но моё почтение, он настоящий мастер. Дальнейшие потуги никак не спасали. Прилип и точка. Начал пытаться меня изрешетить, я уклонялся, как мог, включив задние дефлекторы. Надолго их не хватило, слишком мало энергии. Потратил практически всё во время пике… Чёрт. Ну вот он и конец. Будь, по-вашему. Всё. Добивайте. Сил никаких уже нет. Хоть в могиле отдохну!

Но внезапно выстрелы прекратились, а сам перехватчик исчез с радаров. Сзади вылетела шустрая Кобра, мелькнула мимо меня слева и устремилась ввысь.

– Шершень сбит. – доложила она.

Я выдохнул… Да, пожалуй, моё смирение оказалось мимолётным. Можно сказать, что психанул. Меня аж передёрнуло. Разумеется, я не хотел умирать. Брр… Всё, Антей, соберись. Сколько раз ты уже говорил себе это слово сегодня? Поблагодари Кобру! Поблагодари Кобру, идиот!

– Спасибо, Кобра.

– Это моя работа, Скользящий.

Чёрт… Девчонка спасла мне жизнь. В голосе её ни капли страха, полная уверенность и сосредоточенность. Она молодец, молодец… А вот я сплоховал. В последний момент. Когда уже, казалось бы, всё закончилось. Поддался слабости. Больше никогда себе такое не позволю. Теперь я её должник.

Вскоре с нами поравнялся Ворон, ещё через несколько минут мы пересекли границу и оказались в безопасной зоне. Теперь оставалось только выйти на орбиту.

– Ворон, Кобра, сколько топлива осталось?

– Сорок процентов.

– Тридцать шесть процентов.

Я посмотрел на датчик топлива. Двадцать один процент… Огромное количество ушло во время запуска наводящей стрелы на обратное экстренное торможение. Чёрт… Я снова на волоске. Может хватить, а может и не хватить. Расчётный минимум топлива для выхода на орбиту двадцать три процента.

– Приготовить машины к орбитальному запуску.

– Принято.

Когда все были готовы, я скомандовал и мы устремились в точку. Меня прижало к креслу, но я чувствовал облегчение. Единственное, чего хотелось после полёта – это поесть, поспать и почтить память погибших… Ну и обнять Кобру, конечно же. Делать я этого не буду. Не принято. Но желание есть. Может быть, когда-нибудь, в неформальной обстановке… Но точно не сейчас. Вероятно, Лемешев быстро среагирует и меня призовут к трибуналу, раньше, чем я успею увидеть своих пилотов. Но думать сейчас об этом бессмысленно. Чуть позже мы повисли на орбите Тайриса с ориентировкой на траекторию орбитальной станции.

– Включить гравитеки.

– Есть!

Вот теперь можно и вздремнуть. Уж это я точно заслужил.

– Ворон, Кобра, у нас три часа до прибытия на станцию. Приказ – отдохнуть. Конец связи.

– Принято, Скользящий.

– Есть, отдохнуть, Скользящий.

Я поднял защитный козырёк шлема, снял давящие авиационные очки. Под носом уже вся кровь запеклась. На вороте были обильные кровоподтёки, с бровей капало. Приходилось часто моргать глазами из-за солёного пота, поэтому немедля вытер лоб перчаткой, шумно выдохнув.

Как только отключил нейрошторм, ногу свело судорогой. Пришлось её спешно приводить в порядок, но никак не получалось. У меня аж зубы начали крошиться от того, насколько судорога оказалась мощной, но через несколько мгновений всё-таки удалось разогнуть мысок, икроножную чуть отпустило.

– Скользящий… – послышался неуверенный голос Ворона. – Мы же пойдём под трибунал? Ведь так?

– С чего ты это решил?

– Главнокомандующий лётным гарнизоном перепутал каналы… Поэтому я слышал весь разговор.

– Оу…

Я был в ступоре. То есть, этот идиот ещё и связью пользуется через пень колоду? Мда, за три недели я, конечно, видел тревожные звоночки со стороны Лемешева, но, чтобы настолько…

– Отставить панику, Ворон. Если кто и пойдёт под трибунал, то только я. Вы здесь не при чём. Вы подчинялись моим приказам.

– Если ты пойдёшь под трибунал, то я с тобой!

– Присоединяюсь. – встряла Кобра.

– Спасибо, что вытащил нас! – продолжал Ворон.

– Да угомонитесь вы!

– Столько наших полегло… А они давали самоубийственные приказы! Чёрт, да я сейчас едва ли сдерживаюсь, чтобы говорить не на мате!

– Так! Во-первых, всё записывается! Ты себе сам роешь могилу, Ворон! Завали свой рот если не хочешь, чтобы беременная жена тебе посылки отправляла в тюрьму. Потому что, если ты сейчас наговоришь лишнего, то уж будь уверен, трибунал будет ждать не только меня.

– Я готов! Если такова цена справедливости!

– В рыцаря играешь? Бери пример с Кобры, она сидит и молчит.

– Скользящий, я…

– СИДИТ И МОЛЧИТ! ЧТО НЕПОНЯТНОГО? ПРИКАЗ – МОЛЧАТЬ!

– Есть.

– Принято.

В эфире воцарилась тишина. Ворон был ненамного младше меня, всего на четыре года, но обострённое чувство справедливости – это его вторая фамилия. Кобра в этом плане сдержанней, умнее. Он прекрасный пилот с отличными навыками, она – тактик, стратег, координатор. Я это знаю, потому что видел её не только в бою. Когда только пришёл на базу Тайрис-1, ей в нагрузку выпала проверка техники на земле. Девчонке не понадобилось никакое руководство, схватывала всё на лету, знала с кем договориться, как это сделать, когда.

Пару раз я её застал в кабинете Лемешева, она и с этим хряком нашла общий язык. Хотя мужик он тяжёлый. Думать о нём даже не хотелось. По сути, он убил семь человек, а вместе с ними лишил Искру дорогущей техники. Гиперджетов. Была бы моя воля, моя власть, он бы уже стоял в расстрельном пункте. Это самый настоящий предатель. Тварь. Такие люди не должны находиться на подобных должностях…

Несмотря на то, что сейчас нам ничего не угрожало, уснуть я не мог. В голове роились мысли, одна хуже другой. Мне бы выиграть хоть немного времени, чтобы повидаться с Лиллией на Земле. Хотя бы трое суток. А там уже гори всё огнём… Появлюсь перед ней, посмотрю в её зелёные глаза и произнесу: «Я отправляюсь в тюрьму. На семь, а скорее всего на одиннадцать лет. Да, дорогая, за то, что нарушил приказ. Нет, я не дезертир. Да, Лемешев меня подведёт и под дезертирство. Для него это личное. Да, Лиля, если сможет, он повесит на меня смерть личного состава и потерю техники. Увы. Такова жизнь. Да, я тоже тебя люблю. Можешь не рыдать, пожалуйста? Мы здесь не для этого собрались. Давай просто посидим и посмотрим на закат? Хорошо?».

Примерно так я представлял себе этот разговор. Минимум соплей, просто диалог по фактам. Потом этот поток резко сменился другим. Игорь Артёмов. Я должен ему пиво. Я поставлю эту бутылку. Мне нужно это сделать. Я обещал. Чёрт, мы с ним многое прошли, это был один из самых адекватных и светлых людей, что я встречал. Строгий, справедливый, сильный, несгибаемый, уверенный, эмпатичный. Настоящий лидер эскадрона. Мне до него, как отсюда до Луны… А это очень много. У него на Земле трое детей, прекрасная молодая жена. Чёрт! Ну почему это были не Черезниковы? Мы бы их раскатали в два счёта и делу конец…

Поток дум продолжался, я представлял, как мы превращаем в труху флот Черезникова, на мгновение меня это даже успокоило, но, когда перед глазами начали мелькать лица погибших, снова стало дурно.

Я посмотрел на Тайрис. Прекрасная планета на дальнем рубеже. Здесь можно было бы поселиться и жить, но увы, государству и корпорациям сейчас невыгодно заниматься переселением. На данный момент человечество интересуют только ресурсы. И чем Тайрис богат, так это платиной. Она нужна для производства нейросинхронизаторов, а также для прокладки логистических цепочек к дальним рубежам.

Долгое время Искра контролировала ключевые секторы планеты. Мы устранили все автономные харвестеры Сциллиса ещё задолго до моего появления здесь. Задача это была крайне трудозатратная и тяжёлая. Дело в том, что мы до сих пор до конца не знаем, что такое Сциллис. Мы лишь находим следы их присутствия в разном виде на многих планетах.

Однако мы осведомлены, что Сциллис заинтересованы практически в тех же ресурсах, что и человечество. Но по каким-то причинам их технологическое превосходство над нами оказалось колоссальным. Хотя учёные утверждают, что, судя по останкам найденных следов присутствия, зарождение произошло одновременно с людьми или с незначительной разницей. Ко всему прочему, мы не видели ни одного биологического представителя расы Сциллис. Какие-то теории у учёных имеются, но ничего конкретного.

Их автоматизированные системы оснащены таким искусственным интеллектом, который превосходит все наши наработки за всё время в разы. При этом умы Земли утверждают, что Сциллис создали искусственный интеллект позже человека. Просто пока человечество баловалось с нейросетями, используя их, чтобы генерировать картинки и тексты, Сциллис сразу вложили все ресурсы в освоение космоса. Тем не менее, дальше гипотез рассуждать здесь трудно.

Бытует мнение, что Сциллис – это и есть искусственный интеллект, созданный древней межгалактической расой. Но я не эксперт в этих вопросах, поэтому даже не буду пытаться определить степень правдивости этих утверждений.

Знаю только, что самостоятельно Сциллис нападает нечасто. Из ста случаев обнаружения нами, Сциллис нападает лишь в двух-трёх. Наибольший процент обнаружения приходится на автономные точки добычи ресурсов, которые приходится вскрывать, как консервные банки, чтобы мы могли перехватить над ними контроль. Я называл эти точки «черепашками». Для вскрытия и придумали Гальварион. А потом усовершенствовали и теперь это многофункциональное оружие для точечного поражения объектов класса орбита-земля.

Под светом голубого гиганта Ксериона атмосфера Тайриса под определённым углом зрения приобретала лиловый оттенок. В голове мелькнула мечта о том, чтобы переселиться сюда с моей будущей женой и жить в специальном планетарном биоме, разработанным Возрождением. Но это лишь несбыточные, слишком смелые мечты. Потому что из нас двоих анамнион есть только у меня. А без анамниона – это всё бессмысленно. Но чем только ни забьёшь голову, чтобы защитить свою менталку от распада?

Нынешние духологи с лёгкостью лечат ПТСР через «П.У.Л.», погружаясь в недра мозга и нервной системы, действуя на клеточном уровне. Но я придерживаюсь мнения, что, если проблему можно решать самостоятельно и каким-то образом контролировать, надо это делать. А в крайнем случае обратиться к духологу всегда успею.

Три часа пролетели незаметно. Так незаметно, что я даже подпрыгнул, когда в комлинке послышался чей-то голос.

– Говорит диспетчер ОСТ (Орбитальная станция Тайриса), как слышно? Приём. Говорит диспетчер ОСТ, ответьте!

– Да, ОСТ, с вами говорит командир ударной группы Пульсар.

– Ударная группа Пульсар?

– Так точно.

Повисла зловещая тишина в эфире, и это меня нервировало.

– Командир группы Пульсар, Игорь Артёмов, вы обвиняетесь в дезертирстве и неисполнении приказа. Вы будете переданы под трибунал, как только окажетесь на борту ОСТ. Не предпринимайте никаких действий.

Глава 3: «Подарок» на Земле

После вхождения в ангар ОСТ-1, и постановки гиперджетов на стояночный тормоз, я пулей подлетел к «Ворону» Петренко и схватил его за грудки. Времени было мало, минута, может две.

– Ты не слышал приказ свыше, ты слышал только мой приказ, понял? Говоришь только о том, что слышал от меня. Тебя будут допрашивать. Долго. Ты знаешь только то, что с моих уст услышал через комлинк группы Пульсар. Усёк?

Кирилл испуганно кивнул. Ещё зелёный, но смелый. Многое предстоит пройти. Я и сам в такие передряги особо не попадал. Но я точно знаю, что нужно людям наверху. Найти виноватых. Желательно несколько человек. А потом отчитаться о находке.

Кобра стояла сзади и всё слушала.

– Всё ясно? Кто тебя ждёт на Земле, Кирова?

Аня Кирова, она же «Кобра», хлопала ресницами. Кажется, пока мы были на орбите, она успела порыдать, если судить по покрасневшим глазам. Внешне казалось, что она совсем потеряна, но во взгляде читалась твёрдость. Бабам простительно жрать землю, рыдать, проситься на ручки к маме, если выполняются приказы. С мужиков требуют больше ментальной выдержки. Мужики же становятся частыми клиентами духологов. Женщины – гораздо реже.

– Никто.

– Не верю.

– Меня ждёт моя собака и…

– И?!

– И бабушка.

– Отлично, тебе тоже есть, что терять. Вы оба, будьте любезны, позаботьтесь о своей судьбе. Не тяните себя на дно, не занимайтесь бравадой, не верьте в справедливость. Делайте, как я сказал и всё будет хорошо. Это приказ.

Они кивнули. А я оглянулся по сторонам. С дальнего входа маршировал начальник станции Виктор Альман с таким лицом, как будто был готов лично расстрелять каждого, кто попадётся на пути. За ним следовала группа военных, вооружённых до зубов. Поравнявшись с нами, он заглянул в мастердек, затем оглядел всех присутствующих, затем снова посмотрел в мастердек.

– Керимов… – Альман посмотрел мне в глаза. – Объясни мне, что тут происходит вообще? Где остальные? Почему мне с Тайрис-1 поступает одна информация, а своими глазами я вижу совершенно иное? Где Артёмов?

Как хорошо, что мы давние приятели. Я надеялся, что дежурить сегодня будет именно он. В худшем случае меня ждала сошка Лемешева по фамилии Девятов. Однако, учитывая обстоятельства, Девятов вряд ли бы принял меня должным образом из-за всей этой путаницы.

– Вить, история… Мутная.

– Какой Витя?! Соблюдай субординацию Антей! – он оглянулся на бойцов. – А вы чего рты разинули? Разойтись, у нас тут не международные преступники, а наши пилоты.

Бойцы отправились по постам. Альман повернулся ко мне.

– Так, ладно, не будем тратить время на лишнюю болтовню. Вкратце, что произошло? Дальше на допрос. Ситуация сложная, Лемешев рвёт и мечет. Я не смогу вас отмазать.

– Я пойду под трибунал. – резко выпалил я.

– Сначала доложи ситуацию.

Я рассказал ему всё, как на духу.

– Понятно. Тебе повезло, что Лемешев идиот… Он перепутал тебя и Артёмова. У нас ордер на его арест… А его нет в живых… – Витя печально опустил голову. Они с Игорем были хорошо знакомы. – Ладно, об этом потом. Я вам расскажу, что будет дальше. Вы все пройдёте за мной на допрос. Затем будут подняты все полётные данные с бортового журнала, и вся информация будет перепроверяться. Примерно через трое суток здесь будет весь гарнизон наземной базы Тайрис-1. – Он прокашлялся. – По крайней мере Лемешев так сообщил. Сектор потерян. Противник пошёл в наступление. На тебя скинут если не всех собак, то очень и очень многое, Керимов. Ты готов к этому?

– Я сказал ещё пять минут назад.

– Отправляемся.

Всех троих посадили в отдельные комнаты и мурыжили около четырёх часов, пока не была восстановлена полная хронология событий. Мне уже было всё равно, что произойдёт дальше. Главное, чтобы я успел побывать на Земле и сообщить все новости моей невесте лично. Вопросы лились рекой, один за другим, сотрудники Искры допытывались так, словно я был последним человеком во вселенной. Оно и неудивительно – это их работа.

Следственные органы военной прокуратуры не имели в данный момент на нас ничего серьёзного. Когда я вышел из переговорной, я застал на месте и Кобру, и Ворона, они перешёптывались. Увидев меня, оба обрадовались.

– У них пока ничего нет. Пока. – мой голос звучал устало. Я нуждался в физическом и ментальном восстановлении. – Но, когда здесь окажется Лемешев, он подключит все связи. Помните, он загнанный зверь. Все шишки полетят сначала на него, а уже дальше всё зависит от обстоятельств. Будет раскидывать их во все стороны. Моя задача – прикрыть вас. Ваша задача – не высовываться.

– Антей, я…

Ворон попытался вставить свои пять копеек, и я даже знал какие именно. Но жестом попросил его замолчать. Пусть я и не Игорь Артёмов, но я чувствовал свою ответственность перед ребятами. Что-то щёлкнуло в голове, когда я стал командиром. Как будто у меня появились дети… Уже взрослые, сформировавшиеся, ответственные, смелые, готовые идти на риск… Но всё же дети. Я не знал, как отделаться от этого чувства.

– Тихо! Дослушайте. Если это не договорняк между Лемешевым и корпорациями, то после эвакуации начнётся подготовка к возврату сектора. Готовьтесь к худшему, вы сами видели уровень присутствия врага в секторе. Учитывая данные разведки, на которые в настоящий момент опираться нельзя, бог знает, сколько ещё формирований Сциллис на планете.

– А если это договорняк?

– Если договоняк, я даже боюсь представить… Последствия могут варьироваться от «ничего не произойдёт», до «полетят все головы». – я замолчал на секунду, затем продолжил. – Если будет возможность комиссоваться, используйте её. Не играйте в героев. Требуйте перевода, у вас есть веские причины на это.

– Бежать, как трусы…

– Послушай меня, Петренко, ты не бежишь, а ты ИЗБЕГАЕШЬ! Чувствуешь разницу?

– Уж лучше под трибунал…

– Нет, не лучше. Тебя могут отправить в ещё большую дыру, где о твоей смерти даже никто не узнает.

– Так произойдёт с тобой?

– Я не знаю, что со мной произойдёт. Моя задача сообщить вам о том, чтобы вы были начеку. Требуйте перевода каждый день. На один запрос они даже не пошевелятся. Вы слишком хорошие пилоты, чтобы сгинуть из-за дурного командования.

Кобра стояла и смотрела на меня. Строгость во взгляде серо-зелёных глаз одновременно пугала и завораживала.

– Аня… Ты спасла мне жизнь. Я твой должник.

Мы пожали руки без лишних сентиментов. У неё было крепкое рукопожатие, сильная, стойкая девка. Молодец. После я протянул ладонь Кириллу, он ответил взаимностью.

– Не распускайте сопли, бойцы. Авось судьба распорядится должным образом, встретимся на новых рубежах. Берегите себя!

Они отдали мне честь, я ответил тем же. Разошлись. Мой путь пролегал к Альману в кабинет, но прежде всего нужно исполнить долг, который не требует отлагательств.

Я остановился напротив автомата с прохладительными напитками. Внизу осталось два «Арлайтера», они-то мне были и нужны. Ещё через три минуты я сидел за столом в комнате отдыха. Напротив меня пустой стул, открытая бутылка «Арлайтера», полный стакан со звенящей белой пеной. У меня в руках такой же стакан. Лёгкий удар посудой, приглушённый звон стекла из-за того, что тара заполнена.

– Помнишь, как мы с тобой познакомились на ближнем рубеже? У тебя тогда было всего шестьдесят боевых вылетов, ха! Салаги из Гарнизона «Альфа» говорили тебе, что ты ходячий труп? Ха-ха! Придурки! Если бы они знали, что ты за последующие два года сделаешь ещё сорок…

Я говорил в пустоту. В помещении никого не было кроме меня. Меня и духа Игоря Артёмова, которого я представлял сидящим напротив. Возможно, если бы я умел плакать, я бы сейчас разрыдался. Но я не умею. Человек, который вынужден был в пятнадцать лет работать в осмиевых шахтах, не знает, что такое слёзы.

– А помнишь ту партию в бильярд на Кроносе? Ха! Они думали, что мы с тобой не умеем играть… Та ещё была ночка.

Я сделал пару глотков. Мы с Игорем были добрыми друзьями, которые даже иногда болтают по видеосвязи, рассказывая о том, как поживает их семья. Когда пересекались по долгу службы, я всегда чувствовал его поддержку. Он один из немногих людей, кто помог мне преодолеть страхи и барьеры в профессии. Я за это ему бесконечно благодарен.

– Покойся с миром, друг.

* * * * *

– Антей, слушай внимательно, времени мало. – тараторил Альман. – Они уже начали процесс эвакуации. Тебе повезло, что Лемешев должен выдвигаться оттуда последним, ибо, как известно, капитан корабля… Ну и всё такое.

– Хоть где-то в этом мире справедливость.

– У тебя ровно трое суток. Смотри! – он продемонстрировал свои дешёвые, но красивые механические часы на руке. – Я, как начальник станции, не имею права препятствовать перемещению между анамнионами человеку, которому ещё не предъявлены серьёзные обвинения. Но ты не можешь отсутствовать на станции слишком долго. Твоё сознание должно быть в этом анамнионе тринадцатого июня ровно в семь утра! Иначе за твою голову назначат награду, а ты знаешь какие люди занимаются подобным. Им лучше дорогу не переходить. Это я ещё не говорю о том, что все твои анамнионы уничтожат, а на Земле ты сможешь передвигаться только пешком. Одна минута просрочки и всё! Тут всё очень серьёзно и строго, Антей! Не вздумай бежать – это будет конец!

– Да не нужно мне никуда бежать, я уже принял свою судьбу.

– Далее… Предупреждаю, тебе могут подсунуть контракт, как альтернативу заключению.

– Угу.

– Ни в коем случае не соглашайся подписывать, чтобы они там ни обещали! Тебе будут рассказывать, что ты отработаешь весь срок наказания обычным транспортировщиком на дальней планете, похожей на Землю, наплетут с три короба. Не верь ничему! Дезертиров отправляют только за абсолютный рубеж и никуда больше. В какой-нибудь Гарнизон «Кассиопея» или Гарнизон «Астра». Ты там сгинешь! – он сделал паузу. – Хотя если уж выбирать, лучше на «Кассиопею» … «Астра» – это самый натуральный космический ад.

– Абсолютный рубеж?

– Да. Тёмные пятна на звёздной карте. Места, где даже нет базовой логистики. Туда прибывают на древних транспортных круизерах. – он уловил мой удивлённый взгляд. – Да, да, тех самых. Прежде, чем попадёшь в гарнизон, сначала несколько месяцев будешь лететь на этом корыте, девяноста процентов массы которого составляют топливные отсеки… Это даже не позапрошлый век. Это архаика.

– Ладно, я понял…

Но он не унимался. Витя почему-то хотел мне чётко донести мысль, что за абсолютный рубеж соваться не следует. Хотя я это уловил ещё с первой фразы.

– Если погибнешь, тебя не будут хоронить, о твоей смерти никому не сообщат. Там мясорубка, уголовники всех мастей и полная жесть. Ещё раз говорю тебе, ни за что и никогда, ни за какие деньги… А предлагать будут МНОГО! Особенно это много для обвинённых дезертиров! Не верь ничему, ты понял меня? Больше половины предложенного, они не выплачивают.

– Понял, понял, Вить, я не вчера родился.

Он посмотрел мне в глаза.

– Ни черта ты не понял, Керимов. Я знаю этот взгляд. Взгляд отчаяния. Не позволяй себя раздавить. Оставайся сильным. Держись крепко. Иначе система тебя перемелет в труху. – он махнул рукой. – Хотя чего я распинаюсь…

Он прав. Мне не стоит расслабляться. Не стоит мириться с судьбой. Но я понятия не имею, что в этой ситуации можно сделать. Только ждать приговора и надеяться, что он будет не слишком суровым.

– Не переживай за меня, всё будет хорошо.

Витя встал из-за стола и достал бутылку виски. Горячительное разлилось по двум стаканам, через мгновение в каждом из них оказалось по куску льда, он протянул мне напиток.

– Осушаешь стакан и бегом к транспортировочному узлу. Ложишься в капсулу, и чтоб до тринадцатого я тебя здесь не видел.

– Добро.

Мы опрокинули, я протянул руку в знак благодарности.

– Спасибо.

– Не забудь умыться, Антей. Ты весь в крови, страшно смотреть.

Пятнадцать минут спустя я прошёл все пункты контроля, переоделся в контактный костюм, и начал погружаться в вязкую жижу капсулы транспортировки между анамнионами. Процесс не из приятных, но является вынужденной необходимостью. В один момент межзвёздные перелёты стали слишком долгими, изнуряющими и энергозатратными.

Поэтому ученые создали анамнионов. Говоря по-простому – это оболочки, точные копии носителя, но воссозданные уже на самом рубеже. Таким образом, решалась задача транспортировки одного человека в пространстве. Зачем бесконечно возить туда-сюда, если можно создать анамнионы в ключевых точках галактики и «прыгать» между ними?

Сказано – сделано! Исследовательские крейсеры с молекулярными зародышами анамнионов на борту начали бороздить просторы галактики, останавливаясь рядом с планетами, богатыми разнообразными ресурсами. По пути крейсер оставляет за собой маячки ретрансляции. Через них и осуществляются прыжки между анамнионами.

Сам анамнион воссоздаётся крайне быстро, всего за пару недель. Через нейротрон извлекается ядро личности человека на Земле, которое можно отправить по проложенному пути из маячков-ретрансляторов прямиком в анамнион. Очень важно, чтобы он точно соответствовал земному оригиналу, иначе ядро личности не приживётся и может произойти коллапс анамниона с последующей смертью. Умер в анамнионе? Умер везде. Личность одна, оболочек сколько угодно.

Именно поэтому все желающие переместить себя в тело бодибилдера, змеи, дельфина или противоположного пола очень сильно обломались. Не получится. Закон природы. Точка. Точно такой же закон природы, как гравитация. Старикам тоже не повезло. Можно переместиться лишь в точно такой же стариковский анамнион. Да, ведутся исследования, благодаря которым можно будет воссоздавать свой «молодой анамнион», но это только исследования… Будут ли они успешны? Никто не знает.

После них обломались те, кто хотел жить вечно. Увы, не получится. Износ ядра личности и необходимость того, чтобы все анамнионы соответствовали по возрасту друг другу. Иначе не синхронизируются. А отсутствие синхронизации – это что? Правильно, смерть. Что произойдёт после износа ядра? Ничего. Просто тьма. Тишина. Отсутствие всего… Не знаю. Мы можем только гадать. По факту – это смерть. А попадает ли душа куда-либо? Этого никто не знает до сих пор.

Любые прыжки через анамнионы изнашивают ядро. Благо, у меня их накопилось не так много, я даже не приблизился к лимитам. У каждого человека, который имеет анамнионы есть специальный датчик, показывающий износ ядра. Я глянул на свой, красота. Всё зелёное, можно скакать ещё аки сайгак, не наскакаться.

Со временем датчик становится голубым, это всё ещё отличная зона, ты всё ещё не думаешь о будущем. Потом он становится жёлтым, оранжевым и уже когда ядро износилось капитально: красным. Если этот момент провафлить, то встанешь перед серьёзным выбором. Рискнуть и осуществить прыжок… Или остаться в текущем анамнионе до конца своих дней? Большинство стараются закончить свою «звёздную» карьеру, когда датчик оранжевый, и вернуться на Землю, чтобы прожить там остаток жизни. Но кто-то выбирает и иной вариант, если на Земле его ничего не держит…

Меня накрыло с ног до головы этой мерзкой полупрозрачной субстанцией, напоминающей свежую эпоксидную смолу с пузыриками. Опытный в этом деле, я даже не стал задерживать дыхание. Ибо субстанция обеспечит тело всем необходимым, в том числе и кислородом. Но по первости было страшно. Также нельзя было закрывать глаза. Если анамнион будет слишком долго оставаться без ядра, глазные яблоки высохнут, а веки могут прилипнуть. Отдирать всё потом у врача, процедура тоже не из приятных. То же самое касается рта и других отверстий на голове.

С минуту или две я просто лежал и наблюдал как мутнеет белый потолок помещения для транспортировки между анамнионами. Затем в глазах начало темнеть, и я провалился в сон.

Каждый раз пытаюсь вспомнить, что именно мне снилось во время прыжка и каждый раз не могу. Проклятье какое-то… Но это далеко не самое страшное. После перемещения мозг начинает судорожно лихорадить, он паникует. Каждую секунду новое чувство… Сначала тебе кажется, что ты умираешь и это последняя секунда жизни, потом возникает ощущение свободного падения. Затем мелькает паника в максимальном её проявлении. Она же сменяется на полный дзен и спокойствие, а после ещё целая вакханалия из чувств, эмоций, ощущений.

Раньше адаптация после перемещения проходила крайне долго… Нужно было сутки отлёживаться в камере депривации, а потом ещё ходить на сеансы к духологу. Сейчас всё иначе. После непродолжительного процесса «кипения» мозга, я начал различать полупрозрачный слой пузырьковой, густой жижи в КТА. Ещё несколько мгновений спустя сердце перестало биться с огромной частотой, я обрёл способность мыслить складно. Двигаться пока ещё было тяжело.

Немного поразмыслил о состоянии своего тела на Земле. Ничего не болит, ничего не тянет. Обычно поясница напоминает о себе, но в этот раз всё хорошо. Значит меня залили очень качественным пейленалом. Прекрасно. По запаху можно с высокой точностью определить, хороший пейленал или нет. Но это всё было так давно, что припомнить трудно.

Далее последовал крайне мерзкий и неприятный процесс. У меня в голове будто забегало огромное множество крошечных насекомых, которые семенили своими лапками прямо по мозгам. Это оттиск памяти. Вместе с ядром постепенно долетает и память анамниона, которая отпечатывается прямо в коре мозга. Надеюсь, со временем они придумают что-нибудь менее болезненное, чем наноботы, залезающие через нос… Брр!

По ощущениям прошёл где-то час, меня открыли, помогли вылезти из жижи, помогли снять контактный костюм, провели в покои для «пробудившихся». Там я уже самостоятельно привёл себя в порядок, помылся, побрился, ибо никто не отменял процесс старения оригинального тела. Бородища вымахала знатная, но из-за того, что росла она в густой субстанции, я был похож на садового гнома. Волосины торчали во все стороны и сильно пушились.

Ещё час, и я в МТЕ, лечу в город из части. Странно… Тут даже никто и не знает толком, что происходит на Тайрисе. В курсе только те, кто должен быть в курсе. Остальные же… В общем, странные чувства. Сквозь окно пробивались лучи родного, земного солнца. В галактических частях ориентировались на земные времена года, поэтому, когда Альман говорил про июнь, он имел ввиду июнь на Земле.

Хорошо, что мне довелось сюда прибыть в это время года, не хотелось бы видеть весеннюю слякоть марта или ноябрьскую депрессивную стужу. Впрочем, кого я обманываю! Я бы принял любое время года. Как же я соскучился по Земле…

Мне лишь предстояло принять тот факт, что сама Земля по мне не особо то и скучала.

Первым делом, когда прибыл в столицу, я завалился на первый же попавшийся газон. Я очень давно не чувствовал мягкость травы. Потом я отъелся до отвала борщом с пампушками. И лишь после этого решился задуматься о том, чтобы ехать домой к Лиллии… С одной стороны очень сильно хотелось услышать её голос, с другой стороны, почему бы не сделать сюрприз?

Чёрт подери! Да, сюрприз. Однозначно. Куплю цветов. Огромный букетище цветов. Когда она меня увидит, она бросится ко мне на шею, обнимет и поцелует. А после мы займёмся… Ладно, не буду слишком сильно погружаться в грёзы. Я немедля нашёл цветочный, улыбнулся продавщице.

– А вы первый, кто мне улыбнулся за последний месяц, молодой человек!

– О, вы не представляете, как я рад вас видеть!

Она засмеялась, а я пошёл дальше. Трибунал? Да и чёрт с ним! Прыжки между анамнионами давали странное ощущение эйфории, будто я под какими-то наркотиками. Ничто из прошлого анамниона мне не казалось существенным. Я отправился в другую жизнь, в другое тело и озабочен совершенно другими вещами… Где-то на подкорке мелькают печальные события. Но они такие далёкие…

Вот я вижу знакомый дом. Многоэтажка на окраине. Красивая, ухоженная, с собственным двором. Достаю из кармана ключ, что мне выдали в «центре прибытия». Поднимаюсь на тринадцатый этаж… Никогда раньше не задумывался о том, что живу на тринадцатом этаже. Держу в руках огромный букет из всевозможных цветов, начиная от роз, заканчивая хризантемами. Вижу такую знакомую дверь. Лиллия там. Надеюсь. Чёрт, а вдруг она вышла в магазин? Или уехала к матери? Как я об этом не подумал… Ладно. Постучу, а там посмотрим.

Делаю три стука и жду. Потом ещё три. И ещё три. Звонок почему-то не трогаю… Почему? Открываю дверь ключом, захожу и стойкое осознание чего-то чуждого буквально отравляет всё вокруг. Мужские ботинки. Мужской плащ. Нет. Не может быть. Мужской носок прямо на полу. Не мой.

Когда мы жили вместе, она мне готова была голову отвернуть за носок на полу. Слышу громкий звук плазмы. Моей плазмы, которую я нам купил. Ладно… Это же может быть брат. К ней иногда приезжал брат. Чёрт, да кого я обманываю?! Брат приезжал три года назад, а потом исчез с радаров. Ещё не швыряю букет, но уже готов. Внутри всё рушится. Солнце на Земле перестаёт быть таким родным и близким. Трава перестаёт быть такой приятной и мягкой, а продавщица цветов перестаёт заслуживать моей улыбки. Она здесь не при чём, но бурлящие во мне чувства обуздать тяжело. Я буквально вскипаю от бешенства.

Делаю несколько шагов, гляжу в комнату. На диване двое. Узнаю её голову. А затылок сидящего рядом человека – нет. Обхожу сбоку. Да. Я понятия не имею кто это. Какой-то черноволосый засранец, обнимающий мою невесту и целующийся с ней под сопливую мелодраму…

Глава 4: Приговор

В голове пронеслось много разных мыслей, в одной из них, я ударяю ему в челюсть оверхендом, после чего бедолага складывается, как карточный домик. Он же такой жеманный, такой худой и беспомощный… Да, безусловно, под обтягивающей футболкой виднеется мышечный рельеф, который он старательно нарабатывал в зале. Но природу не обманешь, если ты дрищ, то как ни качайся, ничего не поможет. Тем более мышцы, которые ты накачал в уютном зале. Декорация. Ты не сможешь это использовать на рубеже, твой уровень выносливости оставляет желать лучшего. Мои руки были в десять раз менее красивы, без выраженного рельефа, с бесчисленным количеством шрамов. Но эти руки закалены в боях. А его руки чем закалялись? Биодобавками?

В реальности я, конечно, пожалел парня. Даже с учётом того, что терять мне больше нечего, я всё равно сдержался. Чудом сдержался. Очень хотелось вмазать, врать не буду.

– Антей! – всполошилась Лиллия. – Ты… Ты…

– Я, Я! Пока ты думаешь, что бы мне наплести, я засекаю таймер.

Ставлю на своём коммуникаторе шестьдесят секунд и показываю этим двоим.

– Как только здесь будет ноль, я за себя не отвечаю.

Внутри всё кипело, но на минуту меня хватит. Чёрт… Какой же наивный дурак. Только сейчас начали всплывать в памяти подозрительные отрывки наших отношений, на которые я сознательно не обращал внимания. Она никогда не давала свой смартфон, мотивируя это тем, что это её личное пространство. Хотя я не просил его, чтобы шпионить, мне оно нужно было лишь для того, чтобы поставить таймер или глянуть календарь. Лиллия постоянно с кем-то переписывалась, но редко сообщала с кем именно. Бывало, что отпрашивалась на какие-то странные тусовки, с которых я забирал её пьяной в хлам. Частенько говорила мне, что я не умею развлекаться, что я скучный, что меня «поломали в шахтах».

Да, последняя фраза относится к не самому приятному промежутку моей жизни. Дело в том, что я родился и рос в шахтёрском городке в тех редких, отдалённых местах Земли, где ещё можно добывать ресурсы. Так случилось, что, когда мне было пятнадцать лет, родители отправились в соседний город, находящийся в ста восьмидесяти километрах. Регион у нас был северный, бураны, постоянная мерзлота, коротенькое лето. То ли не посмотрели погоду, то ли всё произошло неожиданно, но попали в один из мощнейших буранов за последние сто лет. Пропали. Других родственников у меня не было. Денег не было. Осталась лишь небольшая квартира, которая давила на меня своими стенами и звенящей пустотой. Уж не помню, как оно произошло, но меня быстренько оприходовали местные шахтёры. На тот момент это был единственный вариант не сдохнуть от голода, помимо попрошайничества. И я пошёл работать.

Школу бросил. Всё бросил. В шахтах жил. С настоящими мужиками. Людьми, которые кормили свои семьи, которые пахали, как проклятые. День и ночь. Зарабатывали деньги. В те времена в нашем городке, работая в шахте, ещё можно было заработать деньжат. Спасибо Василию Ивановичу, который буквально взял меня под опеку, следил, не позволял работать на слишком тяжёлых участках поначалу. Потом, когда уже к шестнадцати годам я огрубел, заматерел, стал буквально отмороженным, я брался за любую работу на любых участках.

Тогда-то и получил прозвище «Скользящий». Пару раз случались чрезвычайные ситуации, но я благодаря интуиции, природной чуйке и, что уж греха таить, кипящей, бурлящей молодости, ускользал от самых печальных последствий. Родился в рубашке, можно и так называть.

Я был вынужден так действовать. Я не выбирал свой путь. Если бы пришлось выбирать, я бы немедля вернул родителей к жизни. Лучше тепличная жизнь слабого птенца под крылом любящих и живых родителей, чем всё то, что мне довелось пройти. Но я не жалуюсь. Жалуются только бабы, а мужики адаптируются.

Разумеется, когда Лиллия говорила, что я чёрствый землекоп, было обидно. Она вообще знала за какие струны дёргать. Один раз я ей пообещал цветы на новоселье, но позабыл. Забот было много. Так она всю жизнь припоминала. Я принимал это на свой счёт. Мужик сказал – мужик сделал. Ведь так? Только в этой формуле не хватает уточнения. Мужик сказал достойной женщине, которая заслуживает обещаний – мужик сделал для достойной женщины, которая заслуживает этого. А ещё лучше ничего не говорить. Просто делать.

До сегодняшнего дня я был уверен, что Лиллия достойная. Но жизнь всё расставила по своим местам. Помню, когда в двенадцать лет я пожаловался отцу, что со мной перестал дружить мой школьный приятель, он ответил: «Сынок, не переживай, грязь всегда сама отваливается».

– Антей, подожди, давай не будем усложнять…

Она всё ещё пыталась как-то разрулить ситуацию. Я посмотрел на таймер. Оставалось сорок пять секунд.

– Лиля, что это вообще за хмырь? Как он попал сюда?! Мне ему втащить? Ты только скажи.

– Дрищара, рот закрыл, иначе я не дотерплю до конца таймера.

Я был на взводе. Но остатки терпения удерживали эту лавину. Еле еле…

– О, господи, Паша, не надо! Просто уходи! – она уже обращалась к своему хахалю. – Просто уходи, я потом объясню.

– Почему я должен уходить? Я хочу понять, что происходит. Никто не может врываться в твой дом и ещё что-то предъявлять…

– Её дом?!

Я рассмеялся так громко, что они аж вздрогнули.

– Вы два клоуна, чёрт подери, почему я был таким идиотом… – я посмотрел на таймер. – У вас двадцать восемь секунд, двадцать семь, двадцать шесть…

– Господи, Антей, прекрати! – взмолилась она.

– Ты знаешь, что будет. Вам это не нужно. Тебя я не трону. А вот Пашка… Пашке худо будет. Худо будет из-за тебя. Потому что ты ему не рассказала. А у меня скоро сорвёт крышу.

Она знала, что будет. Она видела однажды. Она точно не хочет, чтобы ситуация повторилась.

– Всё, Паша, пошли, потом разберёмся. – она начала толкать его в спину. – Ну пошли же, дурак чёртов!

– Пф-ф, ещё чего!

Он сделал два шага в мою сторону и поднял руки, чтобы толкнуть. Фатальная ошибка. Резким движением, я сбил обе его руки вниз, сделал подшаг вперёд и на выдохе ударил в солнечное сплетение. Не кулаком. Ладонью. Но этого хватило, чтобы он рухнул на пол с грохотом, задел стеклянный кофейный столик и разбил его вдребезги своей дрищавой задницей. Бедный Пашка… Как же она нами двумя крутит. Крутила. Возможно, когда всё поуляжется, я даже с ним выпью по пиву, и мы решим наши разногласия. Впрочем, кого я обманываю? Меня на Земле больше ничего не держит…

– Умм-ф… – он лёжа стонал.

Я посмотрел на таймер. Лиля орала на всю квартиру.

– Зачем ты его ударил, Антей?! Ты псих, я всегда это знала, ты псих! Как в тот раз, после клуба! Зачем я только вообще на тебя потратила свои лучшие годы?!

– Ну смотри, пока ты задавала мне эти вопросы, прошло ещё восемь секунд… Итого, у вас осталось пятнадцать секунд. Зачем потратила свои лучшие годы? Странно ты характеризуешь период веселья, запоев, тусовок и бесконечных походов к твоим друзьям, чтобы пьяными играть в настолки. Я думал тебе нравится?

– Посмотри на себя! Ты маньяк!

Она помогала подняться Паше. Эх, Паша… Надеюсь, ты не повторишь моей ошибки.

– Десять секунд.

Они оба спешно вышли в коридор, надели обувь и покинули помещение. Я посмотрел на таймер.

– Ха, секунда в секунду! Была бы она такой пунктуальной, когда дело касалось наших свиданий.

Лиля никогда не приходила вовремя. Двадцать минут опоздания – это лучшее, на что я мог надеяться. А так обычно тридцать, сорок, пятьдесят, час. Она это объясняла тем, что наводит марафет, делает для меня красоту, ухаживает за собой, чтобы мне нравилось. Ха! Как я был слеп. Она всё это делала для себя. Да, девчонка была, как говорится, кровь с молоком. Стройна, изящна, тонкие пальцы, пышные волосы, упругая грудь, округлая, накачанная задница. Лиля знала, как себя подать, она умела привлекать внимание и что уж отрицать очевидное, была прекрасным манипулятором. Это факт.

Но сейчас мои воздушные замки обрушились. В животе все бабочки сдохли и смешались с желудочным соком. Трепет пропал. Эйфория сбросилась со скалы в пропасть. Понятия не имею, почему жизнь решила дать мне такой урок, почему я должен заплатить такую цену. Но кажется у меня наступила по-настоящему чёрная полоса.

Вакханалия чувств сменилась полный апатией. Я сел на диван. По телевизору шло что-то странное, какая-то мелодрама. Никогда их не любил, смотрел только ради Лили. Пришло время выключить. Я зашвырнул в экран коммуникатором. Плазма какое-то время мигала, затем под трещинами растеклась чернота, заполонившая всё пространство монитора. Я вздохнул с облегчением. Хорошо, что я сломал плазму, а не череп Пашки. Он этого не заслуживает. Он такой же дурак, как и я. Но что-то сломать было необходимо. Это естественный мужской позыв.

Я раскопал сигареты под осколками на полу, это были дорогущие «Чинтон». Тонкие папиросы, отборное дерьмо с приторным малиновым вкусом. Она их обожала. Что ж, я никогда не курил, но чувствую самое время начать. Затяжка прошла как родная, дерьмовый вкус не отпугивал, я почувствовал мимолётную эйфорию. Стало как-то спокойнее.

Просидев в тишине минут сорок, я набрал своему риелтору. А ведь я снимал эти апартаменты только для неё. Это ей нужно было целых три комнаты! Одна комната для приёма подруг, которым она помогает за деньги «стать ещё красивее и желаннее». Делала макияж на дому, короче. Волосы укладывала. Всякие женские штучки. Вторая комната-гостиная. Это обязательно! Иначе как устраивать посиделки с друзьями? Что? Ты не хочешь никого приглашать? Ты что, мизантроп? Понятно, почему у тебя нет друзей. Её фразы звонко скакали в моей голове одна за другой. Тьфу ты! Ну засранка… Хочется материться. Но не буду. Она того не стоит.

Три комнаты… Я жил в казарме и мне было прекрасно. Да, иногда приходилось драться за собственную честь по молодости, чтобы не стирать чужие носки. В остальном, никаких проблем. Говорят, что женщины побуждают нас становиться лучше, делать больше, достигать. Интересно, о каких женщинах идёт речь?

Тут вспомнилась Кобра. Анька Кирова. Я пожалел, что не обнял её. Надо было наплевать на всё и сделать это. Не на глазах у всех, а просто отвести её в сторонку. Ладно. Уже ничего не попишешь.

Я выкурил ещё пару сигарет, затушил их прямо о диван, который был куплен для Лили. Она хотела большой, белый кожаный диван. Мда. А я и рад потратиться. Вот же незадача. Теперь он мне не нужен. Как и плазма. Как и вся эта квартира. Набираю риелтору.

– Лёш, привет!

– Антей! Сколько лет, сколько зим… Я уж думал, ты не позвонишь.

– Да, да, прости, нет времени на сентименты, я по делу.

– Конечно, мой дорогой, я весь внимание.

– Аннулируй полностью договор и верни мне залог. – я замялся. – Хотя чёрт с ним. Оставь себе. Если тебе позвонил Лиля, можешь добавить её в чёрный список.

– Ба-а… Что у вас там случилось?

– Неважно, просто сделай, как я прошу. И, кстати, я оставляю здесь всю мебель, что купил за четыре года. Можешь её продать. Плазму правда я разбил, а диван испортил. Но я думаю такой находчивый парень как ты сможет найти выход из ситуации.

– Антей, ну куда гнать коней… Давай не будем торопиться. Что у тебя вообще стряслось? Уверен, всё можно решить. Просто подождём недельку, ты остынешь и переговорим ещё раз. Квартира отличная, цена супер. Незачем отказываться от этой жемчужины.

– Лёш, я иду под трибунал, меня посадят. Достаточно доходчиво?

На другом конце повисло долгое молчание.

– Неужели ничего нельзя…

– Нет. Нельзя. Счастливо!

Я повесил трубку. Ох уж этот Лёха. Неплохой парень, но копеечку свою всегда урвёт. Даже в такой ситуации. Уверен, он мне будет звонить. Через полчаса или час. Поэтому я попросту сломал свой коммуникатор пополам и выбросил в помойку. Он мне больше не понадобится.

Ещё спустя минут пятнадцать курения и рассматривания потолка, я встал и резко вышел из дома. Не смотрел ни на фотографии, ни на свои награды. Всё пойдёт прахом. Даже нет смысла лишний раз раззадоривать себя и переживать по этому поводу. Если уж решил жечь мосты, то надо мочить по полной. Так, чтобы пламя поднялось до небес.

* * * * *Дальше всё, как в тумане. Я возвращаюсь обратно на базу, без лишних слов погружаюсь в КТА, просыпаюсь на ОСТ-1. Меня даже немного откачивают, но ничего серьёзного. Альман рвёт и мечет, спрашивает, почему я вернулся так рано, не сидится? Я не отвечаю, просто игнорирую все его вопросы.

Потом оказываюсь в ангаре, инженеры ремонтируют «Скользящего». Мне сообщают, что я псих. После восстановления записей с бортового журнала, они поняли, что я управлял джетом словно пианист. Смоделировали боевую ситуацию, воссоздали все условия, куда ни глянь, везде на тоненького проходил.

– Антей, да ты просто монстр… Нет, я не преувеличиваю, чтобы ты понимал, за всю мою карьеру я не видел ни одного пилота, который управлял бы так филигранно гиперджетом вручную. А ты ещё умудрился сбить двух шершней, засадить в ОДП стрелу наведения, вывел машину из неуправляемого торможения… Чёрт меня дери, да кто ты вообще такой? Воистину «Скользящий»! Не просто так тебя нарекли.

Я молча слушал и курил сигареты одну за другой. Сейчас на здоровье плевать. Голос инженера Дзина Чонга грохотал где-то в отдалённых закромах моего сознания. Смысл я улавливал, но сам был далеко. Да, это русскоговорящий китаец. Стелил без акцента. Как на родном.

– Да, машинка, конечно, поднатужилась. Видишь вот эти разноцветные следы вдоль обшивки? Как будто кто-то капнул бензина в воду? Вот, вот… Это твой ангел-хранитель, Антей. Ещё бы один градус нагрева и всё лопнуло бы к чертям. Если бы тебе не дали позывной «Скользящий», я бы тебя нарёк «Бегущий по лезвию».

– Слишком длинно, Чонг. Позывной должен быть коротким и ёмким.

Я как будто на секунду вернулся в реальность, а затем снова провалился. Бычок от сигареты засунул в карман, закурил следующую.

– Антей, не кури вблизи гиперджетов. Одна искра рядом с движком, и мы можем взлететь на воздух… – он оглянулся. – Точнее разлетимся в вакууме… ну ты понял.

– Да, ты прав…

Я потушил и убрал в карман сигарету. Внезапно на одном из мостиков мелькнул Лемешев. Внутри всё забурлило, появилось стойкое желание подняться туда и хорошенько начистить его харю. Апатию как рукой сняло.

– Спасибо, друг! – сказал Чонг. – Я к чему это всё говорю… Если бог есть, то ты его любимчик. Уж поверь мне. Сукина сына удачливее тебя, я не видал.

Я хмыкнул. Внезапно захотелось сделать то, о чём периодически думал всё это время. До семи утра ещё есть немного времени, станция постепенно заполняется эвакуированными с базы Тайрис-1. Лемешев уже совсем скоро начнёт наводить суету. Нельзя терять времени. Не знаю, почему меня потянуло это сделать, я как раненый волк перед смертью не мог надышаться. Но ноги сами несли вперёд. Подхожу к месту, стучу в дверь. Открывают очень быстро. На пороге Анька. Я сходу делаю шаг вперёд и обнимаю её.

Судя по реакции, она в шоке, замерла. Сердце колотится у неё как бешеное. У меня же иначе. Спокоен, как удав. Просто сделал то, что велено душой. Простояли так секунд десять. Затем я отпустил девчонку, она всё ещё опешившая, не могла произнести ни слова.

– Я хотел это сделать ещё тогда. Но не решился. Теперь же…

– Я поняла…

– Ты всё и без меня знаешь. Ну бывай.

На том и распрощались. Вернувшись в отсек, я завалился в свою каюту и начал смотреть на часы, отсчитывая минуты. Через три часа за мной пришли. Снова допрос, потом закрытое заседание. Лемешев красный, как помидор, злой.

Походу, начало происходить что-то совсем нехорошее. Из третьих уст я случайно узнал, что после нашего ухода главнокомандующий воздушными операциями пытался отправить ещё три экадрона на самоубийственную миссию. Но из-за того, что боевое формирование Сциллис продвигалось слишком быстро по сектору, было принято решение оставить базу. Чёртов идиот! Кто его вообще назначил? Или больше кандидатов не было?

Когда Лемешев озвучивал своё обвинения на меня сыпались абсолютно все шишки, начиная от неповиновения приказу, заканчивая подрывом боевого духа на базе, из-за чего не удалось поднять дополнительно три боевых эскадрона, чтобы исправить ту ошибку, которую совершила группа «Пульсар» во главе со мной.

Что характерно, про Артёмова он не сказал ни слова. Огромное количество заявлений Лемешева, что летели в меня без разбору, были откровенным бредом и подставой. Некоторые звучали разумно, другие же абсурдно.

Ну что ж, мой дорогой Лемешев, теперь у меня с тобой личные счёты. Я с тобой не ссорился, я спас остатки людей и гиперджетов, я, мать твою, возможно спас твою задницу от полного провала. Ибо когда приедет комиссия МОЗК головы полетят только в путь, в том числе и твоя. Пузатик утверждает, что я вовсе несговорчив. Говорит, мол, Керимов – это позор боевого флота Искры, а учитывая, что Искра – это часть Федерации, то и для всей Федерации я тоже являюсь неизгладимым позором и бельмом на глазу. Ну что ж, похоже у меня появилась вполне осязаемая цель. Доказать Федерации, что её главный позор – это ты!

Мой защитник вяло представил мои интересы. Но я на большее и не рассчитывал. Председатель, он же судья, он же мой палач, удалился на изучение материалов дела. Это заняло около пары часов. Вернувшись, он начал монотонно озвучивать все необходимые формальные доводы, а в конце уже обратился ко мне.

– Керимов Антей Роальдович, вы обвиняетесь…

В этот момент мой мозг снова отключился, и я провалился в транс. Номера обвинительных статей мне были совершенно неинтересны. Сообщите уже приговор.

– Вы приговариваетесь к четырём годам заключения в военной тюрьме «Тантас» на Плутоне. Либо…

Либо? У меня есть выбор? Отлично! Пусть это будет контракт, пусть это будет контракт! Может я вправду самый везучий человек в галактике?

– Либо, вы можете подписать контракт на службу за абсолютным рубежом, в качестве альтернативы заключению. Без возможности перемещения между анамнионами.

– Срок контракта?

Я уловил на себе ошалелый взгляд Альмана, который всем своим видом показывал, что ни в коем случае нельзя на это соглашаться.

– Год.

В четыре раза меньше?!

В этот момент ко мне вернулись все смыслы жизни! Всего год жизни в смертельно опасных условиях, чтобы потом вернуться и отомстить Лемешеву? Мне подходит.

Гнить на Плутоне в тесной камере с другими – это конечно здорово. Но я скорее вздёрнусь сам за эти четыре года, чем досижу до конца.

Да за абсолютным рубежом, я буду играть со смертью в карты. Любая неурядица может закончиться не лучшим образом. Но зато это всего на год и не в душной камере. А самое главное, чем скорее я вернусь, тем быстрее я смогу начать искать Лемешева. Надеюсь, ты не умрёшь, сукин сын, до этого момента. Потому что ты даже не представляешь, сколько всего я обязан тебе сообщить при личной встрече.

– Я выбираю контракт.

Глава 5: Знакомство с отбросами

Путь за абсолютный рубеж небыстрый. Около тридцати человек таких же контрактников, как и я, собрали на забытой богом станции без названия, лишь с порядковым номером ЛТ-64-13-938, располагающейся на отшибе Ксерионской системы. Правда, провели мы там не так уж много времени. Как только старая посудина-круизер под названием «Внезапный» был готов к отправке, нас быстро всех перекинули на борт.

Подписывая контракт, я забыл о самом главном. Транспортировка не входит в срок действия. Никакого анамниона за абсолютным рубежом нет. Во-первых, потому что таким людям с таким контрактом, как у меня – не положено. Во-вторых, даже если бы это не было запрещено, никакой инфраструктуры под анамнионы нет. В-третьих, мы и есть те люди, которые выполняют функции по подготовке пространства под прокладку инфраструктуры. Но это только цветочки.

Я теряю гораздо больше времени, чем изначально рассчитывал. Вот и первый обман, о котором говорил Витя. Транспортировка до места займёт семь месяцев в криосне, а затем ещё две недели в обычном режиме. Тяжёлая история. Транспортники очень часто экономят на криониксе – баланде для погружения в полный стазис и замедления метаболизма в организме. Поэтому и образуются все эти «лишние недели». Попросту не закупили нужное количество вещества.

Покупают они всегда самый дешёвый вариант, поэтому не удивлюсь, если ещё и разбавят, чтобы сбыть на чёрном рынке остатки. Идеальный план по отмыву денег. На две недели не закуплено – положили разницу в карман, остальное разбавили – ещё звонких реалов в кармашек.

С другой стороны, если бы крионикс был очень хорошего качества, он бы замедлял все процессы в организме до самой низкой отметки. Мне это тоже не на руку, я ещё планирую вернуться и попрыгать между анамнионами. В конце концов мне предстоит вернуть должок Лемешеву. Эта мысль меня снова воодушевила.

Система, куда мы направляемся, пустая, бездушная. Крохотный белый карлик в паре с красным гигантом находятся друг рядом с другом, бесконечно обмениваясь энергией. Вокруг вращаются несколько планет.

О ней ходили самые разные слухи, начиная с того, что там расположился громадный теневой флот корпораций, заканчивая тем, что это альма-матер Сциллис. Что нас там ждёт на самом деле, неведомо никому, кроме капитана «Внезапного».

Перед вылетом лишь сообщили, что конечная точка – это Гарнизон «Астра». Мда, тот самый… Про который говорил Витя. Отлично. Значит придётся не просто ходить по лезвию. Моё нутро начало постепенно просыпаться. Как будто я готовился к этому всю жизнь.

В процессе инструктажа рядом со мной стоял рыжий, коренастый, бородатый космач. Видно было по лицу, что он никак не может сдерживаться в своём желании с кем-нибудь поговорить. Сколько раз он бросил на меня мимолётный взгляд, не счесть. Но желания говорить у меня не было. Однако, отсутствие моего желания его никак не останавливало. Он-таки подгадал момент, когда я достал выданный на пограничье коммуникатор и посмотрел время.

– Девятнадцать сорок три, хе! Уже сколько нас тут мурыжат, а?

Он говорил шёпотом, а на фоне вёлся инструктаж.

– Я с десантуры, зовут меня Данай, но я своё имя не очень люблю. Используй позывной «Овцебык».

Окинув его взглядом, я убедился в том, что позывной подходит, как нельзя лучше. И впрямь Овцебык! Сбитый, плотный, грозный. Я пожал, протянутую им ладонь. Пальцы мощные, мясистые, способные превратить в труху пяток грецких орехов разом. С каких пор в десант берут таких боровов? Хотя ростом он невелик…

– А тебя, как величать, уважаемый?

– Антей.

– О-о, месье благородство. Имечко-то какое… Небось родители пристроили по папиной линии в первую военную? Хе-хе, да не дрейфь, мне по боку, какие у тебя корни. Коли здесь очутился, значит все равны. Хоть властителем всея Земли будь.

– Не учился я ни в какой первой военной. И в глаза её не видел.

– Харэ заливать, ты посмотри на свою осанку, брат… Ты с каких войск?

– ВКС.

– О-о… Спустился с небес к простым смертным, так сказать.

– Слышу от десантника?

Произнося это, я ухмыльнулся, и Овцебык уловил мою иронию, широко улыбнулся, похлопал по плечу. От каждого удара у меня мозг бился о стенки черепа. Этот мужик сделан из камня.

– Свояк, свояк! Будем вместе держаться, Антей. Я хоть и первый раз на таком контракте, но знаю всякое. Тут по одиночке никак.

– Какими судьбами?

– Нарушение приказа. Спасал своих парней. А у тебя?

– То же самое.

– Таких, как мы с тобой, немного. Я так прочухал чутка, здесь в основном зеки, которых набирали на передовые. Смекаешь?

Я кивнул.

– Может ещё пара ровных типов найдётся, но на этом всё. Тебя я сразу выделил из толпы. Идеальная осанка. Ну у пилотов она всегда такая, вам по окопам ползать не нужно.

– Ну ты собой тоже хорош… По-своему.

– Ха-ха! Свояк, свояк!

На нас обратил внимание инструктор и рявкнул так, что шептаться отбило всё желание. Овцебык отстранился, кивнул головой, показывая, что потом ещё переговорим. А затем началось распределение.

Во всей этой суете я напрочь позабыл о невзгодах, почувствовав себя в настоящем зверинце. Да, эти люди здесь, чтобы выполнять свои обязанности по контракту, но в глазах у каждого свой интерес. Кто-то убегал от такой опасности, по сравнению с которой Гарнизон «Астра» покажется курортным отелем. Пара потерянных лиц мелькнули в толпе, молодые парни, попавшие под раздачу. Им будет хуже всего. Они не понимают, что впереди. Часто попадались откровенно голодные и звериные взгляды. Боровы, отребье, сидельцы, вертухаи. И все военные или знакомые с военным делом. А я точно знал, что нет никого хуже, чем военный без принципов. Здесь же таких подавляющее большинство.

Настоящее отребье со всей галактики, и я вместе с ними. Все мои внутренние терзания ушли на задний план. Сожаление, ненависть, обида, страх, апатия. Здесь нет места для всех этих чувств. Я ещё не столкнулся с законами гарнизона, но уже чувствую запах первобытного сражения. И нет, мои «коллеги» по ремеслу – это лишь верхушка айсберга. Уверен, нас там ждут испытания куда серьёзнее, чем обычная битва самцов за место в стае.

Правильный ли я сделал выбор на заседании? Время покажет. Помог ли мне этот выбор полностью отрешиться от прошлого и сконцентрироваться на настоящем? О, да. Ибо в противном случае, я долго не протяну.

* * * * *

После инструктажа было много мероприятий, мы с Овцебыком часто пересекались, он оказался парень добрый, услужливый и крайне приятный, несмотря на странный говор и хищный взгляд. Если он признал кого-то своячком, он будет с ним, как с родным. Но ежели кто-то на него ощетинится, то жди беды.

Здесь присутствовал двухметровый шкаф, который возомнил себя господом богом, не иначе. Смуглая кожа, мышцы, мощь. Я бы не стал вступать с ним в конфронтацию по мелочам. А то ещё отправлюсь к праотцам раньше времени… Но Овцебык был полным отморозком в таких вопросах, настоящий десантник.

Когда нас завели в помещение с новой формой, которая станет нашей второй кожей, он заприметил одну, находящуюся в дальнем углу и крикнул так, чтобы все услышали: «Это моя форма! Форма Овцебыка! Не притрагиваться к ней, иначе убью! Слышите?! Не трогать!». Он говорил это на ходу, приближаясь к заветной свежей стопочке из комбеза, обуви и кепки. Но внезапно перед ним возник этот двухметровый шкаф с позывным «Губитель». Имени своего он не называл, поэтому понятия не имею, как иначе величать…

В общем, Губитель подошёл к форме и нагло взял её, улыбаясь Овцебыку прямо в лицо, всем видом демонстрируя, что тот зря распинался и ничего ему не достанется. На фоне Губителя Овцебык выглядел не очень внушительно. Существенно уступал в росте, думаю сантиметров на двадцать точно. Помимо прочего был не так увесист. Но духу в нём было, судя по всему, на десяток таких Губителей.

– Молодец, гигант, застолбил мою форму, а теперь огромная просьба передать её мне. Премного благодарен.

Они не находились в конфликте, поэтому Овцебык был вежлив... До поры до времени.

– Схера ли я должен тебе что-то отдавать? Это теперь моё.

– Нет, нет, уважаемый, ты не понял, я застолбил эту форму. Прошу, иди в другое место и возьми себе другую форму. Это моя. Я об этом сказал ещё когда мы зашли в помещение.

– Обломись, рыжик.

Не успел Губитель договорить, как этот «рыжик» сделал проход ему в ноги и мгновенно повалил на пол. Пока гигант пытался понять, что происходит, Овцебык уже добрался до его шеи и взял в замок. Попытки скинуть его, не привели ни к чему. Походу мой новый приятель занимался всеми видами борьбы и знал все возможные способы уклонения от действий противника. Губитель начал кряхтеть. То, о чём я и думал. Плохая реакция – потеря статуса в прайде. Надо быть всегда на чеку. Хорошо, что Овцебык увидел во мне товарища, а не врага. Иначе на месте этого колосса мог бы быть я.

Старшина и пара вооружённых надзирателей никак не реагировали, а с упоением наблюдали за поединком. Глаза Губителя выпучились, покраснели, в них чувствовался животный страх. Страх перед смертью. Неужели Овцебык отправит его к праотцам? Гигант отключился, а рыжий десантник встал довольный и выкрикнул.

– Друзья, убедительная просьба, не зариться на мои вещи. Спасибо за внимание!

Взял свою форму и ушёл, как ни в чём не бывало. Нет. Вряд ли он убил его. Просто выключил на время.

И правда, через несколько мгновений Губитель очнулся и начал оглядываться по сторонам. Кто-то, проходящий мимо бросил незначительную фразу: «Эй, гигант, теперь ты подстилка, ха!». У того ещё не вернулось сознание до конца, чтобы как-то отреагировать. Окружающие начали обсуждать, шептаться. Старшина ударил железной палкой по стальной балке помещения, раздался оглушительный звон, я даже поморщился.

– Так, повеселились и хватит! Сегодня у нас хорошее настроение, но на будущее учтите, что подобные стычки запрещены. Будем карать.

На том они отошли в сторону, а я подхватил свою форму. Индивидуальный пошив был не нужен, всё делалось из адаптивной ткани, которая подстраивается под носителя. Плюс имелось множество вариантов настройки формы под себя. Овцебык подошёл ко мне и улыбнулся.

– Не люблю, когда люди поступают не по чести. Видел же, что я к этой форме шёл, всё равно хотел назло мне её забрать. Чертила двухметровый.

– Зато теперь ты всем показал своё положение в этой системе.

– И то верно. Ты, кстати, клювом тоже не щёлкай. На тебя уже парочка отморозков позарились. Больно хорош собой. Выбиваешься из рядов. Но если что, я на подхвате. Жизнью ради тебя рисковать не буду, но вписаться – впишусь. Тут всё по-честному.

– Не переживай, Овцебык, я справлюсь.

– Думаешь, тебе нейрошторм поможет? Тут такие почти у всех.

– Но не последнего поколения. – улыбнулся я.

Он посмотрел на меня, резко поднял брови и расплылся в улыбке.

– Ай ты хорош, ай хорош!

– Тем более мало иметь нейрошторм, надо ещё и закалить тело под это дело.

– Приятно общаться со знающим человеком… Ты не подумай, Скользкий…

– Скользящий. – поправил его я.

– Да, да, верно, ты не подумай… Я не быдло с вокзала, я так-то довольно начитанный, образованный. У меня даже степень кандидата есть. Ага! А что ты так смотришь? Удивлён, да?

– Немного…

– Но ты сам понимаешь, мы вынуждены выживать и говорить с чертями на одном языке. На языке силы. Поэтому иногда нет, нет, да быдло говорок у меня проскакивает. Да и не верит большинство, что я умный. Судят по внешности. А ты не судишь. Плевал ты на внешность. Я уважаю таких людей.

Далее нас начали водить по круизеру. И тут Витя тоже не обманул. Можно сказать, даже приукрасил в лучшую сторону. В реальности всё было прям… Дурно. Этому круизеру уже двести пятьдесят лет, не меньше. Он неоднократно модернизировался. Если раньше под топливные отсеки было отведено девяносто процентов объёма всего судна, то после модернизации — это число выросло до девяноста шести. Иными словами, под людей осталось всего четыре процента от общего пространства.

Из-за этого он был крайне тесным. Всё очень ужатое, иногда приходится ходить, сильно нагибаясь. Лишь в одном помещении удавалось более-менее выпрямиться и вздохнуть полной грудью: в столовой. Но и тут из-за количества присутствующих, буквально сидели друг у друга на головах. Если бы капитан корабля набирал меньше народу на контракты, а также освободил те шесть процентов, которые теперь служат для топливных отсеков, может быть, ситуация стала бы гораздо лучше.

Помимо этого, вокруг всё было покрыто ржавчиной. Везде что-то подтекало, местами разваливалось, держалось на честном слове. Однако, я знал конструкцию этих круизеров, поэтому был спокоен. Они делались с такой толщиной стенок каркаса, который мог выдержать прямое попадание ракеты. Внутри прокладывались основные коммуникации.

Так что по меркам позапрошлого столетия машина-то безусловно хорошая, рабочая. Мельком глянув на важнейшие коммуникационные узлы, я убедился в том, что капитан знает своё дело. Но что касается внешнего вида и вообще условий проживания тут, а нам предстояло провести здесь очень много времени в ближайший год, то всё очень плохо.

Я глянул на людей, меня окружающих. Все собрались в одной столовой, время кормёжки. Вокруг огромное количество всяких лысых и исколотых татуировками. Но есть и обычные мужики. Например, тот, что сидел в дальнем углу, смотрел перед собой и спокойно ел. Сидит ровно, потребляет быстро, но с чётким интервалом, размеренно. Каждое движение точное, без лишней суеты. Никогда не брался судить по внешности, но меня не покидало чувство, что он имеет отношение, либо к спецназу, либо к антитеррору. Единственное, что придавало ему поистине комичный вид – это короткие чёрные волосы, торчащие смешным чубом на лбу. Для простоты моего понимания буду величать его спецназовец с чубом.

Глянул в другую сторону. Сплошные лысые бошки, прорежённые головами с короткими стрижками. Внезапно наткнулся на светлые, коротко стриженные волосы среди тёмных. Нагнулся вперёд, чтобы разглядеть, кто там. Девушка. Молодая, красивая, с большими глазами, не шибко крепкая, но и не хрупкая. Охренеть! Вот кому-кому, а ей тут точно не место… Бедолагу просто сожрут с потрохами. Держится ровно, но во взгляде мелькает страх. Даже если дерёшься, как Джеки Чан, с весом в пятьдесят килограмм ты мало что сможешь противопоставить среднестатистическому мужику. А если среднестатистических мужиков будет двое?

Мысленно я ей посочувствовал. Не знаю, что привело её сюда, но можно начинать отсчёт. Если, конечно, капитан не вступится за неё. Что в целом не является гарантией. Здесь и без того отмороженные типы останутся заперты в одном пространстве с ходячим раздражителем самых примитивных инстинктов.

Мда… Я бы мог поиграть в спасителя, но тогда придётся переть против толпы. А у меня есть конкретная цель: отбыть свой срок в целости и сохранности, после чего разыскать Лемешева. На крайняк, я могу всегда вернуться на Землю и попасть в гражданскую авиацию. В военную после такого контракта вряд ли удастся вернуться. А вот гражданская… Там у меня будут призрачные шансы. Поэтому прости неизвестная… Я тебе не помощник.

Овцебык уплетал за обе щёки, хотя баланда была, мягко говоря, дискуссионного качества. Некоторые уже закончили. Старшина ел вместе с нами, они с надзирателями травили какие-то анекдоты у себя за столом. Если я всё верно понял, никому не интересно нас гонять и шпынять, как в обычной тюрячке. Старшина и надзиратели тут нужны скорее для того, чтобы мы друг друга не поубивали. Всё, что касается естественного отбора, они не вмешивались. Кто-то уже умудрился подраться за дальним столом. Старшина посмотрел, чуть вытянув шею, увидел, что ничего серьёзного и дальше продолжил есть. Драка же закончилась быстро. Ещё один поединок за место в прайде.

Внезапно началось какое-то бурление, все начали перемещаться, шушукаться, общаться и активно взаимодействовать. Не прошло и трёх минут, как сзади меня кто-то похлопал по плечу, а затем этот кто-то пристроил свою задницу прямо у стола, опершись на него, ибо свободных табуреток не оказалось.

Я буквально охренел от наглости персонажа, но рубить с плеча не стал, поглядел на него и решил узнать, чего хочет. Параллельно подтянулись ещё четыре типа. Трое встали позади, один протиснулся между мной и Овцебыком. Последний, на удивление никак не реагировал и добивал свой обед. Видимо, его обещания подстраховать оказались тоже обманом. Что ж, принято к сведению. Никому доверять нельзя.

– Уважаемый, – обратился ко мне, по-видимому, главный в их шайке. – ты пока ни к кому не примкнул, я погляжу. Сидишь, ешь, пока другие уже вопросы решают.

Я активировал нейрошторм. Ну так… На всякий случай. Мало ли.

– Не упусти возможность присоединиться к группе, которая будет всё решать по месту прибытия. – продолжал довольно мерзкий тип с наколкой в виде черепахи на лысине. – Да, да, я говорю про нас. Про «Козырей».

Я огляделся по сторонам, изучил ребят, что меня окружают. Каждый из них самый натуральный вонючий отброс. Знавали мы подобных, ушлые черти, которые ищут любой способ, чтобы сохранить свою шкуру, желательно с минимальными последствиями. В тюрьмах набирают этот сброд на штурма в «бордовых секторах», затем этот сброд под шумок совершает какое-то военное преступление, якобы случайно, а на самом деле намеренно. Их приговаривают к сроку, но потом дают выбор: тюрьма или за абсолютный рубеж. Они выбирают второе и вуаля, эти черти здесь.

Здесь же, они будут устраивать полную неразбериху. Если появится возможность тиснуть корабль, они сделают это. Если будет возможность устроить бунт на круизере, они сделают это. Их уже пятеро. Через десять минут их будет десять. А через двадцать подавляющее большинство, управляемое вот этим ублюдочным хреном с черепахой на лысине. Мда…

– Ну так, что, стройный? Готов решать?

Я отодвинул стул, встал и развернулся, скрестив руки на груди, чтобы видеть всех перед собой, и чтобы было удобнее общаться. Если бы кто-то из них попытался меня осадить, я бы начал драку незамедлительно. Тогда последствия были бы не ясны. Возможно, я бы себе испортил жизнь этими действиями, возможно нет. Но они ещё не набрали достаточно силы и власти, чтобы так себя вести, поэтому я беспрепятственно всё сделал.

– Во-первых, я тебе не стройный, у меня есть имя и позывной. Антей, позывной «Скользящий». Во-вторых, допустим я присоединился. Вижу, вы ребята не промах, уже подсуетились. – тест на вход в доверие пройден, лысый отброс заулыбался. – Да вот только подробностей бы каких, хоть понимать, что получаю на таком раннем этапе вхождения.

– А ты молодец, вопросики у тебя корректные, хе, ну смотри… Антей, мы тут сколачиваем, так сказать, группу по интересам. Мы заинтересованы в том, чтобы не выполнять грязную работу, решать кого и куда отправлять, мы же не знаем, что нас ждёт, верно? Поэтому хотелось бы избежать бессмысленных рисков. Ну а дальше уже углубляться, так сказать, в социум, Скользящий. Смотреть за процессами, контролировать волнения, управлять. Дело, знаешь ли, хитрое, сложное, умелец в этом я.

Он постоянно оглядывался по сторонам и делал паузы. Так ведут себя все долго сидевшие зеки, да и просто преступники. Явно пронёс как-то запрещёнку, сидит на веществах, зрачки расширены, дыхание шумное, прерывистое, сопящее.

– Да и потом, коли общак какой будет, делить придётся… Всё должно быть по-честному, по понятиям, чётко, чтобы ни один пацан недовольным не остался. Понимаешь меня, Антей?

– А капитан на что?

Лысый с черепахой снова огляделся и уже начал говорить почти шёпотом.

– Капитан может и не решает ничего, тебе это в голову не приходило, а? Но коли что решает, я с ним о справедливой доле договорюсь, ты тут не бзди. Всё на мази будет. Вижу, парень ты знатный, в форме, слыхал, что ты пилотировал что-то?

Понятно. Я им нужен, чтобы провернуть бунт на корабле и улететь отсюда куда подальше, потому что других лётчиков они пока не нашли.

– Смотря с какой целью интересуешься.

– Ха-а, верно, верно, молодец, молодец, хорошо стелишь! Такие нам подходят, ну цели-то я положим озвучу, но не сейчас. Сейчас мы пока чисто расклады прикидываем. Так что из приятных вещей, будем определять, кто в очереди первый станет.

– В какой очереди? Для чего?

– Ну как? – он снова наклонился и начал говорить в полголоса. – Малышку-то пялить будем всем круизером, уж не думаешь ли ты, что останется она нетронутой? – Он бросил взгляд на девушку с короткими светлыми волосами. – Вот, чтобы после всякого сброда её не пороть, надо очередность выстраивать верную, понимаешь о чём я? Смекаешь?

Более мерзкого человека я в своей жизни и не встречал. Тем проще будет ставить его на место.

– Бабы, знаешь ли, голоса за абсолютным рубежом не имеют. Спрашивать никто не будет. Не повезло малышке, но не мы такие, жизнь такая, сам понимаешь, Антей.

– Ну теперь только осталось выяснить, кто будет решать?

– Решения, положим, на мне будут, но без диктатуры, мы всё это проходили, Антей. У нас же будет полная демократия, свобода выбора. Голосование и прочее, сам понимаешь, здесь жёсткой рукой мы ничего не решим. Люди должны ощущать свободу в консервной банке, иначе ничего не выйдет.

– Но последнее слово за тобой?

– Ну положим за мной.

– А почему не за мной?

Он посмотрел на своих «союзников», и они все рассмеялись в голос.

– Извини, брат, но ты не подсуетился вовремя, посему место принятия решений уже занято.

Они не чувствовали во мне угрозы. Очень зря.

– Не брат я тебе, гнида кривозубая. Ты вообще, как к людям подходишь? Спрос какой-то себе позволяешь, предложения вкидываешь. Ты кто такой вообще? Представиться не хочешь для начала? Ты с чего вздумал, что решать вообще что-то можешь? Не по понятиям общаешься, мульку не раскрываешь даже, не говоря уже о том, чтобы уважительно обращаться. Есть чем ответить за базар свой гнилой?

– За базар спрашивать меня вздумал?! – он разозлился, но пока ещё держал себя в руках. – Ты положение сначала займи, потом зубки показывай. Оглянись вокруг и прикинь варианты, я тебе предлагаю возможность. И предлагаю её последний раз. Если не согласишься, после той дефки тебя раком поставим и будем всем круизером пороть, пока не сдохнешь, усёк?

О, да, я усёк. Не успел он договорить эту фразу, как ему прилетел удар правой рукой прямо в кадык, и гнилостный ублюдок начал хрипеть и кашлять, аки свинья с перерезанной глоткой. Но я не планировал его убивать, поэтому силу удара рассчитал четко. Чтобы вышел из строя, а сознания не терял. Сразу после этого левым оверхендом я легчайше отправил поспать ближайшего вертухая, который не отличался габаритами. Затем отпрыгнул назад, проехавшись задницей по столу, развернулся и слез с обратной стороны, подхватил табуретку и зашвырнул её в опешившего бугая, рванувшего за мной, но не успевшего совершить такой же ловкий манёвр. Глухой стук прямо о черепушку, и он отправился в нокдаун, но не выключился. Я его добью позже. Ситуация слегка накалилась. Двое вышли из боя, один скоро очухается и ещё двое лезут за мной через стол. Они больше меня и сильнее. На моей стороне только скорость.

Стоп… Один лезть перестал. Внезапно его тело с опешившим взглядом что-то потянуло обратно. После из-за него вынырнул Овцебык и мощным хуком уложил ублюдка. Да вот только в отличие от меня силы он не рассчитывал, и я услышал характерный хруст челюсти. Отдельно порадовал тот факт, что десантник не кинул меня и сдержал своё слово. Хорошо, что он себя не выдавал. Это было мудро. Эффект неожиданности сработал на ура. После того, как он расправился с ближайшим противником, Овцебык тут же метнулся к бугаю и всадил ему знатную двоечку, отчего тот уже окончательно развалился и рухнул на пол.

На меня же летел последний, но свежий и вооружённый ножом. Я упёрся в кого-то, кто обедал позади меня, и он оказался крайне недоволен, мощно меня оттолкнув. Едва изловчившись, я увернулся от пера, схватил врага за запястье и попытался выбить у него оружие. Поначалу не выходило, в процессе я получил два крепких удара по лицу, но через пару мгновений, сработал чуть тупивший нейрошторм, я сжал его руку так, что он отпустил нож в ту же секунду. Затем я поймал вторую руку и посмотрел ему прямо в глаза. Он был под чем-то. Понятно. Этот черепаший вертухай вычленил отмороженных наркоманов, подкормил их тем, что пронёс нелегально и вуаля, банда из пяти человек готова!

Справиться с этим было не очень просто, но его нейрошторм явно уступал моему, ко всему прочему, он и сам был не так вынослив, хотя визуально меня по габаритам превосходил. Его слабые предплечья с нетренированными пронаторами и супинаторами стали сдавать. Поэтому он предпринял пару жалких попыток ударить меня ногами и головой, но ничего путного не вышло. Я резко отпустил его руки, зная, что реакции на защиту у него не хватит из-за потери огромного количества сил на борьбу. А вот у меня с реакцией всё в порядке, поэтому я успел нанести аж серию из четырёх ударов с завершающим прямым с отходом на шаг назад. Он слегка поплыл, что мне и потребовалось, чтобы окончательно добить его хайкиком, прилетевшим прямиком в ухо.

Из раковины хлынула кровь, его обмякшее и потерявшее связь с реальностью лицо приземлилось на стол, затем он попытался что-то невнятное промычать, после чего вырубился аккурат к моменту, когда подбежал старшина с надсмотрщиками, заметившими нож в руках.

Меня быстренько заломали, но я не сопротивлялся. В процессе поймал на себе безразличный взгляд той девушки, за чью честь я косвенно вступился. Овцебык сам поднял руки, после чего нас увели из столовой, но я не мог никак перестать улыбаться, ибо был очень доволен собой и занимаемым ныне моим местом в прайде. Если это и не самое высокое положение, то в любом случае, я показал, что могу конкурировать за любые позиции.

* * * * *

В каюте капитана было просторно, открывался вид из небольшого окна на открытый космос, ближе к окну примостился весьма увесистый, красивый, но до ужаса затасканный временем, дубовый стол. Под ногами красный ковёр, которому самое место в музее. Стены, местами грубо обитые деревянными панелями, выглядели довольно архаично. Слева от меня стоял стол со спиртным и колодой карт, справа был диван с глубокими вмятинами на подушках. Верхний слой искусственной кожи давно стёрся, оставались лишь небольшие тёмные островки «выжившей» обивки. Когда-то это был прекрасный чёрный диван, а теперь серый, с огромным количеством разводов. Надеюсь, это разводы от чая или от виски.

Посреди дивана валялось неприличное количество журналов с порнушкой. Я такого, честно говоря, не видывал никогда, но учитывая, что ближе к абсолютному рубежу можно поддерживать связь только через один текстовый канал коммуникации, могу представить, как журнальчики порой спасают. Что в целом не отменяет вопроса, почему бы не загрузить коллекцию фильмов на мастердек?

Руки у меня были за спиной, скованные наручниками. Вид даже не потрёпанный, хотя я только что подрался с тремя людьми. Я сиял и улыбался. Он жестом попросил убрать наручники и покинуть помещение надзирателям.

Капитан внушал трепет. Крупный мужик чуть более сорока лет от роду, лысый, подтянутый. Челюсть квадратная, форма на нём едва сходится. То ли осела из-за частых стирок, то ли ещё чего. Он поднял на меня взгляд, оторвавшись от мастердека и надел уставной берет. Глаза суровые, беспощадные, злые, чёрные.

– Фамилия, солдат.

– Я не солдат, я пило…

– ФАМИЛИЯ, МАТЬ ТВОЮ, СОЛДАТ!

Я аж подпрыгнул.

– Керимов Анте…

– Я сказал фамилия, я не говорил имя. Мне насрать, как тебя зовут. – он сделал паузу. – По крайней мере сейчас. А потом посмотрим.

Он начал стучать по клавишам мастердека и глядеть в монитор.

– Только вышли в открытый космос, как ты уже решил затеять массовую драку? Небось хочешь подмять под себя авторитет и стать местным главарём. Затем поднять бунт, сместить меня и умчаться на этой посудине куда подальше?

– Никак не…

– Я разве сказал, что ты должен что-то отвечать?

– Ника…

– Я НИХРЕНА ПОДОБНОГО НЕ СКАЗАЛ! – он шумно выдохнул. – Обрисую тебе картину. Мы здесь работаем. Я не ваша нянька, я не ваша мамка, у меня нет сисек. Видишь у меня сиськи? Нет! Потому что их нет. Поэтому судьба каждого на этой посудине меня мало волнует. Мы выполняем конкретную работу в конкретный срок. Есть свод правил, которых мы придерживаемся. За нарушение некоторых правил наказания суровые. За нарушение иных наказание – смерть. И вот теперь ответь мне на вопрос, Керимов Антей Роальдович. Ты задумывал устроить бунт на корабле? Ты подбивал людей, чтобы вступили в твою банду? Жду ответа.

– Никак нет, товарищ капитан.

– Вот и замечательно. Потому что, если да, то мы тебя в цинковом гробу отправляем в открытый космос. Передай это всем своим товарищам осуждённым. – он явно бегал глазами по моему личному делу. – Двигаемся дальше, ты у нас… Стоп… Подожди-ка секундочку.

Капитан уставился в монитор и какое-то время не двигаясь всматривался в дело. Затем медленно перевёл взгляд на меня и заговорил уже гораздо более спокойным голосом. Взгляд стал ещё более суровым, хотя казалось бы, куда ещё суровее? Появился прищур, я считал в его выражении лица неподдельный интерес скрытый за маской презрения ко всему сущему.

– Я сейчас задам тебе один очень важный вопрос, и постарайся дать на него правильный ответ, усёк?

– Так точно.

– Ты… Знаком лично с капитаном Артёмовым или нет?

Глава 6: Полезные связи

Я крепко задумался. Тут два варианта, либо он ненавидит Артёмова, либо он его обожает. Если ненавидит, тогда мне не стоит раскрывать тему наших профессиональных отношениях и дружбе. Если же обожает, тогда наоборот. Но одно я знаю точно, нужно сообщить, что я знаком с ним лично, иначе могут быть проблемы.

– Лично с капитаном Артёмовым знаком.

Решил пока не говорить, что он погиб в бою, да меня и не спрашивали. А капитан, видимо, не любил, когда отвечают не на поставленный вопрос или допускают лирические отступления.

– Какие между вами были отношения?

– Профессиональные.

– Вы были друзьями?

– Что вы имеете ввиду, товарищ капитан?

– Я сейчас, что имею, то и введу, Керимов! Я тебя спрашиваю, вы выпивали с ним вместе пиво в баре? Вы общались после боевых вылетов? Вы, мать твою, дружили или нет?

– Выпивали, товарищ капитан, общались, товарищ капитан. Получается, что дружили, товарищ капитан!

Я это всё выпалил уже не думая. Будь, что будет. Я уже один раз был на волосок от смерти, теперь видимо, мне предстоит каждый день ощущать дыхание костлявой в затылок. Капитан резко поднялся со стула. Мне удалось наконец разглядеть его вычурный китель. Тёмно-синий с тонкими красными стрелками на рукавах. Отлично сидит, прямо по фигуре.

По выражению лица капитана было сложно понять, какие у него намерения. Он собирается меня избить или наградить? Стоит и смотрит прямо в глаза. Будто пытается отыскать там священный Грааль. Товарищ капитан, если бы у меня был священный Грааль, который сможет наконец нарушить эту неловкую паузу, я бы его с радостью отдал!

– Значит друзья… – наконец произнёс он и вышел из-за стола. – А знал ли ты, Керимов Антей Роальдович, что у нас с капитаном Артёмовым были весьма и весьма противоречивые отношения?

Я замер в ожидании. Чёрт… Да что же он тянет? Ну скажи уже, что мне кирдык! Или наоборот, что нет. Или что ты там хочешь сказать, долбаный ты интриган?

– А главное противоречие всегда заключалось в том, что мы всегда спорили… Русский бильярд или американский! Ха!

Он заржал во весь голос, я выдохнул с облегчением, дальше капитана просто понесло.

– Я говорю ему, Игорь, ну какой ещё к чёрту американский бильярд? Это просто детский сад, ну! Давай в русский гонять, как настоящие мужики. Нет, упирается, говорит, мол, в американский бильярд я отдыхаю, а в русский думаю, напрягаюсь. А мне, говорит мол, напрягов и на работе хватает, ха! Прикинь, говорит, мол, напрягался по работе… Это он ещё круизером моим не управлял, вот тут-то бы напрягся так, что аж вена на лбу бы пульсировала! Ха-ха! И не одна.

Он подошёл к столику с алкоголем и заполнил два рокса до верху вискарём, даже не добавив льда. Хотя, оглядевшись, я понял, что льда здесь нет. Возможно, лёд отсутствует на корабле, как явление. Всё-таки мы на очень… Очень старом судне. Затем этот рокс оказался в моей руке.

– Если не выпьешь залпом до дна, будешь полировать столовую тряпками завтра на дежурстве! А все, кто будет проходить мимо, станут пинать тебя ногами, как мячик. Понял?

– Есть выпить залпом.

Осушил. Он секунд пять посмотрел на меня и тоже осушил стакан полностью, а после вернулся обратно за стол и присел в своё огромное кресло.

– Рассказывай…

– Что именно рассказывать?

– Как там поживает Артёмов? Где его черти носят? Сто лет уже не видел чертягу! Мы с ним одно лётное заканчивали. Потом пересекались пару раз, а меня потом унесло за абсолютный рубеж, он же мотался по системам. Слышал, что он на Тайрисе, думал как-то встретиться, всё-таки две системы рядом… Да не свезло. Как у него дела? У тебя в деле написано, что ты дезертир с Тайриса, эскадрон Пульсар. Всё верно?

– Так точно.

– Ну и?

– Артёмов погиб, товарищ капитан…

Тот моментально помрачнел, отвернулся в сторону. Затем посмотрел в окошко, где простирался бескрайний космос.

– Значит всё-таки Пегас смертен… А я так надеялся, что услышу о его сто первом полёте…

Мы какое-то время молчали, напряжение висело в воздухе, хоть ножом режь.

– Что ж, никто не вечен. Расскажи хоть, что стряслось? Как это произошло?

– ОДП Микрон Сциллис, тврщ капитан! Один залп, мы не знали на что шли, разведка доложила одно, в итоге столкнулись с противником, к которому были не готовы.

– Ты не похож на дезертира…

– В душе им и не являюсь, тврщ капитан, но по факту осуждён за дезертирство.

– Сколько вас осталось?

Он как будто всё понимал. Как будто даже не требовалось ему подробно рассказывать, что к чему. Он меня считал буквально в тот момент, когда я пересёк порог его каюты.

– Трое.

– Ты им приказал уходить вместе с тобой?

– Так точно.

Капитан встал и прошёлся по помещению.

– Керимов, в чём, в чём, а в людях я разбираюсь неплохо. В основном, благодаря тому что половину сознательной жизни работаю с конченым отребьем. – он сделал паузу и закурил, включив предварительно вентиляцию. – Я видел всех бандитов, негодяев, отбросов, какие только существуют. Никто кроме них работать за абсолютный рубеж не идут. И когда ты появился здесь на пороге, со своей этой осанкой, со своим говором, складными предложениями и субординацией… Я даже удивился. Нечасто к нам такие гости захаживают. Ты не убийца, у тебя глаза воина, но не дезертира. Ты, на секундочку, расправился с тремя людьми в рукопашную! Отребье может только кишки вспарывать ножами, да огнестрелом махать в разные стороны. Честный бой они никогда не принимают.

Я стоял, слушал и внимал.

– Учитывая всё то, что я сказал, хочу задать тебе ещё один очень важный вопрос. Настоятельно рекомендую дать на него правильный ответ. – он подошёл ко мне почти вплотную. – Ты что-нибудь знаешь о готовящемся мятеже на корабле?

Вопрос воистину с подвохом. Если скажу да, может счесть стукачом, если скажу нет, может счесть предателем… С другой стороны, а что я знаю-то? То, что какой-то идиот задумал захватить корабль и использовать меня, как пилота? Последнее – это вообще мои домыслы. Напрямую он ничего не говорил.

– Бунт на корабле вещь серьёзная, тврщ капитан, за такое следует наказывать. Если мне будет что-то известно помимо влажных фантазий наркоманов, подписавших контракт по ошибке, я обязательно дам вам знать.

По его выражению лица было видно, что он впечатлён.

– Неплохо, Керимов, неплохо. Не стукач, но и не лгун… Не выгораживаешь, но и не подставляешь. Такой человек, как ты мне очень бы пригодился. – он бросил на меня недовольный взгляд. – Только не возгордись там, а то мигом покажу твоё место.

– Никак нет, тврщ…

– Я НЕ ДАВАЛ КОМАНДЫ ГОВОРИТЬ!

Снова включил режим изничтожающего господства. Ладно, я не против. Тем более вискарь начал давать в голову, в глазах всё плывёт уже.

– У нас будет две недели для подготовки после того, как вся команда и контрактники выйдут из криосна. Как только ты очнёшься, ты должен оказаться на капитанском мостике так скоро, как это возможно. Мой предыдущий старший помощник погиб, а ты наверняка знаешь, как трудно найти не только умного, но и надёжного человека. Поэтому за две недели у нас будет достаточно времени, чтобы тебя проверить. Покажешь себя хорошо? Получишь должность, будешь рулить этими отбросами, что сейчас коптятся в столовой. Покажешь себя плохо? Будешь гнить с ними целый год, каждый день сражаясь за место в стае.

Я приподнял брови.

– Ну, а что ты думал, Керимов? Один раз подрался и до самого конца неприкасаемый? Здесь это так не работает.

* * * * *Криосон – это ещё более мерзкая штука, чем прыжки между анамнионами. Крионикс – жижа крайне вонючая, вязкая и гадкая. Чем-то напоминает куриный бульон со свежесваренным яйцом по запаху. Но то низкокачественный крионикс. Хороший бы отдавал ещё и древесиной.

До погружения в эти капсулы я прошёл ещё через несколько этапов естественого отбора, поначалу мне пытались напакостить, когда я ел в столовой на второй день, потом атаковали Овцебыка, пришлось вписываться. Девчонке тоже не повезло, её схватил за жопу какой-то боров, уже не контролирующий свои животные позывы. Но она оказалась не промах и чуть не всадила ему вилку промеж глаз. Тот, конечно, напрягся и отстал, но по глазам «пассажиров», видно было, что надолго этого урока им не хватит.

Старшина и надзиратели, конечно, старались её немного прикрывать, но увы, в тёмных уголках мало кто защитит, а таких на круизере хоть отбавляй. Помимо прочего, ей крайне не повезло с расположением каюты, которая находилась в самом конце жилого блока. Учитывая количество поворотов и зигзагов, которые приходилось преодолеть, пока доберёшься до места, произойти могло всё, что угодно. Даже крик мог не помочь.

Один раз я спросил, нужно ли её проводить, она на меня глянула взглядом загнанной волчицы, какое-то время пыталась понять, хочу я её изнасиловать или нет, после чего неохотно согласилась. По пути выяснилось, что зовут её Герда Камова, а оказалась она здесь вынужденно. Отчасти её обманули, как и меня, отчасти привела нужда. Раньше управляла беспилотниками, потом вошла в открытый конфликт с руководством. Турнули. Учитывая, что над ней сидел такой же обидчивый урод, как и Лемешев, ещё и в чёрный список добавили. После сотни неудачных попыток устроить свою жизнь, ей попался какой-то старый знакомый, иными словами, проходимец, предложил контракт. Деньги хорошие, условия средние, делать много не придётся. Вот она и на крючке.

Удалось познакомиться и с другими персонажами, например со спецназовцем с чубом. Зовут его Сергей, ему двадцать восемь лет, прошёл через многое. Моя интуиция меня не подвела, он действительно оказался спецназовцем. Пренебрегал духологами, не прорабатывал дефективные протоколы через «П.У.Л.», был уверен, что он машина для выполнения боевых задач. С этого и начинаются большие проблемы. Затем множественные переработки, слишком большое количество смертей на глазах, попадание в плен, пытки, освобождение, надлом. Застрелил своих боевых товарищей, ибо провалился в неконтролируемый ПТСР. Суд, приговор, контракт.

Уже к концу второго дня вокруг нас с Овцебыком уже сколотилась своя небольшая коалиция. Осталось только надеяться, что она сохранится после того, как мы выйдем из криосна.

Погружение прошло успешно, я задержал дыхание, чтобы не чувствовать вонь, ложась в эту ванну с вязкой жижей. По консистенции было сразу понятно, что разбавлено, поэтому возможны пробуждения посреди пути. Я провалился в грезы очень быстро, а очнулся в тот момент, когда сработала аварийная система оповещения.

Странно, по ощущениям, я будто лишь пару мгновений назад сомкнул глаза…

* * * * *Капсула освещалась красно-синим мерцанием в отсеке для криосна. Где-то отдалённо гудела сирена, крышка капсулы резко открылась, и я вывалился из неё не понимая, что творится вокруг. Весь отсек разделялся на боксы, в каждом боксе по четыре капсулы. Из одежды на мне ничего не было, поэтому я спешно накинул на себя, предварительно повешенные в шкафчик вещи, включая нижнее бельё, комбез, обувь и берет.

Остатки крионикса на коже мерзко хлюпали, но на помывку времени не было.

Как правило, после криосна люди шатаются, их тошнит, они голодные и у них мало сил. Но я был в кондиции. Значит времени прошло не так много. Корабль начало потряхивать, да так, что я бухнулся на пол. Почему остальные капсулы не срабатывают?

Память тоже работала хорошо, я прекрасно помнил, что произошло незадолго до моего отключения в криокапсуле, я помнил всё, что мне рассказывал Серёга Антипов, я помнил слова Герды, я помнил драку в столовой… Подхожу к календарю, включаю подсветку. Прошло шесть месяцев и двадцать восемь дней! Мы почти на месте… Странно. Вспоминаю, что первым делом я должен явиться на капитанский мостик, как очнусь. Как только подумал об этом, сработал коммуникатор. На экране было написано: «КАПИТАНСКИЙ МОСТИК!!!». Я его настроил как раз на своё пробуждение, чтобы не забыть.

Бегу со всех ног к месту, попутно смотрю на капсулы. Все закрыты. Мельком улавливаю капсулу Герды. Она лежит там обнажённая. Капитан всё сделал весьма корректно. Сначала отправил спать всех мужиков, затем её. Проснётся она раньше остальных на день, чтобы успеть прийти в себя. Ну теперь уже не раньше остальных… Я-то проснулся.

Пока бежал меж отсеками, впечатался в стену, рассёк себе лоб. Пошла кровь, заливая правый глаз. Этого ещё не хватало. Вылетаю на капитанский мостик, вижу нашего бессменного капитана Радона Ивановича Кобальта, одетого полностью с иголочки, расставившего широко ноги и стоящего ко мне спиной. Уверенно подбегаю к нему, стирая с лица безостановочно льющуюся кровь, смотрю по сторонам.

Когда я говорил, что этот корабль архаика, я даже не подозревал насколько. Здесь не было ни одного монитора состояния. Сплошные лампочки, тумблеры, кнопки, изредка рычаги. Чтобы управлять подобным судном, надо быть очень подкованным. Сейчас гиперджеты оснащены нейродрайвом, который делает за пилота практически всё. Тут же пилот – это бог. Повелитель тумблеров.

Чёрт, а вертухай, походу знал, в чём дело. Только сейчас до меня дошло, что эти технологии не только позволяют сэкономить некоторые ресурсы во время строительства, а также упростить ремонт, если случиться поломка. Они, по сути, выполняют функцию защиты от угона. Ибо немногие способны управиться с такой махиной.

Тут чёрт ногу сломит, что к чему, вот, например, дальняя панель управления дополнительными маневровыми соплами. Здесь примерно пятьдесят одинаковых тумблеров. По своей профессии я обязан знать их назначение, поэтому я с уверенностью могу сказать, что вся панель предназначена для полноценного управления, как силой выброса сжигаемого топлива, так и направлением. Но на этом мои компетенции заканчиваются, потому что я не знаю конфигурации судна. Если дополнительные маневровые располагаются не так, как я себе представляю, можно допустить роковую ошибку при маневрировании.

– Антей! Рад, что ты здесь, как мы и договаривались семь месяцев назад. – произнёс капитан спокойным голосом с улыбкой.

– Товарищ капитан! Что происходит?!

На мостике кроме нас никого не было.

– Почему капсулы не открываются?!

Нас мощно тряхнуло. Обзор из кабины был нулевой. Окна как будто заволокло дымом или что-то вроде того. Однако дым был светлый… Равномерно светлый. Такой свет бывает только, если судно находится в атмосфере какой-либо планеты.

– Антей, дело в том, что они и не должны открываться, я намеренно разбудил тебя раньше остальных – он продолжал улыбаться. – На «Внезапном» предусмотрен только один сценарий, при котором происходит открытие криокапсул.

– Какой же?

– Повреждение судна.

– Тогда почему нас так трясёт? Почему ничего не видно? Снаружи сплошной дым! Разве это не повреждения? Корабль в порядке?!

– Не переживай, корабль в полном порядке и даже не повреждён.

– Тогда, что чёрт возьми происходит?!

– Всё просто, мы притягиваемся к планетоиду, вошли в плотные слои атмосферы.

– Мы что, падаем?!

– Всё верно, Антей, мы находимся в состоянии свободного падения. Благо, у нас ещё есть около пяти… В лучшем случае семи минут, чтобы всё исправить.

– И что вы предлагаете сделать?

– Мне кажется текущая ситуация, как нельзя лучше подходит для того, чтобы проверить твои навыки и пройти первое тестовое задание на должность помощника капитана.

– Да вы должно быть шутите…

– О, нет, Антей, ни в коем случае. А теперь ступай к панели управления дополнительными маневровыми, тебе предстоит выравнивать нашу птичку.

А можно мне другого капитана?

Глава 7: Авария на Доминусе-552

– Да я даже не знаю схему их расположения!

– О, это не проблема, вон в том ящике… – он показал пальцем на грязный железный ящик рядом со мной. – В этом ящике лежат чертежи.

– Чертежи?!

Я был готов разрыдаться.

– Ну да, чертежи… Надеюсь, ты не прогуливал занятия в лётном училище.

Нас снова мощно тряхнуло.

– Время тик, так, Антей, чего стоим?

Чёрт подери, этот не капитан, а какое-то недоразумение… Значит в спокойной обстановке он на меня орёт, затыкает и вообще всячески показывает мне моё место. А сейчас он спокоен, как удав, улыбается и предлагает мне посмотреть чертежи?!

Я метнулся к ящику, но он был заперт. У меня уже опускались руки, судно трясло всё сильнее. Радон стоял бездействовал. Он самоубийца?

– ЗАКРЫТО!

– Ой… Точно. – он швырнул мне ключ, и я каким-то чудом поймал его левой рукой. – Специально закрыл, чтобы всякие вертухаи не имели доступа к информации.

Каким-то чудом я открываю ящик с первого раза, смотрю огромную гору блюпринтов. Быстро нахожу схему расположения дополнительных маневровых сопел.

– Нашёл! – подбегаю к нему. – Вы же включили обратную тягу?

– Нет, конечно, Антей… Ну чего как маленький, давай, давай, подсуетись! – он посмотрел на наручные часы. – До поверхности осталось не так уж много.

В голове паника, начинаю носиться, как ошпаренный между панелями. Каждую из таких я видел в лучшем случае на страницах учебников… Обратная тяга… Отлично. На панели с десяток тумблеров и две кнопки. Так, вспоминай! Да, точно, в режиме межзвёздного перелёта кнопка в утопленном состоянии блокирует сопла в определённом положении. Тумблеры находятся друг напротив друга. Так, калибровка... Сила обратной тяги и сужение сопел. Настроить. Направление… Ещё несколько тумблеров справа.

Я перебегал из одной части мостика в другую, переключая всё подряд. Потихоньку ситуация улучшалась. Благодаря тому, что я выпустил нужные закрылки, тряска ушла, судно стабилизировалось. Но оно всё ещё падало в опасном пике.

Подхожу к основной приборной панели, где есть всего один миниатюрный лампочный мониторчик. На нём отображаются полётные данные и немного информации о планете. Мы приближаемся к поверхности. Так, понятно, у неё есть твёрдая поверхность. Гляжу в окно. Всё ещё ничего не видно. Высота двадцать тысяч метров. Скорость пятьдесят метров в секунду. Это не сравнится с теми скоростями, которые я выжимал из гиперджета. Поэтому я почувствовал уверенность в своих действиях. Здесь не нужна реакция, нужно просто выставить правильные параметры, исходя из ситуации.

Долго смотрю на приборку, в голове постепенно складывается паззл. Капитан бездействует. Интересно, он настолько во мне уверен? Или просто такой отчаянный, что готов умереть в любой момент времени?

Отрубаю маршевые двигатели. Чёрт, это надо было сделать с самого начала… Какой же я идиот! Подбегаю к панели главных маневровых, половину перенастраиваю на обратную тягу, другие направляю под углом для балансировки. Иначе может повести и нам конец.

Чувствую эффект. Вибрации прекратились. Но мы всё равно несёмся прямиком вниз. Что я делаю не так? Смотрю чертежи, вижу основные закрылки для балансировке в атмосфере… Ну конечно! А я ковырял дополнительные. Выпускаю закрылки, тут же начинается тряска похлеще, чем была.

Капитан начинает смеяться во весь голос.

– Ладно, Антей, посторонись.

Он спокойно подходит к каждой из панелей, переключает те тумблеры, которые мне и в голову не приходило переключать. Затем делает и вовсе наоборот, включает маршевые, убирает закрылки, полностью перенастраивает маневровые. Машина пару секунд трясётся так, будто всё к чертям сейчас развалится на куски, потом всё резко выравнивается, стабилизируется. Я чувствую небольшой крен.

После он вырубает маршевые, оставляя лишь маневровые, полностью перекидывает всю энергию выброса на левый борт, корыто делает резкий поворот. В это время он подходит к небольшому мониторчику на панели управления, чешет подбородок.

– А ну да, совсем забыл, точно.

Подходит к дальней части мостика, разбивает стекло одного из пятнадцати рычагов, о назначении которых я даже не знал. Слышится отдалённый грохот, машина как будто воспряла духом, ещё немного выровнялась и разворот стал гораздо мягче. Кажется, он сбросил один из топливных отсеков. Надеюсь, пустой.

После этого он так же спокойно подходит к штурвалу, немного калибрует вручную, глядя на лампочки и прислушиваясь к трелям электроники. Кивает головой, отходит в сторону и указывает ладонью на окно, приглашая меня посмотреть.

Через несколько мгновений после этого движения весь туман за окном пропадает, а моему взору открывается вид планеты, на которую мы прибыли. Пустынная, красно-оранжевая, чем-то напоминающая Марс, да только с непонятными зеркальными озёрами серо-зелёного цвета. Повсюду наблюдались испарения, будто в каждом сантиметре этого места находились подземные гейзеры. Несмотря на крайне непривычный гористый ландшафт с загибающимися верхушками скал, будто на них кто-то непрерывно дул несколько столетий, зрелище было поистине завораживающее.

– Тврщ капитан! Как вы… Что произошло?

– О, пустяки, я хотел побыстрее добраться до места назначения, поэтому слегка откалибровал скорость, когда на третий месяц хождения по пустому кораблю почувствовал подступающую апатию.

– Вы не погрузились в криосон?! – опешил я. – Нет, стоп… Как вы выровняли машину?

– Ах это, тут всё просто. Только я знаю, где центр массы. Тебе, как пилоту гиперджета это не очень было нужно. Тачка слишком маленькая. А когда управляешь круизером, ты по сути управляешь центром массы. – он закурил сигарету. – Но надо отдать тебе должное, действовал ты правильно. Как по инструкции. Знания проснулись в нужный момент, ха!

Я стоял, открыв рот.

– Да не бзди, Капустин, отдерём и отпустим. Вот смотри. – он подвёл меня к панели. – Это панель баланса. Вот эти лампочки – это индикаторы баланса. Зелёная зона – хорошо, красная зона – плохо. Когда гаснут, значит ты в неуправляемом штопоре и нам всем конец. Дополнительные маневровые в данном случае были нахрен не нужны. Тебе нужно было просто сбалансировать судно по этой шкале, потому что мы клевали жёстко носом. А носом эта дура клюёт, потому что её дерьмово спроектировали, у неё аэродинамика спереди ублюдская. И никакие закрылки ситуацию не исправляют. Можно только основными маневровыми и маршевыми это всё выравнивать. Причём, парадокс такой, что чтобы выровнять, нужно не тормозить, а поддать.

Он рассмеялся во всё горло.

– А ты её оттормаживал обратной тягой, дубина! Ну ничего, боевое крещение пройдено. За старания пятёрка, а по факту двойка. Будешь сидеть штудировать чертежи и мануалы, пока не научишься.

Я вытер пот со лба, выдохнул и сел на кресло.

– Ты куда пристроил жопу свою, солдат?! НУ КА ВСТАЛ ЖИВО! КОМАНДЫ «ВОЛЬНО» НЕ БЫЛО!

Я подскочил, как ужаленный.

– То-то же. Ты давай меня за отца не принимай. Я хоть старше, мудрее, опытнее, но думаешь мне охота с тобой возиться?! ЗАРУБИ НА НОСУ! Я НЕ МАМКА!

У него аж слюна летела прямо мне в лицо.

– Так, дальше. Сначала будишь девку. Как её там зовут?

Молчу.

– Как её зовут, я тебя спрашиваю?!

– Герда. Герда Камова.

– Вот, да. Её. Разбуди её, иначе, если она проснётся со всеми остальными, её трахнет вся команда, и я не смогу этому препятствовать.

– Есть.

– Поможешь ей прийти в себя и всё такое. Ты не выглядишь, как похотливое животное, так что надеюсь шишка не задымится. А если задымится, то потуши. Понял?! После этого придёшь ко мне в каюту. Есть что обсудить.

– Есть, тврщ капитан!

Ухожу в боксы криосна, подхожу к капсуле, где находится Герда, запускаю процесс пробуждения. Какое-то время ничего не происходит, затем она начинает двигаться, а крионикс постепенно стекает в специальную трубу для утилизации. Использовать повторно его нельзя. Через пять минут крышка открывается, и я смотрю на неё обнажённую. Хороша, подтянута. Верно будет подметить, что в меру красива. Бывают цацочки прям ноги от ушей, все такие декоративные, прекрасные. Эта хороша ровно настолько, насколько может быть девушка с военной профессией. Сваливается на пол, кряхтит на коленях, я подкидываю полотенце, накрываю её. Герда поднимает голову, смотрит на меня с немым вопросом.

– Разбудил раньше остальных. – говорю я. – У тебя есть время, чтобы прийти в себя и восстановиться. Не знаю, когда будут вскрываться другие капсулы, но точно не сейчас.

– Сколько ещё лететь?

– Мы уже на месте.

– Что у тебя с лицом?

– Иди умойся и оденься.

С этими словами я и сам отправляюсь в душ, чтобы смыть с лица кровь и всю налипшую жижу крионикса, которая постепенно начала раздражать кожу. Врубаю ледяную воду, отскакиваю назад от неожиданности, пытаюсь найти кран горячей, но ничего нет. Здесь только холодная. Точнее ледяная. Понял. Скрипя зубами встаю, смываю всё, чувствую прилив бодрости. Кровь по венам начала течь быстрее. Я уже было успокоился, но судьба распорядилась иначе. Посудину мощно тряхнуло. Так мощно, что я подлетел к потолку, а затем резко приземлился на пол. Пыхтя, пердя и матюгаясь, встаю, оглядываюсь. Снова красно-синее мерцание повсюду и сирена, вопящая так, что хоть уши затыкай.

Но что привлекло моё внимание и заставило начать волноваться, так это резко откинувшиеся все крышки капсул для криосна. Если Радон мне не соврал, это означало лишь одно. Повреждение судна.

* * * * *Пока я бежал по коридорам, посудину трясло из стороны в сторону. Проходя мимо каюты капитана, я обратил внимание на то, что она плотно заперта. Причём не обычной дверью, а аварийной стальной заслонкой толщиной десять миллиметров. Вдоль всей длины заслонки тянется плотный кровавый след. Капитан был внутри? Где он? Он жив? Едва вылезаю на мостик, оглядываюсь. Никого. Присматриваюсь внимательнее, в углу сидит капитан, держится за бок.

Бегу со всех ног спотыкаясь, он смотрит на меня впервые за всё время снизу вверх, на лице кровоподтёки, рука вся в вязкой багряной жиже.

– Забыл про дефлекторы, Антей… Забыл про дефлекторы.

Выглядит он очень плохо, лицо бледное. Что же произошло, я выясню потом, а сейчас нужно посадить нашего раненого зверя, и я не про капитана. Встаю, бегу к панелям, смотрю на балансировку, как учил раненый Кобальт. Не клюёт, но кренится на правый борт. Высота всего пять тысяч метров. Точка назначения? Куда мы вообще летим? Неважно. Смотрю в окно. Практически ничего не видно, только огромное поле из песка далеко впереди.

Выглядит приемлемо. Нужно как-то зарулить туда и попытаться обеспечить относительно мягкую посадку. Подбегаю к капитану, он почти в бессознанке.

– Товарищ капитан! Где панель посадочных амортизаторов?! Где она?

Он закрыл глаза. Толку ноль. Умрёт? Если я не посажу это корыто, то умрёт не только он. Чёрт, да что здесь вообще произошло?!

Начинаю жадно искать глазами панель посадочных амортизаторов. Нахожу что-то похожее. Не знаю точно оно ли. Да пофиг! Времени думать нет, до поверхности уже три тысячи метров… Слышу какой-то звук снизу и скрежет металла. Да это оно! Сажусь в кресло, хватаюсь за штурвал. Надо снова выравнивать посудину. Как он там говорил? Поддать маршевыми? Врубаю на полную, стабилизирую маневровыми, закрылки не выпускаю. Чёрт возьми, а ведь работает!

Веду машину параллельно земле с постепенным снижением. Проверяю систему мягкой посадки… Ну разумеется. Она вышла из строя. Бахнемся на пузо. Точнее на амортизаторы. Остаётся только молиться, чтобы топливные отсеки оказались достаточно надёжными, и вся эта конструкция не рванула бы при касании с землёй.

Начинаю судорожно осматривать приборки. Вижу ту, что светится полностью красным, подхожу, изучаю. Судя по форме из крохотных лампочек – это и есть наш «Внезапный». Повреждения в боковой корме, недалеко от мостика. Как раз примерно там, где находится каюта капитана. Доступ к ней уже закрыт навсегда. Смотрю высоту. Полторы тысячи метров. Скоро будет контакт.

Разворачиваю дополнительные маневровые в обратную сторону и даю немного обратной тяги. Надо максимально замедлиться. Выравниваю штурвал, машину всё ещё кренит, но это не проблема. Крен как раз с ту сторону, куда мне нужно. Подбегаю к капитану.

– Радон Иванович! Товарищ капитан!

Бью его ладонью по лицу, он открывает глаза. Только сейчас я понимаю, что держится он не за бок, он держится за руку. Точнее за то, что от неё осталось. Тут же вспомнился алый след на заслонке. Ему отсекло конечность, когда он выбирался из каюты. Вероятно, ещё несколько осколков прилетели прямо в торс, ибо униформа была не только в крови, но и местами разорвана в лоскуты.

– Товарищ капитан, я выровнял судно, мы приземлимся на твёрдую поверхность. Вы должны назначить меня новым капитаном! – я был вынужден это сказать, отбегаю к ящику с блюпринтами, нахожу в соседнем отсеке потрёпанный судовой журнал, возвращаюсь с ним к капитану. – Напишите в бортовой журнал!

– Отнеси… Меня… В медотсек…

Чёрт… Его нельзя сейчас никуда вести. При посадке мы можем помереть оба, если окажемся в коридоре и не зафиксированными на месте. Единственное, что я мог сделать – это пристегнуть его к креслу второго пилота. Что я и намеревался сделать. Но сначала он должен назначить меня капитаном. Иначе всё пойдёт наперекосяк.

– Товарищ капитан, я могу только зафиксировать вас в кресле второго пилота. Я не успею вас донести до медотсека. Если понесу сейчас, мы оба погибнем.

– Думаешь… Ты… Достоин управлять «Внезапным»?

Мда, только он мог перед смертью задавать подобные вопросы. Надо было дать правильный ответ.

– Я лишь могу выполнить свой долг по контракту, а также усмирить всё отребье. Достоин я или нет, только время покажет.

Он улыбнулся и кивнул головой, жестом прося ручку.

– Один хрен, на борту больше нет пилотов, кроме тебя и меня, Антей… Ко всему прочему… – он прокашлялся. – «Внезапный» не выдержит столкновения… С поверхностью… – Он подписал указ о моём назначении. – Мы все… Кха! Помрём при посадке. – Капитан снова прокашлялся. – Если ты, конечно, не баловень судьбы, который всё идеально сделает миллиметр в миллиметр… Но даже если да… То смерть всё равно ждёт от кое-чего другого.

От чего другого? Здесь формирования Сциллис? Или Черезниковы? Времени выяснять нет. Я начал его тащить в кресло второго пилота. Туша просто неимоверно тяжёлая, даже с учётом того, что ему отсекло руку. За капитаном тянулся густой кровавый след. Он уже точно не жилец, но я не могу бросить человека вот так. Усаживаю его на кресло, пристёгиваю, он хрипит, кашляет, ему очень плохо.

Весь в крови почти с головы до ног я сажусь на соседнее кресло, беру в руки штурвал, активирую нейрошторм и начинаю управлять этой дурой.

– Антей… Она клюёт… Носом, потому что он… Очень… Прочный. Хороший ты парень, Антей… Давно таких не видал… Жаль, что выхода отсюда уже нет…

На сим он либо потерял созрание, либо испустил дух. Я делаю из этой фразы только один вывод. Придётся чутка опустить нос во время посадки. Часть ударной силы он поглотит, затем начнёт опускаться остальная часть суда уже на амортизаторы. Метров за пятьдесят до земли буду врубать обратную тягу, она даст возможность чутка опустить нос, при этом замедлит нас ещё чуть-чуть перед приземлением.

Вот уж не думал, что буду когда-нибудь управлять таким кораблём, да ещё и сажать на открытой местности. До земли осталось всего ничего. Каких-то триста пятьдесят метров. Закрываю глаза, представляю себе, как я лечу прямиком в привязанного к столбу Лемешева и аннигилирую его при столкновении. Да, очень хорошо. Прям даже настроение поднялось.

На пятидесяти метрах я врубаю обратную тягу. Всё идёт по плану. Остаётся ещё десяток метров, представляю себе, как меня размазало по капитанскому мостику. Затем возвращаюсь в реальность, смотрю на пейзаж вокруг. Он красивый. Планета солнечная. Но увы, безжизненная. На такое приятно посмотреть с часик другой, а потом хочется смыться поскорее туда, где есть цивилизация.

Столкновение!

Мигом вся электроника вырубилась, затем заработали аварийные генераторы. Вибрации такие, что я аж чуть не выпрыгивал из ремней безопасности. Столп пыли застелил окна, благо они не разбились. Повезло. Стараюсь не обращать внимание на все сопутствующие эффекты этого «5D кинотеатра» и понять вообще, как там поживают топливные отсеки. Если бы что-то рвануло, я бы это точно услышал. Но вдруг цепная реакция начнётся с дальнего и пойдёт по остальным, словно домино? Вполне возможно.

Задница адски болит, потому что кресло твёрдое и неудобное. Из-за адской тряски всего судна мне так сильно отбивает копчик, что аж кричать хочется. Затем вся вакханалия резко завершается, корабль останавливается, вокруг виснет абсолютная тишина, слышно лишь потрескивание электроники, да лишь скрежет перегретого металла.

Смотрю на капитана. Не двигается. Отстёгиваю ремни безопасности, мычу от боли, которая вскоре пройдёт, но пока пульсирует по всему телу. В основном ноет отбитый позвоночник. Подхожу к Радону, щупаю пульс на шее. Ничего. Мёртв. То ли при приземлении его добило, то ли ещё когда он отключился, испустил дух… Уже никто не узнает.

Нахожу бортовой журнал на полу, сую его под мышку. Возвращаюсь к капитану, начинаю копаться в кителе, там множество ключей и карточек. Забираю все, рассовываю по карманам. Достаю план корабля из ящика, ищу отсек боевого снабжения. Его тут может и не быть… Но я отказываюсь в это верить. Как капитан планировал усмирять отребье без оружия? Вижу странный кусок чертежа прямо на капитанском мостике. Смотрю в то место, где он должен располагаться, но там всего лишь обычная стальная панель. Не доверяя своим глазам, подхожу ближе, изучаю. Пластина не прибита, имеются щели. Неужели потайной ящик? Пытаюсь придумать, как его открыть, но пока не понимаю.

Через несколько минут безуспешных попыток понять вообще, как это открыть и можно ли это сделать в принципе, я обнаруживаю одну единственную лампочку, где-то внизу, горящую тусклым жёлтым светом. Тут-то паззл и сложился, достаю карточку, прикладываю, слышится шипение, лязг, затем дверца автоматически откидывается и передо мной появляется дивная картина. Два табельных оружия и одна винтовка. Всё – огнестрел. Прошлый век, но в целом надёжное, а самое главное – эффективное для решения целого ряда боевых задач. Я бы, конечно, предпочёл современный плазматик, у него отдача маленькая, да и сами пушки не такие тяжёлые. Но на безрыбье, как говорится.

Вешаю кобуру на пояс, беру пистолет, проверяю заряжен ли? Всё хорошо, патроны на месте. Внизу ящика обнаруживаю небольшой кейс, там солидный боезапас. Пока оставим это здесь, а дальше посмотрим. Проверяю уже работающий нейрошторм через миниатюрный дисплей, вживлённый в запястье. Всё в норме. Слышу шорох сбоку от себя, боковым зрением улавливаю движение, резко поворачиваюсь, направив ствол в сторону гипотетической опасности.

Это была Герда. Чёрт! А я уж было напрягся. Она держалась за голову, но передвигалась вполне уверенно. Поражён, что девушке удалось так легко перенести такое жёсткое приземление. Однако, я поторопился с выводами. Едва произнеся: «Что произошло?», она упала в обморок прямо на капитанском мостике. Поэтому пришлось оттащить её к креслу и усадить, чтобы не лежала поперёк дороги.

Теперь же начинается самое интересное… Я официально назначенный капитан корабля «Внезапный», я понятия не имею какие задачи нам предстоит выполнять. Возможно, в каюте капитана было больше информации. Ищу глазами, вижу ещё один ящик. Страсть Радона Кобальта к бумаге и стальным ящикам меня пугала, но что поделать. Подбираю ключ, достаю оттуда кипу бумаг.

Поначалу, я просто не поверил своим глазам. В списке поставленных задач вообще не было ни слова про исследование абсолютного рубежа. Строки о поставленных задачах повторялись одна за другой, различались лишь числа.

Группа 487, высадка на Доминусе-552, состав группы 35 человек.

Выжило: 0, Умерли: 34, Пропали без вести: 1

Сканеров размещено: 15, Запущено развед-беспилотников: 4, Пакетов данных получено: 18

И так в каждом блоке. Менялось только количество человек, а также количество размещённых сканеров и полученных пакетов данных. Что за сканеры? Какие пакеты данных? Ответов на эти вопросы у меня не было.

Я начал слышать звуки шагов далеко от мостика и разговоры выживших. Надо было собрать всех выживших в столовой, сообщить о положении дел, а также выяснить, в каком состоянии находится наш корабль. Правда, несколько мгновений спустя, я понял, что мой план был чересчур оптимистичным и совершенно несбыточным. В дальних отсеках чётко громыхнули несколько выстрелов из огнестрельного оружия. Я пулей метнулся к ящику, достал винтовку и приготовился к худшему…

Глава 8: Перестрелка

В голове крутились разные мысли. Кто-то мог пронести огнестрел с собой, что маловероятно, но вполне возможно. Также оружие могли отнять у старшины и надзирателей. Ну и самый худший расклад – это наличие бокса боевого снабжения в другой части судна, который открылся во время приземления.

Краем глаза глянул на блюпринты и действительно обнаружил подозрительную надстройку после очередной модернизации. Радон Кобальт, видимо, рассчитывал, что в той части судна будет находиться только специальный персонал. Возможно, он готовил «Внезапного» для каких-то особых задач. Это мне уже никогда не выяснить.

Ещё три выстрела, крики, топот. Я подбегаю к стене, выглядываю в коридор. Меж кем происходит перестрелка? Мне стоит бояться? Если оружие у лысого с черепахой на черепе – определённо ме стоит напрягаться. Если же у Овцебыка, то ситуация прямо противоположная.

Я начал прикидывать расклады. Что, если их больше? А их скорее всего больше, потому что я один… Тогда мне несдобровать. Но я могу совершить аварийную блокировку отсека и его сброс. Смотрю на потолок. Да, капитан ровно это и сделал, когда выравнивал посудину по прилёту. Один из рычагов уже использован. Остальные не тронуты.

Но мне надо точно понимать, что происходит. Только тогда я смогу действовать наверняка. Придётся вылезать потихоньку из «берлоги» и разведывать обстановку. Запираю все ящики, ключи и карточки сую в самый дальний и глубокий карман, аккуратно выхожу в коридор.

Какое-то время всё было тихо, пока не послышались спешные шаги за поворотом и ругань. Судя по звукам – это был один человек, но именно он мог оказаться вооружён. Терпеливо жду, держу на мушке то место, где он гипотетически должен появиться через несколько мгновений. Палец на спусковом крючке. Вспомнились все тренировочные лагеря, когда я ещё даже не задумывался о службе в ВКС, а проходил срочную службу, просто ради того, чтобы наконец выбраться из своего шахтёрского городка. В тот момент у меня был только один план, дойти до конца и получить хоть какую-то должность по контракту.

Шаги приближались, неизвестный уже был совсем близко. Возможно, мне показалось, но готов поклясться, что слышал звук передёргиваемого затвора. Руки слегка вспотели. Ещё шаг, и я увижу противника.

Хорошо, что у меня работал нейрошторм и с реакцией полный порядок, ибо в панике застрелил бы Овцебыка, который вывалился из-за поворота.

– Антей! Ты таки жив! Какая хорошая новость!

Я опустил винтовку, мы пожали друг другу руки с таким удовольствием, будто были знакомы целую вечность.

– Что там происходит? Я слышал выстрелы.

– Чёртов ублюдок Уголёк добрался до огнестрела. Он и его шайка пристрелили всех надзирателей и старшину!

– Уголёк? Это который лысый с черепахой на голове?

– Да! А я гляжу у тебя агрегат хороший, девяносто девятый Гранев! Я с таким в учебке носился. Ему ни дождь, ни слякоть ни по чём.

– Пошли, я тебе тоже выдам оружие.

– О-о, я знал, что ты парень не промах, знал.

Мы зашли на капитанский мостик, я ему дал второй табельник.

– Хух, любимый табельник всех Черезниковых! Скорпион пятисотый, Бутус! Это мне подходит.

– Слушай внимательно, Овцебык, капитан мёртв, – я жестом головы указал на кресло. – погиб во время аварийного приземления. Плюс, походу что-то прилетело в зону, где располагается его каюта.

– Да, да, я видел кровь… Царство небесное. – он достал крестик из-под униформы, поцеловал его и сунул обратно. – Говорят, славный был мужик.

– Как знать… – я с удивлением для себя отметил, что Овцебык ещё и верующий. – Теперь я капитан, Овцебык, слышишь? Я! Он меня назначил.

– Да ну гонишь!

Я ему показал назначение в судовом журнале.

– Да ты и сам мог это написать! Подделать подпись и всё.

– За кого ты меня принимаешь?

– О, не переживай, я бы на твоём месте так и сделал, друг. Мы заперты в консервной банке среди настоящих остервенелых гиен, которые ищут тебя. Они хотят с твоей помощью покинуть сектор, долететь до гарнизона «Бездны» и раствориться там.

– Бездна? Это же через две системы отсюда!

– Да, и что?

– А у нас круизер на старом синтетическом топливе из баросфена!

– И?

– Сколько лететь до неё? Два года?

– Ну так я и говорю, что это они хотят… Мне то на этой Бездне ничего не нужно!

Так, мы явно говорим о чём-то, что может подождать.

– Ого, и девка здесь! – Овцебык посмотрел на Гедру, лежащую без сознания в кресле. – Жива хоть?

– Жива! Овцебык, не отвлекайся. Сколько из них вооружены?

– Трое огнестрелом, двое ножами. Идут по отсекам, кого встречают, заманивают на свою сторону, если встречают сопротивление – убивают без разговоров.

– Где они были, когда ты бежал сюда?

– Где-то в районе столовой. У них там перевалочный пункт. Они выходят из неё, осматривают всё вокруг, затем возвращаются и обсуждают ситуацию.

– Это. Очень. Хорошо.

– Да ну? А по-моему, дела просто хуже некуда.

Раздался ещё один выстрел и крики. Снова шаги. На этот раз нескольких человек сразу. Ещё выстрелы. Отдалённое, приглушённое: «Лови его!». Мы с Овцебыком переглянулись, кивнули и рванули снова к коридору, заняли позиции и начали ждать. Слышались выстрелы, рикошеты и шаги всё ближе и ближе. Затем за поворот выскочил Серёга Антипов, солидно хромая и корчась от боли. Завидев нас, он на мгновение застыл, потом резко рванул вперёд, ибо мы жестом показали, чтобы заходил на мостик. В глазах мужика чувствовалась немая благодарность.

Мы с Овцебыком переглянулись. План был ясен. За Серёгой гонятся двое. Мы не знаем, чем они вооружены, но нам нужно их обезвредить, желательно нелетальным способом, чтобы взять в заложники. Я закинул винтовку за спину, приготовил пистолет, чтобы использовать рукоять, как орудие для оглушения. Ещё раз на всякий случай проверил нейрошторм, но поводов бля беспокойства не было, он работал как часы.

Двое пробежали мимо нас, даже не заметив, видимо слишком сильно были одержимы поимкой цели. Затем остановились.

– Смотри, Губитель, это ж капитанский мостик!

– Точно! Надо будет сообщить Углю! Здесь ни души.

– Смотри на кресло…

Второй указал на Герду.

– Девка. А рядом с ней ещё кто-то…

– Если это мёртвый капитан, то корыто наше! – радостно воскликнул Губитель.

– Вот, вот, дылда! Свалим из системы к хренам, надо только пилотишку того найти. Надеюсь, он не сдох.

– Уголёк говорил, что он умеет управлять такими кораблями.

– Мало ли что Уголёк говорил? Но коли говорил, оно, наверное, и правда, только чего он тогда про пилота того бесконечно толкует. Берите его живым, берите его живым! Тьфу!

Губитель и ещё один неизвестный нам тип. Когда-то десантник уже уложил этого гиганта. Уверен, с эффектом внезапности, ему не составит труда сделать это снова. Второго помельче я возьму на себя. Мы переглянулись, кивнули друг другу, после чего я сделал подшаг в сторону своего противника, нанеся удар рукоятью Скорпиона прямо по затылку. Тот пошатнулся, но не упал. Сбоку я отчётливо слышал возню между Губителем и Овцебыком.

Мой оппонент резко развернулся, но пока он это делал, я нанёс ещё несколько ударов, парочку в мягкие ткани, и ещё один по черепушке. Уже под таким натиском он обмяк, я взял его шею в замок и выключил на какое-то время. Не успел повернуться, чтобы понять, что там наворотил Овцебык, как мне в челюсть прилетел неожиданный удар ногой, да такой силы, что меня аж отнесло к стене, и я мощно приложился затылком.

Реакции не хватало, а Губитель принялся за меня всерьёз. Я даже не успел разглядеть, где там мой десантник, который явно накосячил по своей части, как получил ещё один удар по лицу. Благо, он оказался не таким точным, как хотелось бы Губителю и подошва его грязного башмака со свистом проскользила по моей щеке, основную часть урона нанеся именно стене, а не мне самому.

Я использовал это мгновение, чтобы подняться, уже было занёс пистолет перед собой, но не успел выстрелить, тот резким движением выбил его из моих рук. Запястье заныло, удар оказался крепкий и увесистый, следующий с левой руки предназначался для моего уха, но нейрошторм сработал на славу, и я увернулся. Судя по замаху этот удар мог оказаться последним, ибо я услышал буквально свист от проносящегося мимо моего лица кулака.

Попятившись назад, используя каждое мгновение, чтобы восстановить равновесие, прийти в себя и найти взглядом Овцебыка, я понял, что он лежит на полу с ножом в бедре и кряхтит. Вряд ли сможет мне чем-то помочь в ближайшее время. Судорожно достаю винтовку из-за спины, но и это не помогает, Губитель делает очень бодрые три шага вперёд и пока я пытаюсь нащупать впопыхах спусковой крючок, хватает Гранев за ствол и уводит от себя.

Дёргаю на себя, но безуспешно, играем в перетягивалки, Крушитель крайне силён. Даже мой нейрошторм не спасает. Похоже, Овцебыку в тот раз просто повезло, гигант не рассчитывал, что кто-либо вообще осмелится ему что-то противопоставлять, поэтому проход в ноги десантника застал его врасплох. Но теперь-то он наученный жизнью, делает всё верно.

Я уже лежу на лопатках, он упирается коленом мне в грудь, из-за чего становится тяжело дышать.

– Думаю, брать тебя живым не лучшая затея, пилот! – ехидно подметил он. – Ты вооружён, опасен и можешь нам знатно попортить малину. Надеюсь, Уголёк не сильно расстроится, когда увидит твою раздавленную черепушку.

– О, не переживай… – я прокашлялся. – Вряд ли что-то может расстроить сильнее, чем тот позорный проигрыш Овцебыку, где тебя попустили, как целку!

План сработал, он разозлился ещё сильнее, начал давить так, что у меня скоро всё рёбра полопаются. Но зато Губитель совершенно перестал замечать всё вокруг. А стоило бы замечать. Ведь рядом был Серёга Антипов, который подбирался сбоку. Я специально не смотрел на него, чтобы мой оппонент ничего не заподозрил. Но когда всё-таки понял, какой у Серёги был план, то подумал, что лучше бы у меня была возможность подать ему пару невербальных знаков или подсказок.

А Серёга походу совершенно запутался по жизни и позабыл, что Губитель весит три центнера. Это ходячая гора мышц, желающая всех троих убить голыми руками. Поэтому для меня натуральная загадка, почему он начал молотить громилу кулаками по затылку. Ну возьми что-нибудь тяжёлое, идиот! Ну вот же ж чуть поодаль валяется стальная труба ржавая! Какая религия тебе запрещает использовать дополнительные преимущества перед лицом неминуемой гибели?!

Разумеется, Губителю эти удары были, что мёртвому припарка. Он резко дёрнул мою винтовку на себя, но я не желал с нею расставаться. Однако, таким образом громила попросту переиграл и уничтожил. Из-за того, что мои руки находились в крайней стадии напряжения, тот всего лишь ослабил хватку, и дал мне дёрнуть на себя. В итоге я сам себе влупил по носу железякой, проклиная всё на свете. В этот же момент, он резко вырвал моё оружие, воспользовавшись секундной заминкой, локтём всадил Серёге под дых, поднялся и уложил его окончательно ударом приклада.

Следующим его действием стала автоматная очередь, которая оборвала жизнь спецназовца. Ещё секунда, и моя жизнь закончилась бы так же, но по каким-то причинам Губитель резко поморщился и начал рычать. Поначалу я не понимал, но затем дошло, на другом конце мостика стоял Овцебык, что метнул нож в колосса и попал не абы куда, а прямо в шею. Я обнаружил алую струйку, спускавшуюся по шее прямо под комбез. Это был единственный шанс закончить бой в нашу пользу. Вскочив из последних сил, я сделал два резких шага вперёд, подпрыгнул и с двух ног всадил Губителю прямо в ключичный отдел, нарушив его равновесие.

Шкаф упал с характерным грохотом, лезвие ножа от касания рукояти с полом вошло ещё глубже. Тонкая струйка крови сменилась брызгами во все стороны. В этот момент ковыляющий Овцебык из последних сил нырнул вперёд, приземлился на пузо, но таки перехватил автомат, который Губитель уже поднимал, чтобы пристрелить хотя бы меня одного.

Кратковременная борьба за огнестрел завершилась безоговорочной победой Овцебыка. Схватив пушку, он отпрянул назад, прицелившись в голову громилы. Я поднялся с пола, поглядел на бедного Серёгу, два попадания в грудь, одно в голову. Бедолага, а ведь у него почти получилось. Может быть, он наврал, что он спецназовец? Не может быть человек с таким бэкграундом настолько безрассудным в бою не на жизнь, а насмерть…

Губитель валялся на земле, стонал и истекал кровью. Говорить он толком не мог, только издавал нечленораздельные звуки.

– Что делать с ним будем? – спросил Овцебык.

– Даже не знаю… Он мучается.

– Пристрелим?

– Нет, рано. Эй! – я пнул тушу ногой. – Ты изъясняться на человеческом можешь?

– Хмм-ф, пшёл… – Губитель харкнул мне на штанину кровью. – К чёрту!

– Ладно, пристрели его! – сказал я Овцебыку.

В то же мгновение раздался выстрел.

– Скорее всего, они слышали выстрелы на мостике. А эти двое были без огнестрела. Поэтому эффект неожиданности утрачен.

– Моя практика подсказывает, что, когда две группы имеют оружие и примерно одинаковые силы, они пытаются договориться. – сказал Овцебык, морщась от боли в ноге.

– Так, стоп! – я огляделся по сторонам. – А где второй?

– Мать моя!

Второй, видимо, очнулся, увидел, что запахло жареным и ретировался. Это очень плохо. Овцебык ранен, Серёга мёртв, а мы не знаем сколько человек там собралось в столовой. Их может быть трое, а может быть и десятеро. Похоже, придётся действительно начать переговоры. Чёрт! Час от часу не легче.

– Вы их перебили?

Мы с десантником аж подпрыгнули от неожиданности, совершенно позабыв о том, что с нами в помещении ещё и Герда.

– Твою мать, ты так не пугай! – перекрестился Овцебык.

– Ты верующий? – обратился я к нему.

– Разумеется я верующий! Если бы не моя вера, полегли бы все тут!

– А твоя вера не запрещает тебе убивать людей, Овцебык?

– Я убиваю их не по своей прихоти, а во имя выживания…

– Мда, ещё, наверное, под крышей бог не видит…

– Так, Антей, не оскорбляй меня и мою верю, и я не буду говорить тебе, куда идти!

Я поднял руки в знак того, что больше не смею посягать на его святыню и повернулся к Герде, которая вылезла из-за кресла и подошла к нам.

– Держи пистолет. – я ей протянул Скорпиона. – Надеюсь, тебя учили с ним обращаться?

– Очень смешно. – ехидно ответила она. – Может быть тебе жгут наложить и промыть рану? – Герда обратилась к Овцебыку.

– Что? А, да, да… Было бы неплохо!

– Стоп! – гаркнул я. – Это всё замечательно, но мы всё ещё не знаем, что происходит в столовой. Поэтому предлагаю себя немного обезопасить, прежде чем вы начнёте заниматься врачеванием.

Я вышел в коридор, огляделся по сторонам, затем прошёл пару пролётов, всё было тихо. На панели управления я активировал межблочные заслонки. Толстая, железная пластина с крошечным квадратным окошком посередине опустилась, послышался звук стравливания воздуха в поршневой системе, после чего я полностью её заблокировал, чтобы нельзя было открыть с другой стороны.

Вернувшись, я не забыл поинтересоваться у Герды касательно её ремесла.

– Ты мне говорила, что управляла беспилотниками. А тут выясняется, что и врачевать умеешь?

– Наложить шгут много ума не надо.

– Сейчас не время для вранья, ты врач или нет.

Она замялась на секунду.

– Ох, да…

– Почему скрывала?

– Потому что врачи в экспедиции по текущему контракту были не нужны, а вот люди с опытом управления беспилотниками – да.

Я тут же вспомнил о том, что видел в протоколе выполненных задач.

– Не задавалась вопросом почему?

– Пока ты не спросил сейчас – не задавалась…

– Потому что лечить никого не надо. Это миссия в один конец. – я сделал паузу и посмотрел на Овцебыка. – Ну вы долго будете стоять? Может уже подлатаем нашего десантника? Аптечка вон там.

Я кивнул головой в сторону, Герда направилась туда и достала там всё, что нужно. Нашлись нитки, физраствор, она промыла рану бойцу и хорошенько его залатала. Я же ходил из стороны в сторону, придумывая, что же теперь делать. Да, мы в относительной безопасности, но надолго ли? Мы можем попробовать стартовать, но тогда полетим вместе со всеми. А самое главное куда полетим-то? И на что нам хватит топлива.

Одно я знал точно, пока на корабле не останутся лишь самые надёжные люди, на которых можно положиться, никуда стартовать нельзя. Нам нужно каким-то образом произвести «чистку персонала». Уголёк нам точно не даст покоя, с ним договариваться бесполезно. У них есть оружие, они будут лишь поджидать нужного момента. Но и ворваться туда, всех перестрелять мы не можем. Во-первых, сами окажемся убитыми, во-вторых, можем зацепить и нормальных ребят, которые готовы сотрудничать.

Внезапно мои думы прервались резким шипением вокруг и возникновением из ниоткуда знакомого голоса. Заработала система оповещения. И если раньше я думал, что она может быть активирована только на капитанском мостике, то теперь убедился в обратном.

– Уважаемые пассажиры корабля «Внезапный», с вами говорит Уголёк, новый капитан этого судна. Мы знаем, что многие из вас прячутся в укромных уголках из-за случайных перестрелок, возникших на почве личных конфликтов. Уверяю вас, все проблемы решены, и мы готовы кооперироваться! Приходите в блок питания, где мы с радостью примем вас в наши ряды, накормим, а также сообщим, какова дальнейшая судьба этого корабля. Спойлер: мы отправимся в светлое незамутнённое будущее, аннулировав все наши контракты! Вместе!

– Это приманка, он не может не знать! – воскликнул я.

– Но говорит так, как будто не знает! – добавлял десантник.

– Так, давай прикидывать расклады, у нас есть оружие, есть патроны, а ещё у нас есть примерно семь суток, пока мы не помрём с голоду и от жажды, потому что на капитанском мостике никаких запасов нет…

– Ребята… – тихо сказала Герда, но мы не обращали внимания.

– Нам придётся пойти к Угольку и договариваться, иначе выход только один – смерть! – оспаривал мои тезисы Овцебык.

– Ребята… – ещё раз произнесла Герда, на этот раз громче.

– И на что мы будем надеяться? На то, что они не откроют по нам огонь? Или не попытаются нас обмануть?

– Тебя они точно не прикончат, ты единственный пилот на судне, Антей!

– А ты хочешь сдохнуть за меня, да? Положить свою жизнь, чтобы я смог поднять посудину с планеты, проложить курс, после чего меня тоже пристрелят по прибытию! Надёжный план, мать твою, как Моноцеросский ретранслятор!

– Ты мою мать не трожь, засранец!

– Да я образно говорю! Причём тут твоя мать?!

– РЕБЯТА! ПОСМОТРИТЕ СЮДА! – заорала Герда во весь голос.

Мы отвлеклись от нашего спора, посмотрели на неё, а затем в ту сторону, куда указывал её палец – на окна. То, что мы там увидели, заставило нас застыть на месте с раскрытыми ртами.

Глава 9: Внезапный «Сюрприз»

– Антей, разве эта громадина вообще была, когда мы приземлялись сюда?

– Её… Абсолютно точно. Не было! Иначе, я бы это использовал, как ориентир.

– Что это, чёрт подери, такое?

Мы смотрели в узкие окна с капитанского мостика прямо на огромную, странную, тёмно-серую, местами чёрную конструкцию. Возвышалась она прямо из песка, и я не капитан круизера «Внезапный», если проморгал такое при посадке. Ели бы кто-то придавил с неба Эйфелеву башню, скомкал её в бесформенный металлический конструкт, то получилось бы то, что мы сейчас видели в окно.

И вероятно наши сомнения бы продолжали нас терзать, мы бы стояли и гадали было оно тут или нет, покуда из уродливого стального голема не начали идти какие-то тёмные струи дыма. Однако, эти струи вели себя непривычным образом, диковинно, завихрялись, завивались, будто ими кто-то управлял. Через минуту стало понятно, что это был вовсе не дым… Ибо дым неосязаем и постепенно растворяется в воздухе. Эта же субстанция начала приземляться на наш корабль с характерными звуками лязгающего металла. В конце концов мы наконец поняли, что это такое, когда на стекле появилась стальная мушка, размером с пулю. За ней приземлилась ещё одна, затем ещё.

Мы вгляделись, каждая из этих мушек чем-то напоминала реальное насекомое, с той лишь разницей, что эти были из металла. Вдобавок к этому, они все оказались жутко непропорциональны, будто природа их слепила из того, что было. У первой пять лапок, одна длиннее другой, у второй и вовсе девять, все короткие, что едва разглядишь. Корпус мушек тоже не отличался симметрией, некоторые из них были как кривые полусферы, иные – словно скомканные листы бумаги, воплощённые в металле. Их становилось всё больше, и мы слышали очень тихое, но вполне различимое топтание мелких лапок по металлическому судну.

– Антей, умоляю, скажи, что ты в курсе, что это за хрень? – взмолилась Герда.

Я стоял, как вкопанный. Я не то, что не в курсе, я вообще впервые в жизни такое вижу! Даже в учебниках не встречал. Даже баек про таких тварей никто не рассказывал!

– Стальные насекомые? – протянул Овцебык. – Надеюсь, в корабле нет щелей, через которые они могут к нам пробраться? Не очень хочется, чтобы такая залетела в нос или в ухо…

– Чёрт! – воскликнул я. – Вентиляция!

Я ринулся перекрывать все вентиляционные отверстия, которые имелись на корабле. Да, прямоточной вентиляции тут не было, всё фильтровалось. Но так как я не знал всех конструктивных особенностей, перестраховаться не мешало бы.

Мушки тем временем облепили почти все окна и ходили шелестели своими крохотными лапками. За ними едва виднелся конструкт, который пришёл в движение.

– Он двигается?!

– Что?

– Но это многое объясняет…

Однако движение по часовой стрелке вокруг своей оси быстро прекратилось, и он снова застыл на месте.

– Антей! – воскликнула Герда. – Где стенограмма полётов?! Нам срочно нужно понять, что за дерьмо здесь творится!

Гениально… Герда очень вовремя и очень точно подметила то, что мне в голову до сего момента ни разу не приходило. Стенограмма полётов. На таких круизерах всегда пишется стенограмма всех полётов с фиксацией важнейших событий. Как правило их надиктовывает тезисно капитан, но это может делать и старший помощник. Я подошёл к ней, взял за плечи и поцеловал её страстно в лоб.

– Ты гений!

Она застыла в оцепенении, мои действия вызвали кратковременный ступор.

Спустя пятнадцать минут, мы извлекли данные из древнего бортового стенографа и вывели их на ручной мастердек. Картина начала потихоньку складываться.

– Я не просто так говорил о том, что это путь в один конец. Подняв данные отчётов, я обнаружил, что мы являемся далеко не первой группой, прибывшей на Доминус-552.

– Планета называется Доминус?

– Планетоид. Все группы, которые сюда отправлялись – погибали. Некоторых признавали пропавшими без вести. Зато они успевали сделать кое-то важное: разместить сканеры и запустить какие-то беспилотники.

– Это развед-дроны, мне сказали, что они нужны для восстановления карты местности.

– Вот смотрите!

Я ткнул пальце в мастердек в том месте, где были данные по рельефу, ландшафту и полётным данным.

– Рельеф планетоида существенно меняется. Причём не за тысячелетия, даже не за столетия. Всё меняется чаще, чем раз в год.

Стенограмма полёта номер 487

Прибытие на Доминус-552 состоялось успешно. Приземление на единственный островок безопасности, который имеется в секторе, прошло успешно. Карта окружающего ландшафта полностью изменилась. Если ранее на северо-востоке и на западе были высокие горы, то теперь там бескрайние равнины. И наоборот, где были когда-то равнины, выросли высоченные скалы. Форма меняется из года в год. Сейчас они напоминают вытянутые конусообразные шпили, как акульи зубы. Ранее в прошлом году горы напоминали скорее продолговатые хребты, которые тянулись на многие километры. Несмотря на программу терраформирования, проводимую здесь пятьдесят лет назад, изменить атмосферу не удалось. Доминус-552 как будто не хочет, чтобы его меняли…

– Он верно уже сходил с ума, когда писал очередную стенограмму. – добавила Герда.

– Смотри дальше.

Группа 487 успешно запустила несколько зондов, а также смогла преодолеть большое расстояние до предполагаемого второго островка безопасности в секторе. К сожалению, планета не предназначена, ни для колонизации, ни для добычи ресурсов. Я это понял уже после полёта номер 15.

– Группы сюда присылают на верную смерть… Просто, чтобы обновить карту. – тихо произнёс Овцебык.

– Да, не тот контракт мы выбрали, товарищи. Надо было соглашаться на тюрьму на Плутоне.

– Тебе тоже её предлагали? – спросил меня Овцебык, широко улыбаясь.

Результаты вылазки номер 487

На радаре отображается тридцать четыре члена группы. Они не двигаются. В рамках текущих условий это можно расценивать, как смерть. Тридцать пятый участник экспедиции на радаре не наблюдается. Заношу в протокол, как пропавшего без вести. Может быть, он смог найти зону, где удастся выжить какое-то время? Даже если так спасательные операции по контракту не предусмотрены. Направляюсь в систему Ксерион для набора новой группы.

– Теперь начинаю понимать, почему он был дёрганый, местами нервный и совершенно не переживал насчёт того, что все контрактники могут друг друга поубивать. – пробубнил я себе под нос. – Вероятно, он медленно сходил с ума от безысходности. Старое корыто не продать, новое не купить, контракты с низкой маржинальностью, единственная стабильная работа.

Из-за плотности атмосферы, атмосферного давления и растущего с каждым годом парникового эффекта, орбитальные спутники не подходят для наблюдения рельефа. Они ничего не видят из-за постоянного смога вокруг планетоида. Спускаемые модули с орбитальных станций очень быстро выходят из строя. К сожалению, причина поломки до сих пор остаётся для нас загадкой. Судя по данным спектрального анализа, на планетоиде возникают мощные электромагнитные импульсы, способные выключать технику. Природа этих импульсов нам пока не ясна.

– Кажется я вижу природу этих импульсов напротив нашего корабля. – буркнул я себе под нос.

– Может быть эти мушки стали причиной поломки? Судя по всему, они атакуют любые объекты, отличающиеся по сигнатуре от них.

– Без понятия…

– Зачем МОЗК нужно обновлять карту ландшафта? Здесь какие-то ресурсы? Или может быть наши конкуренты, которых можно выбить? – спросил Овцебык.

– Сложно сказать…

– Ребята, смотрите, – перебила нас Герда. – я нашла ещё одну важную запись. Отмотала чуть-чуть назад.

Полёт номер 14

Поступили данные о том, что база, построенная на Доминусе-552, исчезла с радаров, а сотрудники перестали выходить на связь. Несмотря на активное терраформирование, убрать плотный, тёмный смог, окружающий Доминус – не получается. А между тем, из-за этого смога здесь каждый год повышается температура на 0,2 градуса. Мощный парниковый эффект может привести к тому, что через 100 лет планетоид будет неколонизируем. И на нём будет невозможно добывать ресурсы. Меж тем, как мне сообщили на СГО-Ксерион-1, ресурсов на планетоиде тьма, начиная с платины, заканчивая ценнейшей для нас «красной ртутью» и сто девяносто четвёртой.

– Сто девяносто четвёртая ртуть? – уточнил Овцебык.

– Да. – ответила ему Герда.

На планетоиде встречаются целые озёра красной ртути, но в силу постоянно изменяющегося ландшафта, озёра тоже меняют своё местоположение, а также могут взрываться. Единственная проблема остаётся в том, что в силу целого ряда особенностей планетоида, добыча ресурсов и долгое нахождение на нём остаются невозможными и по сей день. Но в МОЗК сообщили, что уже работают над решением этих проблем. Видимо, тут не просто много ресурсов, а это настоящий священный Грааль для дядек сверху.

– В общем, понятно, здесь мёдом намазано ресурсами, но подобраться к ним никак не удаётся. Вот и бесятся.

– Тут ни слова про эти конструкты и непонятных мушек…

– Разберёмся позже, пока они вроде есть не просят. – уверенно произнёс я. – Нужно проверить все системы и прикидывать, как мы отсюда будем делать ноги. Мне вообще-то ещё предстоит отомстить человеку, из-за которого я тут нахожусь! – я повернулся к Герде и Овцебыку. – Я надеюсь, вы не сильно будете переживать, если ваш контракт накроется медным тазом?

* * * * *

Герда оказалась весьма подкована в вопросах полётов, даже не пришлось объяснять какую-то базу, не зря училась на управление беспилотниками. Хоть поначалу разница кажется колоссальной, но на деле многие нюансы совпадают. Тело капитана мы завернули в тряпки, положили на стальную пластину и морально проводили в последний путь. Вероятно, он был не самым лучшим человеком во вселенной, мягко говоря, но надо оставаться людьми даже в такой ситуации. В дальнейшем мы можем отправить его в открытый космос, если выберемся отсюда, либо же… А других вариантов я пока не придумал. С телом Сергея мы поступили точно так же.

Овцебык довольно быстро вернул себе способность ходить почти не хромая. Хотя рана приличная, на этом космаче всё заживало, как на собаке. Главная задача нашего коренастого рыжего десантника – получить чёткое представление о нашем боезапасе, а также проанализировать возможные вооружённые стычки. Я ему выдал блюпринты со схемами корабля, которые он тщательно изучал, примерно прикидывая, как нам позиционироваться, если случится какое-нибудь непредвиденное дерьмо.

Я же проверял все системы посудины и сказать честно, пребывал в состоянии осторожного оптимизма, так как судя по показателям, у нас всего хватало и жизненно важные системы продолжали функционировать.

Но всё равно ряд проблем оставался открытым. Взлететь и покинуть планетоид мы сможем. Но куда отправимся? Хватит ли топлива до ближайшей системы? Даже если хватит, есть ли в этой системе человеческое присутствие в нужном масштабе? В конце концов мы за абсолютным рубежом и это проблема.

Чисто технически мы могли вернуться в систему Ксерион, но я не знаю, что нас там ждёт, наше присутствие там крайне ограничено, и скорее всего Лемешев никуда не делся с ОСТ-1. Было бы конечно здорово прилететь, протаранить ОСТ и быть уверенным, что вместе с собой унёс жизнь своего заклятого врага. Но мне как-то хотелось ещё и отпраздновать победу, а не встретиться в аду.

Ко всему прочему погибнет огромное количество невинных людей, сотрудников, друзей, пилотов. Возможно, на станции будет Кобра и Ворон… Поэтому Ксерион не подходит. Нас всех попросту повяжут и отправят уже конкретно на Плутон, конкретно на много лет. Это будут уже не жалкие четыре года, а намного, намного больше.

Проблему с Угольком никто не отменял. Вдолгую, у них больше шансов выжить, чем у нас, потому что у них есть еда. И к сожалению, они с нами связаны узами корабля. И если корабль тронется с места, то они полетят вместе с нами. Возможно, они будут недовольны тем, что не управляют ситуацией, но всё равно придётся столкнуться рано или поздно. Как решить эту проблему, я пока не знал.

– Герда, что у тебя по радарам?

– Судя по сигнатуре, всего в паре километров отсюда есть ещё один корабль…

– Но ты не уверена.

– Да, я не уверена, у нас перед носом стоит огромная железная штука, и нервирует меня. Эта железная штука выдаёт крайне похожую сигнатуру лишь с небольшими отклонениями. А так как мы находимся в консервной банке двухсот пятидесятилетней выдержки, я уже ни в чём не уверена. Вдруг тот якобы корабль – это точно такая же груда металла? Ко всему прочему, как мы до него доберёмся? Не будем же мы выходить наружу в скафандрах, когда там столько этих стальных мушек? Я точно не буду.

Мушки продолжали ползать по обшивке, но как будто пока не представляли серьёзной угрозы.

– Да к чему вся эта бравада? Поднимем «Внезапного», да подлетим к нужному месту. Вот так нежданчик будет, если на том корабле тоже кто-то есть!

Она улыбнулась.

– Звучит, как план. Только как пересадку осуществлять?

– Скорее всего, с боем. Но тут наш десантник нам всё объяснит. Наша задача будет не пустить никого из чужих на борт.

– А кто чужой?

– Все, кто не мы.

Она кивнула.

– Послушай, Антей, – обратился ко мне Овцебык. – я не уверен, что мы сможем провернуть всё без потерь…

– Раскрой мысль.

– Конкретно для нас всё очень плохо расположено, все повороты жутко неудобные. Все участки для боевых столкновений – ходьба по тонкому льду. Давай думать, как их выкурить иначе.

– Чёрт возьми, а как мы их выкурим? Да и грех на душу брать не хочется. Нам нужно убить Уголька и его компанию. Остальные не при чём.

– Антей… Боюсь, что в этой ситуации есть мы, есть они… – он сделал паузу. – И есть те, кому просто не повезло.

Повисло долгое молчание. Какое-то время я уже действительно думал смириться с происходящим, но потом мне в голову пришла интересная мысль. Я подошёл к пневмостанку, соединённому с хранилищем закрытой информации. На простенькой незамысловатой панели подбираю нужный ключ из тех, что снял с тела капитана. Подходящий проворачиваю, получаю доступ к функционалу, запрашиваю личные дела текущей полётной группы.

– Антей, а ты хорош! Да вот только долго изучать каждое дело…

– Мне нужно лишь найти Уголька и его шайку. Как ты помнишь, их было пятеро, потом к ним присоединились минимум двое. Одного мы убили. Значит костяк шайки – это шесть человек. Мы их всех знаем. Нас здесь трое. Серёга убит. По предварительным подсчётам должно быть ещё девятнадцать человек. Я не считаю капитана и команду надзора.

– О нет, Антей, там совсем мало людей.

– Это почему ты решил?

– Потому что человек двенадцать погибли при посадке. Я, конечно, не успел подсчитать тела, но многие умерли от удара, потому что не пристегнулись. Некоторые не умерли сразу, но получили серьёзные ранения.

– Как тогда ты сам выкарабкался?

– Тут же решала скорость пробуждения… Я очнулся будто и не засыпал, скажу честно. Закрыл глаза, открыл глаза. А мы уже падаем. Нацепил на себя комбез, моментально нашёл посадочное место с ремнём безопасности и пристегнулся. Другие же выходили из криосна гораздо дольше. В итоге их жёстко тряхануло. А так как я не знал, когда мы упадём, то времени терять на помощь другим не мог. Сам бы сдох.

– Логично… И, как назло, Уголёк оказался из тех, кто выжил во всей этой заварушке…

– Антей, не забывай, мы на корабле с отребьем, тут каждый чем-то когда-то отличился. Ты пытаешься сохранить жизнь людям, которые возможно того не заслуживают.

Я посмотрел на него исподлобья.

– Ты либо крестик сними, либо штаны надень…

– А причём здесь крестик? Я свечки за упокой поставлю… Когда они будут под рукой.

Я начал изучать личные дела. Уголька и его банду удалось найти сразу же. Звали Уголька Тимофей Степанович Кольев. Имена остальных даже запоминать не стал. Пока листал наткнулся ещё на одного интересного кандидата, который нам мог бы хорошенько подсобить. В банде Уголька я его не видел, поэтому есть надежда, что он примкнёт к нам.

– Смотри, Овцебык. – я ему показал личное дело. – Учёный.

– Математик, физик, химик, биолог… Сколько у него степеней?

– Все кандидатские, ни одной докторской.

– Наш пострел везде поспел, да только нигде не преуспел походу, поэтому сидит здесь.

– Уголёк, если его захватил, точно знает, кто он и не отпустит. Ему нужен мозгляк, который может ситуацию обрисовать. У самого ума точно не хватит.

– А если он не у Уголька, то тихо вылезет откуда-нибудь из дальнего уголка.

– Или вовсе помер при падении.

– Не исключено.

Мой план заключался в следующем. Все, кто против Уголька, должны прийти сюда на капитанский мостик. Если этих людей большинство и Уголёк держит их в заложниках, они могут попытаться устроить заварушку этому отребью. Кто выживет, тот и выживет. Увы, тут я не могу никому и никак помочь. Я подошёл к главному комлинку судна, прокашлялся и заговорил.

– Уважаемые пассажиры круизера «Внезапный», с вами говорит НАСТОЯЩИЙ капитан корабля, который был назначен бывшим капитаном Радоном Ивановичем Кобальтом. В моих силах не только аннулировать ваши контракты, но и доставить в ближайшую систему, где вы сможете отправиться по своим делам, куда пожелаете. Если вас захватил в заложники человек по кличке Уголёк, настоящее имя которого Тимофей Степанович Кольев, то я вам предлагаю следующий план действий. Увидев единомышленника, дважды моргните ему, что будет означать, что вас объединяет общий интерес к побегу с этого планетоида. Затем нейтрализуйте верхушку банды Уголька любыми доступными средствами. – я перечислил имена, фамилии и позывные шайки Уголька. – Либо просто бегите оттуда со всех ног к капитанскому мостику. – Я прокашлялся. – Отдельно нам требуется человек по имени Андрей Синицын. Если ты меня слышишь, Андрей, то приходи на капитанский мостик. Команда в тебе нуждается.

Я завершил свою речь, однако через мгновение вспомнил, что забыл о самом главном.

– Ах, да. Вы наверняка слышите сейчас характерный лязгающий звук. – я открыл и закрыл снова вентиляционные трубы корабля. – Это означает, что я перекрыл генераторы кислорода во всех отсеках, кроме капитанского мостика. Если вы ничего не предпримите, вы попросту умрёте от гипоксии. Эта смерть не страшна и не мучительна. Вы просто потеряете сознание. Но если хотите выжить, приходите на капитанский мостик.

Вот теперь можно вырубать корабельный комлинк.

– Мы и правда можем перекрыть им кислород? – справился Овцебык.

– Нет, я блефовал. Но в теории у меня есть план Б.

– Какой же?

– У меня есть гипотеза, что в крайнем случае мы можем избавиться от модуля столовой. – я подошёл к рычагам сброса модулей. – Но я не знаю какой именно надо дёргать…

– А как понять?

– Снова читать блюпринты и разбираться… Это надолго. Поэтому надеюсь, сработает мой изначальный план.

– Антей, что-то не так… – тревожно сказала Герда.

– Что у нас тут? – я подошёл и навис над панелью управления.

– Откуда-то возникают сигналы разгерметизации. Но я не понимаю почему, все модули надёжно состыкованы. И поступают сигналы как-то хаотично. То там, то сям.

Я посмотрел на лампочную панель и действительно здесь было огромное количество горящих приборов оповещения, которые сигнализировали о лёгкой разгерметизации. Это была не пробоина от метеорита или плазматической ракеты. Но небольшая дырочка. Возникшая из ниоткуда. Я пробежался взглядом по другим панелям, однако не нашёл никаких существенных отклонений.

– Чёрт, может быть глюк какой? – с надеждой в голосе спросила Герда.

– Глюки бывают у сложных систем с нейроядром и искусственным интеллектом. А это ведро простое, как пять копеек. Если что-то срабатывает, оно срабатывает не просто так. Чёрт.

Подхожу к окну и тут меня начинает слегка трясти. Я понимаю, что жучки превратились в стекающую жижу и буквально заполонили всё стекло. Жижа красновато-серого цвета, испускающая лёгкий дымок. Это очень плохо…

– О, чёрт! Они плавят обшивку! Вот почему сигналы о разгерметизации!

Я метнулся к Герде и сел за соседнее кресло.

– Что?!

– Они специально облепили корабль… Включить очистку окон.

Иллюминаторы запотели, начался азотный обдув. Жидкометаллические подтёки застыли, а затем их сняло специальными корабельными дворниками. Я посмотрел на металлического голема, стоящего на том же месте и ужаснулся. Тот испускал ещё с десяток струй металлических насекомых, которые направлялись прямо к нам.

– Всё ясно почему здесь надолго не задерживался ни один спускаемый модуль. Это нечто буквально изничтожало его бесконечным роем мушек. Не сомневаюсь, что за пару суток они превратят «Внезапный» в гору расплавленного металла!

– Какой план, Антей?! Что нам делать?! Командуй! – воскликнула Герда.

– Включи дефлекторы! Капитан Кобальт забыл включить дефлекторы! Он не просто так их всегда включал… Чёрт. Теперь становится ясна причина крушения. Этот планетоид нас сожрёт и переварит!

Герда активировала дефлекторы, какое-то время мы видели через иллюминаторы голубовато-фиолетовое свечение, и те жучки, что долетали, не могли приземлиться на обшивку, растекаясь сантиметрах в тридцати от корабля. Но затем все системы Круизера резко отключились. Свет погас, дефлекторы исчезли, а мушки начали снова беспрепятственно приземляться на обшивку.

Мы втроём переглянулись, освещаемые лишь лучами света через иллюминаторы.

– Какого чёрта? – спросила Герда.

– Есть два варианта… Либо мы попали под мощный электромагнитный импульс, отключивший всю электронику… Либо Уголёк нас переиграл и добрался до машинного отделения.

В ту же секунду раздался стук в заблокированную дверь. Я и Овцебык резко схватились за пистолеты.

Глава 10: Сброс балласта

Овцебык пошёл первым, я следовал за ним. Подойдя к заблокированной панели, я заглянул в небольшое окошко, но из-за кромешной тьмы на корабле, разглядеть там что-либо не представлялось возможным. Тогда пришлось нажать на панель связи.

– Кто за дверью?

Послышалось шипение панели связи.

– Это… Это Андрей Синицын! Пустите меня, пожалуйста, вы говорили, что я вам нужен… Я укрывался в дальней части судна, рядом с машинным отделением!

– С тобой кто-то есть?

– Нет. Нет, я один! Пожалуйста, скорее, они скоро могут оказаться рядом!

– Андрей, мы вооружены, заходишь с поднятыми руками, не предпринимаешь никаких действий. Делаешь всё медленно и тихо.

– Да, да, я понял, конечно!

Я ввёл код в панель, кивнул Овцебыку, мы направили фонари на проход, и я открыл дверь. За ней действительно оказался Андрей и больше никого. Впустив его, я резко закрыл дверь и заблокировал её. Овцебык вёл его со спины, не позволяя дёргаться. Через несколько мгновений мы вывели его на свет от иллюминаторов и обыскали. Помимо собственного мастердека, пары книжек и какой-то непонятной детали, у него ничего не оказалось.

– Что это за деталь? – спрашиваю.

– Это предохранитель из м-машинного отделения. Без него посудину обратно не з-запустишь! Я его сохранил на случай, если меня поймает шайка Уголька. Это была б-бы моя гарантия, что я проживу ещё какое-то время. Потому что только я знаю, куда этот предохранитель нужно вернуть, чтобы всё заработало.

Андрей иногда заикался. Я опустил пистолет и ударил по лицу рукой, а Овцебык стоял и мотал недовольно головой.

– Ну и что ты натворил? Как мы теперь улетать будем, наш ты учёный–копчёный?

– Я д-думал о сохранении своей жизни, о том, как улетать – это был следующий этап моих размышлений. Думаю, теперь самое время подумать и об этом.

Он иногда очень сильно заикался.

– Славно… Ну думай, чёрт тебя дери!

Я схватил его за плечо и подвёл к иллюминатору.

– Видишь этих мелких мушек? Есть мысли?

– К-конечно есть, я же з-затем и прилетел сюда… Чтобы изучать неорганический пласт жизни этого планетоида. Бесконечно и-интересное место, которое по уровню в-враждебности к человеку сопоставимо с В-венерой!

– Антей, так ли он нам нужен? Сколько ещё косяков за ним будет впоследствии? – возмутился Овцебык.

– А что, ты предлагаешь его теперь отправить к Угольку, верзила? – внезапно вклинилась Герда.

– Нет, нет, нет, ничего такого… Просто немного бурчу.

– Вот и бурчи! Но так, чтобы никто не слышал!

– Слушай, ты хоть и девчонка…

– Так, заткнитесь оба! – рявкнул я. – Мы тут не в форт-боярд на выбывание играем, нам нужно восстановить питание судна! Это приоритетная задача. А не перманентные перепалки!

Я повернулся снова к учёному, но не успел открыть рот, как корабль резко тряхануло. Овцебык сумел удержать равновесие, я схватился за кресло, а Герда и учёный упали на пол.

– Так… – сказал я отдышавшись. – Надеюсь не выяснится, что на этой планете есть ещё и охренительно большие черви?

– Нет, нет, нет, таких здесь точно нет… – сказал спокойно Андрей, поправляя очки. – Э-это всего лишь металлический обелиск. Он создаёт г-гравитационно-м-магнитное поле, которое двигает судно.

– Ну замечательно… Куда двигает? Зачем?

– Н-ну, т-точно к-конечно сказать не могу, н-но могу предположить…

Я жестом руки продемонстрировал своё желание слушать и внимать немедля.

– В-в общем, есть гипотеза, что д-данный план-нетоид был когда-то колонизован Казуарами. Г-гипотетической расой, прибывшей с Кассиопеи. Они же и оставили з-здесь автономные механизмы. З-здесь нет биологической жизни, ведь всё уничтожается обелисками, где роится бесконечное число «крапинок».

– ДЕЛАТЬ-ТО НАМ ЧТО С ЭТИМ? ЧТО ПРОИСХОДИТ?! – не выдержал я.

– Н-не, к-кричите, т-товарищ капитан… У м-меня начинают путаться мысли из-за этого.

Глубокий вдох.

– Что происходит, Андрей Демьянович, и что нам с этим делать?

– Д-да, с-спасибо, т-так то лучше… Д-дело в том, что мы ничего с этим с-сделать не можем. Сила магнетизма у обелисков крайне мощная. Пока он б-будет нас притягивать, «крапинки» переварят судно. – он сделал паузу. – И мы все умрём.

Мы втроём молча смотрели на него, вскинув брови.

– И всё?

– Н-ну… Н-не совсем. Можем надеть скафандры и протянуть ещё пару часов после того, как с кораблём будет покончено.

Мы втроём сделали синхронный фейспалм.

– А более оптимистичный план имеется?! – чуть не взвыла от безысходности Герда.

– Да, имеется, мать вашу! – рявкнул я и схватил предохранитель со стола. – Я, Овцебык и Андрей сейчас пойдём в машинное отделение, вставим сердечник, запустим это корыто и долетим два километра до того корабля, про который ты говорила.

– Ч-что ж вы с-сразу не сказали, что есть е-ещё один корабль? – воспрял духом Андрей. – Т-тогда т-точно не всё потеряно!

– Ага. – бросил я безразлично и подошёл к лежащей на полу винтовке. – Овцебык, ты готов?

* * * * *Мы втроём прошли через привычный ход, Герда традиционно заблокировала модуль за нами. Двигались почти на цыпочках и без фонарей, чтобы нас тяжелее было обнаружить. Вокруг слышались странные звуки, начиная от постукивания, заканчивая скрежетом. Со стороны столовой была тишина. Как будто там вовсе никого не было.

Спустя пару пролётов, мы всё-таки услышали звуки, похожие на чужие шаги в дальней части коридора. Затаились. Звуки тут же прекратились. Времени было мало. Нельзя было допустить, чтобы корабль и дальше притягивало к обелиску. Резких толчков не было, но ощущалось движение по сантиметрам. Если вспоминать физику за девятый класс, то мы пока ещё далеко от источника магнетизма, но как только приблизимся на достаточное расстояние, полетим с огромной скоростью вперёд. А по «прибытию», нас ещё ждёт сплющивание от сил притяжения. Однако, к тому моменту комкать судно будет проще простого, мушки его «переварят» только в путь.

Мы продолжали двигаться, Овцебык впереди, я сзади, а учёный меж нами. Иногда под ногами предательски поскрипывали стальные пластины ржавого пола. Но никакой опасности пока не предвиделось. Наоборот, будто все на корабле заснули, как только выключился свет.

Однако, стоило мне об этом подумать, как в недрах судна послышался выстрел. Затем ещё один. После приглушённый крик: «Кто ещё здесь хочет свинца?!». Голос был похож на голос Уголька.

– Началась заварушка. – прошептал Овцебык. – Твоя тактика сработала.

– Ж-жестокая, н-но очень эффективная… Я к вам со всех н-ног рванул после слов к-капитана! А до этого, даже и не п-планировал выс-совываться.

– Да, да, молодец, двигаем!

Мы ускорились, ещё пара поворотов и машинное отделение перед нами. Но в темноте мелькали какие-то силуэты. Замерев, я сидел и вслушивался, всматривался в темноту, был серьёзный соблазн включить фонарик, но тогда нас могли обнаружить. С минуту все участники «ночной» встречи замерли и даже пытались не дышать. Где-то в глубинах снова послышался выстрел. Наконец наши оппоненты в тени не выдержали и один из них произнёс роковую для него фразу.

– Уголёк, братишка, это ты?

Овцебык среагировал моментально, сделав два выстрела. Один попал, другой мимо, но вспышки хватило, чтобы идентифицировать местоположение, после чего было сделано ещё два выстрела. Оба подельника Уголька упали замертво. Я включил фонарь, подбежал и сделал по одному контрольному в голову из пистолета. Овцебык, проходя мимо перекрестился, затем уважительно кивнул мне, мол, с контрольными – это я верно сделал. Андрей что-то лепетал позади, я его схватил за плечо и толкнул вперёд, чтобы он первым оказался возле блока предохранителей. Спуск по лестнице, все трое в машинном. Здесь работает аварийка красно-синего цвета. Странно, почему резервные генераторы не сработали по всему судну? Впрочем, сейчас уже думать об этом бессмысленно.

В свете фонарика Андрей подбирается к панели, вскрывает её, находит нужное место, втыкает предохранитель, поворачивается к нам.

– М-мы готовы?

– ДА! – хором отвечаем с Овцебыком.

Тогда Андрей подходит к рычагам и поворачивает каждый. Когда опускает последний рычаг, основной генератор начинает раскручиваться, я прям слышу, как он набирает обороты. После чего постепенно включается свет по всему судну.

– Срочно дельтуем на мостик! – командую я. – Бежим друг за другом в том же порядке, что и шли сюда.

– Понял! – кивнул Овцебык.

– П-погнали. – заикаясь промямлил учёный.

Мы рванули, что было сил, бежали через все коридоры, повернувшись в один момент направо, я увидел Уголька, стоящего с пистолетом в руках. Либо он был ранен, либо на нём была чужая кровь. Среагировав, он выстрелил с опозданием, я пролетел мимо. Но это значит, что он погонится за нами. Понимаю, что допустить этого нельзя. Нужно во что бы то ни стало закрыть их в модуле. Кто не спрятался, я не виноват. Разворачиваюсь без предупреждения, возвращаюсь к панели. Слышу топот бегущего Уголька, а за ним, судя по всему, и всей его шайки.

– Антей! Ты от нас никуда не денешься! Я тебя запомнил, ублюдок! Молись, чтобы ты умер раньше, чем я доберусь до тебя. Потому что я буду пытать тебя, я отрежу тебе всё!

Запускаю панель управления герметизацией. Она чертовски долго запускается! Набираю команду, ввожу пароль. Шаги уже совсем близко. Если этот чёрт меня увидит, то только прострелит обе ноги, а потом я даже боюсь представить, что со мной произойдёт. Уже тянусь к кнопке закрытия модуля, но корабль вновь знатно тряхануло, полетели отовсюду искры, послышался звук гнущегося и лопающегося металла, включилась сигнализация. У нас крупная утечка воздуха. Эти мушки сделали своё дело гораздо быстрее, чем я думал.

Поднимаюсь, делаю шаг вперёд и бью по кнопке кулаком. Дверь опускается прямо перед лицом Уголька, который истошно орёт и брызжет слюной в иллюминатор. На секунду я выдыхаю, но он начинает стрелять в стекло, и оно не выдерживает после третьего выстрела. Затем Уголёк просовывает ствол в образовавшееся отверстие и пытается подстрелить меня. Но я отхожу к стене и ухожу в сторону мостика. Корабль снова дёргает так, что я теряю равновесие и чуть ли не падаю. Подбегаю к двери мостика, меня там ждёт Герда. Она открывает, впускает меня, я вваливаюсь запыхавшийся.

– Где тебя носило?!

– Блокировал выход из модуля столовой. Но это надолго их не задержит!

Послышались ещё выстрелы. Они будут ломать эту дверь любыми способами и тогда мы не сможем их скинуть.

– Срочно блюпринты, Герда!

Она суёт мне чертежи, еле-еле нахожу нужный, примерно прикидываю, который из рычагов отвечает за сброс того модуля, где мы закрыли Уголька и всю его шпану.

– Антей!

– Подожди, надо разобраться… Какой рычаг?

– АНТЕЙ! У нас проблема!

– Да что такое?!

Смотрю на Герду, потом в иллюминатор, где образуются уже крошечные дырочки. Из них выходит воздух. Герметизация полностью нарушена. Корабль тем временем несёт к обелиску.

– Сука!

– Скинешь модуль, когда взлетим! Нельзя терять ни секунды, иначе все сдохнем! – орёт Герда, и она права.

Резко садимся в наши кресла, я активирую все полётные системы. Герда включает дефлекторы – это нам даст какое-то время прежде, чем корабль полностью развалится на куски. Маршевые начали прогреваться, но сейчас нужна обратная тяга. Врубаю её, затем бегу к панели разворачиваю все основные и дополнительные маневровые в сторону обелиска. Андрей и Овцебык стоят рядом и смотрят с замиранием сердца.

Посудина хоть и в отвратительном состоянии, но начинает сопротивляться притяжению. Правда, если судить по звукам, мигающим датчикам, а также аварийному освещению, мы вот-вот отправимся к праотцам. Но если уж отправляться, то не без песни!

– Отключаю дефлекторы, направляю всю мощность на обратную тягу.

Мы начали двигаться понемногу назад.

– Получается! – с надеждой в голосе сказала Герда.

– Давайте, ребят, выжимайте из неё всё, что можно! – подбадривал нас Овцебык.

Посудина уже практически выскочила из магнитно-гравитационного поля обелиска. Я был уверен в этом, потому что мы буквально застыли на месте и единственное, что удавалось это нагнетать силу выброса топлива.

– Чёрт!

Ещё немного и вырвемся, я чувствую. Переключаю ещё с десяток тумблеров, сразу после этого тряхануло не по-детски. Затем резко судно начало набирать скорость задом. Я вскочил с кресла, чтобы переключить маневровые, затем вернулся и схватился за штурвал, предварительно выпустив закрылки.

– Рекомендую ухватиться за что-нибудь, потому что сейчас будет полная задница!

Овцебык и учёный вцепились в поручни, а я начал управлять круизером так, будто это гиперджет. Времени было совсем немного. Пускаю его в длинный разворот, чтобы повернуться маршевыми прямо к обелиску, вскакиваю снова, будь проклят инженер, который проектировал капитанский мостик, и выключаю обратную тягу.

– Герда! Вырубай все маневровые!

– Есть!

Машина стоит задом к обелиску, я врубаю полный форсаж, и мы постепенно начинаем ускоряться.

– Управление на тебе, а мне нужно сбросить балласт! – ору своей помощнице, она кивает.

После этого бегу в другой конец мостика, и начинаю изучать все рычаги сброса модулей. Изучать блюпринты уже нет никакой возможности, нужно делать всё быстро. Если рычаги сброса топливных отсеков ещё более-менее внятно распределены, то вот те, которые отвечают за сброс модернизированных модулей, вообще располагались вразнобой. Как будто инженеру поставили задачу вывести рычаг, а уже как, почему, зачем – эти вопросы его не сильно интересовали. Смотрю на панель модулей, но на ней нет нужного. Всё, что есть – это старая модель корабля, ещё не модернизированная, со сбалансированным разделением модулей.

Ладно. Придётся наугад. Гипотетически, если я активирую верный рычаг, на модели корабля ничего не изменится, потому что это кажется единственный модернизированный модуль, отсутствующий на схеме. Если не считать, конечно, дополнительные топливные, но они-то как раз обозначены вполне чётко. Мне, Радон Иванович Кобальт, неплохо ты посудинку свою перекроил.

Разбиваю стекло, дёргаю за ржавый тёмно-красный рычаг со всех сил. Чувствую, как нечто отделилось от корабля. Но явно не с той стороны… Отлетело что-то справа. А нужный модуль находится слева, ближе к центру.

– Чёрт!

– Что ты сбросил?! Машина накренилась на пять градусов!

– Кажется не то я сбросил…

– Антей, соберись! – Герда была вне себя от ярости.

– Не дави на меня!

Да чтоб меня! Дёргаю соседний рычаг. И по ощущениям произошло чудо! Нужный отсек отстыковался от нас. Понятия не имею, предусмотрена ли там система мягкой посадки.

– Есть! По ощущениям оно!

Смотрю на схему судна. Ничего не изменилось. Значит тут были два модуля, которые не встроены в общую систему. Что ж. Буду знать.

– Рано радуешься! – рычит моя помощница.

– Что стряслось? – подбегаю к креслу, бухаюсь в него. – Только не говори, что у нас нет топлива!

– У нас нет топлива!

– Как мы проморгали этот момент?!

– Ну хорошо, я неверно выражаюсь, у нас СКОРО не будет топлива. Где-то пробоина!

– Где тот корабль, который ты обнаружила на радаре?

– Совсем недалеко.

– Заруливаем туда, построй траекторию.

– Что, если это не корабль?

– Вот с высоты и глянем.

В глубине души, я, конечно, не верил, что нам так повезёт. Корабль, в этом секторе, да ещё и в паре километров? Откуда ему там взяться? С другой стороны, «Внезапный» трещит по швам, на нём мы далеко не улетим, особенно с учётом того, что топливо потихоньку уходит. Где нам найти ещё топлива?

Герда выводит траекторию на панель полётов, я выруливаю, мы набираем небольшую высоту, амортизаторы пока не убираю. Хотя они и сильно мешают. Мало ли, что произойдёт…

Через несколько минут, я вижу внизу размытое пятно. Выглядит действительно, как брошенное судёнышко. Не может быть.

– Ребят, скажите мне, что мои глаза меня не обманывают?

– Выглядит, как лучик надежды.

– И никаких о-обелисков вокруг. – поправил очки Андрей.

Идём на снижение, отключаю дефлекторы, чтобы не тратили лишнее топливо и энергию.

– Крен на три градуса. Заходим на посадку.

– Надо приземлиться, как можно ближе и исследовать его, как можно быстрее.

– Надеюсь, эта консервная банка не запечатана.

Однако, чем ближе мы подлетали, тем больше сомнений и подозрений появлялось у меня в голове. Когда, казалось бы, спасительный корабль находился достаточно близко, чтобы внимательно его разглядеть, я начал протирать глаза. То, что я сейчас наблюдал не могло быть правдой…

Глава 11: Инженерный шаттл Черезников

И снова нехорошее предчувствие… Интуиция подсказывает, что впереди нас ждёт опасность. Но у нас нет выхода. Наша посудина вот-вот испустит дух. Ближайшая верфь на Ксерионе, но даже если мы до неё доберёмся, всё равно ничего не отремонтируем, ибо у нас нет денег. Придётся совершать посадку и пытаться, как-то выкрутиться.

Вероятно, я действительно самый везучий сукин сын в галактике. Потому что, как могло так произойти, что рядом с нами находится инженерный шаттл Черезников? Он здесь точно провёл ещё мало времени, иначе обелиски давно бы поглотили. По каким-то причинам он не может взлететь. Осталось только выяснить, есть ли там экипаж? Когда я был верным псом Федерации, работая на Искру, Черезниковы были моими заклятыми врагами. Теперь же… Теперь же посмотрим. Мы здесь не на курорте, опасность поджидает на каждом углу.

Мы с Гердой осторожно сажаем «Внезапный». Вот уж действительно нежданчик для Черезникова, если на борту кто-то есть. Вы совершили аварийное приземление на Доминусе-552, сидите и прикидываете примерно, сколько времени осталось до того момента, как настанет голодная смерть, а тут бац! И перед вами громадный круизер «Внезапный». Я бы офигел от такого.

– О-обелиски, как правило, п-появляются не сразу, но с каждым годом их н-на Доминусе всё больше… – промямлил учёный.

– К чему нам эта информация, Андрей?

– К-к тому, что у нас не так много времени на исследование и-инженерного ш-шаттла.

– Ну кто бы мог подумать? – съязвил я. – Команда, направляемся в стыковочный блок, там разбираем скафы. – Смотрю на характеристики планетоида. – Давление здесь повышенное, поэтому долго снаружи не тусуемся. Приключение на двадцать минут, зашли и вышли.

– Скользящий! – внезапно по позывному обратился ко мне Овцебык. – Какова цель?

– Цель номер один – установить, можем ли мы использовать шаттл для дальнейшего передвижения по системе. Судя по внешнему виду, он в порядке. Цель номер два: если по каким-то причинам мы не можем его использовать по прямому назначению, то разбираем на запчасти максимально быстро. Стараемся транспортировать только самое необходимое: еду, топливо, боеприпасы, крионикс, герметики.

– Принято! – чётко и быстро ответил Овцебык.

Я посмотрел на Герду, она тоже кивнула, Синицын снова поправил очки и неуверенно покачал головой.

– М-можно в-вопрос? – поинтересовался учёный.

– Да, Андрей, слушаю тебя.

– Я бы е-ещё с-сканеры прихватил. Ч-черезников – это безусловно малобюджетный ф-флот, но что касается с-сканеров на их инженерных челноках, то т-там они о-отличные!

– Хорошо, ребят, проверяем сканеры в том числе. Вперёд!

– И е-ещё вопросик…

Я закатил глаза и глубоко вздохнул.

– Что ещё?

– Н-неподалёку о-отсюда есть красное ртутное оз-зеро… С-самое большое на планетоиде. Он-но меняет форму, но положение в секторе – никогда.

– Ближе к делу.

– С-слетать туда бы…

– О, нет. Исключено. Забудь.

– Красная р-ртуть стоит кучу б-бабла на чёрном рынке.

Я замер на месте.

– А ты то откуда знаешь про чёрный рынок?

– Н-настоящий исследователь интересуется н-не только тем, ч-что легально… З-знаете ли. – сказав это, он протёр свои очки.

– Куча бабла это сколько?

– Г-де-то восемь тысяч реалов за грамм.

Я округлил глаза, у Овцебыка отвисла челюсть, Герда издала протяжное «э-э».

– Восемь тысяч реалов?!

– Плюс минус… Иногда девять. К-курс колеблется. М-мне — это нужно для исследований, вам – чтобы отремонтировать судно.

– С чего ты взял, что мы будем ремонтировать это корыто?

– П-потому что даже такое корыто, как вы говорите, капитан Антей, с-стоить охренеть каких бабок. И отказываться от него попросту глупо. Учитывая конструктивные особенности, а также освободившиеся модули, – он показал пальцами кавычки. – м-можно д-даже вооружить эту малышку, заниматься пиратством на д-дальних рубежах. В общем, корытце хоть и потрёпанное, но даёт нам много п-преимуществ.

– Ты в маму такой смекалистый или в папу?

– Не-не понял вопроса…

– Команда, – рявкнула Герда. – я напоминаю, что наш «Внезапный» каждую секунду теряет кислород из-за разгерметизации. Кислородная установка не сможет перекрывать потери. Если не поторопимся, то после выхода на орбиту начнём задыхаться по очереди.

– Ты права. Насчёт вылазки на озеро с красной ртутью решим, когда осмотрим челнок Черезников. Возможно, наши дела совсем плохи. А возможно нам повезло.

– Н-не переживайте, я х-хорошо знаю оснащение инженерных шаттлов Черезникова. Т-там всегда много полезного. Особенно у н-них м-много краденного добра. Любят с-стервятники поживиться с павших «коллег по цеху».

Я пропустил слова учёного мимо ушей, слишком уж во многом он уверен.

– Выдвигаемся.

Мы на всякий случай вооружились, я пошёл впереди и это стало роковой ошибкой. Как только открылся коридорный отсек, я увидел вспышку от выстрела, а мой левый бок сковало от острой боли. Однако, боль оказалась не настолько сильной, чтобы меня свалить полностью, нейрошторм ещё работал, я резко нырнул за поворот и распластался по полу. В коридоре слышались ещё выстрелы, причём, как со стороны моих ребят, так и со стороны врага. Я успел разглядеть лицо оппонента. Это был Уголёк. Как он умудрился выжить? Загадка. Но надо с ним покончить раз и навсегда.

– Антей! – послышался голос Овцебыка. – Ты в порядке?! Дай знак!

Но знак подавать было нельзя. Иначе я потеряю преимущество. Смотрю на комбез, крови много. Если пуля разорвала желудок или кишечник, то мне конец. Я даже до выхода на крейсерскую скорость не доживу. Чего уж говорить про два года полёта до Бездны. Напрягаю мышцы живота, расслабляю. Боль сковывает только косые. Пальпирую прямо так, на грязную. Если мне конец, то терять уже нечего, смерть будет мучительной с грязью в ране или без неё. С облегчением обнаруживаю, что пуля прошла по касательной, а сама рана совсем неглубокая, но вытянутая. Оттого и много крови. Готов ли я уверовать? Пока нет. Сначала надо разобраться с Угольком. И проверить остался ли ещё кто на корабле.

Хватаю Скорпион, лежащий рядом, проверяю боезапас, снимаю с предохранителя. Была бы под рукой граната, я бы с удовольствием её использовал. Но увы. Уголёк скрылся где-то в недрах коридора. Парень он весьма смекалистый, кто бы что ни говорил. Тот коридор – фактически фортификация. Овцебык сказал, что там можно засесть хоть на сутки под обстрелом сразу нескольких стволов, при этом не получить урона. Основным прикрытием становится монолитная титановая пластина, которая является частью несущей конструкции корабля. Любые попадания в неё – это лишь попытки пощекотать медведя. Чтобы такую пробить понадобится серьёзный калибр. И это должен быть не огнестрел, а как минимум импульсник. Плазматик, возможно, справится, да и то не каждый.

Но Уголёк не учёл лишь одного. Я хорошо знаком с чертежами судна, поэтому всё, что нужно сделать – это подкрасться сзади. Оттуда, откуда он вообще не ожидает. Поэтому пусть думает, что я мёртв или корчусь от боли в коридоре. Вперёд он пройти не сможет, чтобы проверить, Овцебык будет его поливать свинцом из Гранева при малейшем телодвижении. Сам же десантник выйти из укрытия тоже не может. Рискованно. Скорее всего, они начнут переговоры минут через пять пальбы. Это-то мне и нужно. Переговоры отличный отвлекающий манёвр, чтобы свернуть шею этому ублюдку.

– Эй, рыжик! А девчонка с вами? Я бы с ней заперся в каюте капитана!

– Закрой рот и выходи раз на раз!

– Только если с девчонкой и без посторонних глаз, ха-ха.

Крадусь по коридору, корчась от боли, но превозмогая. Несколько пролётов уже пройдены. Надеюсь, я не натолкнусь на подельников Уголька. Я сейчас не в той боевой кондиции. Тем не менее, я готов к стычке. Ибо тут вопрос жизни и смерти. К счастью, никто пока не попадается, зато я понимаю, что намеченный маршрут – неверный. Я пришёл в тупик. Чёрт! Нельзя терять время. Судя по отдалённым звукам, они ещё не начали переговоры. Но по-другому никак. Уголёк знает, что у нас лишь баба, да десантник. Меня он считает той шахматной фигурой, что вышла из партии. Значит, надо договориться с Овцебыком, а дальше в крысу его убить или что-то ещё.

Возвращаюсь, поворачиваю в другой коридор. Снова тупик! Оглядываюсь по сторонам. Ну конечно! Вентиляция! Залезаю в тесный лаз. Я едва помещаюсь внутри, но ползти можно. Остаётся только надеяться, что система выведет меня прямо к Угольку. Ползу. Получается шумно… Но что поделать. Судя по звукам, я двигаюсь в нужном направлении. Дышу какими-то вонючими пердями, все трубы в дерьме, слизи, масле и так далее. Для моей раны – это не очень хорошо, но времени мало.

Ещё несколько пролётов, в некоторых местах меня накрывает клаустрофобия, иногда мне кажется, что я буквально застрял и не смогу выбраться. Недолгая паника, но затем всё-таки протискиваюсь. Слышу выстрелы и голос Уголька всё ближе.

– Рыжий! Чего тратить боезапас впустую? Давай поговорим! Ты где служил?

– А тебе какая разница?

– Может знаю кого… Слушай, капитан мёртв или почти мёртв. Я ему пузо прострелил! Нам надо как-то выбираться с этого беспонтового камня. Давай просто забудем всё, да и объединимся…

Оба перестали стрелять.

– И чего мне с того будет? Станешь новым капитаном?

– Да сдалось мне быть капитаном! Хочешь, сам будь капитаном, мне-то что? Я убраться хочу отсюда!

Овцебык молчал.

– Всего-то нам нужно сложить оружие, десантник! Пожмём руки, да улетим отсюда!

– А кто управлять будет? Ты единственного пилота застрелил, идиот!

– Та хоть девчонка, она же у нас по беспилотникам, должна знать.

Я был совсем близко, судя по звукам, Уголёк закурил сигарету.

– Девушка, уважаемая, ты меня извини за резкость… Я же не со зла, бес попутал… Знаешь, как это у мужиков бывает? Когда долго женщин не видишь? Ну вот я тоже не робот… Прости меня. Кем бы ты ни была.

Подмазывается ко второму пилоту. Я уже над ним. Но я нихрена не вижу и мне очень тяжело двигаться. Пистолет где-то внизу, его ещё надо как-то направить, чтобы попасть. Стенки вентиляционной трубы могут исказить траекторию полёта пули. В общем, вариантов обосраться с текущим планом – масса. Хорошо, что я никогда не боялся сесть в лужу и всегда верил в себя.

– Как тебя зовут, малая? Моё имя ты знаешь… А тебя как?

– Какая тебе разница?

– Просто хочу установить контакт! Ребят, я не отмороженный, но и вы меня правильно поймите, полчаса назад вы вообще-то хотели меня скинуть на планете и оставить здесь умирать! Как я должен был реагировать? Но я готов забыть это и простить вас!

– Что предлагаешь, Уголёк?

Правильно Овцебык, пусть он говорит. Так мне будет проще целиться, ибо я не вижу глазами, куда стрелять, приходится ориентироваться на звук.

– Предлагаю мир, сотрудничество и процветание. Я знаю, где находится гарнизон «Бездна»! Без меня вы его не найдёте, а кроме него в ближайших системах безопасного места для нас нет!

И тут я замер. А ведь и правда… Мало кто знает, где находится гарнизон. Вряд ли Овцебык в курсе или двадцати трёхлетняя Герда. Даже несмотря на то, что наш учёный весьма подкован в разных вопросах, ни за что не поверю, что он покажет координаты Бездны. А вот то, что Уголёк там бывал – это к гадалке не ходи. Чёрт! Так теперь не убивать его что ли? Ох, я об этом крупно пожалею…

Внезапно послышался мерзкий скрежет, я попытался понять в чём дело. Кто-то ещё находится в вентиляции? Затем звук повторился, но громче. Снизу послышалось «какого чёрта?» из уст Уголька. Возможно, если бы третий раз заскрежетало, он бы выпустил в трубу несколько пуль, тем самым реально меня убив. А я бы, медленно умирая, думал о том, какой же тупорылый план в итоге придумал.

Но нет, на третий раз весь проржавелый и хлипкий вентиляционный блок отвалился от основной конструкции, и я как с горки выкатился вперёд, выставляя перед собой пистолет и наблюдая оторопевшую рожу Уголька. В следующее мгновение я всаживаю ему рукоятью Скорпиона прямо в скулу, затем полным весом обваливаюсь на довольно худого и уже беспомощного зека, выронившего своё оружие.

Он кряхтит и стонет, я скатываюсь с него на спину.

– Я в порядке!

– Антей! Я думал, что тебе конец! – прокричал Овцебык.

– Нет… Всё… Путём.

Еле-еле поднялся, посмотрел на Уголька, который из последних сил тянулся к своему пистолету. Ногой отбрасываю ствол подальше, ей же всаживаю ему промеж глаз, чтобы вырубить окончательно.

– Мне понадобится помощь с транспортировкой тела!

* * * * *Как обычно, всё пошло не по плану. Герда сидела и зашивала мою рану, предварительно обработав. Её прикосновения приятно будоражили моё нутро, но я старался сохранять концентрацию. Мы потеряли кучу времени на том, чтобы обезвредить Уголька. Благо, после этого мы прочесали весь корабль и не нашли никого больше. Значит, на данный момент переживать стоит только о том, что на горизонте маячили чёрные пятна, подозрительно напоминающие обелиски. В бесконечном тумане планеты было сложно разобрать, действительно ли наши догадки верны, поэтому, как только Герда закончила со мной, она тут же уселась в кресло второго пилота и проанализировала сигнатуру на радаре.

– Да, это очень похоже на обелиски.

– Надо выдвигаться на шаттл Черезникова. – я встал с железной коробки не без болезненных ощущений. – Андрей, ты пойдёшь со мной, Овцебык, останешься приглядывать за Угольком.

Тот кивнул. Уголёк сидел сцепленный наручниками и на всякий случай, связанный верёвками, что нашли на борту. Пока он ещё не очнулся. По лицу стекала тонкая струйка крови после перенесённых побоев.

Мы с учёным вышли в шлюз, надели скафандры, я держал пистолет наготове, он следовал у меня за спиной. Открыв люк, мы по очереди вывалились на неизвестный планетоид. Хоть кожей лица и не ощутить порывы ветра или запах, царивший здесь, всё равно появляются новые эмоции от нахождения в неизвестном месте на краю галактики. Смешанные чувства, будоражащие нутро, я в эйфории, при этом не стихает паническая пульсация в голове. Надеюсь на борту шаттла нас не ждёт такой же шальной дегенерат, как Уголёк, который будет стрелять во все стороны.

– Капитан, – услышал я в комлинке скафандра голос Герды. – времени ещё меньше, чем мы думали. Приближается мощный ураган с востока.

– Понял, Камова, учтём.

Мы с Андреем добрались до шлюзового отсека инженерного шаттла Черезникова. Сам шаттл напоминал лебедя по форме. Вытянутый, с мощными крыльями для планирования в атмосфере, с расширяющимся задом, узкой «шеей» и широкой приплюснутой кабиной. В длину метров пятьдесят, шестьдесят. Мощная машина, но раз в пять меньше нашего круизера, в основном за счёт того, что шаттл более современный с астра-движком не на старом баросфене, а на омнисфене, позволяющем нырять в звёздные коридоры. Да и сам астра-движок в разы новее, хотя, казалось бы, где новизна и где Черезниковы?

– Подай резак. – скомандовал я.

Андрей послушно вручил мне инструмент, благодаря которому мы попадём внутрь. Если бы на шаттле был бы хоть один человек в здравом уме и в сознании, он бы давно вышел на связь. Следовательно, либо они не хотят выходить на связь и поджидают нас, либо там никого нет, либо там никого нет в живых, либо никого в сознании. Гадать бесполезно, надо проверять.

Я срезал штифты, достал обычный лом и вскрыл шаттл, как консервную банку. Если не знать, где располагаются штифты, то ковырять можно очень долго, ни один резак не справится. Но на учениях в лётной нам очень доходчиво объяснили, как и где искать эти самые штифты. Запрыгиваем внутрь, открываю вторую дверь, происходит разгерметизация, орут все датчики. Мы с Андреем быстро просачиваемся внутрь корабля, после чего я закрываю вторую дверь, и система успокаивается.

Вокруг тихо, пусто, темно. Коридоры широкие, гораздо шире, чем на «Внезапном», можно ходить прям вразвалочку. А там порой, чтобы куда-то протиснуться, приходится лезть боком. Так как мы не знаем, как устроено судно, принимаю решение не разделяться. Андрей осматривается вокруг, включаем фонарики, в свете их лучей видно пыль, витающую в воздухе. Откуда бы ей взяться? Но не суть…

Командую идти в сторону кабины управления, по идее сам корабль незамысловатый, в отличие от «Внезапного». Прямая кишка, соединяющая кабину пилота, капитанский мостик здесь нафиг не нужен. С управлением судна такого класса может справиться один человек. Назначение капитанского мостика на «Внезапном» мне тоже не до конца ясно. Скорее всего, это было сделано конструктивно из-за большого количества аналоговых элементов управления. При должной сноровке, я бы смог управиться с «Внезапным» даже в одиночку. Просто мне бы пришлось носиться по всей кабине, как угорелому, что я, собственно, и делал во время аварийной посадки.

Левый бок ныл, иногда простреливало острой болью. Уголёк – мразь эдакая. Уверен, даже если его убить, он и на том свете найдёт способ поднасрать своим врагам.

По длинному коридору дошли до кабины пилота. Пусто. Точнее, ни души. Два кресла, и о чудо, бесчисленное количество мониторов состояния, электронных карт, датчиков. Никаких лампочек и тумблеров, никаких блюпринтов, никакой головной боли.

– Молю, пусть эта птица заведётся…

Я сел в кресло пилота и начал переключать нужные тумблеры, жать на педали, вдавливать кнопки. Ничего не происходило. Походу сдохла система энергообеспечения.

– Чёрт!

– В-возможно, мы н-найдём кое-какие ответы в м-машинном отделении. – сказал Андрей.

– А ты зришь в корень, как никогда. – саркастично ответил я, но он даже не обратил внимания на мою интонацию.

Прежде, чем покинуть кабину, я осмотрел её полностью на предмет чего-то полезного, но увы здесь было пусто. Как будто на этом шаттле никто и никогда не летал.

– Антей, Уголёк очнулся.

– Что говорит?

– Пока ничего, просто стонет, как баба. Знатно ты его приложил.

– Я старался.

У Герды приятный голос, при этом она ответственна и исполнительна. Мать моя, да я походу начинаю проникаться к ней чувствами? И это через такой короткий промежуток времени после того, как меня облила ушатом помоев и бросила невеста? Впрочем, не время думать сейчас об этом, надо сосредоточиться на нашей миссии. Если заведём эту птицу, то мы не только успешно покинем планетоид, но и быстро доберёмся до Бездны, где можно будет продать шаттл и на эти деньги разбежаться по всей галактике восвояси. По крайней мере такова была моя задумка. И в глубине души я надеялся на лучшее. Однако, лучшему не суждено было сбыться. Как только мы добрались до машинного отделения, я чуть не зарыдал. Всё раскурочено в хлам, все коммуникации, приборы, предохранители. Здесь как будто взорвали «Титан-Р», а после ещё и топором добили вручную всё то, что каким-то чудом выжило.

– О, не-ет, ну за что-о?! – заорал я.

– Эт-ту кол-лымагу уже не поднять. – вставил свои обязательные пять копеек Андрей.

Я хотел было ещё раз сделать саркастичное замечание, но посмотрев на него, понял, что это бесполезная трата времени.

– Внезапный, эту колымагу не поднять. Машинное отделение в щепки. Осматриваем судно на предмет чего-то полезного для нас.

Через шипящий комлинк я услышал нецензурную брань.

– Внезапный, всё в порядке?

– Да, Скользящий, всё путём. Я просто материлась.

Почему они все начали называть меня по позывному? Впрочем, мне это даже нравится.

– Осматриваем судно.

– Знаешь, что неплохо было бы найти?

– Знаю.

– Герметики, а также топливо.

– Хочешь, чтобы мы ремонтом занялись? Интересно, каким образом?

– Я не знаю, но топливо уходит прямо на глазах! На данный момент едва ли хватит, чтобы покинуть систему… Понимаешь о чём я?

– Понимаю. Принял.

Я повернулся к Андрею.

– Так, ты верно разбираешься в физике, скажи-ка мне, пожалуйста, если смешать баросфен и омнисфер, произойдёт какая-то реакция? Или можно использовать?

– Д-дело в том, что если смешать, то ничего не произойдёт… Т-так же, как и если смешать бензин с керосином. Но т-тут вопрос в другом, какие полётные характеристики мы п-получим… Скорее всего п-плохие.

– В чём это будет проявляться?

– Зависит от системы, если п-перебрасываем топливо на Внезапный, т-то мы р-рискуем получить п-поломки с-системы впрыска. Л-либо же н-низкий КПД всей системы. Этот КПД может быть даже ниже, чем изначальный. А изначальный очень низок.

Он сделал паузу, и я хотел бы задать ещё вопрос, но он продолжил говориь.

– С-с другой стороны, Внезапный с-строился во времена кос-смического функционализма. М-минимум мишуры, м-максимум результата. Это может значить, что на нём у-установлен сжигатель, которому н-не страшен даже мазут, и который с-сможет конвертировать в энергию, даже этиловый спирт, е-если уж на то пойдёт.

Он снова сделал паузу, я снова хотел что-то сказать, но Андрей и тут продолжил свою тираду.

– И-иными словами, я г-горячо приветствую переброс топлива, ибо п-при любых раскладах мы у-увеличиваем потенциал нашей выживаемости в текущей ситуации.

– Спасибо, именно это я и хотел услышать. – включаю комлинк. – Герда! Сбрось топливный шланг… – Я сделал паузу, задумавшись. – И у меня есть ещё задание для тебя.

– Слушаю, Скользящий.

– Мне нужно, чтобы ты вышла наружу и нашла место протечки. Будем заделывать на месте.

– Буря приближается.

– Есть идеи получше? Овцебыка я не могу отправить. Он единственный, кто может стеречь Уголька.

– Поняла, Скользящий. Сделаю.

– Умница.

* * * * *Мы вошли в инженерный отсек, где хранилось огромное количество инструментов для ремонта кораблей. Они-то нам были и нужны. Герметики. Триста килограмм в одной бочке, а тут их штук пятнадцать не меньше!

– Герметики найдены! – радостно сообщил в комлинк.

Далее резаки, поршни, предохранители, дополнительные панели управления, мониторы… Всё! Буквально всё, что только можно представить. Единственное, что удручало, это всё некуда пристроить на нашем корытце. Но зато это можно продать! И только сейчас я понял, что без Овцебыка не обойтись. Мы вдвоём тупо всё не перетаскаем.

– Овцебык, приём.

– Да, Скользящий.

– Сможешь перетащить нашего гостя в кладовую и запереть дверь?

– Если надо, я всё могу.

– Сделай это, надевай скаф и дуй сюда. Без тебя не справимся.

– Что там?

– Куча стаффа… Огромная куча стаффа!

– Есть!

Мы с Андреем скооперировались и повалили на бок одну из бочек с герметиком. В комлинке послышался голос Герды.

– Топливный шланг сброшен, иду на осмотр топливных секций.

– Герда, какой у тебя был позывной, когда работала?

Повисло долгое молчание.

– Белка.

– Буду тебя теперь величать так.

– Как угодно, конец связи.

Мы покатили бочку. Самое сложное – это перекатывать её через пороги. Огромная стальная дура даже для двух мужиков – это серьёзное испытание. При этом, я каждое мгновение ощущал, что у меня пупок развяжется и вскроется свежезаштопанная рана. Ужас. Тем не менее, мы умудрились вывалить её на песок снаружи. Далее, предстояло не меньше трудностей.

Я оглянулся по сторонам, видимость сильно упала, чёрные силуэты вдалеке стали чуть больше. Но они всё ещё находились на безопасном для нас расстоянии. Рой неведомых мушек пока не появлялся на горизонте. Поэтому мы ещё можем выжить… Главное сделать всё быстро. Из шлюза «Внезапного» на песок спрыгнул Овцебык в скафандре.

– Гравитация тут не ахти, летел два метра, а по времени, как будто все пять. Приземление мягкое, мягкое. – начал делиться своими впечатлениями десантник через комлинк. – В таких местах хоть без парашюта сигай, ничего тебе не станется!

– Я очень рад, Овцебык, что тебе нравится, но помоги Андрею донести герметики.

– Есть, капитан!

Они потащили бочку, а я вернулся на шаттл, чтобы осмотреть остальные помещения. Зайдя в крошечную комнату отдыха, я обнаружил там торчащие ноги из-за стены. Держа пушку наготове, аккуратно зашёл внутрь и понял, что мне ничего не угрожает. Кроме лежащего тела, больше никого. Никаких угроз. Человек же выглядел так, будто ни жив, ни мёртв. Бледный, с закрытыми глазами, но без повреждений, без увечий. В руках пустая пачка из-под жидкой еды, на упаковке красуется надпись «борщ». Пожалуй, самое популярное блюдо во всей галактике. Медленно нагибаюсь, чтобы осмотреть повнимательнее. Вдруг у пилота есть что-то ценное? На первый взгляд ничего. Наклоняюсь ещё ближе, всматриваюсь в лицо. Нет. Я точно не знаю, кто это. Да и кто бы то ни был, земля пухом. Даже похоронить не сможем. Нет времени. Залез в карманы, но там всё пусто. Встаю, уже планирую уходить, как он двигает рукой и открывает глаза. Я аж подпрыгиваю от неожиданности.

– Пи-ить…

Мать моя… Наклоняюсь обратно.

– Что говоришь?

– Пи-ить… Пи-ить…

– Понятно. Я тебе дам воды. Но ты должен ответить на вопрос. Ты инженер?

Он едва уловимо кивает головой.

– Это хорошо. Пилотировать умеешь?

Мотает. То есть как это он не умеет пилотировать? А как он сюда прилетел тогда?

– Ладно, потом разберёмся в деталях. – подхватываю его за руку, перебрасываю через плечо. – Внезапный, у нас ещё один пассажир. Несу его на борт. Белка, как закончишь с осмотром, займись им. У пациента обезвоживание!

– Есть.

Кладу его в коридоре. Уж не знаю, насколько сильно кислород внутри перемешался с газами планеты, но иначе, как снова открыть заслонку и вынуть скафандр в шлюзе, я не могу ему помочь. Делаю всё последовательно, закрываю дверь, подхожу к нему и пытаюсь растормошить.

– Друг, надевай скафандр! Иначе умрёшь! Ну же… Я не могу надеть его на тебя. Я могу помочь, но не сделать всё работу.

Я и правда не мог этого сделать, потому что ему нужно было как минимум слегка приподняться, чтобы можно было начать процесс одевания. Неизвестный, едва шевелясь на честном слове и с божьей помощью кое-как влез внутрь. Мало того, что у него почти не было сил, так ещё и весил он прилично, хотя на первый взгляд так и не скажешь. Впрочем, на этот раз нам помогла гравитация планетоида. А если быть совсем точным, отсутствие такой сильной гравитации, как на Земле. Я защёлкнул шлем, проверил все швы, едва удерживая его на постоянно подкашивающихся ногах.

– Овцебык, вы там где?

– Возвращаемся!

– Отлично, перенесите пациента к нам и уложите его где-нибудь, Белка займётся, как освободится.

– Принято.

Я передал им двоим нашего нового попутчика, надеюсь, он не помрёт пока будем отпаивать. Беру тяжеленный, но такой нужный топливный шланг и затаскиваю с божьей помощью внутрь, уже зная, куда буду его втыкать. Нахожу нужный отсек, надрывая задницу открываю крышку, размером с городской люк, убираю её в сторону и сую туда шланг. На моё счастье, слышу хлюпающе-булькающий звук. Значит топлива тут дохрена. Было бы мало, пришлось бы заталкивать шланг до самого дна, чтобы услышать булькание. Ещё подтолкнул шланг, чтобы он всосал как можно больше топлива. Затем иду в местный хаб жизнеобеспечения. Ну что за красота? Еды на год вперёд просто… А вот вода закончилась. Странно. Впрочем, нет времени вникать. Надо действовать. Нахожу в инженерном отсеке телегу, подхватываю по половине палеты, везу к выходу. Овцебык и Андрей помогают. Таскаем, как не в себя.

Примерно через час снова смотрю по сторонам. Ветер усиливается. Силуэты обелисков приближаются… Чёртов планетоид, да что ты вообще такое? И почему обелиски начали приближаться только, когда здесь появились мы? А этот шаттл пролежал на земле столько времени и ничего… Ладно, нет времени думать. Нужно дейтвовать.

– Я обнаружила пробоину. И она огромная.

– Что там?

– Не знаю, хватит ли герметиков…

– Их не может не хватить, здесь пятнадцать бочек по триста килограмм.

– Оно льётся, как из ведра! В общем, подходите к дальнему топливному отсеку сразу с инструментами. Тут понадобится три бочки герметика, не меньше.

Чёрт подери! Час от часу не легче. Я взял сразу три пистолета для распыления герметика, скинул их на песок, затем принялся катить очередную бочку. У меня точно разошлись все швы. Я уже чувствовал, как по ногам течёт кровь. Но погодные условия ухудшались, обелиски приближались, а топливные отсеки не заполнены! Времени не то, что мало, его катастрофически мало. Через некоторое время мы уже втроём таскаем бочки, чтобы ускорить процесс. Подносим первую к дальнему топливному отсеку. Через некоторое время вторую и третью. Вот почему именно дальний? Почему не ближний? Почему надо идти практически двести метров по песку и тащить эти чёртовы бочки?!

Когда я посмотрел на дыру, из которой, как из брандспойта, хлестал баросфен, я понял, что Белка даже преуменьшила. Всё не то, что плохо. Всё крайне дерьмово! Тут может и трёх бочек герметика не хватить. Не говоря уж о том, что надо эту дыру как-то прикрыть, чтобы топливо не лилось в таком количестве, иначе герметик попросту не схватится.

– Так, Белка, бери пистолеты, заряжай в них герметик, и готовь каждый, а нам надо принести ещё одну бочку минимум! А лучше ещё две! – сказал я, обратившись к Овцебыку и Андрею. – Жду твоих молитв, Овцебык! Нам они пригодятся.

– Антей, может не сейчас?

– Разумеется, блин, не сейчас!

Я уже сорвался на крик, понимая, что мы можем сгинуть на этом планетоиде в любой момент, если не поторопимся. Но судьба приготовила нам ещё один сюрприз. Внезапно земля начала дрожать, вокруг всё стало потряхивать. Не такая амплитуда, чтобы свалить нас с ног, но вполне приличная, чтобы серьёзно напрячься. Поначалу я подумал, что это обычное землетрясение, прогоняя в голове вариации того, как окончательно развалится на части наш корабль, и мы все помрём, а я не успею отомстить Лемешеву. Уже даже прокручивал в голове возможные варианты мести прямиком из ада. Вдруг сам дьявол разрешит мне являться Лемешеву во снах и терроризировать его?

Но к моему сожалению, это было не землетрясение… Это был очередной, мать его, обелиск, выросший из ниоткуда буквально в четырёхстах метрах на юго-запад от Внезапного. Худшее произошло в момент, когда обелиск начал изрыгать доселе невиданное количество мушек, устремившихся прямо к нам…