Пилот 4

Глава 1

Глядя через многослойные, слегка подрагивающие от работы стабилизаторов экраны своего робота на бушующую снаружи снежную круговерть, Край с горькой иронией подумал, что генерал либо откровенно пошутил, либо никогда сам не бывал в этих краях, когда говорил о «благоприятных погодных условиях» для перехода.

Белая тьма. Именно так можно было описать происходящее за бронестеклом кокпита. Метель была не просто сильной — она была слепой, яростной и всепоглощающей. Видимость, при таком количестве поднятого в воздух и крутящегося в бешеном хороводе снега, составляла от силы двадцать метров, а то и меньше. Ориентироваться визуально было невозможно. Мир сузился до мерцающих приборных панелей, зашумленного радиоэфира и скудных данных радара, который отчаянно пытался пробиться сквозь электронные помехи, создаваемые самой пургой.

— «Волки», держитесь ближе, как привязанные! — протрещал в наушниках сквозь шипение и вой помех голос сопровождавшего группу пилота. — Сейчас начнутся повороты, идите строго по моему следу! В этом белом аду запросто потеряться!

Максим, кажется, так звали этого парня. Его невысокий и коренастый «Панцирь», раскрашенный в маскировочные пятна серого и белого, двигался во главе колонны, как ледокол, пробивая путь в толстом, рыхлом снежном покрывале, местами доходившем ему до пояса.

— Принял, веди, — коротко ответил Край, добавляя ходу своего «Банши». Он, хоть и не разделял полностью опасений проводника, лишний раз старался не спорить, зная, что тот беспокоится не просто так. Место и впрямь было негостеприимным, если не сказать смертельно опасным. Скалистые отроги то и дело уходили в молочно-белую пелену, а датчики внешней температуры показывали стабильные -42°C, и это без учета пронизывающего ветра, бьющего в броню со свистом заходящего на посадку истребителя.

Повертев ручку масштаба радара, он добился такого обзора, чтобы вся растянувшаяся километра на два колонна отображалась на экране. Двенадцать боевых роботов, пять грузовых тягачей с припасами и два легких вездехода с десантом. Пересчитав все семнадцать зеленых меток, он с облегчением выдохнул — первый отрезок пути прошли без приключений.

«Интересно, — мелькнула у него мысль, — как несладко приходится замыкающим колонну вездеходам?» Он мысленно представил себе эти маленькие, юркие машины, барахтающиеся в снежной каше, которую взбили и утрамбовали многотонные «ноги» мехов. Глядя на местами доходящие до его кабины снежные стены по краям тропы, было трудно поверить, что «малыши» не застрянут где-нибудь на подъеме.

— Олег, прием, — переключился на личный канал Край, отыскав на тактической карте значок «Истязателя».

— Слушаю тебя, Лех, — сквозь нарастающий треск и вой эфира еле донесся знакомый голос.

— Сможешь отстать и подстраховать хвост? Я что-то волнуюсь за наших «пехотинцев» на колесах. Как бы не отстали и не потерялись в этой каше.

— Уже разворачиваюсь. Сделаем, — почти сразу отозвался Олег, и Край заметил, как одна из зеленых точек на радаре замедлила ход, пропуская колонну вперед, и встала в хвост каравана.

Не то чтобы он паниковал — нет. Но еще там, на базе, когда планировали порядок движения, его удивило, что вездеходы с десантом поставили в самый конец. В случае малейшей неисправности, поломки или просто если кто-то собьется с пути, найти эти маленькие машины в белой мгле было бы практически невозможно. Ну а уж если, не дай бог, налет… Легкобронированная техника не прожила бы и минуты под огнем. Поэтому, зная, что тылы теперь прикрывает Олег на своем тяжелом «Истязателе», Край почувствовал себя спокойнее и даже смог с некоторым интересом приняться всматриваться в окружающий пейзаж.

Конечно, погода накладывала свои коррективы, делая обзор крайне затруднительным, но кое-что рассмотреть все же удавалось, а что не удавалось — то он просто дофантазировал. Благо, для того чтобы представить себе торчащие со всех сторон, как клыки исполинского зверя, белые стрелы ледяных шпилей и нагромождения нанесенных ветром снежных торосов, особого воображения не требовалось. Это был мертвый, замороженный мир.

— Внимание всем! Подходим к опасному участку! «Глотка»! — предупредил Максим, и его голос вновь стал четким — видимо, колонна вошла в относительно защищенное от ветра ущелье. — Снижаем скорость до минимальной! Идем строго в кильватере! Никаких самовольных маневров!

Об этом месте их предупреждали еще на базе, показывая на картах. Не то чтобы тут была какая-то сверхъестественная опасность, но если не соблюсти меры предосторожности, можно было запросто сверзиться в огромную ледяную трещину, по самому краю которой и вилась эта змеящаяся тропа.

Освещая мощными прожекторами спину притормозившего «Панциря», Край тоже умерил пыл и, стараясь идти точно по следам впереди идущего, буквально через несколько метров увидел зияющую, чернеющую пустоту справа от себя. Край бездны уходил вниз, в молочно-белую мглу, и было страшно даже представить, что там, на дне.

— Она глубокая? Прием, — не сдержав любопытства, спросил он Максима.

— Замеряли как-то — больше двухсот метров, — связь между сблизившимися машинами заметно улучшилась в узком пространстве ущелья, и Край уловил новую, озабоченную нотку в голосе пилота. — И поднять никого оттуда еще не удалось. Нечем.

— У тебя все в порядке? Что-то случилось? — на всякий случай переспросил Край, почувствовав его напряжение.

— По краю всей этой трещины, вдоль всего пути, должны стоять аварийные радиомаяки, — ответил Максим, и его голос стал жестким. — Но почему-то я не ловлю ни одного их сигнала. Ни одного!

— А они на что-то влияют? — уточнил Край. — Мы же и так идем.

— Конечно, влияют! — почти взорвался тот. — Обычно в этих местах метель такая, что видимости нет вовсе! Ноль! Пройти тут можно только по маякам, как по нитке! Без них в пургу — верная смерть! Мы-то сейчас пройдем, пока погода хоть немного благоволит, а вот как мести начнет по-настоящему… — на этом месте связь снова затрещала и поплыла, заглушаемая нарастающим воем ветра, врывавшегося в ущелье.

Судя по карте, это место было единственным более-менее безопасным переходом через высокий горный хребет. Дальше дорога должна была пойти под уклон, и прямых опасностей в себе таила меньше — разве что можно было банально застрять в сугробе.

— Проходите вперед! Пропускаю! — скомандовал Край, останавливая своего «Банши» и пропуская идущего следом «Мародера» и пару «Катапульт».

Те что-то прошипели в ответ в эфире, но сквозь нарастающие помехи разобрать что-либо было невозможно.

«Что-то здесь не так… — похолодело внутри у Края. — Не может быть, чтобы связь полностью садилась на таком ничтожном расстоянии. Это похоже на глушение. Но кто? И зачем?» Он снова взглянул на радар. На нем, кроме ровной цепочки их собственных зеленых меток, не было ничего.

Пропустив еще пару роботов и убедившись, что теперь с утоптанной тропы свернуть практически невозможно, он двинулся следом, заняв место между «Истребителем» и «Танатосом» — парой тяжелых, проверенных роботов под управлением пилотов из старого состава «Волков».

Позже, когда они уже заходили на укатанную площадку перед ангарами заставы «Грифель», и напряжение немного спало, он, просматривая в кэше запись телеметрии, понял, что именно вызвало у него тогда подсознательную тревогу.

Успокаивающих зеленых меток на экране радара в тот момент в ущелье было не семнадцать, по числу машин в колонне. Их было двадцать. Три лишних, едва уловимых сигнала, двигавшихся чуть сбоку от них, на почтительном расстоянии, но неотрывно следующих за группой. А это означало, что кто-то невидимый, обладающий актуальными кодами системы опознавания «свой-чужой», зачем-то сопровождал их через перевал.

«Явно кто-то свой, — пытался успокоить себя Край, отключая реактор „Банши“ в просторном, промерзшем ангаре. — Взломать систему опознавания Федерации крайне сложно, это не игрушки. Тем более генерал божился, что никаких боевых действий на планете не ведется». Но щекотливое ощущение того, что за ними следили, не покидало его.

«Ладно, позже с этим будем разбираться», — решил он, откидывая крышку люка и пытаясь разглядеть через заиндевевшее стекло, что творится снаружи. Он перещелкал режимы камер: инфракрасный показывал лишь размытые пятна тепла — двигатели остывающих машин; обычный — все ту же белую мглу; усилитель контраста кое-как выхватывал из тьмы очертания ангаров и скал.

— Заводите машины в отсеки! — замигал зеленый огонек на потолке ангара, указывая направление. Голос Максима звучал из репродукторов. — Только, ради всего святого, не все сразу! Ворота узкие, не разойдетесь!

— Спасибо, Максим, понял, — поблагодарил пилота Край. Он сам уже хотел запрашивать инструкции, совершенно не понимая местной организации, но предусмотрительный проводник его опередил.

— Ну и погодка… — поежившись, хотя в предназначенном для мехов ангаре и было прохладно, но никак не холодно, пожаловался он сам себе, спускаясь по трапу. Пахло сыростью, холодным металлом и еще чем-то непонятным. — Я теперь понимаю, почему вся жизнь здесь кипит под землей.

— На улице сейчас еще не самый холод, ветер только сильный, — подходя к «Банши», улыбнулся Максим, уже стоявший на бетонном полу. Он снял шлем, и Край впервые разглядел его лицо — обветренное, покрытое сеткой морщин у глаз, с седыми щетинами на щеках. — А под землей, кстати, тоже не курорт — не минус, конечно, но выше нуля ненамного. Да еще сыро так, что кости ноют, и серой постоянно несет от породы.

Край посмотрел на улыбающегося пилота. Когда они отправлялись, он как-то не обратил на него внимания, все было впопыхах. И только сейчас заметил, что лет этому «пареньку», как его небрежно представил генерал, было явно за пятьдесят, если не больше.

— Вас как по отчеству? — озадаченно спросил он, спрыгивая на пол и чувствуя, как затекшие мышцы ног благодарно отзываются на твердую опору.

— Что, стар для тебя слишком? — по-доброму, но с усталой усмешкой скривился проводник. — Не робей, капитан. «Максим» — это не имя, позывной. Сержант Максим. А так — просто Иван.

— Как скажете, Иван, — кивнул Край, чувствуя неловкость. Он перевел разговор на дело. — Покажете, что тут и как? Где принимать объект?

— Конечно. Заодно познакомлю с местными… аборигенами, — подтянулся сержант и сделал приглашающий жест в сторону темнеющего в глубине ангара проема, над которым мигал желтый световой указатель.

— Мне не говорили, что здесь есть постоянное население, — догоняя Максима, произнес Край, оглядываясь на свою команду, начинавшую вылезать из кабин.

Подойдя к массивной, обшитой сталью двери, сержант остановился и, откинув крышку кодового замка, пояснил: — Все двери на заставе по умолчанию открываются парой нолей. Исключение — только кабинет начальника заставы и его заместителя. А что касается местных… — он обернулся, — так к ним уже все настолько привыкли, что просто не обращают внимания, считая чем-то вроде… стационарного оборудования. Поэтому, наверное, и не предупредили.

— Ясно. А кто они? — поинтересовался Край, слыша за спиной приближающиеся шаги Боба и Олега.

— Муж с женой. Милейшие люди, кстати. Она тут у нас за главную по кухне и банному хозяйству, а он — мастер на все руки: где починить, где поправить, где подключить. Без них тут вообще бы с ума посходили. — Объяснил сержант и первым шагнул в открывшийся с тихим шипением проем.

Край заглянул внутрь, в длинный, слабо освещенный коридор, и обернувшись, помахал подошедшему Бобу. — Идите за нами, не заблудитесь, — на ходу бросил проводник, — дверь останется открытой, свои найдут дорогу. Пойдем, капитан, примешь смену, а нам обратно двигаться пора, пока погода стоит. Надо еще хоть парочку запасных маяков вдоль «Глотки» воткнуть, а то совсем беда будет.

При упоминании о маяках Край снова вспомнил о лишних точках на радаре, но говорить пока не стал, решив сначала осмотреться и понять, с кем имеет дело.

Коридор, вырубленный прямо в скальной породе и укрепленный металлическими балками, несколько раз резко вильнул, образуя подобие лабиринта, и в конце концов уперся в просторную квадратную комнату-развязку. Четыре таких же тяжелых двери вели в разные стороны, а в углу уходила наверх крутая металлическая лестница.

— Это главный развязочный узел, — пояснил сержант, подходя к одной из дверей. — Что куда ведет, потом по плану посмотришь, а пока нам сюда. В этом крыле командный пункт и кабинет начальника смены.

Они прошли по еще одному, короткому коридорчику, и оказались в просторной комнате, густо заставленной мониторами, коммутаторами и прочей аппаратурой. Воздух здесь был суше и пах жареными микросхемами и кофе.

— Проходи, капитан. Добро пожаловать на «Грифель», — из-за одного из терминалов поднялся высокий, худощавый военный с майорскими шевронами на цифровом камуфляже. — Здорово, Максим! — кивнул он сержанту и, видя недоумение в глазах Края, коротко представился: — Начальник смены майор Фарради. Можно просто Рик.

— Капитан Буреев. Алексей, — протянул руку Край. Рукопожатие у майора было сухим и цепким.

— Ну вот что, Алексей, времени у нас в обрез, — сразу перешел к делу Фарради, нервно поглядывая на часы. — Поэтому я оставляю вас на Шелдона, он тут все знает, как свои пять пальцев. Покажет, расскажет, ответит на вопросы. А нам с сержантом, позволь, откланяться, а то рискуем обратно на базу не успеть, погода, сами знаете, какая…

— Шелдон! — крикнул он куда-то вглубь помещения, и его зов вызвал немедленное появление необычного человека.

Из-за стойки с серверами появился невысокий, худощавый мужчина. Лысоватый, с острыми чертами лица и быстрыми, юркими движениями. Он возник так стремительно и неожиданно, что у Края сложилось стойкое впечатление, будто тот специально прятался и ждал своего часа.

— Да, господин майор, — учтиво, почти подобострастно склонил голову он.

— Слушай сюда, Шелдон, — обратился к нему Фарради, уже надевая перчатки. — Это твой новый начальник, капитан Буреев. Объясни ему, что к чему, хорошо? Введи в курс дела. — И, оглянувшись на полпути к двери, чисто формально махнул рукой на прощание. — Удачи вам тут, капитан. Держитесь. — И он почти бегом зашагал по коридору за сержантом.

— Интересное кино… — глядя им вслед, пробормотал Край, оставшись наедине со странным типом. — Это здесь всегда так? Скоростное передавание дел?

— Ничего странного, — тихо, почти шепотом произнес Шелдон, подходя ближе. Его глаза, светлые и необычно проницательные, внимательно изучали Края. — Погода в этих местах такова, что даже небольшое промедление может обернуться трагедией. Тем более, как я понял, куда-то подевались маяки на «Глотке»… Без них обратный путь — чистая лотерея со смертельным исходом.

— А вам об этом откуда известно? — насторожился Край, почувствовав легкий холодок вдоль спины.

— Так я слышал, как господин майор ругался, когда ему сообщили об этом по рации, — пожал плечами Шелдон, и его лицо ничего не выражало.

— Ясно. Спасибо, — флегматично поблагодарил его Край и, повертев в руках оставленную майором ключ-карту, опустился в кресло перед главным пультом управления.

Он, конечно, понимал, что люди, проторчавшие на этом клочке льда почти год, были готовы бежать отсюда хоть голыми, но все равно после столь скоротечной и формальной «передачи дел» у него остался неприятный осадок. Как бы там ни было, а это все-таки военный объект на границе!

— Где размещаться-то будем? — в дверях появился Боб, оглядывая командный центр. Заметив подпирающего стенку Шелдона, он кивнул тому: — Здравствуйте.

Тот молча кивнул в ответ и, видя, что вопрос застал Края врасплох, быстро и четко ответил за него: — От развязки направо — жилой блок, кают-компания, лазарет и оружейная. Левый коридор ведет на кухню, в подсобные помещения, прачечную и к главному шахтному стволу — входу в центральную ветку подземелий.

— А лестница наверх? — спросил Край.

— Аварийный выход на поверхность. Но им давно никто не пользуется — завален снегом и намерзшим льдом. Да и делать там нечего. Выйти наверх безопаснее и удобнее через ангар или через шлюз в оружейной.

— Ну, отлично. Давай, Боб, займись размещением ребят, обустройством, — распорядился Край. — Первым делом — выставить посты наблюдения и охраны на всех входах. Постоянные, с подменой. И чтоб связь была четкой.

— Понял, капитан, — кивнул Боб и скрылся в коридоре.

Дождавшись, когда шаги затихнут, Край повернулся к Шелдону. — Ну что, проведете мне экскурсию? — спросил он, стараясь сделать свой тон нейтральным.

— Конечно, капитан. С чего бы вы хотели начать? — заулыбался тот, и его улыбка показалась Краю натянутой и неестественной.

— С оружейки. Потом — спуск в подземку. Ну а закончим в жилом блоке.

— Как прикажете, — Шелдон повернулся к двери, набрал код и шагнул в открывшийся проем. — Вот, то, что вы просили.

Край заглянул внутрь. Помещение было пустым. Полки стояли голые, стеллажи для оружия пылились, лишь у дальней стены валялось несколько пустых ящиков из-под патронов.

— Почему все пусто? — вырвалось у Края, и он инстинктивно положил руку на рукоять табельного бластера.

— Тут оружия отродясь не бывало, капитан, — спокойно ответил экскурсовод. — Бойцы свои личные стволы с собой таскают, даже в столовую с бластерами ходят. Такие тут порядки.

— Тогда почему это помещение называется «Оружейная комната»? — удивился Край, делая шаг внутрь и осматривая голые стены.

— А вот, смотрите, — Шелдон показал на табличку, прикрученную снаружи двери. На ней было выгравировано: «Оружейная комната МС-23».

— Эм-Эс двадцать три? Что это такое? — нахмурился Край.

— Вот чего не знаю, того не знаю, — развел руками Шелдон. — Должно быть, какое-то старое, забытое обозначение. Может, склад материального снабжения? Я не в курсе.

— Понятно, — еще раз медленно провел взглядом по пустым полкам Край. Щемящее чувство тревоги нарастало. — А откуда исчез последний боец? Тот, что перед нами? Где это случилось?

Шелдон нахмурился, потер высокий лоб, изображая усиленное воспоминание. — Его… вроде бы отправили проверить какую-то неисправность, не то в подземке, не то где-то рядом с ней. Сигнал какой-то пропал. Могу проводить вас туда, все равно в плане осмотра спуск в подземку значился.

— Да, пожалуйста, — согласился Край, с неохотой отрываясь от созерцания пустой оружейки. Он посмотрел на часы. — Только давайте без долгих прогулок. Уже почти час на заставе, а я еще толком ничего не понял.

Дойдя до конца коридора, они остановились перед массивным бронированным лифтом. Край даже немного разочаровался. Он представлял себе спуск в подземелье иначе: грубые, липкие от влаги камни, вырубленные в породе узкие проходы, тусклые аварийные светильники, потоки затхлого, спертого воздуха. А здесь была обычная, хорошо освещенная лифтовая площадка с индикатором этажей и аккуратными стендами с инструкциями по технике безопасности.

— И что, прямо тут он исчез? — недоуменно обернулся Алексей к Шелдону.

— Тут или не тут — точно неизвестно, — пожал тот плечами. — Но то, что отправили его именно сюда, проверять датчики давления на шахтном стволе, — это факт.

— А мог он вниз спуститься? — предположил Край, заранее зная ответ.

— Нет. Если бы он активировал лифт и ушел вниз, это бы обязательно зафиксировалось в журнале, да и камеры наблюдения висят через каждые пять метров. Нет, лифтом в тот день никто не пользовался.

— Понятно, — обошел еще раз площадку. Кроме самой двери лифта и входной двери в коридор, здесь ничего не было. — А тут обыскались тщательно? Не осталось ничего?

— Да тут чуть стены наизнанку не вывернули после его исчезновения, — снова развел руками Шелдон. — Потом уже ремонт сделали, штукатурку новую положили, проводку поменяли. Теперь и не видать следов той суеты.

— Не густо, — пробормотал Край, безуспешно постучав по гладким стенам. — Значит, выходит так: он вышел из коридора, прошел сюда, не пользуясь лифтом, и… испарился?

— Официальная версия — да. Во всяком случае, именно об этом говорилось в рапортах, которые потом увозили с инспекцией.

— Ладно. Посмотрели, — с необъяснимым облегчением произнес Край, чувствуя, как давит эта неестественная чистота и тишина. — Пора возвращаться.

Глава 2

— Судя по отмеченному в бортовом журнале маршруту, они патрулировали исключительно пару центральных тоннелей, — Боб перелистывал распечатанные страницы, его пальцы скользили по строчкам с координатами и временными отметками. — Вот, смотри: сектор Альфа-7, ответвление 12, потом возврат по главной галерее Гамма-1. И так по кругу, день за днем. Никаких отклонений.

— Ленивые что ли, ребята? Неужели им самим не интересно, что там, в боковых штольнях? — Дарья, наклонившись над другим монитором, где была развернута трехмерная карта подземелий, удивленно качала головой. На схеме сеть тоннелей напоминала паутину, где центральные ходы были обозначены жирными линиями, а десятки ответвлений уходили вглубь скального массива, теряясь в хаосе перекрестков и тупиков.

— А что там может быть интересного? — отозвался Край, не отрываясь от составления графика постов. — Это для тебя все в новинку, а для тех, кто торчит тут по полгода, это — опостылевшая рутина. Смертная тоска. Да и по картам судя, большинство этих подземных ходов никуда не ведут, заканчиваются обвалами или глухими тупиками. Чего там патрулировать? Призраков ловить?

— Но тогда для чего они вообще это делают? — не сдавалась Даша. — Если там нет и не может быть никого? Протокол ради протокола?

— Так по уставу положено, — пожал плечами Край. — А самое главное — чего им тут еще делать? Никаких движух, никакого врага. Самое большое развлечение — это если Виктор на ужин яблочный пирог вместо галет испечет. От такой службы и не так с ума сойдешь.

— Они и сошли с ума, — мрачно вмешался Олег, входя в командный центр и сбрасывая с плеч заиндевевшую куртку. — Только не от скуки, а от страха. Вот, полюбуйтесь. — Он швырнул на стол перед друзьями пухлую, засаленную тетрадь в коленкоровом переплете. — Заступило в начале года тридцать шесть человек. А сменили мы двадцать пять. Одиннадцать бойцов в минус. Как вам такая статистика?

— Это за полгода? — Край напрягся, его лицо стало серьезным. Он развернул тетрадь к себе. Внутри ровным почерком были выведены фамилии, звания, даты. — Ты ничего не путаешь? Может, их перевели?

— Сам посмотри. Вот списки. Здесь имена, звания, время последнего выхода. И напротив — короткая пометка: «пропал без вести». Ни тел, ни снаряжения, ни следов борьбы. Как сквозь землю провалились.

— Ничего не понимаю… — нахмурился Край, сосредоточенно всматриваясь в аккуратные столбцы. — Генерал упоминал об этом, но как-то вскользь, не заостряя внимания… Дескать, бывает…

— А с чего бы ему заострять? — с горькой иронией в голосе проговорила Дарья, демонстративно похлопав в ладоши. — Он очень хорошо все спланировал. И заботу о проблемной заставе с себя снял, и от возможных проблем с нами, неудобными свидетелями, избавился. Два в одном. Гениально!

— Значит, и маяки на «Глотке» они специально убрали? Чтобы мы наверняка раньше срока не вернулись? — разочарованно пробормотал Край, откидываясь на спинку кресла. — Тогда и машины лишние на радаре, и помехи эти… — его осенило. — Хотя для чего глушить связь? Чтобы мы не вызвали помощь? Но это же… Непонятно.

— Да ладно тебе, Лёх, не расстраивайся, — похлопал его по плечу Боб, стараясь разрядить обстановку. — Какое-никакое, а жилье на ближайшие полгода у нас есть. Осталось сделать так, чтобы цифры в этой зловещей тетрадке больше не росли, и чтобы когда нас будут сменять, они совпадали. И вообще, надо бы пообедать. Наши-то давно уже поели, а мы тут теориями заговора балуемся.

И они, наведя порядок в разложенных документах, дружно отправились в столовую.

— А что, накормили уже всех? — заходя в пустой, ярко освещенный зал, удивился Олег. На длинных столах не было ни одной тарелки. — Нам-то хоть что-то оставили?

— Конечно, оставили! — из-за металлической перегородки, отделявшей кухню, выглянуло улыбающееся лицо Виктора, штатного повара полка. Его фартук был забрызган чем-то красным. — Тут я наготовил столько, что еще раза три весь гарнизон накормить можно. Запас на метель!

— Ну, это же отлично! — усаживаясь за ближайший столик, улыбнулся Олег. — Главное, чтобы на весь срок хватило. Как говорится, война войной, а обед по расписанию!

— Хватит! Здесь полные ледники провизии! — многообещающе громыхнул большой кастрюлей Виктор. — Сейчас Саймон должен принести еще кое-что деликатесное, и я вам такой ужин организую — пальчики оближете!

— Поскорее бы, а то я скоро сам себя переваривать начну, — присоединился к ним Край. — Да и ребята, я думаю, проголодались не меньше. Кстати, а что за ледник? Где он тут у вас? — заинтересованно спросил он.

— Да обычный такой, — ответил Виктор, вытирая руки о фартук. — Типа погреба, только в скале выдолблен. — Он кивком головы показал на неприметную, усиленную стальной рамой дверь в дальнем конце столовой. — Вон та дверь.

— Интересно, — поднялся Край. — Что-то он долго не идет. Неужели не может донести? Пойду помогу, разберусь.

— Я с тобой, — сдвинул стул Олег. — Там холодно, наверное?

— Ну конечно, ледник ведь, — усмехнулся повар. — Только Саймона встречать не нужно, поклажа не тяжелая. Он, наверное, просто найти не может нужную коробку, там всего навалено…

И на ходу вытирая руки, Виктор пошел к двери, чтобы проводить их.

— Саймон! — открыв тяжелую дверь, крикнул он в полумрак узкого прохода. — Ты там уснул, что ли?

Край заглянул внутрь. Недлинный, слабо освещенный проход заканчивался еще одним массивным дверным проемом, за которым виднелись забитые коробками и ящиками металлические стеллажи. Воздух оттуда тянул ледяным сквозняком.

— Посторонись, — легонько сдвинул повара он и буквально в несколько шагов оказался в помещении ледника.

Грубо обработанные стены и потолок были покрыты толстым слоем инея и намерзшего льда. По обе стороны уходили вглубь длинные ряды стеллажей, доверху забитые ящиками с маркировкой и бутылями с водой.

— Тут никого нет! — обернувшись назад, крикнул Край. — Только припасы! И холод, собачий холод.

— Странно, — пробормотал Виктор, подходя сзади и нервно потирая руки. — Он точно пошел сюда. Я сам видел.

— Значит, уже вышел, — пожал плечами Олег, заходя следом. — Ты просто не заметил, отвлекся. Бывает.

— Здесь точно нет другого выхода? — на всякий случай спросил Край, медленно обводя взглядом помещение.

— Ну, ты же сам видишь. Тупик. Выйти можно только так же, как и зашел. Но он точно не выходил, — уверенно, но с нарастающей тревогой в голосе отвечал повар. — Я бы заметил. Я тут прямо напротив двери работал.

Край внимательно прошелся вдоль стен, всматриваясь в щели между стеллажами и заглядывая за них. Никаких признаков потайной двери, люка или хотя бы вентиляционной шахты подходящего размера он не обнаружил. Только мерзлый камень и ящики.

— Ладно, — наконец сказал он, заглянув в одну из открытых коробок с тушенкой. — Что он вообще должен был принести?

Виктор на секунду задумался, словно с трудом вспоминая. — Консервацию кое-какую… особую… Третий стеллаж, коробки под номерами тринадцать и четырнадцать.

Только сейчас Край обратил внимание, что все ящики были аккуратно пронумерованы.

Он быстро нашел нужный стеллаж, отыскал коробки с указанными номерами. Вскрыв одну, затем другую, он обернулся к повару. — Они полные. Запечатаны. Их никто не трогал.

И, подхватив с ближайшего стеллажа пару случайных банок, добавил: — Он, походу, даже не заходил сюда. И вообще, пойдемте уже за стол, жрать охота, а не загадки разгадывать.

— А как же Саймон? — растерянно спросил Виктор, не двигаясь с места.

— Ну, ты же видишь — его здесь нет, — поддержал Края Олег. Ему тоже не верилось, что боец мог пропасть вот так, в первые же часы их пребывания на заставе. — Ты наверняка ошибся. Может, он пошел в туалет или в ангар к своему меху.

— Как скажете… — не стал спорить повар, но в его глазах читались сомнения. — По идее, мог и не заметить, занят был… Но то, что Саймон заходил именно сюда, — это факт. — Это он помнил отчетливо.

— Он, кстати, пообедал? — спросил на выходе Олег.

— Нет. Сначала он задержался в ангаре — его «Трубушет» что-то забарахлил. Пришел только что, дождавшись техника.

— Ясно, — кивнул Олег. — Я все же пробегусь до ангара. Может, он туда ушел. — Обменявшись с Краем быстрым понимающим взглядом, он резко развернулся и почти побежал обратно по коридору.

«Славно началась наша служба», — с горькой иронией подумал он, и вдруг, с непреложной ясностью, понял, что надежды нет. Он нисколько не сомневался уже в том, что Саймона они больше никогда не увидят. Эта уверенность накрыла его холодной волной, идущей откуда-то изнутри. Объяснить, почему, он не мог. Просто вдруг отчётливо осознал — всё. Пилота по имени Саймон они никогда не увидят. Во всяком случае живым.

Поворот, дверь, развилка, снова дверь, длинный коридор — и вот он уже в ангаре. Гулкий, холодный и почти пустой.

Первый же взгляд на «Трубушет» Саймона — мощного штурмового робота — подтвердил самые худшие опасения. Ни в открытой кабине, ни возле массивных ног меха, ни в ближайших технических нишах — никого не было. Конечно, оставалась призрачная надежда, что пилот находится где-то еще в ангаре, но пройти сюда из столовой, не наткнувшись на шедших туда людей, он мог только через этот ангар. А здесь его не было.

Покрутив головой, Олег заметил копошащегося возле дальнего вездехода человека в комбинезоне техника и чуть не бегом бросился к нему.

— Ты Саймона не видел? Пилота «Трубушета»? — уже заранее зная ответ, спросил он.

— Никак нет, — техник вылез из-под машины, удивленно глядя на запыхавшегося Олега. — Он, вроде, обедать пошел. Давненько уже. Здесь только я да охрана на главном входе.

— Ясно. Спасибо, — коротко бросил Олег. — Если вдруг появится — скажи, что я его искал.

И он почти побежал обратно, к выходу, глупо надеясь, что он что-то упустил, что Саймон все же отыщется где-нибудь в казарме или у связистов. Но в глубине души он уже знал правду. Цифра в той зловещей тетради теперь должна была увеличиться до двенадцати.

***

Снежная пыль, поднятая ураганным ветром, сплошной молочной пеленой залепляла наружные камеры «Разрушителя». Специальный подогрев объективов не успевал справляться с налипающей массой, превращая картинку на экранах в расплывчатые, пляшущие пятна.

— «Скат», я — «Берсерк». Как слышишь меня? Прием, — в очередной раз, сквозь треск и вой помех, вызвал Афрагона Евгений.

— Слышу тебя с трудом, «Берсерк», но понятно. Подхожу к точке сбора. Прием, — донесся из динамиков скомканный, искаженный голос напарника.

Выгрузившись с доставившего их корабля, колонна разделилась на группы и медленно, вслепую, двинулась к месту назначения. В официальных отчетах их целью значилась «законсервированная исследовательская станция». На деле же, когда видимость наконец улучшилась, перед ними оказалась хорошо оснащенная, отстроенная военная база киборгов, вмерзшая в лед и скалы.

Невидимые для радаров противника пусковые шахты и многочисленные орудийные турели подсвечивались на его карте дружественными зелеными маркерами. А глядя на количество недостроенных бетонных дотов и укрепленных огневых точек, Жека даже присвистнул от удивления. Здесь явно готовились к серьезной обороне.

— «Берсерк», тебе ничего не кажется странным? — замигал индикатор личного канала. Это был Афрагон.

— Пока не знаю. Может, и кажется, — пожал плечами Евгений, будто кто-то мог его увидеть. — Чего гадать, сейчас все узнаем. Потерпи немножко.

Если до приближения к базе Евгений слабо представлял, зачем их, элитных пилотов, запихнули на эту забытую богом планету, то теперь, глядя на спешное возведение мощных оборонительных сооружений, он начал сомневаться. Может, их отправили сюда именно потому, что здесь ожидался серьезный замес?

Вот только поразмышлять ему не дали. Вскоре в белой мгле замаячили огни автоматических регулировщиков — маленьких летающих дронов. Следуя их указаниям, он аккуратно завел своего «Разрушителя» в зев огромного подземного ангара.

— Нормально так обосновались… — невольно выдохнул Жека, оглядываясь. Помещение, в котором он оказался, было колоссальных размеров и могло бы вместить с полсотни таких здоровяков, как его мех. И, судя по эху и уходящим вглубь тоннелям, это был далеко не единственный ангар.

— «Берсерк», где встанем? — запросил Афрагон, подводя свою машину вплотную. — Может, вон там, у тех конструкций? — его мех показал рукой в направление каких-то непонятных сборок в самом конце зала.

— Не… Давай поближе к лифтам. Тащиться пешком через весь ангар — неохота, — ответил Евгений и, переключившись на общий канал, скомандовал: — Всем пилотам моего звена — не разбегаемся! Следуем за мной к центральной зоне!

И его «Разрушитель», гулко топая огромными ступнями по прочному полу, повел группу мехов вперед.

— Ну а что, — сказал Андрей, когда они, наконец, зашли в отведенный им жилой отсек, — вполне даже неплохо. Я думал, будет хуже. Готов к казарме на двадцать коек.

Предоставленные «кельи» — как в шутку окрестил их один из пилотов разведроты — располагались по типу кают на корабле: ряд небольших изолированных помещений, в каждом на четыре койко-места. Тесновато, но зато свои четыре стены и дверь, которую можно закрыть.

И хотя другой мебели, кроме самих коек и маленьких тумбочек, в них не было, впечатление они производили самое приемлемое.

— Слушай мою команду! — проорал Евгений, выходя в общий коридор. — Бросаем вещи и топаем в столовую! Всем понятно?!

— Кто бы мог подумать, что служба начнется с обжорства, — недовольно пробурчал Афрагон, появляясь в дверях своей комнаты. — А если я спать хочу? Вкалывали весь день.

Жека повернулся к нему и с искренним удивлением спросил: — А ты что, не голоден?

— Ну, как бы не очень. Перед высадкой же нормально поели?

Евгений только хмыкнул и так же громко продекламировал: — В столовую — по желанию! Кто хочет есть — за мной!

Он прекрасно понимал, что не у всех был его собственный исполинский аппетит, который он оправдывал ускоренным метаболизмом, и допускал, что не все готовы были набрасываться на еду после такого напряженного дня.

Столовая, по сравнению с тесными жилыми комнатками, показалась им просто громадной: длинные узкие столы, выстроенные в четыре ряда, и яркое, почти слепящее освещение холодного спектра. Строгая, утилитарная обстановка почему-то напомнила Евгению морг, а едкий запах хлорки, смешанный с ароматом общепитовского борща, только усилил это мрачное впечатление. В его животе предательски заурчало.

— Нормально так размахнулись, — прогудел, потирая ушибленное о косяк плечо, Андрей. — Такое впечатление, что здесь можно целиком полк накормить, если не два.

— Наши новые хозяева всегда отличались размахом, — добавил Вальтер, пилот второго звена штурмовиков. — Что ангар на сотню машин, что столовая на пехотный полк. Вот только с жильем, я смотрю, решили поскромничать…

— Да ладно тебе, — обернулся к нему Жека. — Не плясать ведь тут. И потом, скорее всего, ненадолго это все. Чую, что вот-вот начнется что-то грандиозное… И не самое приятное.

— С чего ты взял? — усаживаясь напротив, удивился Вальтер. — Из-за того что стройку такую развернули? Так это у них в порядке вещей. Все, что ни делают, делают на века. Они же по времени не ограничены.

— Это я понимаю, но здесь все же другое, — мотнул головой Жека. — И потом, зачем тогда войск нагнали? Ты же видел, сколько транспортов пришло. И явно не пустых.

— Поживем — увидим, — не стал спорить Вальтер и принялся расставлять тарелки, которые подвез к их столу небольшой робот-официант на колесиках.

«Как там сейчас ребята?» — думал Евгений, сосредоточенно пережевывая нечто, напоминающее мясную котлету. — Может, все же стоило уйти с ними?..

Если поначалу он был уверен, что поступил верно, то сейчас, после месяца, проведенного в гипере в раздумьях, его уверенность поостыла. Он все чаще задумывался о правильности своего решения. Приходящий во сне загадочный бородатый тип больше не показывался — хотя Жека допускал, что мог просто не помнить снов. Его преданный техсостав остался на Земле. А его полк теперь был дополнен целым взводом мехов под управлением «искинов» — встроенных в кабины продвинутых ИИ. И это «усиление» никого из оставшихся в живых пилотов-людей не обрадовало. Никто не знал, чего ждать от этих машин в реальной, нештатной ситуации. А в том, что она возникнет, Евгений не сомневался ни секунды.

Ведь не зря же их отправили сюда? В эту богом забытую дыру на самом краю известного космоса.

Причем в данный момент ни он, ни его люди не владели практически никакой информацией, получая приказы непосредственно перед их выполнением.

Вот для чего на пустынной ледяной планете такое количество войск и техники? Ответа у Евгения не было. Но одно он знал точно — явно не для проведения парада. Намечалась заваруха, и заваруха серьезная. Причем, судя по тому, в какой спешке возводились новые мощные противовоздушные турели и ракетные шахты, киборги готовились не только нападать, но и крепко защищаться.

Из чего следовал логичный вывод — эта планета внезапно приобрела серьезную стратегическую ценность. Узнали о которой, судя по всему, совсем недавно — отсюда и спешка со строительством, и подвоз таких сил. Оставалось понять, в чем же ценность этого унылого ледяного мирка?

Но как Жека ни напрягал голову, ничего путного в нее не приходило. Единственное, что он мог предположить, — это наличие каких-нибудь уникальных полезных ископаемых или забытых технологий, но что именно — додуматься он не мог.

Поэтому оставалось только ждать и по мере возможности готовиться. И первое, что он решил сделать, — это найти того самого техника, который обнаружил в его машине лишние, неучтенные детали.

Поэтому, не откладывая в долгий ящик, он попросил Андрея заняться дальнейшим размещением людей, а сам, наскоро проглотив котлету, направился вниз, в технические доки ангара.

Технический персонал, в отличие от пилотов, был в самой гуще работы. Они занимались разгрузкой и монтажом доставленного оборудования, перевозя тяжеленные контейнеры с помощью большегрузных паукообразных погрузочных дронов. Воздух был наполнен гулом моторов, шипением пневматики и металлическим лязгом.

— Где мы можем поговорить? С глазу на глаз? — поприветствовав техника, спросил Евгений, перекрывая шум.

Тот отложил планшет, покрутил головой, оглядывая суетящихся вокруг людей, и жестом отозвал Жеку подальше, к запасному выходу, ведущему на заснеженную внешнюю площадку.

— Что-то секретное? Или так, поболтать зашел? — спросил он, понизив голос. Его лицо было серьезным.

— Скорее первое, — закрываясь от ледяного ветра, дувшего из-под неплотно прикрытой двери, ответил Жека. — Помощь твоя нужна кое в чем. Но скажу сразу — дело очень опасное. На свой страх и риск.

Техник покосился на стоящего неподалеку человека, и только когда тот отошел подальше, кивнул. — Говори.

— Тут дело такое, — начал Жека, понижая голос до шепота. — Ты же в курсе, что нас «усилили» железяками? — На сложившемся жаргоне «железяками» называли мехов под управлением новейших моделей боевых ИИ — «искинов».

— Естественно, — сосредоточенно кивнул тот, всем видом показывая, что весь во внимании. — Целый взвод. Красивые машины.

— У вас есть к ним доступ? Сейчас, я имею в виду.

— Пока не совсем понятно. Активно монтируется новый, полностью роботизированный ремонтный блок. Скорее всего, эти машины будут обслуживаться автономными дронами именно в нем. По замкнутому циклу.

— А до того? Если прямо сейчас, сегодня, одной из этих машин потребуется срочный ремонт?

— Если прямо сейчас — то да, конечно, будем делать мы, — подтвердил техник. — Больше пока некому.

— Отлично. Теперь самое главное. Скажи — можно ли как-то сделать так, чтобы эти мехи… отрубались. Мгновенно. По команде извне? Дистанционно?

Техник надолго задумался, его лицо стало непроницаемым. Он нервно потер переносицу. — Скорее нет, чем да. Их системы защиты и самодиагностики на порядок сложнее наших.

— Это как? Поясни, — мягко настаивал Жека. Он отчаянно нуждался в козыре, в любом рычаге давления на ситуацию.

— Если ты имеешь в виду нечто подобное тому, что мы обнаружили на твоем «Разрушителе» — какую-то скрытую уязвимость, «люк», — то однозначно нет. У нас ни оборудования соответствующего, ни деталей, ни доступа к ядру их ОС. Такое вмешательство возможно лишь на заводе-изготовителе, да и то, я думаю, это будет ой как непросто.

— Ты сказал — «скорее нет»? — заглядывая ему в глаза, уточнил Евгений. — Значит, есть вариант «да»? Пусть даже самый отчаянный? Есть хоть какая-то возможность?

Техник снова задумался, на сей раз ненадолго. Он явно взвешивал риски. — Есть. Но… — он тяжело вздохнул, — это будет очень радикально, грубо и необратимо. Не программный сбой, а физическое воздействие. После срабатывания такого «предохранителя» робот гарантированно окажется полностью и бесповоротно выведен из строя. Это не кнопка «выкл», это подрывной заряд.

— Ну вот и отлично! — в глазах Евгений вспыхнула искра. — Именно это и нужно! Когда это можно будет сделать? — Возможность осуществить свой план заставила его на мгновение забыть обо всем остальном.

— Теоретически… хоть сейчас. Но для этого нужен доступ. Физический доступ к силовой магистрали или главному распределительному щиту. И минут пять времени без лишних глаз.

— Доступ, доступ, доступ… — забормотал Жека, лихорадочно перебирая в уме все возможные варианты. — Ладно. Спасибо. Это уже что-то. Я подумаю, как это провернуть. Держи ухо востро.

Глава 3

Планета Тоскана оправдывала свое мрачное имя. За стенами заставы бушевала бесконечная пурга. Ветры, рожденные в ледяных пустошах, бились о бронированные двери и поликарбонатные купола с воем обреченной души, пытаясь стереть это крошечное пятнышко человеческого присутствия с лица планеты. Свинцовое небо сливалось с белой пеленой снега, стирая горизонт и создавая гнетущее ощущение полной изоляции от всего мироздания.

Саймона, несмотря на все усилия, не нашли. Он просто испарился, словно его и не было. А словно в насмешку над их беспомощностью, спустя всего несколько дней пропал еще один — молодой, тихий техник по имени Рори. Хотя в этом случае была хоть какая-то зацепка. Записи с камер наружного наблюдения показывали, как он в одиночку, без спешки и видимых эмоций, активировал аварийный шлюз ангара № 4 и вышел наружу.

Его бы, возможно, и не хватились сразу — смена его заканчивалась, все решили, что он ушел отдыхать. Но во время планового просмотра архивов записей дежурный офицер заметил это немыслимое шествие одиночки в ледяной ад. Подняли тревогу. Прочесали все отсеки, кладовки, технические ниши — пусто. Он не вернулся.

Сразу же отрядили поисковую команду на двух вездеходах, оснащенных всем, чем только можно. Но это была битва со стихией, и стихия выиграла. Погода, и так скверная, окончательно испортилась. Видимость упала до нуля, ветер достиг ураганной силы, стемнело, словно кто-то выключил свет. Несмотря на все старания, тепловизоры, сканирующие радары и отчаянные крики в радиоприемник, найти техника в этом хаосе не смогли. Как будто сама планета разверзла ледяную пасть и молча, без усилия, поглотила его.

И самое жуткое — полное отсутствие мотива. Рори не получал приказа, не отпрашивался, не жаловался на проблемы или плохое самочувствие. Снаружи не было ничего, кроме смертоносного льда, снега и воющего ветра, неумолимо сжимавшего температурный предел. Он просто взял и ушел, как лунатик.

Сразу же после этих двух инцидентов, Край созвал всех оставшихся и объявил новые, жесткие, почти тюремные правила. — Во-первых, — он ударил костяшками пальцев по столу, подчеркивая каждое слово, — я категорически запрещаю передвигаться по заставе в одиночку. Абсолютно. Даже до санузла — только парами. Перемещения строго по утвержденным маршрутам. Нарушение карается заключением в изолятор. Второе: немедленно начинаем установку дополнительных камер наблюдения. На заставе не должно остаться ни единого, даже самого крошечного, непросматриваемого уголка. Каждая ниша, каждый поворот коридора, каждый технологический отсек — все под пристальным надзором. Я хочу видеть все.

— Нужно уже нормальные патрули по маршрутам направлять, а мы тут камеры, как последние ротозеи, вешаем! — ворчал позже Боб, мощными движениями вкручивая крепеж очередного датчика в ржавую стену технического тоннеля. — Ведь ежу понятно, куда люди уходят! Вниз! В подземку! Причем сами, добровольно, без всякого понукания!

— Ну и с чего ты это взял? — не соглашался Край, сверяясь со схемой размещения камер на планшете. Его лицо в тусклом свете аварийной лампы казалось высеченным из камня. — Почему сами-то? И то, что именно вниз — тоже не факт. Техник же из ангара прямо наружу ушел!

— Он — исключение, которое подтверждает правило, — упрямо стоял на своем Боб, с силой затягивая гайку. — Первый и единственный раз так случилось. Я тебе говорю, нужно не камеры ставить, а прочесать все подвалы! Все эти чертовы тоннели! — Он вообще изначально предлагал радикальное решение — заварить наглухо все ходы и выходы, связывающие подземку с заставой.

— Ага, можно подумать, что до тебя это в голову никому не пришло, — с тяжелым сарказмом ответил Край, откладывая планшет. — Да тут, я уверен, все что можно, уже перевернули с ног на голову и обратно. Акстись, Боб. Это не решение. Это паника.

— Ну а что ты предлагаешь? — Боб отшвырнул гаечный ключ, тот с лязгом покатился по решетчатому полу. — Сидеть сложа руки и ждать, пока нас всех по одному перетаскают, как Саймона? Я так не могу! Действовать надо!

— Ну хорошо, — устало вздохнул Край, потирая переносицу. — Допустим, пустим мы патруль вниз. И что? Это что-то изменит?

— Конечно, изменит! — уже на повышенных тонах, прошипел Боб, и его щеки залил багровый румянец. — Хотя бы попробуем узнать, что за херня тут творится! Узнаем — сможем противодействовать! А так мы просто бараны на заклании!

— Учитывая печальный опыт наших предшественников, — холодно, почти ледяным тоном парировал Край, — я тебя заверяю — ни-че-го он не узнает. Или тоже не вернется. И мы будем гадать, что и с ним случилось.

— Опыт — опытом, а если мы пойдем вниз сами, — уже почти кричал Боб, — наши шансы разгадать эту загадку возрастут на порядок! Мы же не как они! Не все сразу, конечно, — вдвоем! Я и Олег!

— Давай вот соберемся все вместе, с Дарьей и Олегом, и обстоятельно, с холодной головой, решим, что и как нам делать, — попытался успокоить его Край, понимая, что нервы у всех на пределе и Боб вот-вот сорвется.

— Да я же говорю тебе! — Боб в ярости ударил кулаком по металлической стене, и глухой, гулкий удар, словно погребальный колокол, эхом разнесся по узкому тоннелю. — Все, кто когда-либо здесь находился, не лезли никуда, кроме центральных, самых безопасных и изученных тоннелей! Но если что-то под землей и есть, то точно не в центре! Какое-нибудь забытое ответвление, глухой закуток, дыра… Нам в режиме будет и проще, и безопаснее! Давай попробуем, черт возьми, наконец!

***

Командный пункт заставы был похож на мозговой центр старого линкора: массированные консоли, мерцающие экраны, тихий гул генераторов и потрескивание связи. — В общем, смотрите сюда, — Край провел пальцем по большому гало-экрану, выводя на него подробную карту ближайших подземелий. Схема напоминала паутину, сотканную сумасшедшим пауком. — Ваша задача — проверить вот эти два ответвления от основного тоннеля Гамма-1. Углубиться метров на триста-четыреста, не больше. И — никакой самодеятельности! Разведка, оценка обстановки — и сразу обратно. Понятно?

— Понятно. Чего тут непонятного? — пожал мощными плечами Олег, дотошно проверяя крепления на своем десантном экзоскелете. Броня с тихим шипением реагировала на его движения.

— Перед тем как зайти в боковой тоннель, скрепитесь страховочным тросом, — продолжал инструктировать Край, его глаза не отрывались от карты. — Но так, чтобы в случае чего могли свободно действовать, не мешая друг другу. Ясно?

Олег молча кивнул.

— И еще раз повторяю — никакой самодеятельности! Никаких геройств! Вы — глаза и уши, не более.

— Да поняли мы, поняли, — на этот раз его перебил Боб, уже облаченный в более легкую, но не менее грозную разведывательную броню. Он с удовлетворением щелкнул тумблером своей мощной лазерной винтовки. — Чай, не маленькие и не в первый раз… Разберемся, не волнуйся.

— Ну-ну, очень на это надеюсь, — пробормотал себе под нос Край и, глядя, как Олег с Бобом выходят из КП, вновь развернул на экране карту подземки.

Ее, конечно, изучали вдоль и поперек все предыдущие смены. И, хоть Боб и настаивал на необходимости тотального прочесывания, действовать нужно было избирательно. На то, чтобы пройти все отмеченные на карте ходы, у них ушло бы несколько месяцев, а люди тем временем продолжали бы пропадать, подчиняясь какой-то неведомой, зловещей логике.

Нет, он, конечно, хотел верить, что предпринятые меры безопасности и эта вылазка приведут к положительному результату, но в то же время его изнутри глодало стойкое предчувствие, что всёе это — лишь бесполезная суета, жалкая попытка заткнуть пальцем дамбу, которую вот-вот прорвет.

Выйдя из КП, Олег привычным, отточенным движением запустил плановую диагностику систем. Он подвигал руками и ногами, присел, сделал несколько пробных шагов. Затем на миг перешел в боевой режим — мир замедлился, окрасился в серо-зеленые тона тактического интерфейса, звуки стали приглушенными и далекими, — и повторил тесты. Системы отзывались четко, без малейших задержек, проецируя на сетчатку стабильные зеленые индикаторы.

— В норме, — констатировал он, выходя из режима. Обычный мир показался ему на секунду слишком ярким и быстрым.

— Готов? — спросил Боб, легонько постучав костяшками пальцев по его шлему, издав глухой стук.

Олег кивнул и, видя, что напарник уже движется к грузовым лифтам, ведущим в нижние ярусы, тяжелой, размеренной походкой пошел за ним следом.

«Главное — ничего не упустить, быть внимательным», — думал он, механически переставляя ноги. И хотя Боб настаивал на том, что они ищут следы неизвестных существ, возможно, аборигенов планеты, сам Олег склонялся к версии о чьем-то злом и расчетливом умысле. Ведь если рассуждать логически, тот факт, что все происходит тихо и незаметно, без следов борьбы, говорил о том, что люди уходили сами. Но явно не по своей воле.

Может, стоит где-то внизу замаскированный генератор, вызывающий мощные галлюцинации? Или устройство для дистанционного воздействия на психику? Вот только как пропавшие проходили под камерами, оставаясь невидимыми? Это был ключевой вопрос, не дававший ему покоя.

Так что шел он с вполне конкретной целью: найти хоть какой-то след, хоть малейшую зацепку — обрывок провода, след инструмента, любое, даже самое крошечное свидетельство присутствия посторонних.

На ходу он кивнул Шелдону, копошившемуся у одной из панелей управления, и вслед за Бобом погрузился в кабину грузового лифта. Дверь с низким шипением закрылась, отсекая их от привычного мира заставы. Олег старался ненароком ничего не задеть в тесной кабине и осторожно нажал на кнопку спуска. Раздался скрежещущий звук старых механизмов, и кабина с толчком поехала вниз, в сырую, промозглую темноту.

— Третий — базе. Как слышно? Прием, — едва лифт тронулся, он проверил связь. Голос в наушниках звучал глуховато, с легким эхом.

— База — третьему. Слышно отлично. Канал чист. Прием, — тут же, почти без задержки, донесся голос Края.

— Вышли на исходную. Начинаем работу по схеме. Прием, — отчитался Олег и, выйдя из лифта в огромном подземном зале-галерее, с любопытством осмотрелся.

Пространство поражало масштабами. На первый взгляд это место напоминало станцию метро на этапе строительства, когда тоннель уже пробит, но рельсы еще не уложены. Грубо обработанные, местами отшлифованные или даже оплавленные мрачные стены из местного, темно-серого базальта уходили ввысь, теряясь в темноте. Потолок был покрыт слабым, фосфоресцирующим налетом, дававшим призрачное, тусклое, зеленоватое освещение, которого едва хватало, чтобы не натыкаться на стены.

Олег направил луч своего фонаря на пол, усеянный камнями всех размеров — от мелкой щебенки до здоровенных, глыб. Он с сожалением отказался от идеи разбивать их в поисках замаскированной аппаратуры — камней было бессчетное количество, и на их проверку ушли бы недели.

— Через семьсот метров будет первый левый отворот, — оповестил идущий впереди Боб, его голос в наушниках звучал четко, без помех. — Будь готов.

— Всегда готов, — автоматически ответил Олег, прибавляя шаг. Его броня гулом отзывалась в подземной тишине.

— Смотри в оба. Если что-то хоть чуть-чуть покажется подозрительным — сразу в режим. Не геройствуй.

— Угу, — беззлобно буркнул Олег, но внутренняя собранность его возросла. Пальцы правой руки легли на рукоять винтовки.

Вообще, ощущение от этого места, вопреки всем ожиданиям и мрачным предчувствиям, было… спокойным. Тихим. Было такое чувство, будто они не шли по мрачным подземным ходам чужой, враждебной планеты, а совершали плановую экскурсию по недостроенной ветке метрополитена. Эта иллюзия разрушалась лишь содержимым пола.

Помимо камней, там валялось множество интересного: рваные обломки каких-то явно технологичных устройств, множество пустых гильз от ручных пулеметов и автопушек небольшого калибра — явно с легких роботов-разведчиков, разбитые фрагменты пластиковых корпусов, обломки микросхем, разломанные разъемы и клавиши от допотопных клавиатур. Настоящая свалка высокотехнологичного мусора, невесть как оказавшегося здесь, на многометровой глубине.

— Ты видишь, сколько тут всякого барахла? — голос Боба в наушниках прозвучал одновременно с вопросом Олега. — Не на каждой свалке найдешь такое «разнообразие».

— Угу, — согласился Олег, присев, чтобы рассмотреть какой-то обгоревший блок. — Похоже, где-то неподалеку есть основательно разбомбленная лаборатория или склад.

— Почему именно лаборатория? — удивился Боб, останавливаясь.

— Посмотри на осколки, — Олег направил луч фонаря на мелкие, сверкающие, как алмазы, осколки у его ног. — Это же стекло, но не бутылочное. Скорее, от лабораторной посуды — пробирок, колб. Стенки очень тонкие, высококачественные.

Присмотревшись, он обнаружил целые россыпи таких осколков, поблескивающих в луче света. Его вывод казался логичным.

— Поворачиваем, — коротко оповестил Боб и скрылся из виду за резким поворотом тоннеля.

— Принял, — отозвался Олег и в два прыжка, громко стуча броней, сократил разделявшее их расстояние.

— Ты посмотри, какой он длинный… — присвистнул Боб, освещая фонарем уходящую вдаль, в абсолютную черноту, узкую щель нового тоннеля. — Такое ощущение, что карта не совсем соответствует действительности.

— А сколько по карте? — прикидывая расстояние на глаз, спросил Олег.

— Вроде бы четыреста метров. Но тут явно больше… Идем дальше?

Идеально ровный тоннель уходил так далеко, что луч даже мощного фонаря терялся вдали и явно не упирался в отмеченный на карте тупик.

— Конечно, — подходя к Бобу, решительно кивнул Олег. — Такое расхождение — уже результат. Идем.

И они, вновь разойдясь на безопасное расстояние, двинулись дальше вглубь таинственного хода.

Метров через триста количество мусора под ногами стало заметно уменьшаться. Еще через сотню — он практически исчез, остались лишь камни да толстый, нетронутый слой вековой пыли, в которой четко отпечатывались следы их ботинок.

«Что-то знакомое в этих стенах…» — задумался Олег, вглядываясь в грубую фактуру камня. — Такой же стиль обработки, та же фактура… Где я это видел? — Он пытался вспомнить подземные ходы на той планете, где они добывали кристаллы, но в памяти всплывала лишь темнота и спертый, затхлый воздух.

— Там впереди как минимум еще столько же, — остановился Боб, прерывая его размышления. — Я думаю, на сегодня хватит. Мы и так отклонились от плана метров на триста… А куда ведет эта ветка — вообще не понятно. Надо было нам дрона прихватить, отправили бы его на разведку…

— Задним умом все крепки, — махнул рукой Олег. — Чего уж теперь… Может, пару раз стрельнуть для пробы? — Он поднял тяжеленую лазерную винтовку. — Осветим путь, так сказать?

— А смысл? — усомнился Боб. — Лишний шум, лишнее внимание… Или ты так не считаешь?

— Не знаю, — опуская оружие, пожал плечами Олег. — Просто на всякий случай спросил.

Он сначала подумал, что увидит, во что упрется луч лазера, но теперь уже не был в этом уверен — не в том, что упрется, а в том, что он сможет это разглядеть в кромешной тьме.

— Ладно, давай обратно, — принял решение Боб. — Нам еще один рукав проверить нужно, а времени, можно сказать, уже и нет.

Спорить Олег не стал. Внутри у него зашевелилось неприятное, тягучее чувство тревоги. Лишь оказавшись снова в просторном главном тоннеле, он с облегчением выдохнул, хотя давивший груз тишины никуда не делся.

— Смотри в оба, — предупредил его Боб, и в его голосе послышалась напряженность, которой не было минуту назад. — У меня такое чувство, будто за нами следят. Ты ничего не замечал?

Прежде чем ответить, Олег на секунду замер, прислушиваясь к своим ощущениям, пытаясь уловить малейшие изменения в окружающей его «картинке» в боевом режиме. Тактический дисплей показывал пустоту. Акустические датчики улавливали лишь их дыхание и скрежет камня под ногами.

— Да вроде нет… — неуверенно ответил он. — Там, в том узком тоннеле, было какое-то… присутствие. А сейчас — нет. Ничего не чувствую.

— И хорошо, — не оборачиваясь, пробормотал Боб. — А у меня аж спина чешется. Будто кто-то прямо в затылок дышит…

— Не неси ерунды, — попытался шуткой снять напряжение Олег. — Сам же видишь — никого. Если уж так страшно, перейди в режим и просканируй все. А вообще — успокойся.

— Да я спокоен, — огрызнулся Боб, но его сжатые плечи и скованная походка выдавали обратное. — Наверное, кажется… Просто нервы сдают после той истории.

— Давай я впереди пойду, — предложил Олег, моментально поравнявшись с ним. — Как отпустит — сменимся.

Боб подумал и с облегчением вздохнул. — Давай. Спасибо.

Вырвавшись вперед, Олег немного ускорил темп. Буквально через пару минут он уже остановился напротив следующего ответвления, отмеченного на карте.

— На месте, — сообщил он, поднимая винтовку.

Этот тоннель ничем не отличался от предыдущего — те же стены, тот же хаотичный мусор на полу.

Направив луч подствольного фонаря как можно дальше, Олег вдруг заметил в самом конце темного коридора едва уловимое движение — смутную, скользящую тень, мелькнувшую и исчезнувшую в нише. Не целясь, почти рефлекторно, он нажал на спуск. Ослепительная вспышка ярко-красного лазера с оглушительным треском пронзила темноту, осветив на миг грубые стены, и бесследно растаяла вдали, не встретив препятствия.

— Пошли! — коротко скомандовал он и, мгновенно перейдя в боевой режим, рванул вперед, к тому месту, где мелькнула тень.

— Вот черт! — вырвалось у него, когда они с Бобом замерли перед массивной, полукруглой, покрытой слоем шершавой ржавчины бронированной дверью, встроенной в стену тоннеля. — Сюда ушел!

— Я ничего не видел, — настороженно осматривая дверь, ответил Боб. — Может, тебе показалось?

Олег не стал спорить. Он присел на корточки и, внимательно осмотрев пол у самого порога, осторожно поднял небольшой, темный камешек. На его поверхности виднелось липкое, темное, почти черное пятно.

— Вот, — протянул он находку Бобу. — Похоже на кровь. Я его задел.

Боб взял в руки камень, откинул забрало шлема и внимательно рассмотрел его при свете своего фонаря. Пятно было маслянистым и густым.

— Похоже на то… — мрачно согласился он. — Надо с собой забрать. Лабораторный анализ может что-то прояснить.

— Попробуем открыть? — с надеждой в голосе спросил Олег, уже направляя ствол винтовки на щель между дверью и косяком. Он понимал, что без специального оборудования это безнадежная затея, но очень уж хотелось узнать, что скрывается за этой стальной створкой.

— Нет, — категорично мотнул головой Боб, аккуратно упаковывая камень в специальный герметичный пакетик для образцов. — И пытаться не стоит. Это корабельная сталь, и очень толстая. Здесь с плазменным резаком работы не на один час. Винтовкой мы тут ничего не сделаем.

— Может, пройдем чуть дальше? — не унимался Олег. — Вдруг там еще какие-то следы есть?

Ему казалось, что если они сейчас просто развернутся и уйдут, то упустят что-то чрезвычайно важное. Что именно — он сказать не мог, это было голое, животное предчувствие.

На удивление, Боб спорить не стал, и они, соблюдая все меры предосторожности, двинулись дальше по узкому ходу.

— Мне кажется, или потолок стал ниже? — прошептал Олег, инстинктивно пригибаясь, хотя до потолка еще оставался метр.

— Не кажется, — так же тихо ответил Боб, и его голос в наушниках звучал приглушенно. — И не только потолок. Сам тоннель ощутимо сужается. Как будто нас заглатывает.

Они прошли уже метров триста, но ничего нового не обнаружили — те же камни, тот же редкий мусор.

— Я предлагаю пока закруглиться, — остановился Боб, и в его голосе снова зазвучала тревога, переходящая в панику. — Вернемся сюда с резаком, парой дронов-разведчиков и нормальным светом. Как думаешь?

— Только за! — сразу согласился Олег. — Заодно проверим, кровь это или нет. И если кровь — то чья. — Он уже разворачивался назад, как заметил, что Боб замер у стены, внимательно что-то разглядывая.

— Ты идешь? — поторопил его Олег, неприятное чувство нарастало.

— Погоди… Кажется, я нашел кое-что… Иди сюда.

Олег подошел ближе и, присев рядом с другом, озадаченно уставился на странные метки на стене. Это были не царапины и не сколы, а аккуратные, словно выжженные лазером или выгравированные кислотой, символы. Они складывались в причудливый узор, отдаленно напоминающий письменность.

— Что это?.. — прошептал он, вглядываясь в таинственные знаки при свете фонаря.

— Какая-то надпись… — водя лучом по стене под разными углами, ответил Боб. — И причем… очень знакомые символы. Я их где-то точно видел.

— И мне тоже кажется, что я это где-то видел… — напрягая память, пробормотал Олег. — Вот только где?..

— Это очень похоже на указатель или предупреждение, — предположил Боб. — Но почему так низко? Будто для тех, кто ползет… или для кого-то очень низкого…

Не отвечая, Олег принялся внимательно осматривать стену вокруг находки и вскоре обнаружил еще несколько таких же символов, идущих почти от самого пола.

— Да их тут целая куча! — сообщил он Бобу, и его собственный голос прозвучал взволнованно. — Понять бы еще, что тут написано…

— Ты свою камеру включил? Все записывает? — спросил Боб, его пальцы нервно барабанили по прикладу винтовки.

— Конечно, — кивнул Олег. — Я ее с момента выхода и не выключал.

— Тогда давай еще раз внимательно, под разными углами, пройдись по стене, зафиксируй все эти знаки как следует. И пойдем уже. Как-то мне совсем не по себе… — неожиданно признался Боб, и его голос дрогнул, предательски срываясь. — Давит что-то… Воздуха будто не хватает… Ты ничего не слышишь?

Олег замер, прислушиваясь. Тишина. Абсолютная, гробовая тишина, в которой стало слышно лишь бешеный стук собственного сердца.

После таких слов Олег долго раздумывать не стал. Он забрал у напарника винтовку, буквально взял его под руку и почти силой вытащил обратно в главный тоннель. Там, убедившись, что Бобу не стало лучше — тот дышал часто и поверхностно, глаза были расширены и полны немого ужаса, — Олег быстро достал из аптечки шприц-автомат с сильным седативным препаратом и вколол ему в плечо. Убедившись, что лекарство начало действовать и Боб обмяк, его тело стало тяжелым и вялым, Олег перешел в боевой режим. Затем, с усилием взвалил бесчувственное тело товарища на плечи в огнеупорной броне и что есть сил рванул обратно, к спасительным лифтам, не оглядываясь на преследующую его спину темноту тоннеля.

Глава 4

Командный пункт застыл в гнетущей тишине, нарушаемой лишь монотонным гулом серверных стоек и прерывистым дыханием людей. Воздух был спертым, пропитанным запахом остывшего кофе, пота и напряжения. На большом гало-экране замерла запись с камер наблюдения, показывающая таинственные символы в подземелье.

— Интересное получается кино, — наконец проговорил Край, откидываясь на спинку кресла. Его лицо, освещенное мерцанием мониторов, выглядело усталым и напряженным. Он провел рукой по щетине на щеках. — Даже честно говоря, не знаю, что и думать… Никаких версий, кроме самых бредовых.

— Сейчас анализ крови сделают, тогда и можно будет сказать что-то определенное, — не отрываясь от компактного, но мощного полевого коммуникатора, добавила Дарья. Ее пальцы быстро скользили по сенсорной панели, запуская поисковые алгоритмы. — Может, это зверь какой? Мы же не знаем до конца, кто и что здесь обитает. Флора и фауна Тосканы изучены крайне слабо.

— Да какие звери, Даш? — скептически хмыкнул Леонидас, скрестив на груди мощные руки. Он прислонился к стойке с оборудованием, и металл слегка прогнулся под его весом. — В подземке, кроме камней, ржавчины и радиационной плесени, нет ничего. А зверям кушать нужно что-то… Да и откуда они тут? В таком адском климате их, скорее всего, и не было никогда.

— Даже на земном северном полюсе, в вечной мерзлоте, есть жизнь, — покачала головой девушка, на мгновение оторвав взгляд от экрана. — И причем очень даже разнообразная. Тихая, скрытная, но она есть. А насчет пищи — мы же не знаем ничего. Может, там, в глубине, навалом ее, только поискать надо. Хемосинтез, термальные источники… И потом, если на поверхности такой неблагоприятный климат, жизнь вполне могла уйти вниз, под землю. Хотя бы в виде беспозвоночных, червей или тех же слепых грызунов.

— Это все пока только догадки, ничем не подкрепленные, — жестко высказался Край, прерывая начинающуюся дискуссию. — Но лично я в то, что подраненный Олегом объект не является человеком, — не верю. Хотя бы потому, что ушел он именно в дверь, а не просто сбежал в темноту. Это осознанное, разумное действие. Зверь так не поступит.

— Но это вполне мог быть представитель какой-нибудь инопланетной расы, — не сдавалась Дарья. — Разве нет? Теоретически.

Край тяжело вздохнул, словно устал от необходимости произносить очевидные вещи. — Не смешно. За все время освоения космоса, за сотни лет, люди ни разу не столкнулись ни с чем подобным — ни с разумной жизнью, ни со следами цивилизаций. А тут нам так сказочно повезло? Эта версия сразу отпадает. Это не научная фантастика. Ищи реальные объяснения.

— А что по символам на стенах? — вмешался Олег, отвлекая от спора. Он сидел на краю стола, его массивный экзоскелет стоял на «подзарядке» у стены, издавая тихое, почти неслышное жужжание. — Не нашла совпадений? — он заглянул в экранчик коммуникатора Даши.

— Нет, — мотнула головой девушка, снова погружаясь в изучение данных. — Д у меня здесь и полной базы-то нет… Но то, что я вижу… это что-то сильно экзотическое. Похоже на какой-то примитивный пиктографический язык, и в тоже время невероятно сложный. А возможно, что и не язык вовсе…

— Это как? — с долей раздражения покосился на нее Край. — Надпись ведь? Знаки, символы…

— Ну, то что это именно надпись, еще не известно, — парировала Даша. — Это могут быть какие-нибудь техноглифы, схемограммы для машин. Набор символов, с помощью которых до робота или дрона доводится определенная информация. Координаты, команды, маршруты. Мало ли их тут, этих железяк, ездило? Целый подземный комплекс был.

— Ну, вообще-то, теория интересная, — нехотя согласился Край и поднялся с кресла, подходя к главному компьютеру. — И место нанесения подходит, как раз на уровне среднего роста рабочего дрона. Но ведь тогда эти символы должны быть в стандартной базе данных? Хотя бы как служебные. Разве нет?

— Должны. И скорее всего, они там и есть, — кивнула Даша. — Только говорю же, базы у меня нет! Я могу проверить только по тому, что успела скачать на локальный сервер. А там — лишь основы.

— Понятно… — разочарованно покачал головой Край. — В любом случае за идею спасибо, возможно, это нам как-то поможет… Ну а что думаете насчет карты? — обратился он ко всем присутствующим, переводя взгляд с одного на другого. — Я про несовпадения, если кто не понял… Откуда взялся этот бесконечный тоннель?

— Вариантов может быть сколько угодно… — пожал плечами Олег. — От простого раздолбайства картографов, до сознательного укрывательства и сокрытия информации. Вот только кому это нужно? Здесь же гарнизон меняется раз в полгода, и полным составом. Никакой преемственности. Зачем тогда огород городить?

— А если предположить, что кто-то находится на заставе постоянно? — негромко, почти задумчиво сказала Дарья. Заметив обращенные на себя непонимающие взгляды, она объяснила: — Допустим, есть группа людей, которые присутствуют во всех сменах, но не постоянно, а через раз или реже? Отбыли полгода, улетели, сменились со своими подельниками, и наоборот. Такая карусель.

— Это… легко проверить, — заинтересованно пересел за центральный компьютер Край. Его пальцы замелькали по клавиатуре. — Списки всех, кто когда-либо находился на заставе, обязательно должны быть в локальной базе… Сейчас найдем и сравним. — запустил он поиск и перекрестную проверку.

— А если к этому причастны Шелдон и его жена? — подал голос молчавший до сих пор Леонидас. Он стоял в стороне, его внимательный взгляд скользил по экранам наблюдения, будто он пытался найти на них что-то прямо сейчас. — Они ведь здесь постоянно находятся… Не меняются.

— Не смеши, — даже не обернулся к нему Край, уставившись в монитор. — Это даже не версия. Это… бред. Как ты это себе представляешь? Двое стариков, он — полуинвалид, она — тихая домоседка, в одиночку воруют тренированных бойцов? Чушь! Да и зачем им это?

— Любая, самая немыслимая на первый взгляд странность, имеет под собой вполне логичное, пусть и неочевидное объяснение, — философски пожал плечами Леонидас. — Я просто озвучиваю возможность.

Край хотел было резко возразить, но тут в компьютере что-то тихо пикнуло, сигнализируя об окончании поиска.

— А вот и результаты! — оживился он, вглядываясь в данные. — Сейчас сравним… — Его энтузиазм быстро угас. — Абсолютно никаких совпадений… Каждый раз полностью новый гарнизон. Ни одного повторяющегося имени.

— Погоди, ты хорошо проверил? — скептически приподняв бровь, заглянула в экран Дарья, прислонившись к его креслу.

— Конечно. Ни-че-го. Чисто.

— А проводник? Максим, вроде? Тот, что нас встречал. Он может быть как-то причастен? Он тут свой человек.

— В списках личного состава заставы его нет, так что тоже отпадает, — расстроено вздохнул Край и откинулся на спинку кресла. — А ведь версия была внятная, казалось бы…

Леонидас молча подошел к пульту, за которым сидел Край, и жестом попросил его уступить место. Тот, удивленно хмыкнув, встал. Лео уселся перед монитором, его пальцы, толстые и неловкие на вид, с неожиданной ловкостью заскользили по клавиатуре.

— И что ты хочешь найти? — наблюдая, как тот открывает архив записей с камер наблюдения за день исчезновения Саймона, спросил Край. — Я ж говорю, не рабочая это версия…

— Я хочу проверить, где был Шелдон в момент исчезновения Саймона. Точнее, в интервале плюс-минус пятнадцать минут от того времени, когда его видели в последний раз.

— Да я тебе и так могу сказать, — скривился Край. — Со мной он был, в оружейке. Показывал мне некоторые… специфические местные особенности арсенала. Потом мы вместе вышли к лифтам и разошлись.

— Ты уверен, что он пошел именно к лифтам? И ты сам это видел? — не отрываясь от экрана, уточнил Леонидас.

— Конечно, — немного заколебавшись, ответил Край. — Вроде бы… Из ума пока не выжил. Но сейчас все проверим.

— Хорошо, — не сдавался Леонидас. — Тогда давай посмотрим на бабулю… — Он сосредоточенно принялся листать ускоренную запись с камер кухонного блока и прилегающих коридоров.

Не то чтобы он был абсолютно уверен в своем предположении — отнюдь. Но в поведении этого старика было что-то такое неуловимо непонятное: не столько враждебность, сколько легкое, едва уловимое пренебрежение, или снисхождение… Конечно, можно было списать все на возраст и характер — старики частенько смотрят на молодежь свысока, — но здесь было что-то иное, более глубинное и скрытое, и Леонидас, обладавший развитой интуицией, отчетливо это ощущал.

Остановив запись на том моменте, когда Саймон заходил в продовольственный склад, он переключился на камеру в оружейке. Край в это время о чем-то говорил с Шелдоном. Сам Край, потом Олег, Боб… Но через несколько минут Шелдон вышел из кадра. Отмотав запись назад, Леонидас убедился, что пришел Край один, а Шелдон уже был внутри. Пробежавшись по записям других камер, он нашел момент, где Шелдон покидает оружейку и уходит по ведущему к развилке коридору.

— Вот он вошел в коридор, — отметил про себя Лео, — теперь переключиться на ту камеру, где он должен выйти… Готово…

Минута, другая… По идее, старик давно должен был появиться в поле зрения следующей камеры, но под объективом было пусто. Это означало, что-либо он остался в самом коридоре (а это было маловероятно — там негде было задержаться), либо… Ускорив запись, Леонидас на всякий случай промотал ее почти на двадцать минут вперед и удивленно, почти торжествующе хмыкнул, когда в кадре наконец-то появилась пропавшая фигура.

Шелдон вышел из коридора, огляделся, довольно ухмыльнулся какой-то своей мысли, покосился на камеру с выражением странной, почти издевательской осведомленности и, что-то напевая себе под нос, неспешно проследовал в сторону жилого сектора.

— Я, кажется, кое-что нашел, — неуверенно, но громко объявил Лео, отрывая взгляд от монитора.

— Ну?.. — с новым интересом подошел к компьютеру Край. — Показывай. — и присел на край стола, скрестив руки.

— Вот, смотри. Шестнадцать двадцать три, — это время, когда Саймон заходит в склад. Вот этот момент, — Леонидас вывел запись отдельным окном. — Теперь смотрим дальше… То же время, только на камере в оружейке уже отметился ты. Вот этот момент. А теперь самое интересное… Смотрите. — сказал Лео и запустил запись с того момента, где он с Шелдоном расходятся у лифтов. — Шелдон заходит в коридор. Обратите внимание на время. И… — он сделал театральную паузу, глядя на их лица, — и-и… выходит. Снова внимание на время. Между входом и выходом — восемнадцать минут. Восемнадцать минут, которых нет.

В наступившей тишине наверняка можно было бы услышать, как лихорадочно летают мысли осознающих увиденное, но едва слышный гул вентиляторов компьютера все же перебивал их.

— Это получается… — недоверчиво посмотрела на экран, а потом на Леонидаса Даша, — все-таки он? Он был там, в том месте, в то время…

— Я думаю, скорее всего, они, — ответил Леонидас. — Один не справился бы. Нужно отсмотреть, что в это время делала наша «бабуля».

Конечно, «бабулей» он назвал жену Шелдона не за внешний вид. Женщина эта, особенно на фоне своего обрюзгшего и вечно недовольного мужа, смотрелась очень даже хорошо. Лет пятидесяти, не больше, высокая, стройная, с собранными в тугой пучок черными, без единой седины, волосами, прямым, чуточку заостренным носом и такими же, как смоль, черными, пронзительными глазами. Она, в отличие от мужа, практически не появлялась на людях, проводя время либо на кухне, либо в своем жилом отсеке.

Поиск не занял много времени. — Ну вот, — довольно потирая руки, улыбнулся Леонидас. — Что и требовалось доказать!

Незадолго до исчезновения Саймона женщина ушла с кухни и, торопливо перебирая ногами, что ей было совсем не свойственно (обычно она двигалась плавно и величаво), скрылась в своем отсеке. И появилась оттуда лишь спустя полчаса, уже после того, как была объявлена тревога.

— А там, в ее отсеке, камер нет? — на всякий случай спросил Край, и в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Нет. В жилых модулях это и не предусмотрено. Конфиденциальность.

— Жаль, — мрачно покачал головой Край. — А найди-ка мне, где сейчас эта сладкая парочка… Или дай я сам посмотрю, — попросил он, снова отодвигая Леонидаса от монитора.

— А как тогда быть с тем, в кого я стрелял? — спросил Олег. — Это мог быть один из них?

— Возможно. Очень даже вероятно, — уже отрешенно, переключая камеры наблюдения в реальном времени, пробормотал Край. Его лицо стало каменным. — Сейчас надо найти обоих, а потом уже будем дальше разбираться. И еще, — он обернулся к Олегу, — надо разбудить Боба. Срочно.

— Как? Я ему лошадиную дозу седативного вколол. Он спать теперь будет минимум сутки, — возразил Олег, нервно постукивая костяшками пальцев по столу.

— Не знаю. Придумайте что-нибудь. Поставьте антидот, стимулятор, адреналин в конце концов… Решите как-то эту проблему. Мне нужен он в строю.

— А зачем? Пусть нормально выспится. Что мы без него не справимся? Нас тут целый отряд.

— Может, и справимся, но я бы перестраховался, — сурово сказал Край. — Если это то, о чем я начинаю думать, его помощь и его опыт нам точно не будут лишними. Очень не будут.

— А можно узнать, что именно ты думаешь? — спросила Даша, в ее голосе послышалась тревога.

— Как минимум, Шелдон и его жена — не люди, — осторожно, подбирая слова, словно пытаясь сформулировать еще не оформившуюся до конца мысль, ответил Край. — Может, роботы, а может, и киборги. Высокого класса имитации.

— Тут ты не прав, — заметил Леонидас. — Будь это так, они не смогли бы даже зайти на заставу. На входе стоит новейшая охранная система «Цербер». Она сканирует всё и вся. Никого не пропустит даже при малейшем намеке на небиологическую природу или искусственный интеллект. Это факт! Система надежна.

— Я не спорю с надежностью «Цербера», — парировал Край. — Но они ведь и не проходят через нее. Ты же в курсе, что эти двое живут тут уже многие годы? Они — часть инфраструктуры. Зачем им пересекать основной периметр охраны? Они уже внутри.

Леонидас замер на секунду, а затем медленно кивнул, осознав упущенный им момент. — Точно… Я что-то не подумал об этом. Логично.

— Нет их нигде, — через несколько минут нервно бросил Край, отрываясь от мониторов наблюдения. — Ни на кухне, ни в мастерских, ни в жилом секторе. Наверняка, в своей норе торчат. В том самом отсеке.

— Будем брать? — Подтянулся Леонидас, всем своим видом показывая готовность к активным действиям. Его ребята, стоявшие у входа, тоже встрепенулись.

— Боба в чувство привести нужно. Без него — опасно, — отрезал Край. — Пока он не проснулся, делаем вид, что ничего не произошло. Ведем себя как обычно. И еще, — он замер на секунду, вспомнив. — Анализы. Должны быть готовы анализы. Где эта проба?

— Я схожу в медблок, узнаю, — сразу предложила Дарья. Именно она отнесла туда герметичный пакетик с испачканным кровью камнем, попросив лаборанта сделать срочный развернутый тест.

— По одному не надо ходить, — немедленно парировал Край. Его паранойя, похоже, достигла нового уровня. — Идите с Олегом. И заодно про Боба узнайте, может, можно как-то побыстрее его в чувство привести. Любыми способами.

Чем больше Край думал, тем отчетливее понимал, в какую абсолютно нехорошую и беспрецедентную ситуацию они попали. Ведь судя по тому, что Саймон пропал практически сразу после их появления на заставе, те, кто приложил к этому руку, явно форсировали события.

Пробежавшись глазами по отчетам прошедших смен, он заметил тревожную тенденцию: число пропавших долгое время оставалось на стабильно низком уровне — один-два человека за полгода, что списывали на несчастные случаи и сложные условия. И только в последние две-три смены оно стало катастрофически расти.

А сейчас так вообще — не успели они заехать, как сразу же пропажа. По самому свежему следу.

Означать это могло лишь одно — приближается некая кульминация, финал, для чего и торчали тут эти двое все эти годы. Им потребовалось много «материала» сразу.

Край, конечно, не мог стопроцентно утверждать, что так оно и было, но сам для себя уверился в этом полностью. Шелдон с женой — вот кто ворует людей с заставы.

Возникали сразу несколько вопросов. Во-первых — кто они? А во-вторых — что им нужно? И если на первый он мог ответить хотя бы предположениями (роботы, киборги, биологические конструкты), то второй оставался совсем без ответа.

— Ну не каннибалы же они, в конце концов? — перебрав в уме кучу самых жутких вариантов, воскликнул Край. — Хотя это бы многое объяснило… Но нет.

Но тут явно что-то другое… Каннибализм — явление, конечно, известное, но здесь, на секретной военной заставе безлюдной планеты? Для этого проще было бы поселиться где-нибудь в трущобах перенаселенного мира, там точно не будет таких сложностей с «пополнением запасов». Они же воруют не абы кого, а тренированных, вооруженных, подозрительных военных, готовых в любую секунду дать отпор. Как так?

А так, — отвечал он себе, — что есть жесткая привязка именно к этому месту. То, что их тут держит, ради чего они все это затеяли, находится скорее всего здесь же, под землей, где-то в этих бесконечных тоннелях.

Остается лишь найти эту чертову штуку и прекратить беспредел…

— Вот, тесты готовы, — вернувшись, протянула распечатку Дарья. Ее лицо было бледным.

— Что? — едва не подпрыгнул ушедший в себя Край. — Тесты? — переспросил он, хватая листок. — И что? Говори!

— Кровь человеческая, группа АВ, четвертая положительная. Но… с высоченной концентрацией синтетических белков-переносчиков, нанороботов-репликаторов и следов лейкоцитарной формулы, характерной для кибернетических организмов. Проще говоря… это кровь биоробота. Высококачественного, но все же… Не человека.

— Час от часу не легче, — глухо пробормотал Край, и, поднимаясь на ноги, зашагал из угла в угол по командному пункту. — Как Боб?

— Вводят стимуляторы и антидот. Обещают, что в течение часа придет в себя. Как только проснется и будет вменяем, нам сообщат.

— Ну что ж, — почесал в затылке Край, останавливаясь перед ними. — Давайте решать, как брать будем наших голубчиков. Желательно, конечно, живыми. Если так можно выразиться про машины… — добавил он с кривой ухмылкой.

— А чего там думать? — удивился Леонидас. — Вломиться, расстрелять к чертям собачьим — да и все! Главное, башню не повредить, чтобы «мозги» и память остались целы для изучения!

— Я думаю, тут не все так просто, — нахмурился Край. — Если это такие продвинутые биороботы, они наверняка могут каким-то образом влиять на сознание людей — излучение, пси-воздействие, феромоны. И будет очень печально, если кто-то из нас в решающий момент начнет палить по своим. У них же нет наших условностей и морали. Для них это — эффективная тактика.

— И что ты предлагаешь? — перебил его Олег. — Без оружия идти? С голыми руками?

— Нет, конечно. Но экипировку нужно продумать. Противопсихониковая защита, блокираторы частот… Надо подумать…

— Хорошо, но что-то мне подсказывает, что мы зря тут все это планируем, — перебила обсуждение Дарья. Ее взгляд был прикован к мониторам наблюдения. — Скорее всего, их уже и след простыл.

— С чего ты взяла? Может, сидят у себя, даже не подозревают, что мы их раскусили? — недоверчиво спросил Край.

— А ты вспомни, этот Шелдон постоянно среди нас терся, как тень. Вечно попадался на глаза. А сейчас — тишина… Его нигде нет. Да и кровь. Когда вы с Олегом были внизу, он тоже пропал, а за ним и жена его потерялась. Ни на какие мысли не наводит? Они знают, что мы что-то поняли. Или что вот-вот поймем.

— Пойду проверю, — резко поднялся Олег. — Одним глазком, под благовидным предлогом. — И, предупреждая возглас Края, добавил: — Если что, сразу в режим уйду. Вряд ли они настолько быстры, чтобы поймать меня в экзоскелете.

— Это все хорошо, но максимум, что ты сможешь сделать, — все же сказал Край, — это постучать в дверь. И что это даст?

— Хотя бы и так. Откроют — спрошу чего-нибудь, типа насчет ужина. Не откроют — уже показатель.

— Да у тебя на лице все написано, — покачал головой Край. — Стоит им только глянуть на тебя, как сразу врубятся. И что из этого получится, я предсказать не берусь… Нет. Ждем Боба. Втроем, с ним, как-то поспокойнее. Он с такими… тварями сталкивался. Имеет опыт.

Но, как и предсказала Дарья, когда Боб, бледный, помятый, но с ясным и злым взглядом, появился на КП, подозреваемых и след простыл. Их жилой отсек был пуст. Вещи остались, но самих «супругов» там не было. Поэтому в долгий ящик откладывать не стали. Собрав небольшой, но хорошо вооруженный отряд, они спустились вниз, в подземку.

Первым, в своей тяжелой штурмовой броне, двигался Край, сканируя пространство впереди. За ним, соблюдая дистанцию, — Леонидас с парой своих самых надежных ребят. Потом Боб, вооруженный не только лазерной винтовкой, но и старым добрым дробовиком с утяжеленными зарядами, и Олег в своем тяжелом доспехе. Замыкали колонну четыре ремонтных дрона, перепрошитые Дашей на случай боестолкновения.

Олег предлагал затащить сюда еще и легкого боевого робота — но Край, опасаясь потерять время и упустить инициативу, решительно отказался.

— Внимание! — скомандовал Край, замирая на полпути к злополучному ответвлению. — Стоп! Смотрим внимательно под ноги! Не наступать!

В самом начале пути его наметанный глаз чудом заметил едва видимый выступ. Аккуратно очистив место, он обнажил корпус противопехотной мины старого, но от того не менее смертоносного образца. То ли она была давно кем-то забыта, то ли ее установили совсем недавно — разбираться детально не стали, просто отметили место опасной находки и обошли по широкой дуге.

Двигаясь первым, Край старательно вглядывался в каждый подозрительный камень, каждую тень, так же усердно прислушиваясь к малейшему постороннему шуму в наушниках своего шлема. Тишина в тоннеле была абсолютной, давящей.

— Лео, остаешься с ребятами у поворота, — не дойдя до ответвления около пятидесяти метров, прошептал он в микрофон. — Я пройду дальше, проверю участок за той дверью. Олег, ты контролируешь дронов, страхуешь. Боб — между нами, готов поддержать в любой точке. Всем понятно?

— Так точно, — вразнобой, но четко отозвались бойцы. Они были готовы.

Глава 5

Тоннель поглотил их, сжав со всех сторон холодным, безжизненным камнем. Лучи фонарей, упершиеся в бронированную дверь, выхватывали из мрака грубые сварочные швы и слой шершавой рыжей ржавчины, покрывавшей сталь.

— Начинай, — скомандовал Край, заняв позицию метрах в тридцати по ходу движения. Он встал в пол-оборота, уперев приклад тяжелой винтовки в плечо, так чтобы в случае чего поддержать огнем и прикрыть отход. Его голос в наушниках прозвучал сухо и безэмоционально, но каждый из команды чувствовал нарастающее напряжение.

И тут же два ремонтных дрона, похожие на металлических пауков, плавно выдвинулись вперед. С тихим нарастающим гулом зажглись плазменные резаки — ослепительно-белые снопы энергии, от которых слезились глаза даже сквозь затемненные визоры. Они принялись за работу с хирургической точностью, вгрызаясь в упрямый металл по периметру двери. Искры, ярче тысяч сварок, россыпью алмазов разлетались в темноту, отбрасывая сумасшедшие, пляшущие тени на стены тоннеля. Воздух наполнился шипением плазмы и треском раскаленного металла.

— Я первый, Олег прикрывает. Боб остается на точке, — прошептал Край, когда дроны, закончив работу, отползли в сторону, оставив после себя тлеющий, оплавленный контур. — Идем сразу в режиме. Не выключаем. Ни на секунду.

Он перевел взгляд на Олега, тот молча кивнул, его массивная фигура в экзоскелете казалась в узком проходе воплощением неостановимой силы. Край сделал глубокий вдох, палец на спусковом крючке. Мир замедлился, окрасился в зелено-серые тона, звуки стали приглушенными, отдаленными.

«Хорошо срезали», — мелькнула у него мысль, когда тяжеленная бронированная створка, поддавшись мощному пинку Олега, с оглушительным, гулким скрежетом провалилась внутрь. Не было времени на осторожность. Ускоряясь, он нырнул следом в проем, оказываясь в длинном, узком, полностью забетонированном и зашитом в металлические панели коридоре.

Он двигался быстро и тихо, прижимаясь к стене, ствол винтовки описывал плавные дуги, проверяя каждый сантиметр пространства. Коридор был пуст и как-то неожиданно, обманывая ожидания засады, закончился глухим тупиком и зияющей чернотой вертикальной, уходящей куда-то вверх, отвесной шахты.

— Тупик. Шахта. Иду наверх, — коротко доложил он в микрофон.

Быстро перебирая руками и ногами, он полез по врезанным в бетонную стену шахты массивным металлическим скобам. Они были холодными и обледенелыми, но прочными. Семьдесят две ступени. Он считал автоматически, частью сознания следя за показаниями датчиков. Чем выше, тем сильнее давила тишина, нарушаемая лишь скрежетом его брони о стену и собственным учащенным дыханием в шлеме.

Наконец, он оказался в идентичном нижнему коридору. Такой же безликий, серый, пустой.

— Пока чисто, — вышел из режима, прошептал он, отдыхиваясь. — Поднялся вверх, здесь снова коридор, иду дальше. Прием.

— Понял тебя, Край. Прием, — отозвался Олег, все еще остававшийся внизу.

Снова нырнув в ускорение, Край двинулся вперед. Коридор был длинным и прямым, шел под небольшим, почти незаметным глазу углом вверх. Его ботинки гремели глухим эхом по металлическому решетчатому настилу пола. Он чувствовал себя мышью в лабиринте, за каждым поворотом которого могла ждать ловушка.

— Связь ухудшается, — передал он, слыша нарастающие помехи в наушниках. — Иду до конца. Примерно километр прошел.

Впереди снова показался тупик, но на этот раз его преграждал не проем шахты, а массивный, круглый люк из матового металла, или нечто, его напоминающее. Он был лишен каких-либо видимых замков. Просто гладкая, отполированная поверхность, вросшая в стену.

— Здесь что-то непонятное, — передал он, с трудом пробиваясь через шипящие помехи. — То ли лаз какой-то, то ли заглушка. Не похоже на стандартные шлюзы. Подтягивайся, попробуем открыть.

— Принял. Иду, — сквозь треск и свист едва донесся голос Олега.

То, что эта штука как-то открывается, Край понял сразу — иначе зачем она здесь? Но вот найти механизм — не мог. Сняв перчатку, он осторожно, почти интуитивно, поводил ладонью по холодной, идеально гладкой поверхности вокруг люка, ища скрытые панели, датчики, хоть что-то.

— Ну что? Нашел? — бесшумно, как призрак, подкрался напарник. Его массивный экзоскелет практически не издавал звуков в боевом режиме.

— Пока нет. Глянь справа на стене. Должно что-то быть… Какую-то панель, щель…

Олег кивнул, его шлем повернулся, и он тоже приступил к методичному поиску, водя лучом фонаря по стенам.

— Похоже, нашел, — через минуту позвал он, голос прозвучал странно приглушенно, будто из бочки. — Посмотри, вроде оно… Вот этот едва заметный шов.

Край подошел ближе, и, проведя пальцами по месту, на которое указал Олег, почувствовал едва уловимую вибрацию и легкий перепад температуры. Там была почти невидимая глазу панель. Он облегченно выдохнул.

— Есть… Контакт. — И нажал на едва ощутимый выступ.

Он был готов ко всему. К внезапной атаке, к свисту выстрелов из темноты, к тому, что за люком окажется вакуум или ядовитая атмосфера, к инопланетному вторжению, в конце концов. Его пальцы сжали винтовку, мышцы напряглись в ожидании удара.

Но только не к тому, что он увидел.

Когда массивная крышка люка беззвучно, с едва слышным шиплением пневматики, отъехала в сторону, он удивленно вытаращился на фигуру, застывшую в проеме словно изваяние. Это был Виктор, их полковой повар, которого все считали пропавшим без вести. Он стоял, неестественно прямой, в чистой, будто только что выглаженной, униформе. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но глаза… Глаза смотрели внутрь себя, не видя ничего вокруг, стеклянные и пустые. Он не реагировал на свет фонарей, на движение, на оружие, направленное на него. Казалось, он просто ждал.

***

Резкий, пронзительный звук сирены ворвался в казарменный сон, разрезая его, как нож. — Жек! Вставай! — Афрагон уже был на ногах, энергично тряся за плечо своего друга — Поднимайся давай! Тревога!

— Что такое? Кто?.. — вертя тяжелой, невыспавшейся головой, спросонок бормотал тот, пытаясь сообразить, где он и что происходит. Яркий свет автоматически включившегося освещения резал глаза.

— Кто-кто… Тревога! — видя, что друг уже кое-как соображает, Андрей отошел к своему шкафчику, на ходу натягивая форменную куртку. — Поднимают полным составом. Десять минут на сборы!

— Бррр… — помотал головой Жека, с трудом отлипая от подушки. — Повтори…

— ТРЕВОГА! — громко и отчетливо, по слогам, произнес Афрагон, уже зашнуровывая ботинки. — Десять минут на сборы! Координаты выдали на терминалы!

Евгений наконец полностью пришел в себя. Выслушав, он молча, с каменным лицом, поднялся с койки и, на ходу напяливая штаны, забормотал что-то длинное, виртуозное и матерное, касающееся начальства и его умственных способностей.

— Давай быстрее, я побежал к машинам, — бросил Андрей и выскочил из казармы, подхватывая на бегу свой походный рюкзак.

Тревогу объявили внезапно, посреди ночи по станционному времени, и, как обычно, ничего не объясняя. На терминалах у выхода уже толпились другие пилоты, получая координаты точки назначения.

— Все готовы? — выравнивая сбившееся за короткий бег дыхание, затормозил он перед выстроившимися возле машин пилотами своей группы. Холодный ночной воздух щипал легкие.

— Так точно. Все в сборе, — хмуро, щурясь от яркого прожектора, отрапортовал командир первой роты Винсент Абу.

Высокий, невероятно широкий в плечах капитан с блестящим, идеально гладким черепом, смотрел на Афрагона немигающим, холодным взглядом и, судя по всему, отводить глаза не собирался. Этот молодой, но уже известный своим крутым нравом офицер был одним из тех, чьи машины сгорели тогда возле залива во время прошлой миссии. И, как казалось Андрею, он не сильно обрадовался своему «воскрешению» и новому назначению. Что явилось причиной такой неприязни — Андрей не знал, но тот факт, что армейские психологи допустили его до пилотирования после такой травмы, вызывал сомнения.

— По машинам! — коротко бросил Андрей, косясь одним глазом на готовых к выходу киборгов, и побежал к своему «Разрушителю».

Громада боевого робота возвышалась в "стойле", темным силуэтом на фоне освещенного ангара. Андрей вбежал по трапу, бросил рюкзак и опустился в кресло пилота.

— Идентификация, — пиликнула система, сканируя его сетчатку и отпечатки пальцев на рукоятках управления. И тут же, без паузы, раздался спокойный электронный голос: — «Доступ подтвержден. Добро пожаловать, лейтенант Афрагон».

Андрей нахлобучил шлем, привычно пощелкал тумблерами предпускового контроля и с упоением ощутил знакомую, наполняющую все тело вибрацию — это проснулся и заработал на холостых могучий термоядерный реактор машины. Он запустил проверку систем, наблюдая, как на главном экране загораются зеленые индикаторы один за другим. Оружие, связь, двигатели, навигация — все в норме.

— Я на месте, — голосом Евгения заговорили динамики его кабины. — Координаты сбрось.

— Принял, — протянув руку к передающему устройству на панели, Андрей отправил сжатый и зашифрованный файл с данными о точке высадки.

— Там же ничего нет?! — явно недоумевая, снова произнес Евгений. — Голая ледяная пустошь. И отсюда больше тысячи километров… Пешком тащиться?

— Пешком не придется, — успокоил его Андрей. — Сейчас на погрузку идем, шаттл уже заходит на посадку, ждет на стартовой площадке.

— Так бы и сказал, — недовольно засопел Жека. — Я уж возмущаться собрался. А что за место, не в курсе? Хоть какая-то информация?

И хотя он прекрасно знал, что Афрагон знает ровно столько, сколько дано в инструкции, он постоянно спрашивал, «на всякий случай», надеясь на чудо.

— Нет. Не знаю, — спокойно, уже привыкнув к этим вопросам, ответил Андрей. — Только координаты и код приоритетности «Альфа». Все остальное — на месте.

— Всем внимание! Начинаем движение к точке погрузки! — на общем канале скомандовал Евгений. — Построение походной колонны. Первая рота — вперед, замыкаем группу. — добавил он, и громады боевых роботов, лязгая и сотрясая пол, медленно тронулись с места.

«Мда…» — думал Андрей, осторожно переставляя тяжелые, многотонные ступни своего робота и вглядываясь в непроглядную снежную пелену за открывающимися воротами ангара. — «Как тут воевать? Как вообще что-то найти?»

Прямой видимости не было уже на расстоянии ста метров, а стрелять, ориентируясь только на показания радара и тепловизора — занятие не только малоприятное, но еще и крайне неэффективное. Ладно, если бой стенка на стенку, там как-то еще можно слаженно действовать, но так бывало очень редко. В основном всё перемешивалось в кучу малу, и отличить по размытому тепловому пятну на экране, кто перед тобой — свой или чужой, — было попросту нереально.

Бортовой компьютер, конечно, пытался помочь, подсвечивая цели и выдавая опознавательные знаки, но нужные мгновения в суматохе боя будут потеряны, и каждый такой случай мог стоить жизни.

Стараясь не терять из виду смутное тепловое пятно реактора идущего впереди «Разрушителя» Евгения, он успокоился лишь когда мощные ступни его машины загрохотали по высокому пандусу трапа, и сквозь белую крупу метели стали наконец проступать смутные очертания грузового шлюза.

— Погрузка стандартная, — объявил Евгений. — Реакторы не глушить, кабины не покидать. Закрепляемся по инструкции.

Тысяча километров в обычных условиях для шаттла такого класса — это полчаса, не больше. Но тут, в суровом климате Тосканы, с ее магнитными бурями и жуткой турбулентностью, Андрей не знал, насколько затянется перелет и в каких условиях придется выгружаться. И, судя по осторожным командам товарища, тот тоже не сильно в этом преуспел.

Заведя машину в нутро корабля, Андрей сразу взял немножко правее, и, выбрав крайний слот, зафиксировал робота мощными магнитными захватами стояночной платформы.

— Я на месте, — сообщил он, глядя на главный экран, где в камерах заднего вида одна за другой занимали свои места остальные машины полка.

Тридцать четыре боевые единицы с живыми пилотами и шесть — под управлением навязанных им искуственных интеллектов — «искинов». Восемь полноценных «звезд» тяжелых и штурмовых роботов посылают непонятно куда и непонятно зачем. — думал Андрей, с тревогой глядя на закрепляющихся механических гигантов. — Хоть бы намекнули, чего ждать…

Но самое обидное было не это. Именно сегодня техники должны были «доработать» оставшихся трех «болванов» — роботов под управлением ИИ, внедрив в их системы блокировки и «костыли». Но внезапная тревога внесла свои коррективы. А по возвращении, если, конечно, придется возвращаться, этих роботов уже будет обслуживать автоматическая ремонтная база флота, и добраться до их внутренностей, чтобы тихо и незаметно обезвредить, уже точно не удастся.

Андрей, конечно, надеялся на то, что столь кардинально решать вопрос не придется, что все обойдется, но внутреннее чутье, нарастающее с каждой минутой, настойчиво убеждало его в обратном.

Вот они, эти мрачные железные монстры, стоящие по левому борту, с третьего по девятый отсек. «Рашпиль» — стотонный горбатый штурмовик, с едва выступающим кокпитом-головой, оснащенный четырьмя тяжелыми лазерами и спаренными с ними большими импульсными пушками. Он вполне мог всего одним точным попаданием поставить крест на любом роботе сопоставимого класса и даже более тяжелом. Ужасно перегреваясь сам (а восемь мощных орудий — это совсем не шутка), он в буквальном смысле слова зажаривал противника с одного выстрела.

Следующим возвышался массивный «Носорог». Эта машина, хоть и легче своего соседа почти на двадцать тонн, могла бы вполне посоперничать с ним количеством стволов. И хотя суммарная мощность орудий «Носорога» была значительно ниже, для тех целей, которым он служил (весь его пушечный арсенал предназначался для отражения воздушных атак), этого, рассчитанного исключительно на скорострельность, оружия хватало за глаза.

Третья машина — модифицированная в очередной раз «Бешеная Кошка» — ничем особо от своих собратьев не отличалась, обладая лишь повышенным боезапасом (за счет отсутствующей кабины пилота) и более толстой, локализованной броней, защищающей жизненно важные узлы.

Четвертый робот, тоже штурмового класса — девяностотонный «Колпак», выглядел достаточно изящно, особенно в сравнении со своими соседями, отличаясь от них более высокой маневренностью и наличием прыжковых двигателей. Оружия на нем было немного, но все — очень дальнобойное: Гаусс-ружье, протонно-ионная установка и большой импульсный лазер. Добавьте сюда одну из самых совершенных систем наведения в полку, и получите идеального снайпера.

Две оставшиеся машины походили друг на друга словно братья-близнецы. «Колуны» — так создатели назвали этих стотонных крепышей, выделяющихся дополнительно навешанной мощной броней, значительно урезанным боекомплектом и совсем небольшим количеством вооружения. А учитывая отсутствие в их кабинах пилотов, они являли собой идеальный образчик «мехов прорыва» — пушечного мяса.

Вот такие «троянские кони» находились сейчас в трюме транспорта, мрачно и молчаливо взирая на окружающих своими оптическими сенсорами.

Конечно, сказать, что это были самые сильные мехи полка, Андрей не мог, но если бы вдруг пришлось с ними схватиться, ничего хорошего из этого не вышло бы. Поэтому к каждому из «фигурантов» Жека приставил по паре присматривающих за ними пилотов из самых надежных ребят.

Анри и Толен, управляя «Тором» и «Экстерминатором», смотрели за «Колпаком»; Джери и Льюис — «Бешеная Кошка» и «Маулер» — курировали «Рашпиля»; Петр и Влад, управляя парой «Крестоносцев», не спускали глаз с «Колунов»; а Тьери и Пьер приглядывали за «Носорогом».

Конечно же, о минировании трех роботов этой группы не знал никто, — во всяком случае, Андрей на это очень надеялся. А кнопки дистанционного подрыва, замаскированные под обычные тумблеры на панели управления, находились только у него и Евгения.

— Как высаживаться будем? — минут через двадцать полета, сквозь гул двигателей, спросил на общем канале Винсент.

— Первыми «болваны», — так для краткости называли мехов под управлением искинов, — за ними первая рота, потом вторая, замыкаем мы с Афрагоном, — ничуть не раздумывая, отчеканил Жека. — Быстро, без задержек.

— Может, сначала разведку пустим? — предложил Винсент. — Пусть «страусы» пробегутся вокруг посадочной площадки, на всякий случай. Мало ли что.

— Тоже вариант, — после короткой паузы согласился Евгений, и Андрей невольно покосился на значок группы легких роботов на тактической схеме.

«Ворон» — глаза и уши полка, «Осирис» — очень быстрая и юркая машинка, «Вепрь» — сверхмалый мех, способный передвигаться на четырех конечностях, становясь при этом практически неуловимым. И доставшиеся как трофеи пара «Страусов», особыми качествами не отличающиеся, но тоже вполне подходящие для разведки.

— Только, наверное, все же после «болванов», — подкорректировал Жека. — Пусть если что первый удар на себя принимают… — Он обратился к командиру разведчиков Антону. — Антох, ты уж постарайся как можно большую территорию охватить. Мало ли что… Карта местности чистая, никаких данных.

— Понял тебя. Сделаем, — коротко ответил тот. Не особо разговорчивый поначалу, он и в дальнейшем, попав в полк, оказался не самым общительным человеком, но дело свое знал туго, а манерой вождения машины чем-то напоминал погибшего Алика.

— «Внимание! Приготовиться к высадке! — раздался скрежещущий, безэмоциональный голос искина, управляющего шаттлом. — Выход через грузовой люк № 2. Внимание!»

— Всем всё понятно? — перебивая оповещалку, пробасил Жека. — Первыми «болваны», за ними разведка. Далеко не уходим, ждем дальнейших команд. Группы прикрытия — на позициях.

— Жек, а смысл в разведке будет? — на закрытом для всех остальных канале спросил Андрей. — Погода такая… Найти толком ничего не найдут, а вот самим заплутать или напороться на засаду — вполне реально.

— Не потеряются, — уверенно хмыкнул Евгений. — Антон своё дело знает. А без разведки мы все рискуем ослепнуть и оглохнуть. Это их территория, не наша.

— Может, снизиться и пониже пройтись? Перед высадкой? — предложил Андрей, хотя и понимал, что это скорее всего бесполезно. В такую погоду, да еще в этих бесконечных льдах, можно целый шаттл упрятать, а не то что засаду устроить.

— Мы так и сделаем. Снизимся по максимуму, — тут же ответил Евгений. — Только сдается мне, что без толку все это. Даже если кто-то там есть, пока не сядем и не начнем шарить активными сканерами, не поймем.

— Ясно.

— Погоди. Инструкция пришла. Расшифрованная, — перебил его Жека, и через несколько секунд, изучения данных, продолжил: — Наша цель в сотне километров на запад от точки высадки. Укрепленная база Федерации, предположительно логистический хаб. Сейчас скину данные разведки по численности и составу гарнизона.

— Хорошо, — ответил Андрей с облегчением выдыхая. Хоть какая-то определенность, а то как-то стремно было безо всякой цели мотаться по пурге, тем более с таким «эскортом», — подумал он про «болванов».

— Там всего порядка десяти машин, — зачитал Евгений, — в основном легкие и средние. Плюс несколько дотов и стационарных турелей. Думаю, за пару часов справимся, если конечно не закупорятся они в своем подземном бункере.

— Тогда может разведку отставить? — понимая, что с появлением конкретной цели необходимость в предварительной перестраховке отпала, предложил Афрагон. — Чтобы время зря не терять.

— Береженого Бог бережет, — старой присказкой ответил Евгений. И, помолчав недолго, добавил: — Лишним точно не будет. Посмотрим, как и что. Вдруг по пути что-то интересное попадется.

Но вопреки всем опасениям, высадка прошлf спокойно и организованно. Шаттл, плюнув на все правила маскировки, буквально плюхнулся на лед в нескольких километрах от цели. «Болваны» выдвинулись первыми, заняв периметр. Разведка, прочесав окрестности, ничего подозрительного не обнаружила — только лед, снег и ветер. И уже через пару часов с передовых машин доложили, что видят на радарах первые стационарные цели — турели противника.

Особо размышлять и разрабатывать хитрый план не стали, тем более, что было на кого собрать шишки, и, двинув «болванов» вперед, буквально смели всю наземную оборону заставы. Мощные лазерные залпы и снаряды резали снежную пелену, оставляя после себя груды оплавленного металла и дымящиеся воронки.

— «Предлагаю вам сдаться! Сопротивление бесполезно!» — вот уже пятнадцать минут вещал в эфир повторяющийся сигнал обращения к обороняющимся.

И хотя деваться им было некуда — в подземные укрытия роботов не потащишь, а на поверхности они не продержались бы и пяти минут, — никаких парламентеров, белых флагов и прочих атрибутов, сопровождающих сдачу в плен, не последовало. Из-под земли доносился лишь гул работающих генераторов.

— Ну что? — видя перед собой на экранах только непрекращающуюся снежную стену и тишину в эфире, спросил Андрей. — Штурмуем?

По сути, в том, чтобы вскрыть главный вход на заставу, особой сложности не было — своим строением она чем-то напоминала ту, что отгрохали киборги на своей заставе. Но вот дальше возникали проблемы — первые машины, что войдут внутрь, стопроцентно обрекались на гибель, попав под сосредоточенный огонь обороняющихся, успевших подготовить позиции.

— Может, еще подождем? — засомневался Евгений. — Вдруг все же одумаются? Люди ведь, не роботы.

— Смотри сам, конечно, но я думаю, хотели бы — давно сдались бы. А тут явно время тянут. Ждут чего-то.

Не разделяя опасений Евгения насчет штурма, Андрей считал, что это хороший повод проверить в деле навязанных им «болванов» и, если не избавиться от всех, то хотя бы от части.

— Что предлагаешь? Атаковать?

— Ну не смотреть же на эту дверь до конца года. Того и гляди, помощь к ним подтянется или они сами что-нибудь предпримут.

— Хорошо. Начинаем. Первыми — «Колуны».

Дальше все происходило как в учебном фильме, только видно ничего не было. Укрепленные ворота главного шлюза разлетелись в пыль и клубы пара от одновременного залпа нескольких тяжелых роботов. И внутрь, на ходу опустошая боекомплект по предполагаемым точкам сопротивления, ввалилась пара бронированных «Колунов».

— Чисто в шлюзовой, — раздался через несколько секунд механический, лишенный эмоций голос одного из искинов. — Сопротивления нет. Помещение пусто.

— Понял, — отозвался Андрей и, подведя своего «Разрушителя» вплотную к разбитым воротам, осторожно зашел внутрь, осматриваясь. Помещение было огромным, ангарного типа, заставленным пустыми контейнерами и запчастями.

— Судя по всему, они ушли вниз, — сообщил тот же голос. — Здесь есть главный проход в подуровень. Достаточно широкий.

Андрей подошел ближе, останавливаясь рядом с машиной Евгения, и удивленно глядя на зияющий чернотой, уходящий под землю широкий тоннель, произнес:

— А как они тут прошли? Здесь же низко?

— Не знаю. Нужно обыскать верхние помещения, может, что-то прояснится. Карты нет, — ответил Евгений.

— Легкие машины, типа «Ворона» или «Страусов», пройдут. Может, пустим разведчиков? — предложил Андрей. Он понимал, что это опасно, но других вариантов узнать, куда делся весь гарнизон и его техника, не видел.

— Бессмысленно, — сразу отмел предложение Евгений. — Это их вотчина, они знают тут каждый угол. Куда нам соваться? И потом, я бы, оказавшись в такой ситуации, обязательно заминировал все подходы. Сейчас дронов туда отправим.

Но затея с дронами закончилась предсказуемо и мгновенно. Оба отправленные вниз аппарата, едва миновали первые двадцать метров тоннеля, попросту исчезли с экранов, не успев передать ни единого сигнала. Связь с ними оборвалась разом, без предварительных помех, словно их и не было.

Глава 6

На самой базе, несмотря на тщательный обыск, не нашлось ничего ценного или хотя бы просто интересного — лишь стандартные запасы провизии, запчастей и горючего, пустые ангары и брошенные командные пункты. Словно экипаж испарился в воздухе, оставив после себя лишь безжизненные железные коробки. Киборги, посадив свой угловатый, утыканный сенсорами шаттл неподалеку от места, передали лаконичный, лишенный эмоций сигнал к погрузке.

— Вот я чё-то не пойму, Жек, за каким лешим нас сюда, в эту ледяную глушь, сгоняли? — перейдя на отдельный, закодированный канал, спросил Андрей, его голос в наушниках звучал устало и раздраженно. Он смотрел на заснеженные равнины, которые медленно проплывали мимо.

— Ну… — протянул тот, явно раздумывая, как сформулировать ответ. — Тут я с тобой, пожалуй, солидарен… Теряюсь в догадках, честно говоря… Ничего не нашли, никого не убили — если не считать пару дрянных автоматических турелей, — и быстренько, сломя голову, ретировались… Как будто на прогулку выезжали.

— Так я про то и говорю. Где смысл? Где хоть какая-то логика? — с повышенной долей нервозности повторил Афрагон, откидываясь в кресле пилота. — Время потеряли, рисковали… ради чего?

— Тут, Андрюх, если рассуждать здраво, всего два варианта… — глубокомысленно, с нарочитой философской важностью заметил Жека.

— Ну? — заполнил паузу Андрей, чувствуя, как нарастает нетерпение. — Какие, просвети меня?

— Либо смысл есть, но мы его, слепые котята, не видим, — это первый вариант, — выдал Евгений. — Либо его нет в принципе, и мы его, соответственно, тоже не видим! — заключил он вторым вариантом.

— Очень смешно. Давай-ка серьезно, а? — огрызнулся Андрей.

— Ты даже не представляешь, насколько я сейчас серьезен, дружище… — голос Евгения внезапно стал жестким и усталым. — Но я, как и ты, ни черта не понимаю. Ни одной вменяемой версии.

Единственное, что хоть как-то приходило ему в голову, — это разведка. Но если это и так, то какая-то она бессмысленная, топорная, нелепая… По-хорошему, чтобы разобраться, что они такого узнали ценного, из-за чего можно было нарушить хрупкое, многолетнее негласное перемирие на этом участке фронта?

То, что здесь есть застава Федерации, было известно и так. А если нужно было что-то еще — почему не провели нормальную, тихую разведку с помощью спецгруппы или высотных дронов-невидимок? Зачем было поднимать целый полк, словно на настоящий штурм?

Конечно, можно было сослаться на спешку или на ошибку командования, но тогда уж совсем бред какой-то получался. Тащить кучу машин за тысячу километров, чтобы сломать пару турелей, потыкаться пару часов у входа и свалить обратно? Нет, тут явно пахло чем-то другим. Чем-то большим, что они упустили.

— Если это была… — начал было Евгений, но глухой, сокрушительный удар, потрясший весь корпус шаттла, оборвал его на полуслове. Одновременно с этим оглушительно, на самой высокой громкости, взвыла аварийная сирена, заставившая обоих витиевато и смачно выругаться.

«Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!» — корабль сотрясался от новых попаданий, кренился, метался, словно раненый зверь. Свет погас, сменившись аварийным красным освещением, от которого кровь стыла в жилах.

— Что за черт?! — крикнул Евгений в микрофон, пытаясь перекричать грохот и вой. — Почему не работает система ПРО?!

Он, автоматически перейдя в боевой режим, словно в замедленной съемке наблюдал за кошмаром, происходящим вокруг. На мониторах тактического дисплея одна за другой гасли зеленые иконки мехов. Он видел, как сминаются и рвутся, словно бумага, тяжелые титановые переборки корпуса. Видел, как плохо закрепленные в спешке роботы, сорвавшись с магнитных платформ, с оглушительным лязгом и скрежетом вываливались в образовавшиеся пробоины, уносясь в снежную круговерть за бортом.

Сколько это продолжалось, Евгений не знал. Время в этот момент потеряло для него всякий смысл, растянулось и спрессовалось одновременно. И когда очередной, самый страшный удар, похожий на удар гигантского кузнечного молота, сорвал его «Разрушителя» с места и швырнул на противоположную стену грузового отсека, он, пытаясь удержаться за рукоятки управления, только и успел инстинктивно раскинуть руки, как все вокруг резко закрутилось в вихре боли и обломков, и наступила абсолютная, всепоглощающая темнота.

***

— Ну вот. Ты все испортил. Все до самого основания. Тихий, спокойный голос прозвучал прямо у него в голове. Он не был громким, но обладал странной, проникающей силой. — Зачем так усложнять? Все было так просто… Просто дай мне выйти. И всё само собой наладится. Я обещаю.

— Что… всё? — его собственный голос прозвучал хрипло и отдаленно. Он пытался понять, где находится, но вокруг был лишь густой, переливающийся туман. И в нем — огромное, темное зеркало, в котором угадывались чьи-то черты. — Что именно наладится? — с усилием выдавил он, стараясь рассмотреть скрывающееся в дымке лицо. Это был бородач с умными, слишком спокойными глазами.

— А чего бы ты сам хотел? — впервые поймав в голосе Евгения проблеск интереса, незнакомец мысленно приблизился. Его образ в зеркале стал четче. — Власть? Неограниченную власть над людьми и мирами? Богатство, чтобы купаться в нем, как Сципион? Или бессмертную славу, чтобы твое имя гремело в веках?

Жека задумался, чувствуя неестественность этого диалога, но не в силах ему противостоять. Он мысленно протянул руку к зеркалу и осторожно коснулся его холодной, неподвижной поверхности.

— Нет. Всего этого я не хочу, — покачал головой он, чувствуя странную уверенность. — Того, что мне по-настоящему нужно, ты дать не сможешь… У тебя этого просто нет этого.

— Откуда такая уверенность, мальчик? — голос в голове зазвучал с легкой, язвительной усмешкой. — Ты ведь даже не знаешь моих истинных возможностей… Ты судишь по жалким осколкам…

Евгений хотел было ответить, найти нужные слова, но тут пространство вокруг него опять внезапно закружилось, завихрилось, туман сгустился и рванул его в себя. С невероятным усилием он заставил себя открыть глаза. Вокруг была тьма, которую прорезал один-единственный мигающий желтый огонек на потолке кабины.

«Внимание. Аварийная остановка реактора. Внимание. Целостность активной зоны нарушена», — монотонно, с металлической бесстрастностью долбил по ушам электронный голос.

— Вот черт… — с трудом сосредотачиваясь, прошептал Жека, и тихонечко пошевелился, прислушиваясь к собственному телу. Болело все, полностью, каждая мышца, каждый сустав. Особенно выделялась острой, пульсирующей болью правая нога в районе лодыжки — вывих или сильный ушиб, решил он, помогая себе руками, чтобы принять более или менее удобное положение в кресле.

Окинув медленным, затуманенным взглядом пространство кабины, Евгений сообразил, что его «Разрушитель» лежит на брюхе, сильно зарывшись носом в грунт, и именно поэтому он и находится в таком неестественном, перекошенном положении.

Мигающие вразнобой аварийные лампы на панели управления рассказывали безрадостную историю: множественные повреждения, разрывы гидравлики, отказ систем наведения. А то, что многие из индикаторов отливали зловещей краснотой, говорило о повреждениях критических — выход из строя гиростабилизатора, разгерметизация топливных магистралей и то самое «нарушение целостности активной зоны» реактора.

— Ну что ж… — пробормотал он, с горькой иронией. — Где наша не пропадала… — Собрав волю в кулак, он перебирая онемевшими пальцами клавиши на пульте, с трудом активировал аварийный радар короткого действия.

На зашумленном экране проступило несколько слабых зеленых точек. Девять. Девять маленьких огоньков, обозначавших местоположение мехов полка, горели ровно, но неподвижно. Ни одна из них не двигалась, не подавала признаков жизни.

— Ладно… — прикинув по карте расстояние до ближайшей точки, он решил, что вполне способен до нее доползти. Нащупав на полу теплый аварийный комбез, он кое-как, с болью и скрипом, натянул его на себя. Стандартный армейский бластер на пояс, портативный автодок на запястье — и вот уже аварийная ручка люка с шипением пневматики и скрежетом погнувшегося металла уехала в сторону.

«Наверное, не самая лучшая идея», — мелькнула у него трезвая, но запоздалая мысль, когда он выглянул наружу. Его встретила сплошная, белая пелена завывающей метели. Ветер кружил снег с такой силой, что видимость была практически нулевой.

Но отступать некуда. Его «Разрушитель» был мертв. Система оповещения неумолимо твердила о критическом нарушении в реакторе. Принудительный запуск скорее всего привел бы к мгновенному и мощному взрыву, а надеяться на то, что сюда прибудет ремонтная бригада, было бы как минимум глупо.

Съехав на пятой точке с корпуса своего мертвого железного коня в мягкую, обманчиво неглубокую снежную массу, Евгений определил по компасу направление к ближайшей точке и, закрывая руками лицо от ледяных иголок, поволокся к намеченной цели.

«Ладно хоть ветер тут не настолько сильный, как на равнине», — отстраненно, пытаясь отвлечься от боли, размышлял он, периодически убирая руки и пытаясь всмотреться в белую мглу. — Наверное, эти проклятые горы ему разогнаться мешают.

Но даже так, в неполном, «урезанном» виде, его скорость явно достигала метров двадцати пяти — тридцати, а порывами и больше. Ледяные крошки больно секли открытые участки кожи, моментально заставляя ее неметь.

Наверное, именно поэтому рассмотреть что-то еще, кроме самого факта, что вокруг одни горы да снег, он не мог, попросту не имея физической возможности толком открыть глаза.

Ветер дул, снег летел, мороз морозил, сковывая движения и забираясь под одежду, — а Жека, стиснув зубы, упрямо плелся к намеченной цели. Теперь ему уже не казалось, что идти недалеко, что те, примерные по радару, семьсот метров — это близко. Каждый шаг давался с огромным трудом, нога горела огнем, снег набивался в ботинки, таял и снова замерзать.

Тяжело переставляя ноги, он всё чаще с остановками сверялся с компасом, панически боясь, что собьется с курса, заблудится и замерзнет где-нибудь в снежной пустыне. Двадцать семь градусов мороза по Цельсию в совокупности с пронизывающим ветром делали эту перспективу весьма и весьма реальной.

Он мог, конечно, перейти в боевой режим, заглушив боль и ускорив метаболизм, чтобы бежать. Но эту возможность он оставлял на самый крайний случай, на интуитивном уровне будучи уверенным в том, что этот самый случай вот-вот наступит.

— Вроде дошел, — прохрипел он, с трудом оттирая обледеневшие рукавицей залепленный снегом экран портативного коммуникатора. Теперь нужно было найти самого меха, а учитывая, что его вполне могло основательно замести снегом, — задача эта была не из легких.

Но, на удивление, справился он довольно быстро. Наугад выбрав направление и пройдя с десяток метров, он чуть не провалился в неглубокую промоину, на дне которой угадывался смутный темный силуэт. Спустившись вниз, он сосредоточенно принялся разгребать руками присыпанную снегом кабину «Ворона».

Раскопав люк почти до половины, он принялся долбить ногой по металлу, но эффект был слабый — мягкая подошва утепленного ботинка не давала громкого, резонирующего стука, а ничего тяжелого и железного при себе у него не было. Поэтому Жека бросил это бесполезное занятие и принялся разгребать снег дальше, обмерзая и теряя остатки тепла.

Добравшись, наконец, до панели управления аварийным доступом, он достал бластер, перевел его в самый слабый, режущий режим и дважды нажал на спуск, аккуратно растапливая и испаряя налипший многслойный лед.

Затем, сняв промокшую перчатку и почти не чувствуя пальцев, набрал дрожащей рукой шестизначную универсальную для всех полковых машин кодовую комбинацию. Когда крышка люка с шипением поврежденной гидравлики ушла в сторону, он расстроено сморщился, и его сердце сжалось.

Пилот, молоденький паренек, лежал в неестественной, вычурной позе, неестественно выгнув голову. Он был не пристегнут. Судя по посиневшему, застывшему лицу и остекленевшим глазам, реанимировать его не было никакого смысла. Смерть наступила мгновенно, от перелома шеи.

Жека тяжело, с болью в голосе вздохнул, и, протиснувшись в тесную, холодную кабину, с трудом занял место за пультом, осторожно подвинув при этом окоченевшее тело хозяина меха.

Сердце его забилось чаще — реактор работал! Индикаторы показывали стабильный «зеленый» уровень по всем основным системам. А тот факт, что робот был легким и, судя по траектории падения шаттла, вывалился одним из последних, давал высокие шансы на то, что машина сможет хотя бы передвигаться.

Активировав доступ тем же универсальным способом, Евгений запустил ускоренную диагностику. Дождавшись ее результатов, он чуть не запрыгал от радости, забыв на мгновение о боли и холоде. — Робот оказался более чем живым! Функционировала даже пара малых импульсных лазеров, а система радиолокационного оборудования — та самая, за которую и ценили эту машину, — оказалась вообще не повреждена.

Осторожно, чтобы не потревожить погибшего, он поднял «Ворона» на ноги, заставив механизм жалобно скрипнуть. Вывел на центральный дисплей показания радара, и, не раздумывая, направил машину в сторону следующей зеленой точки — туда, где, по данным сканера, находился робот Афрагона. Он очень надеялся, что его друг смог выжить в этом аду.

Конечно, в их теперешних реалиях смерть не была конечной точкой благодаря резервному копированию сознания. Но с некоторых пор Евгений засомневался, что в следующий раз их матрицы окажутся целыми и невредимыми, как это уже случилось с Джейком и многими другими, кто так и не вернулся из небытия. Поэтому он вел своего «Ворона» вперед и очень-очень надеялся, что единственный здесь родной ему человек не повторил судьбу застывшего в углу пилота.

Стараясь обходить высокие торосы и глубокие, скрытые снегом промоины, Жека сухо, автоматически щелкал переключателями каналов связи, надеясь, что хоть кто-то из бойцов отзовется.

— Всем, кто меня слышит. Внимание. Всем, кто меня слышит, — безостановочно, как заевшая пластинка, бубнила в эфире зацикленная аварийная запись. — Не покидайте своих машин. Ожидайте помощь. Всем, кто меня слышит…

И хотя ответа пока не было, Евгений не отчаивался, хорошо понимая, что антенны передатчиков страдают в таких авариях в первую очередь. Он надеялся, что его услышат и, следуя инструкции, не сорвутся на поиски друг друга, оставаясь в относительной безопасности машин.

«Разрушитель» Андрея нашелся почти сразу. Если «Ворона» практически полностью замело, и Жека увидел его лишь едва не уткнувшись вплотную, то этого гиганта он заметил издалека — массивное черное пятно его силуэта зловеще просвечивало даже через густую пелену непогоды.

С виду, сидящий на небольшом взгорке, робот выглядел относительно целым, во всяком случае насколько можно было судить визуально сквозь метель. Но тот факт, что пилот посадил его, но не попытался подняться или хотя бы сдвинуться с места, красноречиво говорил о серьезных внутренних повреждениях.

Подойдя ближе на своем «Вороне», Жека пересмотрел свое первое впечатление. Картина открылась удручающая: сорванные кассеты ракетных установок, вмятые в броню датчики и сенсоры, неестественно вывернутая в колене левая нога и торчащий вместо правой руки огрызок, из которого свисали клубки оборванных проводов и кабелей. Эта картина заставила его непроизвольно сжаться внутри, настолько явно и болезненно он представил себе, что могло произойти с Афрагоном при таком жестоком «приземлении».

Но едва он так подумал, как в верхней части корпуса «Разрушителя» что-то щелкнуло, и аварийный люк с шипением и скрежетом приоткрылся. Из образовавшейся щели, к его невероятному облегчению, высунулась вполне живая, хоть и изрядно помятая голова в знакомой меховой шапке-ушанке.

— Может, я сам? Дай помогу, — с неподдельным сочувствием глядя на разбитый в кровь лоб и заплывший синяком глаз друга, спросил Жека, уже подобравшись к его машине.

Он, как только открылся люк, моментально перебрался из тесной кабины «Ворона» в более просторную, но не менее разгромленную кабину «Разрушителя», и только убедившись, что с Афрагоном все в порядке — относительном, конечно, — с огромным облегчением выдохнул. Теперь же требовалось перенести тело погибшего пилота «Ворона» в кабину «Разрушителя» — она была больше и надежнее, — чтобы затем выдвигаться дальше, на поиск остальных выживших.

— Я в порядке, сам справлюсь, — отмахнулся Андрей, с видимым усилием поднимаясь. — Реактор только заглушу, и пошли.

Сильно пострадавший «Разрушитель» самостоятельно передвигаться не мог. Если поломанную ногу еще можно было как-то зафиксировать, то разбитый гироскоп и поврежденная система стабилизации ставили жирный крест на любой возможности полевого ремонта. Да и вообще, не имея под рукой ни опытных техников, ни мобильных ремонтных дронов, говорить о какой-либо серьезной починке не имело никакого смысла. Максимум, что они могли сделать сами, — это перекинуть питание с поврежденной цепи на дублирующую, чтобы поддерживать жизнь основных систем.

Так что, заглушив реактор и отметив на общей карте точное местоположение машины, они с трудом перенесли тело погибшего товарища, уложили его в кабине, закрыли люки и на «Вороне» направились к следующей точке.

— Вон он, лежит, — хрипло указал Андрей, вглядываясь в снежную пелену на экране радара. Его палец ткнул в одну из зеленых меток. — «Бешеная Кошка» Анри. Близко подходить не советую, там, по-моему, снег какой-то странный, рыхлый, может быть промоина.

— Вижу, — кивнул Жека, натягивая поглубже на уши шапку. — Сейчас разберемся… Открывай.

И, дождавшись, когда крышка люка «Ворона» с шипением уйдет в сторону, он с кряхтением и проклятьями вылез в снова поднявшую метель.

«Мда… Не повезло парню…» — похолодев внутри, подумал он, когда подошел ближе и смог разглядеть детали.

Вся передняя часть кокпита «Кошки» оказалась смята и вдавлена внутрь настолько сильно, что надеяться на то, что пилот мог уцелеть, не приходилось. Броня лопнула по швам, и из трещин виднелись скрученные обломки внутренних конструкций.

Обойдя вокруг разбитой машины, Евгений быстро убедился, что попасть внутрь обычным способом совершенно нереально, а заглушить реактор как-то иначе не получится. Задерживаться в этом гиблом месте было опасно, поэтому он уже через пять минут уже вернулся назад, отряхивая с себя налипший снег.

— Глухо, — мрачно сказал он, отвечая на немой вопрос в глазах Андрея. — Кабина всмятку, похоже на столкновение с скалой при падении. Шансов ноль.

— А реактор? Он же работает, — обеспокоенно спросил Афрагон.

— А что реактор? Пусть пыхтит себе. — махнул рукой Жека. — Контура целы, охлаждение работает. Давай дальше, времени мало…

Следующим на очереди был легкий «Страус». Приземлившись на спину, он оставил за собой настолько глубокую и длинную борозду, что парни сначала не поверили своим глазам, обнаружив практически не поврежденного, хоть и перевернутого, робота. Но кратковременная радость сменилась горьким разочарованием — молоденький пилот этой машины, видимо, испугавшись при падении, отстегнул привязные ремни. В момент удара его просто вышвырнуло из кресла, и он сломал себе шею о потолок кабины. Тело доставать не стали, решив оставить его возле следующей машины, и, заняв место в кабине легкого робота, Жека двинулся следом за «Вороном».

Так, методично, передвигаясь от одного меха к другому, они поочередно гасили реакторы разбитых машин и, с тяжелым сердцем оставляя тела погибших товарищей в их же железных кабинах-саркофагах, забирали все, что могло пригодиться в дальнейшем: провизию, воду, личное оружие, сменные батареи, медикаменты, автодоки, теплую одежду. Вскоре кабины обоих «легконогов» стали походить на перегруженные склады на оптовой базе.

Андрей сначала пытался сопротивляться этому мародерскому инстинкту — мол, куда нам столько? Дойдем до своих и всё будет. Но интуиция Евгения, его необъяснимая уверенность в том, что поход затянется, разбудила в нем внутреннего Плюшкина, и он тащил из застывающих на лютом морозе мехов все, что плохо лежало и могло хоть как-то пригодиться.

Его, при одной только мысли о том, что придется возвращаться на базу киборгов после такого провала, начинал бить ничем не объяснимый, леденящий душу озноб. Интуиция буквально вопила об опасности, исходящей оттуда. Сдаваться в плен или переходить на сторону федералов он не хотел — не те принципы, да и никаких гарантий, что там его примут с распростертыми объятиями, не было, особенно на этих несерьезных, легких машинках. Оставаться же в снегах было равносильно самоубийству. Поэтому, выслушав доводы Жеки, он согласился с его безумным, на первый взгляд, планом — спуститься вниз, в подземные тоннели. Маленькие и шустрые птицеподобные роботы вполне позволяли это сделать.

— Последний остался, — сообщил Афрагон, нажимая клавишу передачи данных на радаре. Зеленая точка мигнула и погасла. — Потом куда? Сидеть тут и ждать, пока нас найдут? Или все-таки вниз?

— Надо подумать, — ответил Евгений, вглядываясь в горизонт, будто пытаясь там что-то разглядеть. — По идее, вход в подземку найти нужно. Его же не могли просто так, с концами, запереть. Вот только как его искать в этой белой мгле — я пока не знаю…

— Может, сначала шаттл все-таки поищем? — предложил Андрей. — Вдруг кто-то выжил? Или связь работает? Или хотя бы карты достать…

Направление, в каком стоило искать упавший транспорт, указывала довольно четкая линия из разбросанных почти по прямой роботов. Вот только упасть он мог и за десятки километров от последней точки — кто знает, сколько еще гигантская машина продержалась в воздухе, прежде чем окончательно потерять управление и свалиться на землю?

— Ну, давай попробуем… Все равно других вариантов у нас немного, — после недолгого раздумья ответил Жека. — Если б я знал, что так получится, обязательно полюбопытствовал бы насчет карты местности у киберов… — с горькой усмешкой добавил он.

— Это «Крестоносец» Расторгуева, — определил Андрей, сверяясь с данными радара «Ворона». — Получается, он выпал одним из последних. Если повезло с приземлением, вполне мог выжить.

— Согласен, — ответил Жека, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала надежда. Он искренне сожалел о каждом товарище, но гибель этого парня стала бы особой потерей.

Кирилла Расторгуева Жека встретил год назад в Сирии. Случайное спасение из-под обстрела и дальнейшее, неспешное знакомство привели тихого, но невероятно толкового парня сначала в их полк, в команду техников, а буквально перед самым отлетом с Земли он, пройдя ускоренный курс, сел за пульт тяжелого «Крестоносца». Спокойный, исполнительный, четко соблюдающий все инструкции, он вполне мог выжить там, где другие погибли из-за собственной паники или разгильдяйства. Ведь все, кого Жека с Андреем доставали из кабин, погибли именно потому, что отцепили, вопреки всем инструкциям, спасительные ремни, удерживающие пилота в кресле при ударе.

Поэтому, когда Жека подвел своего «Ворона» к разбитому тяжу, он сразу приготовил модуль портативного автодока, уже заранее рассчитывая, что придется им воспользоваться.

— Тут люк намертво заклинило! — после нескольких бесплодных, отчаянных попыток хоть как-то поддеть и сорвать аварийный люк, сообщил он, уже почти теряя надежду. — Не поддается! Андрюх, помоги!

Оставаться за пультом «Ворона» и контролировать обстановку на случай появления незваных гостей должен был Афрагон. Но тут вариантов не было — или вдвоем, или никак. И он, кряхтя и морщась от боли — многочисленные синяки и ушибы давали о себе знать, — быстро выскочил на пронизывающий ветер.

— Дергаем вместе! На три! — держась за кривой, неестественно выгнутый выступ крышки люка, скомандовал Евгений и, дождавшись, пока напарник найдет точку опоры и ухватится, громко закричал, вкладывая в рывок всю свою ярость и отчаяние: — Давай! Раз! Два! Взяли!

Андрей даже не понял, как это произошло. Прозвучал оглушительный треск рвущегося металла, и он вместе с внезапно поддавшимся куском двери отлетел куда-то назад, в мягкий, но холодный снег. Ему на мгновение даже показалось, что Жека просто прикололся над ним, позвав на помощь для такого пустяка.

Но из образовавшейся в корпусе «Крестоносца» дыры уже раздался его приглушенный, но полный напряжения крик: — Андрюх! Быстрее иди сюда! Он живой! Дышит!

Быстро подскочив, отряхиваясь от снега и скидывая с себя тяжелую, острую створку, Афразон полез наверх и, оказавшись на том же месте, откуда упал, съехал в зияющую темноту на месте люка.

— Что с ним? — спросил он, с трудом различая в полумраке кабины очертания тел. Его голос прозвучал глухо. — Ранен? В сознании?

Кирилл был без шлема, но почему-то в надетой задом наперед меховой шапке. Его безвольно повисшие вдоль тела руки и низко, на грудь, опущенная голова никак не выдавали в нем живого человека. Засохшие, темные пятна крови на панели и на полу только усиливали мрачное ощущение.

— Да живой, живой, черт возьми! Дышит, пульс есть, — взволнованно пробормотал Евгений, пытаясь аккуратно расстегнуть привязные ремни. — Подержи его, осторожнее! — И, дождавшись, когда Афрагон приподнимет обмякшее тело пилота, он перерезал ремни боевым ножом.

— Укладывай на пол, бережнее, — скомандовал Жека, уже доставая автодок. — Осторожнее, шею не задевай! — И, приложив прибор к запястью Кирилла, он сосредоточенно, с дрожащими от нервного напряжения руками, начал тыкать в кнопочки, запуская процедуру диагностики и неотложной помощи.

Автодок сначала зажужжал, как разозленный шершень, потом мелко-мелко затряслся в его руках, и под конец, разродившись многоголосой, тревожной трелью, лихорадочно замигал красным и желтым светом.

— Что это с ним? Что показывает? — ни разу не сталкивавшийся с такой реакцией прибора, с тревогой спросил Андрей, вглядываясь в бледное лицо раненого. — Он что, умирает?

Глава 7

После того как автодок, издав финальный, обнадеживающий звуковой сигнал, завершил свой цикл инъекций, Кирилла с предельной осторожностью перетащили в тесную, забитую припасами кабину «Ворона». Кое-как уложив его на холодный металлический пол, подложив под голову свернутую куртку, они продолжили свое неспешное, опасное движение в сторону предполагаемого места падения шаттла. Снежная пелена за бронированным колпаком кабины казалась бесконечной и безнадежной.

— Как думаешь, оклемается? — не отрывая взгляда от равномерно мигающего зеленым светом дисплея автодока, спросил Андрей. Его голос звучал устало и приглушенно.

Он вообще поначалу сильно сомневался, что Кирилл жив — уж больно вид у того был нехороший, мертвенно-бледный, восковой. Но когда после целой серии инъекций щеки раненого порозовели, а его губы едва заметно зашевелились, пытаясь что-то сказать, в сердце Андрея затеплилась слабая надежда.

— Думаю, да, — с некоторой долей уверенности подтвердил Евгений, сканируя местность через радар. — Бегать, конечно, еще не скоро будет, да и воевать тоже. Но жить, дышать — однозначно. Организм молодой, сильный. Дальше — дело времени и покоя.

— Хотелось бы верить… — покосившись на занявшего почти все свободное место раненого, пробормотал Андрей, с трудом находя место для своих ног среди ящиков с пайками и канистр с водой.

— Откуда такой пессимизм, Андрюха? — стараясь бодрить, хмыкнул Жека. — Парень здоровый, кость крепкая… Лекарства у нас есть, хоть и не полный комплект… Поправится… Конечно, в нормальном госпитале, с врачами и аппаратурой, ему было бы в сто раз лучше, — продолжал он рассуждать, лавируя между снежными заносами, — но боюсь, туда мы попадем ещё очень не скоро. Если вообще попадем.

— Вижу неопознанные цели! — внезапно, резко и громко, перебивая напарника, выкрикнул Афрагон, уставившись в угрожающе переливающийся кроваво-красными значками радар. Его пальцы инстинктивно сжали рукоятки управления.

— Где и сколько? — спокойно, почти буднично, спросил Евгений таким тоном, будто обсуждал погоду. Эта выдержка всегда поражала Андрея.

— Сзади, со стороны базы федералов, — сориентировавшись по цифровому компасу и карте, ответил Андрей, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Три… нет, четыре цели. Двигаются быстро, веером. Перекрывают путь назад.

— Я так и думал. Надо ходу прибавить. Не отставай, держись за мной. — И, еще не закончив говорить, он резко довернул своего «Страуса» и повел его в разбег, выбирая путь по едва заметным неровностям рельефа.

Визуальной видимости между роботами не было — метель снова усилилась, превратив мир в молочно-белое месиво. Поэтому Афратон вывел на главный монитор данные телеметрии с машины Евгения — курс, скорость. Опираясь на эти показания, он старался в точности, до сантиметра, повторять все маневры напарника, прекрасно зная, что тот ведет свою машину практически вслепую, целиком полагаясь на радар и свою отлично развитую, почти звериную интуицию.

— Держишься? — через пару минут напряженного молчания зашипели динамики, заглушая вой ветра.

— Так точно, — по-военному, коротко ответил Андрей, сконцентрировавшись до предела. — Ты главное резко не тормози и не сворачивай без предупреждения.

— Не обещаю, — хмыкнул Жека. — Ни черта ж не видно… Иду на ощупь. Рельеф тут сложный.

— Понятно, тогда не удивляйся, если я в тебя врежусь, — на полном серьезе предупредил Афрагон и, не дождавшись ответа, добавил: — Шутка.

Он вообще в последнее время многое не понимал, полностью положившись на Евгения, как на единственный якорь в этом безумном хаосе. А сейчас и вовсе потерял нить происходящего, тупо следуя за зеленой точкой на радаре и надеясь только на то, что его лучший друг знает, что делает.

«Пип-пип-пип». — запиликала система предупреждения о появлении нового объекта.

— Впереди еще один наш мех! — тут же, почти машинально, сообщил он по рации. — Дистанция примерно пять километров. Неподвижен.

— Принял, — отозвался Жека, и в его голосе послышалась легкая надежда. — Наверняка и корабль где-то поблизости упал. Держим курс.

— Возможно. Возьми на шесть градусов правее, а то мимо пройдем, — скорректировал Андрей, следя за картой.

— Понял, — сказал Жека и стал аккуратно, плавно доворачивать, ложась на новый курс.

«Хорошо, что еще один робот нашелся», — думал он, лавируя между наметами снега. Даже если пилот мертв, в кабине наверняка найдется что-то полезное — дополнительный паек, аптечка, оружие. А это в их ситуации было на вес золота. Ведь сколько продлится вынужденное блуждание? Неделю? Месяц? А может, вообще год?

Но нет, года они точно не продержатся — попросту не хватит припасов. По одному стандартному пайку с их машин, плюс те семь штук, что собрали по обломкам, — итого девять. На троих человек, при самой жесткой экономии, этого хватит максимум на месяц, от силы — полтора. Значит, именно на этот срок и нужно рассчитывать, отсекая все несбыточные надежды.

Конечно, можно было попытаться вернуться обратно на базу киборгов, но шестое чувство подсказывало Жеке — возвращаться категорически не стоит. И не потому, что их там ждет нечто конкретно нехорошее, кара или трибунал. Отнюдь. Просто из всех вариантов, которые он мысленно прокручивал в голове, этот единственный не «играл», не вызывал никакого внутреннего отклика, лишь тихую, холодную тревогу.

Да и доверия к киборгам Евгений особого не испытывал, особенно после находки системы скрытого перехвата управления их машинами.

Оставалось одно — бродить по этому бесконечному леднику, как слепые котята, в тщетной надежде наткнуться на вход в подземелье, а там уже действовать по обстоятельствам.

В кабине робота, конечно, было относительно неплохо — герметично, тепло от работающего реактора, есть свет, связь. Но сама невозможность просто выйти, размять ноги, пройтись, не боясь, что потеряешься в белой мгле и тебя моментально заметет снегом — невероятно угнетала и давила на психику. Ну и потом, с самого прибытия на эту проклятую планету его с необъяснимой силой тянуло вниз, под землю. Интуиция буквально кричала, вопила о необходимости спуститься в таинственные подземные коммуникации. Это было сродни зову крови, древнему, первобытному инстинкту.

Да и логически, если на Тоскане и происходило что-то действительно важное и значимое, то это что-то на сто процентов связано с подземельями. Иначе и быть не могло.

Появившаяся на радаре зеленая точка вновь отвлекла его от невеселых размышлений, и через секунду Жека уже выводил на экран телеметрии характеристики замеченной цели, пытаясь по косвенным признакам понять, что же это за робот.

Конечно, можно было просто подождать, когда они подойдут ближе, и система распознавания «опознает» его автоматически, но Евгению хотелось сделать это самому, без подсказок со стороны компьютера. Такая вот странная принципиальность.

Вес примерно от семидесяти до ста тонн, — скорее больше, чем меньше. Реактор работает в энергосберегающем режиме, а значит, пилот либо мертв, либо без сознания. Аварийных сигналов, маяков бедствия — никаких. Тогда, скорее всего, живых внутри снова не будет.

В тот момент, когда Евгений с холодной уверенностью понял, что пилот мертв, он с внезапной остротой поймал себя на низменной, уродливой мысли — он обрадовался этому. Обрадовался, что не придется тащить на себе еще одного раненого, делиться с ним скудными припасами, рисковать ради него жизнью. Эта спонтанная, животная радость от смерти товарища покоробила его, заставила внутренне содрогнуться. Он даже сморщился, ощущая привкус гадкой расчетливости у себя во рту.

— Твою мать… — тихо, с отвращением к самому себе, ругнулся он, когда система все же выдала название меха, подсветив его на экране. — Да это же один из тех самых «болванов»!

А значит, никаких пайков, аптечек и прочих «плюшек» можно было не ждать в принципе. Да и подходить к этой железной громадине тоже было смертельно опасно — мало ли какие инструкции были заложены в его электронных мозгах после того, как система перехвата была активирована…

— Отбой, — вызвал он Афрагона, который дышал ему буквально в спину. — Это «болван».

— Подходить не будем? — разочарованно переспросил Андрей.

— А смысл? Если он торчит на одном месте, значит, двигаться не может, поврежден. Да и по узким подземным тоннелям он точно не пройдет — слишком велик.

— Верно, конечно, — вздохнул Андрей, — только мы ведь еще не нашли вход в подземку. И до того момента он вполне мог бы пригодиться как тяжелая артиллерия. Тем более что робот заминирован. Если что…

— А ты отдаешь себе отчет, что этот «снаряд» одним прицельным выстрелом может уничтожить любого из нас? — жестко парировал Жека. — Ты сейчас не на своем «Разрушителе», Андрюха. Ты на легковесе. У тебя нет ни малейшего шанса ни ответить, ни отступить. Он тебя просто сотрет в порошок.

— Понятно, — безропотно согласился Афрагон, чувствуя правоту друга.

«Может, Жека и прав», — подумал он, вновь переводя систему дальнего радиолокационного обнаружения в пассивный, малозаметный режим. Дальность при этом заметно падала, но и их шансы быть обнаруженными теми, кто преследовал их сзади, становились значительно меньше. Игра в жмурки продолжалась.

— Где я… — тихий, хриплый шепот раздался в кабине «Ворона», заставив Андрея вздрогнуть. — Что… что случилось?

Кирилл очнулся и сделал слабую, неуверенную попытку приподняться на локте.

— Не спеши, — мягко, но твердо остановил его Афрагон, поворачиваясь к нему. — Тебе вредно резко двигаться. Лежи.

Раненый с трудом сфокусировал затуманенный взгляд на знакомом лице, узнал Андрея и с тихим стоном снова рухнул на свою импровизированную лежанку из тряпья и курток. Металл пола был ледяным.

— Что произошло? — просипел он, едва шевеля губами. — Где… где мой робот?

— Если вкратце, — устало начал Андрей, протирая рукой лицо, — нас сбили. Шаттл упал. Все, кроме тебя, меня и Евгения… погибли.

— Робот… — в глазах Кирилла мелькнула паника. — Робот мой где?.. Где «Крестоносец»?

Андрей отвернулся на секунду, смотря в слепящую белизну за стеклом, и тяжело вздохнул.

— Там же, где и наши машины, — глухо ответил он. — Под толстым слоем снега… Мы тебя еле откопали.

— В смысле… под слоем? — едва слышно, с непониманием пробормотал Кирилл. — Как?..

— Потом расскажу, — оборвал его Андрей, видя, как силы снова покидают раненого. — Тебе сейчас отдыхать надо, а не разговоры разговаривать. Спи давай.

Но говорить это было уже не нужно. Еще до того, как Афрагон договорил, веки Кирилла снова тяжело сомкнулись, и его дыхание стало ровным и глубоким, подчиняясь мощным препаратам, в очередной раз введенным автодоком.

— Кирюха очнулся, — щелкнув тумблером связи, сообщил Андрей. — Живой вроде, даже своим «Крестоносцем» интересовался… Спросил, где он.

— Это хорошо, — с небольшой задержкой, словно обдумывая что-то, ответил Евгений. — Ты ему скажи что все нормально будет. Что вернемся потом, обязательно откопаем наши мехи. Все до одного.

— Да он спит уже, — фыркнул Андрей. — Очухался на минуту, проблеял про робота и тут же вырубился. Видать, лекарства так подействовали. Мощные они у тебя…

«Пип-пип-пип». — внезапно снова запиликала система обнаружения, на этот раз более настойчиво и тревожно.

— Впереди! В семи километрах! — глядя на радар, где медленно мигала крупная красная клякса, выпалил Афрагон. — Корабль! Шаттл! Реактор… реактор живой, фонит так, что радар зашкаливает! Но метки аварийного маяка нет! Красным показывает!

— Отлично! — в голосе Евгения неожиданно прозвучала надежда. — Рядом никого? Никакого движения?

— Далеко еще, не видно, — пристально вглядывался в экран Андрей. — Даже если и есть кто-то, на таком расстоянии и при таком фоне от реактора — не покажет. Надо ближе подойти, метров на пятьсот.

И они, то сбавляя ход на сложных участках, то наоборот, наращивая скорость на относительно ровных плато, двинулись к месту катастрофы своего корабля.

— Никого нет, — когда расстояние сократилось до приемлемого для детального сканирования, подтвердил Андрей. — Ни живых, ни мертвых. Только обломки… Но ближе подходить опасно, Жек. Неровен час, реактор рванет, а это тебе не робот. Здесь такая мощность, что никакой автодок не спасет. Волной накроет и шансов не оставит.

— Жаль, — разочарованно отозвался Евгений. — Я честно говоря, надеялся разжиться там чем-нибудь полезным…

По сути, Жека и сам не смог бы четко сказать, что именно он хотел найти на обломках разбитого судна. С одной стороны, его почему-то неудержимо тянуло именно сюда, к месту падения, словно здесь была ответ на все вопросы. С другой же, — трезвый разум подсказывал, что вариантов, куда податься, у них больше и не было. Они блуждали по кругу.

— Ты уверен, что рванет? — на всякий случай переспросил он, хотя и сам все видел: зарево пожара, даже сквозь километровую пелену снега, просвечивало зловещим багровым отсветом. А при таком интенсивном пожаре тот факт, что реактор до сих пор не взорвался, был скорее чудом, чем нормой.

— Сто процентов, — ожидаемо ответил Андрей. — Температура корпуса закритическая, нейтронная активность зашкаливает. Я бы все же подальше отошел, желательно вообще за тот хребет, что слева… Или в ту ложбину.

— Я тоже так думаю, — согласился Жека, чувствуя холодок опасности. — Давай, разворачиваемся. Осторожно.

И, показывая пример, он повел свою машину на запад, перпендикулярно тому направлению, с которого они пришли, стараясь увести группу как можно дальше от потенциального эпицентра взрыва.

Андрей в последний раз глянул на радар, словно мысленно прощаясь с кораблем, и на самом краю зоны захвата целей заметил какое-то подозрительное шевеление. Нечеткое, размытое, но однозначно неестественное.

Секунду подумав, перевел систему обнаружения в активный, полномощный режим, пожертвовав скрытностью ради информации. И через мгновение громко, с неподдельным ужасом, присвистнул.

— Походу, драпать надо, Жек! Срочно! — почти закричал он в микрофон. — Нас берут в клещи! С трех сторон подходят! Скорее всего, уже заметили и теперь специально гонят, знают, что в самое пекло, к шаттлу, мы не попрем!

— Что там? Сколько? — резко переспросил Евгений. Он еще не видел всей картины — радары его «Страуса» значительно уступали по чувствительности и дальности «Ворону» Андрея.

— Зажали, как мышей в углу! — голос Афрагона срывался. — Выскочить сможем только в одном направлении — прямо через шаттл! Через зону поражения! — И он тут же скинул напарнику все данные телеметрии и радарной съемки.

На экране Евгения замигали многочисленные красные метки, надвигающиеся с трех сторон и смыкающиеся позади них. Ловушка захлопывалась.

— Ну, что ж… — прислушиваясь к своим инстинктам, которые кричали о смертельной опасности, но вопреки им же, нашел в себе силы сохранить спокойствие, ответил Жека. — Раз другого выхода нет… Давай попробуем проскочить! Не отставай ни на шаг!

И он, поправив разъехавшиеся по кабине от резкого маневра коробки с пайками, сжал рукоятки управления до хруста в пальцах и повел своего «Страуса» прямо на ярко полыхающий, как погребальный костер, остов шаттла.

— Краем, краем проходим! Держись как можно правее! — кричал он через несколько минут, едва удерживая свою легкую, верткую, но теперь такую неустойчивую машину на скользком льду.

Снег, по мере их приближения к раскаленной, протопленной пылающим кораблем гигантской воронке, исчез полностью, испаряясь от чудовищной температуры. Обнажившийся лед был гладким, как зеркало, и идеально чистым. Железные ступни птицеобразных роботов отчаянно скользили, с трудом находя точку опоры. Удерживать равновесие на этих маленьких, непривычных для него машинках становилось сложнее с каждой секундой. Но другого выхода не было. Единственный пока ещё свободный коридор, узкая брешь между стеной огня и скалой, вела прямо через эпицентр катастрофы.

Естественно, лезть напролом, через самый центр пожарища, они не собирались — это было равно самоубийству. Но и ювелирный проход по самому краю, по раскаленному, подтаивающему льду, оказался невероятно сложен и опасен.

Специально ли за ними шли, выслеживая, или так зловеще совпало, Жека не знал. Но факт оставался фактом: если они сейчас остановятся или свернут, их найдут и уничтожат. Методично, без эмоций, как мишени на учениях.

Один-единственный плюс в этой адской ситуации, рассуждал Евгений, — хоть какая-то видимость. Весь падающий снег таял, не долетая до земли, и, превращаясь в густой, обжигающий пар, поднимался вверх, создавая причудливое марево. Но несмотря на это, сам шаттл виден был плохо. Струи бушевавшего огня, клубы черного дыма и испарений создавали вокруг него непроницаемый, дрожащий кокон, сильно затрудняющий обзор.

Все, что Жека смог разглядеть, — это изрешеченный, а местами и попросту разорванный на куски корпус судна. Пробоины говорили сами за себя — в корабль стреляли не только ракетами. Следы попаданий были характерны для мощного энергетического оружия — скорее всего, тяжелых лазеров или плазменных пушек. Их не спасли бы даже броневые щиты.

Но не это привлекло внимание Евгения. Его взгляд упал на то, что было у самого края воронки, на границе огня и льда. Огромную, почти идеально круглую дыру в ледяной толще. Слишком ровную, слишком аккуратную, чтобы быть естественной. Искусственного происхождения. Техногенная полость.

Пробежав еще немного, так чтобы полностью увериться в своей догадке, он связался с Афрагоном. Быстро, почти телеграфным стилем, объяснил ситуацию. Совещание заняло секунды. Решение было молниеносным и единственно верным — рискнуть. Воспользоваться этим нежданным, странным шансом.

— Переходим в боевой режим и спускаемся! — перед тем как направить робота по сверкающей, обманчиво гладкой поверхности, прокричал Жека. — Будь готов ко всему!

Шанс сорваться, съехать прямо в эпицентр пламени или в трещину, зияющую рядом, был огромным даже в боевом режиме, когда все реакции обострены до предела. Поэтому он максимально сосредоточился, отсек все лишнее и, тщательно, с величайшей осторожностью выбирая, куда поставить ногу машины, двинулся вниз по опасному склону.

Пройдя таким образом какое-то, очень небольшое, надо сказать, расстояние, и только чудом при этом не свалившись в огненную пропасть, он с изумлением посмотрел на «Ворона» Андрея. Тот двигался за ним гораздо увереннее, почти грациозно.

Андрей, прежде чем поставить ногу робота, делал короткий, прицельный выстрел из малого импульсного лазера в лед прямо перед собой. Лед на мгновение плавился, испарялся, оставляя после себя небольшое, но шероховатое и надежное пятно опоры. И только после этого он уверенно наступал на него. Выстрел — шаг. Выстрел — шаг.

«И молчит, зараза! Не хвастается!» — с долей удивленного уважения подумал Жека, опуская вниз прицел точно такой же пушки на своем «Страусе».

Выстрел. Еще выстрел. И его легкая машина, скользя уже меньше, тоже сделала уверенный шаг вперед. Пара секунд на перезарядку и охлаждение ствола, и снова дуплет. Не сказать что быстро, но и не так чтобы медленно. Во всяком случае до более-менее пологого места, откуда уже был виден вход в ту самую ледяную пещеру, он добрался минуты за полторы. И при этом ему не пришлось тратить драгоценные ресурсы собственного организма, сжигаемые в огромных количествах в боевом режиме.

Настолько ровный, почти отполированный срез ледяного тоннеля мог получиться только от чудовищной температуры и ударной волны при падении шаттла — это было видно невооруженным взглядом. И Жека, еще раз оглянувшись по сторонам на пылающие обломки и нависающую угрозу сзади, смело шагнул внутрь темного проема.

— Что там? — заставив его вздрогнуть от неожиданности, ожили динамики. Голос Андрея звучал напряженно.

— Нормально, — ответил Евгений, осторожно продвигаясь вперед в полной, давящей темноте. Он включил мощные фары. Луч света уперся в стену из искрящегося, голубоватого льда. — Проход есть. Не тормози, давай за мной. Смотри только, местами тут сосульки с потолка торчат, здоровенные. Не напорись.

— Понял. Иду, — отозвался напарник, и уже через секунду его «Ворон» тоже скрылся в отверстии, оставив снаружи бушующую стихию.

Жека хотел сказать еще что-то, подбодрить, но внезапно мощный луч света от его прожектора, скользнув по стене, уперся во что-то абсолютно черное, не отражающее свет. Пока до него доходило, что это всего лишь крутой поворот тоннеля, а не глухой тупик, внутри все похолодело от мимолетного, но острого страха.

— Здесь поворот, — сообщил он двигающемуся в нескольких десятках метрах позади Афрагону, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Понял, — коротко ответил тот.

Дойдя до места, где ледяной тоннель резко менял направление, Евгений обратил внимание, что тот стал заметно уже и пошел под ощутимый уклон вглубь.

«Только бы не пришлось снова полы дырявить», — некстати мелькнула у него мысль. — «Таким темпом можно до пенсии здесь шагать».

Повернув и продолжив движение, он на всякий случай, чисто автоматически, включил непрерывную запись с наружных камер и направил трансляцию изображения на монитор в кабине «Ворона» Андрея.

Так делалось по старой, проверенной годами инструкции на случай, если головная машина напорется на засаду или ловушку и будет уничтожена. Тогда ведомый, видя последние секунды записи, будет хотя бы понимать, что именно произошло, и сможет попытаться избежать той же участи. И хотя интуиция сейчас молчала, а внешне в ледяном тоннеле было тихо и спокойно, отступать от железных правил выживания он не стал. Он знал, что именно соблюдение этих дурацких, казалось бы, инструкций очень часто спасало жизнь в самых безнадежных ситуациях.

Как, например, в случае с Кириллом. Будь он не пристегнут, как все остальные, «опытные» товарищи, лежал бы сейчас в кабине своего остывающего в снегу «Крестоносца», да смотрел с небес на выживших друзей. Ведь если он с Андреем не погибли сразу, то только благодаря нечеловеческой реакции и опыту. А Кирилла спасли самые обычные, презираемые многими ремни безопасности.

И хотя сказать, что Жека всегда слепо, как робот, следовал всем инструкциям, нельзя, в критических, смертельно опасных случаях он предпочитал их всё же придерживаться. Это и делало его профессионалом.

— Как там наш пациент? — вспомнив о раненом, спросил он, чтобы разрядить напряженную тишину.

— Да спит пока, — ответил Афрагон. — Как тогда очнулся, так больше и всё… даже храпит периодически. Дышит ровно.

— Это хорошо что спит… — произнес Евгений. — Сейчас сон для него — лучшее лекарство. Организм сам восстанавливается.

— Как думаешь, куда этот ледяной ход ведет? — спросил Андрей, и в его голосе слышалась усталость и тоска.

— Думать ничего не думаю, — честно признался Жека, потирая переносицу. — Но очень надеюсь, что туда, где есть хоть какой-то выход наружу. Или, на худой конец, куда-то, где можно передохнуть и… — он не успел договорить.

Внезапно все вокруг содрогнулось. Глухой, оглушительный грохот, в тысячи раз громче любого раската грома, обрушился на них. Его источник был где-то сзади, снаружи. Мощнейшая ударная волна влетела в тоннель, как поршень в цилиндр. Воздух сгустился до плотности бетона и с невероятной силой ударил по корпусам роботов. Оба механических малыша, оглушенные, словно пустые консервные банки, закрутились, подпрыгнули и, совершенно неуправляемые, понеслись вниз по ледяному склону в абсолютную, непроглядную темноту.