Пилигрим

Глава 1 "Обитель песков"

Пустыня Алинард — огромная материковая пустошь, в которую уже долгое время не рискует вторгаться ни один крупный захватчик. Да и было бы что тут захватывать, вряд ли раскалённый песок, враждебные кочевые племена и непокорные никому города-государства можно считать достойной добычей. Что тут делать колонизаторам? Какие огромные бы армии они сюда ни привели, те быстро растворятся от жары и партизанских войн, учиняемых местными мелкими правителями, разной степени деспотии.

Что-что, а в деспотиях Алинарду не откажешь, в этом проявляется его самое обширное многообразие, разброс начинается от тех, кто мнит себя защитником и избранником народа, до тех, кто каждый день рубит ради забавы человеческие головы и считает это дело предобеденным развлечением. Если извне пустынный край покорить невозможно, внутри него частенько разгораются конфликты, в основном в них участвуют странствующие орды и оседлые жители мариотов, именно так местные прозвали крупные поселения.

Своеобразный колорит этническому котлу данного региона добавляли опаснейшие преступники, сбежавшие каторжники и неудавшиеся политические заговорщики. Северные соседи никогда не прочь были избавиться от лишнего балласта.

Что за северные соседи? Всё просто. На северо-западе Алинард граничит с окраиной Артинской Империи; прямиком на севере, наиболее обширно, соприкасается с полудиким Мальмаделовым хребтом; северо-восток выходит на Объединённую Конфедеративную Республику Дальт. Об остальных странах и регионах материка Фиар большинству жителей «южного подбрюшья» оставалось практически ничего неизвестно.

Обратив свой взор на карту, любой профессиональный путешественник найдёт на ней, в самом юго-восточном краю пустыни, город Маль-ар-Дей, из которого начинается и в котором заканчивается великая «Виноградная лоза», пронизывающая все континентальные государства. Пройдя две трети от начала караванного пути на запад, по бесконечным песчаным полям, мудрый торговец, прежде чем свернуть на чернозём Империи, сделает крюк по «ответвлённому побегу» и прибудет в одну из многочисленных «цветущих почек». Под «цветущими почками» подразумевается элитные города-винокурни, ярким представителем которых является Меридия.

Вид, встречающий новоприбывших гостей винодельческого мариота, — ничто, по сравнению с величественными пейзажами Маль-ар-Дея, но не за красотами сюда стекаются караваны. Перед северными вратами Меридии расположено стойбище кочующих скотоводов, их временное пристанище нужное для отдыха между вылазками на далёкие козлиные пастбища. Тонкие куполообразные глинобитные домики обычных пастухов стоят приниженные более прочными и высокими домами глав пастушьих кланов, те в свою очередь стоят в преклонении городским оборонительным стенам.

Стена из подсушенного местным светилом кирпича-сырца, склеенная глиняным раствором — десять метров в высоту и чуть больше двух ширину, — опоясывала овалом город и разбивалась на секции зубчатыми высокими башенками. Дорогу внутрь преграждали монументальные ворота из дерева, обитые в силу дешевизны тонкими листами мышьяковой бронзы, вместо пока не слишком распространённого железа.

Оказавшихся внутри странников приветствовало четыре овальных квартала, разделённых мелкими улочками и главной дорогой. Первый квартал, расположенный прямо около стен, строился из плотно выложенного друг к другу сырого кирпича, такой способ позволял обойтись без дорогих связующих смесей. Народу, проживающему здесь, они были и не нужны. Зачем понадобилась бы вычурность наймитам южных виноградных плантаций или тем, кто занимается дублением козьих шкур? Второй квартал населяли каменотёсы, кузнецы и прочие ремесленники. Для строительства своих жилищ, те использовали уже частично обожжённый кирпич, скрепляя его всё тем же глиняным раствором, что и в кладке городских стен. Потом шёл шатёрный рынок, состоящий из торговых палаток и сделанных из ткани прилавков. Последними величаво высились двухэтажные дома, выполненные в бутовой кладке из песчаника и облепленные снаружи белой глиной, ещё к тому же украшенные лепниной. В них соответственно обустроилась военнообязанная знать, немногочисленные городские чиновники и просто богатые плантаторы, которые руководили процессом производства высококачественного вина и сушёного винограда.

На центральном городском холме стоял правительственный дворец, обнесённый стеной, намного уступающей внешней в объёмах. С двух сторон та резиденция была окружена крупными дорожными рукавами. Чтобы посмотреть на сказочную обитель правителя этого города без преград, надо было бы прогуляться по вымощенной камнем дорожке, затем пройти арку с заградительной литой оловянно-бронзовой решёткой, закреплённой в воздухе на четырёх мощных канатах. Когда наконец всё будет преодолено, откроется сердце Меридии.

Красивая древесная аллея из граната и инжира вела до гигантского величественного здания. По бокам от аллеи стояли в сумме двенадцать фонтанов, подпитываемые природными минеральными ключами, вода из которых по водостокам потом ещё и поступала в городские колодцы, а оттуда через подземные проточные каналы, вместе с отхожей водой, вытекала за пределы города и использовалась виноградарями в ирригационных системах. Аллея заканчивалась на площадке с настилом из булыжника, огороженной прямоугольной колоннадой с барельефами в виде виноградных лоз. На колоннаду была установлена узкая полоса двускатной черепичной крыши. На середке каменной террасы под открытом небом был установлен гранитный трон, слева и справа от него стояли две мраморные статуи нагих девушек, в левой руке у них был каменный гранат в правой глиняный кувшин. За троном располагался вход в огромный белый, из-за гипсовый штукатурки, трёхэтажный куб, с изображёнными орнаментами батальных сцен. На самом верху строения сделан выход на крышу в виде пирамиды.

***

Стоял двадцатый день месяца Мелады тысяча двадцать восьмого года от начала летоисчисления (1), если исходить из действующего на всей территории Алинарда Артинского тринадцати месячного календаря.

Жара была ужасающая, даже обычно теплоустойчивая восьмитысячная Миридия как-то притихла. Несмотря на это, ведомый поручением отца из Южных ворот выехал на повозке, запряжённой мырком, загорелый юноша на вид лет шестнадцати. Мырк — огромный всеядный грызун с крысиной мордой, облезлым хвостом и ногами, как у диких хищных кошек, — хрипел и тащил за собой сплетённый из тростника кузов, едущий на четырёх деревянных колёсах. Наймитам на плантации господина Фартиста понадобились новые медные лопаты и пальмовые черпаки для расчистки ирригационных путей, засыпанных за ночь небольшой песчаной бурей. Кузнец Хандий сумел урвать заказ и послал своего сына Артия на драгоценной семейной упряжке отвезти его по месту назначения.

Артий сидел на потёртых козлах, утомлённый пеклом звезды Кирин. Повязанный на голове платок и белая подпоясанная туника мокли, как будто от непрекращающегося дождя, выражение лица было изнеможённым. Величественные скулы, волевой подбородок, острый прямой нос и добрые сероватые глаза выглядели жалко на жаре, к тому же с русо-серебристых волос на них капал, щипля, пот. Спустя некоторое время его взгляд наконец-то зацепился за первые показавшиеся кусты винограда, — встречали.

По приезде, людская толпа ринулась разбирать привезённые инструменты, затем, вооружившись, наймиты сразу бросались разгребать дурно пахнущие каналы. Навстречу сероглазому юноше вышел хозяин этой земли господин Фартист.

— Приветствую Артий. Передай мои благодарности Хандию. Оплату можешь взять в доме у распорядителя, — закончив на этом свою мысль, высокий, худощавый, состарившийся за десяток лет знакомства с семьёй кузнеца мужчина стал следить за работой своих подчинённых.

Доставщик лопат и черпаков спрыгнул с повозки, оставил мырка на попечение мальчику, приглядывавшему за хозяйским зверьём. Дальше направился к зданию, старавшемуся дешево походить на правительственный дворец, но за отсутствием дорогих материалов копия получилась убогой и маленькой. Сероглазому пареньку не особо нравился хозяин плантации, хотя всё же он уважал его за некогда оказанную протекцию отцу. Войдя в дом, сын кузнеца быстро нашёл распорядителя, забрал монеты и было хотел уходить, однако ему на пути встретился сын плантатора — Сет. Сет когда-то являлся ему хорошим приятелем, до того, как устроил на него травлю из-за религиозных взглядов.

— О Артий!!! Какими судьбами?! — проголосил заехавший к отцу за деньгами, единственный наследник богача.

Ответом было молчание.

— Что ты до сих пор сердишься? Мы же были мальчишками, ну ты чего?! Подумаешь посмеялись над старой кочевой выдумкой, кто ж знал, как она для тебя важна?

Опять же никакой реакции, лишь холодок прошёлся по комнате.

— А может ты ещё зол на то, что я уговорил Эриану на участие в ежегодных празднествах? После этого ведь распалась ваша помолвка? Я и забыл, какой ты собственник. Ну ничего, скоро Знатное семейство устаревает очередное гулянье, приходи поучаствуешь, быть может вы с ней помиритесь.

Артий глядел сквозь фигуру Сета. Только собеседник закончил свои колкие предложения, сероглазый юноша степенно направился к выходу. Безэмоциональная реакция взбесила говорившего, и он толкнул гостя в спину. Приехавший был низок, коренаст, потому на ногах держался уверенно. Так что, потерял равновесие от толчка нескладный из-за излишнего роста, как и его отец, Сет. Встав, тот полез с кулаками, но один лишь взгляд холодных, обычно миролюбивых, глаз дал понять агрессору — его потуги не смогут вывести Артия из себя. Тогда долговязый обогнал старого знакомого, вскочил на своего личного мырка и умчался в городской семейный дом, чтобы настоявшемся вином заглушить эту неприятную сцену. Его же спокойный оппонент отправился обратно в кузню, к родителям, по дороге задумавшись вдруг о смысле жизни.

***

До основания своего мариота, племя Мер исповедовало из поколения в поколение культ загробного подземного озера. В которое словно капли попадают души мёртвых и из которого формируются души живых, чем больше попадёт в озеро добрых сущностей, тем больше вероятность рождения безгрешного идеального поколения. Благодаря вере племя во главе со старейшинами и жрецами славилось своей миролюбивостью, добродушием и постулатами по типу: переживай удары судьбы смиренно, учась на ошибках; не мсти, а прощай; за место сквернословия лучше безмолвие и другие противоборствующие злу тезисы. Как ни парадоксально, в отличие от остальных кочевников, Меры в большинстве своём следовали провозглашённому учению и закрепили за собой славу пастухов-пацифистов, пока не нашли окончательный приют на месте нынешней Меридии.

Со сменой типа жизни случилась и смена правления от старейшин и жрецов до взявшего управление молодым мариотом в свои руки, так называемым, Знатным семейством, забравшим власть силами верного им круга приближённых лиц. Для того чтобы окончательно обезопасить себя от возможной мести бывших элит, они разрушили и дискредитировали озёрный культ, заменив его на гадание астрологов и шарлатанские фокусы алхимиков, как это делали другие новоиспечённые деспотии со старыми верованиями. Верных озёрному культу после этого остались всего лишь пару семей. Впоследствии появятся и имперская религия «Всевидящего ока», но она была локальным иммигрантским развлечением.

Обременённый раздумьями кузнечный сын жил и воспитывался на стыке двух малочисленных культур. Но он не верил ни в мифическое озеро, ни в Артинского Бога, зато концепция резонансной капли, способной изменить общество к лучшему, и аскеза «Всевидящего ока» слепили из него нынешнюю личность. Он ненавидел ту животную развращённость, живущую в людях, ненавидел затуманенный алкоголем разум, насмотревшись на распалённую вином и ягодной водкой злость, ненавидел жесткость, избегая малейших драк, хотя слабым не был. Думал вступавший во взрослую жизнь юноша о том, якобы, начав с себя, тот сможет побороть все мировые предательства и измены, побороть людскую зависимость и разъедающий человека изнутри алкогольный яд, побороть войны и раздоры.

Конечно, людям его возраста свойственно испытывать чувство всемогущества, но сын кузнеца и бывшей каторжницы действительно загорелся желанием построить мир, где люди будут ходить в белых одеждах, искренне любить, проживать в дружбе и мире, стремясь к общей благой цели. При этом здоровье и высокая духовность станут главной ценностью, каждого отдельного человека. Какая сказка…

***

Меридия встречала Артия предпраздничным настроем. Знатное семейство раз в четыре месяца устраивало однодневные праздники, а раз в год десятидневные всенародные гулянья. Делалось это не из-за любви к черни, а из-за нынешнего курса удержания власти. Правители, вместо копий, мечей и сегрегационных законов, предпочитали показывать свою близость простому люду, раздавая бесплатно лучшие вина и снимая покров моральных норм. Простой наймит или находящийся в услужении ремесленник отличался от раба, разве что названием и свободой выбора супруга, условия их жизни были трудны. Однако, угар праздников и масштабные развлеченья, застилали подневольным рабочим глаза на тяжкое существование.

Умудрившиеся получить свободу умельцы и успешные торговцы, помимо распития дорогих вин, удостаивались чести посылать на оргии глав города своих детей, где те роднились с правящими слоями мариота. Иногда из-за переборов с ягодной водкой «единение с народом» выходило за пределы дворцовых стен, охватывая весь город. Иммигрировавшие сюда по разным причинам имперцы от таких практик прибывали в шоке. Артию участие во всем этом не позволяло мировоззрение, ну а отец и не напирал, хотя благодаря благоволению господина Фартисты тот давно уже получил свободу и мог получать от распутства сына всякие вознаграждающие поощрения.

Повозка, проехав рынок и пару улочек, остановилась в родном дворе, рассёдланный мырк устало уснул на своей законной лежанке. Всё же эти гигантские грызуны подходили на роль лёгкой конницы, а не тягловой силы. Сероглазый парень прошёл в родной домишко, там, что-то мастеря, седел на каменном выступе отец — небольшой широкоплечий мужчина с чёрными до плеч волосами. Он был смугл, лёгкая щетина выступала на его лице. За ним на кровати рукодельничала его жена, выкраивая красивую шапочку от солнца — высокая, золотоволосая уроженка Империи, которая скрывала на плече каторжное клеймо в виде змеи, кусающей протянутую руку, — отравительница.

Звали женщину Майра, когда-то она умудрилась сбежать из Артинских острогов, распложенных в Мальмаделовых горах, попав по иронии судьбы к рабовладельцам. Те продали её каравану, который и увёз бывшую каторжницу в Меридию. Здесь настрадавшуюся женщину купил Хандий и сделал своей женой, — это было протестом против воли его овдовевшей мамы, желавшей женить семнадцатилетнего сынишку на некрасивой, но богатой соседке. После скорой смерти матери кузнеца, молодожёны искренне полюби друг друга. И надо бы сказать, Майра обрела здесь своё скромное счастье, ускользавшее от неё всю жизнь. Пускай к Артинке в порыве запоев мужа и применялась рукоприкладство, такое чаще всего забывалась, местные семейные нравы никто не отменял.

— О! Сынок. Вернулся. Ну как всё хорошо?! — поинтересовался слабый материнский голосок.

— Да, мама. Вот деньги, Фартист как всегда остался доволен. — ответил ласковый, но твёрдый голос сына.

— Ты, наверное, устал? Я приготовила завтрак, он на столе.

— С чего бы он устал? Проехался туда-сюда. Иди лучше для начала растопи плавильную печку. Сегодня нам придётся обрабатывать железо, — вклинился хриплый, из-за болезни, бас главы семейства.

— Железо?! Но отец мы ещё никогда…

— Да знаю я. Времена меняются. Медь всё дорожает и пропадает, бронза выходит из моды. Всё больше становятся популярно железное вооружение, а Меридия видите ли должна соответствовать моде. — тут перед глазами мужчины промелькнуло самодовольное лицо заказчика, чьи подневольные кузнецы не успевали выполнить работу в срок.

— Хорошо отец. Я понял. Наверное, нужно ещё сходить на рынок?

— Да. Только латунные и оловянные монеты обменяй у местных торгашей. У караванщиков покупай товары за Дальтийское серебро, в фаст эти перемены, — ругнулся кузнец, — ни к чему хорошему не ведут. — Хандий украдкой посмотрел на жену, та жалобными глазами просила за сына, — Ладно можешь отдохнуть.

Артий сел за стол и принялся за еду. Тем временем в восточную часть рынка прибыл купец-Дальтиец, он привёз засоленные овощи из родных земель, почитаемые местными за деликатес. С ним в город прибыл ещё гружённый девушками воз. Торговец знал о местных развращённых праздниках, из-за чего захватил с собой абсолютно безвольных рабынь своей страны. Покупатель нашёлся моментально, и им был Сет. Взять для игрищ северянок он считал отличной идеей.

***

Время шло к вечеру. В полночь на главной площади прозвучит объявление о «счастливой андаре». Все надеялись на прекраснейшее времяпрепровождение.

Примечания:

1 – На планете Ириад в годовом цикле 398 суток, а в сутках 28 часов. Поэтому, чтобы не искажать восприятие, временные отрезки и промежутки приравнены к примерному земному исчислению.

Глава 2 "Прекрасный сон и ужасное пробуждение"

Ночная тьма опустилась на землю. Два небольших небесных шара, что всегда следовали за светом Кирин, оповестили о полуночи. Звали их Аст и Ед — серые титанические глыбы, кружащие вокруг планеты Ириад уже неисчислимое количество времени, излюбленные участники стихов, легенд и путеводных примет.

Зафиксировав нужное положение космических близнецов, какой-то старик в голубом воздушном балахоне с белым колпаком на голове начал спускаться с крыши кубообразного дворца. Пройдя аллею из прекрасных плодово-ягодных деревьев, пожилой мужчина вышел за пределы внутренних городских стен. Остановился он только на широкой, ровной площади, освещённой факелами, в окружении сотенной толпы. В его образе проглядывались типичные черты ринуитской расы, первой по численности во всей пустыне Алинард: коричневатый оттенок кожи, крючковатый нос, карие немного узковатый разрез глаз и довольно высокий рост, сопряжённый с худобой. Вдобавок, человеку в балахоне солидности добавляла борода до груди и суровый, можно даже сказать жестокий, взгляд. Длинные руки пришедшего взметнулись вверх, призывая к тишине, выждав так несколько минут, он начал:

— О блаженный народ Меридии! Я Тист Валомеам, личный звездочёт почтенного главы Знатного семейства, спешу сообщить о начале конца и рождении начала. Уже более тысячи лет назад мои предшественники — древние звездочёты, обнаружили цикличность бытия. Они заметили, что за определённый временной промежуток материя за гранью нашего мироустройства приходит в изначальные позиции. Из цикла в цикл далекие светила и близкие нам объекты небосвода ознаменовывают новый отсчёт, именуемый годом, — как и много раз до этого суть сказанного не возымела на толпу эффекта, она ждала развлечений, а не высокопарных слов. Правда, Тист Валомеам всё равно упорно продолжал держать заготовленную заранее речь: — Когда мы обрели это знание, бронза была всевластна над человеком, но начинается следующий исторический круговой виток, — железный. И по замечательной традиции, чтобы отпраздновать преддверие смены времён, объявляется великое празднество длинной в рабочую десятидневную андару. Да начнётся торжество во имя звёзд! — людской одобрительный гул стал ответом оратору, под ним тот и скрылся обратно за стены правительственной резиденции. Вместо него на площадь вынесли огромные амфоры с вином и кувшины с инжирной и гранатовой настойкой.

Пока обычный народ разгорался весельем, черпая всевозможной посудой напитки, освобождающие от забот, жители города из состоятельных районов рассредоточивались по прекрасному ландшафту сказочного парка. Теперь-то запреты улетучивались, и в глазах заискрила вседозволенность.

Высший свет общества ещё весь не собрался, но уже источал похоть и желание. В основном меж деревьев мелькала молодёжь, пожилое поколение не хотело портить своими дряхлыми телами праздник, а средневозрастные мужчины были скорее сторонними наблюдателями, следившими за порядком мероприятия. Статус человека здесь определялся размером гарема, приведенного на праздник, бедные семьи приходили парой, а богатые к множеству жён докупали северных рабынь. Одна неотъемлемая черта, тем не менее, прослеживалась у присутствующих, самых любимых супруг оставляли дома. Ведь веселье весельем, только вот роду нужны законные прямокровные наследники. Дети, рождённые в эти дни, объявлялись ничейными и чаще всего отдавались в нищенские семьи за скромную плату, те, получив деньги, выкидывали младенцев в пустыню.

Когда наконец-то прибыли все, заградительная решётка опустилась, и из своих покоев вышел сам глава Знатного семейства и по совместительству хозяин Меридии. Если бы ни уважение, пришитое к страху на тело могущественной ауры, никто бы ему даже не улыбнулся, а так, минуту назад горделивые головы, склонились перед хиленьким, сутулым, начинающем лысеть правителем, восседавшем на троне. Всевластный лик без каких-либо особенностей сосредоточился на подданных, он думал над воодушевляющей речью, в итоге решил ограничится стандартом:

— Приветствую всех здесь собравшихся! Чтобы не прерывать в дальнейшим сладость удовольствий, напомню: четыре дня свободы и безграничных развлечений, четыре дня танцев, песен и «магии» нашего замечательного алхимика, два последних дня будут посвящены покою. Не смею больше вас задерживать. — после этого говоривший встал с трона и ушел во дворец, где его поджидали более чинные и благородные занятия в кругу семьи и самых приближённых друзей.

Последние преграды пали.

***

Первый этап праздника, как обычно, был самым бурным. Алкоголь туманил разум; красивые голые тела сплелись, словно змеи, под сенью деревьев; бедные наймиты и подневольные ремесленники, неспособные содержать больше одной жены, ходили по публичным домам, а к оставленным благоверным домохозяюшкам крались любовники. Некоторые свободные люди, для кого этот праздник считался аморальным, спешили покинуть на время город или запирались в домах на засовы. Где-то на третий день этого этапа разным слоям общества начинала приедаться естественная среда, поэтому богачи искали тайных свиданий с прекраснейшими наймитками, их дамы пребывали в томных объятьях пылких слуг. Иногда возникали гомосексуальные связи, однако к ним многие относились пренебрежительно, так что они всячески скрывались.

Второй этап начинался под звук барабанов, обтянутых козьей кожей, и многочисленных духовых деревянных инструментов. Ещё немного хмельные, участники празднества начинали следующую развлекательную фазу. Танцы, песни и спортивные состязания, приправленные к тому же гаданием по звёздам и фокусами шарлатанов из толпы, сближали всех от знатных до бесправных. Единственное, качество фокусов и предсказаний разнилось, так как государственный астролог в лице оратора-звездочёта и придворный алхимик, не тоже самое, что какой-то очередной самоучка-любитель. Так же пышным цветом цвели ставки на победителей спортивных состязаний и азартные игры в костяные кубики или в просторечье кости.

Третий этап, самый короткий, посвящался безвременью и тишине, вместо хвалебных од молчанье, пронизанное тишиной. Здесь воспевалась кратковременная безмятежность жизни, ну и попутно именно в эти дни толпа приходила в себя от бессонных ночей, бывали случаи, когда спали прямо под открытом небом. Большая часть населения бодрилась с помощью обливанья холодной водой, благо живительная влага в колодцах не кончалась. Кто мог себе позволить, те наслаждались чтением дорогих произведений, написанных на вартусной холстине.

***

Незаметно подкрадывалось окончание «счастливой андары». Потихонечку жители мариота, воспоминая о своих обязанностях, собирались и шли восстанавливать трудовой ритм. Как раз, спеша по своим делам, завязали беседу два давних приятеля. Первый являлся послом от лица Меридии в соседнем городе, второй — чиновником, следящим за довольством горожан.

— Ох, друг, как давно я не бродил по родным улочкам. Всё дела, да заботы по наведению мира и понимания с нашими дорогими соседями. Восемь лет я пробыл там как в плену, чтобы последний раз прожить мгновение в чистом блаженстве, дальше старость…

— Не отчаивайся, скоро тебя сменит другой посол, и хотя бы умрёшь в родных песках. — неудачно пошутил собеседник, — Будет прекрасная старость в окружении трудолюбивых наймитов, прекрасных женщин и терпкого вина.

— Наймиты… Я признаться и забыл это названье. Всё рабы да рабы.

— Наш мариот бесспорно самый свободный. Если у других рабская невольность заделалась с самого начала, то в Меридии рабочую силу изначально нанимали, а уже потом стали пожизненно приписывать к нанимателям.

— Давно ли ты блюстителем истории заделался?

— Как стал главным по наведению порядка в мариоте, так и увлекся. Нужно же разбираться в тонкостях народного сознания. Тебе ли не знать? Сам ведь учил историю наших союзов и войн, для должности посла.

— Да, было дело.

— Как там дела у соседей?

— Ничего особенного. Мелкие восстания раз в шесть лет, да под ковёрная борьба за власть.

— Ха-ха-ха, а у нас последний раз восставали лет сорок назад, и то лишь потому что вино скисло. Люди слишком выматываются, чтобы проявлять недовольство.

— Зато сколько денег уходит на праздники?

— А сколько на подавление восстаний?

Небольшие улыбки пробежались по их лицам. Дальнейший разговор прервала развилка: одно направление петляло ко дворцу, другое к воротам города.

Тем временем, в родную обитель потянулись покинувшие её жители, среди них был и сын Хандия. Сероглазый юноша всё это время пробыл в пустыне, окружённый песчаными ящерицами, прозванными макхи. Размеров эти пресмыкающиеся достигали в человеческую руку, передвигались на шести лапках, чешуя бежевого цвета маскировала их на песке. Часто они заводились как домашние животные, но большинство выживало на суровых Алинардских просторах, охотясь на немногочисленных грызунов. Именно такой дикий клан макх когда-то и нашёл Артий. После долгих поисков расположения места обитания этих шипящих обитателей пустынь и задабриванью их пищей, тот будучи совсем мальчишкой сумел приручить по началу непокорных чешуйчатых. Сейчас хладнокровные позволяли человеку прибывать рядом с ними, только молодняк на него пока что не одобрительно шипел.

***

Всё казалось вернулось в норму, но через три дня произошёл странный случай. Один наймит спешил на хозяйскую плантацию, там его ждала работа и возможно пять ударов плетью, если он по итогу опоздает. Люди, мимо которых проходил опаздывающий, как-то странно косились на него. После того как какая-то женщина вовсе перешла на другую сторону дороги, человек не выдержал, схватил с торгового прилавка медный отполированный ковш и обомлел. На лбу наймита красовалось огромное, уродливое, зеленое пятно. Ни вода, ни песок, ни растирание лба в кровь не помогали избавиться от неожиданной напасти. Однако, время поджимало, и удары плетью в данный момент представляли намного большую угрозу. От этого понимания запятнанный чуть ли не полетел к своему господину.

Вскоре в течение дня почти все горожане стали замечать у себя на разных частях тела эти зелёные пятна. Многие раздирали кожу, желая их убрать, естественно они только усугубляли ситуацию. На четвертые сутки, после окончания торжеств, у каждого повылазило по второму пятну, и тогда заражённый народ стал кидаться ко всевозможным врачевателям, те разводили руками и показывали на собственную «зелень». Даже главный меридийский алхимик отказался брать взятки за лечение со славами: «Да мне почём знать, как это лечится? Я с подобным не сталкивался». Тут же стала просачиваться информация о том, что некоторых людей болезнь обошла, а именно тех, кто активно не участвовал в «счастливой андаре». Заражённые с завистью начали смотреть на здоровых.

В частности, беда коснулась и бывшего приятеля Артия. Сета собственное проявление болезни поставило в ступор. В день наступления неизвестной хвори, он ходил от кровати до таза с водой, посмотреть не исчезли ли пятна. Когда на следующее утро оказалось, что почти весь город покрылся ещё одной частичкой «зелени», сын плантатора отчаянно вздохнул, и, чтобы окончательно не пасть в уныние, пошёл на рынок. На рынке, к удивлению, шла бурная деятельность: чужеземцы собирались и покидали город, горожане с расшатанными нервами и пустыми глазами смотрели куда-то вдаль, остальные до сих пор не хотели осознавать проблему.

Долговязый парень был из второй группы, просто ещё один желающий успокоится в городском движении. Ну вдруг почему-то отвлекся. Сет узнал торговца, что продал ему рабынь, тот как-то странно озирался, потом вместе с другим торгашом скрылся в переулке. Само проведение толкнула нескладного юнца отправится за ними, в последний момент успев проследить в какую подворотню те свернули, новоиспечённый соглядатай начал слежку, до тех пор, пока из-за угла не послышался шёпот:

— Да… Ну и дела… — почесал затылок один из говорящих.

— Это ведь, то о чём я думаю?

— Похоже дедушкины сказки, оказались не совсем сказками. Удивительно, раньше эта зараза терзала дальтийцев, а сейчас заинтересовалась пустынниками. Странно только, что её спровоцировало?

— Вот об этом я и хотел поговорить. У того достопочтенного волса, — купец ограничился лишь титулом работорговца, — у которого я по заниженным ценам и купил живого товару, по деревням ещё буквально лет двадцать назад шастала точно такая же дрянь, жаль не внял слухам с самого начала. Это не иначе как проклятье, посланное нашими Богами. Вот что думаю, мне этих испорченных рабынь уже обратно перепродали за бесценок, тут им в быту и своих рабов хватает…

— Биже к делу.

— Я боюсь вести их дальше. Если и в следующим городе такое повторится, меня могут заподозрить. Так что, отвезу воз с рабынями поглубже в безлюдные пески, там с ними разделаюсь, а дальше на их место куплю новых местных без вольниц.

— Я-то тебе зачем?

— Ты же был наёмником, прежде чем стать торговцем. Поможешь мне в этом «деле», за ценной не постою.

— Так бы сразу и сказал. За хорошую монету, всё что угодно.

— Вот и замечательно…

Когда сговорившиеся направились к своим торговым палаткам, Сета уж и след простыл. Первым его порывом было направиться к главе Знатного семейства и доложить о причине всего происходящего. Только с каждым новым шагом желание улетучивалось, приходило осознание собственной частичной вины. Ведь именно он привёл этих заразных северянок на оргию, может официально наказания не будет, но кто-то обязательно пырнёт из-за угла в отместку за испорченное личико. В связи с последней мыслью оставшийся день долговязый сын плантатора просидел у себя дома, беседуя с отцом о возможном дальнейшем развитии событий. Об услышанном в переулке он всё-таки промолчал.

Глава 3 "Заговор"

Прошёл месяц с последнего празднования «счастливой андары». «Зелень», так обычные меридийцы прозвали свою болезнь вместо сложносочинённого названия придворного алхимика, прогрессировала. На телах заражённых уже сложно было подсчитать количество кислотно-зелёных пятен, поэтому от безысходности их стали игнорировать, как страшный сон, который скоро должен развеяться. Но изуродованная красота и опасливые взгляды нынче поредевших приезжих купцов служили постоянным напоминанием о зудящей проблеме. Члены семей стали с отвращением посматривать друг на друга, об интимной жизни не шло и речи, невроз потихоньку усиливался.

Люди из-за беспомощности городских целителей стали обращаться к различным верованиям, ведь перед глазами то и дело мелькали совершенно чистенькие приверженцы озёрного культа и «Всевидящего ока», даже чуждое этим местам дальтийское язычество обретало поклонников. Появлялись выдуманные тёмные обряды, пока с небольшими жертвоприношениями, к ним добавились оголтелые лидеры мнений, проповедующие об истинной причине всех бед, к слову причины у каждого оратора были разные.

Настоящий же страх поселился в жителях мариота после вестей о том, что погиб ремесленник-каменотёс. Его родные чуть больше андары наблюдали за тем, как зелёные пятна наливались бурым цветом, а потом миг, и красные волдыри лопнули, заливая мужчину кровью. Ради интереса один врачеватель вскрыл труп, оказалось горло и лёгкие тоже были покрыты лопнувшими нарывами, вероятно внутренние кровоизлияние стало основной причиной смерти.

Тем временем город постепенно впадал в безумие, лишь звонкие монотонные удары из двора кузнеца Хандия были совершенно ясны и прямолинейны. Артий смог раздобыть последнюю нужную партию железной руды, и они вместе с отцом доделывали оставшиеся пункты заказа.

Молодой сероглазый парень загружал материалы в сыродутную печь. Она состояла из двух частей, нижняя представляла из себя яму куда закладывались легко воспламеняемые хворост и солома, над ней же возвышался конусообразный глиняный каркас, в который слоями клали уголь и руду. Вход потом замазывали, и через специальное воздухопоступательное отверстие поджигали трут. Из трубы начинал валить дым, руда от жара угля раскалялась и превращалась в единый ком, снизу поступал кислород, распаляя внутреннею обстановку. Как только процесс плавки достигал пика, входное отверстие размуровали, доставали кузнечными клещами спаянное железо, размещали его на ровной твёрдой поверхности и смоченной в холодной воде каменной кувалдой отбивали остаточный шлак. В результате получали кусок низкокачественного металла, впоследствии разбивавшийся на мелкие частички, которые затем снова нагревались и более точечными инструментами им придавалась форма наконечников, украшений, пластин.

После работы мастер и подмастерье сидели на крыльце, красные и потные от тяжёлого труда, смотрели на закат, в ногах лежал мырк.

— Отец, я вот чего не пойму, — крутя в руках изготовленный кинжал, заговорил Артий, — что все так носятся с этим железом? Бронза и твёрже, и в изготовке легче.

— Сынок, у любого торговца спроси, это не секрет.

— Да они за каждое слово требуют монет.

— А что ты хотел — торгаши. Ладно, в этот раз поясню, но дальше добывай информацию сам. Информация — жизнь. Так вот, знакомый мне рассказал, будто медные и оловянные жилы истощились, зато железные находят с удивительной частотой: в горах, в болотах, каменистых холмах. Население в городах растёт, армии растут, технологии их добычи совершенствуются, соответственно старое и проверенное уходит на второй план, кто успеет усесться на бархан новизны, тот и получит всё. Что до качества, тут-то дело времени. Железо металл непокорный, но со временем и его покорят. Хороший кузнец сразу разглядит в нём потенциал.

— Понятно.

— Эх, мой прадед-долгожитель, светлая ему память, рассказывал, как ещё восемьдесят лет назад золото, серебро и железо украшали наряды тиранов, а также мастерские алхимиков, теперь всё решительно поменялось. Да уж, ну и времечко.

— Почему ты недоволен? Разве новое не значит лучшее?

— Всё куда сложнее. Новое — это неизвестное. Потенциал не всегда служит миру, боюсь, скорее наоборот…

— Ужин готов! — раздался голос Майры, зовущий тружеников за стол.

***

Спустя ещё месяц Сет сидел у открытого окна родного дома, смотрел на улицу стеклянными глазами. Семь дней назад его пятна покраснели, а это означало, что жить ему оставалось недолго. Сейчас казалось будто мир превратился в серую массу, копошащеюся где-то вдалеке. Надежды развеялись, чаяния померкли, планы разрушились, чего бы такого сделать в пару оставшихся дней? Взгляд блуждал по улице, пока не заметил следующую картину: Артий в компании заражённой «зеленью» Эрианы шёл по рынку, она о чём-то его умоляла, он холодно улыбался. Юноши без пятен вдруг стали хорошими женихами, по этой причине бывшая невестка и старалась восстановить старые отношения, но между ними лежала пропасть.

Тут-то угроза смерти отошла на второй план, уступая место давней злобе. Этот коренастый паренёк давно мозолил умирающему глаза. Началось всё с того как Фартист, который иногда позволял себе панибратское обращение с подчинёнными, всегда ставил в пример собственному сорванцу поведение прилежного ребёнка Хандия. Приятельские отношение, рождённые семейной дружбой, переросли в конфликт после того, как Сет решил разрушить беленькую репутацию кузнечного сынка. Самым уязвимым местом оказались его религиозные взгляды, ведь давно за их семьёй числилась репутация отсталых дикарей. После принятие в семью Майры так вообще открылся огромный спектр расовых оскорблений. Высмеяв публично среди сверстников знакомого, причисляемого к пренебрежительному меньшинству, долговязый почувствовал силу и уверенность в себе. Издевался он долго, пока нападки не наскучили абсолютно каждому. По итогу обоюдное одиночество и законсервированная ненависть.

И вот до плантаторского сына дошло, если он умрёт, то тогда этот гад снова обретёт всё, что потерял за годы травли. Нельзя было этого допустить. Затуманенный разум пришёл в ускоренное движение и родил идею, собранную из всех предсмертных желаний, поистине достойную загнанного в угол зверя. Окрик личного слуги, пару фраз шёпотом, два мешочка монет, томительное ожидание... Когда посыльный вернулся с положительным ответом, его отправитель утвердительно кивнул, затем скрылся в дверном проеме.

Недолгая прогулка до правительственного дворца напомнила о том, что одна из петель внешних ворот недавно сорвалась, вследствие чего её восстановлением занималась большая часть городских мастеров. Преодолев аллею, проситель предстал перед главой Знатного семейства, сидящего на гранитном троне. Вид самого важного человека Меридии застыл в отстранённой грузной позе, направленной куда-то за пределы бытия. Пускай никого не обманывает незапоминающийся, можно даже сказать, тусклый образ мужчины, в его взгляде зиждилась сильная воля и цепкая властная хватка. По бокам на деревянных резных стульях восседали советники — Тист Валомеам и подслеповатый горбатый алхимик Миур Вис.

— Приветствую вас, уважаемый, Серьям Мерид. У меня к вам просьба безотлагательной важности.

Услышав свое имя, властитель обратил на пришедшего внимание. Как и его советники, он не подвергся заражению, к тому же узнал примерную причину происходящего. Серьям Мерид выкупил ценные сведенья, оказывалось ещё в эпосе заполярных дальтийцев, трёхсот летней давности, упоминаются похожие симптомы, что и у нынешней болезни, только там всё сводилось к проклятью с ниспосланного древними Богами. Следующие упоминание, которое удалось раздобыть, поведало о странной пятнистости, терзавшей пару десятков лет назад небольшой южный закуток Дальтии. Сейчас «зелень», по теории, начала распространяться через торговцев на Алинардские города. Из опыта предыдущих вспышек становилось понятно: зараза через несколько поколений должна сама исчезнуть. Была одна загвоздка: сложно предусмотреть реакцию общества на обнародование полученных сведений, вследствие чего эти знания были утаены от широких масс. Владели тайной лишь хозяин Меридии, его генерал и одна из любимейших жён. Всё ограничилось запретом на близкий контакт с приезжими, чтобы не усугублять какой-нибудь новой завезенной болячкой без того сложную ситуацию. Знание о недугах у владевших секретом сводилось к восприятию болезни, как о какой-то невидимой силе, которая может кидаться от одного человека к другому при тесном взаимодействие.

— Чего тебе нужно сын Фартисты?

— Я хочу оказать невероятную услугу нашему великому мариоту.

— Услугу?! И в чём же она заключается?

— Я нашёл виновников всего происходящего.

— Не может быть… И кто они?

— Все те, кто остались не заражены, а конкретно имперские иммигранты и полоумные старообрядцы озёрники.

— Да что ты говоришь!!! И у тебя наверняка есть доказательства?

— Безусловно. Я попросил ваших советников провести кое-какие исследования, которые и подтвердили мои обвинения.

— Хм… Что на это скажете многоуважаемые советники?

— Звёзды дали мне астрологический прогноз, подтверждающий слова мальчишки. Чужестранцы и злопыхатели на вашу власть решили свергнуть правящую особу, вызвав недовольство народа посредством насланной порчи. — ответил Тист Валомеам.

— Звёзды точно сказали подобное?!

— Д-да…

— Хорошо. А ты что скажешь Миур?

— Я взял кровь подозреваемых и кровь подвергшихся внезапной напасти. Смешал их и обнаружил — кровь подозреваемых почернела и ушла на дно, а кровь заражённых «зеленью» посветлела, как мученическая. Порча не иначе.

— Удивительно. Просто удивительно. Правда, раз ты смешал две изначально одинаковые по цвету жидкости, почему ты так уверен, что почернела кровь именно подозреваемых?

— Я бы вам объяснил, но это сложный процесс…

Взметнулся короткий жест, приказывающий молчать. Затем пристальный взгляд, изучающих хитрых глаз, устремился на просителя.

— Хорошо сын Фартисты, ты меня убедил! — воскликнул Серьям Мерид, а сам подумал: «Интересно, сколько он им заплатил за этот бред? Пожалуй, я заинтригован ради чего всего это». — Чего ты хочешь от меня?

— Я прошу разрешение провести народный суд над изменниками и вредителями. — Сет чувствовал, если получит согласие, то обязательно сделает всё, чтобы оставить своё имя в ореоле почёта и славы героя Меридии. Лучшее, что можно сделать перед смертью!

— Суда… Я так понимаю под корень вырубить проблему, — частые удары пальцем о подлокотник трона выдавали напряжённые размышления: «Давно же эти артинцы и озёрники являются для нашей семьи занозой. Их культуры разобщают общество, усложняют контроль. Сделать от лица власти им ничего нельзя, я не хочу запомнится кровавым палачом… Зато, если сделаю отщепенцев народным козлом отпущения решу проблему, не замарав рук. Конечно, придётся долго убеждать пастушьи кланы в моей непричастности, ибо из-за остаточных кочевых привычек они тоже культисты, но думаю я найду с ними общий язык».

— Они заслужили своей кары.

— Ну раз заслужили… — «Народ, думаю, повеселится и забудет на какое-то время о заботах», — Однако, парочку условий: не надейся на помощь стражи; в кратчайшие сроки предоставь доказательства о достаточных силах для осуществления замысла, и, если что инициатива твоя, а я согласия не давал.

— Но как тогда мне убедить других, что стража будет нейтральна к происходящему действу?!

— Скажи им… Когда ты собираешься устроить «суд»?

— Если доживу и всё удастся, пожалуй, послезавтра.

— Очень надеюсь на успех. А остальным скажи… будто я отправляюсь вместе с большей частью стражи в маленький военный поход на одно вражеское стойбище, замеченное где-то на юге. Ещё дополни, тем словно вам благоволит сама Амердес, — «Придётся пожертвовать репутацией моей любимицы. Ну что же это ради общего блага», — она защитит заговорщиков перед моим гневом. Я пришлю её платок с вышивкой, будет знаком благоволения.

— Замечательно. Наискорейшим образом постараюсь убедить других потомков привилегированных домов меня поддержать. Если сдвину их, остальные жители последуют тоже.

— Ты уж постарайся. Раз вызвался, будь добр исполнить в срок. Иначе смерть покажется тебе счастьем.

— Вас понял.

— Можешь идти, — «Вот совпадение: сегодня же начинается сезон песчаных бурь».

***

Через несколько часов слуги дома Лайнт, к которому принадлежал Сет, пригласили и собрали почти всех молодчиков из высших слоёв общества.

— Рад, что пришло столь большое количество наследников уважаемых и богатых семей, — поприветствовал всех Сет.

— Ты говорил будто нашёл решение, как задобрить подневольных в сложившихся обстоятельствах, — сразу вступил в деловой разговор лидер новообразованной группы.

— Так точно. Мы возложим всю вину на озёрников и артинцев. Скажем мол они порчу наслали на нас, добродушных жителей Меридии, соответственно под лозунгами — «Долой черную ворожбу!!!» — истребим их.

— Что прости? Ты предлагаешь сейчас выкосить пару сотен человек, чтобы только задобрить чернь?!

— Я ожидал такой реакции. Напомню вам всем, что это за пара сотен человек. Допустим имперцы — казалось меньшинство, но они в данный момент владеют самыми успешными плантациями города, фактически отнимают деньги у нас с вами. Если их не станет, мы можем забрать исконно причитающееся нам с вами земли. Фактически будем истреблять не людей, а захватчиков. Что до озёрников, то вы и сами прекрасно знаете какая это древняя язва на теле мариота. Сейчас они очень спелись с козопасами, вдруг им взбредёт в голову нас свергнуть? Тогда они проведут в Меридию своих дружков и вырежут нас. Так что, нанесём просто упреждающий удар.

— М-м-м... возможно, причина нашлась. А что стража? Не попытается нас остановить?

— Поверьте, она не вмешается.

— У тебя не настолько большой авторитет, чтобы мы тебе верили на слово.

— Тогда вот посмотрите, — Сет развернул перед присутствующими платок с уникальной вышивкой Знатного семейства, в уголке было вышито имя владелицы, — А нанесём удар, когда Серьям Мерид будет пребывать в военном походе, то есть послезавтра. От его недовольства нас с вами защитит его любимая жена.

— … (Шёпот)… Перспективы действительно неплохие. У тебя есть план?

— Да. Этим днём вы должны подговорить родительских наймитов на нашу маленькую акцию террора, выбирайте самых надёжных. Завтра вооружим их, сверху наберём ещё наёмников с рынка. Послезавтра вечером собираемся в три группы: одна берёт на себя культистов, вторая имперцев, третья сторожит ворота, чтобы никто не сбежал. Всё понятно?

— Думаю старшее поколение будет не радо нашему самовольству.

— Струсили! Сами говорили об усталости от вечного недоверия, так вот ваш шанс! Докажем им, что мы уже сила, с которой нужно считаться. Пока они разъехались по другим мариотам, в поисках исцеления, и загородным плантациям, покажем нашу способность к действию. Теперь-то всё понятно?

Молчание. Некоторые сомневались. Скоро смерть настигнет Сета, а им ещё жить да жить.

— Ну вот и замечательно. Можно приступать.

Глава 4 "Ночная тьма накрыла Меридию..."

План Сета пришёл в движение. Первоначальный мандраж отходил, и дети привилегированных домов всё больше убеждались в правоте зачинщика всей авантюры. Поднять оружие против оккупантов и каких-то древних старообрядцев есть благо для Меридии. В пути к этому благу ещё прибрать к рукам иммигрантские плантации, сплошные плюсы, которые заметят даже старики. Да и что старшее поколение сделает? До зрелой молодости какой-то пяток лет, но уже сейчас они полны сил и решимости обозначить свои права. Чем не идеальной случай их продемонстрировать, а тем, кто сомневался, рты прикрыло потакание Амердес этому мероприятию. Как ни как самая влиятельная женщина города, уступающая во власти лишь мужу.

Подготовка после ошеломительного собрания в доме Лайнтов набирала обороты медленно, но верно. Сначала ближайшим слугам отдали приказ найти молчаливых, беспринципных и имеющих зуб на жертв исполнителей. Другие попросту могли устроить саботаж. Кое-кто подходил безоговорочно, с остальными, в ком не чувствовали уверенности, сначала проводили косвенную беседу, потом при нужном результате спрашивали в лоб. Осечек такой способ позволил избежать, проверяющие очень хорошо выполнили поставленную задачу. В итоге набралось немногим больше двух сотен желающих. Огромная сумма, для города, недобирающего и девяти тысяч оседлых жителей. Чтобы случайно не пошли нежелательные шёпотки, под разными предлогами наймитов, ремесленников, также прочих посвящённых переправляли на отдалённые плантации, где отсутствовали непосредственные хозяева, заменимые временно наследниками.

Спустя какое-то время к обычным мередийцам начали присоединяться опытные наёмники, прохлаждающиеся на местном рынке и прибывающие здесь проездом. Обученные воины давали советы по ведению боя, немножко разъясняли элементарные азы владения оружием. Ночью, второго дня набора «добровольцев», окончательно утряслась численность будущего боевого костяка. Выходило в целом около четырёхсот бойцов, включая организаторов, выказавших желание активно участвовать в дальнейшем действе. Целей же высчитали примерно двести шестьдесят. Оставалось отчитаться о головокружительно быстром успехе человеку, начавшему всё это.

Для этого пришёл один единственный посредник, соединяющий инициатора и поддавшихся инициативе. Вдохновитель, породивший ужаснейщую мысль и распространившийй её на других, сидел, подавленный, в ужасном самочувствии.

– Мы на удивление превзошли ожидаемые результаты, – разрывая тишину, пролепетал пришедший, – Желающих поквитаться за испорченные лица и тела набралось аж двести простых тружеников. Думаю, если завтра ночью всё пойдёт в соответствии с планом, нам помогут соседи и друзья уже вовлечённых. Остальных привлекут яркие лозунги. Созвать алчущих зрелищ зевак красивыми выкриками несложно.

– Превосходно, я передам Амердес о вашем старании и успехах, – добавив голосу важности, сказал обречённый.

– Кстати, возникло одно непонимание. Мы тут гадаем, а почему вдруг благоволение коснулось именно тебя? Я думаю, не затруднит объяснить, с чего бы так?

– Тайна. По-моему, поздно метаться, разве нет? Хотите более существенных доказательств лояльности властительницы, нежели уже предъявленная символика Знатного семейства?!

– Что ты… простое любопытство. Мы знаем: подобными платками не разбрасываются просто так. Те являются доказательством...

– Собранных вооружили? – сменив тему, Сет увел разговор в другую сторону.

– Относительно. У кого-то своё оружие имеется, других вооружим после утреннего отъезда Серьяма.

– Скажи «добыча» не прознала о намерениях «охотника»?

– Никто в панике не сбегает из мариота. Значит нет, можем спокойно дожидаться назначенного часа.

– Это всё?

– Ну наёмники ценник загнули, ведутся жаркие торги, больше ничего.

– Надеюсь: справимся легко.

– Мы превосходим их числом, учитывая наёмников, так и подавно. Да и вообще, не одолеть спящих или людей спросонья подобно ужасной шутке.

– Всё возможно… Я передам покровительнице о вашей готовности. Завтра, вероятно, мы покончим с ужаснейшим врагом Меридии.

– Не сомневаюсь, – коварная улыбка заиграла на устах обоих. Потом посредник удалился восвояси. Из смежной с гостиной коморки вышел посланник Серьяма Мерида.

– Передай своему господину этот диалог, – спровадив последнего гостя, Сет безумно и устало рассмеялся, – «Как же не хочется умирать… Хотя бы утяну за собой по больше судеб. Артия убью лично».

***

Ранним утром глава Знатного семейства стоял на крыше дворца, наблюдал восход. В его руках был сжат золотой шлем, внизу заждался породистый белый мырк. Тихо, почти бесшумно, подошла и встала рядом красивейшее украшение всей Меридии сама Амердес. Правильные утончённые черты лица, тёмные волосы и чёрные глаза, ростом не слишком высока, но чуть задранный подбородок возвышал её натуру над всеми. Даже звезда Кирин будто застеснялась перед ней восходить.

– Чего тебе? – небрежно проронил правитель.

– Чего мне?! ЧЕГО МНЕ?! Это что твоя плешивая голова удумала на старости лет! Какая неведомая бездна заставила тебя согласится на идею этого почти убитого болезнью выскочки?! Да так быстро!!! Давно я говорила: гони в шею этих двух взяточников, что один звездочёт недоделанный – что другой дурак горбатый. Они наплели тебе невозможной чуши, а им всё сошло с рук! Из-за них ты согласился?!

– Дорогая моя, любимая, гнев тебе, конечно, к лицу, но всё же смени его на милость. Эти два старых взяточника – мои учителя и воспитатели, они останутся в любом случае. Насчёт вранья, то пусть врут. Я уже давно не мальчик, могу распознать ложь. Так что, не из-за них грядущая бойня.

– Ладно, плевать. Вернёмся к сути. Почему ты нас в это втянул? Нет, то что ты, гад, захотел окончательно с ума сойти, пожалуйста. Однако, кто дал тебе права распоряжаться моей репутацией?!

– Ты ничуть не изменилась. Только перед тобой я могу побыть минутку слабым, как меня это успокаивает. А что втянул… уж извини. Просто этот мальчик так напомнил мне сцену из прошлого. Я в ней так же, как и он, отчаянно страдал от тяжёлой болезни, пока до меня не дошёл слух о том, что мой отец решил развязать войду с одним крупным кланом Фарнуйсокой орды. Собрал союзников, нарастил армию, нашёл повод, оставалось лишь приказать, и война бы свершилась. Ему помешал кинжал в шее, вонзённый мной, может быть резковато… Зато через год, другой мариот стал знаменосцем уничтожения того же Фарнуйского клана. От них остались пепел и кости… Резкие решения могут иногда быть благом. Поэтому подумал, пусть будет то самое решение. Ведь в любом случае, о чудо, наша молодая элита справились в кратчайшие сроки с удовлетворяющим результатом. О многом говорит…

– Ты мне зубы не заговаривай. Я-то тут причём?!

– Ну если о моём участие прознают, на нашу Меридию падёт бремя недоверия и упрёков в кровожадности правителя, а так подумают спесивая Амердес решила утолить свою жесткость. Типичное дело. Как будто кого-то это удивит.

Гневный румянец покрыл лицо женщины.

– Вернёшься, я тебя отравлю.

– И я тебя люблю, – Серьям Мерид надел шлем, спустился вниз, запрыгнул на породистого мырка и умчался за пределы города с двухсот пятьюдесятью всадниками. Оставшемуся дворцовому гарнизону во главе с тем самым чиновником по довольству горожан приказали держать оборону внутренних стен, ни на что, не отвлекаясь.

Дорожная пыль улеглась, провожая уехавших.

***

Ночная тьма накрыла Меридию, но жизнь не спешила останавливаться. Горожане ещё бродили по улицам, торговцы только-только закрывали поздние торги. Тем не менее на дальних плантациях люди с недобрыми намерениями начали движение. Шли молча без разговоров, нарочито медленно, дабы сон посильнее овладел мариотом. Через два часа прошли за оборонительные стены, разбились на отряды, где командирами были либо наёмники, либо зажиточные меридийцы. Как предполагалось, некоторые непосвящённые под уговоры воинственно настроенных знакомых вливались в процесс. Двигало всеми разное: месть, вера в правильность, нажива и многое другое.

Первым под гнев попал дом одного богатого озёрника. Минута… пошли удары в дверь, не поддалась. Пришлось выбивать деревянные ставни, с трудом, но всё же те раскрылись. Сразу поплелись искать обитателей. Старик-хозяин спал на первом этаже в компании двух жён, взмах ножа оборвал его жизнь и жизнь пожилой супруги, более молодая стала трофеем. Поднялись на второй этаж, там их ждало неприятное удивление: сын-подросток проснулся и накинулся на проникших в дом убийц. Одному из-за неожиданности проломил голову табуретом. Дальше мальчишку огрели в ответ сильным ударом каменного молотка.

И так везде, богатый или бедный неважно, один громкий лозунг: «Смерть колдунам!» Давно не знавшей мистики город канул в оккультизм.

Врывались в другие дома, выламывая двери. Не получалось через двери, пытались протиснуться сквозь окна. Итог один – смерть, чаще всего без сопротивления. Хотя кто-то успевал проснуться, кто-то не спал изначально. На такое изначально не спавшее обиталище наткнулись головорезы, в нём жила семья мятежного имперского солдата, которые иногда по ночам занимались пересчётом и дальнейшей переправкой фальшивых монет, присланных мастерами из соседних городов. Незаконные деньги помогли встретить чужаков во всеоружии, не дав уснуть. Дрались отец и четыре сына умело, помогали узкие проходы. Жены и дочери бились с ними плечом к плечу, закидывая напирающих врагов кувшинами и просто, чем только под руку попадётся. Штурмующий отряд отступил, дожидаясь подкреплений, и только вместе с новыми силами ринулись на повторный приступ. С большими потерями удалось сломить защитников одного за одним.

Вломились к другой семье озёрников. Девочку лет десяти родители успели вытолкнуть на крышу через специальный проём в потолке, приказали бежать ко дворцу. Благо огни на крыше кубообразного здания горели всю ночь. Прыгая по верхам жилищ, лавируя между вооружёнными отрядами, девочка добралась до бронзовой решётки, прямо над ней на стене стоял страж. Она звала воина, просила поднять заграждение – никакой реакции. Затем из темноты вынырнула тень в чёрном балахоне, замахнулась и ударила ребёнка топориком по темечку, обрывая совсем невинную жизнь. Тень посмотрела на охранника правительственного комплекса сначала с испугом, потом с улыбкой, и скрылась обратно в непроглядную гущу событий.

Когда все это началось, Хандий шёл домой после полночной игры в кости. Появившаяся из неоткуда вооружённая толпа с факелами с самого начала не предвещала ничего хорошо, а выкрикиваемые призывы, тем более. Вихрем влетев в дом, он разбудил Артия и Майру. Тяжёлая отдышка, бешеные раздумья, за ними последовал один единственный приказ юноше: «Собирайся!» Отряд карателей приближался к официальному входу в мастерскую, запамятовав о переулке, что выводил с внутреннего кузнечного двора.

– Что происходит, отец?

– Ничего хорошего, – где-то раздался душераздирающий крик, – похоже режут тех, кто без пятен. Гады. Решили нас из вести. Бери мырка и уезжай через двор, там стрелой лети до сломанных ворот и скачи подальше отсюда.

– Как же вы с мамой? Я не могу…

– Можешь! Мы уже не в том возрасте, чтобы бежать, а ты спасайся.

– Но…

– Не зли меня!!!

– Хо-хорошо.

Артий быстро запрыгнул на серенькое существо, моментально пришедшее в себя. Послышались стуки в дверь, что значило нельзя больше медлить. После мотаний по тёмным трущобам перепуганный всадник случайно выехал на главную дорогу. Прямо рядом с Сетом, ожидающим, что кузнечного сына приволокут к нему. Но тот удирал, оставляя его с носом. Окрик: «Беглец!!! Живо на мырков!!! Догнать!!!» Кто-то побежал в богатые дворы, перекинул через спины животных плотно согнутую ткань, натянул примитивные уздцы, все ринулись в погоню, даже долговязый. Преследуемый просто вцепился в шерсть, обхватив ногами круп. Ужасное было впереди. В свете факелов, мельтешащих по мариоту, показалась сломанная створка, образовывающая щель наружу, оказалась её заслоняла цепь из заговорщиков.

Поднабрав скорости, сероглазый парень смог прорвать оцепление, врезавшись в него, к сожалению, заднюю лапу мырка полоснуло коротким копьём. Преследование уже гналось за ним, преодолев те же ворота без препятствий, наездники уловили удаляющуюся в отблесках Аста и Еда спину. Расстояние постепенно сокращалось, догнать беглеца было делом времени. Раненый грызун, морщась от щиплющей боли, старался унести хозяина подальше. Почувствовав приближение чего-то мощного, существо заволновалось. И правда, сюда неслась песчаная буря.

Артия почти настигли, оставалось совсем немного, когда буря настигла всех. Не видно стало и на расстояние вытянутой руки, чем и воспользовался сын кузнеца, свернув куда-то в бок. Тот, однако, сорвался с скакуна, упал и предпочёл не вставать.

Постепенно пыл погони остывал, а скорость песка усиливалась, один за другим, не разбирая дороги, стали поворачивать назад. Только Сет безумно несся вперёд, не желая просто так возвращаться. То ли от нагрузок, то ли время пришло, но волдыри плантаторского отпрыска начали лопаться, затем стало невозможно дышать. Проехав ещё немного, организатор всего этого безобразия свалился замертво. Тело засыпало. Кровь, песок и тьма – жуткая картина.

Неудавшиеся жертва заслонило лицо тканью туники, чтобы не наглотаться песчинок. Каждую секунду следил, не собирается ли на нём бархан. Вроде нет.

Ночь тянулась бесконечно, боль, утрата, ужас – всё смешалось в ней. Слёзы, искренние слёзы, накатили от осознания смерти родителей. Сколько сейчас вообще трупов в Меридии? Почему всё так сложилось? Разве настолько резко мир может изменится? Ответов не было, оставалось ждать утра, закончившаяся через два часа буря больше не мешала сну…

Кирин едва начинала припекать, пока счастливец, переживший ночную резню продирал глаза. Кожу покалывали множественные царапины от взбалмошной стихии. Нужно было двигаться, но куда? Осмотр показал вдалеке точкой хмурилась Меридия. «Решить бы куда идти, назад мне путь закрыт», – думал Артий, – «Вроде север там, там восток, если судить по положению звезды. Значит, ближайший оазис где-то в том направлении… Доберусь сначала до него». Мырка нигде не было, скорее всего рана оказалась смертельна.

Глава 5 "Караван, увозящий в даль"

Позднее утро развеяло предрассветную прохладу. Теплокровные прятались по норам, хладнокровные искали местечко для наслаждения жарой. Птицы-падальщики пировали на трупах, выброшенных за стены, после устроенной в Мердии резни. Вороватые пернатые кружили над ещё одной потенциальной жертвой.

Человек шаркал по видимому только ему маршруту. Поглядывая на поднимавшуюся звезду, тот всматривался в пологие склоны дюн, улавливал движения ветра и повторял: «Северные ворота почти точно находились за мной, значит иду в правильном направлении. Скоро обязательно должен показаться ориентир, иначе мне конец. Сколько бы раз я ни бывал на этих бесконечных просторах, каждый раз всё по-другому». Так он и шёл фактически на ощупь, надеясь на случай. А Кирин всё горячилась, песок постепенно начинал жечь.

Время, обозначив полдень, перестало церемониться с кем-либо, сразу дав понять, что наступает пекло. Алинард, славящийся золотистостью ландшафта, приобрёл черты раскалённой жаровни. Песчинки впивались в кожу, обжигая её, приходилось быстро переставлять ноги, дабы не поджариться. Непокрытая голова тяжелела и туманилась, вынуждая прописывать себе пощёчины для возвращения в чувство. Один раз поверхность попалась слишком рыхлой, поэтому Артий оступился и покатился вниз. Но всё это оказалось неважным, когда наконец-то на горизонте показались развивающиеся на высоте ленточки.

Бегом добравшись до заветной цели – двадцатиметрового столба, который состоял из нескольких брёвен – вынужденный скиталец посмотрел на указатели. Первый, с нарисованной мелом каплей, показывал дальше на северо-восток, другой, с выгравированной углём виноградной гроздью, направлял назад. Ожидать, что любой путник будет грамотный, не приходилось, из-за чего применялся подобный минималистичный стиль. Многого и не требовалось: добраться бы до воды, а дальше… можно спокойно выдохнуть.

Лямочки сандалий впивались в кожу, натирали её до кровавых мозолей. Кварцевые частички неустанно лезли под ступню, причиняя дискомфорт. Волосы зачесались от нагретой перхоти, зуд ударял по самочувствию с новой силой. От жажды заболело горло, походка становилась ватной. Головокружение усложняло навигацию на местности, уже лишь гомон кружащих грифов приводил в чувство. Несмотря на это, шаг за шагом юноша продвигался вперёд. «Может быть, нет… хотя вот же – вот же зелень», – прошептал русоволосый парень. Однако не выдержав двенадцатичасовой паляще-раздражающей атмосферы, свалился, побрёл на четвереньках, затем ползком. Начала прощупываться трава…

Кто-то дёрнул за плечо, заставляя обратить на него внимание.

– Отец?! Т-ты жив?! Н-но как?

– Зачем кричать? Эмоциональный, весь в мать. Ты реально думал, будто меня так легко одолеть! Прорвались вместе с другими, вот и всё. Вставай, чего разлёгся?! – Хандий протянул руку и помог сыну встать, – Ну пойдём в лагерь, мы тут недалеко разбили.

– Это же невозможно. Там было столько вооружённых людей, я не могу поверить.

– Не веришь своим глазам? – кузнец ударил Артия по плечу, аж тот пошатнулся, – А теперь всё ещё мираж?!

– Нет, – на глаза навернулись слёзы, – я просто думал, что пришёл конец. Как мама? Кто ещё спасся?

– Да подожди ты, скоро сам всё увидишь.

Ждать действительно пришлось недолго, походка, неожиданно, стала лёгкой и свободной. За следующим песчаным гребнем показалась белая ткань палаток, там ходили люди, о чём-то разговаривали, даже слышался детский смех.

– Неужели мама!!! – пришедший уже бежал в тёплые объятья. Рядом с матерью отдыхал знакомый мырк.

Обитатели лагеря окружили юношу, послышался смех, радостные возгласы, как-то стало спокойнее. Спрашивали у новенького, как тот спасся, сами рассказывали о собственном пути. Неизвестный старичок предложил отправиться в соседний мариот, его поддержали.

И вроде бы идеальная картинка – жаль иллюзия. На лапе мырка не было раны, лица застыли словно нарисованные, а свет исходил из неоткуда. Постепенно последствия теплового удара начали мылиться и исчезать.

***

Пробуждение сопроводилось резкой болью: серый гриф больно клюнул в спину, но то, что добыча оказалась жива, оказалась для него большой неожиданностью. Птица снова подальше отлетела, ожидая следующего удобного случая.

Осмотревшись, обнаружилась только реальность: пожухлая трава, почти безлиственные из-за отсутствия влаги пальмы, сильно подсушенный зелёный водоём. Чтобы хоть немного утолить жажду, пришлось выкопать ложбинку рядом, не вызывал этот обмелевший пруд доверия. Перекус составили немногочисленные финики. Тень предоставили хиленькие пальмы. Разум хоть чуток пришёл в порядок.

«Жалко – сон длился всего лишь миг, возможно ли там остаться? – измученный посмотрел на пару ядовитых ягодок, растущих рядом, отвернулся, мотнул головой, – «Нет. Вряд ли это поможет. Смерть не вариант. А что вариант? Другие мариоты далеко – не доберусь. Сидеть тут до последнего – найдут. Подсесть к каравану – сделают рабом. Пока побуду здесь, потом… потом… не знаю».

Так прошли часы, всякая летающая живность перестала беспокоить. Дрёма накатывала постепенно. Перед наступлением ночи нужен был костёр, хворост нашёлся довольно просто. Трудности возникли с угольком, который пришлось добывать с помощью трения несколько десятков минут. Сухие листочки задымились, предвещая пламя. Перед этим где-то на возвышенности, далеко-далеко, возник силуэт, оставшись незамеченным он скрылся в низине, за ним последовал другой и другой, и другой, и спеша прошмыгнули ещё парочку.

Глаза слипались, терпкие объятия усталости закрывали веки, но некое ощущение чьего-то присутствия дало о себе знать. Артий осмотрелся, кто-то скакал в его строну, их было поначалу не разобрать. Мгновение спустя из темноты по одному вырвало семёрку ездоков. Они окружили сонного юнца практически безмолвно, после остановились.

– Ты ли тот убийца, что участвовал в вчерашней резне? – бравадно выкрикнул определённо главный среди этой группы. Его тело было мастерски обёрнуто тканью с ног до головы, виднелась только прорезь глаз.

– Я? – спросил сероглазый юноша, испугавшийся нежданных пришельцев, – Это на меня напали, похоже вы пришли, завершить начатое?!

Хм… – парочку ночных визитёров начали вглядываться в Артия, освещённого отблесками огня. Потом незваные гости посмотрели друг на друга, – Альмий, ты ведь часто бывал у Хандия в гостях?

– Ну да.

– Не его ли это сын?

– Вот тоже думал, похож: точь-в-точь.

– Слышь, парниша, ты ведь сын кузнеца? Если да, то что он хранил в подвале?

– Тексты озёрных молитвенников и всякое ба-барахло по типу стульев и гвоздков.

– Ты смотри, а действительно он. Скажи, Альмий, мог ли его сын участвовать в той мясорубке?

– Нет. Маменькин сынок, как называл его кузнец, и мухи не обидит.

– Кому поверим?

– Я бы тут не гадал. Сразу ведь заявил, что оседлые темнят.

– Не поспоришь, глазики у них так и забегали при разговоре. Вот скоты.

– Что происходит? – в непонимании замотал головой окружённый.

– Считай тебе очень благоволят обстоятельства мальчишка. Нам сказали тебя прикончить на месте. Якобы ты опасный преступник, участник переворота и вообще ужасный лжец. Благодаря чему не должны верить ни единому твоему слову.

– Почему же тогда не убили и слушаете? – ещё немного боязливо говорил загнанный в угол.

– Во-первых, интересна полная картина произошедшего, во-вторых, Хандий может был и плохим озёрником, зато хорошим человеком, его сына, думаю, можно выслушать.

Все спешились с мырков.

– Вы похожи на па…

– Пастухов? Так мы они и есть. Возвращались с пастбищ переждать сезон бурь, заметили тучу птиц над мариотом, решили поспешить, а тут такая заваруха. Выехали какие-то посланники, втирали про переворот, про измену, у самих за спиной гора трупов, настораживающая любого. Попутно пересеклись с группой наёмников, что выдвинулись на поиски последнего «предателя», мы настояли, будто справимся и сами. Поспорили-поспорили и вот наш отряд обскакал ближайшие оазисы, найдя тебя. Теперь поговорим о произошедшем.

Артий сам многого не знал, рассказал лишь про резкие выводы отца о случившимся, как о погромах незапятнанных. В красках поведал о погоне и преследовании. В подробностях описал общую картину города в ту ночь. Ушёл в сторону общих настроений народа на протяжении последних месяцев. Закончил повествование путём сюда.

– Ну и удачливый ты, паренёк. Правда, похоже дальше нам разбираться самим. Сейчас бы решить, что делать с тобой… Назад тебя не повезем и прятать у себя не собираемся, не хватало сразу же сцепится с людьми из мариота. Из уважения к Хандию и нашей общей с ним вере – поможем. Знаешь сюда скоро заедет один караванщик, старый должник. Уедешь отсюда с ним. Можешь не волноваться человек проверенный, не навредит.

– Допустим возьмёт меня он с собой, а дальше?

– Высадит где-то, оставит пару монет, потом станешь свободен, как ветер. Детали оговоришь лично.

– Похоже, выбора у меня нет, – понуро добавил спасшийся из Меридии.

– Взбодрись. Повезло что мы нашли, могли и наёмники. Ладно, нам пора. Завтра – днём или вечером – жди, – пастухи уехали, оставляя Артия одного.

***

Приехал поисковый отряд к своему дому довольно быстро, козлопасы – мастера постоянно выверять безымянные маршруты. Город тем временем находился во временной осаде. Просочившиеся подозрительные вести о поголовно вырезанных семьях, не тронутых «зеленью», заставили насторожиться скотоводов. Так что, прискакавшие прямиком направились с информацией к руководителю всего клана.

– Ну, настигли бунтовщика? – без эмоционально поинтересовался руководитель. Улыбчивый старичок преклонного возраста, с телячьими глазами.

– Да, и думаю итог вас не удивит. Никакой это был не головорез, – сын Хандия, которого чуть не убили. Вовремя мы всё же подоспели и перехватили тех наёмничков. Если кратко всё так, как и думали, наших ещё и имперцев в придачу передавили. К тому же странный, однако, отъезд Серьяма вышел, изворотлив сволочь. Болезнь очевидно разогрела ненависть оседлых, а кто-то ей воспользовался. Выясним и отомстим.

– Неприятная ситуация мой друг. Конфликты нам чужды, но выхода у нас не остаётся. Что с сынишкой Хандия сейчас?

– Оставили пока. Пообещали помощь.

– Какую же?

– Скоро ведь скупщик коз приедет по договорённости, спихнём и этого Артия. Опасно его оставлять здесь, пусть лучше уезжает как можно дальше. Не надо ему ни видеть, ни участвовать в предстоящем.

– Согласен. Мальчик похоже и так насмотрелся достаточно, останется здесь заслужит лишь удар кинжала в спину за длинный язык.

– Значит помогаем. Завтра по приезде купца с ним договорюсь.

– Хоть одного невиновного удастся спасти. А пока иди, мне надо подумать. Ведь в планах было просто переждать сезон непогоды…

Из года в год в одно и то же утро замаячили вьючные животные, принадлежащие неизменному торговцу всякой драгоценной всячиной Мальту Вилуа. Он четыре десятилетия следовал по одной проторенной денежной дорожке, не жалуясь. В Мердии его интересовал только живой скот, который составлял естественный рацион в дороге. Ещё издалека хозяин каравана приметил напряжённую обстановку и послал посыльных передать продавцам скота о его прибытии и по возможности самим совершить сделку. Назад посыльные вернулись с козами и в сопровождении пастуха, разговорившего вчера с Артием у костра.

– Приветствую тебя, Вилуа! Смотрю ты не меняешься. Чуть жаренным запахнет, скрываешься за спины подчинённых.

– А ты смотрю, Фир, за столько лет не перестал хамить! Дружба с главой клана сделал тебя хуже.

– Так мы и сдружились на почве моей честности и открытости, этикет оставь людям мариотов. Решил напомнить тебе о должке, оставленным давным-давно.

– Что? Нужны деньги?

– За кого ты меня принимаешь?! Думаешь мы жизнями людей торгуем?! Мы тебя спасли в бурю, вывели из глухой пустоши, будь добр спасти теперь нашего человека.

– Спасти… Кого?

– Паренька одного. Ему здесь скоро опасно будет находиться. Нежелательный свидетель, скорее всего убьют. Нам его слов хватило, теперь он враг оседлым. Увези его до Вийифия. Будем квиты.

– И всё? Что ж, а скидочку… – торговец присмирел под строгим взглядом козлопаса, – Договорились. Где мальчишка?

– Не беспокойся, доведу.

Караван двинулся вместе с временным проводником. Ящерицы-перевозчики огромные и далёкие родственницы макх, своими когтистыми лапящими бороздили это «сухое море». Люди их прозвали созвучно собратьям – микхи, они кроме своего размера мало чем отличались от сородичей. Конвоировали чешуйчатых наёмники на белых львах, обученных специально для кавалерийского боя. Эти кошачьи были достаточно выносливы и покорны, чтобы подставить свои спины наездникам. Сами кавалеристы были облачены в бронзовые нагрудники шлема и вооружены длинными мечами и копьями. Сторожили они тюки драгоценностей, руды и бурдюки с водой, перевозимые из самой Артинии. Мальту обладал достаточными богатствами для подобающего сопровождения.

Найдя ориентир, Фир свернул в сторону пересыхающего пруда. Проехав к тому месту, где оставил сероглазого юношу, ничего нового не приметил. Всё так же Артий сидел рядом с костром, правда с потухшим, смотрел в точку и жевал финик. Поблизости пил из лужи тушканчик, а хищный ворон готовился к пике. Вилуа остался поодаль, давая переговорить сначала знакомым друг другу местным.

– Не заждался, парниша? Я тут с гостями. Они увезут тебя подальше.

– Нельзя ли мне остаться?

– Да ты успокойся, для тебя стараемся. Может сил поубивать всех гадов не хватит, зато суда добьёмся. Если нет, тут-то хоть все передохнем, но справедливость получим. Ни в том ни в другом варианте тебе житья не будет. В благодарность твоему отцу: за безвозмездные кузнечные услуги, мы в ответ окажем услугу его сыну. Благородно? Не сомневаюсь. Так что, спиши к тому человеку, сидящему на той ящерице, и отправляйся куда подальше. Зовут, если что, Мальту. Ну бывай.

Артий пустил несколько крупных слёз.

– Чего ревёшь? Не маленький, собери волю в кулак. Марш!

Приказ был исполнен. Осиротевший парень поплёлся на встречу со своими новообретёнными попутчиками. Фир сам же пустился в галоп на своём мырке и скрылся за очередным барханом.

– Ну здравствуй. Тяжёлая доля на тебя свалилась, соболезную. Мне Фир всё рассказал.

– Благодарю, господин Мальту. Спасибо и за помощь в перевозке меня в более безопасные места.

– Вежливый, – рассмеялся торговец, – Ладно садись на свободного микха.

Артий забрался на последнего. И под блеяние козлов караван отправился в путь.

Глава 6 "Первые вопросы и цели"

Караван двигался от ориентира к ориентиру целую андару, делая в самые жаркие моменты дня остановки. Коллектив был неразговорчив с новичком, да и зачем? Всего лишь временный попутчик. Хотя дорога предстояла долгая, так что, быть может, кто-то и заговорит, пожелав развеять скуку новыми мыслями и переживаниями. Торговец и наёмники знали друг друга давно, они сами уже не могли удивить себя речами собеседника. А послушать что-то новенькое хотелось. Правда лично попутчик тоже не горел желанием пока к разговору. В нём шло осознание изменений, что с ним приключились. Понимание чудовищности ситуации и связанные с этим перемены характера и взглядов. Нужен был лишь толчок до окончательной трансформации. И чувство приближение этой последней капли становилось всё сильнее.

Основным же развлечением в деловом путешествии служило кормление львов на стоянках. Случайную козу отвязывали от остальных, хлёстким ударом палки подгоняли её бежать куда придётся. Когда та отбегала достаточно далеко, на убегающее животное спускали хищных кошек. Преследователи, подгоняемые древними инстинктами, настигали жертву за секунды и раздирали бедняжку на куски. Микх кормили сразу расчленённой козлятиной. Охранники питались солониной, запивая ту водой. Неплохой отдых после постоянной дороги качки и однообразнейших видов непримечательных пространств. К счастью, впереди должен был быть привал побольше – перевалочный пункт нужный, чтобы защититься от особо сильных песчаных ветров.

Так на двенадцатый день всё-таки показалось неприметное пустынное селеньице. На подступах встречала атмосфера смерти. Как и в Меридии на высоте кружили падальщики. И вправду, не много в дали от скопления домишек чернело распластанное тело, рядом с ним на камне сидел какой-то человек. Повидавшие виды скитальцы бросили беглый взгляд в том направлении и, незаинтересованные, устремились к намеченной в планах деревеньке из глины и песчаника. Только вот Артий, наоборот, не желая мириться с одиночеством и подгоняемый впечатлительный натурой, решил разузнать о произошедшем. Спрыгнув с микха, он пошёл в направлении мрачнеющего происшествия, в спину донёсся крик:

– Куда?

– Я ненадолго. Просто хочу кое-что узнать.

Останавливать не решились. Пока приезжие занимали гостевые домики, сероглазый юноша, пошатываясь, добрёл до старика, одетого в белое суконное одеяние, у ног которого лежал обезображенный мёртвый парень лет двадцати.

Мертвец прибывал в ужасном состоянии: череп был проломлен, грудная клетка нашпигована камнями, рука неестественно согнута, а глаза... Отвратное состояние трупа ещё не перебивал тошнотворный запах, значит смерть побывала здесь недавно. Можно сказать, всё случилось вчера.

– Извините, – обратился Артий к старику, – но что здесь произошло?

– Мальчик, тебе чего?

– Простите за беспокойство. Просто увидеть смерть так скоро я не ожидал. Я думал, что уехал от неё далеко.

– От погибели не ускачешь. Вот мой внук не успел сделать и шага.

– Соболезную.

– Чего уж там. Сам дурак виноват, говорил ему: «Погубит тебя эта девка», – погубила.

– Вы не против поговорить?

– Говори, раз начал.

– Я просто недавно жил в месте, где думал невозможно насилие. Сейчас пожинаю плоды своего легкомыслия. Недавно решил познать природу человеческой жесткости.

– Красивые слова, мальчишка. Не поэт?

– К сожалению, нет. Тянет, однако, в последнее время на размышления. Решил вдруг узнать о мире, в котором живу.

– Где же, в таком случае, ты жил раньше?

– В родном доме и в мелких хлопотах. Сейчас у меня не наблюдается ни дома, ни хлопот.

– И где был твой дом?

– Меридия. Нынче там мне не рады.

– А что в ней?

Пообщавшись на тему прошлого, вернулись к настоящему. Удивительно отстранённые голоса скрывали тяжесть утрат.

– У нас всё не так масштабно. Кровь льётся редко, но как видишь, не менее изощрённо, – старик, которого как выяснилось зовут Лиалим, потёр переносицу и закашлялся.

– За что его так?

– У местного главы была дочь на выданье. Из Сайи жених нашёлся. А девочка своенравна, знаешь ли, проще сказать испорчена. Прежде чем стать чьей-то женой, захотела нагуляться. Выбор пал на моего внука, а он доверчив был. В общем-то дура забеременела, женитьба отменилась, глава деревни нашёл виновного в осквернении его дочурки. Теперь думают, что делать с ребёнком.

– У вас ещё есть внуки?

– Он у меня был последним членом семьи. Остался я один. Последняя надежда на то, что выхлопочу себе право воспитать уже правнука. Ты ещё молод, ты сможешь пережить утрату и стать сильнее. Моя же жизнь теперь зависит только от того, кому посвятить её остатки. Иначе… пусть она уже оборвётся, – сколько слышалось в его словах сдержанности и самообладания, виден опыт утрат и переживаний, – Ладно, мне пора.

Сказав последнею фразу, старик засеменил в сторону домов. Русоволосый паренёк ещё некоторое время стоял на месте, размышлял: «Обязательно ли это было? Нет. Простая демонстрация силы, думаю, как и в Меридии. Сила, власть, желание… Вот где корень всех бед? Вот почему всё так. Я, конечно, хотел, чтобы все люди стали счастливы и чисты, но что я могу противопоставить насилию? Я думал о мире, хотя не могу остановить сжатый кулак, направленный в мою сторону…» После раздумий Артий направился вслед за Лиалимом.

Как оказалось впоследствии, он стал сожителем самого Мальту. Уж больно торговцу не терпелось в подробностях узнать о случившимся потрясении в винодельческом мариоте, к тому же переждать очередную вольность стихии хотелось с неизведанной до сих пор личностью. Сначала неловкий потом более естественный разговор потёк на тему Меридии, но долго там не задержался. Как-то Артия уже достало быть ходячим справочником. Поэтому он сам решил проявить инициативу, а обстановка это позволяла.

– Скажите, Мальту, а сами вы давно торгуете?

– Достаточно.

– В этом причина, почему вас не заинтересовало встретившее нас зрелище. Привыкли?

– Суровая смерть, в таких местах – дело обыденное. Не хотел портить аппетит. Ну и тем более, где есть запрет, там найдётся и нарушитель. Хоть вечность броди по свету всё едино – закон и подчинение.

– Получается, это не редкость?

– Да. Но это нечто по сравнению с моим давнишним путешествием. Пускай я и прошёл великую Виноградную лозу всего лишь раз, но запомнил этот путь на всю жизнь. Мне хватило впечатлений, чтобы никогда в него больше не отправляться – одни убытки и опасности. Некоторым дуракам нравится неизведанное, мне же достаточно и родного Алинарда.

– Тогда скажите, много ли в своём странствии по миру встречали милосердия?

– Тебе зачем? Странный вопрос.

– Просто хочу прояснить один момент.

– Ну милосердие – понятие относительное: где-то было – где-то нет.

– Можно ли по-вашему искоренить зло?

– Повторюсь: странные вопросы. Ближе к делу.

– Меня не покидает последнее время мысль. Я буквально недавно познакомился со смертью, но уже её возненавидел. Понимаю, она неизбежна, но никто не должен сталкиваться с ней преждевременно – это неправильно. Давно в себе растил идеи о борьбе с людскими пороками. Однако, только сейчас я задался этой целью всерьёз. Целью защитить человеческую жизнь, которой нет ничего ценней.

– Хочешь изменить мир, ладно мир – человека?!

– Почему нет? Я слышал мои кочевые предки добились в добродетели небывалых результатов. Больше всего на свете мне сейчас хочется справедливости, почему бы её не сотворить. Может в мире есть люди, сумевшие взрастить в людях доброту? Может есть какой-то ключ или секрет?

– Интересно… – Мальту задумался, – встречал я многих сумасшедших, кричавших: «Нет насилию!» За одними даже шли. Но чтобы слушались многие, такого не припомню. Хорошо… Ты серьёзно строишь мировые планы?! Похоже смерть родителей повлияла на тебя чересчур сильно. Ха-ха-ха. Представил, как надзиратель склонился перед рабом в извинение – глупость. Артий, мир стоит на трёх китах: деньги, народная масса и сила власти. Не вмешивайся в естественный порядок, ты мальчик из Меридии, а не герой древних сказаний. Обычно те, кто говорит о добре, оказываются злейшими людьми.

– Что же вы мне предлагаете? Сидеть и смотреть на скоротечность бытия! Знаете, когда тот пастух, что спас меня, сказал собраться и престать плакать. Я подумал, а что мне делать?! Лишившись всего нужно отвлечься. Почему бы не отвлечься в противостоянии естественному злу, уничтожившему мой дом, – в спокойной серости глаз заплясали искорки.

Торговца охватил страх. Скольких он обманул и на скольких нажился, а сколь многое ещё предстоит. Возможность лишиться частички себя, пускай и подлой, вызывало неприязнь. Разве этот глупец, имеет право учить его – шестидесятилетнего хитреца, наученного опытом жизни.

– Глупец, одумайся. Человек соткан из оттенков. Уничтожить всю мерзость, быть может, замечательно, но тогда что останется? Нет, ненависть, насилие и прочее не искоренить. Попытаешься – оно же вернётся к тебе с удвоенной силой. Церковь «Всевидящего ока» неугомонно говорит о добродетели, хотя сама по уши погрязла в её противоположности.

– Я не конфликтный, но попробовать вступить в борьбу попытаюсь.

– И как? Огнём и мечом?

– Словом и делом. Меня воспитал отец и мать, они сделали из меня человека, почему бы не убедить других быть чуточку добрее к ближнему.

– Тогда вещай младенцам. Старшие просто не обратят внимания на полоумного сопляка!

Артий не захотел дальнейшей перепалки и замолчал, торговец лёг на расстеленную постель и заснул. Русоволосый юноша задумался над словами купца, думал чуть ли не всю ночь, под конец всё же улёгся спать.

Утром пустынную деревню накрыла буря. Из-за непроглядной пелены песка приходилось практически в слепую ориентироваться в этом скоплении однообразных низеньких строений. Местные, жившие за счёт подобных путешественников, старались оказать всяческую помощь. Артий не стал исключением и попросил довести его до старика Лиалима, уж больно захотелось вновь пообщаться с ним. Как ни крути, а до седин доживают либо мудрые, либо везучие, либо умеющие цепляться за жизнь.

Неожиданно обрётшего тягу к общению парня привели к не самому бедному дому. Раздались пару стуков в добротную дверь. На пороге предстал удручённый горем старик.

– Тебе чего, малец?

– Извините за беспокойство. Я бы хотел продолжить беседу.

– Что же там продолжать?

– У меня зародилась мысль. Я думаю, ваш опыт помог бы ей развиться.

– Тебе понадобился мой стариковский опыт? – Лмалим усмехнулся, – Ну заходи.

Артий прошёл внутрь домика скромного убранства, где успел поселиться дух одиночества.

– Опять же прошу прощение за беспокойство. Но ваша трагедия подтолкнула меня на мысли о сущности зла и ненависти. Мы с моим проводником поспорили на эту тему. Он говорил, что зло неискоренимо. Я считаю иначе. Я хочу не допустить произвола насилия.

– М-да, в некоторых мариотах, тебе бы уже отрезали за такие слова язык, – с улыбкой ответил собеседник, – Хочешь узнать, знаю ли я как сделать так, чтобы люди стали чуточку добрее, а правители скромнее? Нет, таких обычно забрасывают камнями и четвертуют. Никто не хочет, чтобы их учили жизни. Особенно яростно борются с новым воззрениями те, кто верил всю жизнь в обратное. Многие привыкли искать виновных и за вину их наказывать. То, чему ты пытаешься сейчас воспротивиться, называется власть. Власть силы, власть толпы, власть закона – всё это и есть основа того, с чем ты хочешь бороться. Есть много ответвлений, но основа неизменна.

– Что же если изменить власть, изменить народ, изменить себя, то значит получится искоренить и ненависть? Я знал одно учение…

– Древнее учение о подземном озере и рождении душ. Как же там говорилось: «Чистота зависит от одной капли, чтобы развеять грязь достаточно для начала первой, а потом за ней потоком очистится множество.» Интересные слова, но скорее нереальные. Хотя почему бы и нет? Дерзай.

– С чего бы мне тогда начать по-вашему?

– Начни с одного человека, если убедишь его тебя послушать: знай ты на верном пути. Ладно, извини, что-то сегодня я сам не свой. Немного подустал, зайди чуточку позже.

– Понял. Спасибо. До свидания. Желаю вам хорошего отдыха.

– Скоро ли вы отправляетесь в путь?

– Через два дня.

– Если захочешь просто поговорить, заходи.

– Хорошо.

Прошли два дня мимолётно. Артий говорил с Лиалимом, спорил с Мальту. Песчаные бури стали утихать и все готовились снова вступить на пустынные тропы, а в сероглазом пареньке начинало формироваться видение того, что он хочет. А хотел тот многое, для начала изменить человека. Горький опыт подталкивал к этим мыслям. Юношеские мечтания обретали реальный стимулы. Теперь-то Артий обрел врага, пускай и эфемерного, а это уже можно считать началом взросления.

Все караванщики погрузились на своих скакунов и отправились в путь. Последним эпизодом, увиденным Артием перед окончательным отъездом отсюда, стала перепалка Лиалима с каким-то рослым мужчиной. Парень и рад бы был вмешаться, только это бы не имело смысла. Через несколько часов — это местечко скрылось из виду.

Снова потянулись дни скучной и однообразной дороги от ориентира к ориентиру и от оазиса к оазису. Иногда приходилось встречать гнев природы на открытой местности. Хорошо, что Кирин перестала печь так сильно днём, компенсировав остальные недостатки.

Перебираясь через очередную дюну, глава наёмников Мальту заметил над случайным барханом темнеющую точку, которая скрылась так же быстро, как и появилась. Воин, побывавший во множестве заварушек приказал готовится к бою, опыт подсказывал засаду. Похоже скоро предстоял бой. Всадники на белых львах, обогнав медлительных микх, начали выстраиваться в двухрядный клин. Артия ждал тритий урок людской жёсткости. Какие же он сделает из него выводы?

Глава 7 "Спасение"

До того, как руководитель наёмников стал выстраивать кавалерийский клин, Артий был погружён в собственные думы. Он неожиданно для себя подчеркнул, что стал излишне говорлив. Раньше ему бы и в голову не пришла идея учинить спор, да тем более с пожилым Мальту. В Меридии он бы не искал способов достижения его не сбыточных мечтаний, не пробовал бы нырять в пучину новых знаний, а резкие заявления – «Я хочу изменить мир» – не смогли бы сорваться с его уст. Сейчас после былой пылкости пришло осознание совершенного, но поворачивать назад было поздно. Хоть сомнения и новизна вносили сумятицу во внутреннее спокойствие, отступать было бессмысленно, жизнь назад не повернёт, а значит нужно меняться вместе с обстоятельствами.

Наверняка Артий знал лишь то, что нужно добраться до места назначения, и там всё спокойно обдумать. В голове пробегали моменты того, как отец учил читать озёрный молитвенник, ибо, других текстов для практики чтения не было. Древние учение отпечаталось где-то глубоко в нём, не давая забыть основной мотив. Вспоминались рассказы мамы о её родине и церкви «Всевидящего ока», последователи которой отвергали физические блага во имя славы Империи и доказательства преданности вере. Потом перед глазами всплывали детские годы, когда Сета не съела зависть. Затем раскалённый метал, жаркое светило, смех матери и последний завтрак перед случившимся происшествием. Вспышка: резня и трупы на улицах, крики и гомон бурлящих улиц, факелы и блеск оружия, – в воображении проносились ужасы увиденного в ту ночь. Дальше смирение со смертью родных и с невозможностью с ними попрощаться…

Собраться в боевой порядок!!! – раздалась команда.

Всадники, бывшие по бокам, выехали вперёд. Ответственный за безопасность всего каравана заметил чью-то мелькнувшую за барханом голову, так как этот участок считался не безопасным, решили играть на опережение. Двадцать бойцов выстраивались в боевую формацию в виде наконечника стрелы и стали обходить препятствие из песка слева, чтобы если что встретить неожиданной удар небольшими щитами, едва прикрывающими полностью голову. Длинные копья протянулись вперёд готовые встречать неприятеля, белые львы ступали по жаркому песку в ожидании кровавого пира. Охранники, одетые в длинные мешковатые одеяния с простенькой бронёй, состоявшей из двух блюдцевидных нагрудных медных пластин, а также медных наручей и поножей, высматривали цель. Куполообразные бронзовые шлемы отбрасывали блики, добавляя величия этому действу.

Враг, поняв своё раскрытие, занял черной взметнувшийся тучей вершину возвышенности. Их было примерно сорок. Все они были изящно обёрнуты тканевыми одеяниями, как и у меридийских пастухов сквозь белую головную повязку виднелись лишь глаза. Восседали разбойники на обычных мырках, в руках либо топоры, либо короткие копья. Ринулись две группы друг на друга незамедлительно. Наёмники твёрдым строем, бандиты обширной лавиной.

В открытую столкнуться хищники дорог с противником не решились. Понимая, что преимущество в вооружении не на их стороне, они разделились на две группы и попытались окружить клин, но не получилось. Формация тоже разделился на две равные линии и завязалось две баталии, каждая в соотношении двадцать к дести.

Ноги ездоков усиленно обхватывали ткань, положенную на спины животных под ними. Глаза одних ловили выражение других, расстояние стремительно сокращалось, но прежде, чем сойтись в бою, кое-кто из грабителей использовал пращу. Из десятка мелких камней целей достигли два – один убил жертву, другой ранил морду льва.

И вот наконец завязался ближний бой. Длинные копья сразу вывели из стычки одиннадцать молодчиков, четверых серьёзно ранив, остальных заставляя уклоняться. Началась казавшиеся бесконечной рубка. Топорики и кроткие копья натыкались на щиты и хорошо защищавшие грудь пластины, а вот длинные загнутые на конце мечи наёмников – яфи – рубили без проблем, разрезая конечности с невероятной лёгкостью. Внизу тоже шла борьбы: львы грызлись с мырками – первые пытались перекусить шейные артерии грызунов, вторые прокусить нос и глаза кошек. Произошло множество небольших столкновений.

Так сошлись в фактически в дуэли два противоборствующих бойца. Длинное копьё защитника каравана осталось в одном из тел дружков противника, за дело принялась яфь. Бандит же, держа топор в правой руке, приготовился, сделав замах от левого плеча, и ударил в область шеи. Его оппонент не растерялся, своим мечом сделав размашистую контратаку, изменил направление удара противника. Разъехались и съехались вновь, поменявшись ролями. Теперь яфь рубила по прямой траектории, единственной преградой на её пути стала ручка топора. Но разбойника не спас блок, ведь топор выскользнул под натиском яфи и кончик меча пробил лоб. Лев вслед за хозяином одним укосом добил растерянного мырка.

В другом участке битвы на одного наёмника нападали уже трое. Атаку первого нападавшего воин отвёл щитом, второго перехитрил, ударив резко снизу-вверх, тем самым подрубив замахнувшуюся для удара конечность. Вот с третьим он совладать не сумел, наконечник копья вонзился ему точно в глазницу, опрокидывая назад. Правда, в порыве ярости, убийце в бок вцепился лев, сбросив того с собственного скакуна.

И так в мелких стычках и продолжался бой. Кому-то точным ударом отрубали кисть, другому распарывали живот, а некто умудрялся резким толчком кулака спешивать цель. Перевес кренился в сторону телохранителей торговца, поэтому оставшиеся нападавшие, в количестве восьми человек, поспешили ретироваться. Ещё один из проигравших тоже попытался сбежать, но рубящий удар в спину этому помешал.

***

Пережившие бойню стали пересчитывать тех, кто остался на этом свете. Из двадцати уцелело четырнадцать, при этом трое серьезно искалеченных. Пока шла передышка между победителями, на песке шевелились четверо недобитых налётчиков.

Даже для этого опасного участка нехарактерно большая ватага вооружённых головорезов. Либо Мальту и его спутникам не повезло первыми испытать их жажду наживы и попасть под серьёзный удар, либо предыдущие путники не переживали встречи с грабителями, и потому преступники оставались в тени от стражей ближайших городов.

Вот только теперь, благодаря одержанной победе, охотники сами стали добычей. Всё что имело хоть малейшую ценность сдиралась с трупов. А тем, кто ещё подавал признаки жизни, выносили быстрый приговор.

Мальту подозвал к себе Артия.

– Скажи, «мечтатель», вот нас бы убили, если бы мои телохранители не убили этих бандитов раньше, о чём же ты думаешь теперь? Думаешь этих налётчиков возможно было изменить?

– Один человек, с которым я познакомился недавно, говорил, что подобных людей толкает на преступление нужда. Поэтому, может и возможно. Он много путешествовал и видел, как люди меняются от места к месту, всё зависит от тех, кто командует и правит. Как только определюсь с местом своего будущего пребывания сразу возьмусь за теорию, – с лёгкой улыбкой сказал юноша.

– Ошибается твой человек, я путешествовал наверняка ничуть не меньше его. Может счастье от места варьируется, но человек остаётся таким же. Повторюсь, нет города без преступников и без законов, где всё царит на честном слове. Власть она на то и власть, необходима для порядка.

– И чем сильнее она упорядочивает порядок, тем меньше его становится, – вспомнил очередное умозаключение Лиалима.

– Ну и глупость. Власть должна быть сильной, чтобы воля была беспрекословной. Правители для того и существуют, их цель блюсти покой, для таких как я, от таких как они, – купец мотнул головой на мёртвых нападавших, – Пускай грязны методы, но чисты цели.

– Цель не оправдывает средства. Почему нельзя втиснуть в этот вихрь подчинения, хоть капельку милосердия? Проблему с которой борется система силы, её же и рождает, – в этот раз не поднимая голос и с достоинством, сказал молодой человек.

– Ну заладил милосердие-милосердие. Ничего ты не понимаешь. Мир уже тесен для всех человеческих мыслей. Мы столько наговорили друг другу о всяком, но не разу не сошлись во взглядах, поэтому-то из моды насилие и разные пороки не изойдут. Иногда столь разношёрстную толпу нужно утихомиривать, или жизнь превратится в вечный спор, приправленный непониманием того, а что вообще правильно? Ну не поверю я в то, что даже в том мире, который хочешь ты, вместо драки из-за какой-нибудь ерунды противоборствующие стороны всегда будут жать обоюдно руки в знак перемирия. Знаешь, раз хочешь посмотреть на силу сострадания или чего-то ещё в таком духе, то попробуй убеди людей, потерявших друзей, проявить жалость к проигравшим. Справишься, тогда-то и посмотрим. Может быть, даже удивлюсь.

Артий воспринял это как вызов, который олицетворялся переломным, потому что убедить Мальту в силе милосердия многого стоит, в связи с чем тот направил микха в сторону бывшего поля битвы. Как назло медлительное существо, казалось, стало двигаться ещё медленнее. Когда всё-таки парень добрался до нужного места, остался в живых лишь один раненный бандит. Он вскидывал руку в попытке защититься, но вот-вот безжалостная рука возмездия оборвала бы его жизнь.

– Стойте!

На окрик обернулись.

– Позвольте мне с ним поговорить!

Немного посомневавшись, ему ответили:

– Ну валяй, – посмотрев на прибывшего, как на дурака, наёмники решили допустить его к недобитому врагу. Мародёрство и выправление погнутых мечей, пока было приоритетнее.

Подойдя к тому, кто ещё подавал признаки жизни, Артий наклонился и сказал разбойнику практически одного с ним возраста:

– Позволишь помочь? – риторически спросил пришедшей, – Я хочу спасти тебя, несмотря на то, что ты сделал.

В ответ лишь кивок.

– Отлично, а то вдруг бы захотел справиться сам. Постараюсь договориться.

– Какой тебе резон? – послышался ответ дребезжащим и тонким голоском.

– Разве нужен резон для спасения человека? Мне тоже однажды спасли жизнь, и я просто отплачиваю каждому встречному тем же. Только по обещай мне одно, если спасу тебя, ты больше не посягнёшь не на одну жизнь.

– А как я тогда буду выживать?

– Честно и мирно.

– Верно, ты безумец!

– Кто знает… – с горьковатой улыбкой обиды, за постоянные нарекания психически больным, протянул Артий.

– Ну хорошо, обещаю, – даже сам спасаемый не понимал: говорит ли лично он правду или обманывает.

– Вот и замечательно.

Русоволосый заступник обратился к главе наёмников:

– Уважаемый, Ир Вилис, – обращение, долетев до высокого мускулистого мужчины бронзового загара с небольшим шрамом у подбородка, заставило того обернуться – не могли бы вы сохранить этому побеждённому жизнь?

– Чего?!

– Понимаю, звучит чересчур требовательно, но он более не приставляет угрозы. Прошу его пощадить.

– Ты хоть думаешь о чём говоришь? – прозвучал сурово вопрос, – Эта падаль убивала моих людей и мирных путников, а сейчас ты просишь сохранить ей жизнь?! Не заслужила.

– Я думаю он получил урок на всю жизнь, и никогда больше не захочет испытать его вновь. Сохраните ему возможность осознать собственную вину, умоляю, видите он уже почти при смерти. Что вам будет от одной жизни? Он, как и я совсем юн, его ещё можно исправить, прошу.

Старый воин со снисхождением начал посматривать на просящего, ведь не каждый день его слезно умоляли спасти жизнь какому-нибудь мерзавцу.

– Пойми то, что он молод, не уменьшает его проступка. Вот отпустим сейчас, он вернётся к своим, и снова начнёт убивать. Таких только смерть и исправляет.

– Убить и расправится с виновным просто всегда, но попробовать изменить уже тяжелее. Позвольте я попробую. Вам не тронуть беспомощного ничего не стоит. Я готов взять ответственность и приглядывать за ним, – смиренно, но неотступно парировал Артий.

– Ты что хочешь ещё его взять с собой?! – взбешённо вскричал Ир, – Желаешь, чтобы я ел рядом с тем, кто убил моих бойцов! Ему я не подам и капли у ручья.

– Я поделюсь своей долей провианта, а микх может выдержать и двоих. Только оставьте ему жизнь. Просто бросить его тут не вариант, за ним не вернуться, а отсюда никуда не добраться, смерть будет лишь мучительней.

– И что с того? Он знал на что шёл.

– Такие люди не из счастливой жизни занимаются подобным, позвольте мне взять ответственность и пообещать, что с этого момента он больше не навредит никому. Клянусь жизнью: я приложу все усилия для недопущения произвола с его стороны.

Наёмники начали перешёптываться: смелость и самоотверженность парня их поразили, поэтому было решено сделать исключение для этого случая. Тем более раненный явно не был главарём или каким-то матёрым преступником, скорей всего, только-только свернул на кривую дорожку. Решили сжалиться, чтобы просто в очередной раз убедиться, что люди не меняются. Одной прекрасной ночью этот недобитый при попытке побега убьёт этого гуманного защитника, а потом уже можно со спокойной душой и заколоть того в погоне.

– Ладно. Можешь взять этого под свою опеку, больно молод, вдруг «действительно» дурная компания и бедность, – иронично отмахнулся Вилис.

Забрав всё что блестело и накормив львов внезапно появившиеся пищей, подлатав раны и проводя взглядом Артия, усаживающего на микха нового попутчика, двинулись в путь. Мелкие грызуны, насекомые и всевозможные ящерицы стали растаскивать оставшиеся следы боя. Нет более живого место в пустыне, чем бывшее поле брани.

– Как он тебя уговорил Ир? – вопрошал Мальту.

– Знаешь, мальчик захотел поиграть в спасителя, ну так пусть попробует. Он думает, будто из его спутника получится отличная подопытная игрушка, пускай на своей шкуре испытает цену ошибок.

– Я уж думал тут замешено «милосердие». Ха-ха-ха.

– Если честно не без этого. Мне почти столько же сколько и тебе. Это моё последнее путешествие, а дальше спокойная старость в уютном доме. И брать на себя лишнюю судьбу желание никакого. Возможно и вправду у парня что-то там получится, так я тогда только пожелаю наивному удачи.

– Посмотрим-посмотрим. Уже примерно прикинул ближайшее время побега.

– Вспоминаю тебя в его годы. Ты же тоже боролся за идеалы «Всевидящего ока» в юности. Тогда ты был пламенным оратором.

– А сейчас жалею. Мои шрамы от плетей ещё сильнее жалеют о прошлом. Подростковая шалость не больше.

– И всё же, когда-то и ты верил в некоторые общечеловеческие догмы.

– Не будем об этом.

– Как пожелаешь.

***

– Меня зовут Артий. А как твоё имя?

– Зиаир…