Пиковая Дама

Глава 1 *Начало*

Вечер лениво опустился на город, окрашивая небо в сочетание переспелого персика и фиолетового винограда. В небольшой, уютной захламленной квартире Амелии время, казалось, застыло. Тягучий, как расплавленная карамель, воздух был наполнен ароматом остывающей пиццы и скукой. Элина, подперев щеку рукой, бездумно листала ленту в телефоне, где чужая яркая жизнь сменилась очередной рекламой. На диване, в обнимку, устроились Амелия и ее парень Майк, их тихий шепот едва нарушил мерное тиканье настенных часов.

Эта идиллия застоя была привычной для их дружбы, но сегодня Майку она явно насучила. Он резко сел, нарушив уютное гнездо из пледа и подушек.

«Давайте я что-то придумываю?» — его голос прозвучал слишком громко в звуковом тишине.

Амелия Лениво приоткрыла один глаз. «Ну ладно, и что ты предложишь? Посмотреть фильм мы уже пытались, ты заснул на заставку».

Майк проигнорировал укол. Его глаза загорелись азартным, слегка безумным блеском, который Элина знала слишком хорошо. Этот блеск обычно предшествовал идеям вроде «а давайте залезем на крышу заброшенной больницы» или «Давайте попробуем перец Чили».

«В Пиковую даму», — провозгласил он.

Элина фыркнула, не отрывая взгляда от телефона. «Может, нам еще в пьяницу поиграть? Или в подкидного дурака? Уровень острых ощущений примерно тот же».

«Да не в эту!» — отмахнулся Майк, его энтузиазм ничуть не угас от ее сарказма. «В другую! Настоящую. Там надо взять карту пиковой дамы, зайти в темную комнату, лучше всего в ванную, потому что там есть зеркало. На зеркале нарисуйте губной помадой лестницу и дверь наверху. Потом трижды говорят: «Пиковая дама, приди». Говорят, на зеркале должно появиться белое облако — ее дух. Оно начало опускаться по ступенькам. И самое главное — надо успеть стереть лестницу до того, как дух доберётся до последней ступеньки. Иначе…» Он сделал драматическую паузу. «Иначе мы сдохнем».

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гудением старого холодильника на кухне. Амелия выпрямилась, с интересом взглянув на Майка. Ее любовь к мистике и ужасам была почти так же сильна, как и ее любовь к самому Майку.

«Звучит… жутко», — прошептала она. «Но где мы возьмем помаду? Элина же не получает косметику, а свою я не…»

Она не успела договорить. Майк, как хищник, учащийся в стороне, уже встретился с ее косметичкой, небрежно брошенной на комоде. Второе копание, и он победоносно достал из недр сумочки ярко-красный тюбик.

«Вот эта пойдет!» — заявил он, щелкнув колпачком.

Лицо Амелии произошло. Это был уже не мистический ужас, вполне реальная, материальная паника.

«Ээээ! Ты с ума сошел? Это вообще-то дорогая помада! Французская! Она пятьсот рублей стоит!»

«Ну мы же не все потратим», — простодушно ответил Майк, разглядывая алый стержень с восхищением, словно это был волшебный артефакт. Он даже не заметил, как тучи сгустились над его головой.

«Верни!» — потребовала Амелия, протягивая руку.

«Да ладно тебе, Мел, не будь занудой!»

Это была последняя капля. Звонкий, хлесткий звук пощечины эхом прокатился по комнате. Голова Майка мотнулась в сторону, и на его щеке медленно проступил красный отпечаток ладони. Элина наконец оторвалась от телефона, с нескрываемым интересом наблюдая за разворачивающейся драмой.

Глава 2

Воздух потрескивал от подростковой энергии, взрывоопасной смеси волнения и страха. Дождь хлестал по окнам гостиной Элины, отражая бурю, назревавшую внутри. три фигуры сгрудились в полутьме, освещенные лишь слабым свечением экранов телефонов. Тема: вызов Пиковой дамы, мифической Пиковой дамы.

«Итак, ребята, давайте успокоимся», — объявила Элина, пытаясь изобразить холодную властность. Она разгладила свое и без того безупречное черное платье, готический штрих для такого случая. «У нас есть помада. Все, что нам теперь нужно, — это темная комната…»

Она драматическим жестом потянулась к выключателю. Комната погрузилась в абсолютную темноту.

«Э! Элина, ты с ума сошла?!» — закричала Амелия, и в ее голосе послышался неподдельный страх. «Включи его снова! Я ничего не вижу!»

Майк, парень Амелии, вечный шоумен, воспользовался возможностью. «Трусиха! Трусиха!» — поддразнил он, отпрыгивая назад, чтобы избежать игривой пощечины. На его лице была озорная ухмылка, но под бравадой проблеск нервозности выдавал его собственное беспокойство.

Элина вздохнула, ее терпение уже истощилось. «Амелия, если ты боишься, ты можешь уйти». Она знала, что Амелия, ее лучшая подруга с детского сада, на самом деле не пойдет домой. Амелия подпитывалась мощным коктейлем из страха и упрямства.

«Оставить тебя наедине с моим Майком?» — возмутилась Амелия. «Ни за что!» — в ее тоне чувствовалась собственническая натура.

Элина закатила глаза, хотя никто не мог этого увидеть в темноте. Невысказанное напряжение между ними висело в воздухе, гуще, чем влажная предгрозовая атмосфера. Элина всегда питала тайную, безответную влюбленность в Майка, правду, которую она яростно охраняла.

«Тогда мы начинаем игру», — заявила Элина, ее голос был твердым, она пыталась вернуть себе контроль. «Все готовы?»

Хор нервных согласий и напускной бравады заполнил комнату.

Амелия, расположившаяся на подлокотнике бархатного кресла с полупустой кружкой остывающего чая в руке, закатила глаза, но на ее губах играла слабая улыбка. «Элина, ты слишком много смотрела фильмов категории B. И, кроме того, — она указала на руку Элины, в которой застыл яркий тюбик малиновой помады, — эта помада, кстати, моя . Это лимитированная серия Crimson Muse, большое спасибо».

Элина просто пренебрежительно махнула рукой, снимая колпачок с помады. «Незначительные детали, Амелия. К тому же, это для благородной цели! Мы пытаемся вызвать спектральную сущность из преисподней. Эстетические жертвы должны быть принесены». Она замерла, сжимая указанную карту, выцветшую, но безошибочно узнаваемую Даму Пик. (Элина взяла карту Дамы Пик и начала рисовать ею лестницу.) Она прижала край карты к зеркалу как к грубому ориентиру, рисуя толстые, шаткие ступеньки драгоценной помадой Амелии. Каждый мазок был преднамеренным, смесью детской серьёзности и театрального чутья.

«Ну, я хотя бы знаю, как это правильно сделать, чтобы вызвать духа», — парировала Элина, игриво подкалывая скептицизм Амелии. «Все дело в намерении и правильном символе — уф !» Она чуть не размазала свою кропотливую работу, когда Майк, растянувшийся на полу возле зеркала, вытянул ногу и легонько подтолкнул ее.

Майк, с его вечно взъерошенными волосами и улыбкой, которая могла обезоружить враждебного инопланетянина, был тихим якорем их трио. Обычно он позволял Элине руководить их более диковинными выходками, предлагая сухой комментарий или практическое наблюдение, когда это было необходимо. Сегодня вечером он наслаждался представлением. «Ты говоришь мне, что эта бабушкина сказка сработает с твоими художественными навыками, Элина? Больше похоже на пьяную гусеницу, чем на лестницу».

Элина усмехнулась, но не смогла скрыть румянец, который проступил на ее шее. Поддразнивания Майка всегда имели свойство задевать ее, своеобразная смесь раздражения и чего-то более теплого, что она не могла точно назвать. «Это символично , Майк! Дух поймет». Она прищурилась, глядя в зеркало, добавляя последний шаг, большой, размашистый локон наверху. «Элина дорисовала на зеркале помадой лестницу, но почему-то ничего не получалось». (Элина закончила рисовать лестницу на зеркале губной помадой, но по какой-то причине ничего не произошло.)

Наступила тишина, нарушаемая лишь далеким уханьем совы и слабым ритмичным тиканьем невидимых напольных часов. Помадная лестница тускло мерцала на стекле, совершенно инертная. Никаких спектральных шепотов, никакого леденящего ветерка, никакого мерцающего призрака.

Амелия вздохнула, потянувшись за чаем. «Видишь? Я же говорила. Это пустая трата совершенно хорошей помады».

Элина сосредоточенно нахмурилась. Она постучала по подбородку, потом по зеркалу. «Но... я следовала всем инструкциям. Карточка, помада, полночь, зеркало... что я упускаю?»

Майк, который наблюдал за зеркалом с задумчивым, почти озорным блеском в глазах, наконец заговорил. « Майк: Ты забыла кое-что».

Элина повернулась к нему, широко раскрыв глаза в вопросе. «Элина: ?»

Он приподнялся на локтях и указал пальцем на зеркальную лестницу. «Майк: Дверь же ещё надо, как она к нам пройдёт?»

Элина уставилась в зеркало, затем на Майка, затем снова в зеркало. Ее губы раздвинулись в безмолвном «О». Затем у нее вырвался взрыв смеха, яркий, мелодичный звук, который заполнил тихую комнату. « Элина: А точно! » Она снова схватила помаду, в ее движениях появился новый пыл, и с размаху она нарисовала маленькую прямоугольную дверцу у основания своей лестницы из помады. Щелчок. Слабый, почти неуловимый звук, казалось, эхом отразился от зеркала. Лампа мигнула один раз, затем замерла.

глава 3

«Теперь все вместе», — прошептала Амелия, ее голос был едва слышен за воем бури. Она сжимала в дрожащих руках маленькое, потускневшее зеркальце.

«Ладно, ладно», — пробормотал Майк, поправляя на носу очки в толстой оправе. Он выглядел бледным и явно испытывал дискомфорт.

«Сосредоточьтесь, ребята», — призвала Элина, ее темные глаза сверкали в свете свечей. Она была самой преданной ритуалу, той, кто дотошно исследовал легенду о Пиковой даме, мстительном духе, который, как говорили, появлялся, когда его вызывали.

Они глубоко вздохнули, их голоса повысились в унисон. «Пиковая дама, приди! Пиковая дама, приди! Пиковая дама, приди!»

Воздух стал густым от странного статического электричества. Тени сгущались, кружась вокруг них, словно беспокойные духи. Холод пронизывал комнату, несмотря на влажную летнюю ночь. Запах озона наполнял их ноздри. Они повторяли заклинание, их голоса становились громче, отчаяннее.

«Пиковая дама, приди! Пиковая дама, приди! Пиковая дама, приди!»

Внезапно мерцающий свет свечи затрещал и почти погас, погрузив ванную в почти полную темноту. Коллективный вздох сорвался с их губ. Затем, медленно, бледное, эфирное белое облако начало формироваться в зеркале, скрывая их отражения. Оно пульсировало неестественным светом, бросая жуткое свечение на их лица.

Амелия уставилась, широко раскрыв глаза от смеси ужаса и волнения. «Ладно... ладно, что нам теперь делать?» — пробормотала она, ее голос дрожал.

Глаза Майка метались по комнате, останавливаясь везде, кроме зеркала. Он сглотнул, его кадык нервно дернулся.

«Э-э… э-э… — пробормотал он, и его лицо стало еще бледнее. — Я… я забыл…»

У Амелии отвисла челюсть. «Ты забыл?! Ты издеваешься, да? Ты забыл ?» Она сильно ударила его по руке. «Нас сожрут заживо, идиот! Почему ты такой идиот, Майк?!?»

Майк поморщился, потирая руку. «Эй! Я думал, я это где-то записал! Может, в блокноте…»

«Блокнот! Ты принесла на вызов блокнот? Ты серьезно?» — взвизгнула Амелия, ее голос был пронизан истерикой.

Элина, которая до сих пор молчала, с лицом, на котором была маска сосредоточенности, внезапно вырвалась из транса. Проблеск паники пробежал по ее чертам, но она быстро вернула себе самообладание.

«Я сейчас вернусь», — объявила она, резко развернувшись и выбежав из ванной. «Я собираюсь... Я собираюсь проверить кое-что на кухне!»

Прежде чем Амелия или Майк успели задать ей вопросы, Элина исчезла в коридоре. Единственным звуком был неистовый стук дождя по окну и зловещий низкий гул, исходящий от белого облака в зеркале.

Амелия продолжала сверлить Майка взглядом, на ее лице была смесь гнева и страха. «Это все твоя вина, придурок! Мы обречены!»

Вдруг по дому разнесся громкий, настойчивый динь-дон . Звук отдавался в костях, усиленный напряженной атмосферой.

Амелия подпрыгнула, чуть не выронив зеркало. «Что это было?» — прошептала она дрожащим голосом.

Майк уставился на дверь ванной, широко раскрыв глаза от ужаса. «Дверной звонок?»

«Нет, Шерлок, это стадо слонов отбивало чечетку на крыше! Конечно, это был дверной звонок! Но кто мог звонить в дверь в такой час, в такую бурю?» — прошипела Амелия, ее голос был едва слышен.

Еще один, еще более громкий стук разнесся по дому.

Они посмотрели друг на друга, застыв от страха. Белое облако в зеркале запульсировало быстрее, гудение стало громче.

«Я не открою!» — пискнул Майк, отодвигаясь еще дальше от двери.

Амелия глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. «Может, это просто... разносчик пиццы? Он заблудился?»

«В такой час? В такую бурю? И мы уже съели пиццу, помнишь?» — заметил Майк, и его голос зазвучал от паники.

Снова раздался звонок в дверь — долгий, непрерывный звонок , который, казалось, сверлил им черепа.

Глава 4

Майк поспешил к двери, заглядывая в глазок. На пороге стояла готическая девушка, суровая фигура в черном платье, ее макияж был размазан и размазан. Несмотря на тревожный вид, или, может быть, заинтригованный им, Майк отпер дверь и распахнул ее.

«Войдите», — сказал он, отступая в сторону.

Девушка помедлила, шагнув внутрь со странной, почти неземной легкостью. «Спасибо», — пробормотала она, ее голос был едва слышен. «Пожалуйста... не трогайте меня».

Майк нахмурился, вопрос вертелся у него на губах. «Почему у тебя лицо такое грязное?» — спросил он, не в силах удержаться.

Она отвернулась, дрожь пробежала по ее стройному телу. «Дождь... шел дождь».

Майк поднял бровь. «Но... дождя не было весь день».

«Это было», — настаивала она, и ее голос становился резче. «Лил очень сильный дождь».

Майк, обычно быстро споривший, решил отпустить ситуацию. Его немного нервировало ее поведение. «Ну, ладно. Как насчет того, чтобы я сделал тебе чаю? Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы что-нибудь теплое».

Прежде чем она успела ответить, голос, резкий и пронизанный подозрением, прорезал воздух. «Майк! Кто эта девушка?!»

Амелия, девушка Майка, ворвалась в коридор, ее глаза сузились, она с открытым неодобрением рассматривала странную фигуру. Она была вихрем светлых волос и огненного темперамента, полная противоположность темной, таинственной девушке, неловко стоявшей в его коридоре.

Майк вздохнул про себя. Амелия всегда была немного собственнической, особенно когда дело касалось других женщин. «Она... она попала под дождь», — пробормотал он, надеясь разрядить обстановку.

Глаза Амелии сузились еще больше, взгляд стал напряженнее. «Дождь? Майк, дождя не было всю неделю! Ты серьезно сейчас?!»

Девушка-гот молчала, слегка наклонив голову. Воздух в коридоре был густым от напряжения, ощутимая энергия бурлила под поверхностью.

Затем она начала хихикать. Сначала это был тихий, почти детский звук, но быстро перерос в пронзительный, тревожный кудахтанье, которое эхом разнеслось по маленькой квартире. Когда смех усилился, голова девочки резко поднялась, и ее глаза... ее глаза больше не были просто густо подведены черной подводкой. Они были черными. Полностью, совершенно черными, как озера бесконечной тьмы.

Температура в комнате, казалось, резко упала. Майк почувствовал, как холодный ужас сжал его сердце, первобытный страх, которого он не испытывал со времен детских кошмаров. Он отступил назад, натолкнувшись на Амелию, которая ахнула, и на ее лице наконец-то промелькнула тень страха.

Девочка, или кем она была, резко прекратила смеяться. Когда она снова заговорила, ее голос уже не был тем застенчивым, нерешительным бормотанием, что было раньше. Он был глубоким, гортанным и полным злорадства.

«Я отвечу на твой вопрос, Амелия!» — пропела она, ее голос сочился сарказмом. «Майк такой безнадежный дурак, потому что он влюблен в тебя... но это скоро закончится. Потому что сейчас... я убью вас обоих!»

Эпилог

Амелия и Майк сползли на диван, их тела были неестественно неподвижны. Их глаза были открыты, но они тупо смотрели вперед, черные и пустые, как бездонные ямы. Волна головокружения накатила на Элину, когда она бросилась к ним.

«Амелия! Майк! Что случилось?» Она осторожно потрясла Амелию, потом Майка, но никто из них не ответил. Паника стиснула ей горло. Она потянулась за телефоном, ее пальцы дрожали, когда она набирала номер экстренных служб.

«Мои друзья... Я не знаю, что случилось. Они без сознания. Их глаза... они просто черные. Пожалуйста, поторопитесь!»

Парамедики прибыли через несколько минут, их лица были мрачными, когда они оценивали ситуацию. Они давали кислород и проводили тесты, но, похоже, ничего не регистрировалось. Их жизненные показатели были стабильными, но они оставались безразличными, их глаза все еще были пустыми и тревожными.

«Нам нужно отвезти их в больницу», — сказал один из фельдшеров, поднимая Амелию на носилки. «Мы никогда ничего подобного раньше не видели».

В больнице толпа врачей и медсестер окружила Амелию и Майка. Элина встревоженно стояла в зале ожидания, расхаживая взад-вперед, ее сердце колотилось в груди. Часы ползли, каждый из них был вечностью. Наконец, к ней подошел врач с серьезным выражением лица.

«Мы провели все мыслимые тесты, г-жа Петрова», — сказал он, и его голос был пронизан беспокойством. «Их мозговая активность в норме, нет никаких признаков травмы, нет никаких токсинов в их организме. С медицинской точки зрения, они должны быть в порядке. Но… — он замялся, — «…они не реагируют ни на какие раздражители. Они как будто… пустые».

Элина почувствовала, как холодок пробежал по ее спине. «Пустой? Что ты имеешь в виду, когда говоришь «пустой»?»

«Их глаза... вот что больше всего сбивает с толку. Как будто их души... погасли».

Отчаявшись, Элина вернулась в квартиру, надеясь найти какую-то зацепку, какое-то объяснение случившемуся. Она обыскала каждую комнату, каждый ящик, каждый угол. И вот она увидела это.

Под подушкой на диване она нашла два тонких черных шнура. Они были сделаны из какого-то плетеного материала и выглядели странно... неестественно. Дрожь пробежала по ее позвоночнику, когда она взяла один из них. Он был холодным и гладким на ощупь, и от него, казалось, исходил слабый, почти неуловимый гул.

Затем она заметила что-то еще. Слабые красные отметины вокруг шеи Амелии и Майка. Отметины точно такого же размера, как и шнуры.

Внезапное осознание поразило ее, как удар молнии. Она помчалась обратно в больницу, сжимая в руке шнуры.

«Доктор! Пожалуйста, вы должны это увидеть!» Она протянула ему шнуры. «Я нашла их в их квартире. Они были спрятаны. Я думаю... я думаю, они были у них на шее!»

Врач скептически осмотрел канатики. «Я не понимаю, г-жа Петрова. Вы предполагаете, что они стали причиной их состояния?»

«Я не знаю!» — закричала Элина, ее голос дрожал от отчаяния. «Но, пожалуйста, просто попробуйте! Снимите их! Может быть, может быть, это поможет!»

Он вздохнул, но, увидев в ее глазах откровенное отчаяние, смягчился. «Хорошо, госпожа Петрова. Мы попробуем. Но я ничего не обещаю».

Дрожащими руками доктор наложил шнуры на шеи Амелии и Майка, по одному на каждого из них. Он оставил их на мгновение, а затем снял.

Эффект был мгновенным.

Амелия ахнула, ее глаза затрепетали и открылись. «Элина?» — прошептала она слабым и хриплым голосом. «Что... что случилось?»

Майк пошевелился рядом с ней, его глаза вновь обрели привычный свет. «Где мы? Что происходит?»

Элина разрыдалась, облегчение нахлынуло на нее волной. «Вы очнулись! Вы оба в порядке!»

Доктор недоверчиво уставился на него, качая головой. «Я... я не понимаю. Это чудо».

Когда Амелия и Майк медленно приходили в себя, они рассказывали, что помнили. Или, скорее, чего не помнили. У них не было воспоминаний о последних нескольких часах, никаких воспоминаний о черных шнурах, никаких идей о том, что с ними произошло. Как будто их разум был полностью стерт.

«Это как... как будто в моей голове пустое место», — сказала Амелия, нахмурив брови в замешательстве. «Я ничего не могу вспомнить после... после того, как мы просто говорили о том, какой фильм нам посмотреть».

Майк кивнул в знак согласия. «То же самое. Просто... исчезло».

Тайна черных шнуров осталась неразгаданной. Полиция провела расследование, но не нашла никаких зацепок, никаких отпечатков пальцев, никаких объяснений их происхождения или назначения. Сами шнуры были сделаны из неизвестного материала и, казалось, не поддавались никакому традиционному анализу.