Пикапер

Глава 1

Пелагея несильно потянула на себя двустворчатую стеклянную дверь Центра, проверяя открыта та уже для входа посетителей или еще нет. Она предпочитала приходит на работу немного пораньше, чтобы проскользнуть по просторному холлу мимо администратора именно через главный вход и подняться на лифте, а не пешком через вспомогательный, как им предписывала инструкция. Существовал еще пожарный выход, но тот всегда с улицы почему-то оказывался запертым. Пройдя по лестнице до своего кабинета на третьем этаже здания, казалось, Пелагея пропитывалась насквозь стоявшим там затхлым запахом табака. Везде на лестничных пролетах и площадках видели таблички с надписями «Курить запрещено», только где там, если сам директор Центра не выпускал сигарету изо рта.

— Опять нарушаем? — вместо приветствия недовольно произнесла Настя из-за стойки администратора и покосилась в сторону камеры. Мол, начальство все видит и знает.

Пелагее тоже это было известно — несколько раз уже лишали премии именно из-за этого. Но ничего с собой поделать не могла. Как только установят вытяжки и кондиционеры на лестнице, сразу перестанет нарушать правила внутреннего распорядка. А пока что настрой на работу ей дороже.

Лифт мягко остановился на нужном этаже и клацнул дверями, выпуская свою пассажирку.

Пелагея прошла по недлинному, но широкому коридору и остановилась перед дверью с табличкой рядом с ней «Полина Гагарина. Секс-тренер». Порывшись в сумочке, извлекла электронный ключ, как в гостиницах. Прошла в просторный кабинет из двух комнат — холла для ожидания приема, предбанника, как его называла Пелагея, и собственно кабинета с удобной тахтой для посетителей, двумя креслами и столом с ноутбуком на нем. Никаких шкафов, папок и историй болезней — все записи велись исключительно в электронном виде. Руководство новомодного Центра не скупилось и не экономило на мелочах, может, поэтому от посетителей не было отбоя, хотя здесь разовый прием стоил, как у модной гадалки. Только у них на приемах вместо мистики использовались достижения науки — в Центре изучался и обобщался передовой опыт не только в психологии, но и в других смежных дисциплинах.

За имиджем Центра начальство тоже тщательно следило. Именно поэтому на табличке красовалась надпись Полина Гагарина, а не Пелагея Кабанова. Впрочем, она и не возражала — сама не любила свою фамилию. Из-за нее в детстве и уже потом в девичестве пролила немало горьких слез в подушку. А прозвище Кабаниха после «Грозы» Островского прочно закрепилось за ней на долгие годы. Только поэтому она легко из Пелагеи Кабановой согласилась стать Полиной Гагариной. К тому же чем-то была похожа на известную певицу — такая же тоненькая блондиночка, разве только носила не каре, а предпочитала длинные распущенные волосы, которые вились у нее от природы. Предпочитала, чтобы посетители все же называли ее либо Поля, либо Пелагея Юрьевна, но никак не Полина. Почему-то ее нутро категорически отвергало это имя.

Пелагея прошлась по кабинету, по привычке поправила мебель, провела пальцем по столу и крышке ноутбука — все на своих местах, все чисто. Можно начинать прием.

С утра к ней обычно шли те, кто впервые обратился в Центр. А во второй половине дня повторный прием или групповые тренинги. Но ее посетительницы почему не любили коллективные занятия, предпочитая о своих проблемах ни с кем не делиться, кроме своего психолога.

А зря, она бы с легкостью объяснила допущенные женщинами ошибки, научила бы их быть внимательными при выборе партнеров, выносливыми при расставаниях и не слишком доверчивыми при встречах.

Последнее время к ней стали приходить жертвы пикаперов. Этим несчастным в сущности и податься-то со своими бедами некуда, кроме как к психологу — тот им вытрет слезы, в нужном месте послушно кивнет, как китайский болванчик, выслушивая их бессвязную болтовню.

И как объяснить, разъяснить, растолковать этим почти девочкам, девушкам, женщинам, что быстро развести новую знакомую на эмоции — первейшая задача обольстителя. Недавно даже бабушка приходила, пострадавшая в результате точно такого же циничного соблазнения. Она в свои семьдесят решила, что пришла к ней поздняя любовь. А теперь пьет таблетки от сердца и глотает успокоительное.

— Можно?

Дверь приоткрылась и в кабинет заглянула женщина лет пятидесяти.

— Входите…

Пелагея рукой указала на тахту. Но если посетительница откажется прилечь, она ей предложит занять кресло напротив себя.

Но женщина по-деловому прошла, проверила свежесть простыни и, не разуваясь, прилегла, подперев голову рукой, как Клеопатра на пиру. Впрочем, в ней что-то было от египетской царицы.

Пелагея назвала свое полное имя. Посетительница вопросительно выгнула брови.

Заинтересовалась, значит, не полностью еще погружена в свои душевные проблемы.

— Можете обращаться ко мне просто Поля, — предложила Пелагея и добавила: — Как вам будет удобно.

Женщина кивнула и, не называя своего имени, быстро затараторила:

— Вы не представляете, он так дьявольски молод и беспардонно красив…

Ну с этой все понятно. У нее просто молодой любовник. И теперь она разрывается между долгом и страстью. Пришла получить ответ, которого в сущности нет и не может быть. Та сама себя загнала в угол и теперь не знает, как выбраться из него.

Пелагея со знанием дела покачала головой, словно была лично знакома с предметом обожания посетительницы. Она тоже не знала, как помочь женщине. Пара общих советов ничего не дадут. Так и станет мучиться, бедняжка, пока не уйдет от мужа к молодому любовнику, но это ненадолго, пройдет совсем немного времени, и он оставит ее. Бросит. Лучше бы сделал это первым, тогда женщине можно было бы помочь вернуться в семью. Пелагея смогла подобрать бы нужные слова утешения, убедить, что нет ничего уютнее дома и горячо любящего мужа рядом.

Женщина приоткрыла глаза, оторвала голову от подушки, огляделась по сторонам.

— Вы ничего не записываете? — удивленно спросила она.

— Ведется аудиозапись, — невозмутимо ответила Пелагея.

Всех записавшихся впервые на прием об этом сразу предупреждает администратор, что в Центре ведется видео- и аудиозапись, чтобы они могли сразу отказаться от этого. Может, кто-то хочет сохранить инкогнито. Для этого из каждого кабинета и сделана дверь в коридор, чтобы посетители не пересекались в предбаннике. Но можно отключить запись и непосредственно в кабинете по просьбе клиента.

— Ах, все же ведется, — облегченно вздохнула женщина и снова откинулась на подушку.

Пелагея незаметно усмехнулась — можно сделать вывод, что эта придет еще раз, а, может, и не один, и будет уже не только говорить, сколько выспрашивать, проверять, насколько психолог проникся ее проблемой.

— Простите, сколько вам лет? — отважилась Пелагея на вопрос, когда посетительница наконец умолкла.

— Сорок, — не моргнув глазом солгала она. На вид ей все пятьдесят. Хотя она могла просто плохо выглядеть.

— А ему? — спросила Пелагея удивленно. Судя по рассказу, избраннику посетительницы должно быть не больше тридцати.

— Тридцать пять, — вздохнув, ответила женщина. — Простите, Поля, я забыла назвать вам свое имя. Так хотелось выговориться, хоть перед кем-то. Я же не могла носить это в себе… Ольга Ивановна.

— Очень приятно, — отозвалась Пелагея. Хотелось спросить, зачем она ей лжет насчет возраста, но не стала. Она сможет после ухода посетительницы посмотреть и по базе в компьютере, сколько той лет.

— Поля, — вдруг Ольга Ивановна снова оторвала голову от подушки и буквально вперилась в нее взглядом, — вас когда-нибудь бросали?

Пелагея недовольно поморщилась, выпустив эмоцию наружу. Ей, психологу со стажем, это не позволительно.

Какое неприятное слово «бросали».

— Нет, не бросали, — ответила она, как можно мягче.

— Сколько же вам лет? — поинтересовалась посетительница.

Говорить о себе запрещено по инструкции, но здесь был не тот случай.

— Двадцать семь, — произнесла Пелагея и тут же следом переспросила: — Вы сомневаетесь в моей квалификации?

— Что ты, деточка?

Ольга Ивановна снова откинулась на подушки.

— Какие твои годы? — произнесла она плаксивым тоном. — У тебя все еще впереди…

Пелагея смогла бы с ней поспорить, объяснить, рассказать, что ни ее не бросали, ни она никого не бросала. Расставались всегда мирно, с чувством, что ни она, ни ей не должны. Не сложилось, а могло, если бы немного постарались. Наверное, сказывалось образование.

Но время, отведенное на прием, подошло к концу.

Между посетителями у Пелагеи оставалось тридцать минут, чтобы отдохнуть, привести мысли в порядок и записать вопросы, которые надо обсудить в следующий визит клиентки.

Едва за Ольгой Николаевной закрылась дверь, Пелагея сразу набрала номер детектива, которая обслуживал их агентство. Незаконно, конечно, но начальством не возбранялось, если на пользу.

— Гертруда, проследи, пожалуйста, — попросила Пелагея детектива и назвала данные посетительницы.

Та ответила что-то невразумительное, типа она завалена работой по самые гланды. Но Пелагея лишь улыбнулась в ответ — к манере детектива говорить привыкла уже. Даже не сомневалась, Гертруда сделает все в лучшем виде. Вторгаться в личную жизнь граждан стало привычным для работы Центра.

Пелагея тут же забыла, точнее, выкинула из головы Ольгу Николаевну.

До прихода следующей посетительницы оставалось совсем немного времени. Можно выпить и кофе в комнате отдыха и потрепаться с коллегами. Иногда после такого трепа ни о чем в голову приходили мудрые мысли…

— У меня сейчас на приеме был парниша, — весело поделился впечатлениями немолодой психолог, выставляя вперед стильно стриженную бородку клинышком после того, как делал глоток кофе из чашечки. Типичный профессор. — Ему почти двадцать, а он не познал до сих пор радостей секса. Говорит, мол, девушкам не нравится. Я ему посоветовал почитать Богачева.

Пелагея поморщилась. Зря парниша потратился на прием. Почему его не направили сразу к ней? Она бы дала мальчику более ценные советы. Тот сейчас поначитается всякой ереси, но как не мог подойти к девушке, так и не сможет. А она бы его научила бы приемам, как соблазнить практически любую, и не надо родиться Казановой. Пелагея поставила чашку на стол и поспешила вниз по вонючей лестнице.

— Настя, кто сейчас приходил на прием к Дмитрию Ивановичу? — спросила она у администратора.

— Некто Николай Воронов, — ответила девушка и недоуменно посмотрела на Пелагею. — Он что, твой знакомый?

— Почти, — ответила та. — Наши родители дружили. Дай мне его адресок и контактный телефон.

Настя распечатала на принтере затребованную информацию и положила ее на стойку.

— Не говори, пожалуйста, никому, что я попросила у тебя телефон посетителя, — попросила Пелагея, забирая листок. — Вдруг я ошиблась. Не хочу, чтобы возникли ненужные вопросы.

— Только зря ты это затеяла, — поджала губы администратор и фальшиво пропела: — Белая стрекоза любви.

— Что совсем все плохо? — переспросила Пелагея.

— Клиника, — ответила Настя. — И не суйся.

Знала, что ее коллега страдала порой вспышками альтруизма.

— Я все же взгляну на него, — ответила Пелагея и подмигнула администратору. — С меня шоколадка.

Она быстро пошла было к лестнице, но потом передумала и вернулась к лифту — пусть наказывают, но по вонючим пролетам на третий этаж ни за что не пойдет…

— Понимаете, — произнесла следующая посетительница…

Конечно, Пелагея все понимала, по крайней мере, слушала ее очень внимательно.

— Казалось…

Клиентка, молодая женщина, всхлипнула.

Пелагея тут же протянула ей коробку с одноразовыми платками. Та выдернула парочку и звонко высморкалась. Затем не выбросила платки, а нервно смяла их в руке.

— У нас с ним все серьезно… — посетительница снова всхлипнула. — Я нашла мужчину своей мечты, готова выйти за него замуж, если бы позвал, нарожала бы ему кучу ребятишек.

— Расскажите, как вы с ним познакомились, — попросила Пелагея и снова протянула женщине коробку с платками.

— Все было банально просто, — отозвалась та и пожала плечами.

— И все же, — настаивала Пелагея. — Вспомните, как это произошло. Это ведь было не так давно.

— Нет, — покачала головой посетительница. — Всего две недели назад.

«А вот тут, похоже, поработал пикапер. Причем мастер, — в ответ ей покачала головой Пелагея. — Наигрался в кошки-мышки, получил, что хотел, и отправился на поиски новой жертвы».

— Мне нужна определенность, — продолжила женщина. — Такой уж я человек. Ничего не поделать. Я не могу полагаться на русский авось или на «как-нибудь да сложится». Мне во всем и всегда нужен план, алгоритм, ясность и прозрачность. Это не только касается работы, но жизни в целом…

«Надо уточнить, кем она работает», — отметила про себя Пелагея, делая мысленную зарубку.

— В «Алисе», по-моему, — пожала плечами посетительница и пропела, изрядно фальшивя: — В плане все отмечено точно, безупречно и пунктиром. Тири-тири-там-там-тирам. Жирненьким пунктиром. Гните свою линию пунктиром! Не теряйте, там-там-тирам, линию пунктира.

— В «Алисе», — согласилась Пелагея поморщившись. Она в детстве бесконечное число раз прослушала пластинку с этими песенками.

— Так вот, мне нужен четкий план с последовательностью действий. Майлстоуны, опорные цели, промежуточные задачи. Плыть по течению мне противно. Я тогда ощущаю себя унылым… — женщина хохотнула. — Ну, вы меня поняли…

«Конечно, поняла».

Пелагее и не такие высказывания от посетителей приходилось выслушивать, а более в крепких выражениях.

— Так вот… — женщина споткнулась в своей исповеди и замолчала, словно обдумывая, что сказать, а о чем умолчать.

Пелагея не торопила. Чем искреннее будет посетительница, тем лучше. У нее должно появиться желание рассказать постороннему человеку все от начала до конца.

— Он налетел на меня прямо у входа в метро, — наконец продолжила посетительница. — Я выронила из рук сумочку. Мы наклонились одновременно, стукнулись несильно, каждый из нас схватился одной рукой за лоб, второй держим сумочку. Так и вошли в метро вместе.

Пелагея усмехнулась про себя. Обычно пикапер начинал знакомство, как только открывал рот. Хотя основная цель знакомства — привлечь к себе внимание. Профессионал. Каков мастер, обошелся без слов. Совершенно конгруэнтный способ знакомства, абсолютно естественный. Упрекнуть не в чем. У пикапера было не более двенадцати секунд для знакомства, и он ими воспользовался.

«А эта курица хороша», — раздраженно подумала о посетительнице Пелагея. Теперь придется выправлять ситуацию.

— Он был невероятно хорош, — продолжила женщина. — Я не могла оторвать взгляда от него.

— С тем мужчиной вы смогли бы переспать? — вдруг спросила Пелагея посетительницу.

— Да, — ответила та сразу и прикрыла ладошкой рот, испугавшись своей откровенности. — Не подумайте, я не такая.

А какая? Хотела спросить Пелагея, но промолчала.

Сексуальный голод самый опасный. Он толкает не таких вот женщин на необдуманные поступки. Итак, они познакомились. Дальше у них пошло общение.

— Вы поехали к вам домой? — поинтересовалась все же Пелагея.

— Нет, что вы, — покачала головой женщина. — Я живу с мамой.

— Значит, к нему?

Пелагея торопилась — время подходило к концу, а она наверняка не удостоверилась, что это был пикапер.

— Нет, — снова покачала головой посетительница. — Он живет тоже с родителями. В гостиницу.

«Ах, гостиница моя, ах, гостиница! На кровать присяду я — ты подвинешься. Занавесишься ресниц занавескою... Хоть на час тебе жених — ты невестою».

Пелагея уже не слушала женщину, в голове крутились слова песни Кукина. И зачем только весь вечер с отцом бардов слушала?

— Значит, ваши отношения продолжались две недели? — поинтересовалась она, как только посетительница замолчала.

— Да, — кивнула та. — Мы встречались каждый вечер. Или я ему звонила, или он мне. А потом… Мы шли в ту гостиницу.

— Что стало причиной вашего разрыва? — спросила Пелагея.

— Я предложила познакомить его с мамой, а меня с его родителями, — ответила женщина. — Он ничего не ответил, но после уже после ставшего привычным секса в номере сказал: «Пока, пока, мур-мур, мяу, пока». И ушел. На звонки не отвечает. Его телефон все время вне зоны доступа.

— Как зовут вашего мужчину? — улыбнулась Пелагея. — И нет ли у вас его фото? — поинтересовалась она.

— Игорь Николаев, — быстро ответила женщина. — Я еще при нашем первом свидании сказала, что запомню очень легко. А фото…

Она встала с тахты, порылась в сумочки, извлекла телефон.

— Вот…

С фотографии, улыбаясь, смотрел довольно симпатичный мужчина.

Нет, этот типчик Пелагее не был знаком. А с другой стороны, она не обязана знать всех пикаперов в их районе, а тем более в городе.

— Симпатичный молодой человек, — кивнула она. — Мне бы тоже понравился.

Игорь Николаев совершенно точно не настоящее имя. В лучшем случае псевдоним, а скорее всего, парень произнес первое, что пришло в голову, главное, чтобы не забылось сразу после расставания с девушкой.

Подруга Пелагеи для сайта знакомств тоже взяла ник с постера, висевшего рядом с компьютером, чтобы не вспоминать потом, каким именем назвалась. Всегда перед глазами. Правда, конфуз все же вышел, когда ее младшая сестренка постер поменяла, она чисто автоматически набрала имя, а оказалось не то — долго никак не могла понять, почему на свой профиль зайти не может.

— Почему он так со мной поступил? — спросила посетительница и посмотрела в глаза Пелагеи.

Потому что теория циничного соблазнения стала предельно доступна. Книги апологетов легко можно найти на сайтах, в магазинах. Изучив их и применив на практике, пикапер может компенсировать недостаток ума, природного обаяния и естественной востребованности у женщин. Не у всех получается, но у многих.

Только сказать об этом клиентке Пелагея не могла.

Она стала задавать ничего не значащие вопросы, если быть честной, то для посетительницы ничего не значащие, но не для нее.

Чтобы распознать врага, Пелагее надо как можно больше иметь информации о таких вот типчиках, получить новые сведения о их стратегии и тактики. Только поэтому она так подробно расспрашивает свою клиентку о ее несложившихся отношениях. Может, парень и не пикапер вовсе, хотя очень похоже, а всего-навсего трус, который боится серьезных отношений. С этим еще надо разбираться и разбираться, и часового сеанса недостаточно. Надо посоветовать девушке записаться на вторичный прием, но и сейчас она кое-что может успеть.

— Как быстро вы поняли, что это именно тот мужчина, которого вы ждали всю жизнь? — спросила Пелагея осторожно.

— Да ни о чем таком я даже не думала, — резко ответила посетительница. — Мне надоело общественное постельное белье и гостиничные номера. Я очень брезгливая… А дома, пусть у меня или у него, было бы намного комфортнее. К тому же с мамой я всегда бы договорилась, чтобы она навестила ту или иную свою подругу, когда у меня свидание с моим парнем.

«Ап», — захлопнула рот Пелагея. Такого решительного отпора от своей клиентки она не ожидала. Впору не ей, а посетительнице пойти в секс-тренеры.

— Сколько дней вы уже не созванивались со своим молодым человеком? — все же поинтересовалась Пелагея.

— За два дня ни одного звонка, — ответила посетительница. — Я даже не знаю, что и подумать. Все валится из рук. Ничего не хочется делать, все мысли только о нем. Где он? Что он?

Пелагея скептически поджала губы. Произошло классическое зацикливание на одном персонаже — клиентка постоянно думала о своем Игоре. Постепенно дошла до той стадии, что не может думать ни о чем, кроме как о своем молодом человеке. Теория гласила, что единственное спасение в этом случае — наличие в жизни других радостей, кроме любви.

— Скажите, — поинтересовалась Пелагея, — у вас есть друзья, подруги? Чтобы немного отвлечься от мыслей о пропавшем Игоре, пока мы будем заниматься его поисками, не хотели бы встретиться с ними?

— Остались еще, — ответила посетительница. — Но подруги все замужем. У них другие интересы, и чтобы встретиться с ними ради того, чтобы поболтать, приходится договариваться заранее. Не получится. А вы, и вправду, сможете разыскать моего парня?

— Не обещаю, — кивнула Пелагея. — Но попробовать можно. По крайней мере, выяснить, почему он не отвечает на ваши телефонные звонки.

— Что для этого надо?

Клиентка ухватилась за эту мысль, как утопающий за соломинку.

— Его номер телефона и фотография, — тут же ответила Пелагея, пока посетительница готова на все. — А вы пока что, раз невозможно навестить подруг, сходите, например, а фитнес-центр.

— Нет, — покачала женщина головой. — У меня сейчас такая апатия, что не до занятий спортом.

— Хобби есть? — спросила Пелагея.

— Стихи пишу, — ответила клиентка. — Но за прошедшие две недели не написала ни строчки.

— Вот и отлично, — встрепенулась Пелагея, хоть какая-то зацепка. — До следующей встречи, которая произойдет… — она быстро просмотрела свое расписание, — послезавтра в двадцать часов, вы должны написать стихотворение на тему…

Женщина замахала было руками.

Пелагея приняла суровое выражение и произнесла тоном, не допускающим возражений: — Это даже не обсуждается и является частью терапии, чтобы не сойти с ума от любви…

После ухода клиентки она опять набрала номер телефона детектива.

— Смотрю, у тебя новенькие…

— Ага, — с готовностью отозвалась Пелагея, — у одной любовник, у другой пропавший молодой человек. Хочу выяснить, не пикаперы ли мужчины.

Детектив громко рассмеялась в трубку.

— Сама их сначала взращиваешь, а потом теток от них же и спасаешь.

— Что поделать? — грустно вздохнула Пелагея. — Нет в этой жизни совершенства.

Она тут же вспомнила и о Николае Воронове, не далее как сегодня посещавшем Центр. Пелагее очень хотелось взглянуть на него тожн, понять, что же такого клинического узрела в нем администратор Настя, да и «профессор» тоже.

Пелагея тут же набрала номер его телефона — для этих целей у нее была вторая симка.

— Кто это?

Вместо приветствия поинтересовался мужской голос.

«Да», — вздохнула Пелагея. Может, зря она все это затеяла? И в данном конкретном случае Николаю на самом деле ничем помочь нельзя? Вот как его можно выманить на встречу с девушкой? Какие кафе и летние веранды расположены недалеко от его дома, она уже знала.

— Помощница психолога Бориса Ивановича, — соврала Пелагея. Она наверняка знала, что Воронов на повторный прием не записался и вряд ли посетит Центр в ближайшее время. — Он просил передать вам кое-какие материалы по Богачеву.

— Что? — переспросил Николай.

— Я буду вас ждать в кофейне по адресу… Ровно в двадцать часов, — произнесла Пелагея, проигнорировав все односложные вопросы Воронова.

Тот ответил в конце концов «да», и она сразу нажала отбой.

Если все же в Воронова хватит ума позвонить в Центр, ему ответят, что это какая-то ошибка, и никакой помощницы у Бориса Ивановича нет, как впрочем, и психолог по имени Борис Иванович у них не работает. Если он начнет перезванивать ей и задавать глупые вопросы, то ей это тоже ничем не грозит. Выбросит симку, если доставать станет, купит на вокзале или возле входа в метро новую. Но скорее, ни первого, ни второго не будет, и Николай Воронов придет в кофейню и будет ждать помощницу Бориса Ивановича с обещанными материалами. И если ситуация начнет развиваться именно по этому сценарию, то у нее появится шанс не столько помочь парню, сколько осчастливить одну из своих «серых мышек». Ей бы их только свести вместе, а уже дальше они сами разберутся, кто из них есть кто.

Пелагея посмотрела на молчавший телефон, собираясь с мыслями. Надо обдумать прикид, прическу, чтобы ее подопечный ненароком в нее не влюбился. Как-то надо объяснить ему, что она скорее тренер, чем предмет для обожания. Инструктор не женщина, она входит в стоимость обслуживания.

Глава 2

Николай оказался весьма красивым мужчиной. Темноволосый, с длинными уложенными по последней моде волосами, сексуальной небритостью и бледной аристократической кожей он и без советов психолога вполне мог завоевать любое девичье сердце. Костюм, правда, сидел на нем несколько мешковато, но это дело поправимое. И лет ему было всяко не двадцать, а несколько больше.

Пелагея даже засомневалась, что именно этот мужчина приходил в Центр. Жаль, они не делали фотографий посетителей — запрещено. И чтобы убедиться, что не ошиблась и не приняла за Воронова случайного посетителя кофейни, она набрала номер. Мужчина с ленивой грацией взглянул на телефон, словно что-то соображая или вспоминая, и нажал «прием», но соединения не последовало. Именно в этот момент Пелагея сбросила вызов. Если даже это не он, то телефонный номер точно тот, который дала ей администратор Настя.

А руки... Они созданы, чтобы ласкать женское тело. Что только не придет в голову, глядя на красивого и невероятно сексуального мужчину. Подходить к нему Пелагея не решилась засомневалась — что-то тут не так. И сразу же перезвонила детективу. У Гертруды несметное число ассистентов, по крайней мере, так казалось Пелагее, и один из них, точнее одна, вполне могла подстраховать ее, представившись помощницей психолога. Можно даже не разговаривать, а только отдать распечатки, которые она подготовила...

Гертруда попросила не уходить из кофейни и любыми способами задержать мужчину, обещала прибыть на место встречи и сама, и привезти неприметную девочку, которая сыграет требуемую роль.

Пелагея снова набрала номер Воронова и снова сбросила, словно проблемы со связью. Можно было свалить на дождливую погоду, на пробки и прочее, почему помощница психолога назначила встречу, а потом опаздывала на нее. Пелагея все ждала, что мужчина занервничает, посмотрит, на часы, начнет собираться, но тот продолжал спокойно пить кофе и совершенно никуда не торопился. И тогда она набрала номер в третий раз, сбрасывать на этот раз не стала, а терпеливо дождалась, когда Воронов или кто он там ответил.

— Извините, — виновато пробормотала Пелагея в трубку низким голосом, — стою в пробке на Новгородской. Скоро буду. Дождитесь меня, пожалуйста.

— Да, — односложно ответил мужчина.

«Пятнадцать минут, только пятнадцать минут», — взмолилась про себя Пелагея. Именно столько времени требовалось, чтобы до кофейни добралась детектив со своей помощницей...

— Я похудела на целый килограмм, — радостно поведала Гертруда всему заведения, оглядываясь по сторонам и высматривая свободный столик, — имею право полакомиться пирожным. Официант! — Она звонко щелкнула пальцами. — Нам два кофе и самое вкусное пирожное.

Все посетители заведения повернулись в их сторону. Пелагея виновато потупилась — она никак не могла привыкнуть к шуму, который всегда сопровождал Гертруду. Ее же работа требовала тишины и сосредоточенности. Пелагея даже не заметила во всей этой суете, как к Воронову подсела невысокая шатенка в роговых очках, передала ему бумаги, поговорила с ним недолго и так же незаметно исчезла. А вслед за не ней ушел и мужчина.

Пелагея заметно заволновалась, когда увидела, что за столиком, где еще совсем недавно пил кофе Воронов, сидели совсем другие люди.

— Все в порядке...

Гертруда накрыла руки Пелагеи, нервно сжимавшие чашку с кофе, своими ладонями в тонких перчатках.

— Моя помощница сделала все, как ты просила, — произнесла детектив одними губами...

Она с удовольствием съела пирожное, демонстрируя это удовольствие всей кофейне, выпила кофе по-турецки, другого не признавала, и если в заведении не подавали такого, то сразу уходила без лишних разговоров, и только потом потащила Пелагею на выход.

Уже в машине за тонированными стеклами, где их никто не мог видеть и слышать добавила: — Помощница записала беседу с мужчиной на диктофон. Послушаешь, сделаешь выводы, примешь решение... Не похож он на человека, у которого проблемы с девушками... Второй мой помощник сделал фото парня до беседы, во время и после оной. Я тебе их тоже скину вместе с диктофонной записью... Если так и дальше пойдет, то скоро только на тебя одну работать буду.

— Что поделать? — грустно выдохнула Пелагея. — Все чаще женщины в нашем суровом мире попадаются в ловушки мошенников. Одни преследуют цель обобрать их до нитки, вторые нанести душевную травму, от которой дамы не скоро смогут оправиться, а третьи — и одно, и другое. Первым пусть занимается полиция. Меня же беспокоит второе и третье.

— А как это тебя может беспокоить? — не поняла свою собеседницу жизнерадостная Гертруда.

Пелагея осуждающе посмотрела на нее.

— Понимаешь, приходит ко мне на прием этакая старая дева...

— Брось втюхивать мне про старых дев, — отмахнулась от нее Гертруда. — Тебе самой давно пора заняться личной жизнью, секс-тренер.

Пелагея виновато вздохнула. Что правда то правда, ей самой скоро понадобится консультация психолога — с очередным мужчиной рассталась, ей опять почудился пикапер, будь он неладен. Она проанализировала свои отношения с ним и чтобы не доводить их до абсурда, по ее мнению, выбросила симку и купила новую. Первым звоночком, заставившим ее насторожиться, оказались сладкие слова, которые она хотела бы слышать от избранника постоянно — и что она красивая, и что умная, и что он готов прожить с ней рядом до ста лет. Это, конечно, приятно, но не слишком ли быстро все у них произошло? И звонки, и смс-ки чуть ли не каждый час. Мужчина откровенно подсаживал ее на интенсивное общение. А она и подсела. Спасало то, что во время приемов не отвлекалась, зато в перерывах между сеансами и писала, и звонила. А голос ласковый и нежный нашептывал в трубку, какая она необыкновенная.

А потом вдруг стал пропадать без видимых на то причин на день, на два. Все по канону.

— Ну хорошо, — согласилась Пелагея, — обойдемся без старых дев. Я очень хочу понять, зачем нужно соблазнять женщину, чтобы, добившись ее, потом бросить.

— В что тут непонятного? — выразительно поиграла плечами Гертруда. — Хобби у него такое. У тебя психология... И не возражай, — остановила взмахом руки она слова возмущения, готовые сорваться с языка собеседницы. — Это не работа. У меня — частный сыск. У него — соблазнение ради соблазнения. Ему, может, и секс, как таковой, не нужен. Именно поиграть и бросить. И найти следующую жертву. Ты радоваться должна, что не зарастет в твой кабинет народная тропа. Короче, проследят за твоим клиентом...

— А проследи-ка еще за одним, — вдруг встрепенулась Пелагея.

Гертруда закрыла лицо руками. Ну кто ее за язык тянул? Проследили бы тихонько, удостоверились, что никакого криминала за парнем не замечено. А остальное не их дело. Теперь как откажешь?

— Давай адреса, явки, номера телефонов, — произнесла обреченно Гертруда...

* * *

Телефон завыл сиреной.

Это мог быть только один человек, только на него был настроен этот рингтон — следователь Андрей Смирнов.

Гертруда неспешно включила ночник, зафиксировала взглядом время на ходиках — два часа ночи. Несколько секунд поразмышляла отвечать на звонок или разговор до утра подождет. Ее окружение — и домашние, и подчиненные давно знали, что беспокоить до утра Гертруду не стоит. Какая бы ни была причина, звонить Гертруде только утром. Тем более что утро у нее начиналось довольно рано, а день заканчивался неизменно поздно — с полуночи до шести утра ее личное время. Гертруда давно уже в это время не отключала телефон — была уверена, что все равно никто ее не побеспокоит. Нет, оказывается не все знали об этом — нашелся один, которому ночь-полночь не указ.

— Фишер на проводе, — недовольно отозвалась Гертруда.

— Гертруда Михална, — обратился к ней вполне официально позвонивший.

Женщина недовольно наморщила тоненький носик и поджала губы. Сразу сон прошел и как-то захотелось нахамить беспардонному следователю. Ненавидела, когда ее называли по имени-отчеству. Не такая она уж и старая, чтобы так к ней обращаться. Всего-то сорок лет. А если учесть, что с Андреем они ровесники, то вполне уместно прозвучало бы просто Гертруда или на худой конец госпожа Фишер.

— Тут такое дело...

— Да говори яснее, не тяни кота за яйца, — оборвала собеседника Гертруда.

— Час назад на пустыре был обнаружен труп вашей знакомой...

— Мало ли у меня знакомых, — снова перебила следователя Гертруда. Где-то он очень шустрый, а где-то толком объяснить ничего не может.

— Пелагея Кабанова убита...

— Как? — вырвалось у Гертруды.

— Задушена...

Одеяло полетело в одну сторону, телефон — в другую.

— Я сейчас приеду, — успела выкрикнуть Гертруда, выбираясь из постели.

«Даже хорошо, что ночь, — обрадовалась она про себя. — Из коттеджного поселка по пустой дороге минут за пятнадцать до отделения полиции домчаться можно».

Одевалась наспех, беспокоить домработницу не стала: шелковая рубашка, пиджак, брюки, туфли-лодочки на низком каблуке и неизменные шляпка и в тон перчатки, тонкие лайковые. Стала носить их сразу, как занялась частным сыском, чтобы пальчиками не влезть куда не надо. Перчатки себе Гертруда привозила из заграницы пачками, не только лайковые, вообще всякие разные...

Андрей встретил ее на крыльце. Гертруда стянула перчатку с руки и подала ее для поцелуя, но мужчина только крепко пожал протянутую ладонь.

«Перчатку можно было и не снимать, — раздраженно подумала Гертруда, — искренне понадеялась, что джентльмен все же поцелует даме ручку».

— Родители девушки уже опознали ее, — доложился помощник следователя, когда они вошли в здание.

— А я зачем тогда нужна?

Гертруда недоуменно уставилась на Андрея. Он специально выдернул ее из постели, чтобы позлить в очередной раз? «Черная кошка» пробежала между ними еще с тех пор, как следователь Смирнов расследовал скоропостижную смерть ее последнего официального мужа, господина Фишера, «владельца заводов, газет, пароходов», оставившего своей супруге приличное состояние. Хоть и умер господин Фишер вне дома — в сауне у друга, но первой и единственной подозреваемой оказалась она, Гертруда. Пришлось самой доказывать свою непричастность к смерти мужа. Получилось. Образование позволило — по первому она физик, по второму юрист. А неприязнь у нее и следователя друг к другу осталась.

Когда появилась возможность распоряжаться наследством, веселая вдовушка, как ее про себя и вслух называл Андрей, открыла детективное агентство. Не скучать же дома без дела? А вот бизнесмен она никакой. Детей нет, чтобы для них копить капиталы. Впрочем, у господина Фишера и в других браках детей не было. Так что на наследство предпринимателя претендовать особо было некому, разве только предыдущим женам. Но те получали в свое время хорошие отступные, так что Гертруде особо нервы никто не попортил, если не брать в расчет Андрея Смирнова, который никак не желал верить в несчастный случай, произошедший с господином Фишером в сауне...

— Ну, — неопределенно протянул помощник.

— Сбегай по-молодецки, принеси нам по чашечке кофе, — строгим тоном приказал Андрей. — А я тем временем задам Гертруде Михалне парочку вопросов.

Он распахнул двери в своей кабинет, пропуская даму вперед. Но Гертруда входить не торопилась.

— Ваши вопросы подождут до утра, — резко ответили она и раздраженно потопала ножкой. Крутанулась на каблуках и направилась на выход.

— Не уходите, — жалобно крикнул Андрей ей вслед. — Подобного рода преступления расследуются по горячим следам. А у нас ни одной зацепки. Кроме... Примерно за полчаса до убийства жертва позвонила вам. Помогите, пожалуйста...

Гертруда остановилась, несколько секунд подумала, а потом бросила через плечо: — Только при одном условии — вы будете держать меня в курсе вашего расследования. Иначе вызывайте меня на допрос в качестве свидетеля, а я уже буду решать, что сообщать вам, а что нет.

— Согласен, — выдохнул Андрей.

— И кофе я пью только по-турецки. Так что пусть ваш помощник сделает мне чаю...

Домой Гертруда попала только в пять часов утра. Мало того что ночь испорчена, так и день коту под хвост. Невыспавшаяся она ни на что не годна, разве только счета подписывать. А у Гертруды было назначено несколько важных встреч с клиентами и в городе, и в офисе в поселке. Пусть всю черновую работу выполняли ее многочисленные помощники, на то они и помощники, а с заказчиками встречалась Гертруда и только она сама.

Госпожа детектив зевнула во весь рот и забралась под одеяло. Хоть немного поспать не помешало бы, если удастся заснуть. О том, что могло произойти с Пелагеей, кто поднял на скромного секс-тренера руку, она подумает на свежую голову. И обязательно разберется — это и ее дело тоже.

Гертруда быстро набросала смс-ку своему айтишнику. Следователя Смирнова надо опередить хоть на полшажка. Хоть и пообещал держать ее в курсе расследования, но соврет — не дорого возьмет. Гертруда ему почему-то не доверяла.

Антон позвонил ровно в шесть часов.

— Я понимаю, это незаконно, но...

Гертруда выдержала театральную паузу.

— Человек умер, — произнесла она трагическим голосом, — а нам надо... Мне, — поправилась Гертруда, — проштудировать ее диалоги в социальных сетях, пока их не почистили и не закрыли.

Почему-то ей казалось, что зацепки надо искать именно там.

Какой ник мог быть у Пелагеи? Полина Гагарина — хлопнула себя по лбу Гертруда. Ну конечно же.

Секс-тренер. И подписчиков должно быть у нее много. Не могла она ошибаться?..

Второй раз Антон позвонил через час.

— Нарыл кое-что интересненькое. Остальное хлам, в основном вопросы, как попасть к ней на прием, стоимость приема, принимает ли она дома или только в Центре.

— Девушка пишет или мужчина?

— По нику не понять, — с готовностью отозвался Антон, — а по содержанию вроде как женщина. Я вам переписку скинул на почту.

«Поразмыслила на днях в очередной раз о течении своей жизни. В принципе, все у меня хорошо. Грех жаловаться Здоровье отменное, работа по душе... Все остальное есть в полной мере. Да и не собираюсь я плакаться. Единственная провальная сфера моей жизни — так что прямо ниже плинтуса — это личная жизнь. В мои сорок лет...»

«Ровесница», — отметила про себя Гертруда и сделала пометку в блокноте.

«...Вообще-то уже все нормальные люди в браке состоят, ребятишек воспитывают, а кое-кто уже и внуков... У меня же, мало того что мужчины нет, так даже нет кандидата в мужчины... да что там... кандидата в кандидаты тоже нет! Настолько все плохо, что цензурные слова на ум не приходят, только матерные. И в ближайшее время вряд ли что-то изменится. Если вдруг не случится какого-то чуда, как в фильмах или сказках, то я так и останусь одна. А это означает, что следует пересмотреть приоритеты и шкалу ценностей — поведение, цели и задачи, план жизни. Если раньше я надеялась на что-то, рассчитывала, что выйду замуж, рожу ребенка, буду заботиться о своих близких, то сейчас все очевиднее, что нужно выстраивать свою жизнь, ориентируясь не на семейную лодку, а на одиночное плавание. Да и установка „беречь себя для мужа“ как-то потеряла смысл».

— Женщина пишет, — проговорила вслух Гертруда. — Но что это нам дает? Разве только...

— Неизвестную нам Котю Пелагея пригласила в Центр. Котя... Котя... Кто это мог быть? И пришла ли Котя на прием?

Гертруда задавала себе вопросы и фиксировала их в блокноте. Привычка записывать интересные факты или нечто непонятное появилась у нее еще с тех времен, когда она работала физиком. Успела даже защитить кандидатскую на чужой ошибке, а потом... Влюбилась и все пошло наперекосяк. Вышла замуж по большой любви, развелась, когда семейная лодка разбилась о быт, — в силу характера Гертруда стремилась в коллектив, к людям, а супруг пытался запереть ее в четырех стенах, чтобы молодая жена мыла, убирала, готовила. И благо бы дети были! Было бы реально за кем ухаживать! Гертруда взбунтовалась и подала на развод — она хотела быть женой, а домработницей. Появился опыт семейной жизни, и прилипла фраза, которую она повторяла по поводу и без повода, — хорошее дело браком не назовут... Потом, правда, выходила еще пару раз замуж, и опять по страстной и большой любви, никак без этого. Когда осталась вдовой, решила, что на этом пора остановиться — пусть в загс спешат молодые барышни, а ей и так хорошо. Но влюбляться не перестала. И каждый ее новый избранник был умен, хорош собой и отлично сложен, а еще... был хотя бы на год моложе предыдущего...

Гертруда выписала в блокнот даты бесед Пелагеи с Котей. Вроде, мелочь, но было от чего оттолкнуться.

Что еще?

Остались незавершенные «тайные» дела с госпожой Полиной Гагариной. Теперь, кроме Гертруды, они никому не нужны. Но даже их надо проанализировать, прежде чем убрать в архив.

Гертруда отправила два сообщения своим помощникам, которые вели наблюдение за Николаем Вороновым и Павлом Рябининым — мужчиной Пелагеи, в котором почему-то та начала сомневаться. Попросила предоставить отчеты. Оставались еще двое: некая Ольга Николаевна и парень — фото с телефона одной из клиенток секс-тренера. Про последних можно было бы и не вспоминать, но Гертруда привыкла доводить дела до логического завершения, даже если ее клиенту результаты расследования уже не требовались...

В половине девятого жизнь в загородном офисе закипела в прямом и переносном смысле — Гертруда выслушивала доклады помощников, раздавала указания.

— Николай Воронов, оказывается, модный композитор, — поведала Нина, та самая неприметная девушка в роговых очках.

Сейчас, правда, неприметной назвать ее можно с большим трудом. Она сняла очки, распустила учительский пучок, сделал броский макияж, а платье в облипку притягивало взоры к ее точеной фигурке.

Что не говори, а Гертруда умела подбирать себе ассистентов.

— Что еще про него известно?

— Он на самом деле так разговаривает — да-нет. Весь в музыке.

Нина покрутила руками возле головы.

— За его внешним видом следит подружка матери Воронова, — добавила она, — поэтому выглядит он вполне сносно. А вот с остальным у мужчины на самом деле проблемы. К психологу Воронова отвела мама. Очень разговорчивая женщина. Мне удалось случайно с ней познакомиться и разговорить.

Гертруда улыбнулась.

— Она переживает за сына. Все есть, а девушки нет.

Какая мать не станет переживать за своего ребенка? Но видимо, жену ей придется подыскивать Николаю самой. Клиника — как и говорила Пелагея. С чистой совестью дело Воронова можно отправлять в архив...

— Павел Рябинин чист аки младенец, — следующим доложился высокий бородатый парень, он же сыщик, он же фотограф по совместительству. — У него просто проблемы на работе, — вздохнул он. — «Не до песен ему теперь, не до стихов», — процитировал он Беляева.

— Понятно, — вздохнула Гертруда. И это дело в архив. Даже противно стало, что все такие чистые и честные.

И все же она обожала авантюры и криминал. Что поделать? Характер.

— И вот, — фотограф положил пачку снимков перед своей начальницей.

— Гоша, — обрадовалась Гертруда, — ты сделал мой день. А я все голову ломала, с чем я поеду на встречу с клиенткой. А тут такой материал, — радостно покачала она головой и пошевелила пальцами в перчатках ну точь-в-точь, как Эллочка Людоедка, когда перед ее носом размахивали ситечком. — На целый бестселлер потянет.

Гоша не понимал свою работодательницу. Как ей могут нравиться адюльтеры? Как их можно смаковать? По нему так — он за мир во всем мире, в котором совершенно отсутствовали измены. Пацифист, одним словом. Гертруда же наоборот совершенно не находила слов, чтобы объяснить женщине или мужчине, что абсолютно неважно, что их половина им верен не только на словах, но и на деле.

А тут... Даже невооруженным взглядом видно, что у мужчины и женщины на роман. Позы, взгляды. Даже на фотографиях дамочка демонстрировала косвенные признаки сексуального возбуждения: на одном она заснята с прядью волос, накрученным на палец, на другом — весьма кокетливо смотрит на мужчину, на третьем — положила ладонь в довольно глубокий вырез платья...

Гертруда уже и речь составила, представила, как будет рассказывать про связь мужа клиентки и молоденькой...

— Кто она? Выяснил? — обратилась Гертруда к Гоше. Это тоже немаловажная информация.

— Классика жанра, — невозмутимо отозвался тот, — переводчица, секретарша или помощница по-новомодному.

«Спать с помощниками, — Гертруда выразительно взглянула на красивого, хорошо сложенного парня и сморщила носик, — дурной тон. Хотя... Сексуальный голод — самый опасный. Вместо того чтобы насладиться изысканным вином и отлично приготовленным блюдом, порой набиваем брюхо вредной едой из дешевого ресторана быстрого питания и запиваем все некачественным пивом, просто потому что рядом».

Нет, она не такая. И пусть Гертруде нравились мужчины типа Гоши, но заводить интрижку с сотрудником она ни за что не станет. Пошло и противно.

Глава 3. Начало

Разговор с клиенткой не клеился. Заказчица хотела удостовериться в изменах мужа — она их получила с избытком. Но как выяснилось, фотографий оказались недостаточно. А дальше вообще все пошло наперекосяк. В итоге — Гертруда в растрепанных чувствах выскочила на улицу, после того, как клиентка с криками наконец покинула офис. Закурила…

Что не так? Почему не так? Заказчица просила доказательств — агентство ей их предоставило в полном объеме. Но клиентка принялась визжать, что это подстава, ее муж никак не мог заинтересоваться той облезлой курицей, что на фото, а они, вместо того чтобы искать настоящую любовницу, выдали ей пачку фотомонтажа!..

Под ноги Гертруде подкатился резиновый мячик, следом подбежал белобрысый мальчик. Маленький, лет трех-четырех. Впрочем, может, и старше. Гертруда могла и ошибаться — своих детей не было, а чужие ее интересовали мало. Но этот заинтересовал: забавный — волосики светлые, а глазки узкие. Не иначе в жилах текла китайская кровь. Она всегда подмечала интересные или необычные детали.

— Все куришь, да? — шепелявя и картавя одновременно, спросил малыш.

Гертруда непроизвольно улыбнулась, вытащила окурок из мундштука и ловким щелчком отправила его в урну.

— Курю, — вздохнула она. — Как зовут тебя, прелестное дитя?

— Котя! — радостно отозвался мальчик и склонил голову набок.

— Котя? — удивилась Гертруда и нахмурилась. — Котя, значит? — переспросила она заинтересовано.

— Да, — подтвердила следом подошедшая женщина, видимо мамочка Коти. Черты европейские, блондинка, наверное, папа из азиатов. — Костя не все буквы выговаривает, вот получается у него Котя. Костик, Константин.

— Рада знакомству с вашим сыном, — снова улыбнулась Гертруда. — Он мне очень помог.

— Помог? — не поняла мамочка Коти. — Обычно он мешает людям. Приставучий.

— Не верьте, — рукой в перчатке выразительно взмахнула Гертруда. — У вас совершенно очаровательный ребенок. И да… Не мешайте ему общаться с людьми… Если он им будет мешать, ему скажут об этом. Котя поймет. Он не глупый…

И уже в приподнятом настроении Гертруда вернулась в офис. До следующей встречи оставалось немного времени. Раз гора не звонит Гертруде, значит, сама Гертруда должна позвонить горе, наступив на горло собственной гордости…

Андрей ответил сразу: — Слушаю вас, Гертруда Михална.

— Это я вас слушаю, — едва сдерживая вновь нахлынувшее раздражение, ответила госпожа детектив. — Фотографии с места обнаружения тела готовы?

— Готовы, — выдохнул Андрей. — Можете подъехать и ознакомиться.

— Я обязательно навещу вас сегодня, — пообещала Гертруда, — но несколько позже. Не сию секунду. У вас будет время подготовиться к встрече со мной.

Андрей снова шумно выдохнул. Что за жизнь? Ему безумно нравилась госпожа Фишер, но та его, похоже, люто ненавидела. Ну ошибся он, расследуя ее дело. Что теперь ненавидеть его за эту ошибку всю оставшуюся жизнь? Что Гертруда имела в виду, когда сказала, что у него есть время подготовиться к встрече с ней. Цветы, что ли, купить? Кофе! Ну конечно. Хлопнул он себя по лбу. По-турецки! Знать бы еще, когда пожалует в его скромный кабинет Гертруда Михална, можно и подготовиться…

— Так как крови не видно, то я бы сделала вывод, что это ненасильственная смерть, — многозначительно заметила Гертруда, внимательно изучая снимки. — Правда, можно предположить, как вы и говорили, что жертву удушили, но… Тело находится в позе эмбриона, — она пальчиком в перчатке потыкала по фотографии. — Мне кажется, что у нее был сильнейший приступ боли. Обратите внимание, как она согнулась…

— Почему вы думаете, что ее не удушили? — хмыкнул Андрей и едва заметно улыбнулся. Ему понравился ход мыслей собеседницы.

— Жертва должна сопротивляться, что неизбежно при удушении, значит, конечности были бы раскинуты, — добавила Гертруда. — Пелагею отравили. Это очевидно. На яды проверяли? Но что она делала на пустыре поздно вечером?

— Мне тоже это интересно, — хмыкнул Андрей. — Замечу, что незадолго до смерти она зачем-то звонила вам.

— Звонила… — задумчиво произнесла Гертруда. — Разговор не состоялся… Я более чем уверена, что вы перепроверили. И отследили местонахождение телефона. Я ей не ответила, а перезванивать не стала. Решила, что разговор может потерпеть до утра. Было уже начало первого. Ведь так?

— Так, — кивнул Андрей.

— А потом вы позвонили мне и потребовали, чтобы я появилась в отделении, — хмыкнула Гертруда. — Я дурочка примчалась, совершенно не задумавшись, зачем я вам понадобилась… Опять главная подозреваемая?

— Нет, — отчаянно замотал головой Андрей. — На этот раз мне, действительно, потребуется ваша помощь. Ведь погибшую никто, лучше вас, не знал — она была вашей постоянной клиенткой.

— Ах вот вы о чем! — всплеснула руками Гертруда и замолчала, обдумывая, о чем можно поведать следователю Смирнову, а о чем следует и умолчать. — Знаете, о чем я сейчас сожалею? — спросила она после недолгого молчания.

— Догадываюсь, — неожиданно улыбнулся Андрей.

«А улыбка у него красивая», — отметила про себя Гертруда, но сразу прогнала эту мысль прочь. Что это с ней? Не хватало, чтобы ей вдруг начал нравиться следователь Смирнов.

— Так поделитесь своей догадкой, — потребовала Гертруда.

— Что в две минуты первого вы не ответили своей клиентке… — снова улыбнулся Андрей.

— А знаете, я не стану лгать или выкручиваться, — согласилась Гертруда. — Вы на удивление правы.

— Почему-то я был уверен, что вы именно так и ответите, — усмехнулся Андрей.

— Приятно, когда мужчина уверен в себе, — хмыкнула в ответ Гертруда и замолчала.

В дверях появился помощник с кофе. Незачем постороннему человеку знать об отношениях его начальника и госпожи Фишер. Для него она всего лишь свидетельница, пусть и много знающая…

Телефон Гертруды звякнул смс-кой. Но госпожа сыщик не торопилась взглянуть на пришедшее сообщение, хотя очень хотелось — оно было от Антона, ее программиста. Что-то нарыл, не иначе. Гертруда слегка занервничала, постаралась свернуть затянувшийся разговор с Андреем. Вот только допьет кофе и сразу уйдет, а причину придумает…

В смс-ке было всего два слова — перезвоните мне.

Интрига… Как она могла не перезвонить Антону?

— Я уже сомневаюсь, что наш-наша Котя женщина, — после приветствия выдал программист.

— И почему это? — не удержалась от вопроса Гертруда.

— Вот что я надыбал в переписке… — Антон с выражением процитировал: — То, как я выгляжу — по большей части генетика, но я предпочитаю с этим играть вместо того, чтобы бороться. Я бросаю вызов консервативному представлению о том, как должен выглядеть мужчина… И дальше у них с секс-тренером разгорелся нешуточный спор о гендерном статусе индивида.

«Все это хорошо, — шумно вздохнула Гертруда, — но меня это нисколько не приблизило к разгадке убийства Пелагеи. Скорее, наоборот, отодвинуло. Я лезу в какие-то дебри».

— А потом опять… — между тем продолжил Антон. — Как бы женщина. Такое чувство, что пишут два разных человека. Я скинул ссылки на вашу почту…