Пиаффе в пять утра

Глава 1. Последнее спокойное утро.

Пять утра. В будильнике не было необходимости — организм привык за годы без выходных. Кира открыла глаза за минуту до звонка, как всегда. Глаза невольно уставились в потолок: старый, с трещиной, которую девушка собиралась замазать ещё года три назад, но так и не собралась.

Встала. Натянула старые бриджи, которые знали её лучше любого человека, – разношенные, мягкие, с пятном на правом бедре. Футболка, свитер, жилетка. На улице сыро, но не холодно. Конец сентября, Подмосковье.

Кира не любила кофе, поэтому её утро начиналось с чашки чая с лимоном, который она заваривала ещё с вечера, чтобы утром не тратить на это время. Простой ритуал, а день уже не кажется таким серым.

Она вышла из флигеля – маленького, двухкомнатного, с низкими потолками и скрипучими половицами. Когда-то здесь жил конюх, потом – никто, потом – она. Внутри всё было просто: кровать, стол, шкаф, газовая плита, чайник. Ни картин, ни фотографий. Она не любила вещи. Вещи нужно чинить, перевозить, они накапливаются и тянут вниз.

Дорожка от флигеля до конюшни – тридцать шагов. Она знала каждый камень. Утро было её временем. Пока все спят, пока мир не начал требовать, пока день не превратился в список дел – эти полчаса принадлежали только ей. И Далиле.

Конюшня, как всегда, встретила тёплым запахом и спокойным посапыванием. Кира глубоко вдохнула и улыбнулась –этот запах она любила больше всех духов. Внутри было темно, горела одна лампа у входа. Лошади спали: кто-то лёжа, кто-то стоя, переминаясь с ноги на ногу. Девушка прошла мимо денников, не включая свет. Здесь она могла идти хоть с закрытыми глазами.

Кира шла в самый конец конюшни, осторожно и с улыбкой просматривая все денники. Её взгляд упал на пустой денник, который надо бы занять, но денег не было. Тяжело вздохнув, девушка наконец остановилась у нужного.

Кобыла услышала шаги и подняла голову. Гнедая, с проседью на морде, но такая родная. Она уже не молодая, пенсия, но для Киры – вся жизнь.

– Даля, доброе утро, – с улыбкой проговорила девушка.

В ответ послышалось тихое ржанье, хотя в утренней тишине оно не казалось таким тихим. Обычно Кира чистит и седлает лошадей на развязках, но с Далей всё немного по-другому. Вместе они уже очень давно, и ещё с того времени, с той маленькой конюшни, где невозможно было поставить лошадь на развязки, у них сложилась некая традиция: чистить и седлать её в деннике. Нет, конечно, в их лучшие спортивные годы эта традиция сошла на нет, но сейчас Кира её снова возродила.

Девушка сходила в амуничник, взяла щётки и амуницию, принесла всё к деннику, достала щётки и открыла щеколду. Рука сразу потянулась в карман и достала морковку. Даля с радостью приняла угощение.

Кира неспешно её почистила — торопиться было некуда. Когда-то этот клуб был совсем другим: много людей, постоянные соревнования и разная суета. Сейчас же здесь тихо, осталось всего пара самых преданных учеников и один конюх, от которого, вероятно, Кире тоже скоро придётся отказаться. Раньше девушка вставала так рано, чтобы всё успеть: с Далей она никому не давала работать, поэтому каждое утро вставала в пять и работала с ней сама в тихом и спокойном манеже. Сейчас в этом нет необходимости, но это ещё одна традиция, которую Кира не хотела нарушать.

Уздечка, вальтрап, гель, седло, подпруга – и они выходят на плац. Кира села верхом и глубоко вдохнула свежий утренний воздух.

– Как же хорошо с утра, – проговорила она вслух, а Даля как будто подтвердила её слова тихим ржанием.

Кира начала свой путь на этой же конюшне, у бабушки. Она с детства была с лошадьми. С бабушкой отношения не заладились, поэтому ей пришлось взять Далилу и уехать. В прошлом Кира была восходящей звездой сборной по выездке. Уже в четырнадцать лет на первенстве Европы она получила мастера спорта, а в шестнадцать – мастера спорта международного класса. Все восхищались этой юной спортсменкой. Она занималась в лучших клубах, с лучшими тренерами, все говорили, что у неё дар. Однако в двадцать два года она ушла из большого спорта – тихо, без объяснений. Официально – «серьёзная травма». На самом деле – конфликт с влиятельным владельцем лошадей Владиславом Аркадьевичем, который требовал работать по методике rollkur (гиперфлексия, запрещённая и жестокая). Кира отказалась. Её выжили. Оставалось только возвращаться к бабушке, которой уже было очень тяжело присматривать за конюшней. Тогда к ней на тренировки выстраивались очереди, она была одним из самых востребованных тренеров. Несмотря на то что ей самой дорога в большой спорт была перекрыта, её ученики добивались высоких результатов. Однако через некоторое время Владислав Аркадьевич перекрыл Кире дорогу и в тренерство. Киру лишили аккредитации. Формально – за «нарушение этического кодекса»: она публично обвинила его в жестоком обращении с лошадьми, но доказать не смогла. Федерация встала на его сторону. Её тренерская лицензия аннулирована.

Она может тренировать – но только «для себя», без права заявлять на официальные турниры. Она не может выставлять учеников. Она не может получить аккредитацию клуба. Она не может даже оплатить взносы, потому что её счета заблокированы из-за долгов.

«Я терпел твоих учеников в Федерации ради уважения к твоей бабушке. Сейчас, когда её не стало, я больше не намерен этого делать!» – так звучал их последний разговор с Владиславом Аркадьевичем. У него было всё: связи, деньги. А Кира осталась у разбитого корыта.

После разминки с Далей Кира отработала элементы, которые за годы тренировок не вызывали у кобылы никакого труда.

– Умничка, – проговорила девушка, отдавая кобыле повод и хлопая по шее.

Иногда на отшагивание Кира с Далей ходили в лес. Сегодня был именно такой день.

Прогулявшись по лесным тропинкам, они уже возвращались к конюшне, как вдруг на их пути встал фургон. Даля остановилась и насторожилась. Кира стала вглядываться в фигуру мужчины, стоящего перед ней.