Пей до дна (спортивная драма)

Глава 1. Дьявольское предложение

Влетел вопрос: «Зачем на свете ты?»,

За ним другой: «К чему твои мечты?».

О, дайте мне запретного вина -

Забыть назойливость их суеты.

Омар Хайям

Июль 2025 года, Семей, Восточный Казахстан.

Предложение поучаствовать в такой диковинной затее, как чемпионат мира по бухидо за главный приз в миллион долларов, сделал мне Асик. Он ведь не просто мажор, а мажор с претензией. Семья его, несмотря на богатство, довольно интеллигентна. Асик кое-что почитывает, потому духовные запросы его несколько более изощрённы, чем у обычного сынка провинциальных скоробогатеев, и он всегда выискивает для своего праздного ума каких-нибудь развлечений поэкзотичней.

Прежде чем рассказать об уже упомянутом предложении, с которого и началась эта поучительная история, полагаю, будет не лишним упомянуть об условиях моей тогдашней экзистенции и объяснить, в каких отношениях мы состояли тогда с Асиком.

Асика (Асет Ильясов) я знаю ещё со школьных времён. Теперь трудно в это поверить, но когда-то мы были друзьями. Его отец тогда только открыл «точку» на рынке и ещё не был владельцем самого большого супермаркета в городе.

После школы наши с Асиком пути разошлись. Вроде на выпускном клялись в дружбе до гроба, но как-то скоро она сошла на нет. У Асика, когда его семья стала богатой, появился новый круг интересов и друзей, и он откровенно стал мной пренебрегать, тем более я стал пить всё больше, ещё тогда чувствуя в себе склонность к мировым рекордам. Потом мы вообще перестали общаться, и оба вздохнули с облегчением. И как-то случайно столкнулись на улице примерно десять лет спустя. Я в ту пору был нищ, гол и с похмелья. Уже тогда, ближе к тридцати, я был человеком твёрдых принципов и потому нигде не работал. Перебивался подработками в интернете: клепал для одного сайта статейки о философии свободного человека. Это значит: никаких тебе офисов с девяти до шести, оплаченных отпусков и больничных. Ведь это самый лёгкий путь, путь слабых и заведомо готовых подчиниться. Человек думающий, человек чувствующий, человек нервный и суще-свободный никак не вместится в прокрустово ложе рабочего режима, откажется от надзора менеджера с плёткой, отчаянно восстанет против ипотечного рабства и пошлёт подальше пенсионную систему. Государство – машина угнетения, и надо быть титанически стойким, чтобы она тебя не перемолола. Таковы были тогда мои взгляды на жизнь, и с тех пор они не поменялись.

Пить помногу я умел всегда. Среди учеников нашей школы не было равного мне соперника, способного выпить столько же и не свалиться. В десятом классе я на спор перепивал здоровых мужиков, похлеще подростка Савенко. Эту мою особенность и вспомнил Асик, когда мы с ним случайно встретились на улице десять лет спустя после выпускного.

- Ого, сколько лет, сколько зим! Здорово, Бухарин, - сказал мне он, надменно сияя пухлой, баурсачной физиономией, и преувеличенно крепко пожал руку, начальственно отклонивши облачённое в дорогой костюм тулово назад. – А я как раз про тебя вспоминал. Мда, видок. Подопустился ты, конечно, а ведь отличником был, институт окончил, работу нормальную имел. Эх, водочка проклятая. Ладно, слушай, дело есть, работа для тебя. Помнишь, ты в школе мог на спор «пузырь» с горла всадить? Ты как, навык не растерял?

- Здорово, Асик, - я высвободил ладонь из железных тисков и поморщился от боли. – Всё цветёшь и пахнешь. Ага, кольцо вижу, женился?

- Прикинь, в том году. Дочка судьи областного.

- Поздравляю.

- Тебя не спрашиваю, и так всё вижу. Кто за тебя сейчас пойдёт. А помнишь, Олеся с параллельного как по тебе сохла? Ещё после школы вы, вроде встречались. Эй, что с лицом?

- Ничего, - процедил я, отгоняя предательские воспоминания.

- Ну, ладно. Так как там с бухаловом, навык не растерял? Помнишь, как ты того сиваря с «Казкрая» за сто баксов перепил? – Асик в полный голос, как всегда, захохотал. Прохожие оборачивались.

- И «пузырь» на спор выпивал, - продолжил Асик, отсмеявшись. – Щас так можешь?

Я заверил Асика, что «пузырь» с горла ежеутрене потребляю перед завтраком, для лёгкого аппетиту. - Ну ты силён, Бухарин. Не, реально, ты какой-то генетический мутант. Не может казах так беспредельно бухать. Ладно, короче, тема такая. Я щас с китайцами бизнес мучу. А у них каждую сделку положено обмыть. Я уже на эту их байцзю смотреть не могу, такое говно. Мне крепкий алкоголь-партнёр нужен для этих бухаловок. Китайцы же ещё ушлые, специально на застолье приводят своих хануриков, кто выпить может много. Вроде щуплый мэн, а пьёт, как верблюд-алкаш. И сейчас серьёзным бизнесменам вроде меня положено при себе возить человека, кто в плане прибухнуть может ихним лютым сиварям конкуренцию составить. Типа, модный бизнес-тон. Согласись, для тебя – работа э мечты. Я тогда был моложе, наивнее, не знал хорошо жизни. Я согласился. Именно в тот день я продал душу дьяволу. Но было круто. Перед глазами до сих пор, стоит напрячь остатки проспиртованной памяти, проносится череда кутежей в Китае. О, как я выпивал! Это было не простое одурманивание духа, но познание самого себя, преодоление сопротивления соперника, воспарение и победоносное шествие. Я щёлкал китайских пьяниц как орешки. Никто не мог перепить меня. Пока я не столкнулся стопка к стопке с настоящим опытным выпивальщиком - мастером Чжэнем. Седобородый, тщедушный до карикатурности, коричневолицый, улыбчивый и вежливый китайский дед в цветастой гавайке поначалу не произвёл на меня впечатления опытного питуха. Он морщился и забавно махал рукой у рта после каждой рюмки. Глаза его наливались слезами, он торопился закусить маринованной редькой, жареной свининой или полуживым осьминогом, окроплённым кисло-сладким соусом. Но он выпивал, выпивал и выпивал. Сначала была дрянная китайская водка. Потом мы заказали литровую бутыль «Финляндии», потом ещё одну и ещё. Клянусь, было и саке, горячее саке, и не одним токкури. Китайские партнёры по сделке, заворожено наблюдавшие за нашим поединком, заказали нам с мастером Чжэнем по литровой кружке всех четырёх популярнейших в Китае сортов пива: «Циндао», «Яньцзин», «Харбин» и «Сюэхуа». В общем, много чего было в тот памятный вечер. Мы с дедом вдруг остались вдвоём на планете. Мы понимали друг друга. Я рассказал ему свою жизнь, а он мне – свою. На китайском, но я понял каждое слово. Потом я вырубился, а дед остался сидеть. На следующий день мне рассказали, что я выпивал с самим мастером Чжэнем, самым авторитетным выпивальщиком Северо-Восточного Китая, и что он передаёт мне искренние поздравления и уверяет, что я могу стать мастером-выпивальщиком, только не нужно бр.3осать тренировок. Сам он при личном общении не сказал мне этого, ибо истинному мастеру присуща скромность.

Поражение от мастера Чжэня стало мне уроком. Короновирус похоронил эту dolce vita. В Китай перестали пускать, моя профессия стала невостребованной. Я продал доставшуюся некогда от родителей (погибших в авто-аварии вскоре после того, как я поступил в институт) квартиру и переселился в дачный посёлок «Восточный». Асик изредка забегал ко мне со звенящим пакетом, или, как он сам выражался, «подгонял грев» (как всякий мажор, Асик обожал ввернуть в речь блатное словечко). Я много тренировался и потихоньку постигал грани бытия. Со временем, как закончились деньги от продажи квартиры, я продал и рабочий ноутбук, потому что случившийся со мной в ту пору кризис среднего возраста дал о себе знать и окончательно отвратил от идеи работать на капиталистическое общество, а также потому, что спирт в местных магазинчиках наотрез отказывались наливать бесплатно. Перебивался я, большей частию, углекидательно-грядкокопательными калымами и плодами своего огорода. Так прошло ещё четыре года.

И вот в середине июля, с утра, в час разгара головной боли от вчерашней тренировки, вваливается ко мне, стало быть, Асик с пакетом, а там водка, пиво, буханка хлеба. Всё как я люблю, без буржуазных излишеств. Пока я с достоинством поправлял здоровье, посыпав ломоть хлеба доброй щепотью соли, Асик уселся на единственный в комнатке колченогий стул и скривил холёный хлеблет:

- Ты бы проветривал, Бухарин. Топор можно вешать. У тебя, поди, и пердёж с ноткой перегара, а? Как жизнь-то? Всё паразитируешь на теле здорового социума?

- Я лишь не поддерживаю саму идею эксплуатации человека человеком ради денег. Эта идея чёрт знает до чего может довести.

- Слушай, философ сорокаградусный, у меня к тебе предложение на миллион долларов. Хочешь поучаствовать в чемпионате мира по пьянству?

Я поперхнулся пивом, чего со мной доселе никогда не случалось.

- Чего?

- Прикинь, оказывается, с незапамятных времён проводятся серьёзными людьми чемпионаты мира по пьянству. Бухарей со всех стран собирают...

- Выпивальщиков, - строго перебил я.

- Ой, ну сорян, выпивальщиков. Короче, они рамсят между собой, кто больше выпьет. Кто в итоге последний на ногах останется – получает лям баксов. Прикинь, целый лям! Там минимальная ставка на участника – пятьдесят тысяч долларов. Типа входных. Под двести стран участвует. Говорю, серьёзные люди организуют. Проводятся эти чемпионаты раз в два года, где-нибудь в странах третьего мира, где законы попроще, всё хранится в тайне, среди своих распространяется. Ну, среди серьёзных людей, бизнесменов, типа меня, кто входные может заплатить и своего алка..., то есть бойца выставить. Хочешь поучаствовать? Это шанс всей жизни для тебя! А я буду твоим продюсером, оплачу всё: входные, подготовку, перелёт. Я всегда мечтал быть чьим-нибудь продюсером, только случая не подворачивалось. Короче, если выиграешь – лям пополам. А? Ты вообще ничем не рискуешь.

- Кроме реальной возможности отъехать в алкогольном коматозе.

- Да не, там врачи, все дела. Сразу промывание, капельницы. В последнем турнире не более пятнадцати человек окочурилось, слабаки. А участников две сотни. Вот и считай. Меньше восьми процентов. Оправданный риск. Кто не рискует, тот не пьёт шампанское.

- Терпеть не могу шампанское. Напиток-мямля.

- Ну, ром, бурбон, или чем ты там мечтаешь упарываться на старости лет? Не, ты серьёзно? Я думал, ты мне на шею от радости кинешься. Пол-ляма баксов я тебе предлагаю попытаться выиграть! На всю жизнь хватит побухать в своё удовольствие!

- Дело тут вовсе не в удовольствии.

- Да ладно? Короче, ты согласен?

- Мне надо подумать.

- Ну, думай. А я пока в машине посижу, а то уже голова кружится от твоего выхлопа. Ты допинывай алкаху потихоньку, не торопись, думай. Я через полчаса зайду.

Асик вышел, и через минуту окрестности огласились суровыми басами и кавказским акцентом кальян-рэпа из автомобильных колонок. Асик – громкий человек.

Я размышлял, неторопливо прихлёбывая «ёрш». Понимал ли я тогда, во что ввязываюсь? Да, понимал. Я представлял себе этих крупных капиталистов, владельцев заводов-газет-пароходов, тех, кто организовывает такие соревнования и участвует в них в качестве зрителя и болельщика. Для них я буду бедолага, что за малую по их меркам мзду готов на всё, даже бухать до отключки наперегонки с парой сотен таких же унтерменшей, заботливо собранных по всему белу свету. Это было невыразимо унизительно.

С другой стороны, конечно, полмиллиона долларов. С удивлением я понял, что эта цифра ничего не разожгла во мне. В своём осознании я настолько преисполнился, что стало плевать на деньги. Стало быть, я иду верной дорогой. К реке.

Но – я могу стать чемпионом мира! И дело тут даже не в славе людской, а в возможности доказать самому себе, что я не ошибся, когда выбирал такой жизненный Путь. Все эти годы я совершенствовался в искусстве выпивания, неизменно веря, что могу стать настоящим мастером мирового уровня. И всё же меня грыз червячок: а не трачу ли я жизнь на что-то ненужное? И этот чемпионат мог дать ответы.

Но было страшно, очень страшно позора. То поражение мастеру Чжэню что-то сломало во мне. А вдруг облажаюсь? Как тогда жить, во что верить, за какую соломинку держаться? Попытаться стать простым обывателем без Мечты: семья, работа, подержанное авто в кредит? Передёргивало от этой мысли. Слишком часто простой обыватель фыркал на меня и гнал из своего круга, чтобы я добровольно согласился перестать быть собой и стать им. Нет, я не против жены и детей, но вот как-то не встретил ещё той самой, что стакан о стакан пойдёт со мной по Пути, и мы пополам поделим сладкий хлеб триумфа или горькое говно поражения.

В общем, было очень страшно. Я твёрдо решил отказаться. Лучше потренируюсь ещё пару лет, а там уж разнесу всех. В конце концов, что такое деньги? Жил без них и дальше проживу. Променял бы Диоген свою бочку на пятьсот тысяч долларов? Спросите у Искандера Македонского.

Я был уже не так молод, менее наивен, лучше знал жизнь.

И когда вернулся Асик, я уже открыл было рот, чтобы отказаться, но он быстро поднял руки, выставив ладони перед собой, и затараторил:

- Погоди, погоди, брат, дай, пожалуйста, я первый скажу. Зайди, присядь. Я тут, пока в машине сидел, покубаторил чутка. Да, я действительно неправильно к тебе подошёл с этим своим предложением. Со стороны это выглядит так, что тебя выставят на потеху богачам. Я же твой характер знаю. Но пойми - так было всегда! Такова твоя доля! Ты – гладиатор стакана, артист бутылки, виртуоз пьянства. Твой талант – бухать! Так надери им всем жопы! Я знаю, что тебе страшно. Я когда первый бизнес открывал – ссал пипец. Ты же знаешь, какой у меня батя жёсткий. Если бы я прогорел, то хер бы ещё когда от него денег получил. Жил бы на сраные пол-ляма тенге в месяц, как бомж. Но я собрался и сделал шаг веры. И бизнес пошёл! Только преодолевая страх, мы можем сделать что-нибудь большое и изменить свою жизнь. И тебе нужно сделать этот шаг веры. Сейчас или никогда, другого раза может и не быть. И вот ещё что. Знаешь, бизнес мой затухает, нужны инвестиции. Короновирус подкосил моих китайских партнёров, новых ещё поди найди. Мне позарез нужны эти деньги, чтобы остаться на плаву. Я ведь твой друг. Я ведь помог тебе с этим турне по Китаю. Помоги и ты мне. Пожалуйста.

Тогда я во второй раз соблазнился лукавыми речами. Я никогда не умел отказывать Асику. Наверное, поэтому он и бизнесмен. А я? Кто я?

Глава 2. Я встречаю учителя

Итак, - резюмировал Асик, - ты согласен. Времени до чемпионата мало, месяц всего, поэтому сразу обсудим основные моменты. Во-первых, подготовка. Как думаешь, что лучше для тебя: держать месяц трезвость и подлечиться за мой счёт или тренироваться бухать? Ты свой организм лучше знаешь.

Я вспомнил назидание мастера Чжэня, которое старался выполнять, как бы лихо ни приходилось.

- Тренироваться, конечно. Ты расскажи подробнее об этом чемпионате. Что там пьют, чем закусывают?

- Пьют по возрастающей. Начинают с лагера, а заканчивают чистым спиртом.

- А, это как в старинном питийном поединке немецких студентов. «Жидкая дуэль» называется. Там ещё обзывать противника надо.

- Ну, может быть. Нет ничего нового под солнцем.

- А закуска?

- Там под каждую порцию алкоголя дают на выбор закуску, всем в равных долях.

- Ясно. А кто текущий чемпион. Откуда он?

- Угадаешь?

- Из России, поди?

- Ну, это в тебе националистические стереотипы играют Русские уже давно не чемпионы по пьянству, да и вообще не были никогда. Нет, главные алкаши сейчас по статистике – Сейшельские острова, Уганда и Чехия. Но действующий чемпион, не поверишь, из Кении. Джозеф Нджогу.

- Негр – чемпион мира по выпиванию? – не на шутку изумился я.

- А вот теперь расизм из тебя прёт. Ну, негр, и чего? Негры как будто не бухают. Они не люди, что ли?

- Нда, сидишь тут в своём медвежьем углу, жизни не видишь. А ты откуда вообще про всё это узнал?

- У меня кореш из России четыре года назад в этом чемпионате участвовал. Его протеже из Новосиба там второе место занял. Потом Россию исключили из соревнований. Ну, СВО, все дела. Не, ты представляешь: исключить Россию с чемпионата мира по пьянству! В этих спортивных оргкомитетах одни фашисты засели! Ну да ладно, зато у нас с тобой больше шансов. Короче, тот кореш из Новосиба мне по секрету съёмки показал. Весёлое зрелище. Но из соображений конфиденциальности эти видео нельзя копировать и распространять, иначе жизнь малиной не покажется. Там тусовка серьёзнейших людей образовалась, жизнь любому могут испортить. Это же всё, так сказать, нелегально, типа, неэтично и негуманно, сам понимаешь, поэтому им лишнее внимание ни к чему. Посторонним на чемпионат пробиться почти невозможно. Мне повезло, что за меня кент поручился. Люди там конкретные приезжают, репутацию не хотят портить. Там на трибунах даже актёры известные, спортсмены, певцы. Так что с секретностью очень строго.

- Ясно, понятно, стало быть, дело серьёзное. Ладно, а что там насчёт тренировок? – признаться, этот вопрос тогда волновал меня более всего. Мне не терпелось скорее приступить к полноценным тренингам, так как в последние месяцы из-за каждодневных проблем с финансами я тренировался кое-как, порой выпивая в день, смешно сказать, не более трёх бутылок водки. А теперь появилась возможность проводить полноценные занятия с отягощением. В общем, у меня трубы горели по будущему чемпионству.

- Сегодня и начнём, - отозвался Асик. - Ящика водки для начала хватит? Или тренажёры других систем тоже нужны?

- Для начала, думаю, хватит. Но потом нужны будут все напитки, что представлены на чемпионате. И нужен будет спарринг-партнёр, даже несколько.

- Ну, думаю, с этим проблем не возникнет. У тебя тут целый «Восточный» спарринг-партнёров.

- Ну да. Эх, мастера Чжэня бы сюда, он бы меня поднатаскал.

- Да, помню, лютый дед. До сих пор не верю, что он тебя переквасил. Я, кстати, из-за тебя пятьсот бачей в тот раз китаёзам проспорил. Ладно, не в обиде. А вообще, это идея. Тренер бы тебе не помешал. Тут на массиве никого не знаешь, кто бы мог тебе пару советов дать?

Я задумался. Вообще-то был тут один - дядя Миша. Местные иронически называли его Мишка-Рюмашка. Он особо ни с кем не общался (как и я), жил в полуразвалившемся домике, держал при себе свору беспородных собачек, сопровождавшую его при каждом выходе с двора и отпугивающую всякого недоброжелателя. Я смутно чувствовал в нём родственную душу, такого же искателя просветления и покоя. Как-то похмельным рассветом я случайно услышал, как дядя Миша у себя во дворе вслух и с выражением декламирует Бродского, и мне от этого полегчало, сразу прошла тошнота, словно я услышал заклинание. Он был непрост, загадочен, самодостаточен. Что-то неуловимо роднило его с мастером Чжэнем. Если кто и сможет дать мне пару добрых советов ввиду предстоящего турнира, то только он. Во всяком случае, других вариантов у меня не было.

- Ну, вообще-то есть тут один. Дядя Миша.

- Этот бичуган, что ли? Который с тележкой и стаей кабысдохов тут вечно таскается?

- А ты откуда его знаешь?

Асик задумался.

- Да хэ-зэ. Знаю, что его зовут Мишка-Рюмашка, что это бич местный. А откуда я это знаю – не знаю.

- Слава идёт впереди мастера. Это ещё одно доказательство. Я схожу к нему.

- Ну, - с сомнением протянул Асик, - сам знай. А то есть у меня на примете алка... Выпивальщики. Кутя один есть со второй Нахаловки, он за вечерок бутылки четыре водяры может приговорить.

Я лишь хмыкнул уголком рта в ответ на столь ничтожные цифры:

- Мне нечему учиться у подмастерья. Вот в спарринг-партнёры я его возьму, так, для науки.

- Ладно, - подытожил Асик, - я за тренажёрами поехал, за закуской, а ты пока сходи к этому своему мастеру-бухастеру. Через часок я нарулюсь.

Я проводил Асика, сунул в карман оставшийся «пузырь» и пошёл к дяде Мише.

Тот у себя во дворе, где никогда на моей памяти не росло ни цветочка, ни помидора, а только сладко дремала в густом бурьяне опавшая листва, сидел на чурбане в окружении своей своры и неторопливо рубил старый советский диван с драной красной обивкой на дрова. В каждом его движении виделся дзен.

- Здравствуйте, - вежливо сказал я: до того мы особо не общались.

Дядя Миша поднял голову:

- А, сосед, - надтреснутым голосом выговорил он. Опытные выпивальщики умеют маскировать возраст, поэтому непонятно было, сколько дяде Мише лет. Могло быть и сорок, и шестьдесят. Согбенная фигура, множество морщин на землистом лице, седые жидкие волосы, перемотанные синей изолентой очки в роговой оправе. Одет был дядя Миша в старое и грязное трико, вытертую замшевую куртку, доисторические боты, давно покинутые уставшими шнурками, заскорузшие в такой причудливой форме, что невольно делалось жалко ноги их носителя. Я почувствовал себя крайне глупо. И вот это – мастер?

Я всё же вынул бутылку и показал дяде Мише:

- Выпьете со мной?

Тот равнодушно пожал плечами:

- Угостишь – выпью.

- Рюмку бы.

Дядя Миша улыбнулся полубеззубым ртом:

- Если ты пришёл пить из рюмок, сосед, то я, пожалуй, пас. Ближайший детский сад, если я не ошибаюсь, в четырёх остановках отсюда.

«Ишь какой», - подумал я.

- Ну, давайте стакан.

Откуда-то из-под пенька материализовался гранёный стакан. Я скрутил пробку и налил до краёв. Дядя Миша сделал приглашающий жест, чтобы я выпил первым. Я поднял стакан, пожелал дяде Мише здоровья, махом влил в себя водку до последней капли и стукнул стаканом о пень.

Дядя Миша иронически хмыкнул, вытащил из кармана куртки карамельку и протянул мне:

- На, сосед, закуси.

- После первой не закусываю.

- Что ж, - пробормотал себе под нос дядя Миша, - неплохо, хоть и несколько прямолинейно. А смогёшь остаток из горла выпить?

- А вы что же?

- Так сможешь или нет?

Недоумевая, я раскрутил водку в бутылке и направил этот водковорот прямо в горло. Миг – и бутылка опустела. Я кинул её в звонкую кучу мусора, Монбланом высящуюся посреди двора.

Дядя Миша вновь протянул мне лимонную карамельку. Я развернул конфету, ритуально понюхал и сунул в рот, фантик интеллигентно убрал в карман. В животе пылали тропики, во рту пел цитрусовый сад. День начинался многообещающе.

- Веничку читал? – неожиданно спросил дядя Миша.

- О, пустопорожность! О, звериный оскал бытия!

- Неплохо-неплохо. Что ж, качество материала в целом меня устраивает. Такого я смогу огранить до околочемпионского уровня за месяц. Иначе какой из меня мастер? Так и быть, беру тебя в ученики.

Я был ошеломлён:

- Что? Но... Откуда вы знаете?

Дядя Миша усмехнулся:

- Всякий мастер понимает, когда к нему является ученик. Я давно к тебе присматривался, ждал, когда ты придёшь. Сказано: когда ученик готов, появляется мастер. Правильно ли я понимаю, что этот твой глупый и высокомерный друг на «Прадо» втянул тебя в чемпионат выпивальщиков, и ты решил обратиться ко мне за советами?

Охваченный благоговением, я низко поклонился мастеру. Водка ласково шептала в голове, горизонты озарились надеждой.

- Вы мудры, мастер, и зрите истину, - неожиданно для себя я заговорил возвышенно и выспренне. – Прошу, возьмите меня в ученики. Я не подведу. Клянусь.

Дядя Миша воскликнул, всплеснув руками:

- Святой Вакх, будто бы у меня есть выбор! Не бывает мастера без учеников. Твой друг поехал за водкой?

- Да, мастер.

- Что ж, иди домой и жди его. Когда приедет, скажи, что мастер дядя Миша согласен тебя тренировать. Но мне нужны определённые условия. Во-первых, бочковые солёные огурцы. Не эта ерунда из банок, а именно бочковые. На центральном рынке, в рядах, где продают маринады, пусть спросит Люду Красикову. Скажет, что от дяди Миши. Она даст, каких надо. Второе – крольчатина. Люблю кроликов, что тут поделать. Ты будешь мне готовить, он пусть привозит свежие тушки. Ну, сало, квашеная капуста, корейская морковка, холодец, грибочки маринованные, селёдка – это само собой, тут сами сообразите, не маленькие. Да, ещё собачкам моим куриных шей, в день килограммов по пять. Запомнил?

- Да, учитель.

- Отлично. Я приду после обеда, только с дровами закончу. Ты иди и жди своего друга.

Я с кружащейся от нереальности происходящего головой отправился домой. Только что свершилось настоящее чудо! И как я столько лет жил рядом с дядей Мишей и не знал, что он мастер-выпивальщик? Как слепы мы бываем! Интересно, равен ли мастер дядя Миша по уровню мастеру Чжэню? Мне не терпелось выпить с учителем.

И то чувство безошибочного ясновидения, что появляется где-то в северо-западной части грудной клетки после первой-второй бутылки водки с утра и длится пять, много десять минут, подсказало мне, что это ещё не все сюрпризы грядущего дня, что впереди меня ждёт событие не менее потрясающее, чем встреча с мастером-выпивальщиком и поступление к нему в ученики. Я не сдержался и запел во весь голос «Тореодоро».

- Ой-боёй, с утра уже готовый, бищара! – послышался из-за забора недовольный голос: тётя Рабига, как всегда, зорко бдела за порядком на окрестных дачах. Я улыбнулся: всё шло Путём, обыватель и мещанин по-прежнему косился на меня, не признавая во мне хотя бы равного лишь потому, что я не живу, как он. Ничего, когда-нибудь даже до них дойдёт, какой мятущийся дух, какая бездна таланта, какой океан пылающего потенциала соседствовали с ними. Вот выиграю чемпионат мира по выпиванию, тогда увидите.

Я дождался Асика и рассказал ему об условиях дяди Миши. У Асика отпала челюсть:

- Ты это серьёзно сейчас? Свежая крольчатина каждый день? Этому бичу?

- Это последний раз, когда ты так называешь мастера дядю Мишу.

- Бля, с вами с ума сойдёшь. Ты понимаешь, что дед-бомж тебя тупо разводит?

- Это не так. Это мастер-выпивальщик. Ты не знаешь. А я – знаю.

- Ух, ну ладно. Крольчатина так крольчатина. Оказывается, сложное дело – быть продюсером выпивальщика.

- Да, кстати, по поводу вот этого слова – «продюсер».

- Что такое?

- Я не хочу, чтобы ты был моим продюсером. У слова «продюсер» сутенёрская коннотация. Я чувствителен к таким вещам. Пусть лучше ты будешь моим антрепренёром. Отличное слово – «антрепренёр».

Асик некоторое время поиграл желваками, стравил воздух через ноздри, потом деланно безразличным тоном сказал:

- Так, давай-ка я повторю, чтобы не забыть. Деду – свежую крольчатину каждый день, а тебе я буду не продюсером, а антрепренёром, потому что у слова «продюсер» сутенёрская коннотация? Стало быть, я стану антрепнёром Эркеменбатыра Танирбергена? Чтобы меня возненавидели картавые, заики, блондинки и прочие гунявые?

- Или ты антрепренёр, или я выхожу из игры. Ты меня знаешь. Всё ещё что-то не так?

- Да нет, с чего бы. Всё отлично, - Асик вытолкнул эти слова сквозь зубы. Его всегда раздражал тот факт, что я образованней его и тоньше чувствую музыку языка.

Бормоча под нос узколобую обывательщину, Асик ушёл за бочковыми огурцами и прочим потребным. Вернулся через два часа с двумя полными оранжевыми пакетами и ещё одним ящиком водки.

- Вот, держите. Так вы сразу тогда к тренировкам и приступайте. Я буду каждый день в обед привозить всё нужное. Может, тебе мобилу подарить?

- Я пропью. Я оградился от мира, приняв схиму, аскезу и прочее анахоретство. Непременно пропью. Из принципа.

Асик вздохнул. Сложна ему вся эта философия, метафизика. Он больше по анатомии и физиологии.

- Ладно. Этих двух ящиков на сколько хватит?

- Если предположить, что дядя Миша не уступает мастеру Чжэню, то завтра к вечеру так вези ещё один. На всякий случай.

- Как – к завтрашнему вечеру? У вас два ящика водки! Вы не охереете?

- Слушай, если тебе так уж накладно, то давай всё отменим. Мне не хотелось бы быть на положении человека, что хоть в чём-то стесняет твоё величество.

- Ой, да ладно, чё ты начал? Всё ровно, бабулек хватает, лишь бы ты, Бухал-жырау, тренировался нормально. Не мороси. Так, значит, завтра ещё ящик везти?

- Да. Ну, и закуски ещё дополнительно. На куры-гриль обрати самое пристальное внимание. Нелишней будут и пара кило квашеной капусты с нерафинированным подсолнечным маслом. Ну, хлеба чёрного, там, лука, кольца кальмара. На всякий.

Асик раздул ноздри, чтобы не выругаться, деревянно кивнул и горестно ушёл, хлопнув дверью, так что вся моя хибарка затряслась. Я вытащил бутылку и начал тренировки. Времени терять было нечего.

Обутылившись, я принялся готовить кролика-гриль, сделав во дворе мангал из обломков кирпичей, усеивающих двор, и разломав на дрова старый сервант: я не держусь за вещи. Кролик удался на славу! Я вертел его на арматурине, прихлёбывая из горла (и дело, и тренировка одновременно). Вскоре крол зарумянился, утробно зашкворчал, раздавая вкруг немыслимые запахи. Я не пожалел давленого чеснока и пахучих трав на обмазку, и всё это образовало аппетитную золотую корочку. Во чрево же кролика я поместил пару картофелин, обмазанных майонезом, и репчатый лук, нарезанный кольцами. Не факт, что дачная кулинария доселе видала такой шедевр. Обалдевшие соседи, проходя мимо моего подгулявшего забора, хоть и делали вид, что не замечают меня, как обычно, но невольно их головы поворачивались к источнику этого невыразимого запаха.

Аромат достиг апогея, когда пришёл дядя Миша. Мастера отличает точность во всём, он просто по-другому воспринимает мир.

- О, - весело продребезжал он, - вижу, я вовремя. Сымай, сымай немедля животное с огня, а то корочка почернеет!

Я мигом снял кролика с «мангала», отнёс в дом и выложил на блюдо с щербинками – старое, проверенное временем. Дядя Миша зашёл за мной и огляделся.

- Неплохо. Скромно и функционально. Я меня тоже столик возле кровати, чтобы можно было выпить, не вставая с постели. Ого, столько книг, а книжного шкафа нет. Верный признак порядочного человека.

- Позапрошлой холодной зимой в жертву печи предназначались либо книжные шкафы, либо сами книги. Как видите, книги тут. Нужно уметь расставлять приоритеты. Располагайтесь, мастер. У меня в хозяйстве всего одна табуретка, и она – ваша собственность всегда, когда вы находитесь в моём доме.

- Благодарю. Воспитанность – важное качество для хорошего ученика и вообще для человека. Хорошо, что ты учишься видеть суть людей, пренебрегая внешностью.

Я быстро накрыл на стол, разлил по стакану.

Дядя Миша солидно сел и положил к себе на тарелку кусок кролика. Я немного нервничал, как всякий неравнодушный повар. Дядя Миша неторопливо сжевал кусок остатками зубов, утончённо обсосал кости. Кивнул головой, удовлетворившись вкусом, и у меня отлегло от сердца.

- Неплохо- неплохо. Что ж, давай по маленькой. За знакомство. Тебя как звать-то, сосед?

- Эркеменбатыр Танирберген.

- Хм, – после некоторой паузы сказал дядя Миша. - Я буду звать тебя как положено - «ученик». Это сэкономит нам много времени, ведь турнир уже на носу. Через месяц где-то?

Я поклонился:

- Вы всё знаете, учитель.

- Они всегда в одно время проводят. Ну, выпьем.

Мне не терпелось поглядеть, как выпивает мастер, поэтому я немного погодил со своим стаканом и стал следить за дядей Мишей. Но, как и в случае с мастером Чжэнем, ничего невероятного не увидел. Дядя Миша степенно выцедил стакан, тщательно выбрал закуску, водя взглядом по столу, и остановился на свежей редиске, принялся терзать её редкими зубами. Пожав плечами, я выпил свой стакан, заел кусочком сала. Дядя Миша, как мне показалось, неодобрительно хмыкнул на мой выбор закуски.

- По второму? - угодливо спросил я.

- Не части. Вот тебе первое учение. Ты слыхал метафору, что выпивание подобно сексу? Ты же не станешь, едва войдя в дом, валить возлюбленную на пол? Или же станешь?

- Не стану, - крепко подумав, ответил я.

- Вот то-то. Так и с выпивкой. Где прелюдия, где любовные стихи, где нежные обнимания и целования в лебединую шейку? Куда торопиться, когда вот она – жизнь. Мы, выпивальщики – не какие-то там животные. Я прав?

- Да, учитель. Тогда позвольте обратить ваше внимание на этот холодец и на вот эту копчёную скумбрию. На вид они превосходны. - Неплохо-неплохо. Но я пока предпочту корейской моркови и бочкового огурца. Понимаешь, почему?

Я задумался. За что мы любим корейскую морковку и бочковые огурцы?

- Они остренькие?

- Неплохо. И что же из этого?

- Ну, вкус спирта хорошо перебивают.

Дядя Миша разочарованно вздохнул:

- Перебивааают. Ты должен его полюбить! Ладно, ученик, давай по второму.

Мы выпили по второму стакану. Я как будто начал издалека пьянеть.

- Сколько в день можешь выпить, ученик? – вдруг спросил дядя Миша. – Только точную цифру.

- Водки?

- Нет, подсолнечного масла. Разумеется, водки.

- Восемь бутылок. И вроде ещё чекушка была под конец. Или нет. Не помню, если честно.

- Чтобы победить на чемпионате, тебе нужно выпивать десять.

Я вздохнул со страхом и благоговением. Десять – это цифра, к которой я шёл всю жизнь. Что-то сакральное было в этой цифре – десять. Человек, что может за день выпить десять бутылок водки, имеет полное право гордиться собой, осознавая, что жизнь прожита не зря, что свои рекорды он от неё взял. Но больше восьми бутылок (и чекушки?) в день я не мог осилить, сколько бы ни тренировался. Неплохо, в принципе, но я, казалось, навсегда застрял на уровне крепкого любителя, со всеми его комплексами и рефлексиями.

- Десять? Учитель, я сомневаюсь, что смогу осилить этот уровень.

- Это правильно, ты должен сомневаться. Не имеющий сомнений глуп, как пробка, и ничего в жизни не достигнет. Но ты сможешь выпить червонец, если научишься пить до дна. Но об этом позже. У тебя есть вопросы ко мне?

- Да, учитель. Откуда вы знаете про чемпионат.

- Двадцать лет назад я выиграл один из них.

- Стало быть, - удивился я, - вы выиграли миллион долларов? И что вы с ним сделали?

Дядя Миша затуманился, морщины его обострились.

- Прости, ученик, пока это запретная тема. Рано или поздно ты всё узнаешь и поймёшь. Сейчас тебя должны интересовать только тренировки.

- Ладно, а как вы думаете, учитель, я имею шансы победить на чемпионате?

- Кто ты? – резко спросил дядя Миша.

- Что?

- Кто ты такой в этой жизни?

- Выпивальщик! – твёрдо ответил я.

- Превосходно. А откуда ты знаешь, что ты выпивальщик? Дай угадаю: тебе приснился сон.

- Да, - тихо отвечал я, проваливаясь в воспоминания. Этот сон! Кудлатая бородатая голова затмила собой половину ночного неба. Над ухом его, как золотистый рог, торчал месяц, и звёзды плясали вокруг его кудрей. Страшно не было. Голова улыбалась и ласково дышала на меня тёплым хмелем. Пахло летней травой, соснами, мятой пальцами мятой, близким дождём, любимой женщиной.

Первые несколько лет голова молчала. Она будто приглядывалась ко мне. Чем больше я пил, тем чаще она снилась. И однажды голова заговорила.

- Знаешь, кто ты? – мягко спросила и тут же ответила сама себе. - Ты - выпивальщик. Запомни и гордись этим. Ибо я выбрал тебя своим любимцем.

Дядя Миша перебил мои воспоминания резким вопросом:

- А почему мы зовёмся выпивальщиками? Каков наш девиз? Он должен был тебе сказать!

- Наш девиз: «Мы не пьём, мы выпиваем. Всё под контролем».

- Правильно, - удовлетворённо сказал дядя Миша. – Это не только наш девиз, но и наша главная мантра и молитва, которая поможет тебе научиться пить до дна.

- Кто это был? – взволнованно спросил я учителя. – В том сне? Этот старик с бородой в небе – кто он?

- Это сам Вакх, - торжественно отозвался дядя Миша. – Да, великий Бог всего хмельного. Он выбрал тебя одним из своих любимцев, одним из нас, и назвал тебе наше тайное прозвище. Да, мы – выпивальщики, или же вакхане. Тебе волею Вакха до поры была уготована судьба одиночки, но вообще-то все вакхане в городе знают друг друга. Раз в год мы устраиваем вакханалии. Добро пожаловать в наш мир. Ты – избранный Вакхом. Наукообразно это звучит так: в результате случайной мутации у твоей ферментной системы аномальная (один случай на много миллионов) способность быстро перерабатывать большие дозы алкоголя. Но мы говорим просто – избранный Вакхом, вакханин или выпивальщик. Но недостаточно иметь такую ферментную систему. Вакх одаряет своим вниманием только твёрдых духом и благородных людей. Так кто твой Бог, о неофит?

- Мой Бог – Вакх! – убеждённо ответил я.

- Выпьем за великого Вакха! Знай, ученик, что искренняя вера поможет тебе победить в чём угодно. Никогда не забывай этого. Вакх защищает своих любимцев.

- Но ведь другие участники чемпионата – тоже любимцы Вакха.

- Нет, что ты. Недостаточно много пить, чтобы стать одним из нас. Но призовой фонд манит всех отчаявшихся. Увидишь, половина участников ещё на пятой бутылке отвалится. Вакхан-бойцов не так уж много в мире. Есть также и такие люди, что могут выпить хоть десять бутылок, но вакханами не являются из-за дурной нравственности. На чемпионате ты схлестнёшься и с этими подлецами. Но у тебя есть великое преимущество – я. Я научу тебя пить до дна. Лишь я один во всём мире владею этой секретной древней техникой.

Я поклонился учителю, преисполнившись благоговением.

- Ты ведь понимаешь, - продолжил дядя Миша, - было бы слишком странным совпадением, что тебе предложили поучаствовать в подпольном мировом чемпионате по выпиванию за миллион долларов, а по соседству как раз живёт мастер-выпивальщик, владеющий секретной древней техникой. Нет, несомненно, нас свела воля Вакха, Отца нашего. Это – знамение для тебя. А это значит, что у тебя все шансы победить на чемпионате, нужна лишь крепкая вера. День настал. Вакх желает, чтобы тайное знание перешло от меня по наследству к более молодому мастеру. Он сам сказал мне об этом во сне. Поэтому слушай меня и впитывай, как губка. Слушай, - неожиданно мастер перевёл разговор на другое, - а баба-то у тебя есть?

- Нет, я ещё не встретил достойной разделить со мной Путь.

- Это плохо. У бойца должен быть та, ради которой он пойдёт на подвиг, на рекорд. Это очень важно. Смотрел фильм «Тигр карате»?

- Ничё се вы вспомнили. Это где молодой Ван Дамм плохого русского играл?

- Да. Помнишь, там девушка была, которая главного героя вдохновляла?

- Смутно. Я ещё в видеосалонах смотрел, в начале девяностых. Вообще-то, во всех подобных фильмах есть любовная линия.

- Не знаю, я с тех пор особо кино не смотрел. Путь и тренировки занимали всю мою жизнь.

Я поклонился учителю. Тот продолжил:

- Так я и говорю: нужна женщина. Я тут знаю одну на примете, как раз для тебя. На линиях живёт. Прямо сейчас иди к ней.

-Но учитель! – возопил я, зная современных женщин.

- Никаких «но». Без бабы никак. Это против канона. Ты что, вздумал возражать учителю?

- Простите, мастер.

- То-то же. Возьми с пяток бутылок, закуски набери. А я пока у тебя тут посижу. Поем, выпью. Ах да, возьми вон пакет с куриными шеями и покорми моих собачек.