Петля

Введение

Деревня… Место, где я родился, едва наберётся полсотни дворов. Светодиодные ленты мерцали тускло, а на окраине дымил паровой генератор — он поддерживал кузницу и давал ток нескольким лампочкам на главной улице. Я шагал по слякоти к своему дому, на руках ещё виднелись пятна засохшей крови — не успел толком отмыть.

— Торвин, — раздался голос сбоку. Я повернул голову и увидел старушку, бывшую подругу матери. Молча кивнул ей, а от нервозности непроизвольно щёлкнул левой рукой — той самой, которую потерял год назад, отбиваясь от взбесившегося автоматона в городских переулках.

Ещё восемьдесят шагов — и я остановился перед дверью. Она была закрыта. Я надавил осторожно, до едва слышного скрипа. Достав из‑за пазухи старый, почти проржавевший ключ, наклонился вперёд. В сумке глухо звякнуло стекло — я инстинктивно сжал кармашек. Сердце пропустило удар, но, убедившись, что ампулы целы, выдохнул.

Открыв дверь, я шагнул внутрь. Воздух встретил меня запахом старых досок, зерна и повязок. Едва уловимый аромат живого человека — никакого мёртвого запаха. Я выдохнул с облегчением, скинул сапоги и направился в зал. От пола пахнуло потом.

— Кто там? — раздался хриплый голос, прерванный надрывным кашлем.

— Свои, сестрёнка, — громко ответил я, упираясь в косяк.

Эльза сидела у стола. Каштановые волосы, старое платье синего оттенка с разноцветными заплатками — она выглядела хрупкой, но в глазах всё ещё теплилась жизнь. Я подошёл, прижался к ней, вдыхая запах её волос. Они давно не мыла их, но это успокаивало.

Отстранившись, я поставил сумку на стол и достал пять ампул.

— Этого хватит на месяц, — произнёс я, не отрывая взгляда от склянок. Достал шприц из кожаного мешочка. — Ложись, задирай платье. Сейчас уколю — вздохнёшь хоть спокойно.

— Братец… — начала она.

— Давай без этого, сестрёнка, — прищурился я, щёлкнул ампулой и набрал лекарство в шприц.

«Чувство поганое… Словно это лишь отсрочка», — она снова закашлялась, на этот раз сильнее.

Я поднял подол её платья, оголяя бедро. Несколько раз хлопнул ладонью по коже, нащупывая мягкое место. Резким движением вогнал иглу. Эльза вскрикнула, лекарство шло туго. Я массировал кожу рядом, чувствуя, как её пальцы впиваются в моё плечо. Наконец, ввёл всё до конца, выдернул иглу, откинул шприц на стол. Достал из сумки бинт, разорвал, сложил в несколько слоёв и прижал, продолжая массировать.

— Подожди пару минут, станет легче. А если ещё раз скажешь, что всё зря, — начну всерьёз беспокоиться, поняла? — я посмотрел в её голубые глаза. Она слабо улыбнулась.

Положив её руку на бинт, я взглянул на тарелку с зерном и достал из сумки ломоть сала и сыра. — Ешь. Я скоро вернусь.

Резко развернувшись, я направился к выходу. «Нужно запастись всем необходимым перед следующим заходом», — мелькнула мысль, когда я уже подходил к двери.

Глава 1: Цена жизни

Выйдя за двери, я направился к рынку, где должен был идти бартер. Торговцы с соседних деревень обычно к середине месяца уже должны быть здесь. Идя вдоль улиц, я бросил взгляд на проходящего старейшину. Он кинул беглый взгляд на меня, затем, как будто что-то осознав, поравнялся со мной и произнёс:

— Торвин? Как твой поход? — он протянул мне руку. Я взглянул на неё и пожал её — шершавая, в мозолях.

— В основном ржавый инструмент да пару крепких топоров. Отнесу кузнецу, а там возьму припасы у лавочников, — я чуть тряхнул рюкзаком, и инструменты зазвенели.

Он бросил взгляд за моё плечо и довольно кивнул. Но я сжал его руку сильнее.

— Лекарство есть у кого? — он чуть скривился в лице.

— Торвин, ах… — он дёрнул рукой, я его отпустил. — Не осталось. Ты же сам понимаешь, что такое здесь больше не производят… Сколько тебе говорить.

— Тогда скажи мне, Грег, если я перестану таскать разное хламьё и рисковать жизнью, как быстро вы найдёте другого такого же искателя? Я вынужден рисковать ради неё, — я кивнул за плечо, — я не могу работать полноценно на общину, а если она умрёт, ты, думаю, понимаешь… Мудрый ты человек, — последние слова я произнёс с другой интонацией, язвительно, словно змея, плюющаяся ядом.

— Торвин… — он начал говорить мягче, но голос его приобрёл стальной оттенок. — Мальчик мой, все люди смертны, рано или поздно нам приходится прощаться…

Я не стал ждать конца его речи. Положив левую руку на бедро, я наклонил ножны так, чтобы лезвие прошло по ребру с характерным треском. Выхватив нож, я опустил взгляд и провёл пальцами по кромке.

— Прощаться, говоришь? Как думаешь, ты готов смириться с потерей дочери? Думаю, нет. Любой отец этого не захочет. Как и я не хочу терять её, единственное, что осталось от родителей. — Одним движением я засунул нож обратно, плюнул в сторону, в грязь, обошёл старика и направился дальше, в сторону базара.

Шаг за шагом я приближался. Десяток лавочников горланили, перебивая друг друга. Прибыли с соседних деревень: рыба, мёд, древесина, свежее оружие с различным напылением, инструменты, овечьи куртки, еда.

Остановившись у еды, я окинул взглядом.

— Торвин, солнце моё! — за прилавком стояла женщина, лет тридцати пяти. Это была жена кузнеца, она работала в поле. Она всегда меня так называла. Она знала, что я когда-то работал в кузне с её мужем. — Как поход? Снова решил закупиться? Кстати, получилось найти что для сестрёнки?

— Относительно. Еда нужна, — процедил я, осматривая прилавок. — Давайте пару ломтей сала, капусты, мешок зерна да… пару морковок. Взамен вон полный рюкзак инструментов вашему мужу отнесу.

Она пожала плечами и подозвала меня, показывая на рюкзак. Я поставил его перед ней. Она открыла его и позвенела инструментами внутри.

— Хм… думаю, сойдёт. Хорошо, отнеси пока мужу, а я подготовлю всё, что тебе нужно.

Шагая около десяти минут, я оказался у кузницы. Из приоткрытой двери слышался скрип механизмов и валил густой пар. Я остановился у наковальни. Кейген, засовывая заготовки в горн, постоянно проверял температуру. Над наковальней горело несколько электрических лампочек, шнур от которых тянулся в дом. Он стоял ко мне спиной. Я осторожно скинул рюкзак на пол — инструменты глухо звякнули, но он не обернулся. Прислонившись к столбу, я стал ждать.

Через пару минут он повернулся. Я кивнул ему и небрежно махнул рукой в сторону рюкзака.

— Что на этот раз притащил, Торвин?

— В основном ржавые инструменты и два топора — небогатый улов.

— В наших условиях это уже что-то, — он взял молоток и начал ударять по заготовке, которая отдалённо напоминала небольшое лезвие топора. — Куда сложить принесённое?

— Да, кинь на верстак. Я так понимаю, ты от жены?

— Да.

— Хорошо. Слушай, я тут краем уха услышал кое-что, что может заинтересовать нас обоих.

— И что же? — Схватив рюкзак, я начал выкладывать добычу на верстак.

— Говорят, какой-то вор украл ночью у искателя что-то ценное.

— Да? И что же он украл? Известно?

— Меч, топор, какие-то заготовки и ещё кое-что. — Он улыбнулся, глядя мне в глаза. После недолгого молчания добавил: — Три ампулы, вроде твоего лекарства… Как оно там называется? На «В» начинается?

— «Вертекс», да. Где его искать?

— Предположительно в лесу возле деревни Парагвай.

— Откуда такая информация?

— Наши вчера патрулировали дорогу. Сказали, что кто-то бежал, сверкая пятками. А потом появился искатель из соседней деревни и бросился за ним. Вот так.

— Хм… Интересно.

— Так вот, о чём я. Тебе — лекарства, мне — заготовки, плюс жена что-то из запасов даст. Согласен? — Его голос звучал не как вопрос, а как утверждение.

— Куда я денусь, старик, хех.

Он с силой ударил молотком и поднял голову.

— Знаешь, иногда так и хочется тебе как следует врезать… Ох, будь дерзким, но не бессмертным, мальчик. Всё, иди, делай то, о чём договорился с Гретой.

Я кивнул ему и направился обратно за припасами и домой.

***

Забрав припасы, я протащил их до дома. Войдя внутрь, я положил всё на стол и, подойдя к сидящей за ним Эльзе, взял её за руку и улыбнулся. Она округлила глаза.

— Нет, — только и произнесла она, а затем снова замолчала. Я улыбнулся, чувствуя, как напряжение покидает меня, хлопая её по плечу, я бегло осмотрел её. После укола ей стало лучше.

— Сестрёнка, значит так: ешь, пока что есть, потом сготовь что-нибудь более существенное и готовь много, не жалей припасов, ещё будут. Когда я вернусь, захочу поесть.

— Снова уходишь…

Я кивнул ей, отрезал себе пол кочана капусты и взял ломоть сала. Вышел. Подошёл к колодцу, что стоял во дворе. В ведре была набранная вода. Принюхался — вода пахла пресной землей, без посторонних примесей. Нормально. Набрав себе во флягу, отмыл руки от крови и направился к выходу.

“Пол дня до деревни, ночью буду в лесу… Есть там пару местечек, где схорониться можно,” — мелькнуло в голове. Подняв взгляд в небо, я усмехнулся.

— Будет дождь? Отлично, не так жарко будет топать.

Откусив кусок сала, я положил ещё один за пазуху и направился в сторону тракта.

Глава 2: Убежище в ночи

Следующие несколько часов я шёл по грунтовой дороге. Примерно когда оставалась одна треть пути, начал моросить дождь. Я накинул капюшон плаща и продолжил свой путь.

Погода портилась стремительно. Вглядываясь в ночную чащу, я задумался:

— Так, поваленный клён, слева от него три берёзки… — вглядываясь, я нашёл их. — А теперь двести двенадцать шагов, если вклиниться между ними и идти прямо.

Свернув с дороги, я зашагал прямо, чеканя шаг за шагом. Бросил взгляд на свой клинок — автоматонов, как минимум, рядом не было. Уже хорошо. Приближаясь к землянке, я достал из-за пазухи нож и чуть надавил на дверь. Она поддалась. Резко распахнув её, я несколько секунд вглядывался во тьму, принюхивался. Ничего подозрительного.

Резко шагнув внутрь, я захлопнул дверь. Никакого движения. Я наощупь стал искать чёртов выключатель, помня, что он был где-то у входа. Между пальцев проскользнуло что-то другое. Я прощупал и щёлкнул выключателем. В небольшой землянке два на три метра стояла соломенная кровать, дымоход, шедший наружу, и два полена. Я наспех скинул с себя плащ и повесил его на верёвку, следом кинул штаны. Овечья шерсть быстро сохнет, но кожные заплатки из оленя будут сохнуть ещё несколько дней. Повернувшись к двери, я закрыл её на щеколду, отвязал меч и поставил его возле кровати.

Скинул свой рюкзак и достал термос, который нашёл в одном из последних подземелий. Он всегда был полон чаем, который был еле тёплым. Отпив с горла, я почувствовал, как тепло ударило в желудок. Напившись, я улёгся на солому и, сжимая рукоять меча, прикрыл глаза, слушая только шелест листвы от сильного ветра и как капли ударяются в деревянную дверь. Я уходил в царство снов.

***

Резкий крик оборвал мой сон. Я долго смотрел на дверь, не решаясь шевелиться. Затем снова крик:

— А-А-А!

— Охотник? — прошептал я, глядя на закрытую дверь. — Нет. Ночью результат ничего не даст.

Затем раздалось карканье ворон. Звук шёл с востока. Они вспорхнули и полетели, хлопая крыльями и каркая.

— Ага, понятно, где искать. Эти твари обычно летят от угрозы, — я интерпретировал поведение птиц. — Два варианта, откуда мог идти крик: небольшой “могильник” и хижина лесоруба, буквально в трёхстах метрах через густые заросли. Плевать. Это утром, при обоих раскладах, от такого крика не жилец.

Я улёгся на бок и отрубился…

Глава 3: Эхо ночи и рыжая загадка

Открыв глаза, я бегло осмотрел землянку. Ничего не изменилось. На потолке появились капли росы, слой земли промок, и в землянке отдавался запах сырости и мокрой травы. Через дырки в двери били тонкие лучики света. Криков никаких не было, лишь щебетание птиц.

Сняв вещи, я обнаружил, что они полусухие. Привязав старый ремень обратно на пояс, я закрепил на нём меч и повесил нож на бедро. Встав, я открутил крышку термоса и сделал глоток. Чай был горьковатый, но терпимо. Выйдя на улицу, я достал компас и, сверив ориентиры, направился через кусты в сторону домика.

Идя шаг за шагом, я стал пробираться сквозь заросли. Я успел поцарапать кисть, но это были мелочи. Двигаясь осторожно, чтобы не упасть, так как вывихнутой лодыжки ещё не хватало. Вот полянка с домиком. Стена обшарпана, одна из стен обрушена, крыша вдавлена внутрь.

— Хм… давно я тут не был. А это кто? — Выглядывая из-за дерева, я заметил фигуру, стоящую в стороне. Девчонка лет восемнадцати, рыжие волосы, простое платье. Её голова была повёрнута на меня, но тело стояло полубоком к восходящему солнцу.

— А фигурка ничё такая, — прошептал я, выглядывая из-за столба, и направился к ней, сжимая рукоятку ножа.

Подойдя ближе, она повернулась всем лицом ко мне. Когда я приблизился, она произнесла не “привет” или что-то подобное, а три слова, которые на мгновение у меня не улеглись в голове:

— Ты пришёл поиграть? — она хикнула и направилась ко мне.

Я переместил руку на меч. Волосы взъерошились, создалось впечатление, что разряд электричества пробежал у меня по волосам. Я остановился и сделал шаг назад.

— Ты кто?

— Дядь, ну не будь таким угрюмым, — произнесла она миловидным голосом.

Переведя взгляд с неё на избушку, я произнёс:

— Ты сделала?

Она повернула голову назад.

— Нет, он уже был таким. — Она резко повернула голову. — Тебе, наверное, туда нужно. Ты ведь шёл на крик? Это не мой был зов. Один неудачник решил пробежаться по лесу, не проявив и доли уважения. Глупец. Только не думай, что эти флакончики спасут её. — Она улыбнулась во всю ширину рта, губы стали как струна, но зубы не ощетинила.

— Что ты сейчас сказала?

— Твоя сестра уже мертва. Ты просто гонишься за синицей в небе, мальчик.

От злости я прорычал утробно. Она усмехнулась, и я с силой сжал рукоять. Когда успел чуть вынуть его из ножен, буквально на сантиметр, сам того не заметив, она спокойно опустила взгляд на него и затем произнесла:

— О! А я и не знала даже. — Подняв на меня взгляд, она произнесла. — Берсерк?

— Чего? Ты достала говорить загадками.

— Глупый мальчик… глупый… Ладно, беги вон туда. Его вещички там, как и мёртвое тело. — Она вскинула руку медленно, показушно, и повернула голову, указывая пальцем в сторону. — Иди туда, мальчик. Но твоя судьба предрешена. Уже не сегодня так завтра, а может, через три дня твоё мировоззрение перевернётся. Ты вспомнишь тех, кого успел забыть, забудешь то, за что ты здесь. Но знаешь что?

— Что? — просипел я сквозь зубы.

— Не ищи всегда угрозу перед носом. Возможно, она скрывается вне поля твоего зрения. — Она обвела рукой вокруг себя. — Природа убивает не хуже ножа, а иногда и эффективнее. И ей плевать на мораль, в отличие от тебя. Пока что.

Закончив эти слова, она резко развернулась и направилась в сторону рощи. Отойдя на добрые сто шагов, она развернулась, помахала рукой и пошла через кусты, словно их и не было — они расступались перед ней.

— Чертовщина какая… Кто ты такая вообще? — произнёс я эти слова в пустоту. Но затем махнул головой и, кинув взор туда, куда она указала, последовал её указанию. Как раз в той стороне должен быть “могильник”.

Глава 4: Пепелище у оврага

Двигаясь по лесу в течение часа, по внутренним часам я достиг края оврага. Присев на колено, я стал отдышиваться.

— По лесу бегать ещё та задачка. Фух… — произнёс я, осматривая края котлована и ища предполагаемый спуск.

— Так, крик, скорее всего, свалился с края, сломал ноги, отполз. Вопрос в другом: где ты, сучёныш, можешь быть? — Сузив глаза, я начал всматриваться в центральную часть. Внизу, примерно по центру котлована, стояли обгорелые дома, около сотни. Обрушенные крыши, частокол, обугленная часовня.

Усевшись на пятую точку, я скинул рюкзак и достал капусту. Отчекрыжил себе кусок и начал смачно хрумкать, что трещало за обе щеки.

“Желудок набить пойдёт”, — пронеслась у меня мысль. И в тот момент, когда я доедал отрезанный кусок, я прикусил язык да так смачно.

— Ах… с-с-сука… — я прошипел и прижал рукой рот. Вторую руку сжал в кулак и несколько раз ударил по грунту.

— Бляха… говорила мама: “Если ешь — следи за едой, а не потоком мыслей”. Ах… — Начав прощупывать язык пальцами, я понял, что прикусил его хорошо.

— Ну хоть не откусил, и то хорошо… ох… — Закрывая рот рукой, я немного постонал от боли, которая постепенно стала сходить на нет. А у противоположного края заметил что-то блестящее, и кажется… там был кто-то, пытался подняться либо спуститься.

— Отлично, — тихо произнеся, я начал осматриваться. А как я буду выбираться отсюда? Нашёл я небольшой уклон слева, который вёл наверх, на нём были видны чьи-то следы.

Подобравшись чуть ближе к краю, я посмотрел вниз. “Скатиться смогу, хорошо. Камней вроде нет, жопу не ободран.” — Пронеслась эта мысль, как вниз полетел рюкзак, а затем меч с кожаными ножнами. Я покатился следом.

— Чёрт! — В конце я не удержался и оставшиеся метра два прокатился кубарем.

Отряхиваясь, я осмотрел себя.

— Пыль… пыль… ссадина. Лучше, чем с оторванной башкой валяться.

Поглаживая бедро, я сделал шаг и понял, что немного потянул мышцы, но это вызывало скорее дискомфорт, чем жгучую боль.

Взяв своё снаряжение, я направился на пепелище.

***

Шагая между разрушенных домов, я, как всегда, вглядывался в то, что могло бы потенциально пригодиться: обугленные балки, ржавые гвозди. Ступая осторожно между всем этим, я задал себе вопрос:

— Вот я заглядываю сюда периодически, словно смогу что-то найти новое. Да за три года житья здесь давно уже всё вычищено.

Скрип… Повернув голову на источник, я понял, что он звучит из-за угла дома. Я перевёл взгляд на меч – он отдавал синеватым свечением.

— Ясно, — положив руку на рукоять меча, я стал медленно его доставать. Сердце начало отбивать неровный ритм. Снова прозвучал глухой удар. Я бегло осмотрелся по сторонам, затем раздался характерный хлюп, словно кто-то спускает кровь животному.

— Кровопиец? Опасный подвид. Как бы тебя развести? Услышит он меня однозначно раньше.

Медленно шагая вдоль дома, хлюпанье стало чуть отдаляться. Обойдя одну улицу, я увидел его: овальная голова, тело отдалённо напоминающее женское с двумя выпуклостями, похожими на грудь, затем жестяная пара ног с тремя лапами для устойчивости. Руки были острые, как бритва, которые могли в любой момент трансформироваться в пару циркуляционных пил. Из рук шли два патрубка.

— Вот один вопрос: ты единственный вид, кто охотится на людей целенаправленно, а не защищается. Как ты перерабатываешь кровь в масло? — Этот вопрос у меня звучал с той самой поры, как…

Рука от напряжения щёлкнула. Существо на мгновение зависло, затем я увидел, как спина задымила, из него повалил густой белый дым. Оно развернулось с хищной скоростью, следом руки завизжали, и появились две пилы.

— Ну что же, проститутка, иди как сюда. Разберу тебя на болты.

Используя угол дома как прикрытие, я дал ей приблизиться, после чего резко взмахнул по дуге вверх. Эти твари атакуют предсказуемо, акцент делают на реакции. Если первым ударом не отрубить одну руку, дальше придётся танцевать под шквалом атак, пока она не перегреется. Мне повезло, левая пила улетела в сторону, раздался глухой звук. От неё издался пронзительный писк, из сломанной руки текла вязкая багровая жижа.

Сделав шаг назад, я споткнулся, равновесие нарушилось, и я стал заваливаться набок, пока не встретился со стеной. Оборачиваясь, я округлил глаза и пригнулся. Звонкий удар об бетонную опору. Удар пополам. Автоматон забился в агонии, махая во все стороны. Я, начав отдыхиваться, отошёл в сторону, дожидаясь, пока не умолкнет.

Наблюдая за этой картиной несколько минут, я стал замечать, как красные бусинки вместо глаз начали мигать. Оно стало замедляться, пока не остановилось окончательно.

— Ну наконец-то. Раз на орущие стоны не прибежали ещё, значит, никого. Да и меч молчит, хороший клинок, — произнёс я, смотря на узоры меча. Затем одним движением взмахнул и отрезал голову и оставшуюся руку по самое плечо. На пилу намотал валяющуюся ветошь в рюкзаке и, сложив её, отправился к тому, кем она “питалась”.

Подойдя ближе, я стал всматриваться в останки. Почти целая туша, сломанные рёбра, синие губы, зрачки расширены полностью, в глазах застыл первобытный ужас. На его спине виднелся рюкзак, из которого торчала какая-то металлическая деталь.

— Ну, тебе это без надобности, — взяв его тушу, я отодвинул от стены и перевернул, начав в первую очередь искать ампулы, если это был он.

Шарясь по карманам, я находил старые монеты, шкатулку с какой-то парой колец, десяток гвоздей, затем, прощупывая внутренние карманы, я обнаружил что-то стеклянное. Вытащив это на свет, я улыбнулся:

— Оно… не наврал старик, хех. — Посмотрев в глаза мертвеца, я закрыл ему веки и произнёс:

— Вору паршивую смерть, ты заслужил, а мародёрство никто не отменял.

Стягивая его рюкзак, я закряхтел.

***

Рюкзак весил в районе десятка килограмм. Я скинул его за шкаф в ближайший дом. Я направился туда, где увидел что-то блестящее. Пройдя через десяток домов, я обнаружил небольшую тумбочку, которая, на удивление, оказалась цела.

— Хм, а как я тебя раньше не замечал? — Почёсывая щетину, я присел на колено и открыл первый ящик.

В глаза бросилась старая, пожелтевшая тетрадка, рядом лежало несколько цветных карандашей.

— Угу, — взяв их, я положил в карман, а тетрадку положил в рюкзак так, чтобы она не помялась.

Открывая следующий ящик, увидел спрей.

— Не понял… — Начав его крутить и читать, от чего он, но как назло, половина этикетки было “съедено”. Взбалтывая его, я понял, что там жидкость. Открыв и прыснув его на тумбочку, я по запаху понял, что это антисептик.

— Вообще отлично, только ты уже просрочен, но лучше, чем вообще ничего.

Положив его в рюкзак, я закрыл шкафчики и направился к краю оврага.

Пройдя ещё два переулка, я оказался у оврага. Посередине было что-то блестящее, небольшое, примерно с ладошку, отбрасывало серебристый блик в меня.

— И как тебя достать? — Осматриваясь по сторонам, я поставил рядом рюкзак и вытянул руку, нужно ещё примерно метр. Покрутившись на месте, я видел рядом стул. Надеюсь, он не разрушится от моего веса.

Вернувшись назад, я взял его, поставил у склона, достал меч и, проверив его руками — он не затрещал. Я встал на него всем весом, осторожно балансируя, я зацепил мечом безделушку. Как раз раздался скрип, я инстинктивно дёрнул мечом в сторону и отпрыгнул в сторону. Раздался более сильный треск.

— Ах… — Приземляясь на ноги, я повернулся. Стул завалился на сломанную ногу. — Чёрт, колени точно спасибо не скажут… Хр… Где эта чёртова безделушка?

Осматривая, куда я её кинул, я, наверное, ещё минут десять искал её в песке и нашёл. Это была небольшая брошка, примерно с ладонь, как я и предполагал, в виде сердца со стрелой по диагонали. Серебро успело потемнеть за годы. Я улыбнулся безделушке и положил её в карман.

— Так, а теперь кровь. Приведёт ли она к тому мертвецу обратно или куда-то в другую сторону?

***

Двигаясь по кровавому шлейфу, он становился всё менее заметным, а потом через несколько переулков исчез.

— Хм… Просто исчез? — Посмотрев по сторонам в поисках ещё одного шлейфа или хотя бы капли крови, я стал хрустеть пальцами.

Прогуливаясь в радиусе метров двадцати, я не нашёл признаков, куда могло деться тело.

— Пусть тот, кого я нашёл, и будет тем мертвецом, плевать.

Пошагав прочь, я направился к шкафу, где скинул рюкзак. Шаг за шагом приближаясь к месту, я стал слышать, как кто-то где-то шуршит. Я поднял меч и сжал зубы.

“Человек.” — Одно слово, а сколько смысла…

Шагая осторожнее в сторону схрона, я услышал чьё-то кряхтение.

— Ох, сука, тяжелая. Он туда кирпичей наложил, что ли? — Я оказался посередине улицы, как услышал, что он уже почти передо мной. Посмотрев по сторонам, я понял, что уходить — только бегом придётся, услышит.

Продолжая двигаться шагом вперёд, он сделал шаг вперёд и повернул голову. Его глаза округлились: грязный длинный волос, кожаная куртка со стальным наплечником.

— А ты куда собрался с моим добром? — остановившись, я стал сверлить его взглядом.

— Твоим? Я здесь оставлял схрон.

— Да? По следам, значит, шёл, тварёныш.

Схватившись за угол дома, он резко развернулся и втопил.

— Он дурак? С рюкзаком далеко не убежишь, — рванув следом за ним по разрушенным домам, я усмехнулся.

— Ну, побегаем. Выход один всё равно, — произнёс я это, поворачивая за очередной поворот. Он был в метрах пятидесяти от меня.

***

— Да стой же! — Перепрыгивая через стол, я пытался за ним угнаться. Он чертовски хорошо бегал по прямой, но я вырывался на поворотах. Его заносило, как старую клячу. В такие моменты казалось, что мне руку протянуть – и я его поймал.

— А не кибернетические ли импланты у него? Слишком хорош для гружённого человека.

Поворачивая за угол, я на ходу схватил лежавший обломок кирпича. И когда расстояние было метров шесть, я кинул в догонку. Попал в рюкзак, он стал заваливаться вперёд, баланс нарушился. Он повернулся, в его глазах был страх. Я врезался в него всем весом, и мы кубарем покатились по земле. Быстро вскочив, я достал одним движением меч. Он закряхтел, начал бегать глазами по сторонам, словно ища кого-то, затем посмотрел на меня.

— Не надо! — он завопил.

— Рюкзак скинул, — произнёс я спокойным голосом. Мы находились на перекрёстке улиц. Хотелось закончить побыстрее и не быть мишенью даже для гуляющего ветра.

Он начал пятиться назад. Я медленно шагал за ним. Затем он резко развернулся и успел встать на колени. Я махнул резкой головой, подбежал и ударил в бок. Он перевернулся. Я вонзил клинок в живот с хрустом, проворачивая его. Раздался хруст костей, он заорал. Следующим движением я сделал лёгкий взмах и перерезал артерию. Десять секунд агонии — и труп.

Сжав зубы, я помотал головой, затем осмотрелся по сторонам. Никого не заметив, я убрал меч в ножны и, стянув рюкзак, быстро направился к выходу.

— Только не снись мне в кошмарах, — процедил я сквозь зубы, засовывая свой мелкий рюкзак в большой и на ходу стал регулировать его под себя.

— Пора валить и быстро. Такой вопль был полюбому слышен на несколько километров в такой тишине.

Глава 5: Дорога домой

Сбежав из “могильника”, на сердце остался неприятный вес. Ладно, автоматон – это пароховая хрень, ошибка человечества, кто её создал. Но тот парень… Я же сказал просто скинуть рюкзак, он решил бежать… Трус или смельчак? Я даже не знаю, что лучше из этого.

В своих мыслях я двигался по лесу и решил после такой прогулки залечь в другом укрытии. Ночью должен был идти наш патруль, нужно было передохнуть, а потом выйти на дорогу и идти в деревню.

Следующие несколько часов я двигался медленно, с частыми перерывами. Такая ноша была непривычным занятием. Перекусывая остатками сала, я прикинул, что у меня остался ломоть капусты и, как всегда, полная кружка термоса. Этого хватит до дома, а там – еда, сестра и дом. Надо на несколько дней завязать и посидеть у себя, заняться мирным делом каким-нибудь, разгрузить голову.

Начинало вечереть, и я дошёл до очередного укрытия. Люк не был припорошен ветками, что было странно. Рядом были засохшие следы: как минимум, несколько дней назад тут кто-то был. Открыв люк, в ноздри ударил плесневелый запах. Пожав плечами, я заглянул внутрь. Затем туда полетел рюкзак с характерным звоном стали. Я осторожно спустился следом и закрыл люк изнутри на засов.

— Теперь отсюда можно выкурить только дымом, — успел подумать я, осматривая комнату. Три метра в высоту, метр в длину и три в ширь. Здесь был травяной настил и свечка, которая горит уже несколько лет, не заканчиваясь. Старые искатели смеялись над этим местом. Кто-то даже шутил, что свеча вытягивает несколько дней жизни из организма. Иначе как бы она горела? Байки.

Я улёгся на настил. Как только голова оказалась на нём, я почувствовал, как клонит спина, и веки закрываются сами собой, погружая меня в безмятежный сон.

***

Ночью я открыл глаза. Через доски бил слабый лунный свет. Я смог собраться и выбраться из укрытия. Я закрыл люк, замаскировал его рядом лежащими ветвями и направился в сторону дома.

Тишина была приятной слуху, но где-то вдалеке доносился эхом чьи-то разговоры, примерно четыре голоса. “Должно быть, наши”, — подумал я.

Продолжая двигаться, я вышел на дорогу и стал шагать по ней. Затем, метров через четыреста, скинул рюкзак возле пня и достал оставшийся ломоть капусты, принялся трещать им. Закончив за пару укусов, я посидел ещё пару минут и снова накинул рюкзак, двинулся дальше. Разговоры стали доноситься всё сильнее и сильнее. Показалось пять фонарей, бьющих лучами в разные стороны. Достав зажигалку, я зажёг её и вырисовал окружность перед собой. Группа остановилась. Я повторил жест. Затем один из них повторил. Я потушил зажигалку и стал идти под луч трёх фонарей, словно под прожектор.

Где-то на пятидесяти метрах меня окликнули:

— Торвин. Ты что ли? — Ага, свои. — Видим. Смотрите по сторонам, парни. — Остальные развернулись, рассредотачиваясь.

Ко мне приблизился один из дозорных. Старый “салага”, получивший свой позывной за то, что называет каждого первого так.

— Ну что, салага, смотрю, хабар забористый, хех. — Громыхнув рюкзаком в ответ, я услышал: — О-о! Неплохо. Может, старый ворчун сделает нам наконец что-то получше кожаных курток? — Всё зависит от него. В деревне в первую очередь металл нужен для какой-то новой “игрушки”.

Сплюнув под ноги, он утробно прорычал. Ему не понравился мой ответ, но я махнул плечами, мне было плевать на его мнение.

— Всё, давай. — Произнеся эти слова, я стал его обходить и направился дальше по дороге в деревню.

— Ну всё. Четыре часа, и на рассвете я дома.

Глава 6: Доброе утро

Приближаясь к деревне, я чувствовал, как болит всё тело. Солнце успело уже показаться из-за горизонта, больно бья по глазам так, что аж начали они щипаться. На дороге стояла будка с сопящим охранником. Подойдя ближе, я гаркнул:

— Враги!

Он распахнул глаза, и его копьё упало на землю. Он кинул взгляд на меня, затем по сторонам.

— Где? — Везде, твою-то мать… Тебя нахрен сюда поставили?

— Торвин, ну ей-богу… — В следующий раз буду уже не я, а нож в горле, — отвернувшись от него, я пошагал в сторону дома. Где-то в стороне прозвучало кукареканье петуха. — Вот вам и доброе утро, — произнёс я перед собой.

Двигаясь так ещё несколько минут, я оказался у заветной двери. Ударив кулаком в неё, я услышал чертыханье, и вскоре дверь открылась. В ноздри ударил запах горелого дерева, пшеничная каша и варёная капуста.

Показалось лицо сестры, и она улыбнулась во всю ширину рта.

— Ну… доброе утро, что ли, хах, — улыбнулся я, приподнимая уголок рта. Зашёл внутрь, захлопнул дверь и скинул у порога тяжёлый рюкзак. — Вижу, ты еду приготовила, умница. Ну, дай отмоюсь, и сядем.

Взяв несколько ведер, я направился к выходу.

***

Умывшись и приведя себя в порядок, я скинул свои шмотки на стул и, открыв сундук, взял тунику, штаны, лёгкие сапоги. Два куска примерно одинаковой ткани. Завязав портянки, я накинул всё и взял с собой меч. Сев с сестрой за стол, она произнесла:

— Грег ворчит, чтобы я тебя образумила…

— Пошёл он.

— Ну нельзя так, родители…

— Их нет, и сейчас мы принимаем решение.

— …

— Да, и тебе, сестрёнка… хм… В общем, что сегодня планируется делаться?

— Скорее всего, помогу сегодня с лошадьми.

— Понял. Я тогда направлюсь в кузницу.

— Так ты можешь не помогать здесь, — произнесла она.

— Могу. Но почему бы нет? — Кинув большой палец за себя и глядя ей в глаза, я произнёс: — Значит так: разбери рюкзаки. Брошь, тетрадь и карандаши оставь себе, остальное по надобности. Сложи отдельно то, что нужно отнести в кузницу.

Она кинула взгляд на рюкзак, затем снова на меня, улыбнулась и кивнула.

— Умница, — произнёс я, закидывая очередную ложку. Продолжая дальше молча есть, я закончил свою порцию буквально за минуту. Она вылупив глаза смотрела на меня, а я не отрывал взгляд от тарелки, лишь изредка “стреляя” глазами. Когда чашка опустела, она прошептала: — Что за аппетит.

— Богатырский, — хлопнув себя по животу, я улёгся прямо на скамейке. — Через полчаса разбудишь.

— А если чуть позже?

— Тогда чуть позже.

Прикрыв глаза, я решил отлежаться. Спать не хотелось сильно, но полежать и чуть остыть после ночи – хотелось.

***

Пролежав некоторое время, я так и не смог уснуть. Эльза сновала туда-сюда, гремела, что-то приговаривая постоянно. Отлежавшись, она повернулась ко мне.

— Я закончила. Это всё можешь отнести дяде Гейгену.

— Молодец. Там было что-то интересное?

— Только фотография женщины.

Нахмурив брови, я протянул руку и жестом показал, чтобы она дала мне её. Сунув руку в платье, она протянула мне. На фото виднелась женщина лет сорока, ничего примечательного.

— Там что-то написано, — пробормотал я. Повернув фотографию, я начал вчитываться: — “Идёт новая власть…” Хм, забавно. Тот, кто написал, видимо, откуда-то издалека, либо дурак. — Протянув ей фотографию, я указал в сторону камина.

— Выброшу, потом.

Кивнув ей, я подошёл к рюкзаку. Он стал немного меньше.

— Ну, пойду я в кузницу. Наверное, попросит опять заготовки какие-то сделать. — Взяв рюкзак, я закинул его на спину. Повернулся к Эльзе и, осмотрев её, прошептал: — Брошка где?

Она достала её из кармана быстрым движением.

— Ну так цепляй.

— Давай ты.

— Эх… — Взяв брошку, я отщелкнул булавку и, нацепив её ей на платье, взял её за подбородок. — Стесняться нечего, соплячка. — Аккуратно щёлкнув её по лбу, я улыбнулся, развернулся и пошагал к двери.

— Ну, я тебе трёпку задам!

— Я тоже могу задать себе трёпку, хаха. — Махнув ей рукой, я вышел наружу, шагая к Гейгену.

***

Дойдя до кузницы, я скинул вещи на верстак. Кейген довольно хмыкнул и сказал:

— Помочь хочешь?

— Собственно, не против. Что на этот раз?

— Ты же понимаешь, что шум привлекает, но при этом и помогает? Нахмурив брови, я усмехнулся.

— Что ты имеешь в виду? Будильник использовать в чаще леса?

— Дурында… Я имею в виду винтовку.

— Старик, винтовка изготавливается точно не в текущих условиях.

— А нам и не нужна винтовка. Самопал, просто и сердито. Ты принёс столько железки, что пойдёт на одну-две штуки. Хватит.

— Хорошо. А о боеприпасах ты думал? — Он улыбнулся и кивнул за мою спину.

Повернувшись, я глянул в угол кузницы и увидел небольшой механизм с каким-то прессом.

— Так?

— Это чтобы пули штамповать. Ладно, для тебя это всё сложно. Возьми пока заготовки и сделай лезвие топора. Если успеешь, то сделай больше. Испоганить тут щас проблематично.

Махнув плечами, я молча взял клещи и потянулся к заготовке.

Глава 7: Запах пороха

Я мысленно прогонял сценарий того, что сделал и что нужно ещё раз сделать. Нагревая, меняя форму под тяжелым ударом молота, снова нагрев – и так, повторяя раз за разом, пока не добился нужной формы. Насадил его на древко. Топорище зашипело, принимая форму лезвия. Затем я опустил топор в масло. Через несколько десятков секунд масло начало коптить. Я высунул его и положил на верстак остывать.

Повторяя такой цикл, я периодически наблюдал за Кейгеном: как он плавил металл, вытягивал, крутил, доставал из захромов порох и что-то ещё, отдающее кисловатым запахом, который перебивал горячий металл.

Вытирая пот со лба, я успел сделать пять топоров и присесть отдыхать, пока он продолжал что-то там намешивать. Увидев, что я сижу без дела, Кейген приказал сделать пару мотыг. Я молча кивнул и, взяв железо подходящей формы, закинул его в горн и стал нагревать. Металл стал золотистым, как солома. Вытащил его и, пока он не успел остыть, начал бить молотком, придавая ему форму. Пять ударов – нагрев, и снова удар, и так по кругу. Когда меня всё устроило, я поставил в стороне заготовку, поднёс чугунок с маслом к горну и подвесил его на цепи, нагрел его. Кейген наблюдал за мной, но ничего не говорил. Минут через двадцать я его снял и опустил лезвия мотыг в масло, после чего произнёс:

— Думаю, с меня хватит. Весь мокрый, как сука.

Кейген лишь усмехнулся, но довольно кивнул. Усевшись на стул, я заметил, как он стал отрезать кусок верёвки.

“Интересно, а то, что он делает, вообще убивает или пугач?”

***

Следующий час я наблюдал за Кейгеном, пока не услышал, как ко мне сзади кто-то подходит. Повернув голову, я обнаружил Грега.

— Торвин. — Промолчав, я ждал, что он скажет дальше. Его лицо было покрыто испариной, словно от тяжелого труда, но, переведя взгляд на руки, его одежду – она была местами грязная, но это скорее старая грязь, чем текущая. Руки в мозолях, под ногтями грязь, старая, вьевшаяся.

— Что на этот раз, староста?

— Нужно, чтобы ты сходил в подгорье и проверил.

— Что именно проверить? - Его взгляд был уверенный, но голос дрожал.

— Говорят, что несколько человек с соседних деревень куда-то собираются и ведут себя обособленно. Нужно провести разведку. Посмотреть, сколько их там, вооружение, припасы. Они собираются что-то делать… в общем, что угодно.

— Хм… Я искатель, а не разведчик, старик. Это совершенно разные навыки.

— Специфика дела такая же, парень.

— Ладно, через несколько часов начну собираться.

— Собирайся сейчас, — прогорланил он уверенно.

— К чему такая срочность? Если там несколько оборвышей, они много дел не натворят. А если больше, то соседи бы бросились звать на подмогу. Ты что-то скрываешь?

— Ничего я не скрываю. Информация очень скудная.

— Хорошо. Если ты говоришь, что это соседи, тебе назвали их имена? Имена тех, кто покидает деревню, или ещё что-то?

— Я не задавался таким вопросом.

— Удобно, да? Даже очень удобно. Ладно… — Повернувшись к Кейгену, я вопросительно посмотрел на него. На что он лишь кивнул. Развернувшись, я пошагал к лачуге его жены. Нужно было взять припасов.

Глава 8: Путь в подгорье

Следующий час я подготавливался, собирал в доме вещи, которые казались мне необходимыми. Спальник, еда в виде куска сыра, сала, хлеба и немного овощей – осень выдала добротный урожай. Взяв плащ пошире, я попрощался с Эльзой, оставил ампулы на столе и направился в подгорье.

Выйдя за деревню, я пошагал по дороге, потом свернул и пошёл через поля, затем через лес. Через два часа я был уже в лесу. Усевшись на пень и скинув рюкзак, я достал кусок сала, отрезал ломоть хлеба и стал есть.

— Так, через пару часов я достигну подгорья. Вопрос в другом: где искать? Местность небольшая, но неровная. — Откусив следующий кусок и уперев руку в голову, я начал размышлять вслух. — Где бы я спрятался? Там есть несколько пещер, вода – основное место. Второе – в лесу, имеется небольшое озеро, но оно ядовито, грибы отравили всю воду. Равнина – глупо. Скорее всего, в пещерах. Туда и направлюсь.

Отряхнув руки и закинув рюкзак за спину, я направился в первую предполагаемую точку.

***

Первая точка была пещера. Она не представляла из себя ничего ценного: с потолка капала вода, пещера неглубокая, метров десять вглубь, затем завал. Вторая и третья не представляли для меня ценности, потому что в третьей ещё и жил медведь — я понял по навозу, и чем быстрее я свалю, тем лучше.

Через несколько часов я увидел в лесу женщину, которая что-то собирала. Спрятавшись за деревом, я наблюдал за ней. Набрав полную корзинку барбариса, она направилась не в сторону деревень, а в сторону скалы.

«это уже интереснее» — успела пронестись у меня мысль.

Следуя за ней минут тридцать, я заметил, как она нырнула в расщелину, которая успела изрядно зарасти кустарниками и корнями деревьев.

— А она худая, не каждый туда пролезет, наверное. Понаблюдаем.

Осмотревшись, где я мог бы схорониться, я не нашёл ничего лучше, чем расположиться почти под прямой видимостью, метрах в двухстах-трёхстах, в корнях разрушенного дерева. Места было немного, около метра на метр, но я скинул внутрь спальник и, залезая туда, спрятался.

— Если ты не увидела меня сейчас, то, скорее всего, придут другие. Только сколько мне тут сидеть? Думаю, до ночи хватит времени. Пока можно побыть в полудрёме.

Прикрыв глаза, я отдыхал под треск каких-то птиц, звук ветра и шелест листвы, периодически открывая глаза и смотря, не изменилась ли картина.

***

Следующие часы тянулись словно вечность. Ничего не менялось: звуки леса постепенно сменялись на уханье совы, солнце ушло за горизонт, а в расщелину никто не заходил и не выходил. Даже дым не шёл оттуда…

«Хм… может, там есть другой выход?» — подумал я и, скинув всё снаряжение, кроме оружия, направился ко входу. Осторожно, медленно, стараясь не хрустеть в этой лесной тишине.

Приблизившись ко входу, я стал прислушиваться. Никаких подозрительных звуков. Медленно достав клинок, я сделал шаг внутрь. Оказавшись внутри, я отошёл в сторону, привыкая к полумраку пещеры. Где-то в глубине прозвучал какой-то шелест, в ноздри ударила плесень, хлеб и что-то странное, чего я не мог разобрать.

Через пару минут глаза привыкли получше, и я направился внутрь. Рассматривая стены и вглядываясь в каждый угол, я видел какие-то рисунки, нарисованные углём, сажей, где-то были отпечатки рук с помощью красной глины.

В этот момент где-то раздался сдавленный женский смех — звук отражался эхом, затем кто-то шикнул.

«Ох и не нравится мне это».

Пройдя ещё десяток шагов, я услышал резкий топот шагов, приближающийся ко мне. Повернув голову, я ударил наотмашь. Раздался мягкий удар, вонзающийся в мясо с характерным чавканьем, в лицо прыснуло что-то тёплое. Один шаг сзади — меня резко наклонили назад. Я с силой оттолкнулся от пола и завалился назад. Что-то металлическое ударило об каменный пол. Ударив локтём назад, я услышал, как тот, кто меня держал, выплюнул воздух из лёгких. Одним движением я выхватил нож и ударил назад. Он заорал мне в ухо от боли и отпустил меня, в ухе зазвенело. Вырвавшись, я ударил кулаком, выхватил нож с характерным хлюпаньем, наощупь схватил меч.

— Это он! Кто принесёт голову — двойное жалование!

— Пиздец… — встав в стойку, я услышал около пяти пар сапог, которые бежали с глубины пещеры на меня.

***

Удар следовал за ударом, сноп искр пролетал от стен. Я слушал дыхание, чавканье, стоны, как что-то пролетает над ухом. Я понимал, что здесь осталось трое, но это была битва наощупь. Что-то мелькнуло, я двинулся в сторону инстинктивно — чистая интуиция, пока в ноздри не ударил запах… запах смерти.

На секунду тот, с кем я стоял напротив, тоже остановился. Не теряя шанса, я сделал выпад, и раздался стон. Затем ударил мощный поток ветра с той стороны, откуда я пришёл, меня откинуло к камню.

— Ах… — простонал я, взявшись за голову, трогая затылок. На пальцах ощущался только кожный жир.

Кто-то застонал рядом. Затем я бегло перевёл взгляд на ту, кто зашла в пещеру. Её глаза отдавали слабоватым фиолетовым свечением. Она окинула нас слева направо, затем одним движением прошептала что-то вслух — и те, кто были рядом, загорелись как факелы. Воздух мгновенно наполнился запахом горелой плоти. Повернув голову, меня вырвало на землю. Вытирая рот рукавом, я хотел вскочить, но тело не слушалось. Я мог шевелить только верхней частью тела.

— Кхе… кхе… сука… кха… Ты кто? — прошептал я вполголоса, в горле застрял комок.

Она осторожно подошла ко мне. Я заметил у неё платье, хорошо сшитое, красное покрытие на ногтях — словно от глины, волос чёрнющий, глаза с фиолетовой радужкой. Она взяла меня за руку, и я почувствовал сильный холод и ощутил, что у неё одна рука не человеческая, а роботизированная. Я сжал зубы и попытался дёрнуться.

— Да твою-то бога в душу, кто ты такая? — произнёс я громче, но сдавленно.

— Я солнца тень, искатель, и твой черёд ещё не настал.

Я вылупил глаза, пытаясь уловить как можно больше света. Она провела рукой по моим волосам, и я словно опьянённый начал их закрывать. Пытаясь сопротивляться, я успел их пару раз распахнуть, увидеть её улыбку. Она была снисходительной, словно передо мной была сытая лиса, которая хотела позабавиться. Я не смог сопротивляться её чарам и почувствовал, как закрыл глаза. Рука упала на холодный камень, и голова запала вперёд…

Глава 9: Пепел и багровый клинок

Открыв глаза, я не ощущал боли, но инстинктивно потянул руку к голове. В ноздри бил всё тот же запах. В полуметре передо мной лежала сгоревшая туша — снова чуть не вырвало. Я под ладонью ощутил приятный холодный металл, схватил его и вскочил. В голову словно ударил «импульс». Я рванул к выходу, чертыхаясь, вырвался из расщелины, жадно хватая воздух. Запах — как после дождя: влажный, приятный, вперемешку с какой-то пылью, которая отдавала горчинкой.

— Фух… кхе… живой… Так… пошло это всё к чёрту… Надо… домой вернуться.

Отдышавшись у входа, я осмотрелся и, вспомнив, где прятался, направился туда. Подошёл к дереву, нырнул под корни. Свернул свой спальник, достал рюкзак, закрепил на нём спальник, отрезал ломоть хлеба и запил чаем из термоса. Сложил всё обратно, закинул на плечи и рванул отсюда прочь.

Двигаясь в течение нескольких часов, я успел выйти из леса, пройтись по полю, добрался до дороги и, приближаясь к подъёму, заметил столб дыма.

— Хм… Кейген снова кочегарит на полную? — почесав руку, я через две минуты достиг вершины и открыл глаза нараспашку.

— Что за…

Деревня лежала в пепле. Виднелись две небольшие фигуры, которые ходили там. Крик животного со стороны деревни. Амбар в огне.

Рванув вниз, я побежал со всех ног вперёд.

***

Пробежав достаточное расстояние, я чувствовал, как сердце бьётся словно у бешеного, зрение сузилось — то, что было по бокам, я уже не видел… или не хотел видеть. Подбегая к деревне, я начал замечать следы боя: шлейфы крови, несколько убитых. Замедляя шаг, я окидывал это всё взглядом.

— Напали быстро, шанса не дали. Но как? — Я повернул голову назад, смотря в сторону ближайшего леса, затем в сторону дороги. — Плевать… Эльза.

Шагая мимо пепелища, я шёл вдоль забора из прутьев, который ещё тлел. По ту сторону виднелись убитые куры. Кусок синей ткани виднелся за забором. Пройдя ещё несколько шагов, я заметил следы, словно кого-то тащили. Следы вели в дом. Дверь выбита, изнутри не доносилось ни звука. Зайдя внутрь, я сжимал рукоять меча. В ноздри ударил запах еды, горечи и смерти. На полу лежал мужчина с топором в руке, на теле — рваная рана по центру, словно от укола. На лице застыла гримаса злости, взгляд уже был стеклянный.

Сжав губы, я вышел и, пройдя несколько домов, дошёл до своего. Крыша впала внутрь, дверь нараспашку, верхняя петля сорвана. Зайдя внутрь — только запах пепла. На полу валялся перевёрнутый котелок с едой, на столе — рваный бинт с какой-то мазью, весь в крови. Мебель почти вся разрушена. Дойдя до койки Эльзы, я увидел обугленную куклу. Её лицо было наполовину сожжено. Старая тряпичная кукла, которую сшила ей мать до… всего…

Сжав её что было сил, как и свою челюсть, я думал, что услышу хруст, но ничего — лишь пальцы заныли от боли. В груди кольнуло. Я крикнул:

— ЭЛЬЗА!

Звук резонировал от ближайших стен, но тишина была мне ответом.

— Эльза! Есть кто живой?

Я бегло смотрел по сторонам. Выйдя наружу, обошёл дом и увидел троих, идущих мне навстречу. Сузив глаза, я понял, что это не местные. Скинув рюкзак одним движением, я достал меч.

— Ха-ха, а мальчишка дурак, что вернулся. С ним не разобрался, что ли, Матрос? — прогорланил курносый. Двое рядом усмехнулись.

— Где все? — произнёс я шёпотом, но внутри всё рвало и метало.

Он, смеясь, обвёл рукой по сторонам.

— Ты всё видишь сам. Кто мёртв — тот мёртв, а кто нет… — он провёл пальцами по губам, — тот завидует мёртвым.

Стиснув зубы до боли, я почувствовал металлический привкус и заметил, как меч стал меняться — он стал багровым. Я удивился на мгновение: такого раньше не было. Но это потом. Я рванул с места.

Главный вскинул руку, и вперёд вышел худощавого телосложения парень. Он выставил топор для блока. Я, не меняя траектории, ударил со всей дури справа налево. Раздался хруст — сначала дерева, а потом кости. Лезвие прошло словно по маслу. В руке у того остался обломок древка, рука болталась как ветка.

Не давая ему шанса, я продолжил удар и ударил с другой стороны, проведя по туловищу. Он истошно завопил, хватаясь за пузо. Переведя взгляд на другого, я не чувствовал ни страха, ни жалости.

— Где Эльза? — произнёс я, смотря курносому в глаза.

Он округлил их, глядя на раненого, и, толкнув в плечо сподвижника, словно бросил его на меня. Выставив меч вперёд, тот споткнулся, и я сделал выпад. Он насадился как мясо на шампур. Отведя меч в сторону, он сполз с него и простонал, изо рта потекла кровь.

— Дважды не повторяю.

— Ты обезумил, парень…

Я начал идти на него медленно. Рукоять меча стала приятно обжигать мою ладонь. Он начал пятиться.

— Зачем?

— Д-давай, я тебя найму, будешь моей правой рукой.

Я улыбнулся, поднимая уголок рта.

— Наймёшь? Наймёшь, сука? — Сделав выпад вперёд, он двинулся в сторону и сжал двуручный топор. — Да я тебе кишки выпотрошу.

— Остынь!

Сознание поплыло. Я начал наносить удар за ударом. При каждом ударе об древко раздавался сноп искр и образовывались зазубрины. Его кожаные ремни стали рваться. Не чувствуя усталости, я заметил, как он покрывается потом, стискивая зубы. Затем я ударил по диагонали, нагнулся, схватил песок ладонью, кинул перед собой. Он закрыл глаза и ударил наотмашь. Уклонившись, я сделал резкий выпад, вонзая клинок по самую рукоятку, и начал его крутить. Он заорал, хотел вырвать меч, но раздался хруст — он заклинил. Я ещё раз рванул, но это не принесло результата, а затем он ударил своим кулачищем, так что я отскочил в сторону.

— Сука! — проведя рукой по щеке, я во рту ощутил тёплую кровь. Улыбаясь во всю ширину, я взял рядом лежащий кирпич и направился к нему.

— Куда увели остальных?

— Я уже труп… — произнёс он и харкнул кровью, сидя на коленях.

— Куда?

— Пошёл ты…

Я взмахнул и кинул кирпич ему в лицо. Раздался хруст кости, он завалился на спину и обмяк, раскинувшись звездой. Подойдя в упор, я схватил меч за рукоятку и, провернув его, немного вытащил, не ощущая сопротивления.

Улыбка сползла с моего лица. На руках была кровь. Я осмотрелся по сторонам.

— Эльза… где же ты? — произнёс я уже в пустоту под треск догорающего здания.

Глава 10: Кролик

Поискав ещё какие-то ориентиры, я не нашёл ничего — ни в тех, кого я убил, ни в деревне. Единственные свидетели были мертвы…

Собрав свои пожитки, я пошёл в ближайший крупный город Станаг. По поверьям, бывший город гномов — они отправились в подземелья, в один момент все, кто жили в городе, исчезли. Почему и как — не известно. Но с того момента город стал негласной столицей, куда приходили жители деревень и проводили обмены, если было не лень. Поля были огромные и обрабатывались огромными автоматонами. Сам город постоянно дымит: через скалу выходит густой сизый дым, день за днём слышно их гул.

Я собрал на останках пару вещей и уже три дня пил в таверне. Все, кто подходили и пытались расспросить, я посылал их. Кто хотел выпить — наливал кружку-другую, но молча.

И вот, когда я хотел заложить туда свой меч, я почувствовал, как кто-то положил мне руку на плечо — аккуратно, по-дружески.

— Не глупи, Торвин.

Я повернул голову назад. Она гудела, перед глазами мелькало, но я узнал её. Ферзь. Чёрный волос, шрам через всё лицо — тоже одна из искателей.

— Иди проспись, мелкий, а потом…

— М-мелкий?

Она положила руку на своё лицо и, слегка мотнув, произнесла:

— Кусок дурака. Взял свой меч и пошли в другое место.

— Д-да… я…

Прорычав, она достала из сумки одну ампулу и вложила мне в руку. Прищурив взгляд, я присмотрелся — одна ампула «Вертекса». Подняв на неё взгляд, она прошептала:

— Я знаю о случившемся. Хочешь её найти? Тогда приди в себя. А нет…

— Ферзь… — пробормотал я.

— Ох, дурак ты молодой, бляха… Пошли.

Взяв меня за предплечье, она крепко сжала его, словно я собирался бежать, и повела из таверны.

***

Пройдя несколько переулков, мы зашли в какую-то подворотню. Решив подшутить, я пробормотал, всё ещё сжимая меч с ножнами и стеклянную ампулу:

— Не так я себе представлял…

— Что именно?

— Вот это…

Она повернула голову, мотнула ею, резко развернулась и толкнула меня в стену.

— Ах… — от толчка я осел, по спине пронёсся неприятный холодок.

— Да сколько же ты выжрал… Повезло, что живой, в отличие от…

— В отличие от?

Переведя взгляд, она молча стала копошиться в сумке, достала инъектор с чем-то зелёным, посмотрела на содержимое и что-то довольно угукнула.

— Э-эй, — я выставил руку вперёд.

Она отбросила её и прямо через штанину уколола меня. Игла пробила даже кожаную заплатку.

— Не рыпайся, — прошипела она.

Нога начала биться в конвульсии, она упёрла руку мне в шею.

— Рыпнешься — заряжу по роже.

— Как обычно… — сжав её руку от боли, я стиснул зубы.

Вскоре экзекуция закончилась, и она отпрянула от меня, сидя на коленях. Мимо нас проходили люди.

— Торвин.

— М? — подняв на неё взгляд, я смотрел в её зелёные глаза.

Она слегка хлопнула меня по щеке. Я небрежно зажмурился и снова посмотрел на неё.

— Так, через минуту станет легче. Через ещё пару минут вольём в тебя топливо. Дай свою руку.

Я протянул ей правую. Она оттолкнула её и взяла левую, достала из-за пояса маслёнку.

— Забывал смазывать, м? — Я промолчал. Она начала смазывать шестерни и заливать прямо через щели в сервопривод текучее масло. — Забавно…

— Что забавно?

Переведя на меня взгляд, она закончила смазывать и достала свою флягу.

— Термос с тобой ещё? Не задолжал?

Я промычал неоднозначно. Она похлопала меня по карманам.

— В таверне оставил?

— Угу.

— Трактирщик? — Я кивнул.

Просверлив меня взглядом, она достала из рюкзака ломоть хлеба и протянула мне.

— Я сейчас. Чтобы к моему приходу умылся и съел.

Рывком встав, она направилась туда, откуда меня только вытащила.

Смотря на ломоть хлеба и флягу с водой, я одним движением засунул хлеб в рот и, прожёвывая, проглотил. Вылил флягу на ладонь и рывком направил себе в лицо. В этот момент со стороны таверны послышалась ругань, горлание…

Через несколько минут резко затихло. Затем, распахивая дверь, она гаркнула в открытую дверь:

— Я тебе забегаловку сожгу, будешь тут выёбывать!

По улице раздался характерный треск дерева, она с силой закрыла дверь. Вскоре она оказалась возле меня — я успел уже встать, упираясь на стену. Она повернулась и кинула на меня вопросительный взгляд.

— Это… лучше. Лови.

Она кинула термос, и я его поймал, расстегнул свою куртку и засунул в карман.

— Ну что же, кролик…

— Да почему же кролик?

— Пялишься много, хах. — Она щёлкнула себя по шее и поставила руку в бок.

Я провёл ладонью по шее, вспоминая шрам, который мне оставила девка, когда я пытался подкатить. Ногти — как когти.

Она улыбнулась и ещё раз посмотрела на меня. Я протянул ей флягу. Она кивнула и, разворачиваясь, махнула рукой, показывая, чтобы я последовал за ней. Я встал и пошагал.

— Куда?..

— Увидишь, не отставай.

***

Следуя за ней, мы оказались у причала. Воздух здесь пах гарью, машинным маслом и речной гнилью — Станаг выдыхал свои лёгкие прямо в воду. Пристыкованы несколько дирижаблей: тусклые оболочки, туго натянутые тросы, скрип такелажа. Мы подошли к одному, ко второму, к третьему и, остановившись у четвёртого, Ферзь снова начала:

— Здорова. Летите в Вардель?

— Да. А тебе тоже туда? У нас это… грузовое судно так-то.

— А мы не брезгуем. Уголок, ящики — остальное мы сами. Лететь тут двое суток, так что…

— Хм, из наших что ли? — несколько бородатых переглянулись. Жилистый приложил палец к уху, словно слушал что-то внутри. — Команданте, у нас тут попутчики вырисовываются… М… Угу… Двое… Да… — Убирая палец, он кинул взгляд на меня — скользкий, оценивающий — и перевёл на Ферзь. — Значит так: сорок монет серебром с рыла.

Ферзь без раздумий достала кошелёк и протянула две монеты, покрытые золотом. Те глухо звякнули о его мозолистую ладонь.

— Это больше нужного. Кормите за свой счёт.

— О, не мелочная, — он подмигнул и сделал небрежный жест, указывая на помост.

Мы зашагали вперёд. Над головой навис огромный шар — грязно-серый, в потёках, с нашитыми заплатками. Несколько парусов, направляющий леер, тросы. На судне виднелось три небольших орудия — ржавые внешне, но, скорее всего, ещё дееспособных. Рядом стоял ящик и бочка с порохом, небрежно валяющиеся пыжи и ковш. Доски под ногами прогнулись, где-то внизу глухо звякнула цепь.

— Страхова как-то.

Ферзь повернулась, прищурила зелёные глаза:

— Не летал?

— Нет.

Я перехватил меч поудобнее. Внутри шевельнулось что-то липкое — не страх, но неловкость перед неизвестным.

— Тогда привыкай. Два дня — не век. Пошли пока на мостик — там меньше трясёт… наверное.

Она улыбнулась во всю ширину рта, обнажая слегка жёлтые зубы. В этой улыбке было что-то от старой волчицы — мол, сама не уверена, но тебе-то зачем знать?

Я шагнул следом, чувствуя, как палуба чуть покачивается под ногами, ещё на твёрдой земле, но уже готовая оторваться.

Глава 11: Проверка злобой

Корабль тронулся. Я расположился на палубе возле пушки, периодически поглядывая вниз. Было немного… страшно. Голова успела проясниться, и в голову ударили воспоминания об Эльзе, о тех, кого убил, о тех девках. Но когда я вспомнил о той, кто оставила мне шрам, я нервно усмехнулся.

— Берсерк, ты говорила… Меч до этого никогда не менял цвета, но сменил его там… А я его чуть не отдал. Ух… аж голова болит от этого.

— Чего там бубнишь? — я рванул голову в сторону и перевёл взгляд на Ферзь.

— Да так… задумался.

— Прозрел или как?

— Типа того.

Она мягко улыбнулась и начала говорить как священник, но с какой-то горечью.

— Значит, ты выжил — и это хорошо, мальчик. Запомни: ты не глупый, ты просто был потерян. Это особенность человеческой психики. И нет, я не стремлюсь тебя судить и не буду. Меня радует одно: что ты ещё жив.

— Я с тобой был тогда несколько месяцев, а относишься ко мне как к ребёнку. Ты, кстати, не ответила, почему тебе было забавно тогда… когда ты обрабатывала мою руку. Почему?

— Я уверена, что старше тебя, только… я забыла уже, какая зима прошла. Вижу по телу, что ещё живая, значит, молодая. Эх… а насчёт забавы… Ирония в том, что из многих я нашла именно тебя живым, даже в таком состоянии. — Она обвела меня рукой с головы до пят. Затем махнула плечами.

— Хочешь сказать, многие не выжили?

— Воины не нужны… мы слишком… опасные.

— Что это значит?

— Если я правильно понимаю, кто это мог быть, то им нужны были рабы. Я знаю ниточки, нужные нам, и знаю, кого можно прирезать и подёргать. — Она произнесла это с таким равнодушием, словно делала не в первый раз. — А ты… что-то замечал подозрительное?

— То, что Грег отправил меня, ничего не объяснив. Те две девушки в лесу — очень смахивающие на ведьм.

— Ведьм? Может, просто маги какие-то?

— Да нет. — Я размял челюсть, голос слегка дрожал. — От второй веяло смертью, а её действия…

— Она представилась?

— Нет.

— Опиши её. Может, что-то прояснится.

— Чёрный волос, фиолетовая радужка, платье чёрное с красными вставками… и ногти — словно на ноготь налепили красную глину. — Я провёл по пальцам, обводя рваные края.

Она на мгновение вылупила глаза, затем тряхнула головой.

— Знаешь, кого ты описал? Большинство ведьм. Только… она владела магией природы? Может быть, хаос или ещё что-то?

— Я не разбираюсь, но она сожгла толпу одним взмахом.

Она закрыла глаза и интенсивно затрясла головой.

— Бляха… Сказать точно не могу и не буду. Не хочу думать худшее.

— Ты знаешь или предполагаешь, Ферзь?

— Предполагаю, и боюсь, что если мы ещё встретимся, эта сука может опять что-то своё сыграть. Раз ты остался жив — это что-то значит. Подожди… а… — Она положила руку к виску, я заметил, как лицо её сжалось, вена на лбу несколько раз ударила. — С ней была рыжая?

— С ней нет… В лесу была, тоже говорила загадками, когда я бегал на пепелище и там… сражался.

Она перевела взгляд с меня на меч и начала хлопать глазами.

— Кто-то говорил про меч?

— Берсерк, — сухо ответил я, не отводя взгляда от её глаз.

— Это понятно. Ещё что-то?

— Ничего.

Подойдя ко мне, она достала мой меч и положила его передо мной, затем несколько раз перевела взгляд с меня на него и промолвила:

— Ты что-то чувствуешь?

— А что я должен чувствовать? Ты ела, видимо, рыбу.

— Да это дурак! Ладно, готов?

— К чему?.. — Успев произнести эти слова, я почувствовал, как она резко приблизилась, упёрла ногу в меня и, достав нож, приставила к горлу. — Ферзь, сука!

Она не отводила взгляда от меня, затем посмотрела на меч, но не предпринимала никаких действий.

— Эй, вы чё творите на корабле?

— Проводим эксперимент, — произнесла она, дыша мне в лицо, и прошептала: — Медленно потянись к мечу.

Я чуть наклонился к лезвию, сжимая челюсть от боли и чувствуя, что сталь вот-вот разорвёт кожу. Почувствовал сталь в руке. Она перевела взгляд с меня на меч. В этот момент я одним движением отвёл её лезвие в сторону, сжал колено, резко толкая её на себя, отпустил меч и схватил её за шею и нож.

— Это чё за херня, Ферзь?

— Ха-ха… да ну на хрен… — Она начала ржать и выпустила нож из рук, перестала сопротивляться и просто расположилась у меня на бёдрах. Я вылупил на неё глаза и стал смотреть на неё как на дуру.

— Может, объяснишь хоть что-то?

— Меч, питающийся злобой. Чем сильнее ты, тем сильнее он. Вот что. Хах.

Я поднял взгляд и, глядя на членов экипажа, которые разинув рты смотрели на нас, прошипел:

— Хорош ржать, дура. На тебя смотрят как на психопатку.

— А ты не он, что ли? Хах… кхм… Ладно, раз уж лежу, не дёргайся, дай отдохнуть. И сам отдыхай.

— А ты ничего не попутала?

— Не зуди, Торвин.

Закинув руку, она расположила её за головой и безмятежно, словно ничего не случилось, закрыла глаза. Я аж вскинул руки от неожиданности, затем начал тянуться к ножу, а она произнесла:

— Не дёргайся, остальное потом.

Смотря на неё сверху вниз, в её зелёные глаза, я усмехнулся:

— А ты случайно не нимфоманка?

— Не знаю, — произнесла она ледяным тоном и глубоко вздохнула.

«Охренеть», — успел подумать я, как кто-то со стороны мостика рявкнул:

— Отдать швартовы! Нагрев на полную! Ветер попутный! Виро!

Через несколько минут корабль тряхнуло, он рванул с места, так что я даже наклонился в сторону, но Ферзь, видимо, слишком хорошо устроилась, что не рыпнулась.

— Хорошо устроилась…

— Ага, — произнесла она без сомнений.

Подняв взгляд, я смотрел, как горит огонь, и постепенно мы отдаляемся от города. Дым становится далёким его напоминанием.

***

Следующие несколько дней мы летели на дирижабле. Картина сменялась: леса, поля, города, деревни, пожары… Но мы летели поверх всего этого, словно и ничего не бывало. В один из дней ко мне подошла Ферзь, рухнула возле правого борта и протянула бутылку с чем-то. Я махнул рукой — не буду. То ли не хотел, то ли та дурь, что она ввела в меня, ещё действовала. На что она хмыкнула, отпила и произнесла:

— Кролик, ты мне вот расскажи. Когда мы с тобой разошлись, ты хоть что-то менял в своей жизни?

Я кинул на неё взгляд.

— Нет. Смысл жизни был, а сейчас он пропал. Если бы ты не нашла меня там, то скорее всего бы сдох.

— А хотел бы поменять? У меня есть знакомая — лапушка, а не девка. Живи и радуйся, а дочку назовёшь в честь сестры…

— Нет.

Она вылупила глаза и произнесла:

— Почему?

— Сначала найдём её, а там посмотрим.

— Ох… знаешь, — она начала бултыхать жидкость в бутылке, — я верю ещё, что она жива. Но в её состоянии это очень плачевно. Ты столько лет лечил — не систематически, а симптоматически, — её организм уже слаб. Даже если она выживет, это сравнимо проклятию.

Смотря ей в глаза, я почувствовал, как во мне пронеслась искра гнева. Я прошипел:

— Заткнись.

Она кивнула и молча продолжила пить, но не уходила. Я тоже молчал. Так мы и сидели ещё некоторое время, пока с мостика кто-то не рявкнул:

— Эй, любовнички, скоро швартовы кинем! Ваша остановка.

Ферзь чуть приоткрыла глаза, посмотрела на мостик, хмыкнула и прикрыла глаза. Отставила бутылку, сложила руки и ноги в замок, откинулась спиной к борту — словно засыпала.

Глава 12: Железная маска

Мы прибыли в Вардель. Город громыхал и дымил вовсю, всюду были неоновые вывески, горели фонари. Вот девочка лет десяти поставила маленькую лестницу, громыхнула, залезла на фонарный столб, приставила палец — и лампа залилась приятным жёлтым свечением. Развернувшись, она свернула лестницу и пошла дальше.

Мы заглянули в какое-то место. Ферзь долго болтала, торговалась, затем заплатила монетами и протянула мне новый рюкзак, спальник, верёвку и мыло. Я молча принял всё это, сложил, закинул на плечи. Она протянула мне плащ — я накинул его.

Выйдя, мы дошли до фонтана. Я успел подумать, что здесь теплее, чем в моих краях, — будто зима временно отступила. Ферзь куда-то ушла, я остался сидеть на площади. Где-то в стороне ходили стражники, дети играли в мяч, кто-то горланил, объявляя городские новости. Это мне было чуждо… Словно я не из этого мира.

Услышав пинок, я повернул голову — в меня летел мяч. Я инстинктивно закрыл руками лицо. Он ударил с глухим звуком и отлетел обратно. Мальчишка, подхватив мяч, заржал и пнул его в обратную сторону. Я слегка усмехнулся этой сцене.

Затем Ферзь вернулась и произнесла:

— Прежде чем что-то делать, нужно иметь деньги. Уж извини, в этих краях бартер неуместен. Мои знакомые пока подёргают ниточки насчёт твоей сестры. Пошли.

Она развернулась, не дожидаясь меня. Мы двинули за городские ворота — она заплатила пару монет у входа. Мы направились в лес. Когда уже пошли сумерки, мы обосновались в лесу. Она сделала импровизированное укрытие из веток, настил, костёр и, кинув спальники, развела огонь. Ферзь, ложась спать, произнесла:

— Завтра пойдём в пещеру. Там рудник, обосновались автоматоны. А убивать их мы умеем лучше всего. Заплатят много. Ложись спать: если сдохнешь, сестру уже не найдём.

Повернувшись на бок, она через несколько минут засопела. Я же сидел, скрестив ноги в позе полулотоса, и смотрел на языки пламени, пока сбоку не услышал треск дерева. Я рывком поднялся, кинул взгляд на Ферзь — ей словно было плевать. Потянувшись к мечу, я увидел, как из кустов вышла девчонка примерно моего возраста. Кожа бледная, словно в свинцовой пудре; зрачки глаз красные; на лице железная маска; волосы белые, как цвет луны; туника, закрывающая её чуть ниже пояса, с длинным рукавом, чёрным как сама тьма.

На душе прошёлся холодок.

— Ферзь!

Она не откликнулась. Я потянул за рукоять и достал клинок. Девчонка посмотрела на меня, наклоняя голову из стороны в сторону. Я решался идти в атаку, но она стояла в смиренной позе — словно пришла наблюдать. Затем сделала шаг вперёд. Я выставил перед собой меч. Она кинула на него взгляд, уголки глаз сузились — словно она улыбнулась, — и едва кивнула головой. Затем медленно закрыла глаза, сделала шаг обратно во тьму, в кусты. Звуки стали плавно удаляться, после чего скрипы совершенно пропали. Я медленно шагнул туда, куда она ушла, и, вглядываясь, увидел где-то там, вдалеке, удаляющуюся фигуру под лунным светом.

— Это что сейчас было, бляха? — прошептал я, переводя взгляд с неё на Ферзь. Помахав головой, я вернулся к костру — к единственному полноценному источнику света и тепла.

***

Открыв глаза, я лежал в спальнике и смотрел сначала на красное зарево, затем на жёлтые лучи солнца, которые стали появляться из-за горизонта. Я проспал несколько часов, но в остальное время сомкнуть глаз не мог.

Затем раздался стон, и Ферзь рывком села. Смотря по сторонам, она перевела взгляд на меня.

— Чего пялишься, кролик? Не для тебя цвету.

Я промолчал, тихо усмехнулся и произнёс:

— Завидую твоему спокойствию, пока нас не прирезали.

Поправляя короткие волосы, она нахмурила брови, кинула взгляд вокруг костра и посмотрела по сторонам.

— Крови нету… значит, кто-то убежал, или ты шутишь?

— Потому что она ушла без боя. Просто посмотрела и ушла.

— Кто «она»?

— Какая-то девка.

— Вроде грибы не ел, а бабы видятся. Мне бы так мужики виделись.

— Ну, видишь пока только меня, что поделать.

— Не видел её раньше?

— Нет.

— Ох, как мне это всё нравится, сука…

Она встала, бегло проверила повязку, что была намотана на грудь и руки, накинула тунику, штаны и стала приводить себя в порядок. Проводя расчёской по волосам, я не отводил от неё взгляд.

— Чё такое?

— Да так… пялюсь. Сама же хотела, хах.

— Кролик… Ты лучше мне скажи: готов к вылазке?

— Да готов вроде.

Я вылез из спальника и стал его сворачивать.

— Не раздевался?

— Привычка в лесу не снимать одежду — вдруг придётся бежать.

— Мудро. Я больше за комфорт.

— Главное, чтобы не вечный, — процедил я сквозь зубы, затягивая тугой ремень.

— Что есть, то есть. Возьми с моего рюкзака пайку, какую хочешь.

Я кивнул, притянул свой рюкзак к её, закрепил его и наклонился к её сумке. Начал ворошиться — нашёл хлеб, колбасу, сыр. Отломив ломоть хлеба и колбасы, я начал закусывать.

Вскоре мы подготовились и направились в путь к шахтам.

***

Следующие часов шесть мы гуляли по лесу, пока не нашли что-то похожее на спуск в пещеру. Ферзь постояла, почесала голову и предположила, что это, скорее всего, то, что нужно. Она достала из рюкзака что-то похожее на брошь и пристегнула её к себе на грудь. Нажала куда-то — и пещера стала освещаться мягким жёлтым светом, приятно переливающимся под зеленоватым свечением.

— Хм… Руда. Смахивает на нефрит?

— Разбираешься, что ли? Хотя… чё я удивляюсь. — Кивнув в сторону руды, Ферзь усмехнулась и произнесла шёпотом: — Сможешь мне сделать ожерелье?

— Не ювелир, но…

— Да шучу я. Пошли дальше.

Шагая вглубь, стала доноситься вибрация, шум и падение чего-то. Я положил руку на стену и произнёс:

— Ощущение, словно копают.

Повернув голову, она посмотрела на меня и сказала:

— Значит, там шахтёрские автоматоны. Знаешь, как с ними драться?

— Предполагаю.

— Они предсказуемы в своём поведении, сразу поймёшь. И тупые, здоровые.

— Постараюсь учесть.

— Вот с ними — кто будет, это опасно.

— Что именно или кто?

— Обычно в глубине можно встретить что-то… странное. Ставят охранных дронов. Я помню, раньше были такие мелкие штуки — летают от небольшого вентилятора, стреляют калибром девять миллиметров.

— Значит, и стволом обзаведёмся. Верно?

— Ох… ты меня понял?

— Да в целом, наверное, да…

— Да нихрена не понял. Пошли. И это… разозлись, что ли, прежде чем увидим их.

— На кой ляд?

— Ну твой же меч реагирует на злобу. Значит, сильнее.

— Посмотрим.

Мотнув головой, она пошла впереди. Вскоре мы стали замечать тонкий сизый дым, идущий по потолку. Протискиваясь через узкие коридоры, я сдавленно усмехнулся, проползая через расщелину:

— Как же… эти здоровые роботы пролезли тут?

— Может, другой вход ещё есть?

— Тогда мы идём через жопу… видимо… фух…

— Так тебе не привыкать.

— Да-да, Ферзь, ехидничай.

— Да я, собственно, этим и занимаюсь. Хм… звук уже где-то рядом. Давай тут осмотримся.

Мы оказались в большом участке пещеры. Она кинула в центр комнаты какую-то маленькую установку, которая зажужжала и начала выдавать белый свет, казавшийся стерильным. При взгляде на него в глазах неприятно жгло.

— Не смотри на него. Это плазматическая хрень или… на чём она работает, я не знаю. Но они одноразовые, а у меня ещё таких две штуки.

— Если не найдём их, чё делать-то?

— Танцевать, бляха. Подождём… Достань меч, что он скажет?

Я вытащил на пару сантиметров лезвие и посмотрел на него. Голубоватый оттенок — значит, где-то рядом.

— Хм… стой здесь. Я пойду посмотрю чуть глубже и вернусь.

— Смотри, чтобы крысы не сожрали.

— Буду иметь в виду. От такого шума тут ни одной твари не будет водиться.

Скинув рюкзак, я сел на него, достал свой термос и начал пить прямо с горла, смотря на стену, откуда шла вибрация, ожидая, что в любой момент она рухнет и я увижу этих автоматонов.

Глава 13: Кукла для гостьи

Я сидел на рюкзаке, глядя на стену. Вибрация нарастала. И вдруг — едва слышно, на грани восприятия — мне почудился голос. Тонкий, шипящий, словно ветер в щелях. «Сзади, повернись», — разобрал я, а может, просто додумал. Пальцы сжали рукоять. Меч голубовато мерцал, но звук прекратился. Я перевёл взгляд на Ферзь — она не шелохнулась. Значит, не слышала.

Встав, я откинул рюкзак в сторону и, вытащив клинок, повернулся к стене.

— Торвин, ты чего?

— Ты ничего не слышала?

— Нет, только скрежет… Ты чего это?

Я начал нервно переглядываться с ней, со стены на неё. Я не мог поверить, что доверяю непонятно чему. По всем звукам они должны были появиться с той стены, куда я смотрел, но что-то говорило: не там… Что это было? Эхо? Резонанс? Руки начали потеть, показалось на мгновение, что крыша поехала… Медленно, но неумолимо. Затем я увидел трещину.

— Кажется, гости… мать их… — промолвил я.

Ферзь вскочила и, прижимаясь, вглядывалась в трещину, из которой начала раздаваться более пронзительный звук, и появились первые признаки бура.

— Вдоль стены вставай! — Она толкнула меня в сторону, сама побежала к другой.

Я подбежал, прижался к стене, по спине пробежал холодок. Вибрация отдавалась во всём теле. Затем я увидел, как Ферзь начала шептать что-то губами — это смахивало на молитву, которую она раньше читала, но как это было давно.

Затем стена рухнула. Клуб пыли, дыма, кипящего масла ударили в нос, звон сервоприводов и звуки траков разнеслись, больно ударяя по ушам. Я скривил лицо и стал ждать, когда что-то появится перед нами.

Большое, квадратное, метра два в высоту. Я сжал крепче рукоять, ударил. Автоматон заискрил, издавая писк, начал проворачиваться вдоль своей оси. Меч вырвало из рук, вгрызаясь глубже. Он застыл в одной позе, затем писк прекратился. Я оббежал его и схватил рукоятку. Ферзь в этот момент перерубила маленький дрон размером с арбуз и вдарила в проезжающий автоматон через щель. Тот застрял и начал бить наугад, лишь увеличивая в проходе дыру.

В этот момент раздался выстрел. Громкий, резкий. Я прижался к подбитому автоматону, затем с силой потянул за клинок — раздался хруст, и он снова был в руке. Очередной выстрел, затем крик:

— А-а-а!

Я увидел в метре над головой маленький дрон. Упираясь в трак, я подпрыгнул и достал его мечом, откидывая на пол. Он взорвался, ударяясь, раздался треск — не металлический, а каменный.

Подбегая к Ферзь, я бегло осмотрел её. Рана попала в правое плечо. Я схватил её за руку и посмотрел сзади — пуля навылет. Автоматон всё ещё рубил камень. Подняв взгляд на потолок, я заметил, как пыль начала падать в глаза. Закрыв их, я сбросил пыль.

— Побежали, дура!

— Да… знаю я… хрр… — застонала она, сжимая своё плечо.

Я вырвал у неё меч, подтянул к себе за нагрудник.

— Бегом к выходу! — Толкая её в сторону выхода, она посмотрела на меня широко открытыми глазами. Но когда сбоку упал камень, она прикрыла рукой голову и, поворачиваясь, рванула к выходу.

Я схватил свой и её рюкзак и рванул следом. Раздался снова удар с визгом, что-то упало, раздался пронзительный треск и пищание, которое начало быстро затихать с каждым шагом. Снова треск, где-то в глубине упал камень. Затем, когда мы приблизились к выходу, снова что-то упало. К выходу направился густой поток пыли. Задыхаясь в этом потоке, я оказался снаружи. Скидывая рюкзак с силой в сторону, я обронил мечи и, упав на колени, жадно начал глотать воздух.

— Ёбушки-воробушки… фух… ах… — продолжая хватать ртом воздух, я посмотрел по сторонам. Увидев её, прошептал: — Жива?

— А если получше посмотреть? Ах… — произнесла она, сжимая плечо.

— Живучей некоторых, я бы так сказал… ох…

— Лучше перевяжи, неудобно…

Вставая, я опустился, подполз к её сумке и нашёл туго смотанный кусок ткани, связанный тонкой проволокой. «Ага, пакет». Схватив его, я встал, подошёл к ней и, убирая её руку, осмотрел рану. Она зашипела, когда я приложил пальцы к краю раны. Когда я начал снимать ремень, она сдавленно усмехнулась:

— Тебе не кажется, что не вовремя?

Я на секунду замялся, смотря на её улыбку.

— Дура.

Взяв ремень и сложив его пополам, я протянул ей, к зубам.

— Кусай.

— Какие мы благородные, — протянула она.

Как только она открыла рот, я небрежно засунул ей кусок ремня и, развязав набор, начал перевязывать рану. Она скривилась, лицо стало напряжённым от боли, оголила свои жёлтые зубы, но я продолжил. Когда я закончил, схватил свой ремень.

— Отпусти уже.

Она расслабила челюсть, и я забрал ремень, вернул на место и, смотря на неё, мотнул головой. Вручил её меч в ножны, схватил два рюкзака, засунул свой меч — он не светился, значит, автоматоны далеко.

— Ну что же, соплячка, а теперь я считаю, что пора вернуться. Мы выполнили свою миссию, я думаю. Теперь там завал, ну или что-то аналогичное.

— Похоже на то, — упираясь здоровой рукой в камень, она встала, положила левую руку на меч и махнула головой, указывая, чтобы я шёл впереди.

Я и пошёл. Что оставалось делать?

***

Шагая по лесу, мы болтали буквально ни о чём — словно она пыталась отвлечься от жгучей боли. Вскоре мы нашли место для ночёвки. Скорость замедлялась из-за боли. Начав делать привал, я нашёл удобное бревно, приказал ей сесть, набрал сухих веток, накидал, сделал лёгкий навес — всем телом не влезть, но по грудь… в общем, пойдёт. Начал чиркать зажигалкой, ветки не схватывались. Она прошипела:

— У меня там флакончик, маленький, для духов. Возьми его… ах… в боковом кармане…

Я полез в её рюкзак и, начав рыться, нашёл его. Полфлакона какой-то маслянистой жижи.

— Это что?

— Смесь чего-то там… подруга делала раньше… хр… Прысни у основания и поднеси зажигалку.

Я положил пару щепок, прыснул на них и поднёс зажигалку. Пламя загорелось сильнее обычного, в воздухе завитал запах бензина.

— Сразу бы сказала, что здесь топливо.

— Да я разбираюсь, что ли.

Мотнув головой, я принялся раскладывать спальник — свой и её. Положил рюкзаки у изголовья, оружие — по бокам. Посмотрел на неё:

— Кровит?

— Немного, но терпимо. Завтра будет лучше.

Я повернул голову, несколько секунд смотрел на языки пламени, затем произнёс:

— Для сестры ещё найдём… У тебя есть шприц с иглой?

— Для чего, Торвин?

— Я не спрашиваю «зачем», я говорю: есть или нет?

— Где-то было… только если я в твою сумку его не закинула.

— Ну ёпт…

Начал потрошить её рюкзак — находил всё подряд, но не шприц. Затем начал свой и нашёл маленький железный шприц со сменной иглой. Прицепил её, перевёл взгляд на Ферзь. Смотрел на неё не отрываясь ещё секунд двадцать, взвешивая всё подряд.

— Ты что задумал-то? — произнесла она, чуть не переходя на крик.

Я засунул руку в свой рюкзак, нашёл ампулу «Вертекса» и, вскрывая её, начал набирать в шприц.

— Он является сильным веществом. Сестры здесь нет, а ты есть. Ты знаешь, где её искать. Если ты тут сдохнешь, Ферзь, то я не найду её. Я лучше потеряю сейчас ампулу, чем нить. Как никак — это антибиотик, причём сильный. Так что… оголяй бедро.

Она округлила глаза, смотря несколько секунд, затем сделала их обычными и подняла уголок рта.

— Так грубо… м…

— Я с тебя штаны сейчас спущу, и что будет дальше — уже сама думай. Оголяй сама.

— Ох, какие мы резвые.

— Да твою-то мать, Ферзь! Я тебе когда-нибудь по роже тресну.

Она вскинула руку, улыбалась уже шире.

— Всё-всё, я паинька. Хахаха… ох…

Приподнявшись, она развязала пояс и стянула штанину, оголяя бедро. Ногу выпрямила — видимо, уже не первый раз колют. Найдя удобное место, я ещё раз кинул взгляд на рюкзак, нашёл клочок ткани и взял его в руки. Помассировал ногу — мышцы были грубее, чем у Эльзы. Найдя подходящее место, я ввёл иглу быстро. Она не шелохнулась. Лекарство пошло легко, я чувствовал, как мышцы набухают, появляется напряжённость. Закончив введение, я приложил ткань и начал массировать место укола.

— Да моя лапочка прям.

— Да пошла ты.

— Как мило, кролик.

— Сука… бесишь уже.

Она улыбалась. Я протянул ей кусок ткани:

— Сама массируй, раз уж нравится.

Забрав, она отвернулась? Нет, я отвернулся и начал надламывать ветки и закидывать в костёр под её сдавленный смех.

— Что смешного? — произнёс я, не оборачиваясь.

— Ничего. Просто… забавно.

— Убил бы. Лапочка, бляха муха.

Снова сзади сдавленно усмехнулась и застонала Ферзь. Я мотнул головой, вглядываясь в языки пламени.

***

Сидя у ночного костра, я заметил, как Ферзь легла прямо в снаряжении на спальник. Она сжимала рукоять меча здоровой рукой и сдавленно что-то шипела. Я периодически поглядывал на неё, иногда замечая гримасу какого-то удовлетворения, пока сбоку снова не затрещали ветки. Я повернул голову и увидел снова эту девку. Сжал рукоять меча и сузил глаза.

— Снова ты?

Её голова снова была наклонена чуть в бок. Она стояла и смотрела на меня. По ощущениям, эти гляделки длились несколько минут. Затем она вскинула руки, показывая ладони. Я заметил, что туника её обвивала средний палец — словно там было кольцо. Она медленно подошла к костру и села, поджав ноги под себя.

Не отводя взгляда, я произнёс:

— Да кто ты такая?

Она молча посмотрела мне в глаза, перевела взгляд на раненую Ферзь, затем на ампулу «Вертекса». Я заметил, что взгляд на ней она задержала дольше обычного. Я поднял использованную ампулу и протянул ей. Разум кричал: «Дурак, назад!», но сердце говорило, что так нужно. Она взяла её двумя пальцами, сжала в ладони и подняла на меня взгляд. Посмотрела несколько секунд, затем на свою ладонь. Я приметил, как её грудь поднялась, словно от тяжёлого вдоха, но я не заметил, чтобы она выдохнула протяжно. Затем, подняв руку на уровне языков пламени, она отпустила ампулу в огонь и стала смотреть, как она начала медленно трескаться, пока не рассыпалась на осколки.

Я сел на колено напротив неё и стал вглядываться в лицо.

— Ты умеешь говорить?

Она сделала едва заметное движение — только я не понял, это было согласие или случайное движение головой.

— Ты немая?

Снова молчание.

— Хм… Что-то знакомое, но что — не пойму. Я не видел тебя?

Она снова перевела на меня взгляд и несколько секунд, смотря интенсивно, замотала головой. Затем сзади я услышал стон Ферзь.

— Ты с кем там… опа… Это и есть твоя ночная гостья?

— Да, походу.

— Я уж думала, бредишь. Ты вообще откуда, тайная дева?

В воздухе повисла неловкая тишина. Затем она перевела взгляд на меня и указала пальцем на туловище.

— Не понял.

Она сделала руками жест, словно у неё куртка, и показывала на что-то, что находится у меня внутри. Я расстегнул пуговицы и залез в карман, доставая термос. Показывая его ей, она вскинула указательный палец и интенсивно замотала им, указывая снова на грудь. Я нахмурил брови и, переводя взгляд на Ферзь, она произнесла:

— Видимо, она знает что-то, что есть у тебя. Печеньки носишь? Хех.

Ферзь начала оглядываться по округе — ночь была тёмной сегодня. Пряча обратно термос, я достал ту куклу, что нашёл на пепелище. Когда я чуть её вытащил, она вылупила глаза и резко вытянула вперёд две руки — да так резко, что я аж дёрнулся назад, падая на пятую точку.

Она не унималась и пальцами сжимала воздух. Я прошипел:

— Да ты чё, прикалываешься? Это единственное…

— Лучше отдай куклу. Это какая-то… странная хрень… — сказала Ферзь.

Девчонка интенсивно закивала. Я бросил куклу через костёр к ней. Она подобрала её, отряхнула и прижала к себе. Затем молча встала и, начав гладить куклу, ушла как и пришла, продолжая трещать ветвями.

— Это что сейчас было, Ферзь?

— Как будто я знаю, кого ты водишь по ночам. Ты про неё рассказывал?

— Да.

— В такую хрень и не поверишь, пока не увидишь. Это чё, дух леса? Призрак? Кто это вообще?

— Не знаю, но создаётся впечатление, что это не последняя встреча.

— Лучше бы последняя, Торвин. Ну, судя по всему, она тебя «любит» по-своему.

Я перевёл на неё взгляд и съязвил в её же манере:

— Как и ты, видимо, один в один.

— Не-е-е, — протяжно протянула она, — я любя. А вот как она — это уже одержимость какая-то. Я лучше тебе глотку перережу, если такое замечу.

— Спасибо, уважила, ведьма.

— До ведьмы мне как тебе до дома теперь пешком.

— Понял, не далеко.

— Чертёнок какой.

— Ага. Лягу лучше-ка я спать. А ты на стрёме будь, а то мне какая-то чертовщина видится.

— Лучше б спала.

Проигнорировав её слова, я улёгся, подкладывая под голову руку, сжал второй ножны и закрыл глаза, засыпая под треск костра.

Глава 14: Одеяло моё

Проснувшись на следующее утро, я проверил рану Ферзь. Она оказалась на удивление чистой, не загноилась — что в текущих условиях можно считать чистой удачей. Свернувшись, я закинул на себя два рюкзака, и мы медленно направились в город.

Ближе к вечеру, дойдя до него, Ферзь заплатила пошлину в несколько медных монет, и мы направились туда, куда она повела. Мы остановились у одного здания. Я увидел вывеску с тарелкой и кружкой.

— Сними простенькую комнату на две персоны. Я скоро вернусь.

— Уверена, что вдвоём было бы не проще?

— Нет. Я знаю этот город лучше тебя. Будешь обузой. Поболтай, поспи, сними девку — мне без разницы. Монет хватит тебе на всё. Я… скоро буду.

— Лучше бы купила себе лекарства. Склеишься так.

— Знаешь… хотя нет. Не бузи лучше, кролик. Делай, как я сказала.

Я слегка улыбнулся и едва кивнул. Она приподняла уголки рта, и на глазах в уголках появились едва заметные морщинки.

Повернувшись к двери, я уже слышал разные звуки. Доносился едва уловимый запах кислой капусты. Дверь была деревянная, тяжёлая. Навалившись, я открыл её.

Внутри был мягкий свет, отдающий голубоватым оттенком. Около двадцати столов и по четыре стула за каждым. Гул, гам, ржание и тихое скуление. Рыбный, куриный и свекольный запах… всё смешалось воедино. Весь этот гам ударил очень больно по ушам, так что я будто не мог собраться с мыслями. Было всё так… непривычно.

Глаза начали бегать от одного лица к другому, пока кто-то, стоящий за столом, не махнул рукой, протирая тарелку пожелтевшей тряпкой. Подойдя к нему, я молча окинул его и других.

— Парень, с тобой всё в порядке? Словно отчуждённый ты.

Я перевёл на него взгляд.

— Д… да. Не привычно это всё.

— Что именно? Обычный вечер в таких заведениях. Не из этих мест, что ли?

— Да есть такое. Слушай, тут моя напарница попросила снять комнату.

— Хм… А деньги-то есть?

Я кинул кошель на стол. Он молча приподнял бровь, кинул взгляд на кошелёк, взял его всей пятернёй, заглянул внутрь, взвесил в руке.

— Что она тебе сказала?

— Комнату, а ещё еду и возможно выпивку. Что-то простое.

— Простое? Мужик, ты вообще в курсе, сколько у тебя монет?

Я пожал плечами. Он нахмурил брови, достал одну серебряную монету и положил кошель на стойку. Я пробубнил:

— Только не пытайся надурить. Она этого не любит. Потом таверну может сжечь.

— Мда… где же вас берут? Каждый второй так угрожает.

— Я не угрожаю, просто констатирую факт. Она бойкая.

— Все вы тут такие. Я честный человек.

Я снова пожал плечами, не зная, что ему ответить. Было слишком громко.

— Так что?

— Смотри. Я так понял, что тебе нужна комната на две персоны. Правда, у нас есть только свободная койка — большая. Если твоя подруга не против, можешь спать там. Либо в хлеву — это будет дешевле.

— Кровать, — произнёс я односложно.

— Хорошо. Затем еда и выпивка. Есть слабое вино — оно не сильно получилось, что я хотел, но пить можно. Терпкое очень.

— Наверное, пойдёт.

— Есть покрепче.

— Нет. Нужна более-менее трезвая голова.

— Хорошо. Еда будет ночью, как устроитесь. Правда, может остыть, но не суть. Утром покормим. За всё про всё — двадцать монет серебром и сорок две медные.

Я кивнул ему. Он снова вскинул бровь, сверля меня взглядом.

— Что-то не так, торгаш?

— Странно это всё. Деньги не считаешь… Хотя… не моё дело уже.

Он вывернул кошель на стол, скрючился над монетами и начал отсчитывать их при мне. Количество я умел считать, и цвет монет тоже, так что смотрел, чтобы он не обдурил. Потом он забрал свою часть, кинул её под прилавок и положил кошель. Одним движением скинул в него все оставшиеся монеты и, стянув тесёмку, протянул кошелёк мне. Я взял его и положил во внутренний карман. Он довольно кивнул, начал крутить головой, протянул мне ключ.

— Комната на втором этаже. Там повернёшь налево, до упора, и комната налево. Понял?

— Понял. — Схватив ключ, я сунул его в карман штанов.

Тут как тут оказалась девчонка — рыжая, конопатая.

— Эй, красавчик.

Я опешил на несколько секунд. Она уже успела закинуть мне руку на шею. Я округлил глаза от неожиданности.

— Занят.

— Ничего, подвинется, — произнесла она мягким голосом, проводя пальцем по моей груди.

Я ещё несколько секунд переваривал это, после чего произнёс тихо:

— Только если бесплатно. А если нужны бабки, можешь пойти туда, куда ты обычно ходишь.

Сбросив её руку резким движением плеча, я развернулся к лестнице.

— Хамло импотентное.

Я сдавленно усмехнулся и направился в комнату обустраиваться.

***

Скидывая свои шмотки возле кровати, я осмотрел комнату: стоял шкаф, маленький стол, два стула, под потолком две лампы, отдающие слабоватым светло-фиолетовым оттенком, ну и, конечно, сама кровать.

Гул всё ещё доносился снизу. Я решил попробовать почувствовать себя «городским». Закрыв комнату, я спустился вниз, подошёл к трём на вид солдатам. Снаряга у всех разношёрстная: у кого-то мечи, у другого топор, у одного — кинжал и какая-то труба.

— Здорова…

— Проваливай давай.

— Да подожди ты. Чё хотел, малой?

— Да так, познакомиться.

Двое переглянулись, а тот, что был курносый и с серьгой в ухе, не отводил от меня взгляда.

— Ну, рассказать мы тебе всё равно не сможем ничего интересного. Ты уж не серчай.

— Всё в порядке.

Раздался щелчок двери. Я повернул голову на вход — зашла какая-то женщина в сопровождении солдата. Один из тех, кто был рядом, прошептал:

— Опять эта подстилка губернаторская. Ну чё, парни. Если что — бьём хари и валим?

Я перевёл взгляд на них и, понимая, что неприятностей не хотелось бы, развернулся и пошагал обратно. Как услышал в тот же момент какой-то грохот. Не поворачиваясь, понял: кто-то встал, началась ссора. Я вскочил на второй этаж, открыл дверь и, зайдя внутрь, захлопнул её.

Началась какая-то суматоха. Раздался выстрел, потом внезапная тишина, снова чей-то говор, затем снова тишина, медленно перерастающая в тот же гул — не враждебный, а прежний.

Несколько часов я шатался по комнате туда-сюда, выглядывал в окно. Увидел фигуру, идущую прямой походкой сюда. При приближении понял, что это Ферзь. Я окрикнул её, и она зашла в таверну. Через несколько минут она дёрнула ручку. Я подскочил, открыл дверь. Она шагнула в комнату и молча кинула взгляд на койку и на меня. Раздался смешок. Она отвязала меч от пояса.

Я первым нарушил тишину:

— Ну так что?

— Всё замечательно. Есть наводка. Двинемся завтра утром. Закупимся продуктами и пойдём. В двух днях отсюда имеется то, что нужно.

— Там она?

— Предположительно да. Так что ложись спать. Чур, одеяло моё.

Я кинул взгляд на её рану — повязка сменилась и была наложена по-другому. Значит, она всё-таки купила лекарства. Скинув с себя почти всё, она поставила меч у изголовья и залезла под одеяло.

Помотав головой, я закрыл дверь, скинул сапоги, открыл окно настежь, поставил меч у кровати и тоже принялся засыпать. *** Я провалился в темноту, а когда открыл глаза, понял, что стою посреди пустой комнаты. Стены серые, без окон, но свет есть — откуда-то сверху, ровный, без теней.

«Странно», — подумал я. И тут до меня дошло. Мне никогда не снились сны. Ни разу за всю жизнь. А сейчас — вот он, сон. Или не сон?

Я осмотрелся. В центре комнаты стоял стол. За ним сидели две фигуры. Я узнал их сразу: рыжая девчонка из леса — та, что смеялась и называла меня «дядь». И другая — женщина с чёрными волосами и фиолетовыми глазами. Та, что сожгла толпу одним взмахом и пощадила меня в пещере.

Они пили что-то из высоких стаканов. Разговаривали, но не смотрели на меня. Словно меня не было.

— …маска держится дольше, чем я думала, — сказала рыжая, отпивая.

— У него ещё есть время, — ответила черноволосая. Её голос был как холодный металл. — Но выбор будет скоро.

— А он глупый, как и все.

— Это не глупость. Это упрямство.

Я шагнул к ним. Они не повернулись. Только когда я оказался рядом, из ниоткуда вырос стул. Я сел — сам не понял, как. И тут же обе женщины синхронно перевели на меня взгляды. Фиолетовые глаза блеснули. Рыжая усмехнулась.

Черноволосая подняла руку — ту самую, роботизированную. Щёлкнул сервопривод, и у меня в пальцах оказалась кружка. Тёплая. Пахло кофе.

Я вылупился на неё.

— Что? Как? Это что?

— Кофе, — сказала женщина.

— А… из чего?

Она даже не улыбнулась.

— Из моих желез.

Я моргнул. Посмотрел на кружку, потом на её металлические пальцы.

— Чего блядь?

Резкое движение — и кружка исчезла. Даже следов не осталось.

— Дважды не повторяем, — отрезала черноволосая. Рыжая хихикнула.

Наступила тишина. А потом та, с фиолетовыми глазами, наклонилась вперёд и спросила в упор:

— Что ты выберешь, Торвин? Спокойную старость — и умереть быстро? Или стать легендой?

Я открыл рот, чтобы ответить, но…

Проснулся.

Сердце колотилось. Ферзь спала рядом, под одеялом. В окно таверны лез серый рассвет.

Я так и не дал ответа.

***

Утром мы собрались и покинули заведение. Закупились на рынке едой, воду взяли в основном для Ферзь — я мог одним термосом напиться. Вскоре мы направились за город. Путь наш длился два дня: через поля, леса, торговые тракты.

Каждый день встречались путники, караваны… слишком много народа на паре метров. Ферзь в основном молчала весь путь, идя хмурой, словно что-то знала, но не говорила. Та ночная гостья не появлялась, я успел о ней уже забыть.

На третью ночь Ферзь задремала, прислоняясь к дереву. Костёр, спальники, мы разожгли огонь в яме, но относительно на просматриваемой местности — метров двадцать в округе. Со стороны Ферзь можно было только подойти, но там заросли, бесшумно не получится.

Я перемешивал веткой угли, чтобы жар был сильнее, как почувствовал на себе взгляд — или что-то похожее. Повернул голову на Ферзь — она опустила голову, скрестила руки и сопела.

— Хм… когда кажется, креститься можно начинать.

Встав, я начал смотреть дальше, медленно, методично вглядываясь в тень. Заметил фигуру: оголённые ноги, тела и лица не видно. Потянулся к мечу. Фигура зашагала ко мне. Я узнал ту фигуру и эту железную маску.

— А, тайная дева. — Опуская меч в ножны, я заметил, что она сложила руки и поглаживает куклу — медленно, методично. — Что на этот раз, а? Тайная ты наша.

Она медленно, очень медленно направилась ко мне. Шаги её были бесшумные, она переступала, перекрещивая ноги. Если бы она шла спиной, я заметил бы покачивающиеся бёдра, а сейчас я в полном недоумении — она смотрела словно хищница. По спине пробежал неприятный холодок. Я потянулся к ножу на бедре.

Она не собиралась останавливаться, издала короткий шипящий звук. Я округлил глаза, но быстро сбросил с себя наваждение, сжал рукоять. Она сильнее шикнула. Я медленно убрал ладонь от ножа. Когда она оказалась в метре от меня, я почувствовал этот холодок — по кончикам пальцев словно пронёсся слабый импульс, неприятный, но ощутимый.

Она медленно вскинула палец к носу и указала на землю, сама села, смотря на меня. Затем едва слышно:

— Шшш.

— Ты хочешь, чтобы я сел?

Она медленно моргнула глазами. Я сел возле неё. Она взяла ветвь и начала водить по земле, методично вырисовывая символы, которые сливались в буквы. Рвано, медленно. Когда она отложила ветвь, было написано: «не иди».

— Почему? Я должен.

Она едва мотнула головой и, ладонью убирая надпись, снова написала: «Опасно».

— Я знаю, подруга. А что мне ещё остаётся?

Стряхивая надпись, она наклонилась ко мне — я опешил — и упёрлась мне в плечо. Чувствовал, словно сердце замедляло свой ритм. Вскоре она убрала голову и написала: «Глупый». На этот раз я промолчал.

Она издала сдавленный выдох — или его имитацию — положила мне на колени куклу и прошептала, словно шёпотом ветра:

— Не ищи, потеряешься.

— Что? — пытаясь разобрать её слова, я наконец понял. Она снова произнесла:

— Ты гонишься за призраком, но не видишь дальше своего носа, Торвин.

— П-подожди.

Сзади раздалось:

— Ты знаешь, как его зовут?

Но ей было плевать. Она не перевела взгляд на Ферзь, она смотрела на меня, не отрываясь.

— Тьма идёт. Кем ты станешь, братец — тьмой или останешься собой?

— Что ты несёшь… подожди… «братец»? Ты так меня назвала?

Она не дала мне ответа.

— Глупый… глупышка…

— Чего? Эльза? Ты кто?

Её глаза словно блеснули. Она снова промолчала и продолжила:

— Значит, третьим. Но будет больно… очень.

Кукла осталась у меня. Она вскочила элегантно, без единого шума, направляясь в ночную тьму.

— Ты её узнал, Торвин? — спросила Ферзь.

— Смахивает на Эльзу, что-то в ней есть… только… почему она не говорит как есть? Зачем эти загадки?

— Знаешь, Торвин… иногда загадкам лучше быть загадками. Мне больше интересно не то, что она знает, кто ты, а то, как она себя ведёт. Мда… походу теперь не уснём.

Я повернулся к ней:

— И давно ты проснулась?

— Как ты заговорил с ней. От неё у меня аж волосы на затылке зашевелились.

— Чёрт… — перевёл я взгляд в ночную темноту. В голове воцарился полный хаос.

Глава 15: Чип и надежда

Я переваривал эту информацию клочками, не успевая полностью прийти в себя, как наступило утро. Мы двинулись дальше. К обеду мы оказались на небольшой возвышенности и стали смотреть на деревянный форт с разрушенной стеной.

— Это есть твоё место, Ферзь?

Она махнула плечами и присела на колено, вскидывая палец в сторону форта.

— По наводке — да. Смотри, там стена обрушена, можно зайти через неё.

— Не кажется, что выглядит как приглашение? Словно «заходи, дорогой гость, угостим сталью».

Она махнула плечами.

— Со слов осведомителя, там находится некая заброшенная лаборатория прошлой империи.

— Прошлой? Чего?

— Короче, когда-то там работали, но потом закрыли из-за ненадобности. То ли не нашли людей, то ли знания пропали. Но земли принадлежат Барону… Барону… короче, какой-то шишке. — Она махнула рукой. — Ну что, готов встретиться с Эльзой? Я уверена, она будет там.

— Надеюсь, ты не ошиблась.

— Раньше не подводили. Давай час передохнём. Мой совет: съешь что-то простое, вон например овощи, что ещё не подгнили. Если вдруг придётся сражаться, чтобы ты не офигел от напряжения.

— Понял. Насчёт угрозы что-то известно?

— Опять же со слов. Заржавевшие системы защиты, которые скорее всего не работают, и разбойники, которые обосновались в форте. Вниз они проникнуть не смогли бы.

— Почему? Взрывчатка и кусок железа открывают большинство дверей.

— Потому что там чип-идентификатор применяется. — Она достала из кармана маленький чип размером с мою зажигалку; он отдавал свечением голограммы.

— Теперь понял. Но по идее нет дверей, которые невозможно открыть.

Она кивнула.

— Да нету, вопрос лишь во времени. А теперь отдыхай.

Она повернулась, отползла на пару метров в сторону и откинулась на лужайке под кроной дерева. Я повторил за ней и принялся копошиться в рюкзаке.

***

Отдохнув некоторое время, я смотрел в голубое небо и думал, какие препятствия нас могут ждать впереди. Но Ферзь выбила меня из размышлений, произнеся:

— Эй, кролик, ну что, погнали. Шмотки оставь здесь, идём налегке.

Поправляя свои засаленные волосы, она осторожно подвигала раненой рукой и, стиснув зубы, перевесила меч с правой стороны. Я кивнул ей, и мы направились к форту, не скрываясь — пошли по прямой. Через полчаса оказались у разбитой стены. Перешагивая через обугленные брёвна, я нахмурил брови.

— Ферзь, слушай, ты глянь на дерево.

— М? — она перевела взгляд. — Что такое?

— Тебя не смущает, что почти вся текстура дерева обожжена изнутри, а другая часть цела? Почти у всех.

— Что ты хочешь этим сказать, Торвин?

— Представь костёр, и если его огородить… словно здесь был пожар или что-то подобное.

— Хм… философствовать можно бесконечно. Давай зайдём в этот донжон, там уже сориентируемся.

Я кивнул ей и бегло осмотрелся: стойла, два здания, что-то наподобие загона с маленьким курятником, стойки для оружия — больше ничего интересного.

— Ну?

— Да иду я, иду, Ферзь.

Приближаясь к ней, мы зашли через главный вход. Решётка была выворочена наружу — словно её выбили изнутри. Проведя пальцами по ней, я обнаружил засохшие пятна крови и какую-то слизь.

***

Прогуливаясь по донжону, я замечал, что в целом всё соответствовало прилежному обустройству. Где-то лишь валялся перевёрнутый стул, сдвинутый ковёр, многолетняя пыль. Мы спустились в подвал. Валялось множество ржавого оружия. Указывая пальцем на трубы, я прошептал:

— Это что?

— А?.. Самопалы. Ржавые, толку нету.

— Так вот что хотел сделать Кейген… Ясно, понятно хоть как выглядит. — Подойдя, я поднял винтовку, перехватил её в руке, покрутил.

— Ты давай ещё подожги фитиль.

— А что можно?

— Ты дурак? — произнесла она спокойным голосом.

— А не видно? — улыбаясь, я положил винтовку на пол. Она начала смотреть по сторонам.

— Так, если там вино, здесь вход, там оружейная, прямо должен быть колодец и библиотека.

— Библиотека в подвале возле воды? Не опрометчиво?

— Слушай, лучше помогай. А насчёт обустройства… я не знаю, такие уж хозяева. — Она шагнула прямо, и мы оказались в комнате, как она говорила.

— Смотри, мне сказали, что этот чип вставляется куда-то здесь. Нужно найти что-то, что поможет нам.

— Понимаешь хотя бы, что искать?

— Будь я хозяином, выбрала бы три варианта: ложная книга, ложный шкаф, кнопка. Первые два варианта проверить просто. Потроши все полки, плевать на литературу, что тут осталась.

— А если сшибём что нужно?

— Маловероятно. — Она подошла к полке, засунула руку и начала стряхивать книги на пол.

***

Ползая здесь, я уже не знал, сколько мы успели перевернуть всё вверх дном, пока не услышал шёпот:

— Достань.

Я оглянулся на Ферзь.

— Ты что-то сказала?

— А?

— Послышалось.

— Достань, — снова едва заметный шёпот.

— Да что достать? — произнёс я уже громче.

— Ты чё, с катушек едешь?

Я выставил руку, указывая, чтобы она заткнулась.

— Меч.

Я опустил взгляд на клинок, потянул за рукоять.

— Тяни.

Я вытащил его и начал водить из стороны в сторону. Лишь в определённом направлении он стал отдавать слабым голубоватым свечением. Продолжая им двигать и перемещаясь по комнате, я прошептал:

— Автоматоны, что ли?

Меч промолчал. Затем засветился сильным свечением. Я убрал его и стал разгребать получившийся завал, потом с силой толкнул стол и поднял ковёр, откидывая его часть в сторону.

Я увидел плиту. Ровную, идеально ровную, без зазубрин, отполированную до совершенства.

Сев рядом с ней, я услышал, как сбоку подошла Ферзь. Я начал пытаться уцепиться ногтями, но не смог. Достав клинок, я потянул за угол — она приподнялась.

— Ферзь, в противоположную щель давай.

Она достала меч и, найдя упор, надавила ногой. Плита приподнялась, я засунул в щель кусок древесины и убрал меч.

— Стой, где стоишь, Ферзь.

Я начал смотреть по сторонам, взял кусок, положил рядом и с противоположной стороны приподнял мечом. Затем повторил ту же манипуляцию и, найдя удобный рычаг, засунул туда толстый подсвечник и начал гнуть плиту. С тяжёлым напряжением, скрипя зубами, я перевернул её. Обнаружил полость. Раздался скрип. Я увидел, что один кирпич выпирает, но сзади произошло какое-то движение.

Я обернулся и увидел, как со стены посыпалась многолетняя пыль, заработали шестерёнки, и шкаф начало втягивать в стену. Образовался проход — метр шириной и метра полтора в высоту.

— Ох ты ж… это тебе меч сказал?

— Ну типа… Пошли.

Засовывая меч в ножны, я направился в образовавшуюся брешь.

***

Двигаясь дальше, мы оказались в какой-то пещере, которая плавно вела вниз. Раздавались удары капель об каменный пол, в воздухе летал спёртый запах вперемешку с плесенью и каким-то запахом тухлых яиц.

Спускаясь всё ниже, мы оказались перед каменными воротами. Высота метров десять, ширина — четыре. Над воротами — огромная арка с каким-то шаром.

— Ёп…

— Согласна. Так и… что дальше?

— Чип. Ты говорила про чип.

— Д-да… чип. Нужен разъём, щель, что-то подобное.

— Ну давай поищем.

Принявшись снова лапать стены, я обнаружил на левой стороне выбитый камень — там фигура, которая смахивала на чип.

— Эй, Ферзь, кажись, нашёл.

Она подошла, достала чип и прислонила к нему. Раздался щелчок. Я почувствовал какое-то отторжение. Чип стал светиться бледно-фиолетовым оттенком; пытаясь приблизить руку к нему, я почувствовал наэлектризованную ауру.

— Походу всё, — сухо процедил я, смотря на него.

Затем сверху ударил свет. Я поднял взгляд и зажмурил глаза. Зазвучали сервоприводы, шестерёнки с натужным скрипом затрещали. Переведя взгляд на ворота, я заметил, как они стали медленно раздвигаться. Оттуда ударил поток воздуха — свежего, непривычно… чистого.

— Что это за чертовщина?

— Да если бы я знал, Ферзь. Слушай, а вдруг это последняя вылазка…

— Отдаться тебе? — она усмехнулась.

— Я был бы не против, но нет. Как твоё имя?

— На камне так и напишешь «Ферзь», остальное не важно.

Она шагнула в образовавшийся зазор, пока снова что-то не треснуло и сервопривод не замолчал. Затем ещё что-то треснуло, и где-то вдоль стены упало что-то металлическое. Высматривая, что это было, я увидел большую треугольную часть — словно зубец от шестерёнки.

Отмахнув наваждение, я пошагал следом за Ферзь.

Глава 16: Петля

Шагая по этим стерильным коридорам, было как-то не по себе. Затем мы оказались в огромном зале. Когда переступили порог, лампы начали загораться последовательно, освещая всё помещение. Вдоль стояли какие-то аппараты, капсулы.

— Ферзь…

— А я знаю, что ли?! Подожди… это люди?

Смотря на ближайшую капсулу, я увидел в ней человека примерно пятнадцати лет. В соседней — восемнадцати. Дальше — старше.

— Похоже на то. Только зачем?

Она подошла ближе:

— Клонизирующая установка для персон среднего класса, основана на криотехногенных условиях.

— Чего ты там такого читаешь? Ты понимаешь этот текст?

— Он… я его не знаю, но как-то читаю.

— Как это — не знаешь, но читаешь?

— Слушай, Торвин, не задавай таких вопросов, на которые я сама не знаю ответов.

— Кхм… такое ощущение, что мы попали туда, куда не должны были.

— Похоже…

Тут откуда-то сверху донёсся голос:

— Посторонние на объекте… запуск протокола уничтожения. Разгерметизация.

От ближайшей капсулы быстро исчезли куда-то щупальца, на пол потекла жидкость.

— По-моему… бежим, Ферзь! — схватив её за руку, я дал импульс рвануть к выходу.

— Нечистые собираются прорваться через западный туннель… изоляция объекта до устранения угрозы.

— Она видит нас, сучка.

Продолжая рвать, я услышал отдалённые шаги спереди и сзади. Мы бежали дальше, пока не увидели по другую сторону коридора толпу голозадых с подручными инструментами в руках. Они были бледные как смерть.

Поворачивая голову обратно, я слышал приближение другой толпы.

— Враги везде. Но идти только вперёд придётся. Куда ж ты завела нас, Ферзь? Хреновый твой информатор.

— Да поняла я уже, не зуди.

— Ох… — левая рука защёлкала как ненормальная. — Ну пошли, если умирать — так красиво.

Схватив клинок, я провернул его в руке и выхватил нож во вторую. Я подготовился к бою. Меч стал светиться багровым, вокруг лезвия я заметил чёрную дымку. Ферзь, кряхтя, достала клинок.

— Из меня… боец сейчас… моё почтение.

— Если выберемся — с теми танец, Ферзь.

— Я не танцорша.

— А меня это, думаешь, волнует?

— Ну, чертёнок.

Я улыбнулся и ринулся в атаку. Меня начала переполнять злость за всё подряд. Первый взмах прошёлся как по маслу. Раздался крик — первый завалился. Укол ножом в пузо, следом укол мечом, уклонение от трубы. Сзади шаги приближались. Я заметил, как Ферзь развернулась и, прижимаясь к моей спине, парировала первый удар. Я продолжал наседать, рубить. Сзади раздался стон. Я рывком повернул голову и увидел Ферзь. Скорость словно изменилась, замедлилась. Я увидел, как она выпустила меч из рук, глаза закрыты, из брови льётся кровь.

Я получил удар в спину. Скорость стала нормальной. Стискивая зубы, я ударил наотмашь, рассекая грудную клетку. Снова удар. Затем сзади послышалось много стонов. Я сделал шаг назад и повернул голову.

Это была девчонка с двумя кинжалами. Она двигалась словно в трансе — чистая атака и грация. Я узнал железную маску.

Раздался выстрел. Я получил жгучую боль в плечо. Затем ещё один выстрел, и из-за стены вышел боец в чёрном. На нём была воронёная куртка, штаны. Пистолет был тяжёл для меня, но не для него. Девчонка рванула ко мне.

Над головой просвистела пуля — я инстинктивно дёрнулся. Она перехватила кинжал и метнула его за меня. Кто-то рядом упал. Подбегая ко мне, она упала на колени и проскользила.

— Торвин.

Она взяла меня за руку, достала из-за поясa инъектор и ударила им в грудь. Что-то пробило кожу, боль отступила, мозги словно прояснились. Она перевела голову на Ферзь — и раздался выстрел. Я зажмурил глаза. В меня что-то отлетело.

Когда я открыл их, на моей груди лежал её труп. Кусок маски с дырой валялся в стороне. Сердце билось как ненормальное. Боец снова отстрелялся и, меняя магазин, кинул взгляд в мою сторону — не поверил. Затем, повернувшись, стрелял в коридор.

— Эльза! Сука… снова!

Я смотрел на него и пытался через боль стряхнуть воительницу. Она как кукла покатилась по холодному полу.

Я поймал на себе взгляд этого воина. На нём был противогаз, я видел только зелёные зрачки. Он сорвал с груди что-то и кинул в конец коридора. Прозвучал взрыв. Над ухом просвистело — я вжался в пол. Он подошёл, взял меня за грудки, поднял и упёр в стену, стволом упирая в живот.

— Сука, Торвин. Ну какого хуя ты здесь оказался? Не вовремя! Не вовремя! Тебя же предупреждали, кусок ты… Ах… всё заново… всё! Теперь это уже не имеет значения.

Он отпустил меня, и я рухнул на пол, жадно хватая воздух и смотря по сторонам. Он схватил нож девы, что-то прошептал, рубанул стену. Она заискрилась, образовалась трещина, из которой бил свет. Он бросил нож в сторону, одним движением выстрелил в Ферзь. В голове появилась дыра. Я округлил глаза, хватая меч. Он с разворота ударил мне по руке — я выпустил клинок.

— Ах…

Ещё раз получив сапогом по телу, я оказался на полу. Он поставил ногу мне на грудь и выстрелил в бок, в коридор. Я не отводил взгляда, сжимая зубы.

— Какого хера ты творишь… ах…

— Это не имеет смысла. Мы не успели, петля запущена. Теперь снова твой черед. Запоминай.

— Да пошёл ты.

Он ударил ногой и приставил пистолет к моему виску. Горячий ствол приятно обжигал кожу.

— Они будут все живы — там. Здесь уже упущено. У тебя времени немного. Будешь пытаться найти Эльзу — потеряешь снова всё, как и я сейчас. — Он кинул беглый взгляд на труп и, отведя ствол в сторону, выстрелил в два силуэта. — Ты окажешься возле Новограда, за два года до событий. Найди там Ферзь. Она будет в «Старом сапоге». Её зовут Амелия, придурок. Я более чем уверен, что ты не знаешь её имени до сих пор, как не знал и я…

Я дёрнулся. Он нажал сильнее.

— Не дёргайся! Если она не поверит — то хуй с ней. Пустошь смерти. Ты там найдёшь что нужно, а дальше сам поймёшь.

— Какого, я должен тебе верить-то?!

Он прорычал что-то и стянул маску. Я округлил глаза. Он по внешним чертам был почти вылитая копия меня.

— До пёрло, придурок? Понял, что сделал?

— Нет.

— Понятно.

Прозвучал выстрел — он схватился за плечо, развернулся и дал три выстрела. Затем одним движением подхватил меня за грудки и бросил в эту щель. Я крикнул и зажмурил глаза.

Перевалился. В глаза ударил яркий свет. Лужайка. Я повернулся, смотря вокруг. Следом полетел мой меч.

Он улыбнулся и, приставляя пистолет к виску, произнёс:

— Надеюсь, ты сделаешь то, что я не смог.

Прозвучал выстрел. Я увидел вспышку, но в ту же секунду трещина закрылась.

В уши ударило пение птиц, стрекот каких-то существ, под пальцами — трава.

— Что это было? Где я? Сука! — я ударил по грунту, выплёскивая гнев.