Петербург 19-21 (главы 1-23)

Глава 2-23

Петербург 19-21.

А небо всё точно такое же,

как если бы ты, не продался. (Е. Летов)

Глава 2

Вторая встреча князя с Пролом

- Ну что, скажешь теперь, где мне "Ерши» - то найти? - спросил с надеждой Алексей Ковров у старого будочника.

Старик быстро спрятал в карман протянутый князем медяк. Прошамкал довольно губами и дал инструкцию:

- Иди через двор прямо, повернешь направо и спустишься в погребок.

Алексей глазами поблагодарил будочника и зашагал в указанном направлении. Темнело, и вокруг загорались тусклые газовые фонари, смутно освещая пустые мостовые.

Скользкие ступеньки вели в темноту, и князь, чертыхаясь, осторожно переступал по лестнице в погребок. Нащупал руками, окованную железом, дверь, и распахнул. Он на секунду зажмурился от яркого света, брызнувшего из комнатушки. Под низким потолком стояло четыре крепких стола, покрытых засаленными скатертями. За двумя из них, сидели посетители. Удушливый табачный чад висел в этом небольшом помещении.

Первый стол был занят немолодым лавочником, с красным, от возлияний, носом, и сидевшим напротив него молодым парнем, судя по одежде фабричным рабочим. На их столе стоял графин с мутной жижей. Они подливали её в свои стаканы и шумно спорили. Видимо сидели они здесь не первый час.

Второй стол занимала компания из четырех разношерстных бродяг. Платье их было потрепано, яловые сапоги стоптаны до подметок. Алексею показалось, что одного из них он вчера видел в порту на разгрузке зерна. Пир был в самом разгаре, бродяги пили бражку, крякая от удовольствия и утирая рты грязным рукавом.

Половой шмыгал между ними, убирая со стола использованную посуду, справедливо полагая, что посетители, в азарте пирушки, могут смахнуть ее на пол. За стойкой стоял высокий, могучего сложения человек. Под его рубашкой вздувались бугры мышц, поза говорила о железном спокойствии и уверенности ее обладателя. От скулы до уха тянулся длинный безобразный шрам, внушая безотчетный страх перед этим богатырем.

Ковров сразу узнал в хозяине трактира Прола. Он прошел через небольшой зал к мрачной фигуре владельца и посмотрел ему в глаза. Прол Викентьевич был человеком, бывавшем во всех переделках крупного столичного города. Свой знаменитый шрам он получил на каторге, там же он наладил свои связи, среди промышлявших в городе воров и аферистов. Владея трактиром "Ерши", Прол занимался своими темными делами, а его кабачок служил отводом для глаз, шнырявших везде ищеек.

Князь видел Прола лишь однажды, несколько лет назад, когда проиграл крупную сумму денег в карты, и не мог найти чем отдать проигрыш в срок. Тогда хозяин трактира был представлен ему в квартире графа Вяземского, на Фонтанке. Ожидавший его Алексей Ковров, метался по комнате в жгучем беспокойстве, а Вяземский успокаивал его и смотрел на часы.

В назначенный час дверь открылась, и лакей доложил о приходе Прола Викентьевича.

- Пришел гость. Сказывает что по делу назначено, Петр Петрович, - торжественно растягивая звуки, произнес слуга, обращаясь к графу.

-Так заводи его скорее, дурак, - гневно прокричал Вяземский, а Ковров вскочил с дивана при этих словах.

Через минуту в комнату вошел и сам гость.

- А, Прол Викентьевич, прошу вас, - гостеприимно показал на кресло граф.

- Покорнейше благодарю, - ответил Прол Викентьевич и уселся в кресло. Затем положил ногу на ногу и закурил трубку. Выпустив первое облако дыма, он первый раз взглянул Алексею в глаза. Когда Ковров вспоминал об этом знакомстве с Пролом, он отмечал свою тревогу, пробежавшую от его взгляда по всему телу. Глаза Прола были похожи на глаза хищника, заставлявших отвести свой взгляд от его лица.

Нужные князю деньги в тот же вечер были получены, и уплачены в счет проигрыша. В тот зимний вечер, судьба столкнула его с человеком, с которым он уже не надеялся никогда встретиться еще раз. Но вот прошло три года, и вновь он увидел эти жестокие кошачьи глаза.

Глава 3

Князь, трактир и разговор

Прол стоял перед князем спокойно, ничем не выказывая своих эмоций. Было непонятно, помнит ли он Коврова, или нет. В руках его было белое скомканное полотенце, и он механически, не глядя, водил им по своей стойке.

Алексей взглянул ему в глаза и тотчас отвел взгляд вниз. Невозможно было удержать свои глаза на его ухмылке.

- Прол Викентьевич? - наконец выдавил из себя Алексей.

- Собственной персоной. Чем обязан? - невозмутимо спросил Прол.

- А вы меня не помните? Мы с вами виделись, - князь подбирал слова, чувствуя что лицо Прола не меняется, - Вы меня очень выручили однажды.

Прол в ответ, молча, указал Алексею на неприметную маленькую дверь за стойкой.

- Федор, присмотри тут, - крикнул хозяин половому, находящемуся в зальчике. Помощник с готовностью тряхнул кудрявой головой, словно боясь, что его хозяин вдруг передумает и откажется от своего предложения.

Князь, нагнувшись, прошел в уютную комнатку, лишенную звуков. Дверь мягко затворилась, и они оказались наедине. Алексей быстро огляделся вокруг.

Посреди кабинета стоял деревянный стол, накрытый старенькой желтой скатертью. С потолка свисала одинокая лампа с красным бархатным абажуром. Ее желтый свет плавал по всем стенам. В углу, под самым потолком, колыхалась прозрачная паутина, паук-ткач деловито перебирал лапками. В комнате было чисто прибрано, тут царила таинственная обстановка, располагающая к уединению.

Так же молча, как зашли, они молча присели за стол и устроились в роскошных мягких креслах. Ковров не знал, как начать этот разговор. Мысли накладывались одна на другую, и ему было тяжело сосредоточиться. Он забарабанил пальцами по столу, решаясь на первое слово. Прол внимательно взглядывал на него из-под кустистых бровей.

- Могу ли я говорить с вами откровенно? - поинтересовался, наконец, Алексей.

- Вполне можете себе позволить, - ответил хозяин трактира, - Я вас узнал.

- Хорошо. Мне точно дали знать, что вы направите меня в моём поиске.

- Что же вы ищете?

- Я уже полгода, как ищу одну занимательную вещицу, - Алексей обдумывал, как лучше всего назвать этот предмет.

- Можете без церемоний, Алексей Николаевич, - Прол назвал князя по имени, и тому стало неуютно в душившем его воротнике. Он расстегнул верхнюю пуговицу костяными пальцами.

- Хорошо, - второй раз повторил Ковров, - Мне нужен некий предмет, с помощью которого я мог бы переместиться.

- Куда же вы желаете поехать? В Москву, в Берлин, или желаете посетить Рим. Сейчас там чрезвычайно тепло, - улыбнулся Прол Викентьевич с деланным равнодушием. Этот человек решительно действовал Алексею на нервы.

- Послушаете, любезный. Мне сказали за верное, что вы можете помочь мне, - Алексей повысил голос и Прол привстал над ним, мгновенно перестав улыбаться, тяжело упершись обеими руками в край стола. Его фигура угрожающе нависала над князем.

- Пожалуйста, успокойтесь, садитесь, - спохватился Ковров, зная, что нуждается в этом мрачном могучем человеке. Он должен был, во что бы то ни стало добиться своего.

- Прол Викентьевич, мне нужна машина времени, - выпалил Алексей, наматывая бахрому скатерти себе на палец.

Хозяин трактира сел на стул и несколько мгновений изучал лицо князя. Алексею захотелось вскочить, и ударить его по прищуренным серым глазам, он едва сдержал своё волнение.

- Я боюсь, что ничем не смогу вам помочь, - вымолвил хозяин кабачка, и лукавая искорка пробежала по его лицу. Он, не торопясь, провел рукой по высохшим уголкам губ и посмотрел на Алексея.

- Деньги у меня есть, Сколько вам нужно? Пятьдесят тысяч? Сто? - произнес Ковров скороговоркой.

Глава 4

Князя хватает лихорадка

Прол молча смотрел в лицо Алексея и от этого он все больше чувствовал к нему ненависть. Надежда еще теплилась крошечным огоньком где-то внутри него. Он понял, что пойдет на все, чтобы найти то, что ему нужно. Если надо будет убить его, он это сделает. Алексей потрогал свой револьвер, лежащий в кармане.

- Прол Викентьевич! Назовите цену, только не молчите, умоляю вас. - Коврову не хотелось унижаться перед этим разбойником с большой дороги, но иного пути он сейчас не видел. Да и унижением это было назвать сложно.

- Мне не нужны ваши деньги, - сказал Прол, и у князя моментально все внутри похолодело, на лбу выступил влажный пот.

- Позвольте, что же вам угодно в таком случае? - несмело спросил Алексей.

- Я извещу вас, когда все будет готово, и скажу, что мне нужно за эту машину, - ответил Прол, давая понять, что разговор окончен.

Они поднялись с кресел. Ковров находился в сильнейшем нервном возбуждении. Он не мог стоять на ногах, ему казалось, что все вокруг потемнело.

- Вам помочь? С вами все хорошо? - обеспокоено спросил Прол, заметив состояние Алексея.

- Да, да. Хорошо,- князь облизнул горячие губы, - Вызовите извозчика.

Ковров смутно помнил дорогу до дома. Перед глазами проплывали образы маленьких детей, просивших возле церкви подаяние, детей сменила картина дворника с метлой, изгоняющего из парадной собаку. Собака говорила голосом Прола. Она стояла на ступенях его квартиры и не хотела уходить. Дворник замахнулся на нее своей метлой, и у собаки выросла вторая голова.

Алексея сильно лихорадило. Зубы стучали как на морозе. Он изо всех сил кутался в свой осенний тонкий плащ и никак не мог согреться. Извозчик, молодой парень в смешном сером картузе, несколько раз оглянулся на своего попутчика, но ничего не сказал.

С трудом Ковров поднялся в квартиру на втором этаже. Афанасий, его старый и преданный слуга, подхватил его подмышки и дотащил до кровати. С трудом стащил с непослушных ног сапоги и стянул с барина штаны. Он тут же крикнул кухарке, чтоб ставила хозяину чаю с малиной. В квартире началась беспокойная беготня.

Алексей чувствовал, как ему поднимали голову, вливали в рот сладкую жидкость и растирали его тело водкой. Его переворачивали как тряпичную куклу, и он не сопротивлялся. Озноб бил его не утихая, волны жара сменялись морозным холодом. Он поминутно проваливался в кошмарные видения.

Старуха в грязном пальто с меховым воротником склонилась над ним. В руке блестел кривой цыганский нож. Алексей с ужасом расширил глаза и попытался уползти от старухи назад. Тогда она схватила его одной рукой, а вторую руку с ножом поднесла к его подбородку. Открыв рот с гнилыми черными зубами, она начала смеяться. Ее припадок продолжался невыносимо долго, и невозможно было никуда от нее укрыться.

Старуха превратилась в черную кошку и выгнула спину. Она мягко забралась ему на грудь и начала быстро перебирать коготками. Ковров ощущал холодные маленькие лезвия, впивающиеся в кожу, но у него не было сил согнать ее с себя. Кошка, насладившись пыткой, подошла к лицу и начала тереться об его щеку.

Алексей почувствовал холодное дыхание. Мельчайшие волоски забивались в нос и не давали дышать. Он хватал ртом воздух как рыба, не имея сил вздохнуть.

- Я сообщу тебе, когда все будет готово, и ты принесешь мне свою душу, - сказала кошка и расправила черные крылья. Замахав ими, она обдала ледяным воздухом князя и взлетела. Подлетев к окну, она оглянулась на него и каркнула, задребезжало в рамах стекло, и она растворилась в осеннем Петербурге. По стене ползли мелкие капли моросящего дождя. Большой кленовый лист, кружась, шлепнулся Коврову на лицо, и он провалился в глубокий сон.

Глава 5

Князь приходит в себя

Князь медленно открыл глаза. В голове метались обрывки кошмаров, но он чувствовал, что сознание уже становится яснее. Он лежал на кровати у себя дома, накрытый клетчатым одеялом. Рядом сидел незнакомый неприятный толстяк в круглых очках. Физиономия его лоснилась от жира, на голове блестела крупная лысина. От него несло карболкой и чем-то еще, смутно знакомым, чего он не мог вспомнить. Весь вид его внушал Алексею неясное отвращение.

- А! Алексей Николаевич?! Пришли в себя? - словно чему-то, обрадовавшись, затарахтел толстяк, - Как же вы, голубчик, нас напугали. Афанасий! - распорядительно крикнул незнакомец.

В комнату забежал, глупо улыбаясь, слуга князя.

- Поставь греть воду, да принеси, слышь, нам с хозяином водки, - важно произнес неизвестный человек, - И стаканы не забудь. Ему сейчас лечиться нужно.

"Да кто же это такой? Почему он командует у меня? Почему Афанасий его слушает? Это верно доктор" - тяжело ворочались мысли Алексея. Он облизнул губы, взгляд упал на окно. По стеклам косо бил мелкий петербургский дождь. Осеннее небо было наглухо затянуто черными тучами без просвета

- Вы, наверное, желаете знать кто я таков? А? - продолжая веселиться, игриво сказал толстяк. При этом вопросе он тщательно вытер свои маленькие ладошки об клетчатые брюки, - Позвольте представиться, Модест Петрович Шкляровский. Доктор.

В комнату, с подносом в руках, зашел Афанасий. На подносе красовался графин с прозрачной жидкостью и две небольшие рюмки. Кроме этого, в тарелках, лежала тонко нарезанная севрюга и цельные соленые огурчики. Только сейчас, при виде еды, Алексей почувствовал сильный голод. Слуга поставил тарелки на маленький прикроватный столик с резными ножками и отошел на два шага.

Толстяк поднес к его губам, налитую до краев, рюмку, и, не дав Алексею сказать ни слова, залил ее содержимое в горло. Водка обожгла пищевод и, приятно согревая, затекла в желудок, живот громко заурчал. Доктор услужливо дал укусить хрустящий огурчик, следом всунул ему в рот красную малосоленую рыбу.

- Как вы себя чувствуете, Алексей Николаевич? - толстяк видимо не умел принимать серьезную мину и все время улыбался.

Он живо опрокинул свою рюмку в рот и разжевал огурец. Сок потек по подбородку и начал капать ему на белую рубашку. Доктор схватил толстыми пальцами кусок рыбы, и вскоре его рот стал сально блестеть.

- Сколько я уже лежу в горячке? - с трудом произнес Ковров, - что со мной случилось?

- Две недели болеете. Сегодня вот пошли на поправку, - откуда-то издалека, словно из приемной, донесся до него голос. Он начал вибрировать, с ним вместе стали плыть стены с висевшим на них персидским ковром. Всадник на картине принялся поднимать и опускать в исступлении свою саблю. Алексею показалось, что он скачет на него и закрыл, без страха, уставшие слабые глаза.

На следующий день Ковров проснулся рано и почувствовал себя уже значительно легче. Стул, на котором вчера сидел противный толстый доктор был пуст. Он провел глазами по комнате и негромко крикнул:

- Афанасий! Дружок!

- Я здесь, барин, - слуга точно стоял за углом, и ждал, когда князь проснется и позовет его. Он подошел к нему своей пьяной походкой и немного нагнул голову, этот жест напомнил Коврову голубя на подоконнике, - А доктор вчера ушел, Алексей Николаевич. Сказал, что опасности уже нет. А до этого дневал и ночевал подле вас.

В голове князя молнией стрельнула мысль: "Да что же я лежу!!!". Он почувствовал острый укол досады на себя.

- Кто-нибудь с трактира ко мне приходил?!

- Приходил один старик, говорил, что дело важное у него до вас есть. Да только вы без сознания лежали тогда, так я его отпустил, с Богом. Придешь в следующий раз, говорю ему, он и ушел тогда,- подробно рассказал слуга.

- Неси скорее одежду мне, - вскричал, жутко разволновавшись, Алексей, и приподнялся с кровати. Афанасий тут же умчался из комнаты. Князь проклинал себя за то, что упустил столько времени зря. Он не мог найти себе места, пока Афанасий застегивал на нем пуговицы.

- Запрягай лошадей, и поскорее, - пугая слугу, проговорил Алексей, сильно сверкая взглядом по сторонам. Он был похож на помешанного.

Глава 6

Крещение наступит завтра

Снег наметало всю ночь. По вентиляционной трубе ветер гулял с силой небольшого урагана. Казалось, что он ворвется в комнату, закружит и вынесет на улицу. Рамы с уцелевшими стеклами жалобно дребезжали. Ковров не спал. Всю ночь он вспоминал свою безжалостную, несмотря на рождение в благородной семье, жизнь. Он видел перед собой деревянную усадьбу возле широкого пруда. Качели на корявой старой груше, стоящей почти на берегу. Он мысленно обернулся и перед глазами вырос яблочный сад с деревьями выбеленными известью. И ребенок с белыми кудрявыми волосами в летнем костюме.

Было это на самом деле или все это призрачное видение, никогда не существовавшего счастья, он не помнил. Чайник на газовой плите закипал. Алексей лениво достал большую чашку, насыпал щепотку заварки и добавил сахар. Чай приятно согревал ладони и ему вспомнился уют прежнего домашнего жилья.

Он взглянул на часы. Уже половина шестого. Скоро рассвет, тяжелый зимний рассвет с красным усталым солнцем. Он вздохнул. Идти на улицу не хотелось. Ковров тоскливо облокотился на приклад и закрыл глаза. Давно уже он не мог себе позволить спокойный размеренный сон. Нужно было спать с открытыми глазами и ушами. Покоя не было с тех пор, как он покинул свой серебряный век.

В снежной темноте застрекотал пулемет. Звук вывел его из забытья, он прислушался и автоматически определил, что стреляют в соседнем квартале. Можно допить чай. Два широких глотка и чашка пуста. Алексей выплюнул сквозь зубы размокшую чаинку и прикурил от спички сигарету. Дым приносил успокоение, он наслаждался каждой затяжкой, зная, что следующую сигарету он будет курить на ходу или держа ее в зубах и отдувая уголком рта дым, попадающий в глаза.

Выстрелы приближались. Судя по нарастающему отрывистому звуку, они уже где-то рядом. Он резко встал с табурета, рывком натянул светлый бараний полушубок и шапку. Обут он был в новые валенки, добытые вчера в перестрелке. Ноги в них были как в раю. Он пересчитал, лежащие в сумке патроны, и удовлетворенно закинул винчестер на плечо. До вечера боекомплекта должно было хватить.

Ковров ногой распахнул дверь и шагнул на обледеневшие ступени. Мороз схватил щеки и обдал легкие жгучим холодом. Сегодня мороз стал еще крепче. Он вспомнил, что завтра 19 число, крещение, по нулевому стилю. Каких-нибудь пять лет назад, собирались в домах люди всей семьей, накрывали столы и ходили в открытые тогда церкви. По старинному обычаю многие окунались в зимнюю купель. Город был украшен огнями и все были счастливы.

Все улетело вместе с коронкой. Алексей не застал ее расцвета, но слышал об этом от людей. Начало было довольно безобидное и ничто не предвещало такого поворота. Жители Петербурга вначале даже были рады, что им запретили выходить на улицу. Отдыхали дома, смотрели телевизор или копались в телефонах и компьютерах. Беззаботные люди считали это внеочередным отпуском. Чем все это кончилось, Алексей видел своими глазами.

О телевидении можно уже не вспоминать, а интернет есть только у бывших ментов и их вечных врагов, бывших военных. Оружие тоже в основном у них. Телефоном Алексей никогда не пользовался, видел только иногда у застывших в снегу людях, навсегда оставшихся в безвременье. Они сжимали этот, блестящий темным экраном, прямоугольник в руке, торчащей из-под снега. Забирать у них это сокровище не было никакого желания. Пусть пользуются на том свете.

Он осторожно выглянул из дверей на широкий полутемный двор. Затаил дыхание, и с минуту вглядывался в темноту. Снег заметало в глаза, и он щурился от его хлопьев, летевших в лицо. Убедившись, что во дворе никого нет, он ступил во двор. Крадучись, Ковров пересек пустырь, с раскиданной взрывом детской площадкой. Неожиданно боковое зрение уловило мелькнувшую справа тень.

Он ловко присел и развернулся назад. Вдоль дома, прижимаясь к стене, медленно переставляя ноги, кралась фигура. Ковров достал ночной бинокль и прислонился глазами к замерзшим стеклам. Он скользнул взглядом по ногам, поднялся повыше и навел оптику на голову. Отчетливо перед ним возникла светлая прядь волос, и он чуть не поперхнулся от неожиданности. Это была молодая женщина.

Глава 7

А мне бы просто снегом стать

Алексей спрятал бинокль в сумку и, пригнувшись к земле, побежал к незнакомке. Ему нужно было подбежать к ней незамеченным, иначе она могла привлечь к себе внимание в наступившей тишине. Он догнал ее сзади и обхватил голову, зажав ладонью рот. От неожиданности женщина повалилась в сугроб и увлекла за собой напавшего мужчину. Алексей упал на нее всем телом и почувствовал, как ее зубы впились в его руку.

Удержавшись от вскрика, он повернул ее лицом к себе и поднес свободный палец к своим губам.

- Тихо. Не кричи, я ничего плохого тебе не сделаю. И отпусти руку, откусишь ведь, - прошептал он с искривившимся лицом.

Женщина медленно разжала зубы, и Алексей тут же ткнул руку в снег. Как же сильно она его укусила. Снег обжигал пораненную руку, боль пульсировала вместе с ударами сердца. Он перевел глаза на женщину. Кровь маленькой струйкой стекала с ее губ и капала на мерзлый асфальт. Глаза цвета летнего чистого неба, заостренный подбородок и русые волнистые волосы, выбивавшиеся из-под шали: - "Да ей лет двадцать" - промелькнула и погасла мысль.

- Вставай, я отведу тебя в тепло, - так же шепотом сказал Ковров.

Она доверчиво облокотилась об его руку, и он помог ей подняться. Оглянувшись вокруг, он увлек ее в парадную, из которой вышел пять минут назад. Они поднялись на третий этаж, и он толкнул ногой незапертую дверь. Она противно заскрипела, словно не желая пускать в квартиру кого-то еще, кроме хозяина.

Алексей осторожно притворил дверь и завел гостью внутрь. Взяв с комода свечу, он зажег ее и поднял над головой, освещая девушке дорогу. Ноги ступали по раскрошенной штукатурке, на полу валялись растрепанные книги, и девушка перешагивала через них. В коридоре она заметила одинокого игрушечного медвежонка. Он лежал на боку, одна рука была оторвана и вата клочками торчала из его игрушечного тела. Единственный глаз зловеще смотрел на девушку. Они вошли в большой зал, мужчина поставил свечу на столик с кривыми железными ножками и почему-то застенчиво улыбнулся.

- Сейчас я поставлю кипяток, у меня есть сахар и чай, - она кивнула на предложение Алексея и с интересом осмотрелась вокруг. Квартира была в довольно порядочном состоянии, вдоль стены располагались старые деревянные шкафы набитые книгами. С потолка свисал на длинном шнуре белый лохматый абажур. Сквозняк из разбитого окна раскачивал его из стороны в сторону.

В потолке зияла дыра, местами штукатурка отвалилась, и видно было деревянную дореволюционную дранку. Светлело. Неясный зимний свет пробивался сквозь грязные стекла и раздвигал темноту. Горевшая свеча казалась бесполезной, и девушка задула ее. В комнате было холодно и сыро, незнакомка дрожала всем телом и не могла согреться.

- Меня Алексеем звать, а тебя? - в комнату вошел Ковров, неся дымящиеся чашки. Дойдя до столика, он быстро поставил их и подул на руку.

- Обжегся? - засмеялась девушка, - Меня Машей звать.

- Обжегся малость, - смеялся в ответ Алексей, - Ну давай пей чай, Маша, а то остынет. Ты кого здесь искала?

Девушка не ответила и взяла кружку со стола. Чай согревал озябшие ладони, ей хотелось, чтобы это чувство тепла длилось как можно дольше. Она посмотрела на Коврова. Молодой, лет тридцать. Волосы черные, завивающиеся на концах. Глаза голубые, нос орлиный, с чуть заметной горбинкой. Взгляд прямой, такой не будет юлить и выкручиваться.

Мария сомневалась, стоит ли с ним откровенничать, она не могла вполне довериться ему, Да, он располагал к себе, но они слишком мало знакомы. Учитывая, что сейчас каждый второй, бандит и разбойник, и заботится только о своей жизни. Она делала маленькие глотки горячего чаю и согревалась.

Алексей в свою очередь исподволь рассматривал девушку. Он отметил маленькие ямочки на щеках и как она смешно морщит нос при смехе. Мария нравилась ему, и он ощутил давно забытое желание. Словно и нет этой холодной комнаты и этой разрухи вокруг. Будто девушка принесла с собой летнее тепло и весенний запах черемухи.

Он почувствовал себя молодым-молодым и война с голодом отодвинулись куда-то далеко. Так светло стало в его душе от этой милой девушки.

- Я до коронки жила на Васильевском, вместе с мамой и сестрой, - начала Мария, - училась в университете, сестренка только окончила школу, и мы собирались на лето ехать в деревню. Но тут началась эта проклятая болезнь. Мы, как все сидели дома, смотрели телевизор. Новости постоянно приходили одна хуже другой.

Мир начал сходить с ума, и мы не знали, что нам делать. Нам некому было помочь. Когда люди от голода начали грабить на улице прохожих и нападать на жилища, мы поняли, что нужно съезжать из дома. Ночью мы перенесли вещи в подвал, перетащили туда всю еду, которая у нас была, забрали все ценности, и наглухо забаррикадировались.

Глава 8

Ковров слушает рассказ Марии

- Всю ночь мы не спали, - продолжала рассказывать Мария, - было очень страшно. С улицы слышались выстрелы. А под утро мы услышали совсем рядом с нами женский крик. Кричала молодая девушка. Она просила кого-то отпустить её, умоляла, плакала. Потом раздался звук удара и животный крик, по которому мы поняли, что ей угрожают оружием. Она повторяла: "не стреляйте, не стреляйте", и тогда я не выдержала. Не сказав ни слова, я выбежала из подвала, и увидела лежащую на улице девушку и стоящего над ней мужчину. Он направил на нее ружье и прицелился.

Он увидел меня, а я застыла и не могла сдвинуться с места. Он резко рванул ко мне, а девушка вскочила с земли и побежала по дороге. Он не стал ее догонять, а подбежал ко мне, схватил за волосы и повалил.

- Кто еще с тобой здесь? Ты с кем? - кричал он и махал передо мной своим ружьем. Я молилась, чтобы мама с сестрой не выбежали за мной, Боялась, что они пострадают из-за моей жалости к жертве этого сумасшедшего маньяка. Но я не учла того, что для них я родная дочь и сестра.

Он держал меня за шиворот и орал, брызгая слюной мне в лицо. От него шла невыносимая вонь, кожа на носу и щеках висела струпьями и подгнивала. Во взгляде не оставалось уже ничего человеческого, я поняла, что он без раздумий меня завалит. Одет он был в полицейскую форму. Из ментовских значит. Мы знали, что они перестали работать на государство и занимались разбоем.

Я увидела, как над его головой появилась фигура моей сестры. В руках у нее был отрезок железной ржавой трубы. Не знаю, откуда у сестры появилась сила, только она подняла эту трубу вверх, и со всей дури махнула ей по его затылку, - девушка показала, как сестра ударила бандита. Она была взволнована, лицо раскраснелось, а она сама увлеклась тяжелым воспоминанием и стояла на ногах. Все свои слова она сопровождала подробными жестами.

- Он повалился на меня как мешок с песком. Мать с сестрой перевернули его на землю, и я смогла выбраться. Матушка в исступлении накинулась на это животное, она яростно расцарапывала ему лицо, будто хотела содрать с него маску. Мы с сестрой еле оттащили ее, и она потом сидела на земле и плакала.

Я забрала у него ружье и обыскала все карманы. Нашла патроны и тяжелый мешочек, плотно набитый каким-то металлом. Когда я его открыла, то от неожиданности выронила из рук. На землю посыпались человеческие золотые коронки. Эта сволочь промышляла людскими жизнями, забирая у них жалкое золото, - по щеке Маши потекла одинокая слеза. Она быстро смахнула ее указательным пальцем.

Алексей был очарован девушкой. Рассказывая, она воодушевилась своей историей, и по ходу рассказа перевоплощалась в героев повествования. Глаза ее блестели, руки без устали двигались, чертя в воздухе фигуры. Она была прекрасна в своем торжестве.

- Мы спрятали его тело в соседнем доме и вернулись к себе. Так мы прожили месяц, не выходя на улицу и экономя еду. Но теперь мы чувствовали себя уверенней, у нас было ружье и можно было защищаться. Когда начала заканчиваться еда, я стала выходить по ночам из подвала. Сначала я обследовала наш дом. Он был ужасен. Все квартиры были открыты, их хозяева бросили свои жилища в спешке. В некоторых комнатах лежали те, кто не успел убежать. Они уже никуда не торопились. Мухи вились над ними, и стоял жуткий смрад.

Еще через месяц, когда в нашем доме не осталось ничего съестного, я стала забираться в соседние дома. Ни маму, ни сестру я с собой не брала, они меня ждали в подвале. В одну из таких ночей я ходила с фонарем по дому на соседней улице. Вдруг послышались голоса нескольких мужчин. Я выключила фонарь и затаилась. Сердце готово было выпрыгнуть, я навела ружье на дверь и стала ждать.

По лестнице поднимались люди. Они громко разговаривали и смеялись, я же стиснула свое ружье до боли в суставах. Распахнулась дверь и я выстрелила в первого из них. Он упал, остальные же смогли выскочить в коридор. Мои глаза привыкли к темноте, и за мной было это преимущество. Когда я заметила вторую голову, высунувшуюся из-за двери, то выстрелила второй раз и кинулась в окно.

Заряжать ружье я не успевала, поэтому прыгнула со второго этажа в снег. За мной в окно прыгнули еще двое. При падении я подвернула ногу и поднявшись, сразу упала опять. На меня прыгнули разъярённые бандиты. Они стали сильно бить меня руками и пинать, после этого я отключилась. Пришла в себя я уже в незнакомом месте. Голова кружилась, губы были разбиты, а глаз я вообще не могла открыть, - Ковров вздрогнул. Он посмотрел на Машу с такой нежностью и болью, словно это его били бандиты и это он не мог раскрыть глаз.

- Господи, что это были за звери, - и голос его дрогнул. Он не мог продолжать. В горле поселился комок, который душил и не давал говорить. Он представил ее в этом отчаянном положении. Такая милая красивая девушка и вдруг стала жертвой каких-то палачей, выродков и нелюдей.

Он ощутил в себе огромную заботу и ответственность перед этой беззащитной девушкой, которая нравилась ему все больше и больше. Казалось, что он знает ее всю свою жизнь, хотя с момента знакомства прошло всего несколько часов.

Глава 9

Между князем и Марией вспыхивает любовь

- Это было логово ментовской группировки. Сильно ныла рука, я поглядела и увидела, что она пристегнута к трубе отопления. Я находилась в маленькой грязной комнате. Откуда-то несло дерьмом. На полу было расстелено старое ватное одеяло без пододеяльника, такое же грязное, как и все вокруг.

Видимо, снаружи услышали, что я очнулась, в комнату открылась дверь, и ко мне подошел человек. Мерзкий, маленького роста с крохотными свинячьими глазками мент. Бывший, конечно. Его старая истрепанная форма была с чужого плеча. Длинные брюки не по росту, мешковатый синий полицейский балахон тоже был для него огромен. Он присел на корточки и молча поглядел мне в лицо. Я увидела, что его брюки треснули в паху по шву.

Он обдал меня тухлым запахом перегара и усмехнулся, - Ну что добегалась, тварь. Теперь ты отработаешь за свои дела по полной.

- Какие дела? - они так разбили мне губы, что больно было даже спрашивать. Губы затянулись корочкой, а от моего вопроса, корочка треснула и закровила.

- Ты что мразь, завалила наших пацанов, а теперь дуру включаешь? Не прокатит, - он схватил меня за подбородок и замахнулся рукой. Я инстинктивно закрыла глаза, ожидая удара. К счастью бить он не стал. Меня тошнило от его запаха и недавних побоев.

Он встал и куда-то вышел. Я лихорадочно оглянулась. Сводчатый потолок, лампа дневного света и облупленная масляная краска на стенах. Окна не было. Торец комнаты был заложен, свежей кирпичной кладкой. Я вспомнила о матери и сестре. Где они сейчас? Ищут ли меня?

Мент вернулся с бутылкой водки в руке. Он надавил с двух сторон пальцами мне на щеки и начал заливать в меня содержимое. Я вырвала. Маленький уродец рассвирепел и начал меня хлестать по щекам. В стороны летели ошметки моей боли. Устав, он сел на пол и часто задышал. Потом сплюнул и повторил свою процедуру с бутылкой.

- Попробуй мне только, рыгни, - пригрозило это животное. Я была голодная и сразу быстро опьянела.

Маша закрыла лицо руками и плечи ее затряслись. Рыдания вырвались из нее долгожданным бураном эмоций. "Долго же ты носила в себе это горе, бедная", - подумал подскочивший Ковров. Он неуклюже обнял ее и обхватил одной рукой мягко голову девушки. Она склонила ее на плечо Алексею.

Слезы текли из ее глаз, и это были слезы и за мать, и за сестру, и за своё поруганное, маленьким ублюдком, достоинство. Это были слезы неистового горя, и одновременно слёзы облегчали её душу. Вместе с ними выходила из нее вся грязь, которой её облили, вся несправедливая и жестокая обида на весь этот червивый мир.

Алексей понял, через что она прошла. Он ощущал, как ее слезы впитываются в его рубашку на плече. Его захлестнуло невиданное чистое чувство, нет, не жалости и сострадания, хотя и эти эмоции были у него в избытке, а какое-то незнакомое чувство, от которого он был готов биться, за эту незнакомую и такую родную девушку, со всем миром, и если нужно, сложить ради нее свою голову. Он не удивлялся этому, это пришло само собой, и было настолько естественным чувством, что он поражался, как мог жить без нее раньше.

- Милая, где ты была все это время? Почему я раньше не знал тебя? - тихо шептал ей в ухо Алексей, - успокойся, ты со мной, теперь тебя никто не тронет. Я сделаю всё для тебя. Всё, всё, всё.

Мария доверчиво обняла Коврова, и они стояли молча. Мужчина и женщина. Один из мира прошлых теней, а другая, из мира нереальности. Для них двоих больше не было ни будущего, ни настоящего, ни прошлого. Были только они вдвоем, созданные Богом друг для друга, мужчина и женщина. Плюс и минус. Огонь и вода. Марс и Венера. У них существовало тысяча названий в раздельности и одно единственное название, которое их объединило, это была их вспыхнувшая ярким пламенем Любовь...

Глава 10

Князь Ковров, вещий Олег и византийский перстень

Ямщик махал длинным кнутом, погоняя лошадей. Князь, сидя в полутемной карете, не находил себе места. Он вскакивал, и выглядывал из окна на вечерний Петербург, не узнавая его. Все дома смешались в его сознании в одну сплошную картинку. Словно он мчался на огромной скорости, и глядя по сторонам, видел лишь длинную бесконечную линию мелькавшего города. Видимо, лихорадка еще давала о себе знать. Он был не совсем здоров и яркий пунцовый румянец на щеках, только подчеркивал его внутреннее состояние.

Он, прикрыв глаза от солнца, увидел милое, родное лицо молодой девушки. Она ласково улыбнулась и дотронулась до его щеки кончиками мягких, нежных пальцев. Она смотрела прямо внутрь него, проникая в самую его суть, будто бы сливаясь с Алексеем в единое целое. Мария нагнулась и приникла губами к его губам. Он почувствовал дрожь в коленях и застонал. Возница удивленно обернулся на него.

Князь, очнувшись от видения, почувствовал неизъяснимую жажду увидеть эту девушку, дотронуться до нее, услышать ее голос, взять в руку мягкие длинные волосы и вдохнуть их волшебный запах, заглянуть ей в глаза цвета неба. Он физически страдал от невозможности быть рядом с ней.

- Давай, давай, мои хорошие! Скачите мои золотые! - ласково и любя кричал ямщик на своих лошадок. Три плотных, поджарых скакуна неслись по каменной мостовой, распугивая одиноких прохожих. Упряжка подпрыгивала на камнях, князь, держась за карету, смотрел горящим взглядом по сторонам.

Рыжий ямщик, сидевший на козлах, поглядывал на Коврова с беспокойством. Алексей тоже взглянул на него. В глаза бросились его веснушки осветившиеся лучами заходящего солнца. Это был совсем молодой парень, лет двадцати.

- Приехали барин, - с улыбкой вскрикнул возница, когда они поравнялись с трактиром. Князь вынул из кармана гривенник и подал ямщику на водку.

Алексей сошел на мостовую и взглянул на трактир. Старая выцветшая вывеска изображала трех колючих рыб, разбросанных в беспорядке, художником, на волнах зеленого моря. "Ерши", гласила надпись на вывеске, выведенная каллиграфическими буквами. Держась за стенку, рядом с трактиром, качался припозднившийся веселый посетитель.

- Эй, барин подай и мне четвертак, Выпить, ужас как хочется, - выговорил мужик, взглядывая на него мутными глазами. Он был в том состоянии, когда пить уже не надо, но глаза все равно жадно смотрят в рюмку.

Князь вынул деньги и всунул в руку пьянчуги. Тот непонимающим взглядом посмотрел на медяки.

- Премного благодарен, - язык у него шевелился тяжело, и слова выходили с мычанием.

Ковров спустился по знакомым ступенькам и вошел в трактир. Прол издали увидел его и сделал движение головой, приглашая подойти. Алексей, с бьющимся сердцем подошел. Прол повернулся и показал рукой на дверь в хозяйскую комнату. Князь первым вошел в потайное место и ждал, когда большое тело Прола протиснется в дверь.

- Прошу вас, - Прол указал на кресло.

- Благодарю, - он не мог сидеть и продолжал стоять на ногах. Нетерпение достигло своего апогея.

- Вы посылали ко мне. Я был болен, - начал князь.

- Да, у меня почти все готово. Теперь дело за вами. Я могу вам отдать машину, но вы должны заплатить высокую цену, за то, чтобы получить ее в свои руки.

- Что же вы хотите взамен? - глаза князя сверкали. Он помнил, что деньги его не интересовали, но в душе надеялся, что он сможет завладеть машиной благодаря людской жадности к золоту.

- Вы отдадите мне свой перстень, - твердо, и чеканя каждое слово, произнес хозяин трактира.

- Но я не могу вам его...- Алексей осекся. "Откуда он знает про перстень?" - пронеслось в голове. Это было его единственное сокровище, которое нельзя было купить или продать за деньги.

Это было старинное кольцо византийской работы. В 11 веке оно принадлежало Леонтию, римскому губернатору провинции Патрикиос. Леонтий был генералом Рима, закаленным в боях с варварами и народами Востока. Немало земель покорил генерал, прежде чем осел в византийской провинции. Этот Леонтий являлся славным предком Алексея. Весь род Ковровых пошел от этого храброго и мудрого человека.

Потомок Леонтия пришел из Константинополя на Русь вместе с князем Олегом, который ходил войском на Византию, и практически покорил ее. Русский государь прибил свой щит на ворота золотого Царьграда, и ушел с богатой добычей. К нему примкнули немногие римские воины, которых он позвал с собой в Киев.

Это были самые лучшие и искусные воины Константинополя, и Олег обещал щедро наградить своих новых дружинников. Среди них и находился потомок Леонтия, ставший правой рукой Великого князя. Прошло много лет, и другие потомки Леонтия, носившие уже русскую фамилию Ковров, выходили опытными военачальниками, храбрыми полководцами и отличными управленцами.

Надпись на кольце гласила: "помоги Леонтию, патрициану и графу царского Обсикиона, охраняемого Богом». Изготовлено оно было искусным средневековым мастером, из чернёного золота высочайшей пробы.

Из века век, предки по мужской линии, передавали этот перстень от отца к сыну. С этим кольцом было связано немало преданий, и Ковров, слышал о них. Бережно переходило оно через поколения, и это кольцо являлось не только родовым символом и святыней, но и мощным оберегом рода. Оно, по поверьям, сохраняло своему владельцу жизнь и защищало его от ран. И вот сейчас Алексею предстоял неимоверно сложный выбор: Расстаться со святыней предков и личным оберегом жизни или снова увидеть Марию.

Глава 11

Князь готовится к обмену

На послезавтра была назначена встреча с Пролом в его трактире. Через два дня должна была решиться вся дальнейшая судьба князя, и он пребывал в возбужденном состоянии. Нужно было приготовиться к этому решающему свиданию.

Приехав домой, он отослал Афанасия из квартиры, сказав, что он устал и ему сегодня ничего не понадобится. Слуга с кухаркой спустились по лестнице, и вышли во двор. Алексей стоял перед окном и следил за их шагами. Его прислуга, перешептываясь, украдкой взглянула на окно, за которым стоял князь, и ему стало стыдно, что он так глупо подглядывает за ними. Он автоматически отдернулся за занавеску и провел рукой по лицу.

Выждав еще пару минут, Алексей выглянул осторожно из окна во двор. Он был пустой. Ковров с бьющимся сердцем подошел к двери и подергал ее, проверяя, надежно ли она заперта. Убедившись, что все в порядке, он медленно вошел в спальню.

Оглядываясь, словно вор, он осторожно приблизился к стене, на которой висела картина, изображавшая Полтавскую битву. Петр первый, показывал русским воинам саблей на шведское войско, выстроившееся во фланг. Рот его был раскрыт в победном кличе, и на лицах шведов был мастерски написан неподдельный страх перед русским царем. Одной ногой Петр попирал груду пушечных ядер сложенных для боя, рука свободная от оружия возлегала на пушке. Из дула пушки вился белый дымок.

Ковров обхватил тяжелую золоченую раму картины двумя руками, приподнял в воздухе, снял с крючка и аккуратно поставил ее к кровати. Теперь он нащупал рукой на выцветших обоях под картиной маленькое углубление, незаметное неподготовленному наблюдателю.

Раздался щелчок и послышался звук механизма, работающего за стеной. Спустя несколько секунд в стене начал открываться потайной ход. Ковров зажег свечу и протиснулся в открывшийся проем. Внутри было сухо и тепло. Раздвигая перед лицом паутину, он шел вперед, медленно переставляя ноги.

Дойдя до противоположной стены, Алексей поставил свечу на пыльный маленький столик и огляделся. Глаза уже привыкли к полутьме, и он сразу увидел то, что искал. Руки сами протянулись к изящной шкатулке, стоящей на одной из полок в стене комнаты. Он сдул с нее пыль и поднес поближе к свету.

Волнуясь, как ребенок, князь открыл шкатулку, сделанную из зеленого уральского малахита. Внутренность шкатулки была выложена, синей бархатной подкладкой, на которой лежал лишь один предмет. Это было древнее кольцо Леонтия, римского генерала и губернатора провинции Патрикиос.

Ковров поднес кольцо к глазам, а потом надел его на палец. Приятный холодок пробежал по всему его телу. Забытое ощущение всемогущества и невероятной силы всколыхнуло всё существо Алексея. По жилам побежала горячая кровь, разнося по всему телу смелость и бесстрашие.

Этот перстень внушал своему хозяину, наследнику римского патриция, удивительную уверенность в собственных силах и вселял невиданное спокойствие Олимпийских богов. Этот перстень мог защитить своего владельца от ран и смерти, но он никогда не мог помочь князю исполнить задуманное им дело.

Но теперь, у Коврова был шанс на исполнение своей задумки. Сейчас кольцо поможет ему достичь цели. И ему наплевать, в чьих руках кольцо окажется, когда он будет находиться вне времени и пространства. Пусть оно останется даже в руках Прола, что ему с того, что трактирщик будет обладать оберегом древнего византийского рода

Главное не то, что Прол наденет перстень на свой палец, а то, что князь окажется там, где он был мысленно последние полгода, разыскивая путь во времени. Он был уверен в своей удаче и никогда не падал духом, он всегда верил, что он в один прекрасный миг откроет глаза, и увидит перед собой ту, с которой он так глупо расстался в зимний вечер после уличного боя. Он уже один раз позволил себе потерять Марию, но он её найдет и никогда больше с ней не расстанется.

Глава 12

Третья встреча с Пролом в «Ершах»

Князь тщательно собирался. Он гладко выбрился, одел почищенный Афанасием черный костюм и лакированные кожаные туфли. За пояс он засунул проверенный и заряженный револьвер. Бумажник с деньгами он положил во внутренний карман, там же лежала дорогая сердцу фотокарточка, отданная ему Марией. Перстень он зажал в руке, не надевая на палец.

Белая накрахмаленная рубашка при движении чуть ли не скрипела от чистоты и свежести. В превосходном настроении Алексей вышел из дома и уселся в коляску. Кучер тут же стеганул лошадей, и они помчали князя навстречу неведомой судьбе.

Снег уже местами подтаивал, оставляя на мостовой лысые проталины. Под зданиями еще лежали посеревшие сугробы, но размокшая дорога уже внушала надежду на скорый приход настоящей весны. С птицами, с зелеными листьями и с теплым солнцем. Начинался март месяц.

Только вчера закончилась масленица, на площади стоял неубранный сгоревший символ прошедшей зимы. Мальчишки, вышедшие после уроков в гимназии, кидались снежками и кричали, ошалевшими от наступающего тепла голосами. Ковров из коляски смотрел на них с небольшой доброй завистью, вспоминая свое счастливое и призрачное детство. Эх, где мои двенадцать лет?

Ковров спрыгнул на мостовую перед трактиром, и взглянув на его мрачную вывеску с тремя глупыми ершами, он почувствовал укол сильной тревоги. Хорошее настроение смешалось с недобрым предчувствием, но Алексей постарался прогнать подступившую хмарь взмахом руки.

Он быстро сбежал вниз по ступенькам и вошел в темную залу кабака. Было не поздно и посетителей не было совсем никого. Помещение трактира было пустынно и молчаливо. Алексей с усиливающейся тревогой прошел за стойку и дернул за ручку маленькой дубовой двери. Она легко подалась и, мерзко скрипнув на заржавевших петлях, распахнулась перед ним.

Он едва шагнул внутрь, как навстречу ему поднялась темная фигура Прола. Он видимо ждал его в этой мрачной комнатке. Прол изображая радушие развел руки-молотки в стороны, и покачал головой, как будто он сожалеет о чем-то:

- Алексей Николаевич, а я уже заждался вас. Вот сижу как на иголках, а вас все нет и нет.

- Прол Викентьевич, вы приготовили машину? - без церемоний и резко спросил князь.

- Приготовил, а как же. Ждем только вас. Вы перстенёк-то взяли? - игриво спросил Прол, а при этом глаза его были наполнены злобой и решимостью. Алексей нащупал рукой револьвер.

- Взял, Прол Викентьевич, взял. Будьте любезны предоставьте мне машину, - Алексей подыгрывал Пролу, но следил за его движениями.

- Так вот она, - Прол поставил на стол объемный изящный сундучок с гравировкой льва на металлической изогнутой ручке.

Он щелкнул запором и с усилием откинул крышку. Перед Алексеем предстала машина, занимающая всю внутренность сундука. В центре виднелся циферблат с ручками и рычагами, а бока отливали начищенной латунью. Зрелище завораживало, и на минуту оба мужчины смотрели на машину как зачарованные. Оцепенение спало как только Прол заговорил:

- Князь теперь за вами дело будет.

- Да, да, конечно, - Алексей с ужасом копался в кармане не находя перстня. У него взмок лоб. Он автоматически утер его рукавом.

- Вот он, - Алексей мучительно улыбался и вытянул на ладони бесценный перстень.

Глаза Прола загорелись как у хищника, и он в одно мгновение оказался рядом. Князь подошел к столу и положил перстень на деревянную лакированную поверхность. Он быстро закрыл сундук на защелку и взялся за ручку. В этот момент страшный удар по голове высек из его глаз целый сноп искр и невольных слез. Он схватился за стул и сполз на пол.

Рука с револьвером вытянулась по направлению Прола, который распрямился всей мощью над князем и грохнул выстрел. Дым застлал глаза, а когда он рассеялся, Ковров обнаружил хозяина трактира рядом с собой на полу. Голова его трещала, и он с трудом приподнялся на ноги. Взяв в руку сундук, он стремглав выбежал на улицу.

Глава 13

Князь отправляется к Марии

Прижимая к груди бесценный ларец, Алексей выбежал на перекресток. Мимо ехала пролетка, и он ухватился за поручень и влез внутрь нее. Кучер покосился на князя, но ничего не сказал.

- Гони, даю десять целковых на водку, - крикнул ему Алексей, и возница хлестанул лошадей своим длинным кнутом. Те нехотя ускорили ход и помчали Коврова прочь от злополучного трактира.

Он поминутно оборачивался назад, всматриваясь в убегавшую дорогу, но мостовая была пустой. Когда они оказались за два квартала от трактира, князь стал дышать ровнее и вытер рукавом пот, сбегающий со лба.

Подъехав к дому, Алексей по-молодому спрыгнул на землю, и взбежал на второй этаж. Дернул изо-всех сил дверной звонок. Звук звонка растревожил квартиру, и Афанасий со всклокоченными волосами показался на пороге, открывая дверь в дом. Ковров толкнул его, проходя внутрь.

- Что с вами Алексей Николаевич, - спросил слуга, уставившись на сундук, который Алексей прижимал к себе.

- Принеси водки, - счастливо-усталым голосом проговорил князь и побрел в гостиную. Он бережно поставил сундук на стол и уселся на кресло рядом с ним. Пока Афанасий нес выпивку и снедь для закуски, он сидел и мечтательно смотрел на свое сокровище.

- Садись со мной Афанасий, давай выпьем с тобой, - сказал Алексей вернувшемуся слуге. Тот поставил стаканы с бутылкой рядом с сундуком и аккуратно выложил на тарелку бутерброды с маслом и тонко нарезанной бужениной. Отдельно поставил графин с томатным соком. Потом осторожно, словно боясь испачкать обивку, сел во второе кресло и налил в стаканы водки.

- Давай, будем живы, не помрем, - они чокнулись, и Алексей с невероятным удовольствием опрокинул в себя пол стакана горючей жидкости.

Афанасий немало удивляясь необычному поведению барина тоже махнул стакан, и крякнув, утер рот рукавом, не притронувшись к еде.

- Ты хороший мужик Афанасий, - сказал Ковров и подошел к стеклянному серванту во всю стену. Он открыл створки и достал оттуда толстый конверт.

- Это тебе, - князь бросил на стол конверт и наполнил стаканы еще раз.

- Это что Алексей Николаевич, - робко спросил слуга.

- А это Афанасий твоё выходное пособие, - засмеялся довольный князь.

- За что гоните, барин, - слуга уже собирался грохнуться на колени, но Алексей подскочил к оторопевшему слуге.

- Брось, никто тебя не гонит, уезжаю я, - Ковров замолчал и потом тихо прибавил, - Надолго уезжаю, брат.

Он развернул конверт и из него посыпались радужные кредитные билеты. Глаза Афанасия округлились.

- Тут десять тысяч рублей. Тебе пожить хватит, да детям останется, - весело сказал Алексей, и хлопнул Афанасия по плечу.

Через два часа Ковров стоял перед картиной Полтавской битвы с изображением Петра Великого. Он снял тяжелую раму со стены и нажал спрятанную кнопку. За стеной загрохотал подъемный механизм, и спустя несколько мгновений он вошел со свечой в потайную комнату. За собой он внес сундук, добытый в борьбе с Пролом, и закрыл за собой плотно дверь.

Ковров перекрестился и откинул крышку ларца. Волнуясь, он достал машину времени и поставил на стол. Неужели скоро он будет находиться в ста пятидесяти годах отсюда. Он вспомнил глаза Марии и стал настраивать дату на циферблате машины. Цифры на табло выстроились в число 2021.

Князю оставалось лишь нажать на красную кнопку машины. Он вздохнул, еще раз набожно перекрестился и нажал на кнопку.

Перед глазами замелькал калейдоскоп образов и чьих-то голосов. Они наперебой говорили на разных языках, ежесекундно сменяя друг друга. Архитектура на глазах меняла свой облик, становясь современней. Здания вырастали из деревянных срубов, как в сказке. Поле, заросшее травой, превращалось за миг в жилой комплекс, застроенный высокими многоэтажными домами.

Люди мелькали перед ним как в ускоренном кинематографе. Одежда на них менялась вместе со зданиями, являя собой проявление прогресса человечества. Экипажи с лошадями исчезли, и их сменили цветные железные коробочки, за которыми вился легкий дымок выхлопных газов. Сознание Алексея не в силах выдержать смены времен и впечатлений начало угасать, и наконец, совсем отключилось.

Глава 14

Князь Алексей Ковров, 2021 год

Алексей протер кулаком глаза и медленно их приоткрыл. К его удивлению, вокруг была темнота. Он нашарил рукой стенку и приподнялся на ноги. Глаза постепенно привыкали к тьме, он разглядел слабую полоску света перед собой. Он пошел навстречу этому маяку, и вскоре дошел до потайной двери. Он был в своей комнатке, откуда он отправился в 2021 год.

Ковров приложил ухо к двери и прислушался; раздавались тихие хлопки, он узнал эти звуки. Настороженный, он развернулся и побрел к противоположной стене. Он чуть не свалил с размаху столик, но удержал его рукой и нашел на нем продолговатый прохладный предмет. Алексей щелкнул боковым переключателем, аккумуляторный фонарь протянул яркий холодный луч света, озарив всё помещение.

Теперь он внимательно осмотрел комнату и решительно шагнул к ряду кирпичей, провел рукой по шершавой поверхности и нажал кнопку. Замаскированный под кладку, огромный металлический сейф открылся, и перед Алексеем оказался весь, казалось в прошлой жизни, спрятанный им склад.

Он состоял из кучи полезных предметов. Первым делом Ковров снял свой старомодный сюртук и брюки, натянул на себя камуфлированный комбинезон на полосатых лямках, легкую куртку, вместо привычных лакированных туфель он нацепил черные, хрустящие кожей, берцы. Довершил он свой наряд зеленой, под летнюю листву, кепкой.

Алексей начал быстро рассовывать по карманам, необходимые в борьбе с врагами аксессуары. Он взял с полки длинный охотничий нож и нежно провел большим пальцем по его широкому лезвию, на пальце выступила полоска красной жидкости. Он всунул нож в чехол, подвесил его на ремень и задумчиво улыбнулся.

Кремниевая зажигалка на бензине, рация в мягкой кожаной оплетке, полный патронташ, миниатюрная саперная лопатка, бинокль с функцией ночного видения, постепенно дополняли его экипировку. В довершение он сунул за пояс два пистолета "ТТ", а еще один взял в правую руку и передернул затвор. С каким-то забытым сладким чувством он закинул за плечо ремень, на котором висела тяжелая винтовка. Теперь он был готов.

Князь нажал на дверной механизм, и он, грохоча цепью, начал медленно двигаться, поднимая тяжелую дверь. Он присел за бронированной перегородкой и стал ждать. В глаза ударил солнечный свет, на мгновение, ослепив Алексея. Ухо различило шаги людей, отчетливо было слышно их торопливый грохот по деревянным половицам. Алексей внутренне сжался, вытянул руку с пистолетом вперед, и резко выглянул из-за двери.

Перед ним появились две плотных фигуры. В то же время раздались выстрелы, и пули как мухи пролетели над его головой. Ковров быстро выстрелил навстречу врагу, и инстинктивно закрыл глаза, втянув голову в плечи, будто это бы его спасло. Моргнув, он еще три раза нажал на курок, и одна фигура, охнув, тяжело повалилась набок. Второй человек удивленно посмотрел на свой живот, и зажал входное отверстие от пули грязными руками. Он упал на колени; теперь выглядел словно человек, увидевший Иисуса Христа, и уверовавший в его учение. Он еще немного покачался, потом громко захрапел, и так и упал лицом в пол.

Ковров застыл и выждал с минуту, не двигаясь с места. Потом он встал во весь рост и подошел к поверженным врагам. Они были одеты в черную форменную одежду, в которой он узнал полицейскую униформу. Алексей переступил через спину удивленного толстяка, и подошел к окну. Воробьи, вспорхнувшие было при стрельбе, снова уселись на березовой ветке, весело зачирикав. Солнце устало садилось за горизонт, и блестело прощальными лучами, протянувшимися во все стороны. Казалось, что вокруг счастливая тишь да гладь.

Князь знал, что это не так. Он изучал окружающую местность, сощурив глаза, и прикрывая ладонью лицо от последних ярких солнечных лучей. Алексей обвел взглядом кусты, заглянул мысленно за деревья, прощупал взглядом каждый миллиметр улицы, раскинувшейся перед ним. Прямо напротив дома, на асфальте, печально дымился, пробитый снарядом, бронетранспортер. Вокруг него лежали бойцы в нелепых позах, с искривленными лицами.

Ковров перевел взгляд в перспективу и обратил внимание, что во многих домах зияют отверстия, стекол в окнах не было, их осколки были погребены под кучами битого кирпича. Весело качались ветки с зацветавшей сиренью, никак не согласуясь с мрачным видом из окна. Запах ее дурманил голову, и призывал расслабиться и присесть. Над домами кружила стая ворон, выглядывая свою добычу. Жизнь в Петербурге шла своим чередом.

Глава 15

Утро всегда наступает в одно время

Алексей проснулся от того, что в глаза бил солнечный свет. Он приоткрыл один глаз, и яркое солнце заглянуло прямо ему в душу. Он посмотрел на Марию. Она лежала, свернувшись калачиком, и, как ребенок, подложила ладошку под щеку. Князь тихонечко высвободил свое плечо, держа голову Марии второй рукой. Потом, не дыша, положил голову обратно.

Он свесил ноги с топчана и взглянул в окно. Природа веселилась вместе с ним. Слышно было воробьев, летающих на улице и звуки непривычной капели. В январе, после недавнего Рождества, наступила настоящая мартовская погода. Он подошел к заколоченным ставням, и посмотрел в неровную щель между досок.

Ему в лицо дунул теплый свежий ветерок и метнул в него снежную крупу с подоконника. Он моргнул и рассмеялся. До того ему было сегодня легко и хорошо. Алексей обернулся назад. Мария облокотясь на локоть смотрела прямо на него и тихо, печально улыбалась.

- Ты чего, смотри какая сегодня погода! - вскрикнул князь и подбежал к ней. Он схватил ее в охапку, прижал к груди и закружился с ней по комнате. Лицо его раскраснелось. От него пахло зимним утром и сигаретным дымом.

- Мне мама с сестрой приснились, - прошептала Маша.

Алексей бережно поставил ее на ноги и нахмурился.

- Далеко отсюда твой дом? Давай попьем чай и разведаем что с ними сейчас? - Алексей похлопал по карману и достал зажигалку. Табачный сизый дым поднялся к потолку.

Мария замотала головой, и одна слезинка сбежала по щеке и капнула на пол.

- Их там нет, Я это чувствую, - Мария сама не хотела верить своим словам. Предложение Коврова зажгло в ней слабую надежду.

Они пили горячий сладкий чай, и брали из тарелки ягоды брусники, обсыпанные сахарной пудрой. На зубах они лопались и брызгали терпким вкуснейшим соком. Князь допил свой чай и стал собираться. Мария тоже вскочила, но Алексей мягким жестом усадил ее обратно.

-Я пойду один, - серьезно сказал он голосом, не терпящим возражений, - А тебе покажу кое-что интересное. Идем за мной.

Они прошли в большой зал. Это была обыкновенная комната, заклеенная обоями с замысловатым рисунком. Какая-то птица в цветном орнаменте повторялась на обоях снова и снова. Кругом валялись обрывки газет, некоторые половицы были выломаны и сожжены кем-то в камине для обогрева или приготовления пищи. В углу стояла сетчатая кровать, на ней лежал раскрытый чемодан. Его створки напоминали разинутую пасть крокодила.

- Смотри, - Алексей взял руку девушки в свою, и провел ей по стене. В этом месте на обоях виднелся прямоугольный выцветший след. Будто здесь долго что-то висело. Ковров нащупал рукой Марии маленькую кнопочку и нажал. С изумлением, девушка наблюдала, как стена раздвигается и открывает в своей глубине небольшое помещение.

- Это моя квартира. Была, - не сразу добавил Алексей, - И эту комнату здесь я сделал давным-давно.

-А почему была? - спросила Мария.

Вместо ответа князь завел ее в комнатку и включил свет. Стены были увешаны всевозможным стрелковым оружием. На полу стояли ящики с консервами, мукой, сахаром и крупами. На полках стояли пачки с чаем, небольшие полотняные мешочки с изюмом, сухофруктами. Тут были даже стеклянные вазочки, полные изумрудно-зеленого мармелада. Мария сглотнула слюну.

- Слушай откуда все это?

"Эхо войны" - Хотел сказать Алексей в ответ, как герой виденного давно им фильма, но улыбнулся и удержался от цитаты.

- Дом рассчитан на длительную оборону, - полушутя-полусерьезно выкрутился князь. Мария подошла к одной из полок. Ее внимание привлек старинный сундучок с изогнутой ручкой. Бока сундучка были отделаны разноцветными камнями и блестели на свету.

- Какой красивый, - Восхищенно проговорила девушка и обернулась на Алексея, - А что в нем?

Там... - Князь замялся и подбирал слова, - Я тебе потом покажу. Там наша свобода. А пока нам нужно доделать кое-какие дела здесь, - Он повернул Марию к себе и посмотрел ей прямо в глаза.

- Послушай. Ты останешься в этой комнате. Бери, ешь что хочешь, тут книги есть, почитай. Я схожу к тебе домой и посмотрю как там дела. Ты поняла?

Мария кивнула и села на деревянный табурет. Вполоборота, она достала с полки баранку и впилась в нее зубами. Потом прикрыла глаза, разжевывая твердую сушку, и хрумкая ей, роняла на пол крошки.

- Будь осторожней и приходи скорей. Я буду тебя сильно ждать, - Мария твердо смотрела на князя, и он почувствовал внутреннее спокойствие. Вышел наружу и нажал на кнопку. Тяжелая дверь начала медленно закрываться.

Глава 16

Путь через разрушенный город

Алексей, привыкший к осторожности, в этом сумрачном и неспокойном мире, спустился по лестнице и выглянул на улицу. Обвел взглядом окрестности и не торопясь начал двигаться в сторону Машиного дома. В руках лежало надежное и прохладное ружье, готовое к бою.

Он привычно крутил головой, выглядывая нежданных "гостей". Дома стояли пустые и покинутые людьми. Тяжелое зрелище осиротевшего Петербурга стояло надо всем. Легкий шорох справа, заставил Коврова резко кинуть взгляд в сторону шума. Он успел заметить прицелившегося человека, моментально собрался в комок, и скатился по траве под уклон. Над головой пронеслась автоматная очередь, распугав птиц, которые испуганно вспорхнули с насиженных мест.

Алексей залег в воронке из-под разорвавшегося снаряда и притих, сдерживая дыхание. Однако долго прятаться он не мог и выглянул из укрытия. Со стороны раздавшихся выстрелов бежал человек в синей ментовской униформе. Автомат колыхался на бегу в его руках, и очевидно было, что прицелится, он не успеет. Ковров удовлетворенно улыбнулся и снял ружье с плеча. Он вытянул левую руку вперед, правой рукой бережно зафиксировал приклад, а свой внимательный глаз положил на прицел. Секунды две он ловил дыхание, а на выдохе выпустил пулю навстречу спринтеру.

Со стороны могло показаться, что бегун споткнулся о невидимую преграду. Он взмахнул руками и автомат, вырвавшись из рук, начал совершать самостоятельный полет, а его хозяин, словно пьяный, путая ноги в траве, рухнул на землю. Все произошло в один миг. Алексей не торопился выходить из воронки. В оптический прицел он изучал местность. Она состояла из четырех полуразрушенных новостроек, стоящих квадратом. В центре был двор с детской площадкой. Возле домов ржавели давно сгоревшие и искореженные автомобили.

Князь перевернулся на спину и взглянул вниз. Под солнечным светом блестела в гранитных берегах Нева. Ее воды безмятежно переливались радугой, не обращая внимание на людей и их противоречия. Спокойная и величавая река текла уже тысячи лет, и будет течь еще десятки тысяч, чего не скажешь о сумасшедшем человечестве.

Ковров знал о прогрессе, произошедшем за двести лет, с момента его отправления из царских времен. Освоение космоса, две мировые войны, изобретение атомной бомбы. Капитализм, индустриализм, шовинизм, тоталитаризм, нацизм, коммунизм, социализм промелькнули за эти двести лет и не оставили после себя следа. Глупая болезнь, к которой никто вначале не отнесся серьезно, выкосила полмира, а остальная выжившая половина, начала уничтожать друг друга в борьбе за еду и ресурсы.

От всего этого несло безнадежным трагизмом. Неужели для этого развивалось человечество. Неужели поэтому строило дома и созидало города. Возводили храмы и статуи, воевали за влияние на планете, писали картины и открывали новые материки. Магеллан, Джордано Бруно, Ньютон, Лев Толстой, Колумб, Джек Лондон, Леонардо да Винчи, Ленин, Достоевский, Петр первый, Шекспир, Ремарк, Гай Юлий Цезарь и Карл Маркс. Неужели все эти люди бесконечно ошибались. Они надеялись на светлое будущее для своих народов.

Это будущее теперь лежало у ног Коврова. Это будущее теперь заключалось в букашке, ползущей по его руке. В блестящей Неве и спящем городе, когда-то носившим имя Петра и Ильича. Алексей глубоко вздохнул. Надо идти дальше, пока еще кто-нибудь не появился. Он аккуратно выпрямился и продолжил свой путь.

По пути до дома, где жила Мария он не встретил ни души. Казалось, что в городе кроме него нет ни одного человека. Но Алексей знал, что это не так. Сотни глаз следило за ним из разрушенных домов, сотни ног переминались перед окнами в нерешительности, сотни рук вскидывали и опускали оружие, боясь привлечь к себе внимание и экономя патроны для своей защиты. Все люди очень хотели жить. Жить, до смешного, долго и счастливо, при этом находясь в одиночестве и голодая.

Князь с мрачным предчувствием зашел в дом. Тут надо было соблюдать двойную осторожность. Он прокрался в подвал, где пряталась Мария с матерью и сестрой, и включил фонарь. Толкнул от себя дверь и та, скрипнув ржавыми петлями, приоткрылась. Его взору представилось последнее пристанище Машиной семьи. В небольшой комнате стояло подобие кровати и самодельный стол из, сложенных друг на друга, ящиков. Заметны были следы состоявшейся борьбы. На полу он увидел женскую туфельку.

Князь нагнулся и взял ее в руку. Это была небольшая черная туфелька, в таких ходили молодые девушки. Он направил фонарь на кровать. На подушке одиноко лежала красивая заколка в виде красной розы. У Коврова защемило сердце, он сунул в карман заколку и посветил на стол. Пара железных кружек, сложенные в стопочку тарелки, полпачки чая и перевернутая пустая солонка. Горка соли лежала на столе. Он скользнул фонарем по полу и нагнулся над находкой. На земляном полу лежала скомканная пачка папирос. Алексей вздрогнул, его озарила страшная догадка.

Глава 17

Неожиданная встреча в руинах Петербурга

Он вышел из подвала с щемящим ощущением, словно он опоздал на поезд, спешащий к умирающей матушке. Стиснув винтовку, он вглядывался перед собой. Если бы сейчас ему встретился кто-нибудь на пути, он бы с удовольствием разбил бы ему морду. Негодование кипело и бурлило.

Не пройдя и пары кварталов, Алексей остановился как вкопанный, увидев на дороге плотную фигуру в синей униформе. Тот стоял без страха, опустив руки вдоль тела. Коврову показалось, что у человека по лицу пробежала кривая усмешка. Он сдернул с плеча винтовку и направил на незнакомца. Посмотрев в прицел, князь не поверил своим глазам.

Перед ним стоял человек с руками-молотками. Кулаки его, от природы, выглядевшие словно дыни, сжимались. На ногах были плотно зашнурованные военные берцы. Крупное и круто сбитое тело было облачено в ментовскую одежду. Князь скользнул через прицел выше. На груди у человека виднелось рваное отверстие от пули.

Обомлел Алексей тогда, когда посмотрел на его лицо. Эти глаза, заставлявшие вас опустить свой взгляд вниз, сверлили князя на расстоянии. Они словно внушали опустить ствол ружья вниз и подойти к нему, сдавшимся ягненком. Это были глаза трактирщика Прола.

Зубы его жевали папироску, перекидывая ее, справа налево. Время от времени он отдувался от дыма, забиравшегося в глаза. По лицу его и вправду ползла широкая мерзкая улыбка. Он начал шагать навстречу Коврову.

Алексей ждал. Но Прол сделав десяток шагов, остановился, и крикнул своим медвежьим басом:

- Алексей Николаевич, здравствуйте. Вы меня узнали?

Ковров его конечно узнал. Помнил он и то, что пару часов назад, подстрелил его, бежавшего с автоматом по двору, но тогда он не знал, что это был трактирщик. Алексею стало жарко. Он, не отдавая себе отчета, расстегнул верхнюю пуговицу камуфляжной куртки. Лицо его горело.

- Я узнал вас, - князь сделал паузу и спросил, - Как вы здесь оказались?

- А вы не хотите вначале спросить, почему я не отдал Богу душу, два часа назад, когда вы в меня выстрелили? - откровенно насмехаясь, спросил Прол.

- Я не знаю, что вас спасло, но сейчас я, клянусь, не промахнусь мимо вас, - князь красноречиво приложил глаз к прицелу и замолчал. Сердце колотилось от непонимания и возмущения. Он дотронулся пальцем до спускового крючка, но тянул с выстрелом, глядя с ненавистью Пролу в лицо.

- А вы, насколько я понимаю, искали двух женщин? Мать с дочерью, которые были в подвале? - не смущаясь наведенного ружья, проговорил трактирщик.

- Где они? - голос у Алексея сорвался, и получился жалобный возглас. Прол тряся всем своим огромным телом начал раскатисто и густо смеяться. Было видно, что этот, неприятный для князя разговор, доставляет ему большое удовольствие. Он согнулся от смеха и уперся руками в колени, материя униформы угрожала разорваться на его спине.

- А еще хотел сказать, что вы Алексей Николаевич, славную девочку тут встретили, очень занятную особу, - не отвечая на вопрос, смеялся Прол, - Она, между прочим, нам здорово навредила, - сказал он уже успокаиваясь и вытирая выступившие от смеха слезы.

Ковров от последних его слов, потерявший рассудок, нажал на курок. Ружье брызнуло горячим выстрелом, отдача больно ударила в плечо Алексею. Он наблюдал, как большая фигура Прола взмахнула руками, будто пытаясь удержаться на краю пропасти, и не удержавшись, завалилась на спину.

После раздавшегося выстрела, из ближних домов посыпались люди с оружием. Казалось, что это потревоженные внезапно ночью, тараканы на кухне общежития. Они лезли из каких-то щелей и усердно карабкались по развалинам. Алексей повернулся и бросился к Неве.

Глава 18

Заплыв по Неве и подводный рай для князя

Он услышал за спиной треск автоматной очереди и свинцовые кусочки стали усердно вспахивать землю вокруг Алексея. Он бежал искусно, как зверь, путающий следы, он хотел жить и он хотел видеть Марию. На гранитной набережной он бросил ружье и изо всех сил оттолкнулся ногами от камня. Руки он сложил вместе и протянул вперед, вход в холодную воду был отрезвляющим, эндорфин вырабатывался лихорадочным мозгом непрерывно.

Под водой князь открыл глаза, она была мутной, шум выстрелов стал приглушенным и нереальным. Было видно, как пули врезаясь в воду, сбрасывали скорость и скользили рядом с ним, оставляя за собой шлейф воздушных пузырьков. Он делал затяжной нырок и надеялся на чудо, ногами, словно ластами, князь работал со всем усердием, возможным в этой ситуации.

Алексей достиг порога достижимой глубины и стал уходить в сторону. Он понимал, что эта толпа Проловских колхозников, сгрудилась на берегу и сейчас немилосердно решетят невинную Неву. Казалось, что он сможет уйти; взмах рукой, толчок, размах, еще толчок ногами. В плечо кто-то ткнул невидимую спицу. Он вздрогнул, но продолжал подводный заплыв.

Вторая спица воткнулась в бедро, и он понял, что дело принимает скверный оборот. Различив перед собой берег, князь направился в его сторону. Воздух уже был на исходе, рука стала ватной и начала неметь. Он махал ею, но не чувствовал её движений. Нога, хоть меньше болела, но тоже переставала слушаться своего хозяина.

Алексей подумал, что может, и неплохо бы было просто расслабиться, лечь на спину и просто плыть по течению, смотря прямо в небо и не волнуясь ни о чем. Заманчивая картина возникла в его сознании и увлекала своей приятной негой. Мозг старался в экстренной ситуации, не тревожить хозяина, а убаюкать в сладком приятном сне.

Он дотронулся до камней и высунул голову из воды, жадно хватая воздух. Над головой его не было видно неба.

" Может я уже на том свете, - подумал Ковров, - А почему тогда не ушла боль? - вступила в спор вторая половина мозга".

Он покрутил головой и увидел вдали светлое пятно. Со стороны пятна раздавались яростные крики колхозников. Князь понял, что о его спасении молятся сами небеса. Чудо все-таки произошло. Он заплыл в речной тоннель.

Алексей мысленно поблагодарил Господа и повернулся на спину, как ему мечталось под водой. Какое счастье было дышать полной грудью и вдыхать этот воздух жизни. Какое удовольствие было оказаться на поверхности воды, а не в глубинах реки. Упоение нарушала пульсация в плече и тянущая вниз нога. Ковров отдышавшись и успокоившись, повернулся боком и стал неуклюже грести одной рукой.

Одежда его была очень тяжела, казалось, что она весила пудов пятьдесят. Он остановился и стянул по очереди свои сапоги, прижимаясь к скользкой и илистой стене. В голову ударили красные искры, он боялся потерять сознание. Осторожно оттолкнувшись, князь поплыл в темноту.

" Какая глупая и пустая смерть, - думалось Алексею, - Сейчас заплыву подальше и медленно пойду на дно".

Ему хотелось засмеяться. Он представил себя в виде большого булыжника, обмотанного ржавой пароходной цепью. Это было чистое безумие, но он не мог удержаться и рассмеялся в голос. Через секунду он уже стиснул зубы от судороги. Она шла от ног.

" Вот и всё, так я здесь и останусь, - его мысли были как масло, - А ведь это совсем не страшно. Это вечное блаженство и успокоение".

Ангелы с золотыми крыльями играли на трубах. Чудесный мир с чистым голубым небом предстал его глазам. Под ногами расстилался зеленый ковер из душистых полевых трав и цветов. Впереди возвышалась, украшенная красными розами, арка. Внутри нее стояла девушка в белом свадебном платье. Она обернулась, и, обрадовавшись Алексею, игриво поманила к себе пальцем. Он шел к ней с открытыми ладонями и широко, блаженно улыбался.

Глава 19

Наслаждайся тишиной

Время потеряло для него абсолютно всякое значение. Сознание Алексея растягивалось до космических размеров, а потом сужалось до одного единственного любимого лица. Время текло, как каучук, из проделанного отверстия в стволе этого дерева. Оно капало по маленькой капельке, как березовый сок из трубочки. Оно сочилось, словно кровь, из его, пробитого пулею, тела.

Сколько времени он провел в темных водах туннеля, он не знал, но когда глаза его раскрылись от резкого толчка, было темно. Князь, словно впервые, разглядывал звезды над головой. Небо было чистое и тихое, как на погосте, в полнолуние. Очаровательная загадочность, чёрной небесной бездны, царила над призрачным Петербургом. Слышно было сверчков, играющих свою ночную мелодию на маленьких сказочных флейтах.

Ковров подтянулся слабеющей рукой к пристани, к которой его прибило течением. Он обнаружил себя лежащим на грубо сколоченном деревянном поддоне. Как он на нем оказался, было загадкой, которую решать сейчас не было ни сил, ни желания. Он, морщась от боли, перевалился с поддона на спасительную пристань. Поддон, качаясь на волнах, медленно поплыл по Неве без Алексея.

А он привстал на колени и, качаясь, вгляделся в сумрак. Неслышно было даже диких собак, и такая тишина показалась ему слишком подозрительной. Он с трудом поднялся на одну здоровую ногу, постоял на ней, собираясь с силами, и шагнул на вторую, поврежденную, ногу. В голову ударила красная молния. Потом она, как фейерверк, рассыпалась на множество искрящихся огней и заволокла сознание князя. Он рухнул на дощатое основание пристани.

- Привет, Это ты? - Сон был удивительно явственным. Он видел склонившуюся над ним Марию.

- Да, это я, милый, - Отвечала она ему. Печальная добрая улыбка украшала ее губы. Глаза были влажные и красные, словно от бессонницы. Мария во сне была так похожа на себя.

Князь не мог надивиться на правдоподобность её образа. Он хотел протянуть к ней руку и проверить догадку, но, только подняв ее, сразу уронил обратно. Его лицо искривила гримаса.

- Не двигайся, тебе нужно лежать, - Произнесла Мария, а ему стало ясно, что он не спит, и что это вовсе не сон, - Я обработала раны и перевязала их. Ты потерял много крови. Вот запей эти капсулы и отдохни, - Она протянула на ладони крошечные белые кружочки.

- Что это? - зачем-то спросил Алексей.

- Это снотворное, ты поспишь, и отдохнешь - она вложила кружочки ему на язык и влила воды. Он глотал капсулы, а вода текла по подбородку и по шее, заливая спину и подушку.

- Где мы? - Князь даже в этом состоянии уделял внимание безопасности, и не мог полностью расслабиться.

- Успокойся, мы дома, - Она вытирала полотенцем его шею от воды и, похоже, была счастлива. В глазах её бегали лучики надежды.

Ковров часто мигал глазами, стараясь запомнить ее лицо, будто он уезжал в Америку, или должен был перерисовать её портрет по памяти. В конце концов действие снотворного возымело свое действие, и Алексей провалился в мягкий глубокий сон.

- Короче, слушай. Я уже устала сидеть в этом бункере. Тебя уже очень долго не было. Я открыла железную дверь и вышла из потайной комнаты. Увидела в окно, что уже стемнело. Я сильно волновалась, что с тобой что-то произошло. Приходилось гнать эти мысли от себя.

Взяла с собой оружие и пошла на улицу. Было страшно, но еще страшнее было то, что не было тебя, - Тут она засмеялась и закинула прядь волос, закрывавшую ее лицо, - Самое главное, что я не знала где тебя искать. Вряд ли ты мог так долго находиться у меня дома. Значит ты где-то в городе. Но вот где?

Плутала я часа два, и уже начала отчаиваться. Темнота, развалы домов и необычная тишина давили мне на мозг. Ты знаешь, я сказала себе, что без тебя назад не пойду. А зачем? Сидеть в бункере и грызть сухари, пока они не кончатся? Одиночество бы свело меня с ума, - князь при этих словах взглянул в ее лицо и подумал, что Господь наградил его за что-то этой верной девушкой, а эту награду он едва ли заслуживает. Он задумчиво расчесывал пальцами ее пушистые белые волосы, спускавшиеся волнами ниже плеч.

- Что меня дернуло пойти к Неве, не знаю, - Продолжала Мария, - Я вышла на пристань. Уже вышла Луна и в ее свете я увидела черный комок, лежащий на досках. Сердце забилось в предчувствии, и я подошла ближе. Это был ты. Все доски были залиты кровью, в ноге с плечом были рваные дырки с лохмотьями, вздувшегося от воды, мяса. Я наскоро перевязала тебя тряпками и потащила к дому.

- Как же ты тащила, - перебил ее Ковров, - Я же тяжелый.

- Много будешь знать, скоро состаришься. Знаешь такую поговорку? - Мария засмеялась еще раз и легонько хлопнула Алексея ладонью, - я соорудила из плаща лежанку, уложила тебя в нее и перетаскивала с отдыхом.

Самым тяжелым был подъем по лестнице. Целый час, наверное, я поднимала тебя на второй этаж, представляешь? Потом я доставала пули.

- Ты умеешь доставать пули?

- Я же училась в медицинском институте. Там еще и не такому нас учили, - Мария замолчала, а князь положил голову на ее бедро. Она гладила его по голове, словно маленького ребенка. Женский материнский инстинкт нельзя было заглушить ни временем, ни обстоятельствами. Алексею казалось, что он маленький мальчик. Лежит в кроватке, а мама гладит его и поет колыбельную песню.

Глава 20

На поле танки грохотали

Князь, осторожно, переступая через лежащих бойцов, подошел к БТР. Он обошел его кругом, внимательно изучая его состояние. Дымок курился не из боевой машины. Снаряд или авиабомба упала рядом, и вырыла огромную воронку. Люди, видимо, оглушенные взрывом, должны были выбраться наружу, где их ждала незавидная участь. У всех бойцов Алексей обнаружил отверстия от крупнокалиберного оружия.

При этой мысли Ковров резко обернулся назад. Как раз на этой линии, находился дом, из которого он вышел. Он поднял взгляд выше и обнаружил разбитое окно в угловой квартире на четвертом этаже. С этого угла открывался идеальный обзор на место боя. Скорее всего, оттуда их и постреляли, должно быть из пулемета. Он представил, как из БТР вылезают оглушенные люди, и, держась за голову обеими руками качаются в стороны, стараясь изгнать из сотрясенного мозга последствия контузии. И когда они все, один за другим, вылезли из люка машины, их покосили здесь из крупнокалиберного пулемета.

Это были те двое, что выбежали на шум, открывающейся железной двери, за которой был Алексей. Теперь они лежали рядышком в комнате на втором этаже. "Когда вернусь, надо будет отнести их на улицу собакам" - подумал князь. Он подтянулся и запрыгнул на броню. Стуча берцами, он подошел и заглянул в люк бронетранспортера. Внутри, на водительском месте, сидел неподвижно человек в камуфляже.

Князь, потратив немало времени, вытащил из машины водителя, и уложил его на земле, рядом с друзьями. Водитель не смог сразу выбраться, вместе со всеми, по двум причинам. Во-первых, от взрыва, деформировало участок днища БТР, зажав при этом его ногу, как клещами. Во-вторых, в груди у него, зияла огромная рваная дыра. Водителю очень не повезло. Осколок угодил в смотровую щель и вырвал из бойца сердце, вместе с легкими. Белые ломаные ребра жалко торчали по краям обугленной дыры.

Князь поглядел на эту картину, вздохнул и полез в люк. Надо проверить работу БТР. Он тщательно вытер водительское сиденье и уселся. Повернув ключ зажигания, он услышал ровное тарахтение заработавшего дизеля. "Очень хорошо" - подумал князь. Он включил первую передачу и начал медленно двигаться между разрушенными домами. Он знал, что в его квартале есть большая подземная стоянка. Туда и направился князь Алексей Ковров, человек из прошлого, с легкостью перемахнувший через два века, и оказавшийся в начале второго тысячелетия.

Он был рад такой отличной находке. БТР в рабочем состоянии весьма полезная штука в этом перевернувшемся мире. Кроша куски кирпичной кладки на дороге, тяжелые гусеницы машины весело крутились вокруг катков. Наматывая на себя валявшееся тряпье они везли бронированный остов военной машины с одним единственным членом экипажа.

Загнав машину в подземную стоянку, Алексей заглушил двигатель. Слушая треск остывающего двигателя, он откинулся на спинку и пошарил по карманам. Усталые пальцы нащупали сигарету, князь щелкнул зажигалкой и выпустил наверх синее облако табачного дыма. Он смотрел на это облако, и сознание услужливо нарисовало на нем очертание женского лица. Милое и родное лицо Марии, колыхаясь от потоков воздуха, начало расплываться и через секунду растаяло.

Грустно улыбаясь, князь курил, и мучительно соображал, с чего ему лучше начать поиски. Подняв голову, он увидел над водительским местом женскую фотокарточку. Она торчала выше смотровой щели и не пострадала от осколка. На князя, с фотографии, смотрела молодая счастливая девушка. Она стояла на краю скалы в легком летнем платье. За ней расстилалось бесконечное летнее море. Рукой она держалась за тоненькое одинокое дерево и улыбалась прямо ему в лицо. Алексею стало не по себе. Он остервенело протянул руку, сдернул снимок и смял его в маленький шарик. Размахнувшись, он запулил его в дальний угол бронетранспортера.

Избавившись от преследования этих женских глаз, князь принялся за изучение машины. Лента спаренного пулемета была почти цела. Он прикинул, что ее хватит еще на полторы тысячи выстрелов. Алексей начал вращать башню БТР. Безупречная работа необитаемой башни ему понравилась. Данные от прицелов отображались на большом экране. Также можно было задать стрельбу башенной пушки несколькими программами. Князю требовалось полноценно отработать управление машиной, поскольку в ней он был впервые, и от успешной учебы зависела его жизнь. Устройство и управление боевой машины поглотили все его внимание.

Глава 21

Случайный водитель Монро

Он ехал на машине по городу. Фары высвечивали мокрый темный асфальт, разгоняя мрак перед машиной. Теплый летний дождь шел стеною, которую машина пробивала как морскую волну. Вода заливала лобовое стекло, делая его непрозрачным. Один дворник махал по стеклу, но у второго дворника, соскочила щетка, и он скреб, оставляя тонкую полоску, не очищая стекло.

Алексей мог остановиться, чтобы переждать дождь. Но вместо этого, он упрямо ехал по дороге, не различая препятствий. Боковое зеркало было бесполезным, поскольку его заливало дождем, и оно было похоже на Марианскую впадину. Перед собой он видел только правую сторону лобового стекла, очищаемую рабочим дворником.

В магнитофоне звучала какая-то знакомая песня, слов он не различал, но он слышал музыку, и текст всплывал по памяти. Алексей слышал эту песню очень давно, она напоминала его юность, когда ему было 14 лет. Он даже припомнил скамейку возле подъезда, и ощутил запах расцветающего майского неба, связанного с этой музыкой.

Он не знал, как он оказался в этой машине. Рука двигалась, переключая передачи. Второй рукой он удерживал машину на дороге. Глаза были устремлены вперед, в стену дождя. Память его была чиста, вчерашнего дня не существовало. Алексей, точно, оказался за рулем, будто он был за ним всегда. Его реакция, связанная с управлением машины, приносила ему удовлетворение, своей точностью. Дорога приносила спокойствие, сравнимое с вечностью.

На соседнем сиденье сидела Мэрилин Монро. Она грустно улыбалась, поднимая вверх родинку на щеке. Мери была в красном платье, облегающем ее фигуру. Плечи ее были открыты, а грудь еле закрывала бархатистая ткань платья. Она печально смотрела на Алексея, но он смотрел вперед. Дождь прекратил поливать дорогу, и только с деревьев тяжело капала дождевая вода. Город стал виден.

Он проехал Театральную площадь и оказался на Садовой улице. Он обратил внимание, что вместо высокого отеля, бывшего "Интуриста", располагается двухэтажная больница. На другой стороне дороги стоял Музыкальный театр, здание с высоким шпилем, теперь на его месте был какой-то институт. На входе стояли компании молодежи. Перед зданием располагалась огромная стоянка.

На развилке двух проспектов стоял ЦУМ, старое четырехэтажное здание, с надписью "Шубы" на последнем этаже. Но, на его месте возвышалась жилая новостройка. Она была окружена, синим забором, на территории работали два строительных крана. Алексей поехал дальше, надеясь увидеть железнодорожный вокзал. Вдали виднелась огромная ложбина, между двумя холмами. По ее дну шли железнодорожные пути, они сходились на вокзал, располагавшийся там же.

В машине раздался звонкий женский смех. Алексей повернул голову на звук. Рядом с ним сидела красивая девушка, она смеялась, указывая пальцем вперед. Алексей остановил машину на краю холма. Перед ним располагался большой овраг, а по дну ее текла небольшая речушка, заросшая камышом. Между холмами был перекинут мост, он увидел на нем несколько рыбаков, закинувших удочки в речку. Железнодорожного вокзала не было.

Глава 22

Мэрилин гадает на ромашке

Алексей грустно посмотрел на то место, где раньше был вокзал.

- Я, наверное, сплю - подумал он, - и вижу какой-то нелепый сон.

Он уселся на земле и закурил. Дым смешивался с июньским призрачным небом. Алексей сорвал ромашку, покрутил ее и решил погадать, сон это или нет. Последний лепесток оторвался на слове "не сон".

- Давай я теперь погадаю, - подошедшая Мари, сорвала одуванчик и поднесла его к носу. Когда она нагибалась, Алексей увидел ее открытую грудь.

Девушка оторвала первый лепесток и он, падая, превратился в стрекозу. Крылатое насекомое мчалось над травой, меняя внезапно угол полета. Мари гадала на любовь. Следующий лепесток стал шмелем.

Мерилин села на траву и прислонилась к Алексею. Третий лепесток не упал, а поднимаясь в воздух, превратился в воробья. Губы Мари нежно шептали "люблю - не люблю", и Алексей почувствовал к ней желание. Ее загорелые колени торчали перед ним, и он положил на них свою ладонь.

Лепестки, оторванные Мари, улетали птицами и насекомыми. Он посмотрел на ромашку. Оторванный лепесток вырастал снова, пока Мари гадала. Цветок выглядел, как только что сорванный. Темно-лиловая сердцевина ромашки привлекла его внимание. Края напоминали ему загадочный лабиринт, тянувшийся бесконечным набором клеток. Они походили на комнаты.

Алесей залюбовался цветком. Ряды комнат сходились в центре цветка и превращались в черную дыру. Он не смог разглядеть края дыры, клетки, словно исчезая, увлекали его в бесконечную пустоту, наполненную смыслом. Черная дыра находилась в космосе. Алексей разглядел разумные клетки, раскиданные на миры. Это были уже не комнаты в центре цветка, а яркие звезды.

Через силу, он вытянул взгляд из центра ромашки. Перед ним опять был цветок с белыми целыми лепестками. Мари продолжала отрывать лепестки, хватаясь за них большим и указательным пальцами. Она положила голову к нему на плечо и шептала ему в ухо. Люблю, люблю, люблю.

От ее белых струящихся волос шел цитрусовый запах спелого мандарина. Алексей вдыхал этот аромат, словно вышедший из тюрьмы заключенный, почувствовавший, как пахнет свобода. Он закрыл глаза. Калейдоскоп воспоминаний мелькал перед ним как кинопленка. Он увидел разрушенные дома, поваленные взрывом деревья, холодную знакомую реку. Он увидел милое лицо девушки, которую любил. Алексей держал в руке перстень и отдавал его человеку с руками - молотками. Он видел камни мостовой, бегущую лошадь и старый трактир.

Глава 23

Баттерфляй

Алексей открыл свои глаза. Мэрилин оттолкнулась от него, и взлетела, порхая крыльями. Ее синие, похожие на бумагу, крылья, по краям отливавшие бархатным пурпуром, ярко выделялись на зелени луга. Глаза Мерилин, голубого цвета, теперь отпечатались в центре ее крыльев, становясь тенью ее человечьего лица. Красивая девушка стала чудесной бабочкой.

Алексей поднялся на ноги. Бабочка кружила вокруг его головы. Он поднял ладонь наверх, и она уселась на его пальце. Казалось, что эти красочные голубые глаза бабочки, подмигнули ему, прощаясь. Она вспорхнула, и неудержимо взмахивая крыльями - глазами, устремилась навстречу солнцу. Алексей, рассеянно усмехнувшись, побрел к машине.

Сказочная поляна на краю балки стала отдаляться. Машина двигалась по улице. Мокрый асфальт резали шипованные колеса. Алексей двигался по незнакомой дороге и пытался припомнить встречные дома. Образ дома возник у него перед глазами. Дом в один этаж, с высоким цоколем и двухскатной крышей. Широкие окна располагались во всю высоту дома. Зеленые ворота распахивались внутрь двора и открывали асфальтированный участок с рядом небольших сараев.

Колючая акация кидала тень на большую часть двора, огромный дуб нависал над домом, закрывая крышу. Под ним стояла старая скамья для отдыха. Перед Алексеем мелькнули люди, которых он, возможно, знал, может это были соседи, а может случайные лица. Одно лицо он точно знал, это был крепкий мужчина с широким лицом и грудью. Человек этот занимался в свое время греблей на байдарках. Он жил в соседней квартире и вставлял палки в колёса его жизни. При встрече он непременно улыбался и шутил, он был отличным актером, и разбавлял ненависть улыбкой.

Алексей так делать не мог. Если он испытывал неприязнь к человеку, то не мог при встрече с ним рассказывать ему анекдот. А если Алексей любил человека, то он помогал ему во всем, и много раз был обманут, бесчестными друзьями. "Тебе нужно было родиться в прошлом веке, это твоё время. Ты не умеешь обманывать людей. Тебе трудно заработать по нашей жизни" - говорила ему жена.

Жену Алексея звали Мария. Он уважал широкое доброе сердце жены, могущей словами, улыбкой и негой успокоить его, и подарить ему спокойствие. Наверное, каждая жена может испортить настроение мужу перед работой, утром. И идя на работу, человек думает о ссоре весь день. Мария тоже могла ругаться не хуже других. Но Алексей знал, что пройдет час или два, и жена позвонит ему, как бы ни чем не бывало. И если виновата в ссоре Мария, незаметно извинится, и плохое настроение Алексея моментально улетучиться.

Алексей и Мария, были, как приросшие друг к другу два дерева. Они оказались связаны глубокими корнями взаимоотношений, запутанными кронами любовных отношений и скрученными стволами родных детей. Ненавидя, и любя друг друга, они всегда оставались вместе.

Он вспомнил все, и искал свой дом с высоким цоколем. Машина вязла в мокром асфальте.