Пьесы

Ван Гог и Марго

ВАН ГОГ и МАРГО

Действующие лица:

Винсент Ван Гог – художник, 31 год

Марго Бегеманн – женщина 40 лет, возлюбленная Ван Гога

Миссис Бегеманн – мать Марго, женщина 65 лет.

Старшая сестра –женщина лет 45

Вторая сестра – женщина неопределенного возраста

Третья сестра – женщина неопределенного возраста

Четвертая сестра – женщина неопределенного возраста

Доктор – мужчина пожилого возраста, около 60 лет

Сцена первая

Место действия: Опушка леса.

Ван Гог стоит за мольбертом и увлеченно рисует, бросая краски на мольберт. За стогом сена прячется женщина и молча наблюдает за ним. Ван Гог чувствует на себе ее пристальный взгляд и быстро оборачивается, но женщина успевает спрятаться. Он снова начинает рисовать, и уже не обращает ни на что внимания. Женщина робко выходит из укрытия, на ней белое платье, волосы распущены. Осторожно приближается к художнику и встает за его спиной, любуясь рисунком. Голова ее наклонена на бок, она задумчиво жует травинку. Художник не замечает ее. Тогда она закрывает ему руками глаза. Ваг Гог вздрагивает, кисть выпадает у него из рук, он лихорадочно ощупывает руки женщины.

ВАН ГОГ: Кто здесь? Кристина, ты?! Зачем ты пугаешь меня, баловница! Ты же знаешь, я не люблю, когда мне мешают.

МАРГО: Нет, это не Кристина…( Опускает руки)

Ваг Гог смотрит на нее с немым удивлением.

ВАГ ГОГ: А кто вы? Признаться, вы застали меня врасплох… Я никогда вас раньше не видел… (Изучающее рассматривает женщину)

МАРГО: (Вздыхает) Я Марго. Живу вон там, на холме. (Указывает вытянутой рукой вдаль)

ВАН ГОГ: Вон в том большом доме?

МАРГО: (Прижимает палец к губам) Это не дом, это тюрьма! (Смеется) Но мне удалось убежать. Скорее всего, ненадолго… Как здесь чудесно! На воле… (Раскрывает руки и кружится). Кто не сидел в тюрьме, не способен оценить свободу! А вы не были в тюрьме?

ВАГ ГОГ: (Смущенно) Не доводилось… Но знаете, я бы не хотел.

МАРГО: Просто чудо, что за рисунок у вас получается! Я знаю вас. Вы – Винсент Ван Гог, художник.

ВАГ ГОГ: Вам правда нравится? Как приятно слышать! Господи! Кому-то нравятся мои рисунки! Мне так редко удается что-то продать… А правду сказать, совсем не удается…

МАРГО: Люди глупы и подвержены моде. Они гоняются за посредственностью, не замечая истинных шедевров, а когда кто-то выкапывает бриллианты из грязи, и они начинают сверкать, их жалких средств, как правило, не хватает чтобы купить даже кусочек…

ВАГ ГОГ: Это не про меня…Но я все равно вам благодарен.

МАРГО: Не стоит, это такие пустяки, сказать человеку правду! За ваши картины будут давать большие деньги, поверьте мне. Но я пришла сказать не об этом…Я люблю вас, я полюбила вас с первого взгляда, как только увидела…Вы удивлены?

ВАГ ГОГ: Признаться, да… Вы смелая женщина, если решились сказать такое незнакомому человеку. За что же вы полюбили меня?

МАРГО: Разве любят за что-то? Я полюбила вас просто так. Сегодня мне исполняется сорок лет, и я поклялась себе, что если я не полюблю кого-нибудь до сорока лет, то умру. Пока я сидела в тюрьме, то много думала. Зачем мне жить? Есть, пить и спать? Для чего мне такая жизнь, если я не могу ей радоваться, если я никому не нужна? Я ни о ком не думаю, и никто не думает обо мне… Это ужасно, поверьте. Вот у вас есть ваша живопись, а у меня ничего… Жизнь нищего побирушки наполнена большим смыслом, чем моя. Мне не нужно беспокоиться о хлебе насущном, не нужно волноваться за любимого. Это ад, ад, поверьте! Бог нехорошо поступил со мной в этой жизни, и я хотела вернуться и заглянуть ему в глаза… Но он сжалился… да, сжалился надо мной… он послал мне вас, мой драгоценный живописец! Я шла к обрыву, чтобы прекратить это бессмысленное существование, но встретила вас… И теперь я счастлива! Я люблю наконец! Вы можете не любить меня, это не важно, может, потом, а может, никогда… Это не имеет значения… О! Как сладки муки любви! Даже неразделенной. Но обещайте, по крайней мере, не прогонять меня? Я буду тихо сидеть рядом и смотреть на вас…

ВАГ ГОГ: Как вам будет угодно, Марго… Я не гоню вас. Вы мне совсем не мешаете. Тем более, никто раньше не говорил мне таких слов…никто не любил меня просто так, ну, разве что брат. Он тоже любит меня.

МАРГО: У вас есть брат? Он похож на вас? Кто он, расскажите… Я хочу знать о вас все!

ВАН ГОГ: Тео, его зовут Тео. Он мой младший брат, заведует картинной галереей в Амстердаме. Он помогает мне, да и другим молодым художникам тоже. Он умеет ценить красоту, он тоже верит в меня… Он говорит, как и вы, о моих картинах… Он пытается продавать мои полотна, но у него не берут. Странно, что он так слепо верит в меня… Он присылает мне деньги на содержание, покупает краски… Я бы умер без него… Я обязан ему всем, всем, что имею. Все мои полотна принадлежат ему. Я просто обязан оправдать его доверие… я создам шедевр! Я бы мог умереть за него, если бы он позволил… Это любовь, вы считаете?

МАРГО: Конечно. Я бы тоже умерла за вас, если бы это принесло пользу… Это было бы счастьем.

ВАН ГОГ: (Шутливо) Нет, нет! Не умирайте! Мне приятно с вами беседовать… Вы очень милы. Вы мне нравитесь…

МАРГО: Спасибо. Если вы желаете, чтобы я осталась, я останусь… Я посижу тут, на траве, а вы рисуйте… Вы такой красивый, когда работаете! Ваше лицо… его рисовали Ангелы, не иначе…

ВАН ГОГ: Вы меня смущаете… Мое лицо и Ангелы? Вероятно, вы одна в целом свете так думаете… Я попробую нарисовать вас. Вы не против? Я отошлю эту картину Тео… Я хочу, что он тоже вас видел.

МАРГО: Рисуйте, если вы считаете, что я это заслужила… Ваш брат будет самым богатым человеком в Голландии, когда продаст все ваши творения.

ВАГ ГОГ: Если продаст! О! Мне так жаль его, он отсылает мне большую часть своего заработка, он отказывает себе во всем ради меня, а я… Но я ничего не могу поделать с собой, я работаю, как каторжный, с утра до ночи, и не могу ничего добиться! Мне 31 год, а я еще ничего не достиг. Все считают мои картины грубой мазней, все осуждают меня, считают меня ничтожным бездельником! Отец хотел видеть меня священником, но я пошел против его воли, и теперь я изгой в собственной семье!

МАРГО: (ласково) Люди глупы. Кому как не вам это знать? Они еще и завистливы и не видят дальше своего носа. Священник? Ха-ха! Каждый может стать священником, если пожелает. Но рисовать, рисовать может не каждый. Это удел избранных. Талант – это для любимцев Бога… Но за талант нужно платить, увы! Что вся жизнь этих людей? Ничто. Просто пшик! Была – улетела. Прах. Прах и тлен. А ты, ты будешь гореть в веках, и всех остальных будут знать, потому что они имели отношение к тебе. Я сказала ты? Как удивительно! Ты не против?

ВАГ ГОГ: Разумеется, нет. Ты льстишь мне, Марго! Но, слушая тебя, я и сам начинаю верить, что я тот, о ком ты говоришь… Я люблю живопись со всем жаром своей души, со всей страстью, на какую способен!

МАРГО: Я знаю, милый! ( Делает грустное лицо) Но мне пора возвращаться в мою темницу. Иначе меня будут искать. Так не хочется расставаться с тобой! Можно, я приду завтра? Я не буду мешать?

ВАГ ГОГ: Конечно! Конечно, приходи! Ты совсем не мешаешь мне. Все так враждебно настроены здесь против меня, что ты как глоток свежего воздуха.

МАРГО: Тогда я приду с самого раннего утра, и буду ждать тебя на этом месте.

ВАН ГОГ: Хорошо. Мы пойдем бродить по полям в поисках подходящего пейзажа.

МАРГО: Чудесно, любимый! Бродить по полям! Я и мечтать не смела об этом! Господи, благодарю! (Молитвенно складывает руки, затем убегает)

Ван Гог складывает мольберт и уходит.

Сцена вторая.

Место действия: Комната Ван Гога.

Ван Гог и Марго находятся в комнате.

ВАН ГОГ: Как чудесно, милая, что ты решила проводить меня сегодня! Почему-то именно сегодня мне не хочется оставаться одному… Ты пообедаешь со мной?

МАРГО: Нет, дорогой, я не хочу есть… (Осматривает комнату) Как мало у тебя вещей! Кровать и столик, табуретка… Ничего больше…

ВАГ ГОГ: (Равнодушно пожимает плечами) Зачем мне вещи? Я прихожу сюда только спать. Кровать для сна есть, и это все, что мне нужно… Что бы я делал с вещами? Они бы скучали и пылились в одиночестве…Вещи нужно холить, ухаживать за ними, у меня же нет для этого времени…

МАРГО: Как странно ты говоришь… А я никогда и не думала об этом. Но я не забочусь о вещах, для этого есть другие… Но у нас много вещей, вещи, вещи, везде вещи… От них так много пыли, что я задыхаюсь! А у тебя… у тебя только солнце и воздух!

ВАГ ГОГ: (Задумчиво) Солнце и воздух… как хорошо ты сказала… я пытаюсь нарисовать именно солнце и воздух… этот ускользающий воздух… (на несколько секунд впадает в ступор, затем трясет головой, словно стряхивая наваждение). Но что ж ты стоишь, дорогая? Садись! У меня есть вино… Ты не откажешься от стаканчика? (Достает из-под кровати бутылку вина и фужер, потом садится на кровать).

МАРГО: (Садится рядом) Пожалуй, я выпью вина! Так хочется, чтобы закружилась голова!

Ван Гог наливает вино в фужер и подает его Марго.

МАРГО: (Отпивает вино из фужера) Никогда не пила ничего вкуснее! (Протягивает фужер Ваг Гогу). Теперь ты.

Ван Гог наливает и тоже пьет, Марго прижимается к нему, и кладет голову ему на плечо.

МАРГО: Хочу еще вина! (Ван Гог наливает ей и она выпивает, Ван Гог пьет из бутылки) Голова кружится… Обними меня, любимый!

Ван Гог обнимает ее.

МАРГО: Винсент… какое красивое имя! Винсент! (Запрокидывает голову для поцелуя) Поцелуй меня, милый! Я хочу быть безумной! Я хочу сорвать с себя одежду и танцевать нагой для тебя! Целуй меня, дорогой! Осыпь меня поцелуями, сожми меня в объятиях! Я хочу быть твоей! Твоей!

Ваг Гог прижимает ее к себе и покрывает жаркими поцелуями лицо и шею, потом немного отстраняется от Марго, и пристально смотрит ей в глаза.

ВАГ ГОГ: Я хочу жениться на тебе. Хочешь ли ты стать моей женой?

МАРГО: О! Это моя самая заветная мечта! Хочу ли я? Ты еще спрашиваешь! (Внезапно настроение ее меняется, она убирает руки Винсента со своих плеч, и голос ее снижается до шепота). Они не позволят мне…

ВАГ ГОГ: (Снова ласково обнимает ее) Кто они, милая? Зачем нам кого-то спрашивать? Мы уедем в Амстердам и поженимся там. Никто не сможет помешать нам, если мы того не захотим. Я не понимаю тебя. Разве ты не говорила, что любишь меня и готова на все? Но я прошу тебя всего лишь стать моей женой, разве любящая женщина не хочет стать женой того, кого любит?

МАРГО: (Печально улыбаясь) Ты и правда, не понимаешь… Они – это мать и сестры. Я не могу выйти замуж раньше, чем старшая, а она еще не замужем… Это так грустно, но это так. Сколько раз я жалела, что не родилась в простой крестьянской семье! Тогда мне были бы доступны простые человеческие радости и простые чувства! Я давно бы вышла замуж и обзавелась кучей детишек, а теперь я вынуждена даже скрываться, чтобы просто обнять мужчину!

ВАГ ГОГ: Господи! Мать! Сестры! Ты же взрослая женщина, Марго! Зачем тебе их согласие? Чего ты боишься? Чего ты тогда хочешь? (Сердито отворачивается)

МАРГО: (Обнимает его сзади и прижимается к нему) Не сердись, милый! Давай не будем о них думать… Зачем узнику напоминать о его тюрьме? Я только хочу быть с тобой…

ВАГ ГОГ: Тогда будь моей женой. Прошу! (Целует ей руки)

МАРГО: Я буду… буду… приходи к нам завтра… я познакомлю тебя с ними… но сейчас не говори больше ничего… налей нам вина, я хочу быть пьяной!

Винсент наливает ей вина, сам пьет из бутылки. Потом отбрасывает пустую бутылку в строну. Марго откидывается на подушку, и расстегивает платье на груди. Ван Гог приникает губами к ее губам, потом поцелуи его спускаются все ниже…

МАРГО: Не останавливайся, любимый… Как сладки твои поцелуи… Я вижу Ангелов! Ангелов! Они благословляют нас! Выпей меня, дорогой, как этот бокал вина! (Замолкает, тяжело дышит).

Сцена третья

Место действия: Дом семейства Бегеманн.

Ваг Гог заходит в дом, его встречают миссис Бегеманн, Марго и сестры.

МИССИС БЕГЕМАНН: Заходите, молодой человек! Мы наслышаны о вас. Пожалуй, о вас здесь сложилось не очень лестное мнение у наших жителей.

ВАГ ГОГ: Не знаю, чем не угодил им. Я никому не причинил зла. Я всего лишь занимаюсь живописью… кому это может вредить?

МИССИС БЕГЕМАНН: Никому. Но кому это приносит пользу? Говорят, вы живете на деньги брата… Это правда?

ВАГ ГОГ: Правда… Но это ничего не значит. Он скоро продаст мои картины, и я получу деньги! Я хотел бы просить руки вашей дочери, Марго…

МИССИС БЕГЕМАНН: Вот как? И на что же вы будете ее содержать? Разве человек, живущий на деньги брата, может позволить себе жену? Или вы хотите, чтобы ваш брат содержал и ее?

ВАГ ГОГ: В этом нет необходимости… я буду зарабатывать… я смогу прокормить семью.

МАРГО: Мама! У меня достаточно денег! Мне хватит на всю оставшуюся жизнь! Зачем ты опять про деньги? Что дали тебе эти деньги? Я не хочу рассыпаться в прах на мешке с деньгами!

МИССИС БЕГЕМАНН: Замолчи! Я не спрашиваю тебя! Ты не получишь ни копейки, если пойдешь против семьи!

Марго замолкает. В глазах у нее стоят слезы.

МИССИС БЕГЕМАНН: Сколько вам лет, молодой человек?

ВАГ ГОГ: 31.

МИССИС БЕГЕМАНН: А вы знаете, сколько Марго?

ВАГ ГОГ: Знаю, она не скрыла от меня возраст.

МИССИС БЕГЕМАНН: И вас это не смущает?

ВАН ГОГ: А почему меня должно это смущать? Мы любим друг друга…

МИССИС БЕГЕМАНН: Любовь… Вы сами не знаете, о чем говорите… Марго набросилась на вас, как изголодавшаяся кошка, и вы не устояли… Уж я то ее знаю… Она всегда была не от мира сего… непокорная, непослушная… дрянная дочь!

МАРГО: Что ты говоришь, мама? Зачем ты позоришь меня?

МИССИС БЕГЕМАНН: Позорю? Да больше чем ты сама себя опозорила, тебя уже никто не опозорит! Шляешься по всей деревне в обнимку с мужчиной! Какой стыд!

МАРГО: Мы просто гуляли! Разве это запрещено? Что плохого мы делаем?

МИССИС БЕГЕМАНН: Что плохого? Это ты у меня спрашиваешь? Бесстыдница! Глаза бы мои на тебя не смотрели! (Грозит ей кулаком. Марго плачет. Потом снова обращается к Ван Гогу). Так вы серьезно хотите жениться на ней?

ВАН ГОГ: Да, хочу. Все, что вы о ней говорите, мало что для меня значит. Мы уедем отсюда, и все разговоры стихнут. Вы будете жить спокойно.

МИССИС БЕГЕМАНН: (Усмехается) Спокойно? Вы, однако, дерзки! Не ожидала, признаться, что Марго увлечется именно вами! Я все-таки люблю ее, и ее судьба мне не безразлична. У меня еще четыре дочери, о них вы, естественно, не подумали?

ВАН ГОГ: Причем здесь они? Зачем мне думать о ваших дочерях? Я люблю Марго…

МИССИС БЕГЕМАНН: ( Машет на него рукой) Ладно! Довольно… Вы твердите это, как попугай! Хорошо, если вы ее так любите, то согласитесь подождать. Думаю, за два года вы сумеете чего-нибудь добиться, и я сочту вас достойным руки Марго. Ваша семья мне импонирует… Не знаю, может, все будет так, как вы говорите, и вы добьетесь успеха… Тогда я отдам вам Марго. Согласитесь, два года для настоящей любви не такой уж большой срок?

ВАН ГОГ: Что ж, возможно, вы и правы… Я должен чего-то добиться. Хотя бы ради Марго…

МИССИС БЕГЕМАНН: Я рада, что мы поняли друг друга. Не смею вас задерживать, молодой человек.

Ван Гог уходит, Марго бежит за ним.

МАРГО: (Обреченно) Я же тебе говорила… Мой срок еще не закончился.

ВАН ГОГ: (Берет ее руки в свои) Не переживай. Я буду ждать два года, я продам картины… Мне не хочется ссориться с твоей семьей, я хочу, что они уважали меня.

МАРГО: (Устало машет рукой) Я их ненавижу! Два года – это просто попытка оттянуть время. Я состарюсь еще больше, и ты разлюбишь меня. Они рассчитывают на это. А если нет, то они придумают что-то еще… Я их знаю.

МИССИС БЕГЕМАНН: Марго, где ты там? Вернись!

Марго быстро целует Винсента и возвращается. Винсент уходит.

МИССИС БЕГЕМАНН: Как ты смеешь бегать за ним? Видно, ты совсем не в себе!

МАРГО: Я хотела попрощаться. Он собирается уезжать. Что значат твои слова, что я не в себе? Мне как раз кажется, что именно сейчас я и в себе, как ты выражаешься. Это всю свою никчемную, пустую жизнь я была не в себе!

МИССИС БЕГЕМАНН: (Обращается к сестрам, до этого времени молча сидящим на диване в комнате) Вы слышите это?! Да она просто смеется над нами! Мы – ее семья, для нее пустой звук! Она готова променять нас на первые встречные штаны!

Марго сидит в кресле, опустив голову, руки бессильно свисают.

СТАРШАЯ СЕСТРА: Марго, как ты могла! Посмотри на себя! Твои глаза горят, словно в тебя вселился дьявол! Я краснею даже при одном взгляде на тебя, а что могут подумать люди!

МАРГО: Ах, мне все равно, что они подумают! Я не могу запретить им думать, это их право. А почему тебя это так беспокоит? Уж о тебе никто слова плохого не скажет.

СТАРШАЯ СЕСТРА: Не забывайся! Тебе всегда было наплевать на нас, а слово «честь семьи» было для тебя пустым звуком!

МАРГО: Честь семьи! Вы носитесь с этой честью, как с писаной торбой! Кому из вас она принесла хоть чуточку счастья? Тебе? Или ей? (Указывает на вторую сестру). Впрочем, ты и сама знаешь ответ, только боишься признаться себе в этом. Только теперь вам меня не обмануть! Я-то точно знаю, что лишившись этой самой чести, я стала абсолютно счастлива!

ВТОРАЯ СЕСТРА: Что-о?! Ты лишилась чести?! Ты сумасшедшая! Тебя нужно отправить в лечебницу! Мне даже сидеть рядом с тобой противно! Мама! Ты слышала, что она сказала?

МИССИС БЕГЕМАНН: Марго! Скажи, что это не правда! Я просто не могу поверить своим ушам!

МАРГО: Не бойтесь, я пошутила… Что это вы так переполошились? (Смеется) Неужели позавидовали?

ТРЕТЬЯ СЕСТРА: Было бы чему… Этот неотесанный мужлан не вызывает никаких эмоций, кроме брезгливости! Да он жалкий мазилка! Я бы очень удивилась, если бы ему удалось продать свою мазню!

МАРГО: Заткнись! Или я сама заткну тебя! Чучело огородное! Да на тебя даже деревенский дурачок не польстится!

ТРЕТЬЯ СЕСТРА: А ты, старая уродина, вообразила что он полюбил тебя? Да если бы ты сама не вешалась ему на шею, он бы и не посмотрел в твою сторону!

МИССИС БЕГЕМАНН: Девочки! Хватит ссориться! Дайте Марго успокоиться, все-таки она ваша сестра, член нашей семьи! От ваших криков у меня разыгралась мигрень!

Некоторое время все сидят молча, сестры бросают на Марго сердитые взгляды исподлобья. Четвертая сестра встает, подходит к Марго и садится возле нее на колени.

ЧЕТВЕРТАЯ СЕСТРА: (Шепотом) Марго, а ты спала с ним? Скажи! Как это – спать с мужчиной? Это больно? Или приятно?

СТАРШАЯ СЕСТРА: О чем это вы там шушукаетесь? Опять секреты!

ЧЕТВЕРТАЯ СЕСТРА: Да полно тебе! Какие секреты? Я хочу утешить Марго, ей и так плохо!

СТАРШАЯ СЕСТРА: Она сама виновата! Оставь ее!

ЧЕТВЕРТАЯ СЕСТРА: Хватит командовать! Скоро ты мне ноги будешь переставлять! Дай нам спокойно поговорить.

МИССИС БЕГЕМАНН: И правда, дочь, пусть поговорят, мы же все дома. Не стоит раздувать из мухи слона.

МАРГО: (Сестре) Иди, милая! Здесь всюду уши!

ЧЕТВЕРТАЯ СЕСТРА: Ну скажи! Впервые за многие годы с нами что-то случилось! Ты знаешь, а он мил! Мне он тоже мог бы понравиться… ты не ревнуешь?

МАРГО: Да Господь с тобой! Боюсь, я не в силах разорвать цепи! Всю жизнь в тюрьме… под замком… О чем ты меня спрашивала? Я задумалась…

ЧЕТВЕРТАЯ СЕСТРА: Как это – спать с мужчиной? Какой он? Расскажи мне… Какой он на ощупь? Что такое поцелуй? Какого вкуса у него губы? Ты лежала перед ним голая? Как Ева в райском саду? Он трогал тебя? Что ты чувствовала, когда он прикасался к тебе? Какие у него руки? Грубые? Нежные?

МАРГО: (Снисходительно улыбается) Бедная моя девочка! Разве можно это все рассказать? Рассказ будет выглядеть пошло… Он обнимал меня, мы целовались… у него горькие губы, как полынь, от него пахнет краской… но как это все удивительно! Я помню, как пели Ангелы…

ЧЕТВЕРТАЯ СЕСТРА: Ангелы? Как я завидую тебе, Марго! (Говорит совсем тихо) Он был… в тебе?

МАРГО: (Задумчиво) Во мне? Пожалуй… Разве это так важно? Я люблю его, и значит принадлежу ему… что еще я могла ему предложить?

ЧЕТВЕРТАЯ СЕСТРА: (Громко) Вы слышите?! Она с ним спала! Ненавижу тебя! Грязная шлюха! ( Плюет в пол рядом с Марго и убегает)

МИССИС БЕГЕМАНН: Что?! Марго! Ты сведешь меня в могилу!

МАРГО: (Равнодушно) Что еще можно было от вас ожидать? Кругом лицемерие и предательство… оставьте меня в покое… я устала от вас…

ВТОРАЯ СЕСТРА: Я же говорила, ей нужно в психушку! Там ей самое место! Пусть там мечтает при Луне о грязных мужских лапах!

ТРЕТЬЯ СЕСТРА: А вдруг она беременна? Родит ублюдка! Что тогда нам делать?

МАРГО: Ха-ха! Беременна! А вам-то что за дело? Вот смеху-то было бы, если бы и я и вправду родила! А вы выгоните меня из дома! Я с радостью покину вас.

МИССИС БЕГЕМАНН: Замолчите все! Хватит ее травить! Вы сами подталкиваете ее на сумасбродства! Она же издевается над вами, неужели непонятно? Марго, детка, уймись! Зачем ты их дразнишь?

МАРГО: Да я вовсе не дразню их… Не пойму, что их так злит?

ЧЕТВЕРТАЯ СЕСТРА: Мама! Она узнала мужчину! Теперь она будет презирать нас! Выгони ее, пусть уходит!

МИССИС БЕГЕМАНН: Я запрещаю тебе так говорить! Она моя дочь и ваша сестра! Она никуда не пойдет! Наша семья будет свято блюсти традиции. Никто не сможет нарушить нашего покоя! Идите все спать…Завтра я вызову Марго доктора. Пусть он посмотрит ее, чтобы вы не волновались…

ЧЕТВЕРТАЯ СЕСТРА: (Торжествующе смотрит в сторону Марго) Поняла? Сумасшедшая старая дура!

СТАРШАЯ СЕСТРА: Оставь ее в покое! Похоже, ты сама свихнулась на мыслях о мужчинах!

ЧЕТВЕРТАЯ СЕСТРА: А ты не свихнулась? Думаешь, я не знаю, что ты делаешь, когда остаешься одна в своей спальне?

СТАРШАЯ СЕСТРА: (Краснеет) Так ты еще и шпионишь, дрянь!

ВТОРАЯ СЕСТРА: Их с Марго надо запереть в чулан, они там перегрызут друг другу глотки! Ха-ха!

ЧЕТВЕРТАЯ СЕСТРА: Это тебя с сестричкой Изольдой (третья сестра) нужно запереть в чулан, думаю, вы там прекрасно утешитесь! Я видела, как ты ночами тайно пробираешься к ней в спальню и остаешься там до утра! И эти тихие смешки и вскрики… Ах, ах! А утром все шито-крыто! Я посплю до обеда, у меня болит голова! ( Передразнивает вторую сестру).

МАРГО: (Смеется) Ха-ха! Оказывается, в нашей тюрьме кипят страсти! Наше благородное семейство разлагается изнутри! Может быть, я среди вас самое невинное дитя? ( Опять смеется)

МИССИС БЕГЕМАНН: Хватит!!! Все идите спать!!! Вас всех нужно отправить в психушку! (Закрывает глаза рукой, а второй машет, чтобы все уходили)

Сестры уходят.

МИССИС БЕГЕМАНН: (Сидит некоторое время неподвижно, потом сбрасывает оцепенение и восклицает) Господи! За что ты проклял меня?! (Тяжело встает с кресла и уходит вслед за сестрами)

Сцена четвертая (последняя)

Место действия: Дом семейства Бегеманн. Комната Марго.

Марго лежит на кровати, накрытая одеялом, на кровати сидит доктор, мать и сестры стоят рядом.

МИССИС БЕГЕМАНН: С ней все порядке, доктор? Что с ней случилось? Я ничего не понимаю!

ДОКТОР: (Вздыхает) Она выпила стрихнин. Но теперь, думаю, с ней все будет нормально. За психику, естественно, не ручаюсь, но посмотрим… .н-да… Я промыл ей желудок, так что думаю что она вот-вот придет в себя.

ЧЕТВЕРТАЯ СЕСТРА: Лучше бы она сдохла, шлюха! Даже отравиться по-человечески не может!

МИССИС БЕГЕМАНН: (Дает дочери пощечину) Замолчи! Убирайся отсюда вон!!! Как ты посмела сказать такое о своей сестре?! Пошла вон отсюда!

Девушка хватается за щеку и убегает. Вторая и третья сестра стоят, обнявшись, и шепчутся, тихонько хихикая. Мать и старшая сестра неодобрительно смотрят на них.

МИССИС БЕГЕМАНН: Ну-ка тихо! Ваша сестра больна… неужели вам все равно? Воли вы все больно много взяли, я смотрю! Совсем от рук отбились. Вы что из меня дуру-то делаете? Смерти моей хотите?

СТАРШАЯ СЕСТРА: Ну что ты, мама! Просто Марго заставила нас понервничать… но это пройдет. (Обращается к доктору) Что теперь нам с ней делать, доктор?

ДОКТОР: Ей нужно уехать. Боюсь, ее психика очень неустойчива, и она может повторить попытку. Я знаю одно хорошее местечко – это санаторий в Утрехте. Там она окрепнет и наберется сил. А в это время здесь утихнут все страсти.

МИССИС БЕГЕМАНН: Это хорошая идея. Завтра мы отправим ее.

СТАРШАЯ СЕСТРА: Вот и славно. Нам все нужно успокоиться. Мне думается, я могла бы простить ее, если бы она меня о том попросила… Бедняжка! Мне ее жаль…

МИССИС БЕГЕМАНН: Слава Богу, что она выжила! Не хватало нам еще, чтобы она умерла от несчастной любви! Что бы о нас говорили? Представляю, как бы они злорадствовали, произнося наше имя! Дочка Бегеманн отравилась, когда у нее не получилось выйти замуж за нищего мазилу!

СТАРШАЯ СЕСТРА: Все уже закончилось, мама…Марго завтра уедет, и все будет по-прежнему.

МИССИС БЕГЕМАНН: Да, и все будет по-прежнему… ничто не должно выйти за эти стены, запомните! Все здесь, пусть все останется здесь… Кстати, доктор, она не беременна?

ДОКТОР: Беременна? Не думаю, во всяком случае, ничего не указывает на это. Если хотите, я могу проверить.

МИССИС БЕГЕМАНН: Пожалуй… А то как бы поздно не было…

ВТОРАЯ СЕСТРА: (Шепчет на ухо третьей) Должно быть Марго сейчас сойдет с ума от счастья, когда почувствует на своих коленках мужские руки! Небось подумает, что это ее мазила! (Они смеются)

ДОКТОР: (Обращаясь к сестрам) Вы не могли бы удалиться? Она может очнуться и испугаться. Не стоит лишний раз ее травмировать.

Миссис Бегеманн сердито машет рукой на сестер, чтобы они удалились. Они, пожав плечами, уходят, держась за руки. Доктор осматривает Марго.

ДОКТОР: Нет. Скорее всего, нет… Вряд ли она беременна. Я почти уверен, что она не носит ребенка.

МИССИС БЕГЕМАНН: Слава Богу! (Крестится)

МАРГО: (Открывает глаза и говорит слабым голосом) Где я? (Удивленно смотрит на мать и сестер) Я снова с вами? Как я очутилась здесь?

ДОКТОР: Все в порядке, милая, опасность миновала… Лежите, не вставайте, вам необходимо отдохнуть.

МАРГО: (Вздыхает) Я очень хотела отдохнуть… но не судьба… какая крепкая паутина! Я даже умереть не могу, когда захочу! У меня и этого права нет, как оказалось… Я как муха, залипшая в невидимых сетях! А вы все сосете из меня кровь по чуть-чуть… медленно убиваете меня… у меня больше нет сил…

МИССИС БЕГЕМАНН: Радуйся, что осталась жива! Ты проклятье нашей семьи! Завтра ты уезжаешь отсюда в Утрехт! Я не принимаю твоих возражений. Если ты откажешься, я объявлю тебя сумасшедшей и запру в лечебницу, где ты проведешь остаток жизни!

МАРГО: Хватит, мама… Я поеду в Утрехт… Я знаю, он все равно не любит меня… Если бы он любил, я бы уехала с ним, не раздумывая ни минуты. Я делаю это ради него, не ради вас… Вы правы – зачем ему старая никчемная жена? Он стал бы стыдиться меня… я бы это почувствовала. Он любит живопись, он гениален… уж я это знаю точно… я не гожусь на роль подруги гения… годы заточения сломили меня… я покоряюсь вам и буду тихо существовать в Утрехте! Совсем как земляной червяк… Если это возможно, прошу не беспокоить меня там…

СТАРШАЯ СЕСТРА: Как хочешь. Я рада, что ты приняла это решение, Марго. Я не сержусь на тебя.

МАРГО: ( Хрипло смеется) Ты можешь даже рассердиться на меня, меня это никак не тронет! Ха-ха! Ты очень любезна, дорогая сестра! Нам всем остается только сожалеть, что никто не взял тебя замуж в свое время! Возможно, тогда бы все было иначе!

СТАРШАЯ СЕСТРА: Как ты смеешь!

МАРГО: Смею. Сумасшедшим все можно… в этом их преимущество… я могу даже ударить тебя сейчас… но не волнуйся, я не совсем сошла с ума…

МИССИС БЕГЕМАНН: Я велю собрать твои вещи, Марго.

МАРГО: (Равнодушно) Я могу обойтись и без вещей… от ваших вещей меня тошнит! Мне нужны только солнце и воздух…

МИССИС БЕГЕМАНН: Не говори ерунды! В чем ты там будешь ходить?

МАРГО: Мне все равно. Куплю крестьянское платье…

СТАРШАЯ СЕСТРА: Господи, скорее бы она убралась отсюда!

МИССИС БЕГЕМАНН: Иди к себе, я посижу с ней. (Обращается к доктору) Вы еще здесь?

Старшая сестра уходит.

ДОКТОР: Нужно заплатить за визит…

МИССИС БЕГЕМАНН: Ах, да! Простите, совсем забыла. (Достает из лифа деньги и отдает доктору) Хватит?

ДОКТОР: Вполне… Большое спасибо…

МИССИС БЕГЕМАНН: Надеюсь, вы не болтливы? Мне было бы очень неприятно, если бы пошли разговоры… (Достает еще деньги из лифа и отдает доктору) Возьмите еще…

ДОКТОР: (Берет деньги и кивает) Вы можете быть спокойны. Мне дороги все пожелания моих пациентов. Я, естественно, буду молчать… Да, совсем вылетело из головы, дайте ей снотворное. (Дает порошок)

МИССИС БЕГЕМАНН: Тогда счастливо вам. (Высыпает снотворное с стакан и наливает воды)

ДОКТОР: До свидания. (Уходит)

МАРГО: Мама! Разве такой судьбы ты нам хотела?

МИССИС БЕГЕМАНН: Марго, ты не лучше других, запомни! Ты не можешь быть счастлива, пока остальные несчастны! Такая наша судьба, детка… думаю, это справедливо… не моя вина, не их и не твоя, что ты родилась здесь. Поэтому смирись и прими свою судьбу достойно! Я не хочу больше тебе ничего говорить…

МАРГО: Не надо, мама… я поняла… прощай!

МИССИС БЕГЕМАНН: Прощай, милая! Всегда помни, что я люблю тебя, и они любят…

Марго отворачивается к стене, ее сотрясают рыдания. Миссис Бегеманн заботливо укрывает ее одеялом и дает стакан со снотворным. Марго выпивает его и засыпает. Миссис Бегеманн садится в кресло, закрывает глаза и вскоре уже храпит. Через некоторое время в комнату входят сестры. Они несут дорожный саквояж и платье черного цвета. Миссис Бегеманн в кресле открывает глаза.

МИССИС БЕГЕМАНН: Что?! Уже утро?! Какой суетный был день!

СТАРШАЯ СЕСТРА: Да, мама. Мы принесли вещи и платье для Марго. Ей пора на поезд.

МАРГО: Чудное платье, особенно цвет… Это ты догадалась? (Смотрит на старшую сестру) Хотя оно вполне подойдет… (Надевает платье и закалывает волосы) Я готова.

Потом она встает с кровати, подходит по очереди к сестрам, потом к матери, и целует каждую. Затем берет в руки саквояж и уходит, не оборачиваясь.

МИССИС БЕГЕМАНН: Слава Богу, что все закончилось! Велите подавать завтрак и идите в столовую, я сейчас приду. Да не забудьте там послать человека, чтобы присмотрел за ней! Эту чертову бабу нельзя оставлять без присмотра!

Старшая сестра молча кивает матери. Затем все сестры уходят. Старуха, кряхтя, встает с кресла, делает пару шагов, затем хватается за сердце и падает… Из столовой слышны голоса.

Конец

Звонок

ЗВОНОК.

ЧАСТЬ 1.

Действующие лица:

Иван – мужчина 35 лет

Виктор – мужчина 45 лет, рабочий на заводе.

Инна – подруга Ивана, женщина 30 лет

Людмила – жена Виктора, женщина 43 лет, бухгалтер на том же заводе.

Татьяна Сергеевна – пожилая женщина 75 лет, соседка Ивана.

Альбина – подруга Инны, женщина 35 лет.

Олег – знакомый Альбины, моряк, мужчина 37 лет.

Маша – случайная знакомая Ивана, девушка примерно 25 лет.

Сцена первая.

Место действия – квартира Виктора и Людмилы, 8 Марта.

Супруги Виктор и Людмила собираются в гости к матери Людмилы отпраздновать 8 Марта. Людмила прихорашивается перед зеркалом, Виктор стоит одетый, ждет Людмилу.

ВИКТОР: Слушай, ну хватит там вертеться! Все нервы уже истрепала! Ты что, к президенту на прием собралась? Кому ты там нужна?! Мамаше своей что ли?

ЛЮДМИЛА: Отстань, а?! Чего орешь?! Говорила же, не одевайся заранее, дай собраться спокойно! Праздник у меня или нет? Мы ж не телепортируемся туда, на такси поедем… А таксист, что не человек? Сам-то ты кто?

Напевает.

ВИКТОР: Слов-то каких понахваталась! Телепортируемся…

ЛЮДМИЛА: Ну, у станка сроду не стояла, слава Богу!

Виктор хочет что-то ответить, но тут раздается звонок по-домашнему телефону.

ЛЮДМИЛА: Возьми трубку! Не слышишь, надрывается!

Виктор берет трубку. Молчит, потом кладет ее, так ничего и не сказав.

ЛЮДМИЛА: Кто это?

ВИКТОР: Никто. Конь в пальто. Не знаю, ошиблись, наверное.

Людмила подозрительно смотрит на мужа.

ЛЮДМИЛА: Ошиблись? В 8 Марта? Странно…

ВИКТОР: Что тут странного? Ты на что намекаешь?

ЛЮДМИЛА: Да ни на что. То-то я смотрю, ты недоволен весь, все тебе не так, да не эдак…

ВИКТОР: Хватит пургу гнать! Ты что сегодня, не с той ноги встала?! Чего тебе от меня надо?!

ЛЮДМИЛА: Да ничего, не понятно просто, кто это 8 Марта нам названивает? Твоя что ли проверяет?

ВИКТОР: У тебя мозги совсем съехали, хоть ты и у станка не стоишь. Сидите там в бухгалтерии целый день, от скуки пухнете, вот и придумываете невесть что! Какая моя? О чем ты?

ЛЮДМИЛА: Не понимаешь? А глазки-то какие невинные! Подумать только! И ничего-то мы не знаем! Я что, дура по-твоему?

ВИКТОР: Конечно, дура. А кто же ты еще? Вся в мамашу свою…

ЛЮДМИЛА: Маму хоть не трогай! Она-то что тебе плохого сделала?! Всю жизнь только для нас и старается! Машину – пожалуйста, квартиру – пожалуйста! Живешь на всем готовом, как у Христа за пазухой! И еще баб заводить умудряешься!

ВИКТОР: Слушай, да пошла ты вместе со своей мамой, своей машиной и своей квартирой! Ты чего сейчас добиваешься?! Какие бабы?! У тебя крыша на этой почве съехала?! Ты больная, что ли?! Ну, достала…

ЛЮДМИЛА: Я достала?! Это я тебя достала?! Да ты мне всю жизнь испоганил! Ты детей меня лишил, придурок, забыл?! Забыл, сколько абортов я из-за тебя сделала?! А потом все, финита ля комедия… проехали. А теперь ему деток захотелось на старости лет, видите ли… А нету деток! Все, улетели! Ну, это ничего, мы на стороне приживем, будет, кому на старости лет стакан воды подать. Страхуешься?! Думаешь, слепая, не вижу ничего?!

ВИКТОР: Да что ты видишь-то, идиотка?!

ЛЮДМИЛА: Да то, что все говорят… В глаза людям смотреть стыдно! Я-то, дура, и правда, дура! Не верила все, пока она не обнаглела совсем, домой звонить не начала! Что, сигнал подавала?! Хорошо устроилась! На всем готовом! Мужик с машиной, стирать-готовить не надо! Не жизнь – сплошное удовольствие! Срань Господня!

ВИКТОР: Выбирай выражения! Договоришься! За языком следи!

ЛЮДМИЛА: Нечего мне указывать! За собой следи! Заразу еще в дом принесешь!

ВИКТОР: Ну, все, мое терпение лопнуло! Лохудра! Уродина! Да от тебя и бревно гулять начнет! Деревяшка, ни к чему не приспособленная! Зато амбиций, выше крыши! Я бухгалтер! Да ты хоть одну книгу за всю свою ничтожную жизнь прочла?! Только и можешь, что кости перемывать всем, кто под руку подвернется! Смотреть мне на тебя противно! Все ей мало, мало, мало! Машка в Турции была, а мы нет! Ах, как плохо мы живем! Анька Вольво купила, а у нас Жигули, ах, какое несчастье! Ирке любовник шубу подарил, а ты в пальто всю зиму ходишь! Ах, ах, ах! Горе-то какое! Какие мы бедные и несчастные! Муж заработать не может, спасибо, мама помогает, дай Бог ей здоровья! И не надо с больной головы на здоровую перекладывать – детей у нас из-за меня нет! Сучка! Да ты сама аборты бегала делать, потому что все для себя видите ли не нажилась! На ноги не встали! И мамаша твоя долбанная все в уши тебе свистела, что рано еще! А как собралась, так не получается?! И теперь я виноват?! Умно… Хитрая, стерва! Видеть тебя больше не могу!

Срывает с себя галстук, швыряет его на кровать.

ВИКТОР: Катись сама к своей мамаше! Иди, жалуйся! Поплачь в жилетку, может успокоишься.

ЛЮДМИЛА: Да-а… Ну ты и наглец! Катись! Да сам ты катись, я у себя дома! Квартирка-то, на меня записана!

ВИКТОР: А мне плевать, на кого она записана! Делить все равно поровну будем, поняла, стерва?! Рожу она в порядок приводит! Да по тебе пластика давно плачет! Разожрала рожу, бегемот за свою примет!

Людмила плачет.

ВИКТОР: Чего рыдаешь?! Правда не нравится?! Сама виновата… Не надо было доводить. Упрекать меня вздумала… Надо же, как повернула все! Тебя послушать, так обрыдаться можно от жалости! Страдалица! Да ты сама кого-нибудь хоть в своей жизни пожалела? Котеночка принес с улицы – маленький, дрожащий… утром проснулся – выбросила гадина! Век тебе этого не забуду…

ЛЮДМИЛА: Да тот котеночек твой весь вшивый был и в лишаях! И где нашел только? На помойке что ли, где и сам валялся? Да ты еле на ногах держался!

ВИКТОР: Не твое дело, где нашел! Если и на помойке, что ж с того? Сама ты дура лишаистая! Руки вон все в коросте, от жадности наверное! А друга моего помнишь? Гену? Отвадила! Денег он, видите ли часто взаймы просил… клянчил… а ты спросила, зачем ему эти деньги? Нет? Потому что тебе все равно, тебе на всех наплевать! А у него жена болела тогда, операция нужна была, вот он и выкручивался!

ЛЮДМИЛА (растерянно): Ну, я же не знала, он не говорил… шаромыга твой Гена был, вот и все! Придумал про жену, чтобы слезу выжать, а ты и веришь!

ВИКТОР: Да у тебя все так! Все всё придумывают, обманывают… С братом меня поссорила из-за дома, где он всю жизнь прожил – половину тебе подавай! Как же, по закону положено! Теперь глаз совсем не кажет! Еле из долгов выбрался. А друзья?! Кто к нам ходит?! Моих всех разогнала. С таким лицом выходила, будто тебя кирпичом ударили – представляю, что они думали!

ЛЮДМИЛА: Да какие друзья?! Господи… Рвань все да пьянь… Забулдыги. Им бы налил кто, да закусить подал!

ВИКТОР: Молчи, лучше! А подруги твои что к нам ходить перестали?! Тоже забулдыги?! Не-ет! Тут другое… Как же, Валька институт закончила, в фирму устроилась, получает немеряно, Наташка замуж за иностранца вышла – по улице идет, так запах на соседней слышен, мужики шеи посворачивали, Лариска в столице магазин свой открыла, а ты… стыдно признаться: муж – простой рабочий, на заводе трудиться, все по скромному! Даже звать их к нам перестала, стеснялась. Наташка звонила, звонила, ты ее даже не пригласила. Это ты меня стеснялась?!Или себя?! Да зависть черная впереди тебя идет! Нашла таких же сплетниц-неудачниц и грязью всех поливаешь, не знаю, думаешь? А что надо-то было? Живи, радуйся! Нет, у других все лучше, и за что им такое счастье?! У-у, довела! Руки даже трясутся!

ЛЮДМИЛА: У тебя сейчас не только руки затрясутся! У тебя сейчас очко твое поганое затрясется! Голый к своей шлюхе пойдешь!

ВИКТОР: Ох! Напугала! Голому-то сподручнее! Телеса хоть твои обвисшие видеть не буду! Я ведь и малым удовольствоваться могу, не беспокойся! По мне так – каждому свое!

Пауза. Потом Людмила сбавляет тон.

ЛЮДМИЛА: Мог бы хоть в праздник не оскорблять…

ВИКТОР: Это не оскорбление. Что вижу, то и говорю.

ЛЮДМИЛА: Хам трамвайный.

Вытирает глаза платком, снова подкрашивается.

ЛЮДМИЛА: Пойдем, мама ждет. Потом про сучку твою поговорим… Я твои слова запомню, урод…

ВИКТОР: Ты оглохла?! Я никуда с тобой не пойду, тем более, к твоей мамаше. Хватит с меня выяснений, разборок! Все, устал! И мамашу твою видеть не хочу!

Людмила говорит несколько обескуражено.

ЛЮДМИЛА: Мама ждет…

ВИКТОР: Да и черт с ней, с мамой! Иди, милая, иди с глаз моих!

ЛЮДМИЛА: Ах, так! Машину не бери! И доверенность положи на стол! Не хватало, чтобы эта тварь своим задом мне сиденья пачкала!

ВИКТОР: Да не надо мне ничего! Забери, подавись!

Раздевается, снимает костюм, надевает джинсы и свитер, швыряет ключи от машины на пол. Надевает куртку и хлопает дверью. Людмила остается одна. Садится на стул и молча сидит. По щекам катятся слезы. Потом тяжело встает, снова подходит к зеркалу, пристально всматривается в свое отражение. Вздыхает, вытирает помаду, идет к телефону, снимает трубку и набирает номер.

ЛЮДМИЛА: Мам? Мы не придем… Нет, не получается… я приболела… да нет, ничего серьезного… голова болит… Витя тебя поздравляет… сам не может, в туалете сидит… ну да, да, выпил вчера на работе с мужиками! Да, поэтому! Все, мам! Хватит! Прекрати! Это наше дело… Пьянь, не пьянь, другого нет… все, давай!

Кладет трубку. Сидит возле телефона, думает. Снимает рубку и снова набирает номер.

ЛЮДМИЛА: Свет? Привет! С праздником! Как дела? Собираешься куда? Что хотела? Грустно… Выпить хотела… да, с тобой, с кем же еще? С Витькой поругалась, он ушел куда-то… А… ну, извини… Ладно, пока…

Набирает другой номер. Длинные гудки. Сидит с трубкой в руке. Набирает несколько номеров подряд, нигде не отвечают. Последняя попытка. На том конце провода берут трубку.

ЛЮДМИЛА: А-а… извините, Галю можно? Галь… привет, с праздником! Кто это у тебя? Понятно…Да Витька ушел, поругались… Посидеть хотела… ну, теперь ясно… Да поняла… не маленькая… Ну, пока…

Кладет трубку, раздевается, надевает халат. Достает из холодильника бутылку водки, лимон, сок, ставит все это на стол. Достает рюмку, наливает себе, вытирает слезы, опрокидывает рюмку в рот. Включает телевизор, снова наполняет рюмку. Закусывает лимоном. Начинает истерично рыдать, пьет рюмку за рюмкой. В конце концов падает на диван и забывается тяжелым сном.

Сцена вторая.

Место действия: Квартиры Ивана и Татьяны Сергевны, 8 Марта.

Иван подходит к телефону, набирает номер, слушает, изменяется в лице, медленно кладет трубку. Снимает пиджак, галстук, надевает куртку. Берет со стола приготовленный букет цветов, коробочку с духами, выходит за дверь в коридор и стучит в соседнюю дверь. Открывает Татьяна Сергеевна. Удивленно смотрит на Ивана.

ИВАН: Здравствуйте, Татьяна Сергеевна! С праздником! (Протягивает ей цветы и духи). Это вам!

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА: Ой, Ванечка! Да что вы! Мне! Не может быть! За что, позвольте узнать?

ИВАН: А просто так! Премию получил. Берите…

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА: Ванечка… Неудобно… духи, вижу дорогие… зачем мне, старухе? Я и не хожу никуда…(пристально смотрит на Ивана) У вас случилось что?

ИВАН: Да нет… ничего, собственно… Возьмите, прошу!

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА: Ну, раз вы так просите… Да вы зайдите, я вас хоть чаем угощу! Праздник ведь. Или спешите?

ИВАН (мнется): Не спешу. Теперь…

Татьяна Сергеевна понимающе кивает. Иван проходит в комнату, садится на стул. Татьяна Сергеевна накрывает на стол.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА: У меня наливочка есть, может, по случаю праздника? А? (подмигивает Ивану)

ИВАН: Можно. Даже очень…

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА: Вот и славно…(Садится напротив, наливает наливку в рюмки, они чокаются и выпивают). И все же, Ваня, я вижу что-то случилось… Эти подарки явно не для такой старухи, как я… Это же просто нелепо! Даже, знаете, неприлично…

ИВАН: Что же тут неприличного?

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА: А то, что это вы от обиды сделали… Меня не проведешь! Я хоть и подслеповата стала, но кое-что в жизни понимаю…

ИВАН: Не берите в голову. Это вам.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА: Еще по одной?

ИВАН: Пожалуй.

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА (наливает): Я не буду лезть к вам в душу, поступайте, как знаете, не хотите говорить, не надо…(выпивает рюмку)

ИВАН: Врут все кругом…Устал от вранья. (Крутит головой) А что это за портрет у вас там висит? Лицо очень необычное, задумчивое такое, печальное…

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА: А-а… Это сестра моя, Рита.

ИВАН: Красивая была девушка…

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА: Да, очень. (Задумывается). Она актрисой была, в театре играла…Какие парни за ней ухаживали! Если бы вы только видели! А она полюбила мальчика, лейтенанта…Ревнивый был, ужас! Но она его обожала, жить без него не могла, когда долго не видела, мрачнее тучи ходила. Как-то раз он к нам пришел, а ее нет, из театра не вернулась. А я вдруг вспомнила, что мне в магазин добежать нужно, оставила его Риту дожидаться и пошла. Прихожу, ничего не пойму – дверь открыта, его нет. Прошла в комнату – на столе шикарный букет цветов и записка : «Обожаемой Риточке с тысячью поцелуев. Андрей» Я все поняла. Андрей – это наш кузен, из заграницы вернулся. Он Риточку обожал, на все ее спектакли ходил. Очень подарки дарить любил, цветы. Всегда Риточку баловал. Я сразу поняла, что Леня подумал… А тут и Рита пришла, я со слезами ей все рассказала. Она за ним бросилась, да не нашла, уехал он сразу же… потом на фронт ушел… Ни на одно письмо Риты не ответил, даже оправдаться не позволил. Вот так…

ИВАН: Он что, погиб?

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА: Нет, не погиб. Вернулся потом, женился. А Рита так замуж и не вышла… Да и у него жизнь не сложилась. Пить начал, развелся, на Север уехал, там и остался.

ИВАН: А Рита?

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА: А что Рита? Прожила жизнь… Играла в театре… Умерла недавно… Перед смертью ездила на Север, к Лене. Он больной уже был, в ужасных условиях жил, в избе, вставать не мог, холодища! Риточка пожалела его, поговорили они, он так и обомлел, когда правду узнал. Разрыдался, нету, говорит, мне прощения! Дурак я, дурак! Да меня, говорит, и без того жизнь наказала, маялся, все маялся, словно и не жил, обиду свою лелеял… Но теперь хоть умру спокойно, сказал, и у Риты на руках помер. Она его и похоронила. А вскоре и сама… за ним ушла… Глупо вышло все.

ИВАН: Да-а… история… ( выпивает еще рюмку). Ладно, пошел я, спасибо вам! (Уходит)

ТАТЬЯНА СЕРГЕЕВНА: Тебе спасибо! Ты, Ванечка, парень хороший, дай тебе Бог! (закрывает дверь)

Сцена третья.

Место действия: Квартиры Инны и Альбины.

Инна одевается, напевает. Временами бросает взгляды на часы. Потом взгляды становятся тревожнее, она смотрит на часы практически ежеминутно. Садится на диван, берет в руки журнал, нервно листает. Потом бросает журнал на столик и снова смотрит на часы. Встает и начинает ходить по комнате. Ставит перед собой телефон и молча смотрит на него. Внезапно раздается звонок, Инна вздрагивает и хватает трубку.

ИННА: Алло?! (Разочарованно протягивает) А-а, это ты… Да нет, сижу, жду. Полчаса уже как будет. Ну, Аль, хватит! Не знаю где. Нет, сама не буду звонить. Сказала же нет, и хватит об этом! 8 Марта все – таки, не забыла? К тебе? Ну-у, не знаю… Ладно, подумаю. Все, не засоряй эфир, пока. (Кладет трубку. Потом снимает и набирает номер. Слушает гудки и кладет на место).

Еще какое-то время сидит, листает журнал, потом берет сумку и уходит.

Квартира Альбины.

Входит Инна.

АЛЬБИНА: Привет! Вот не ждали, так не ждали! Заходи!

Инна проходит и садится за стол, где уже сидят мужчины – Виктор и Олег.

АЛЬБИНА: Знакомься: это Виктор, это Олег! Олежек – наш герой, моряк Северного флота! Посмотри, какое мужественное обветренное лицо! В нашей суетной жизни такие теперь встречаются редко, смотри, не упусти, подруга!

ИННА: (Смущается) Аля!

АЛЬБИНА: Это моя подруга Инна! Прошу любить и жаловать! Красавица, умница!

Мужчины хлопают в ладоши. Инна краснеет.

ИННА: Аля!

АЛЬБИНА: Налейте ей скорее выпить! Штрафную рюмку! Пей!

Инна брезгливо смотрит на рюмку в ее руке, потом решается и выпивает до дна, морщась. Олег подносит ей яблоко. Инна кусает яблоко и машет рукой.

ИННА: Фу, какая гадость!

ОЛЕГ: Прошу не оскорблять, это я привез. Отличный напиток. Вам еще, Инночка, налить?

ИННА: Нет уж, хватит! Попозже. А то я быстро сопьюсь и упаду к вашим ногам как гнилое яблоко.

ОЛЕГ: Я не против, если вы упадете к моим ногам. Только не гнилое, а спелое яблочко.

ИННА: Да какое там спелое! Переспевшее.

ОЛЕГ: Мне виднее, я же мужчина. И прошу со мной не спорить. Я привык, что меня слушаются с полуслова.

ИННА: Я же не ваш матрос.

ОЛЕГ: Это было бы интересно. Вы бы замечательно выглядели в тельняшке.

Альбина с Виктором тихо о чем-то шепчутся и хихикают. Виктор обнимает Альбину, она прижимается к нему. Олег наливает всем в рюмки.

ОЛЕГ: Тихо! Хочу сказать тост! Он короткий, но емкий. За прекрасных дам! И за счастливый случай в нашей суровой жизни! (Все пьют). А теперь, позвольте милые дамы, нам удалиться в коридор на маленький перекур. ( Встают с Виктором и уходят).

АЛЬБИНА: Ну, что там у тебя случилось?

ИННА: Да ничего. Не позвонил, да и все. Если это можно назвать – случилось.

АЛЬБИНА: Сама бы позвонила. Мало ли что. Телефон там не работает или еще чего…

ИННА: Не хочу. А вообще вру – позвонила. Ни-ко-го! Нет никого дома.

АЛЬБИНА: Может, случилось что?

ИННА: У него всегда что-то случается! Надоело!

АЛЬБИНА: Хочешь, я позвоню?

ИННА: (Делает равнодушный вид) Звони…

Альбина берет телефон, набирает номер, недолго слушает и кладет трубку. Смотрит на Инну удивленными глазами.

АЛЬБИНА: Там баба какая-то взяла…

ИННА: Вот видишь. Все понятно. Еще вопросы есть?

АЛЬБИНА: У матросов нет вопросов. Тогда давай веселиться. ( Наливает себе и Инне по рюмке, они чокаются и выпивают).

ИННА: А у тебя-то что? Кто он?

АЛЬБИНА: Витька-то? Да мужик с нашей работы. Работяга. Женат на бухгалтерше из отдела. Корова коровой, да еще и стерва к тому же.

ИННА: А тебе-то он зачем? Время теряешь…

АЛЬБИНА: А нравится он мне! Он мужик хороший, дельный и потом… (многозначительно поводит глазами)

ИННА: Глупости все это! Тебе замуж пора, рожать, а ты… или серьезно?

АЛЬБИНА: (Хрустит огурцом) Да нет. Такие от жен не уходят. Кишка тонка. Поблудит, поблудит и вернется в уютное семейное гнездышко. Знаю я, насмотрелась…

ИННА: Тем более, гони в шею! Олег вон парень ничего…

АЛЬБИНА: Это для тебя. Я не в его вкусе. Ты у нас романтичная барышня, готовая на подвиги. А мне бы теплую квартирку, уют, вечера, театры, магазины, зарплату…

ИННА: Губа не дура. Вот и ищи такого. На чужом несчастье…

АЛЬБИНА: Ой, только давай без нравоучений! Живу, как могу! Но нравится он мне, понимаешь, нравится! Хотя… ты права…кончать с этим пора. Да и треп уже пошел. Работу искать буду, хочу все поменять! Все! Все заново! Ночами от одиночества вою, не поверишь! Сил уже нет! Годы уходят, а я все как перекати-поле… раскисшая баба… смотреть противно! (Плачет)

ИННА: Не реви. А что он к тебе-то сегодня приперся? 8 Марта?

АЛЬБИНА: (Вытирает слезы) А черт его знает! Сама чуть со стула не упала. С кадушкой своей поругался, говорит. А тут и Олег позвонил, посылку от брата передать. Он у меня там же служит, ты знаешь. А потом ты позвонила… Вот и компания получилась неожиданно. Чую, чую ветер перемен подул…

ИННА: (Иронично) Гляди, чтобы не сдул совсем…

Заходят мужчины. Виктор наклоняется к Альбине. Она украдкой вытирает слезы. Виктор что-то шепчет ей на ухо. Альбина кивает.

АЛЬБИНА: Эй, молодые люди! Мы с Витей прогуляемся, а вы сидите. Не хулиганьте без нас, мы скоро вернемся! (Уходят)

ИННА: Вы куда? ( Хлопает дверь) Ну вот, пригласила в гости называется…

ОЛЕГ: Да и Бог с ними… Расскажите лучше о себе, Инна. Я хочу знать о вас все.

ИННА: Зачем? Тем более, что это малоинтересно. Живу, работаю, да и все. Закончила институт. Искусствовед. Работаю в музее.

ОЛЕГ: А я служу на флоте. Вы замужем?

ИННА: Нет. А вы?

ОЛЕГ: Нет, не женат.

ИННА: Что так? И нет никого? Странно…

ОЛЕГ: Что же здесь странного? В наше время быть подругой моряка это нечто вроде дурного тона.

ИННА: Глупости. Разве может быть дурной тон на любовь? Неужели даже подруги нет?

ОЛЕГ: Была. Была, да сплыла. Причем в прямом смысле.

ИННА: Это как?

ОЛЕГ: А вот так. Отдыхали на теплоходе, она познакомилась с каким-то там олигархом и все – уплыла с ним в другую сторону.

ИННА: С олигархом? Серьезно что ли?

ОЛЕГ: Ну, не в прямом смысле, конечно, но типа при деньгах мужичок…Но, глядя на вас я теперь я думаю, что, как говорится, если к другому уходит невеста, то неизвестно кому повезло…

ИННА: Откуда вы знаете? Может, и я такая…

ОЛЕГ: (Серьезно) Нет, вы не такая…мне кажется, вы способны на поступок. На поступок во имя любви, я имею ввиду… Разве не так?

ИННА: Может и способна. Этого никто не может знать заранее.

ОЛЕГ: Давайте, проверим. Я делаю вам официальное предложение, и мы сегодня ночью уезжаем по месту моей службы. Там мы расписываемся, ну и так далее…

ИННА: Однако… авантюра… Но есть одно «но» – я еще не успела полюбить вас.

ОЛЕГ: Вы меня полюбите. Я это чувствую. Неужели вам никогда не хотелось переменить свою жизнь? Вот так, одним движением? Поддавшись порыву?

ИННА: А хотелось! Знаете что? Я согласна! Едем!

ОЛЕГ: (Целует руку Инне) Я не мог в вас ошибиться!

ИННА: Сейчас за вещами ко мне…

ОЛЕГ: (Перебивает) Нет, сразу ко мне в гостиницу. Вещи купим в дороге. Это чтобы вы не передумали, увидев родные стены.

ИННА: (Машет рукой) Менять, так менять! Купим в дороге. Прекрасная мысль. Ничего еще более авантюрного в моей жизни не было. Но, честно признаться, всегда хотелось! И потом, вы будете смеяться, но в этом я вижу перст судьбы – у меня с завтрашнего дня отпуск начинается. Все голову ломала, куда бы поехать?

ОЛЕГ: Вот видите – мечты сбываются, пусть и самым странным для нас образом.

Уходят.

Сцена четвертая

Квартира Ивана.

Иван входит в квартиру, еле держась на ногах. С ним молодая девушка, она поддерживает его.

ИВАН: (Заплетающимся языком). Как тебя зовут, детка? Что-то у меня с памятью…

МАША: Маша. Сто раз уже говорила.

ИВАН: Прости, прости… Располагайся… (Падает на диван). Там… в холодильнике… короче, сама разберешься… (Ставит на стол бутылку)

Маша уходит. Через минуту возвращается, неся вазу с фруктами. Иван спит. Маша толкает его, он не просыпается. Звонит телефон, Маша берет трубку.

МАША: Спит он… Я его знакомая… Ну, можно сказать и так – любовница. Почему это наглая? Выбирай выражения, тетя! Твой муж? Странно… Он уверял, что не женат… Короче, все мужики сволочи… Не ори! Мне плевать! Пасть заткни, иди воды выпей! (Бросает трубку). Господи! Одни проблемы от этих мужиков! Спит, как ангел! Эй, проснись! (Тормошит Ивана) А любовь где? Ты что, дрыхнуть меня сюда привел? Я так не согласна! Слышишь? ( В сердцах ударяет Ивана, потом чистит банан и ест.)

Снова звонит телефон. Маша снимает трубку, говорит: «Але!» ответа нет, и она кладет трубку на место. Потом выдергивает штекер из розетки.

МАША: Вот достали! Ну нигде покоя нет! Соберешься вечер культурно провести, и вот тебе на! Как с ума все посходили! Сваливать пора!

Подходит в куртке Ивана, достает бумажник, вынимает деньги, залезает в парочку ящиков комода, берет деньги оттуда и уходит.

Иван просыпается с головной болью. Волосы всклокочены, охватывает руками голову и раскачивается, сидя на диване. В дверь стучат, он, чертыхаясь, идет открывать. На пороге стоит Людмила.

ИВАН: Вы кто? (Удивленно взирает на Людмилу)

ЛЮДМИЛА: ( Удивлена не меньше Ивана) А вы кто?

ИВАН: Простите, мадам, но это вы ко мне пришли, а не я к вам. Так чем могу?

ЛЮДМИЛА: (Немного истерично) Так это вы что, коллективные оргии устраиваете?

ИВАН: ( Не понимая) Я вас, мадам, не пойму. Я здесь живу. Какие оргии?

ЛЮДМИЛА: Не прикидывайся, кретин! Мой муж у тебя?!

ИВАН: Ваш муж? А почему он должен быть у меня?

ЛЮДМИЛА: По качану! ( Отпихивает Ивана и входит в дом) Так где он?

ИВАН: (Раздраженно) Ну, хватит! У меня и без вас голова раскалывается! Либо скажите толком, что вам надо, либо проваливайте! Кстати, какое сегодня число?

ЛЮДМИЛА: (Чувствует подвох. Протягивает Ивану бумажку с номером) 9 Марта, утро. Твой?

ИВАН: Мой… А что собственно… (начинает о чем-то смутно догадываться)

ЛЮДМИЛА: Это ты что ли нам звонил вчера? (Ошарашено смотрит на Ивана)

ИВАН: (Бьет себя рукой по лбу) Идиот! (Бежит к телефону и просматривает список набранных номеров. Падает на диван) Боже! Я идиот! Поздравьте меня! Ошибся номером, бывает же такое! А там мужик трубку взял. Я думал, что Инна меня предала. Не пошел к ней, обиделся вроде. А адрес вы где взяли? (С подозрением смотрит на Людмилу)

ЛЮДМИЛА: Поздравляю… адрес говорите? Есть места, не поверишь. Родственник в ментовке работает.

ИВАН: Господи, ну и дурак! (Закрывает лицо руками) Садитесь, не маячьте! А у вас то что?

ЛЮДМИЛА: (Садится рядом с Иваном) Можете меня тоже поздравить – я полная дура! Думала, мужу любовница звонит и молчит…думала, договорились они, знак подает…

Смеются оба.

ИВАН: Слепец и глупец! Мне же Татьяна Сергеевна, соседка моя, историю рассказала! А я мимо ушей! Подождите минутку! (Срывается с места и бежит к телефону. Лихорадочно набирает номер) Алло? Кто это? Аля? А что ты там делаешь? Инна просила присмотреть? А она где? Уехала?! Ты что, шутишь?! Мне не до шуток… Нет?! Замуж собралась?! Фантастика! (Кладет трубку) Все. Все кончено! Зигзаг судьбы, или злая ирония! Поверить не могу.

ЛЮДМИЛА: (Утешительно хлопает его по колену) Не переживай! Может, наладится все…

ИВАН: Да что теперь наладится?! Господи! Год жизни псу под хвост! Все насмарку! Тихая, красивая, интеллигентная, домашняя! Где я теперь такую возьму? Да нет теперь таких! Нету!!! Стервы одни кругом, алчные и ненасытные! Осталось спиться и умереть! (Закрывает лицо руками и стонет)

ЛЮДМИЛА: Ладно, я пошла…

ИВАН: Постойте! А вы то как? Что делать будете?

ЛЮДМИЛА: (Обреченно) Котенка возьму. С улицы…

ИВАН: Зачем котенка? Причем здесь котенок?

Людмила уходит, оставляя Ивана одного.

Сцена пятая, последняя.

Квартира Людмилы и Виктора.

Людмила заходит, в руках у нее котенок. Она кладет его на пол и наливает молока. Потом садится на диван и включает телевизор, берет котенка на руки. Входит Виктор.

ЛЮДМИЛА: Привет! Есть будешь?

ВИКТОР: Да вроде проголодался немного… (Прячет глаза. Замечает котенка) А это кто?

ЛЮДМИЛА: Вася.

ВИКТОР: Откуда это чудо взялось?

ЛЮДМИЛА: На улице подобрала. Орал, как сумасшедший…

ВИКТОР: (Ошарашено) На улице?

ЛЮДМИЛА: Ну да… устал?

ВИКТОР: Есть немного…

ЛЮДМИЛА: Ложись здесь, я пока ужин приготовлю. А ты поспи.

ВИКТОР: И правда, посплю. (Берет котенка на руки) Красавчик! Малыш… (Нежно гладит животное) Махонький какой! Что они едят-то?

ЛЮДМИЛА: Всякую всячину, я уж накупила…

ВИКТОР: (Ложится на диван) К врачу бы его сносить… Прививки там, рекомендации…

ЛЮДМИЛА: Свозим. Ты спи.

Виктор засыпает. Людмила садится на край кровати, гладит мужа по голове, потом целует в щеку. Он открывает глаза.

ВИКТОР: (Виновато) Прости, Люд… (пытается ее обнять)

ЛЮДМИЛА: Да что уж… ты прости… А я на фитнес записалась…

ВИКТОР: Да ты у меня и так красавица… Я ведь пышненьких люблю…

ЛЮДМИЛА: (Смеется) Подхалим! (Смущенно) Вить, как думаешь, нам ребеночка еще не поздно? В моем-то возрасте… может, искусственно попробуем? В Германии? На вкладе-то деньги есть….

ВИКТОР: Люда…

Супруги целуются, держа в руках котенка.

Конец.

Последний день

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ

Действующие лица:

Ярослав—мужчина 45 лет

Лидия—жена Ярослава, женщина 40 лет

Зоя—женщина 38 лет

Миша—сын Зои, мальчик 10 лет

1 Старушка

2 Старушка

Действие первое.

Квартира Ярослава и Лидии. Супруги сидят на диване и смотрят телевизор.

ЛИДИЯ: Ну, что сказали-то? Не молчи. Или нервы трепать решил?!

ЯРОСЛАВ: Да у тебя от всего нервы треплются! Ничего хорошего…

ЛИДИЯ: А поконкретнее?

ЯРОСЛАВ: А если поконкретнее, то сказали, что жить мне осталось ровно один день.

ЛИДИЯ: (делает круглые глаза) Да ну! Так уж и один? Что-то ты на труп не очень похож…

ЯРОСЛАВ: Ну, похож, не похож, это уже не имеет значения. Да и вообще, какая разница —день, два, месяц, полгода?! Что от этого изменится? Тут десять лет как один день проходят, не то, что месяц. Короче, недолго осталось, вот и весь сказ.

ЛИДИЯ: Господи! Ужас какой! (плачет и вытирает слезы платочком) Да что же это такое творится?

ЯРОСЛАВ: А что особенного творится? Родился, женился, умер… Все по плану. Ничего особенного.

ЛИДИЯ: (Засовывает платок в карман халата) И что теперь делать?

ЯРОСЛАВ: Да ничего. Постараюсь прожить эти дни в свое удовольствие. Буду делать, что захочу, есть, что захочу, тратить деньги куда захочу! С работы уволюсь, хватит, намаялся. А то, ха-ха, можно и до гробовой доски досидеться! Сниму деньги с книжки и махну куда-нибудь, где миллионеры отдыхают! Всю жизнь мечтал о роскошном отдыхе, да ты все под носом зудела — к маме в деревню, к маме в деревню! То картошку копать, то лук полоть. Вот и весь отдых, по твоей милости! Тьфу! (Плюет себе под ноги и отворачивается) Такую жизнь и покинуть не жалко!

ЛИДИЯ: Деньги с книжки снимешь? А нас со Светкой по миру пустишь? Посмотрите на него! Погулял вволю, лег в гроб и трава не расти! Крутитесь, как хотите! Хороните меня на свои денежки, а я тут ни при чем! Ну ты и эгоист! Не ожидала, признаться!

ЯРОСЛАВ: А чего ты ожидала? Что я до последнего часа буду таскаться на работу, чтобы только вы вкусно ели и сладко спали? Ты обо мне хоть раз подумала? О том, что я хочу в этой жизни? Что мне вообще нужно?! Или ты меня всегда рассматривала только как сырьевой придаток? Банкомат?

ЛИДИЯ: Язык бы у тебя отсох! Дня без оскорблений не можешь прожить!

ЯРОСЛАВ: Сама виновата! Ты хоть о чем – то кроме денег можешь думать? И Светке такую же философию прививаешь! Ищи ухажера побогаче, да чтоб с квартирой, машиной был. Про любовь ни слова.

ЛИДИЯ: Да какая тут любовь! Я ж как лучше хочу!

ЯРОСЛАВ: А по-твоему, чем больше бобла, тем лучше? Ешь, пей, ни о чем не думай. Так что ли? Ты что, гусеница? Или личинка майского жука?

ЛИДИЯ: (плачет) Опять издеваешься!

ЯРОСЛАВ: Да успокойся ты! Оставлю тебе половину. И на похороны еще, а то проклянешь, если на свои хоронить придется. А так не пропадете. Ты работаешь, Светка на вечерний перевестись может, не барыня. А не хочет, так пусть воспользуется твоим советом и найдет себе спонсора. Меня ваши проблемы теперь не волнуют. Мне о вечном думать надо. А перед этим я собираюсь повеселиться на всю катушку, не взыщи!

ЛИДИЯ: (машет рукой и отворачивается, утирая слезы) Да делай, что хочешь! Я всегда знала, что тебе на нас наплевать!

ЯРОСЛАВ: Вот и прекрасно, раз знала! Ты мне на жалость не дави! Без тебя тошно. Не тебе в гроб ложиться! Скажи еще спасибо, что квартиру тебе оставляю и машину и дачу. Мог бы, к примеру, маме завещать… или брату.

ЛИДИЯ: Да Господь с тобой! Брат твой и так как сыр в масле катается! Иномарки каждый год меняет. А мамаше твоей все это зачем? Она из дома не выходит, сидит, как овощ на грядке, сериалы смотрит! Ей-то куда?!

ЯРОСЛАВ: А это не твое дело. Она потом передаст, кому сама захочет. Не факт, что тебе. Да не бойся ты так, аж в лице переменилась! Побледнела! Ха-ха! Шучу! (Встает с дивана) Пойду с социальными друзьями попрощаюсь. С одноклассниками… передам прощальный привет. Да не делай ты такое лицо, смотреть противно! Завтра же как деньги сниму, так и уеду. Не хочу в последний день тебя видеть перед глазами!

ЛИДИЯ: А кого хочешь? Или замену подыскал? Небось, ей наши денежки потащишь?

ЯРОСЛАВ: (Смеется) Шутишь? Человек одной ногой в могиле, а ты про какую-то замену говоришь? Кому я нужен, дура?

ЛИДИЯ: С деньгами-то? Да кому угодно! От желающих отбоя не будет! Тем более, что и терпеть тебя не долго придется.

ЯРОСЛАВ: Остроумно. Но справедливости ради хочу заметить, что тут ты не права. Нет у меня никого. Все бабы лживые и корыстные. И потому менять вас нет никакого смысла. Шило на мыло называется. (Уходит).

Через несколько минут возвращается и садится рядом с Лидией.

ЯРОСЛАВ: Ты знаешь, я передумал.

ЛИДИЯ: Что передумал? Умирать?

ЯРОСЛАВ: Ну, сие от меня не зависит, к сожалению. Передумал бросать деньги на ветер.

ЛИДИЯ: Слава Богу! Одумался! Дошло наконец, что не чужих людей оставляешь без кормильца! Жену и дочь как-никак!

ЯРОСЛАВ: Да нет, не поняла ты. Не о вас речь. Объявление я там вычитал — женщина помощи просит. Пацан у нее болеет. Операция нужна срочная. А на операцию деньги нужны.

ЛИДИЯ: Эх, и дурень! Да мало ли авантюристок сейчас? Дали объявление, фото ребеночка вывесили, а самой на очередную машину денег не хватает!

ЯРОСЛАВ: Даже спорить с тобой не хочется! Мне все равно. Они у моря живут, в курортном городе, поеду туда, посмотрю своими глазами. Резон в твоих словах есть, конечно, что уж скрывать… А если все так грустно, то просто отдохну, как и собирался. Совмещу так сказать, приятное с полезным. Глаза у пацана на фото… печальные такие, молящие…

ЛИДИЯ: Конечно, наши печальные глаза не в счет!

ЯРОСЛАВ: Всё. Устал я от тебя. Молчи, а то я всё с книжки сниму. Вообще счет закрою. Как сказал, так и сделаю, и твое мнение меня мало интересует. Тебе деньги зачем? Здоровая, как лошадь! И Светка такая же! Живите да радуйтесь, пока здоровье есть. Его, как известно, за деньги не купишь. Я спать пошел. Уезжаю завтра.

ЛИДИЯ: (зло шепчет вслед) Иди, иди, изверг!

Действие второе.

Курортный городок.

Ярослав стоит у подъезда незнакомого дома. На скамейке сидят две старушки.

ЯРОСЛАВ: Бабушки, здрасте! Как поживаете, как здоровье?

1 СТАРУШКА: Спасибо, сынок! Не жалуемся…

ЯРОСЛАВ: Вот и отлично! Выглядите вы бодро, приятно посмотреть!

2 СТАРУШКА: Что-то ты парень, комплименты больно щедро раздаешь… или нужно чего?

ЯРОСЛАВ: Да так, узнать хотел… женщина тут у вас одна вроде живет… с ребенком-инвалидом…

1 СТАРУШКА: Это Зоя что ли?

ЯРОСЛАВ: Ну, да, Зоя…

2 СТАРУШКА: (настороженно) А тебе она зачем? Ты кто такой вообще?

ЯРОСЛАВ: Я из благотворительной организации, помощь оказать ей хотим.

1СТАРУШКА: Ах, вот оно что! Это дело хорошее. Мальчик у нее хороший такой, добрый, а вон поди ж ты, беда какая!

ЯРОСЛАВ: Так это он с детства такой или случилось чего?

2 СТАРУШКА: Да вроде нормальный был… потом чахнуть начал на глазах. Заболевание какое-то мудреное, редкое… Зойка измучилась вся, почернела…

ЯРОСЛАВ: А муж у нее есть?

1 СТАРУШКА: (вздыхает) Если бы… нету мужа никакого и отродясь не было. С курорта как-то вернулась брюхатая. На крыльях летала. Для себя родила, хотела опору в старости иметь. Ну и все не одной жизнь коротать. А получилось одни мучения.

2 СТАРУШКА: (Грозно машет пальцем на 1 старушку) Но-но! Полегче! Зойка души в нем не чает, в сыночке своем. Не слушай ее, парень! Глядишь, наладится все. Вон и люди помочь собираются. Свет не без добрых людей.

1 СТАРУШКА: А что я? Я ничего… так, вырвалось. Так что ты еще, сынок, узнать хотел?

ЯРОСЛАВ: А где она сейчас? Дома?

1 СТАРУШКА: Нет ее, на работе она. В отеле недалеко здесь горничной работает. На две ставки. И еще полы там где-то моет. Мишеньке на лечение деньги нужны.

ЯРОСЛАВ: А сын с кем?

1 СТАРУШКА: Соседка присматривает. У нее у самой трое, но помогает, чем может, в декрете сейчас. Да Мишенька он самостоятельный, все сам может. Варвара, соседка поесть ему разогреет и покормит. Да по сто раз на дню забежит, проверит. А то и к себе возьмет, он с ее детьми играет. Там волноваться не за что.

ЯРОСЛАВ: Понятно. Где отель говорите?

2 СТАРУШКА: Да вон он, отсюда видно! — Показывает рукой в направлении отеля.

ЯРОСЛАВ: Спасибо! Пойду там ее поищу. Только просьба — о нашем разговоре ни слова! Мне отчет нужно в организацию дать как и что. Хочу сперва сам с ней поговорить, разобраться. Не люблю пустых обещаний. У нас больных деток ой как много! И всем помощь нужна… А то понадеется человек, а зря… Какая она из себя хоть?

1 СТАРУШКА: Как же не понять, понятно… зачем лишнее расстройство причинять человеку. Не переживай, сынок. Ничего не скажем. Молиться будем, чтобы вы нашей Зоиньке помогли… уж больно мальчик хороший. А из себя она ну такая… ничего особенного, маленькая, худенькая, на воробышка похожа, хоть и годков уже не мало, тридцать с хвостиком уже … стрижка на голове как у пацана, темненькая…

ЯРОСЛАВ: Вот и договорились. Ну, я пошел. Доброго вам здоровья, женщины!

СТАРУШКИ: (в один голос) И тебе того же!

Ярослав уходит.

Действие третье.

Номер отеля. Ярослав разговаривает по сотовому телефону.

ЯРОСЛАВ: Але! Не кричу я вовсе, вам показалось. Лучше скажите мне, у вас тут женщина по имени Зоя работает? Да? Отлично. Где она сейчас, можно узнать? Да привет ей передать хочу от родственника и посылку. Я тут, около отеля. В каком номере? Понятно… Спасибо. Всего доброго! (кладет трубку) и уходит из номера.

Ярослав входит в гостиничный номер. Там убирается женщина.

ЯРОСЛАВ: Здравствуйте!

Женщина поднимает на Ярослава глаза. Ярослав изучающе на нее смотрит и гадает —похожа или нет.

ЖЕНЩИНА: Вы постоялец? А мне сказали, только к вечеру будут… Перепутали что ли? Вечно все не слава Богу! (делает сердитое лицо) Подождите пару минут, уборку закончу…

ЯРОСЛАВ: Да вы не торопитесь, я тут в кресле посижу. (Садится в кресло и начинает тихонько напевать)

Женщина возится в ванной комнате.

ЯРОСЛАВ: Давайте хоть познакомимся! Меня Ярослав зовут, а вас?

ЖЕНЩИНА: Зоя.

ЯРОСЛАВ: (обрадованно) Очень приятно. Довольно необычное имя для современной девушки…

ЗОЯ: Ничего необычного. Мама так назвала.

ЯРОСЛАВ: Вы местная?

ЗОЯ: Да, родилась здесь.

ЯРОСЛАВ: Не подскажете, куда можно у вас податься холостому мужчине с деньгами? Где посидеть?

ЗОЯ: Да тут заведения на каждом шагу… выбирайте любое.

ЯРОСЛАВ: (игриво) А вы не согласились бы составить мне компанию? Провести небольшую экскурсию по местным злачным местам? А то одному как-то неловко…

ЗОЯ: (пожимает плечами) Я на работе…

ЯРОСЛАВ: Я же не говорю, что прямо сейчас. Когда освободитесь.

ЗОЯ: (тихо) Как освобожусь я могу к вам в номер прийти…

ЯРОСЛАВ: (едва скрывая крайнюю степень удивления) В номер? (тут же сообразив берет себя в руки) Ну да, в номер… я собственно, не против. Только мой номер этажом выше.

ЗОЯ: (удивленно) А как вы здесь очутились?

ЯРОСЛАВ: (спокойно) Увидел вас и решил зайти. Вы так грациозно застилали кровать…

ЗОЯ: Да врете вы все! Вас управляющий прислал, намекнул, что я не против развлечь одинокого мужчину.

ЯРОСЛАВ: Ну… может быть и так… Но вы мне и в самом деле понравились, Зоя. Не люблю молоденьких глупеньких дурочек. Вы женщина в расцвете сил…

ЗОЯ: Скажете тоже… хотя всякие мужики на свете бывают, насмотрелась…

ЯРОСЛАВ: Так во сколько вас ждать?

ЗОЯ: После двенадцати, раньше не получится. Устроит?

ЯРОСЛАВ: Вполне. Я рано спать не ложусь. Вы что пить будете?

ЗОЯ: Мне все равно. Я много не пью.

ЯРОСЛАВ: Ладно, возьму на свой вкус.

ЗОЯ: Услуга платная, надеюсь в курсе? Что вы так смотрите? Управляющий себе больше половины забирает.

ЯРОСЛАВ: Да нет, ничего, я понимаю. Курорт и все такое…

ЗОЯ: Хорошо, что вы такой понятливый. Ну, я закончила. Идемте, закрывать буду.

ЯРОСЛАВ: (встает из кресла) Да, да… буду вас ждать с нетерпением…

Выходят из номера.

Действие четвертое.

Ярослав у себя в номере. На журнальном столике бутылка шампанского, конфеты и фрукты. Ярослав беспокойно бросает взгляды на часы. Раздается осторожный стук в дверь. Ярослав бросается открывать. На пороге стоит Зоя. На ней короткая юбка, туфли на высоких каблуках, волосы взбиты в художественном беспорядке. Ярослав пропускает ее в номер.

ЯРОСЛАВ: (восхищенно) Вы неотразимы!

ЗОЯ: Да полно! Может, на ты перейдем? А то вроде ложе делить собрались, а выкаем… даже неловко как-то…

ЯРОСЛАВ: Как скажешь. Проходи, садись… шампанского налить?

ЗОЯ: Пожалуй.

Ярослав наливает себе и ей. Они выпивают, не чокаясь.

ЗОЯ: Вкусно. Не пожадничал… дорогое купил.

ЯРОСЛАВ: Мне сейчас жадничать ни к чему, я на отдыхе…

Зоя закидывает ногу на ногу и кладет руку Ярославу на колено. Он отстраняется.

ЯРОСЛАВ: Подожди, не так быстро… давай поговорим, выпьем… ну, не привык я так.

ЗОЯ: Можно и поговорить… проблемы что ли? Мужские я имею ввиду?

ЯРОСЛАВ: (смущенно) Ну что ты, нет. В этом плане все нормально, ты не думай.

ЗОЯ: (вздыхает) Жена стерва, к любовнику таскается… и так далее и тому подобное. Отомстить решил, но кишка тонка оказалась. К молоденькой побоялся, старуха лучше… привычнее как-то. К телу.

ЯРОСЛАВ: Ну зачем так… ты же не знаешь ничего обо мне, зачем сразу так примитивно?

ЗОЯ: Прости. Просто достало все… Все ведь как — если деньги отдали, то давай им на полную катушку отрабатывай… и то, и это… многие считают, что если постарше, то и опыта больше. А уж молоденькие так те как сбесились — ровесницы их не устраивают! Прицепятся к старой бабе и кувыркаются с ней… Мир с ума сошел! Я уже бросила все попытки хоть что-то понять.

( Отхлебывает из бокала)

ЯРОСЛАВ: На проститутку ты не очень похожа. Зачем этим занимаешься?

ЗОЯ: Похожа — не похожа, какая разница? Что ты в душу лезешь? Я тебе тело в аренду сдала, а зачем, мое дело.

ЯРОСЛАВ: Да не сердись ты… прямо как кактус, колючая… дотронуться страшно.

ЗОЯ: Не бойся. Сама не пойму, что на меня нашло. Обычно я очень вежливая и ласковая.

ЯРОСЛАВ: Я тебе так не нравлюсь?

ЗОЯ: Да нет, как раз наоборот… нравишься. Может, поэтому.

ЯРОСЛАВ: Ты не тушуйся, забудь, как мы познакомились. Представь, что я просто подошел к тебе на улице и пригласил на свидание. Я ничего о тебе не знаю, а ты ничего не знаешь обо мне. Или еще лучше. Мы с тобой едем в спальном вагоне-люкс. Там всего две полки. Вечер. Я достал бутылку шампанского, мы выпили и разговорились. Дорога долгая, мы незнакомы, и нас потянуло на откровенность. Тебе хочется излить душу, и мне тоже. Мы нашли друг друга и нам нечего скрывать. Завтра мы выйдем на разных станциях и никогда больше не увидимся…

ЗОЯ: Очень заманчиво… поезд, купе на двоих… ты, оказывается, фантазер…

ЯРОСЛАВ: Да, стал в последнее время. Немножко. Давно так живешь? Дети есть у тебя?

ЗОЯ: Вопросы задавайте по очереди, господин любопытный попутчик… Хорошо, давай устроим вечер воспоминаний… Давно ли я так живу? (Задумчиво смотрит сквозь стекло бокала) Да всю жизнь, сколько себя помню. Натура у меня такая, влюбчивая. Нет, с детством все нормально. Отец, правда, рано нас бросил, но мать воспитывала в строгости. Лишнего не дозволяла. Но я тихушница была, не приведи Господи. Дома — пай девочка, умница, отличница. Но как парня видела, так и таяла. Никогда устоять не могла перед очередным красавчиком… На все согласна была, ну, ты понимаешь, о чем я… А мать не догадывалась, и никто не догадывался. Даже соседи, и те ничего не подозревали. Да и сейчас, слава Богу, никто ничего…

ЯРОСЛАВ: Откуда знаешь? Земля слухами полнится…

ЗОЯ: Да знаю. Нашему управляющему самому не выгодно, чтобы знали… У него конспирация хоть куда. Только приезжим девочек подсовывает… Своим ни-ни… хитрый.

ЯРОСЛАВ: Ну, хорошо. Что там у тебя дальше было? Школу закончила и…

ЗОЯ: И поступила в институт. Мама настояла. В другой город уехала. Там, как говорится, оторвалась по полной… но институт, тем не менее, закончила. Получила специальность инженера. Сюда вернулась. Устроилась на завод, в отдел. Мама болела, помогать нужно было. Тогда и деньги брать начала с кавалеров. Выборочно. С тех, кто не нравится, но до баб охоч. Тоже не светиться старалась. Мужики табунами ходили, некоторые и всерьез. Предложения были, но я отказывала. Не хотела себя по рукам и ногам связывать.Не уверена была, что мужу верность хранить буду. А если нет уверенности, зачем тогда все? Да и в душу, если честно, никто не запал. Потом годы прошли, а я одна. И вокруг никого. Кавалеры мои разбежались, кто куда, мама умерла… На заводе проблемы начались, зарплату не выдавали, пришлось уволиться и устроиться в гостиницу. Ты вот про детей спросил… есть у меня сын. Десять лет ему. С курорта привезла. Глупо так получилось. Поехала отдохнуть, развлечься за границу. Мужчины там на женщин прямо бросаются. Такое искушение мне не под силу оказалось, не убереглась… приехала уже в положении. Никто не осуждал, Боже упаси! Все думали, что это я специально по курортам езжу, чтобы забеременеть без проблем. Годочков-то бабе уже ого-го сколько, а ни мужа, ни детей. Ну, я их разочаровывать не стала. Пусть так и думают. Мне без разницы. Прикинулась несчастной матерью-одиночкой, все жалеть стали. А тут еще пацан болезненным родился, на лечение деньги нужны… лекарства, уколы, массажи. А вообще я сейчас деньги коплю.

ЯРОСЛАВ: На операцию?

ЗОЯ: (удивленно) С чего ты взял? Мечта у меня есть — в круиз съездить, вдоль побережья Южной Америки. Ночи, звезды, море… мужчины. Обожаю латинских мужиков. Настоящие мачо. Всю жизнь мечтала переспать с таким, но не довелось. Арабы это не то. Пока совсем в тираж не вышла, латиноса хочу попробовать…

ЯРОСЛАВ: (разочарованно) Ну, Зоя, ты даешь! У нее ребенок болен, а она про латиноса думает! Цинично как-то, уж прости.

ЗОЯ: Что здесь циничного? Я же женщина. Мишку, сына, я конечно, люблю, но и себя еще в гроб не положила. Кто сказал, что если у женщины ребенок болен, она только и думает о его здоровье? Книжек начитался, или сериалов насмотрелся? Я жизни хочу, эмоций, драйва, страсти! А вместо этого старюсь тут потихоньку, озабоченных всяких обслуживая. Сбегут от жены на неделю, трахнутся втихаря, и считают, что жизнь удалась. Потом еще год вспоминать будут, собутыльникам про свои подвиги рассказывать. А ребенок что? Ребенок вырастет… за него что переживать? Женится, уйдет из дома… и останусь я одна. Даже воспоминаний не будет… Старая кляча, забытая всеми.

ЯРОСЛАВ: Ну, зачем так…внуки пойдут, нянчить будешь.

ЗОЯ: Господи! Ну зачем мне внуки! Я сама, лично жить хочу! Как индивидуум! Почему все считают, что женщине, чтобы быть счастливой, обязательно нужно кого-то нянчить?! Сначала детей, потом внуков… а жить когда?! Когда, я тебя спрашиваю?! Где она, моя собственная жизнь?!

ЯРОСЛАВ: Не знаю… я думал, для матери главное — ребенок.

ЗОЯ: Ребенок — это другой человек. Другой! Он живет с тобой, пока беспомощен и нуждается в тебе. Я же не отказываюсь от него. Я и его собираюсь взять с собой. Он у меня капитаном мечтает стать. Дальнего плавания. Ты не думай, что я монстр или люблю только себя. Просто я не скрываю, в отличие от многих, что и о себе, о своей жизни тоже думаю, не притворяюсь матерью Терезой. Я тебе честно все говорю, попутчик. Все равно завтра ты выйдешь на своей станции, и я тебя больше никогда не увижу. Так ведь?

ЯРОСЛАВ: Ну… да, наверное. Денег-то много накопила?

ЗОЯ: (машет рукой) Какое там! Накопишь тут, как же! То одно, то другое… Я тут знаешь, одну вещь сделала… не знаю даже, осудишь, наверное… про Мишеньку в благотворительный фонд написала, подруга одна надоумила. Она же и с диагнозом помогла, в больнице работает, они даже фото Мишки на сайте разместили. Обещали помочь.

ЯРОСЛАВ: Придумала все, значит… неужели не екнет нигде, что кто-то из-за тебя без помощи останется… и вот так спокойно поедешь в круиз?

ЗОЯ: Почему у меня должно что-то екать? Не последнее отдают. Я и Мишку с собой возьму. Пусть порадуется, это лучше всякого лечения.

ЯРОСЛАВ: И не стыдно тебе? Люди тебе искренне помочь хотят, а ты на латиноса все истратишь?

ЗОЯ: Стыдно? Никто не помог еще, во-первых… во-вторых, чего мне об этих людях думать? Может, они грехи свои таким образом замолить пытаются, ты не думал? Отпущение получить. Почему ты думаешь, что деньги дают только из человеколюбивых побуждений? Да они место в раю покупают! Ты в церковь зайди — кто там молится? Барыги да дельцы все в перстнях да в цепях в руку толщиной поклоны бьют, о благе своем молят. А чтобы отпущение получить кинут червонец на благотворительность и считают, что дело сделано — Бог их простил, можно дальше грешить.

ЯРОСЛАВ: Злая ты, Зоя…

ЗОЯ: Да нет, просто розовых очков не ношу. А ты идеалист, что ли? Веришь в бескорыстие и всеобщую любовь?

ЯРОСЛАВ: Сам не знаю… и да и нет… без святого в душе жить трудно. Слушай, что-то у нас с тобой сегодня не получилось… разговор не в то русло пошел. Я выйду, пожалуй, на своей станции… не обижайся.

ЗОЯ: Чего уж там… сама виновата, разговорилась…

ЯРОСЛАВ: Да ты тут ни при чем, дело во мне. Ты завтра работаешь?

ЗОЯ: Нет, выходной у меня.

ЯРОСЛАВ: Хочу тебя с сыном пригласить покататься на яхте. Это не круиз, а я не латинос, но на безрыбье, как говорится… ты как?

ЗОЯ: (пожимает плечами) Нормально. Только неожиданно как-то… И Мишку можно взять?

ЯРОСЛАВ: Конечно. Тем более я же сам тебе предложил. Буду ждать в 7 на пристани.

ЗОЯ: Мы придем. Зацепил ты меня чем-то…смотришь странно, печально как-то… проблемы есть?

ЯРОСЛАВ: Да нет проблем особых.

ЗОЯ: (Встает) Ладно, тогда я пошла…

ЯРОСЛАВ: До завтра.

Зоя уходит, Ярослав ложится на диван и засыпает.

Действие пятое.

Каюта роскошной яхты. Зоя и мальчик 10 лет поднимаются на борт. Ярослав их встречает.

ЯРОСЛАВ: (Протягивает руку мальчику) Привет! Как зовут?

МАЛЬЧИК: (смущенно) Миша…

ЯРОСЛАВ: Отличное имя! Как у святого… а меня Ярослав, как древнерусского князя.

Все проходят в каюту. Зоя и Миша озираются, слегка оробев.

ЯРОСЛАВ: Не смущайтесь, я не тайный олигарх. Просто снял на один день. Кстати, за вполне приемлемые деньги. Располагайтесь тут, я закуски принесу. Миш, ты не хочешь к капитану сходить? Порулить там?

Миша радостно кивает головой. Ярослав и Миша уходят, Ярослав возвращается один, с подносом в руках. На подносе бутылка коньяка и фрукты. Он ставит поднос на стол.

ЗОЯ: О! Я чувствую себя словно в круизе!

ЯРОСЛАВ: Тогда придумай мне имя. Латинское. Называй меня Пабло или еще там как… Черт, ни одно имя вспомнить не могу!

ЗОЯ: Лучше я буду называть тебя просто мачо.

ЯРОСЛАВ: Путь будет так — я твой мачо. (разливает коньяк по рюмкам).

ЗОЯ: Отличная яхта! Даже не знала, что у нас можно недорого снять такую.

ЯРОСЛАВ: Не сезон сейчас, народу мало.

ЗОЯ: Это верно. Ну, за что пьем, мачо?

ЯРОСЛАВ: За мечту, за жизнь!

ЗОЯ: Прекрасный тост! (залпом выпивает рюмку, Ярослав следует ее примеру). Послушай, мачо… расскажи о себе. Я перед тобой наизнанку вывернулась, а ты ни полслова. Так нечестно.

ЯРОСЛАВ: Рассказывать особенно нечего. Родился, учился, женился… Есть дочь, взрослая уже. Обычная серость. В детстве обещали, что все впереди, что все успеешь… обманули, как всегда. Оглянуться не успел, как впереди то ничего и нет… Пустота. Работал вроде на престижной работе, заработки имел хорошие, имущества куча и движимого и нет, и к чему все это оказалось? Тупость какая-то кругом. Зачем все это? Радости нет, удовольствия нет. Вот у тебя хоть желание есть, страсти хочешь, жизни, кипения, а я не хочу. Ничего не хочу. Ни кипеть, ни шипеть… умер давно, как ни банально звучит. А скоро умру и физически…

ЗОЯ: Что ты такое говоришь? Что значит — физически?

ЯРОСЛАВ: А то и значит, что я тебе сказал. Болен я. Часы уже считаю, не дни даже…

ЗОЯ: Шутишь…

ЯРОСЛАВ: Какие тут шутки… Этим не шутят. Но я не расстраиваюсь, чего мне здесь делать? Да и нужен ли я кому, большой вопрос.

ЗОЯ: Подожди… подожди… ты меня огорошил прямо… А жена, дочь? Ты же сказал, что они у тебя есть.

ЯРОСЛАВ: Есть. Но они не в счет. У нас уже давно только товарно-денежные отношения.

ЗОЯ: А любовь? Разве не было? Хотя бы вначале?

ЯРОСЛАВ: Кто теперь знает? Любовь… я и слово то это забыл.

ЗОЯ: Неужели? И любовницы не было?

ЯРОСЛАВ: Как-то завел, но и там особой любовью не пахло. То у нее туфли порвались, то сумка прохудилась, то ездить не на чем. Достала, короче. Я и послал подальше, у меня две такие дома сидят.

ЗОЯ: (подвигается к Ярославу поближе) И как же умрешь, без любви?

ЯРОСЛАВ: (смеется) Без любви жить тошно, а уж умереть… как-нибудь.

ЗОЯ: Я не хочу, чтобы ты умер так просто. Тымой мачо! (обнимает его и целует в губы, а потом шепчет). Все ведь так просто в этой жизни, так просто… ты же жив пока… я буду любить тебя… мне это не трудно, я не могу без этого… любовь к мужчине смысл моей жизни… ну, поцелуй меня! Я твоя знойная шоколадная красотка. У нас бурный роман. Ты ревнуешь меня к каждому встречному. Ты готов убить из-за меня, а я все время дразню тебя. Я тоже без ума от тебя, но не показываю виду…

Ярослав страстно целует Зою. Она закрывает глаза, они ложатся на диван. Ярослав сдирает с Зои платье, она прижимается к нему.

ЯРОСЛАВ: (тяжело дыша) Пойдем в каюту, там постель… и можно запереть дверь.

ЗОЯ: Немедленно… немедленно пойдем, а то я закричу…

Уходят, обнявшись. Через некоторое время вновь появляются в холле и садятся на диван. Ярослав молча наливает им по рюмке коньяка, и они выпивают.

ЯРОСЛАВ: Ты настоящая знойная красотка… даже не знал, что такие бывают.

ЗОЯ: Да, я такая, мой мачо… если кого люблю, так уж всем телом…

ЯРОСЛАВ: Ха-ха! Всем телом! Только вот что странно, почему замуж не вышла?

ЗОЯ: Я ж тебе говорила… а вообще, если глубже копнуть, разве справедливо, чтобы такая страсть одному мужчине досталась? Любовь нужно дарить щедро, тем более, если она через край выплескивается.

ЯРОСЛАВ: Согласен. Я другое хотел сказать. Только не перебивай, выслушай. И не отказывайся. У меня есть некая сумма денег. Моих. Я хочу отдать их тебе. Молчи! Купи себе роскошный круиз. Действительно, несправедливо, чтобы такая страсть пропадала зря… в этом ты права. Будет о чем в старости рассказывать внукам. (протягивает Зое чек в конверте) Возьми, откроешь дома… А сейчас сходи за сыном, темнеет уже, он там на палубе замерз должно быть… я тут посижу, плохо мне что-то… иди, Зоя, иди, мне таблетки выпить нужно, я стесняюсь при посторонних…

ЗОЯ: Тебе плохо? Давай, помогу. Приляг. (укладывает Ярослава на диван и подкладывает под голову подушку) Лучше?

ЯРОСЛАВ: Да. Нормально. Иди за сыном. Хочу один побыть…

Зоя послушно уходит.

ЯРОСЛАВ: Что скажешь, Господи?! Молчишь… всегда молчишь… Думаешь, не стоит? Правильно, перед смертью не надышишься… это ты верно заметил… ладно, иду уже, увидимся скоро…

Ярослав встает с дивана и выскальзывает за дверь. Тайком пробирается на палубу и прыгает за борт…

Зоя возвращается с сыном. Ярослава нет, и она чувствует неладное. Заглядывает в каюту, там никого. Выбегает на палубу, Ярослава там нет. Начинает громко кричать.

ЗОЯ: Помогите!!! Помогите!!!! Он утонул!!!!У-то-ну-л!!! (садится на пол и рыдает).

Миша от испуга тоже садится рядом и начинает громко реветь.

Действие шестое.

Комната в квартире Зои. Она распечатывает конверт и достает чек. При взгляде на сумму у нее округляются глаза и начинают дрожать руки.

ЗОЯ: Что это, Господи?! Зачем мне это?! Вот ведь дурак! (плачет). Что же мне теперь делать?! Куда деваться мне, Господи?! (вытирает слезы). Кажется, я знаю. (Включает компьютер и что-то ищет). Ага! Нашла! (пишет что-то на бумажку). Вот эта организация… на лечение хотел отдать, ребеночку… пусть так и будет… а мне нельзя, нельзя брать… сама себе до гробовой доски не прощу. Сейчас пойду и отправлю, а то руки горят… жжет их бумажка проклятая. Ну надо же! Ни жене, ни дочери… хотя его дело. Спи спокойно, дорогой, обойдусь я без латиноса и без страсти… сама накоплю как-нибудь, не завтра умирать, слава Богу!

Уходит.

Действие седьмое.

Две старушки у подъезда на лавочке.

1 СТАРУШКА: Зойку то видела? Ну срам прямо! Пузо опять на нос лезет! Как с ума сошла на старости лет, право слово!

2 СТАРУШКА: А тебе чего? Не на твою же шею. Недавно помнится, дифирамбы ей пела! А теперь все, вышла из доверия?

1 СТАРУШКА: Да не молоденькая вроде, и мужа на горизонте не наблюдается. Я думала она для себя опору в старости хочет иметь, а она…

2 СТАРУШКА: А что она? Опору и хочет… сама говорила, сынок болеет часто…

1 СТАРУШКА: (вздыхает) Кто кормить то их будет? И Мишку лечить нужно…

2 СТАРУШКА: Уж не ты, знамо дело… прокормятся, не бойся. Зойка работы не боится. А Мишка вырастет, я думаю. И братик или сестра ему не помеха.

1 СТАРУШКА: И от кого только успевает?

2 СТАРУШКА: (рассерженно )Тьфу на тебя! Одно на уме, хоть одной ногой и в могиле стоишь! Нашла, значит, человека! Мужчину! Полюбила, может… откуда нам знать? А раз полюбила, так и ребеночка захотела. А получился ребеночек, и убить не решилась… Молодец.

1 СТАРУШКА: Но ты про могилу-то, полегче, я и обидеться могу. Ну, если полюбила… тогда, наверное, так и быть. Не одна она детей в одиночку растит.

2 СТАРУШКА: Поняла, наконец… пошли ко мне что ли… наливочки выпьем. Что еще нам, старым, остается? Там болит, там скрипит, эх, годочки наши! Ну, идешь?

1 СТАРУШКА: Иду, иду! Когда я от твоей наливки отказывалась? Хороша она у тебя! Кровушку так и греет!

2 СТАРУШКА: Вот и славно. Посидим, сериал включим… за Зойку выпьем, за здоровье ее… не нам ее судить, грешным.

1 СТАРУШКА: Да… катится наша жизнь под горку, катится… оглянутся не успеваем. Пошли уже, подруга.

Кряхтя, встают со скамейки и уходят, взяв одна другую под ручку.

Конец.