Песочник

Глава 1

Вспоминая свои ощущения в момент первого пробуждения в новом мире, я не могу выделить какое-то одно. Это была смесь из безразличия и паники, стремления успеть куда-то и смирения. Сердце бешено колотилось о ребра, воздуха не хватало.

Потом я быстро успокоился и стал засыпать, в последний момент расслышал как на английском сказали, что снотворное начало действовать.

Следующее пробуждение кардинально отличалось от первого. Никаких тревог и возбуждения, желания открыть глаза и даже шевелиться не было. В блаженной неге я вздохнул. Пахло хлоркой и больницей. Наверно со мной что-то случилось, может машина сбила? Да и не все ли равно? Сейчас мне хорошо.

Интересно, почему доктор говорил на английском… Наверно это какой-нибудь интерн учит иностранный язык, а на работе просто тренируется. Странно то, что я без труда его понял, хотя и знал на инглише от силы несколько фраз да чуть больше слов. И всё же, что могло со мной случиться? Последнее, что помню, это как перед сном читал со смартфона очередной фанфик, а когда стал засыпать, то положил гаджет на коврик для зарядки и уснул. Похоже, что у меня память отшибло. Надо у врачей спросить. А пока надо осмотреться.

Открыв глаза я увидел обычный белый потолок с лампами дневного света. И светло-зеленые стены. В комнате стояло две кровати, вторая была пустой, а возле моей стояла стойка с капельницей. Лампы освещения были выключены, и в помещении было сумрачно. Свет поступал только через небольшое окно с решёткой. Странно, но бывает. Больше в палате ничего не было, ни тумбочек, ни стульев. Убого.

Вскоре из-за двери послышались шаги, кто-то открыл ключом замок и отворил дверь. Э-э-э… не понял. Зачем меня было запирать? В комнату вошли трое. Первым вошёл внушительный тип с дубинкой в руке и в форме американского полицейского не раз виденной в кино. Похоже, что это не просто больница, а самая настоящая дурка.

Вторым зашел классический доктор в белом, застиранном халате и очках.

Третьим зашёл практически близнец первого, в смысле такой же накачанный тип в полицейской форме и дубинкой, только негр. Это уже перестало быть смешным.

— Док… — не успел я обратиться к доктору, как меня прервал первый полицейский:

— МОЛЧАТЬ! — крикнул он. Вот только прозвучало это как SHUT UP. Но я снова все понял. Хотя… вроде бы я просто встречал эту фразу раньше. Не помню. Тем временем полицейский уже спокойно продолжил: — Заключенный 82043-142, лежать и не двигаться. Выполнять команды доктора.

Заключенный? Как это так? Неужели мной забыт такой отрезок жизни, за время которого я совершил преступление, за которое меня посадили в тюрьму. Причем американскую. Или же, просто США захватили Россию, и навели свои порядки. «Просто» — сказанул, так сказанул. Самому смешно. Хотя… С нашими либерастами… Нафиг! Лучше не думать об этом. Все равно это бред. Реальнее вариант с моей поездкой за океан, хоть у меня даже загранпаспорта не было, и там, наверно, плюнул мимо урны. А пока, надо вести себя смирно и не рыпаться. Вроде бы в американских тюрьмах охрана может избивать заключенных ни за что ни про что. Хотя, наверно и в наших не лучше. Слава богу бывать не приходилось.

Тем временем доктор поменял повязку на голове. А я и не заметил, что она была.

— Заживает нормально, — сказал он, — вечером можно вернуть в камеру.

— Но доктор, я ничего не помню. – Как построить эту фразу на английском я знал, но от акцента избавится я бы не смог. Но стоило подумать о том, что я хочу сказать, и решить начать речь, как мой рот выдал эти слова на чистом американском. Это было подозрительно, но думать об этом было рано. Я хотел было пояснить, что у меня частичная амнезия, но замахнувшийся дубинкой охранник не дал закончить. Но доктора, похоже, заинтересовали мои слова, и он остановил руку полицейского.

— И что же вы забыли? — равнодушным голосом спросил он продолжая заполнять какие-то бумаги. — Какое сегодня число? — задал он вопрос полицейскому.

— Третье мая две тысячи седьмого.

— А! Ну да. Спасибо. — И продолжил свои записи.

Как седьмого?! Это что получается, я в прошлом? Попаданец? Или, скорее, меня разыгрывают. Много кто знает о моем увлечении фанфиками с попаданцами.

— Ну так что вы забыли, мистер… — доктор посмотрел в личное дело, — Бейкер?

Даже если это розыгрыш, надо действовать как будто я попаданец. Если ошибусь, то просто поржу с друзьями, ну а если нет, то это избавит от многих вопросов.

— Я… — неуверенно начал я, — ничего не помню. Кто я, где я, почему заключенный и при этом в больнице. — Нужные слова получались легко, и даже те, которые я до этого не знал.

— Ещё один симулянт! –раздраженно рявкнул полицейский, и коротко замахнувшись выехал дубинкой мне по бедру.

— Ай! — воскликнул я, и, чтоб не выдать русский мат, сжал зубы.

–Офицер Дюкени! — повысил голос доктор, — прекратите избивать заключенных. По крайней мере при мне.

— Да ладно тебе, док! — подал голос чернокожий полицейский, до этого флегматично простоявший у двери. — Каждая обезьяна знает, что если заорать от первого удара Дюкени, то тут же влетит по второй. Как видишь эта тоже помнит, и нифига не забыла. Ясно, что симулянт. Не надо тратить на него время.

— Ладно, пошли дальше. После вечернего приема пищи отправить его в камеру.

Посетители ушли заперев за собой дверь. А мне осталось только лежать и думать. Для розыгрыша слишком реалистично, особенно этот удар. Черт! Как же больно!

Из новой информации только фамилия — Бейкер и дата. Но и этого не мало.

На дневной прием пищи пришел чернокожий полицейский, прикатил стол на колесах с едой, оставил поднос, сказал, что заберет через десять минут. Еда оказалась неожиданно вкусной, а я голодным, так что справился в срок. Ужин прошел аналогично. А потом меня отвели в камеру.

— О, Флинт, здорово, приятель! — с неподдельной радостью встретил его сокамерник. — Ты как?

— Э-э… Нормально. Вроде бы, — неуверенно добавил я. А потом, оглянувшись на решетку и убедившись, что охрана ушла, сказал: — понимаешь, я ничего не помню.

— Как так? Ты чего, — сокамерник от этой новости сначала удивился, а потом начал злиться, — сдрейфил?! Решил соскочить в последний момент, да?

— Ты о чем это? — в свою очередь удивился я.

— Ах ты хрен лысый! Мало я тебе врезал. Ну ничего, сейчас еще добавлю.

Услышав про лысого я непроизвольно потрогал голову. Волосы на незакрытой повязкой макушке были длиной не менее сантиметра. Но от касания к повязке, я вспомнил о ране, которую она закрывает, и начал понимать кто мне её «врезал».

— Так это из-за тебя что ли я нихрена не помню? — в свою очередь начинаю злиться я.

— Уоу-оу! Приятель, успокойся, — начинает верещать этот тип. Однако это злит меня ещё сильнее, при этом начинает подрагивать кровать. Надо сказать, что к ней никто не прикасался, она, как будто, дрожала в ответ на мою ярость. Осознав этот момент, я внезапно успокоился. Кровать перестала дрожать тоже. Ещё одна странность.

— Ну-ка, рассказывай, о чем мы с тобой договаривались. Кстати, не подскажешь как тебя зовут? И меня за одно.

— В натуре, — по-русски сказал он, и продолжил по английски, — похоже ты действительно все забыл. За тот удар я уже извинился. А по поводу имени, зовут меня Алексей Сицевич, а тебя Флинт Марко.

Услышав свое новое имя, я сразу вспомнил персонажа с этим именем, а именно о Сэндмэне, или Песочном Человеке. Однако в документах доктора я записан как Бейкер. Странно все это. Может такое погоняло?

— Хм-м. Допустим, — кивнул я. — Что на счет дела?

Сицевич нервно оглянулся на решетку.

— А ты точно все забыл? И про телекинез тоже?

— Телекинез? — от его тона сразу становилось понятно, что речь идет не об абстрактном понятии, а о чем-то не раз виденном.А если вспомнить кровать, дрожащую в ответ на мою ярость, то начинаешь понимать, что это ничуть не фантазии.

Я протянул руку в сторону конверта, лежащего на кровати, и пожелал чтоб он взлетел. Ничего не получилось. Затем, скорее интуитивно, чем осознанно, я направил к письму воображаемую руку, и взял его за уголок. Шоком стало не то, что этот уголок приподнялся, а то, что при касании к бумаге я ощутил все складки и неровности. Даже кожа пальцев не давала мне такую детализацию.

Бросив письмо, которое так и не смог поднять, я с увлечением стал щупать невидимой рукой все доступные поверхности. Не обошел вниманием и своего сокамерника.

— Блин, Флинт! –начал возмущаться он. — Прекрати это. Я же говорил, что меня бросает в дрожь от прикосновений чего-то невидимого.

Я отошел от парня, и продолжил исследование возможностей своего телекинеза. Получалось, что эта невидимая рука может протянуться не далее полуметра от меня, и предназначена, скорее, для осязания, а не для манипуляций. Но все равно это суперспособность. Хоть и куцая. Не сравнить с Джин Грей.

— Ну так что за дела у нас намечаются? — спросил я Алексея.

— А какие могут быть дела в тюрьме? — пожал тот плечами. — Валить отсюда будем.

— Понятно. И без телекинеза не обойтись?

— Нет. Свалить-то сможем, только далеко не убежим.

— Ясно, — кивнул я. — Что надо делать?

–Ты пройдешь к посту охраны, поближе к электрическому щиту, и телекинезом отключишь электричество. Потом бежишь во двор, там сейчас стоит грузовик, залазишь в него, мы выбиваем ворота и уезжаем.

— Ясно, — ещё раз сказал я. — Как думаешь, как скоро охрана догадается включить электричество обратно? Я бы на их месте в первую очередь проверил щиток.

— Да они же тупые. Хрен догадаются.

— Я бы не надеялся на это. Лучше достань заточку дюймовой ширины, и я устрою нормальное короткое замыкание. Вот тогда они пробегают в темноте подольше.

— Точно! Ну ты и башка! — похвалил Алексей. — Раньше ты не был таким умным.

— Похоже, что у меня от удара мозги на место встали. — Я ухмыльнулся показывая, что это шутка.

И еще то, что раньше я был электросварщиком со стажем в двадцать пять лет, — про себя добавил я.

После отбоя, когда охрана закончила обход, Алексей подошел к решётке и постучал по ней, набирая какой-то мотив. Слева чуть слышно кто-то сказал:

— Минутная готовность. У вас будет не больше трех минут. Ждите когда погаснет красный индикатор на камере.

Сицевич промолчал, и уступил место мне. По плану я должен телекинезом отжать запор на двери а Алексей ее откроет. Проблема была в том, что для того чтобы передавить пружину запора нужно гораздо больше усилия, чем для поднятия конверта. И до сегодняшнего дня было уже две попытки, закончившиеся неудачей именно из-за Флинта Марко Бейкера. Сам Сицевич не говорил, но мне кажется, что травму головы я получил после предыдущей неудачи. Поэтому меня очень нервировало то, что он стоял сзади. С другой стороны я нашел решение которое поможет нам в этот раз.

Прежний Флинт, почему-то пытался дотянуться до запора так, как будто невидимая рука это лишь продолжение обычной. Он просовывал левую руку между прутьев решетки, и тянулся к запору, недостающие пол метра компенсируя невидимой рукой. Разумеется дотягивался он лишь на пределе, где сил не хватило бы и на то, чтоб конверт поднять. Поэтому дальше следовало закономерное фиаско.

Я же решил действовать по другому. И не пытаться вновь дотянуться до запора, а воспользоваться телекинезом сквозь стену. Так расстояние до запора не превышает двадцати сантиметров. С помощью кровати я дотянулся до того места на стене с другой стороны которой находился запорный механизм. Однако, похоже, что бетон глушит мою способность, и сил повернуть его все равно не хватает. Вот осязание работает прекрасно, я могу в деталях разобрать устройство механизма. Вот дверь, вот сам запор, вот соленоид оттягивающий его, но вот повернуть запор не могу.

Надо что-то сделать, иначе этот псих Сицевич снова отправит меня в лазарет. Может подвести какой-нибудь рычаг? Жаль что без толку, сил у моего телекинеза все равно мало.

Стоп! А может не строить из себя тупого братка, и воспользоваться знанием электрики. Не зря же подрабатывал по этой специальности, причем не только розетки и выключатели ставил.

Значит так. В кабель-канале идет три кабеля. Один — освещение в камерах, он выключен. Второй — ночной свет в коридоре, он включен. И третий — питание соленоидов дверей этого крыла. Значит надо замкнуть фазные провода соленоида и ночного света.

Изоляция старой проводки была пересохшей, и крошилась довольно легко. Вскоре нужные провода были замкнуты, и за пару секунд до отключения индикации видеонаблюдения, все замки дверей нашей ветки камер открылись.

— Молодец.И чего раньше так не сделал? Похоже, что мой удар пришел на пользу, –напомнил о своем существовании сокамерник.

— Чего? — решил я проявить возмущение с удивлением.

— Э-э… У нас три минуты, — соскочить с темы Алексей. — Побежали.

И вовремя. Заметившие, что двери камер открылись заключенные стали выходить и создавать помехи в передвижении. Но до лестницы добежали без задержек, по пути к нам присоединились ещё трое. Внизу мы уперлись в дверь закрытую с той стороны на засов. Для меня это преградой не стало. За следующей дверью был пост охраны и тот самый щиток. В смотровое окно двери было видно охранника смотрящего что-то по телевизору.

— Давай заточку, — попросил я Алексея. Зэковский нож был из куска металла заточенного на манер короткого кинжала. Я положил его на пол, и дальше двигал при помощи телекинеза. Сначала нож прошел в щель под дверью, затем поднялся на уровень моих глаз, потом пролетел между прутьев решётки отгораживающей пост охраны от коридора. Дверка щитка тихо открылась и нож взлетел внутрь. Изоляция вводного кабеля была намного лучше той, что чистил я перед этим, а значит оголить провод было труднее. Но заточка ножа была качественной, и вскоре два фазных провода смотрели друг на друга голой медью.

Громкий треск и сноп искр сопровождали отключение электричества. Уже в темноте я отодвинул очередной засов, и толпа заключенных понесла меня вперёд, стараясь при этом не шуметь.

Как оказался возле грузовика я не заметил.А в кабину меня затащил Сицевич. За рулем сидел незнакомый парень. На мой вопросительный взгляд Алексей пояснил, что тот профессиональный водитель. Я пожал плечами и стал наблюдать как открываются ворота. Чуть в стороне лежали два тела в форме охранников. Надеюсь живые.

Водитель завел двигатель только тогда, когда ворота полностью открылись, и сразу же начал движение вполголоса ругаясь на тему, что надо прогревать мотор.

Вот и все, побег совершён. Успешно или нет покажет время, надо ещё оторваться от погони, которая началась только через десять минут движения. Надежда была только на водителя.

Вскоре по нам стали палить. Это сильно меня нервировало, но делать нечего. Поездка закончилось закономерно. В какой-то момент водитель резко завалился на руль и стал падать влево туда же поворачивая машину. Затем были кювет и дерево.

Каким-то чудом мы с Алексеем не вывалились через разбитое лобовое стекло. Однако выходить из кабины, из-за заклинившей двери, пришлось и именно через него. Дальше был бег. Когда и куда свернул Сицевич я не заметил. Очень скоро стало подводить не тренированное тело, и меня догнала одышка. Я стал помогать себе телекинезом. Тем не менее погоня с собаками не отставала. Ну, хоть стрелять перестали.

Вскоре впереди показался забор. Вроде бы на нем даже предупреждающая табличка была. Читать было некогда, но это был шанс. С помощью телекинеза я смогу быстро перелезть через препятствие, в отличие от преследователей.

Так и вышло. Быстро перебравшись через препятствие, я побежал дальше, но не сделав и десяти шагов провалился в яму, да ещё по пути умудрился стукнуться головой, причем именно тем местом, куда меня отоварил Сицевич. Похоже, что это провал.

Без сознания я пробыл недолго. И, придя в себя, я понял, что все ещё свободен. Не смотря на звон в ушах, в первую очередь, я нашел глазами преследователей, они стояли на краю бетонной ямы и молча пялились на меня, не делая попыток спуститься и поймать меня.

Я, не отводя взгляда от полицейских, сделал пару шагов назад, оказавшись на верху кучи песка. Тут у меня перед носом пронеслась светящаяся гудящая хрень, потом ещё одна и ещё. Подняв взгляд на верх я понял, что попал. Попал во всех смыслах. Это была некая установка для проведения опытов по ядерной физике. И она раскручивалась все сильнее и сильнее. Вскоре меня окружала сплошная светящаяся стена, и шансов прорваться сквозь нее не было.

Я вспомнил эту сцену из фильма про человека паука. Вроде бы третья часть. Сейчас мое тело превратится в песок, а потом, может быть, я стану песочным человеком. Или не стану. Быть может здесь останется просто песок, или Флинт Марко вернется в свое тело. А может случится ещё какая-нибудь фигня.

Постепенно мое тело стало зудеть. Хотелось чесаться, но я понимал, что это не поможет. Вскоре зуд превратился в жжение, а за тем я увидел как мои пальцы превратились в песок, который стало уносить ветром. За пальцами растаяли ладони, а за ними последовало остальное тело.

Глава 2

Не смотря на сводящую с ума боль, я так и не потерял сознание. Просто в тот момент когда начала рассыпаться голова, я вспомнил о телекинезе, и стал с его помощью сопротивляться воздействию установки. Механизм оказался сильнее, но определенную пользу мое сопротивление принесло.

Когда пришла очередь разрушаться мозгу, то я стал вспоминать жизнь Флинта Марко. На самом деле его звали Уильям Бейкер, а Флинт Марко — выдуманное имя. С трех лет жил без отца, с частенько выпивающей матерью. В школе состоял в футбольной команде, откуда ушел по просьбе друга — мелкого бандита. Когда он сказал тренеру, что уходит, тот в ответ оскорбил его, за что получил по морде. В итоге Уильяма выгнали из школы, открыв прямую дорогу в криминал.

У него была, то есть не была а есть подружка Кэтрин, которая растит его дочь. Проблема в том, что у Кэтрин есть большой долг перед бандитом, и работа с маленькой зарплатой. А значит, что сейчас они живут впроголодь, или залезли в еще большие долги.

В общем обычная жизнь без перспектив. Даже способность к телекинезу не помогла ему. Хорошо хоть он не говорил о ней никому.

Когда от тела ничего не осталось, мне тоже нечем стало заняться, и я стал ощупывать невидимой рукой окружающее пространство. К сожалению в прямом доступе был только песок, а за пределы этой центрифуги выйти не получалось. Пришлось ждать когда она остановится, и лишь тогда идти к выходу из ямы.

Поднявшись до середины склона, я задумался: а как я вижу?. Дело в том, что без тела у меня нет и глаз. А значит ориентация в пространстве должна быть затруднена. Однако я вижу, причем больше чем раньше. До этого дня при взгляде на траву я не видел никакого сияния. Теперь вижу. Или не вижу, видимо переключаясь на обычный спектр восприятия. Ладно. Разберусь с этим позже.

Для начала надо определиться с планами. Тут не трудно — надо помочь дочке Флинта. Негоже оставлять родную кровь без помощи. Другой вопрос — как помочь. Проще всего дать денег Кэтрин, чтоб хватило и погасить долг, и на нормальное проживание. Только если она погасит сразу весь долг, то кредиторы могут подумать, что она может достать ещё денег, и придумают другой долг. Ну да, скорее всего так и будет. Значит надо организовать ежемесячные переводы, типа алиментов, но чтоб не хватило шиковать, лучше если не смотря на помощь у Кэтрин даже мысли не было оставить работу.

Значит сперва надо достать денег, потом открыть счет в банке, и организовать ежемесячные переводы на счет Кэтрин долларов по триста. И так, лет на пятнадцать вперед. Умножаем. Понадобится тысяч пятьдесят пять. Где взять такую сумму? Уж точно не заработать. Значит украсть. Банки грабить не вариант, особенно с учетом того, что потом эти деньги к ним же нести. Лучше я каких-нибудь наркоторговцев пощипаю. Так и свою совесть уговаривать не придется.

Вот только такую операцию без тела не провернуть. Похоже, что придется обзавестись телом. Пройдя обратно к куче, я прижался к песку и стал формировать из него тело. Это было не трудно, так как подсознание помнило каким должно быть мое тело. Вскоре из песка вылезла голова, за ней шея и плечи, за тем и остальное тело. Однако результат мне не понравился, из песка получилась лишь анимированная песчаная скульптура. Каким образом эту кучу песка превратить в человека как в фильме я не представлял.

Сев обратно на песок я задумался. Флинт Марко не был гением, а значит не придумывал какой-то особенный метод, он, скорее, действовал инстинктивно. Как там было в фильме? Сначала зашевелилась одна песчинка, но скорее всего таких было много, но показали одну. Потом эти песчинки ручьями потянулись к центру кучи. Вот оно! Зачем это нужно, если сам сидишь на песке? Похоже, что собирались «родные» песчинки.

Что было дальше? А дальше из песка выходит ущербная голова, но, похоже, Песочному человеку не хватило концентрации и фигура развалилась. Вторая попытка была более успешной. Но тело получилось грубым, без деталей. И кулон с фотографией дочки, как элемент мотивации. Вроде все вспомнил. Очередная странность: как легко я вспомнил сцену рождения Песочного человека из фильма просмотренного четверть века назад. Ну да ладно.

Сейчас мне нужно собрать все «свои» песчинки. Проведя невидимыми руками по окружающему песку, я почувствовал множество тусклых искорок, причем даже те, что лежали далеко за пределами досягаемости телекинеза. Такие искорки были и во мне, то есть в сформированном из обычного песка теле. Присмотревшись к ближайшей искорке я заметил, что это песчинка, но она была окружена таким же сиянием как и трава растущая из щели между бетонных плит склона, но немного другого оттенка. Похоже, что это и есть мои запчасти. Я сосредоточился на всех искорках и «позвал» их к себе.

Те песчинки, что были подальше, стали собираться в ручьи, и потекли ко мне, а те, что в досягаемости моего телекинеза, взлетали и прилипали к моему телу. Вскоре все сияющие песчинки были во мне, и я заменил ими простые. Теперь для удержания формы тела хватало и меньшей концентрации. Я встал на ноги и сделал пару шагов. Из меня высыпалось еще немало не «родного» песка. И тело стало меняться. Вместо песка тело покрыла обычная кожа, даже волосы появились. Но стоило обратить на это внимание, как изменения прекратились. Что это было? Я разглядел себя. С возможностью видеть без помощи глаз плюс осязание телекинезом, позволило рассмотреть себя с необычайной детальностью. Со стороны я выглядел как обычный мужчина среднего телосложения, с намечающимся пузом, но пока без излишеств. Волосы русые, покрытые песком, глаза серые тоже в песке. Да и кожа покрыта песком, как будто я хорошо повалялся на пляже после купания. При более близком взгляде было видно, что более крупныепесчинки медленно погружаются под кожу, состоящую из мелкого песка, скорее даже пыли. Из этой же пыли формируются волосы.

Интереснее дело обстояло с цветом волос, глаз да и остального тела. Поначалу мне показалось, что это просто песчинки нужного цвета, но при детальном рассмотрении выяснилось, что весь песок и пыль имеют серый и светло-коричневый цвета разных оттенков. А цвет пылинкам придавало сияние переходящее в визуальный спектр с нужным цветом. Главное, что этот эффект был стабильным. Хоть и зависел от подсознания.

Я расслабиться и позволил изменениям завершиться. И каково же было мое удивление, когда под конец на мне сформировались трусы. Обычные боксеры с широкой резинкой. Но о них позже. А сейчас, когда все крупные песчинки спрятались под кожу, можно сказать, что получился не Уильям Бейкер который Флинт Марко. У него были каштановые волосы, голубые глаза и спортивное телосложение. У меня же сейчас светло-русые волосы, серые глаза и среднее телосложение. И лицо совсем другое. Мое, старое лицо из прежней жизни. И трусы тоже оттуда. В таких я ходил по квартире когда гостей не было.

Хм-м. А как мне перед Кэтрин появиться? Она же не поверит, что я Флинт. Как бы мне сделать его лицо? Так, я же состою из песка? А это субстанция пластичная. Значит попробуем. Скулы у него пониже, подбородок пошире. Наверно. И на сколько? Пока сделаем так. Нет надо обратно.

Это похоже на режим создания персонажа в игре Sims, только нет синхронизации между правой и левой стороной. Закономерно, что не будучи скульптором — запорол лицо. И как это поправить я не знал. Вздохнув я снова расслабился и стал ждать когда подсознание все поправит. Прошла минута, две, пять, десять. Изменений не было. Это мне теперь с таким лицом ходить что ли? Да ну нафиг! Это же Марвел, мир детских комиксов. Должен быть способ все поправить без сильных напрягов. Нет, лепить скульптуры научиться надо, это по любому пригодится, но должен быть способ вернуть основное лицо не пытаясь вылепить его. А то я как тот оборотень, который забыл как вернуть человеческий вид. А всего-то надо было вспомнить себя человеком.

А ведь действительно. Так, какие там у меня были ощущения в теле Флинта? Вот я проснулся в лазарете, вот обедаю, и вижу, что руки не мои.Но это уже не так удивляет, но присутствует легкая брезгливость. Нет, это неудачное воспоминание. Так, вот я в камере, и узнаю про телекинез, а потом начинаю все щупать. Вот оно! Самое полезное воспоминание. Ведь кроме окружающих предметов, я изучил и себя.

Стоило вспомнить ощущения при исследовании себя будучи Флинтом, как я почувствовал, что мое тело оплыло, превратившись в безликую песчаную скульптуру, а за тем превратилось в Флинта Марко в оранжевой тюремной робе.

Вот так номер! Нет, то, что я теперь выгляжу как Флинт — это хорошо. Но тюремная роба — это перебор. Попробуем ещё раз.

Теперь я вспомнил о том как в последний раз гулял в парке после парада девятого мая. Тогда у меня было на удивление хорошее самочувствие. Тело снова оплыло и превратилось в русского мужчину в серой куртке и темно-синих джинсах.

Работает! Я улыбнулся. В таком виде уже можно и на людях показаться. А теперь попробую превратиться снова в Флинта, но уже в нормальной одежде. Для воспоминания об одежде я выбрал момент, когда молодой Бейкер, уже называвший себя Флинт но без фамилии Марко, поднял денег на грабежах и приоделся. Именно в этом виде он познакомился с Кэтрин.

Тело снова оплыло и превратилось в парня девятнадцати лет, в кожаной куртке, чёрных брюках и модных ботинках.

Ого! Выходит мне не обязательно выглядеть на свой возраст. А ну-ка! Что бы вспомнить из своей русской молодости? О! Я помню момент когда я после армии устроился работать, и получил первую зарплату. Конечно же потратил половину на одежду. Вещи были дешевые, и долго не проходили, но выглядел я в них неплохо.

Снова знакомые ощущения, и на куче песка стоит другой молодой парень. Симпатичный, хоть и худощавый. А может к этой голове приделать лицо Флинта?

Эта задача оказалась гораздо сложнее, чем все предыдущие. Но простого и быстрого решения найти не удалось. Оставалось только тренироваться. Больше часа я потратил на попытки удержать тело, и при этом изменять лицо. В итоге я научился ограничивать область изменений только на лице. Мог же канонный Флинт превращать руки во всякие дубинки.

И вот, после всех мучений, на куче песка стоял молодой парень спортивного телосложения, с волосами и в одежде молодого Флинта Марко, но только с русской душой. И лицом.

Сделав шаг в сторону ступенек, ведущих из ямы, я заметил как что-то блеснуло в песке. Это был кулон с фотографией дочки Флинта. Такую улику оставлять не следует. Забрав находку, я вылез из ямы и направился к забору. У самого ограждения я решил не останавливаться, и исполнить трюк как жидкий металл из терминатора. Но получилась ерунда. Нет просочится-то сквозь рабицу я смог, но для этого пришлось перейти в песчаную форму. А это не всегда удобно.

Оказавшись за пределами полигона, я задумался куда идти. Судя по памяти Флинта, я нахожусь неподалеку от Саванны, города на восточном побережье. До Нью-Йорка полторы тысячи километров, это десять суток непрерывного бега. Надо искать транспорт. А пока стоит направиться в сторону побережья.

Пройдя пару километров, до меня дошла мысль о том, что, судя по всему, с выносливостью у меня проблем нет. А значит имеет смысл трансформировать себя в кого-нибудь быстроходного, а еще лучше летающего. Хотя, наверно стоит, для начала, освоить форму песчаного облака.

Для этого я сел на землю и перешел в песчаную форму. Затем стал постепенно ослаблять контроль над песчинками, от чего стал рассыпаться бесформенной кучей. Иногда порывы ветра уносили отдельные песчинки, но мне удавалось вовремя поймать их, и вернуть к остальным.

В моем понимании, форма облака не означает отсутствие контроля, наоборот, шансов потерять родные песчинки гораздо больше. Поэтому с особой осторожностью, я стал поднимать их по одной, старательно удерживая расстояние между ними не больше сантиметра.

Песчинки были частью моего тела, поэтому являлись проводниками энергии моего телекинеза. Правда радиус контроля у каждой из них не превышал десяти сантиметров. То есть, в идеальных условиях, я могу увеличиться в объеме и заполнить не малых размеров склад. Но пока я лежал на земле увеличившись в десять раз, но вытянувшись в длину. А всему виной ветер, так и норовивший унести от меня родные песчинки, и, вроде бы, таки унесший несколько штук. Ну да ладно, это не критично. Я, конечно, не могу сосчитать точно, но предполагаю, что несколько десятков а то и пара сотен миллионов песчинок во мне наберется. Представляете какой нужен контроль? К сожалению он идет в ущерб силе. Раньше я мог приподнять конверт, теперь для этого надо задействовать силу пары тысяч песчинок. Хотя… Раньше у меня не было возможности посчитать усилие в песчинках, так что сравнивать, фактически, не с чем. Но сейчас, задействовав все песчинки, ну, или хотя бы большинство, я могу дать усиление до тонны. Правда для этого придется принять форму колонны не выше табуретки.

Но тем не менее, в данный момент мне не хватает сил контролировать родной песок на сильном ветру. А значит никаких уменьшений плотности.

Я прижал свое растянувшееся на ветру тело к земле, а за тем, воспользовавшись этим же ветром, скатал его словно ковровую дорожку. Из получившегося рулона, я встал в песчаной форме, которую тут же превратил в выбранную основную форму –молодого Флинта с русским лицом. Надо бы выбрать себе новое официальное имя.

Дальнейшее движение продолжил бегом. Благо бегать Уильяма в школьной футбольной команде научили на совесть. Правда так бегают на короткие дистанции, и обычный человек не сможет поддерживать подобный темп достаточно долго, но мне нынешнему это не составит проблем.Тело из песка двигается не при помощи мышц, а за счёт телекинеза. Значит уставать нечему. Другой вопрос — откуда берется энергия для этого? Вот на него-то у меня ответа нет.

Через полчаса показалась пустынная дорога. Я свернул по ней на север, и ещё через час вышел на шоссе с довольно плотным движением, по которому пошёл на восток.

Из-за обилия свидетелей, мне пришлось сменить темп бега на более медленный.Но вскоре рядом со мной остановился грузовик.Видимо скучно водителю, раз решил взять попутчика. Я отказываться не стал, охотно присоединился к нему.

— Куда двигаешь? — спросил водитель, а потом представился: — меня дядя Джо зовут. Знаешь? Как русского царя.

— А я Билл. Ты про Сталина говоришь?

— Ну да! А ты знаешь другого царя Джо?

— Не знаю. Но Сталин не был царем. Его должность называлась председатель совета министров. Это что-то вроде премьер министра в Англии.

— Какая разница, если выше него никого не было, значит царь!

Вот в таком ключе и шел дальнейший диалог.

Джо высадил меня через час на остановке возле продуктового магазина. Дальше я двигался сам. Желания покушать я не испытывал, но вот сонливость подступала. Еще бы, проснулся я в этом мире чуть меньше суток назад, и с тех пор не отдыхал.Надо было найти место и отдохнуть. Или… А может совместить приятное с полезным? Всего-то надо найти стоянку грузовиков, там найти фуру которая идет в Нью-Йорк и забраться в неё.

Поспрашивав прохожих я добрался до стоянки, а там у охраны узнал про нужные. Оказалось, что таких бывает достаточно много, но я подошел поздновато, и основная масса уже уехала. Остался автовоз и цистерна с какой-то химией.

Второй вариант меня совсем не устраивал, а первый скорее всего не устроит водителя. Но сперва надо посмотреть.

Автовоз был загружен восемью автомобилями Шевроле Тахо. Водитель возвращался из мотеля, волосы под кепкой блестели, как будто он недавно принимал душ. Но главное то, что лишь посмотрев на него и разглядев выражение лица, я понял, что смысла просить о чем-то этого человека нет. Все равно откажет. Даже если не откажет — мне самому будет неприятно его общество. Значит надо искать другой вариант.

Я отошел к скамейке стоящей под кустом с права от входа в мотель, и сел на нее. Вообще-то садиться мне не обязательно, но слишком долго стоящий человек может вызвать вопросы.

С этого места было хорошо видно въезжающие на стоянку грузовики, но сама стоянка оставалась с боку вне поля зрения. Но это для обычного человека. У меня, как я уже упоминал, настоящих глаз не было. И смотрел я во все стороны сразу. Смотрел но не видел. Не смотря на возможность, сознание не было готово к такому, и воспринимало только тот ракурс, который привычен для обычного зрения. Остальное круговое зрение оставалось в категории «боковое зрение». Вот именно им я и заметил человека, идущего к автовозу и оглядывающегося по сторонам. Но не так, как когда кого-то ищут, а, скорее тогда, когда смотрят нет ли лишних свидетелей.

Увидев что-то интересное, я сразу перевел внимание на него. Благо поворачивать голову для этого было не нужно. Это был парень в спортивном костюме, в руках у него был пакет. Настороженно оглядываясь, он подошёл к автовозу и вопросительно посмотрел на водителя. Тот кивнул. Парень залез на платформу ко второй с конца машине в верхнем ряду, открыл багажник и закинул пакет туда. Затем, закрыв багажник спрыгнул на землю и ушел по своим делам.

В это время водитель делал вид что занят. Он открыл капот тягача и стал что-то там делать.

Я ещё не осознал, что собираюсь сделать, как мое тело рассыпалось кучей песка, а потом тонким ручьем перетекло под грузовик. Оттуда песчаная струя поднялась вверх, ненадолго уплотнилась и открыв багажник затекла в машину, закрыв за собой дверь. Этот маневр, начавшийся как инстинктивный порыв, я взял под контроль ещё на стадии перемещения под грузовик, и дальше двигался уже сам, как-то отстраненно управляя своими действиями. Эти ощущения были для меня внове, но скорость реакции и принятия решений мне понравилась.

Когда автовоз начал движение я лежал на заднем сиденье Шевроле Тахо, и ждал когда мы покинем Саванну. В салоне автомобиля было жарко и душно, но меня это не напрягало. Я лишь каким-то чутьем ощущал температуру, и даже мог соотнести это чувство с воспоминание о жаре и духоте. Вообще-то мне и дышать не нужно было. И лёгкие у меня были только для работы голосовых связок.

Глава 3

Нью-Йорк. Этот город был для Уильяма Бейкера особым. Это была его родина, где он родился и вырос. Здесь живут его мать и дочь. Он желал для него только хорошего, и даже своим преступлениям он отводил сакральный смысл. Грабя очередную жертву, Уильям думал, что однажды у властей переполнится чаша терпения, которую он регулярно пополнял, и они устроят грандиозную чистку Большому Яблоку, и избавят его от преступности. Он был готов к тому, что тогда зачистят и его самого. При этом Уильям иррационально мечтал о том, как хорошо ему, честному человеку, будет жить после этой чистки.

Автовоз приехал в Нью-Йорк в конце рабочего дня, а к автосалону когда уже стемнело. Выйдя из машины я перетек под прицеп и стал ждать.

Все дело в том, что в пакете подброшенном парнем в спортивном костюме, лежало четыре брикета с белым порошком. Что это за порошок я не знал, но мог предположить. Логика простая, какой белый порошок могут перевозить контрабандой? Как минимум дорогой. Но я думаю, что это героин или другой наркотик. А у наркоторговцев деньги водятся, и не мало. Если конечно это не низовой уличный продавец, который, зачастую, и сам сидит на игле.

В общем, я думаю, что этот пакет заберет какой-нибудь курьер, и отвезет оптовику. А у таких должна водиться наличка, которую я могу забрать себе и положить в банк для Кэтрин.

Курьер приехал через пару часов, после того как стемнело. Безошибочно найдя пакет он забрал его и направился к своей машине поставленной в тени. Я, в виде песчаной струи, змейкой опередил его и забраться в машину через открытое окно, и залег между сиденьев.

Ехали мы минут двадцать, это, для ночного города, приличное расстояние. Финишной точкой, судя по приглушенному грохоту басов, оказался какой-то ночной клуб. Сюда уже так свободно я войти не мог. Даже струю песка бы заметили, а мне не хочется заявлять о себе, да ещё и в роли грабителя со сверхсилой. Пришлось оббежать вокруг здания в поисках открытой форточки. Такие обнаружились на задней стене, и это не смотря на обилие коробочек кондиционеров.

Я проник в окно на втором этаже, и оказался в уборной. Приняв вид русского Флинта, я направился было к двери, но задумался, а зачем мне засвечивать свой образ? Он мне нравится, но бандиты могут начать искать его, лишив меня возможности свободно пользоваться им. Значит нужен другой вид. Но образ Флинта могут узнать, и по нему выйти на дочку и на мать. Это тоже неприемлемо, значит нужен образ другого человека. Жаль, что такого образа у меня нет, придется использовать маскировку.

Немного подумав, я превратился в себя прежнего в спецодежде сварщика. Маска в комплекте была, но сквозь её темное стекло ничего не видно. Можно, конечно, поиграть с прозрачностью, но сейчас не время для этого. И так влез в это логово не подумав о маскировке. Но если не могу скрыть лицо, то могу его изменить. Даже слегка изуродовав. Сильно менять не стал, просто немного притопил скулы и подбородок, приподнял уголки глаз и увеличил крылья носа. Мда… Как теперь просто стать другим человеком.

Тут до меня дошло, что я конкретно туплю. Маска-то из моего песка, а значит я могу видеть прямо ею. Попробовав этот трюк, мне захотелось хлопнуть себя по лицу. Вот что значит привычка. Ну да ладно. Зато понял, что могу менять внешность.

Выйдя из уборной я отправился искать лестницу вниз. Быстро найдя искомое, я пошёл в подвал. На удивление никого по дороге не встретил. Не считая одной девушки с низкой социальной ответственностью, судя по внешнему виду.

В подвале мне встретился знакомый курьер выходящий из помещения с толстой дверью. Он удивленно посмотрел на меня и, пожав плечами, прошел мимо. Я так думаю, что мне нужна и именно эта дверь. Подойдя к ней я вежливо постучался.

— Чего надо? — некультурно спросили меня, даже не открыв дверь. Сломать её тихо не выйдет, надо попробовать открыть телекинезом. Приложив ладонь к замку я стал ощупывать его изучая устройство. Но оказалось, что запирал дверь не он, а мощная задвижка. Сдвинуть ее не удалось, похоже, что для этого придется использовать песок, но так его могут увидеть. Конечно со мной его не свяжут, но это пока, а вдруг мне придется еще где-то засветиться с ним? Тогда сложить одну манипуляцию песком с другой не составит труда.

Надо бы как-то заглянуть внутрь, но чтоб меня не заметили. Попробовать что ли войти внутрь без песка?

Затеяв этот трюк, я не подумал о том, что отделившись от песка я потеряю над ним контроль. Хорошо что в этом коридоре нет камер. Вот бы оператор удивился, что сварщик, стоящий у двери босса, вдруг рассыпаться песком. Но зато увидел обстановку. Справа от двери на диване сидят два молодых крепких парня, и смотрят телевизор. На противоположном от двери конце комнаты, за столом сидел третий парень и вел какие-то записи. Больше никого не было.

Не став возвращать человеческую форму, я песчаной струёй просочится под дверь, и сразу же перетёк под диван с качками. Из-под дивана я переместился за спину «боссу», который из-за своих записей не увидел, что за его спиной выросла фигура неведомого сварщика. И разумеется не смог избежать удара по темечку.

Надо отдать должное качкам, они, услышав стук удара головы босса об стол, сразу посмотрели в сторону звука, и при этом потянулись за оружием. Отоварив босса, я сразу же двинулся к ним, и даже смог оглушить кулаком ближайшего ко мне. Но вот последний успел достать оружие, и начал стрелять в меня.

Пули оставляли на мне небольшие песчаные кратеры, и ощутимо толкали назад. Но никакого другого дискомфорта не доставляли, а места попаданий зарастают за десяток секунд. Но то, что парень успел высадить в меня весь магазин, совсем не его заслуга, а моя. Я намеренно позволил ему стрелять в себя, для того, чтобы получить представление о том, насколько опасно для меня огнестрельное оружие. Результат проверки короткоствола меня устроил, а значит стрелок больше не нужен.

Нет, убивать я никого не собирался. Все же моральный запрет на убийство во мне никуда не делся. Хотя я и понимаю, что от некоторых неадекватных садистов имеет смысл избавляться кардинально. В общем этих бандюков я просто связал, и надел на их головы пакеты из-под еды.

В этот момент кто-то громко постучался в дверь.

— Эй, парни! Джейкоб! У вас все нормально? Кто стрелял?

Вот об этих последствиях стрельбы я не подумал. Пришлось сдвинуть засов и открыть дверь. Потом поймать за руку паникера и затащив в комнату оглушить, и присоединить к его коллегам.

Затем я начал методичный обыск. Шкафы, ящики стола, карманы бандюков, а под конец и сейф были мной выпотрошены. Содержимое разложено на столе и диване. Не чтобы я искал что-то конкретное, в общем-то меня интересовали только деньги, которых здесь набралось почти восемь тысяч, но найдя в кармане одного из качков знакомый по прошлой жизни корейский слайдер, я решил посмотреть какие еще телефоны у них водятся.

В итоге оставил себе пару, только симки выложил на стол. Ещё один вопрос о котором я не подумал заранее, это паспорт. На мысль о нем меня натолкнули водительские удостоверения из карманов наркоторговцев. Помнится, в этой стране они могут сойти за удостоверение личности. А без него у меня могут быть проблемы с любым патрульным. Не то чтобы они будут фатальными, скорее просто вынудят скрываться или засветить песок. Может взять один из этих? Точно! И о отредактировать лицо, чтоб быть похожим на фото. Выбрав более менее похожего на меня парня по имени Уильям Свон, я сел на против него, и стал по образцу менять себя.

Запороть лицо я не боялся, так как была возможность отката. Так, форма глаз — вроде похоже. Лоб и скулы — сойдет. Нос — получилось неплохо. Подбородок тоже. Хм-м. Что-то не очень похоже получилось. Значит попробуем по другому.

Я стал ощупывать лицо Билла, стараясь не упустить ни одного нюанса. Это было не трудно, так как не смотря на то, что щупал я руками, но осязание-то у меня телекинетическое. А значит я смог скопировать лицо парня вплоть до последней волосинки. Вот и открылся новый способ применения своего дара. Теперь надо научиться «надевать» это лицо без помощи оригинала.

Небольшой опыт смены внешности у меня уже был, и через пол часа я мог успешно становиться Биллом Свон. Но пока мне еще нужна личина «неведомого сварщика».

Положив удостоверение и гаджеты вместе с деньгами в пакет, в котором недавно курьер принес наркотики, я направился на выход.

Остановившись у двери, я подумал, что в коридоре могут оказаться ещё люди, которые могут мне помешать, а значит надо снова исполнить трюк с заглядыванием сквозь дверь. Отставив пакет в сторону, я заранее перейдя в песчаную форму высунул голову сквозь дверь. Однако мои опасения не оправдались, в коридоре было пусто. Зато на глаза попались дверь с изображением писающего мальчика. То что нужно.

Не то чтобы мне нужно было облегчиться. Сейчас мое тело вряд ли можно назвать человеческим, и по «этим» делам в туалет мне ходить не нужно. Как и есть, и пить. Из человеческого мне нужен только сон. Это и было основным занятием во время поездки из Саванны в Нью-Йорк.

Сейчас же мне захотелось облегчить карму конкретно этими торговцам, не дав им отравить кучу людей. Я вернулся к столу, взял складной нож одного из качков, достал ещё один бумажный пакет из-под еды, сложил в него весь подозрительный белый порошок, и, прихватив свой пакет отправился в уборную. Где благополучно спустил его в унитаз. Порошок, а не деньги.

После этого пошёл на второй этаж, к знакомому окну, через который благополучно покинул ночной клуб.

Время было ночное, банки закрыты. И я решил прогуляться пешком до моста Верразано. В Бруклин я перешёл уже после рассвета. На всем пути по Статен-Айленд мне не попалось ни одного местного гопника, лишь несколько раз проезжали патрульные машины. Может это от того, что я передвигается по оживленным, даже для ночного времени, главным улицам?

Для банков все равно было ещё рановато и усталости я не чувствовал, поэтому я решил продолжить свой путь пешком. Эти места я, более-менее знал из памяти Флинта, поэтому смог кое-где срезать и прийти в Квинс еще до обеда.

Банк, на счет в котором переводят зарплату Кэтрин я знал, и вышел прямо к отделению. Процедура открытия нового счета и пополнения его на семь с половиной тысяч оказалась не особо долгой. Там же я оформил договор на ежемесячный перевод на счет Кэтрин по триста долларов.

Выйдя из банка, я выдохнул. Ненужное мне действие было психологически необходимо. В первую очередь я боялся, что у меня потребуют подтверждения об источнике денег, но пронесло. На самом деле я не знаю, есть ли у них в правилах требование о подтверждении. Вот и нервничал. Во вторую очередь у меня нет ни какого документа для подтверждения личности, но я надеялся, что можно открыть номерной счет. Так и вышло. В третьих –это мир Марвел, в котором регулярно грабят банки, но, похоже, что у носорога, скорпиона и им подобных сегодня выходной.

До дома Кэтрин я дошел еще через полчаса. В подъезде сменил лицо на молодого Флинта и постучал в дверь. Дома никого не оказалось. Конечно, можно залезть в окно, помнится, у дочки сломан шпингалет на окне. Кэтрин даже пару раз просила Флинта починить его, но тому было плевать. Однако средь белого дня лезть в окно– это как-то не комильфо. Придется подождать, пока дочь придет со школы. Кэтрин, скорее всего, на работе.

Дочь появилась лишь через полтора часа, которые я провел очищая телефон от ненужной информации.

— Лиззи! — позвал я дочку. Только что заметил, что воспринимаю дочь Флинта как свою. Ещё одна странность. Но эта меня устраивает.

Элизабет резко повернулась и с подозрением стала разглядывать меня.

— Папа? — дошло до нее. — Но… почему ты такой молодой?

— Ш-ш… — приложил я палец к губам. — Не называя меня так.

— Но почему? — спросила она. А потом сама догадалась, и шепотом уточнила: — Ты сбежал, да?

— И это тоже, — подтвердил я. –Ты умная девочка. Но не все так просто. Мама на работе, да?

— Да, — подтвердила она.– Но обещала сегодня быть пораньше.

— Очень хорошо. Пойдем погуляем по парку, поболтаем.

— Пойдем! — радостно согласилась она и ухватилась за мою руку. То что её не пришлось уговаривать меня радовало, но как бы её не уговорил какой-нибудь урод. — Но только, Лиззи, я запрещаю тебе гулять с незнакомыми, которых не знаем я или мама.

— Ну, папа! Ой! — девочка закрыла рот рукой. — Короче я уже знаю про всяких маньяков.

— Знаешь? Ну и отлично. Ты кушать хочешь? — решил я сменить неудобную тему.

— Хочу.

— Пойдем тогда, зайдём в кафе Томсонов. Но сначала — смотри, — я повернулся в сторону кустов и присел перед дочкой. Затем, у нее на глазах сменил лицо.

— Ого! Это как?

— Это, как бы, часть моей новой способности.

— Ух ты! Суперспособность! Как у Человека паука! — восторгалась дочь. — Мой папа супергерой!

Последний вывод ввел меня в ступор.

— Почему это супергерой?

— Ну как? Ты же хороший! А значит суперзлодеем быть не можешь.

— Если быть объективным, то это для тебя я хороший. Для других могу быть и плохим.

— Ну папа!

— Хорошо-хорошо! — сдался я. — Буду антигероем.

— Это как?

— Это значит, что злодействовать не буду. Но и помогать всем подряд — тоже. Но если придет большая беда, то помогу супергероям.

— Понятно, — вздохнула дочь и улыбнулась.

— А вообще. Мне надо будет уехать на какое-то время, – Лиззи состроила обиженно-расстроенную мордашку. И я счел за лучшее пояснить сразу. — Суперспособность у меня недавно появилась, и мне надо освоиться с ней.

— А что она может?

— Я пока и сам мало понимаю. Поэтому — секрет. Пошли уже. Накормлю тебя.

После кафе мы заглянули в салон связи, купили новую симку для Лиззи. Потом прогулялись по парку.

Спохватились о времени, только когда солнце стало прятаться за домами. Значит Кэтрин должна была уже вернуться с работы. Излишне беспокоить её не стоило, поэтому мы поторопились домой. По пути я договорился с дочкой, что моя суперспособность это секрет.

— Даже для мамы?

— Да, даже для нее. Мы же не хотим, чтобы она волновалась?

— Не хотим, — вздохнула Лиззи.

В подъезде, у двери в квартиру, я вновь сменил лицо на молодого Флинта. Лиззи своим ключом открыла дверь, и мы вошли.

— Ты где была? — спросила Кэтрин из кухни. — Я же просила не задерживаться после школы.

— Я с папой гуляла! –с детской непосредственностью ответила дочь.

— Что?! — с кухни раздался грохот, а затем шаги, чуть ли не бегом прибежавшей Кэтрин.

Прокрутив в голове воспоминание о фильме, я ожидал увидеть уставшую, некрасивую сорокалетнюю женщину. Неухоженную и переставшую следить за собой. Воспоминания же самого Флинта о ней были эмоционально окрашены, и по ним получалось, что милая и стройная девушка, за которой он ухаживал, после рождения дочери превратилась в толстуху, от вида которой у него было чувство разочарования и толика брезгливости. Особенно, когда она намекала на близость. Сейчас же, своими глазами я увидел невысокую, симпатичную двадцатисемилетнюю девушку с уставшим лицом. Стройняшкой она, конечно, не была, но и толстой её называть нельзя. Зато фигура у нее была что надо. Формы так и притягивали взгляд. Что ещё надо было Флинту? Или у него был какой-то выверт в голове из-за того, что его мать боялась потолстеть, и поэтому постоянно сидела на диетах?

Когда Кэтрин увидела меня, то на лице у нее отразилась ярость.

— Ты не можешь сюда приходить. Не после того, что ты сделал, — почти прошипела она. — К тому же нас регулярно навещают из полиции.

— Успокойся, Китти! –так назвал ее Флинт когда у них был конфетно-букетный период. Сокращение было банальным но ей нравилось. И сейчас я назвал её так, надеясь напомнить, что с Флинтом связанны не только плохие воспоминания, но и немало хороших. — Мне меньше всего надо чтоб у вас были проблемы. И сейчас я хотел лишь повидать дочь и тебя. А потом уеду. Может даже из страны.

— Из страны? — удивилась она. — Но куда?

Её нижняя губа стала подрагивать выдавая желание заплакать.

— Извини, но это секрет.

— Ты… Ты опять нас бросаешь! — на лице Кэтрин появились две мокрые дорожки. — Сначала влез в эту авантюру, убил человека и сел в тюрьму. А теперь… — она стала всхлипывать. — Первое время, после твоего ареста, нам иногда поесть не хватало, все деньги уходили на оплату долга Рикардо. А ты обещал мне помогать, и даже закрыть за меня долг.

Кэтрин перестала сдерживаться и заревела в голос. Я подошёл к ней и обнял. Надо было что-то сказать, но слов не было, и я просто обнимал ее, и поглаживал по голове. Не смотря на то, что все её претензии относились к Флинту, а я тут вообще ни причём, чувство вины у меня было. Но не за действия конкретно Флинта, а за весь мужской род, за то, что бросили мать с ребёнком в беде.

Когда женщина малость успокоилась, рассказал ей о счете и договоре который сегодня заключил в банке. И попытался отдать ей остатки денег.

— Ты же обещал мне завязать с преступностью. И опять кого-то ограбил. Да ещё суешь мне эти деньги. — Кэтрин снова начала злиться.

— Ну да, — согласился я. — Но на этот раз это были не честные работяги, а наркоторговцы.

— Что! — удивилась девушка, и всё же взяла деньги. — Но это же опасно. У них оружие.

— Жить вообще опасно. От этого умирают.

Тут в дверь постучали.

Глава 4

— Полиция, — шепотом сказала Китти, тихо подойдя к двери и заглянув в глазок. И испугано посмотрела на меня.

Вот ведь. Ничего не может пройти спокойно. Если сейчас начать убегать, то это ударит по девочкам. Поддаться аресту? Что-то не хочется. Проще раскрыть карты перед Кэтрин, похоже, что она до сих пор любит Флинта. Не все карты, конечно.

Я приложил палец к губам, и демонстративно сменил лицо на Билла Свон. Глаза девушки удивленно расширились, но и страха стало меньше.

— Я Билл. Приятель Флинта. Помогаю вам по мере сил. Вот, денег привез. Поняла?

Кэтрин кивнула.

— Открывай.

— Добрый день, мисс Джонс, — поздоровался первый полицейский. Он выглядел уверенно, но держал руку на ремне, поближе к раскрытой кобуре. Зайдя в квартиру, он в первую очередь присмотреться ко мне, но не признав во мне Флинта, он настороженно осмотрелся, и успокоился, только не увидев отсутствие явной агрессии в свой адрес. Его полноватый коллега остался за порогом. — К нам поступил сигнал о том, что вашу дочь видели в обществе мужчины очень похожего на Уильяма Бейкера.

— Здравствуйте, офицер, –поздоровался я. — мне кажется, что ваши наблюдатели ошиблись. Лиззи могли видеть только в моем обществе, мы гуляли пока Кэтрин не вернулась с работы.

— А вы, собственно, кто?

— О. Прошу простить мне мою невежливость, офицер, — очнулась, наконец, Китти. — Это Билл Свон, приятель Уильяма Бейкера.

— Хм. Я могу посмотреть на удостоверение мистера Свон? — Не смотря на подозрительность, офицер оставался вежливым.

— Разумеется, — ответил я, достал из кармана права, приготовленные как раз на такой случай. Полицейский внимательно прочитал данные, чуть ли не обнюхал удостоверение, и вернул его.

–Тогда я вынужден задать вопрос, когда вы видели в последний раз Уильяма Бейкера?

— В этом нет ни какого секрета. Флинта я видел давно, ещё до тюрьмы. — А что, это правда, Флинта Марко я видел лишь в фильме «Человек Паук 3», а это было задолго до того как проснулся в тюрьме. В остальных случаях был я в его теле.

— И что же вы делаете в доме его сожительницы?

— Ну, так получилось, что я как-то пообещал Флинту позаботится о его дочери, если с ним что-то случиться. — Ну да, буквально позавчера. И не обещал, но решил помочь. Это почти одно и то же. — Но, к сожалению, не вспоминал об этом до сегодняшнего дня, пока не прошел слух, что он сбежал. И вот — денег принес. Поздновато, конечно, но может теперь он не будет так сильно злиться?

— То есть вы его не видели последние два дня? — уточнил офицер.

— Не, не видел.

— И вы, мисс Джонс?

— Я тоже не видела.

— Что ж, тогда я вас покину, — ещё раз посмотрев на меня подозрительным взглядом, офицер ушёл.

Кэтрин закрыла дверь на замок, а затем и на задвижку, и выдохнув, прислонилась к ней спиной.

— А мне ты предлагаешь через окно выходить? — спросил я.

— А ты что? Уже уходишь? — приподняла она брови.

— Хм. На какой-то миг мне показалось, что ты не рада меня видеть. — В ответ я приподнял одну бровь.

— Тебе показалось, — отрезала она. — Иди, мой руки, и садись за стол.

— Не волнуйся, я не хочу есть.

— Это ты не волнуйся, от одного ужина мы точно не обеднеем.

— Кэтрин, я действительно не хочу есть.

— Ну ладно, — девушка перестала спорить. — Ну хоть посиди с нами.

— С удовольствием.

Посиделки затянулись. Пришло время укладывать Лиззи спать. Я хотел было предложить свою помощь, но вспомнил, что в подготовку ко сну входит и купание, а у меня, если верить фильму, с водой отношения не самые лучшие. Вернее сказать, даже отрицательные. Пришлось ждать когда вернется Кэтрин.

Судя по тому, что меня не выгоняют, ночевать я буду здесь. Но завтра надо будет свалить. Предстоит выследить ещё несколько наркоторговцев, и избавить их от лишних денег. Да и надо бы ещё узнать, что делается в супергеройском мире.

Девушка вскоре вернулась одеться в ночнушку.

— Ты так и будешь здесь сидеть? Сходи помойся, потом будем спать ложиться.

Говорить о своих отношениях с водой я не стал. Просто прошел в ванную. Интересно, как на самом деле воздействует на меня вода? Знания из фильма это хорошо, но собственный опыт лучше.

Включив душ я подставил руку так, чтобы на нее упало несколько капель. Ну что ж, корчиться от боли я не стал. Это радует. Но песчинки перестали быть стабильными. Сразу бросился в глаза их цвет, намокнув, они перестали поддерживать цвет поля, став как обычный мокрый песок. Но это пол беды. Хуже то, что контролировать плотность мокрых песчинок я мог лишь отдаленно, на них, как бы, перестал действовать телекинез, вернее стал действовать значительно хуже.

Чтоб понять, что происходит, я стал исследовать мокрый песок всеми доступными способами.

Визуально песчинки остались прежними, лишь чуть потемнели. А вот осмотр в том спектре когда я видел сияние показал, что оно (сияние) значительно расширилось, и от этого контролировать песчинки стало гораздо сложнее. Да что там, я обычный, не «родной» песок контролировал лучше.

Телекинетическое ощупывание тоже показало разницу. Мокрые песчинки чувствовались более крупными и норовили отвалиться.

Думаю, что сильнее намокнув, я перейду в форму облака, когда песчинки теряются даже от небольших усилий. Скорее всего я смогу собрать себя заново, ведь чем меньше песчинок, тем лучше контроль за оставшимися. Но факт потери «родных» песчинок остается.

Хреново.

Как можно решить эту проблему? Ведь даже дождь доставит немало бед. В голову приходит только улучшение контроля. Но на данном этапе этого можно добиться только лишившись значительной части «родного» песка. Но мне этот вариант не нравится, так как чем больше его, тем больше песка я могу контролировать. Хорошо бы отложить этот песок в какой-нибудь пространственный карман, а при нужде использовал по назначению.

А ведь можно уплотнить песок в шарики, тысячи по три песчинки, и одной единицей контроля удерживать форму, а другой поддерживать вокруг него герметичном поле.

Собрать песчинки в шарики диаметром около полутора сантиметров было не трудно. Вот для герметичного поля потребовалось гораздо больше единиц контроля, чем я ожидал. Но даже так, в итоге получилось ограничить контроль всего половиной процента от прежнего. Конечно, один шарик на общем фоне погоды не сделает, но кто сказал, что я остановлюсь на одном?

Я выключил воду, и сосредоточившись, сменил вид на молодого Флинта после душа. Даже волосы казались влажными. Конечно, наощупь я все равно был шершавый, но теперь, если идея с шариками выгорит, то я смогу с помощью телекинеза делать кожу гладкой. Контроля хватит.

Выйдя из ванной, я прошел в гостиную, и лег на диван. Кэтрин, похоже, уже спала. Вот и хорошо, можно спокойно заняться своими шарами. Как-то двусмысленно получилось. Ну и ладно, никто же не слышал.

Закрыв глаза я начал работу. Выбрать песчинку, сформировать вокруг нее шар из других песчинок. Отпустить контроль за ними, это дольше всего и окружить шарик герметичным полем. На все около полутора минут. Шарики получались разного размера, хоть я и старался использовать для них самые крупные песчинки.

Когда их набралось около тридцати, я решил, что на сегодня достаточно. Эта работа оказалась довольно нудной.

Тут из комнаты Кэтрин послышались шаги. Она заглянула из двери, и посмотрев на меня нахмурилась. Чтобы не смущать её, я решил притвориться спящим, но чтоб видеть глаза мне были не нужны.

Девушка тихонько подошла мне, и стала разглядывать. Моя грудь медленно поднималась и отпускалась, имитируя дыхание. Вскоре Китти присела и положила руку мне на грудь. Потом эта рука поползла вниз.

Не знаю, смог бы я раньше, но сейчас, когда высвободилась часть контроля, смог имитировать живую кожу под её рукой. Когда же она дошла до трусов, то никаких сомнений чего она хочет не осталось. Эх, девонька, знала бы ты, что никаких желёз вырабатывающих гормоны у меня нет, а значит и возбудиться не с чего. Да и нужный ей агрегат уже третьи сутки является лишь имитацией.

Пока Кэтрин самозабвенно разминала мой член, я любоваться ею самой. Все же дурак был Флинт, или вкусы у него странные. Баба в самом соку, высокая, полная грудь, крутые бедра, выраженная талия. И лицо симпатичное. Кабы я мог…

И тут я почувствовал, что агрегат встал. Нет правда. Только ощущения от него были непривычными. Казалось, что он какой-то другой, в чем-то более чувствительный. Но возбуждение было, скорее, психологическим, чем физическим.

Тем временем Кэтрин, добившись желаемого, стянула с меня трусы, и начала снимать свои. Логичное продолжение, но я не забывал свою слабость перед жидкостью. А у нее внутри явно очень мокро. Как бы мой пенис не растаял от такого. Вот будет конфуз. Но тут есть простое решение.

–Не торопись Китти, — остановил я собравшуюся залезть на меня женщину. — Я надеюсь, что презерватив у тебя найдется?

— Зачем? –спросила она. — У меня же спираль.

— Это для меня. Принеси, пожалуйста. А позже я все объясню.

Пожав плечами она сходила в свою комнату. А дальше был секс. Сколько оргазмов было у Кэтрин я не считал, у меня было три. Все же я не зависел от физиологии, поэтому мог продолжать долго, но заметил, что девушка стала реагировать как-то вяло, и решил закругляться.

Похоже, что сил у Китти совсем не осталось, а то с чего бы она решила спать на диване. Пришлось нести её в кровать.

Вернувшись назад я прилег, и снова занялся шарами. В какой момент уснул — я не заметил.

Утром меня разбудила суета и причитания. Я прислушался и улыбнулся, оказалось, что Кэтрин проспала, и теперь Лиззи надо бежать, чтобы не опоздать на автобус в школу. Видя, что женщина продолжает собираться, но теперь уже чтоб самой не опоздать, я коротко попрощался, и, сославшись на дела, сбежал. Напоследок пообещав как-нибудь зайти.

Уже час я шел по улице и думал. Правильно ли я поступил, что ушёл? Быть может стоило остаться? Создать нормальную ячейку общества. Ага. А ещё устроиться на работу без документов, и постоянно бояться, что внимание полиции может разрушить все. Придется бежать, а о контактах с девочками придется забыть. Лиззи оказалась хорошим ребенком, маму слушается, но не стесняется высказать свое мнение. Любознательная и начитанная.

Что же до Кэтрин, то тут все не просто. Но то, что она пошла на полуголодный образ жизни, чтоб не влезть в еще большие долги, говорит о ней неоднозначно. Хоть я и воспринимаю это скорее положительно. Но тут можно перейти грань и не заметить этого, пока не будет слишком поздно. Вовремя я появился.

Как женщина она мне тоже нравится, но тут дело вкуса. Флинт вон, привередничал, а по мне так о лучшем мечтать сложно.

В общем пока ничего непоправимого не случилось, и можно иногда проведывать их. А пока надо создать для них финансовую подушку безопасности. А то тех денег что я положил на счет, хватит только на пару лет.

Значит надо искать очередных наркоторговцев. Но главное найти место для сна. Прокрутив головой, я посмотрел где можно устроиться. Район был благополучный, а мне бы что-нибудь попроще, чтоб были заброшенные дома. Комфорт не столь уж важен, главное, чтоб было сухо.

Через час, забраковав четыре заинтересовавших дома, я рассматривал ещё один вариант. Дом был старый, одноподъездный, многоквартирный. У меня создалось впечатление, что он из тех, в которых практически все квартиры сдаются. Вход в подвал был заварен, и с улицы попасть в него можно было только через отдушину, и то если ты размером с кошку. Но для меня это не проблема, главное то, что эта отдушина была со стороны переулка, да ещё и находилась за мусорным контейнером. Мало того, рядом был решётчатый забор перегораживающий переулок. Все это было удобно для меня имеющего возможность перемещаться в виде песчаной струи. Осталось проверить, можно ли там обитать, или как в подвале второго дома лишь грязные трубы да сырость.

Песчаной змеёй я просочится в отдушину и наткнулся на препятствие. Это была металлическая сетка. Все бы ничего, но ячейки были квадратными со стороной три линии. Это, если кто-то не знает, 7,62 миллиметра. А значит мои шары не прошли и пришлось их разрушать. Жаль, хорошая была идея, и полезная. Наверно стоит попробовать делать шары помельче, и рассмотреть разные ситуации. А пока разведать помещение до конца. Благо темнота для меня не помеха, вернее помеха но не так чтобы очень. Просто в темноте я вижу чуть лучше обычного человека. Для этого перехожу в спектр зрения в котором вижу сияние.

Этот подвал оказался складом старых вещей. Старая мебель, одежда, посуда, коробки с книгами и журналами не первой свежести, старая техника и другой хлам лежали в беспорядке тут и там. Неподалеку от отдушины, в углу я обнаружил старое раскладное кресло, все покрытое пылью, но с виду целое. Сняв с него шкаф, и освободив пространство, я счел это место приемлемым, и с помощью другой мебели устроил подобие ширмы. Потом телекинезом собрал пыль, и засыпал его в нижний ящик комода. Получив достаточно уютный уголок, я устроился на кресле, и стал думать.

Неожиданно возникшая проблема с шарами отнюдь не означает, что весь метод плохой. Просто надо уменьшить их диаметр. Пусть это значительно замедлит работу по их формированию, да ещё и уменьшит отдачу, но зато позволит и дальше перемещаться незаметно. Да, раньше я планировал сделать около десяти тысяч шариков, но с уменьшением размера нужно будет увеличить количество. Это не меньше пятидесяти тысяч. Похоже я нашел себе занятие на ближайшие месяцы. Даже если уделять этой работе по восемь часов в день, то полгода я буду занят.

Что до отдачи, то можно поле герметичности растянуть не на один шар, а несколько. А чтоб не вернулась проблема с размером, надо собирать их не компактно, а по десятку в виде бус.

План работ определен, еда мне не нужна, а значит можно начинать. Вздохнув, я выбрал песчинку покрупнее, собрал вокруг него шарик диаметром пять миллиметров или около того, и стал отключать контроль от вторичных песчинок. Затем повторил процедуру десять раз и укутал получившиеся бусы полем телекинеза. Один есть.

Я вздохнул еще раз. Это будут очень долгие полгода.

Глава 5

Меня хватило на две недели.

Нет. Первые три дня я добросовестно работал. И не по восемь часов, как планировал, а гораздо дольше. Может в этом и была ошибка. Все же пятнадцать часов монотонной работы это нифига не восемь. И моральная усталость накапливается быстрее.Короче, с каждым днем я работал все меньше и меньше. И все чаще прерывался на чтение старых журналов под светом ещё более старого светильника. Ради него даже пришлось тянуть провод через весь подвал. А через две недели, плюнув на все, я пошёл гулять.

Был поздний вечер. Народу на улицах стало меньше. Я шел присматриваясь к подворотням и переулкам надеясь увидеть какого-нибудь торговца наркотиками. Понимаю, что таким образом я пытаюсь оттянуть возвращение в надоевший подвал, но ничего не могу поделать с собой.

Как ни странно, никаких преступлений увидеть не удалось. Конечно, такого, чтоб молодые девушки свободно гуляли в коротких юбках не было. Но и не было слышно полицейских сирен, которые возникали то с одного, то с другого конца города. Неужели это благодаря деятельности Человека Паука? Не-е. Что-то тихо верится. Каким бы ловким и быстрым он не был, но справиться в одиночку со всей массой преступлений не смог бы. Попросту не успел бы. Да и устраняя преступников он не убирал причину их появления.Я не утверждаю, что все преступления совершаются людьми, вынужденными пойти на это. Не сомневаюсь, что есть и моральные уроды, которые получают удовольствие совершая преступления.Или такие, которые бравируют своим противостоянием с правоохранительной системой.

Что до вынужденных преступников, их тоже не следует оправдывать. Эти люди в свое время не озаботились получением достаточного образования, чтобы распознать, и избежать мошенников, из-за которых оказались за чертой бедности.

Кстати, я ведь тоже из таких же. Но я, после школы учился в ПТУ на сварщика, а там не давали знаний по экономике, даже на соответствующем уроке. Да и не интересно это нам было. Даже при наличии таких мега аферистов как МММ, Хопер-инвест и им подобных. Неужели в «благословенной» Америке так же?

Хм. Судя по воспоминаниям Флинта — также. Люди верят, что полиция их сбережет от беззакония. А та и сама оказывается беззубой против финансовых махинаций и опытных юристов.Так кто же виноват? Грабитель, которого обманом обобрали, и он, чтобы не помереть с голоду, или хуже того, не смотреть как помирают с голоду его дети, выходит на кривую дорожку?

Или же виноват аферист? Которому плевать на финансовые возможности жертв, и он, вооружившись знаниями по психологии и дырами в законах, создает обстоятельства для появления новых преступников.

А может виноваты законодатели, допускающие дыры в законах? Или вообще, вся капиталистическая система, в которой человек человеку волк?

Как все сложно!

Ладно. В общем надо рассматривать каждое преступление комплексно: каковы причины, как эти причины появились и кто виноват. Интересно, Паучок хоть раз задумывался об этих вопросах?

Тем не менее, преступности на улицах стало заметно меньше. Кстати, Флинт ведь тоже сел не без помощи Паука.Точнее попал в лапы полиции. Но и убийство за ним было. Пусть и случайное. До этого ему удавалось обходиться без трупов, лишь пугая стволом.Правда иногда приходилось стрелять в ногу особо бесстрашным, и разок убегая от одного крутого парня. А в тот раз выстрел в бедро совпал с рывком Вика, и попал не в наружную часть, а во внутреннюю, прямо в артерию. Того мужика так и не спасли.

Потом, когда их поймал и подвесил на паутине «Дружелюбный сосед», Вик объяснил свои рывки тем, что всего лишь услышал приближение полицейских сирен, и пытался поторопить Флинта.Они, наверно, были одними из первых кого поймал Человек Паук. Тогда, осенью две тысячи третьего, о нем ещё только начали говорить.

Похоже придется посетить около криминальные тусовки известные из памяти Бейкера, и послушать слухи. Но это позже, а пока хватит гулять, надо вернуться к работе.

Уже сидя в кресле, я решил изменить режим работы. Теперь я буду отдыхать после каждых двух часов работы.

***

Первый звонок от канона пришёл через неделю. Однажды ночью, в время очередной прогулки, мне удалось увидеть драку парня на летающем скейте с парнем стреляющим паутиной.Окончание увидеть не удалось– слишком далеко от меня отдалились, но по фильму, помнится, Питеру удалось подловить Гарри и победить его. Гоблин младший даже память потерял.Скоро потеряет.

Значит около месяца он будет лечиться, но потом должна случится развязка. Точных сроков по фильму не понять, а значит придется понаблюдать внимательно.

Не став откладывать, я пошёл в бар, один из тех, где раньше собирались приятели Флинта. Такой был в получасе ходьбы от того места где я находился. Невзрачное заведение пряталось во дворах, и было из категории для своих.

Своим появлением я привлек внимание. Разговоры ненадолго смолкли, но возобновились, не успел я дойти до стойки. А до меня дошло, что ничего я так не узнаю. Для местных я чужак, и ни о чем кроме погоды они говорить не будут. Но даже если бы говорили, то повода задержаться у меня нет– для этого надо хотя бы кружку пива заказать. Но денег нет ни цента. Все оставил Кэтрин. Пришлось уйти ни с чем.

Вот ведь дилемма, чтоб найти преступников и отобрать неправедно нажитые деньги– нужны деньги, которых у меня нет. Не думал, что отсутствие преступности в Нью-Йорке будет проблемой для меня.

А ведь крупные города в США одним Большим Яблоком не заканчиваются. А так, ещё и малоэтажные окраины, не слишком удобные для полета на паутине стоит проверить.

С них и начал.

И в первый же вечер наткнулся на небольшую банду гопников. Они зажали в проходе за остановкой парня с девушкой, и глумились над ними. Тон переговоров уже стал агрессивным, но шанс убежать был. Перед парой стояло трое, но сзади всего двое, и если парень сумеет уронить их, то спасет и себя и девушку.

Похоже, что кавалер и сам додумался до этого, и даже не стал дожидаться угроз. Он резко развернулся, и бросился между остановкой и бандитами сзади. Потом оттолкнулся от стены и сбил братков с ног.

— Беги! — крикнул он девушке. Но та замешкалась, и начала движение слишком поздно. Первый упавший сумел подставить ей подножку и уронить, а второй схватив парня за рукав не дал подняться. А тут и оставшиеся трое подбежали, и, пока один держал девушку, остальные пинками вырубили парня.

Похоже, что пора появиться и мне, а то как бы поздно не стало.

Песчаная змея стремительно сблизилась с парнем державшим девушку. На месте её головы сформировался кулак, который впечатался бандиту в затылок, заставляя мешком свалиться на асфальт. От поверженного противника змея, раздвоившись, метнулась к оставшимся бандитам. Через пять секунд на темной улице было тихо. Не считая стонов побитого парня и тихие причитания девушки.

Я, в виде уже засвеченного сварщика, подошел на место драки, и стал деловито проверять содержимое их карманов. Двоим, начавшим подавать признаки жизни — добавил. А затем потоптался по их левым ногам, награждая переломами лодыжек. Жестоко? Мне кажется, что нет. Ходить смогут. Работать смогут. В футбол не смогут играть? Пусть на скрипке или пианино играют.

С пострадавшими разговаривать не стал, не о чем. Девушка и сама догадалась вызвать скорую и копов. Дальше справятся сами.

А я пошел гулять дальше. Встретил еще пару подозрительных типов, и группу молодежи распивающих пиво и курящих травку. Но ничего откровенно насильственного они не делали, так что я прошел мимо.

Возвращаться в свое временное убежище я не стал. Нашел в этом же районе сухой подвал и устроился в нем.Первая выручка составила меньше двухсот долларов. Не, наркоторговцев грабить выгоднее.

Лишь на третий день мне попался явный наркоман. В кармане у него была доза и мелочь. Забрав все, я дождался когда он очнется после моего удара и проследил за ним. Моя надежда, что он приведёт меня в притон не оправдалась. Этот утырок пошёл домой спать. А мне пришлось ждать.

Из дома он вышел ближе к обеду. Через пол часа неспешной ходьбы мы пришли к невзрачному одноэтажному дому. Наркоман постучал, и, когда ему открыл дверь какой-то мужик в халате, трясущимися руками протянул мобильник. И прятав в карман полученный взамен сверток, он ушел обратно.

Я остался с торговцем. Судя по мобильнику взятому в оплату–он мелкий дилер. Вряд ли у него найдется значительная сумма.

В виде кучи песка, я наблюдал за ним часа три. Потом торговец кому-то позвонил, и, быстро собравшись, сел в машину и поехал. Без меня. Находясь во дворе, в кустах, я не успел спрятаться в машине вовремя.

Посмотрев как машина дилера скрылась за поворотом, я вернулся к дому. Раз уж дом остался без присмотра, надо обыскать его. Заходить через переднюю дверь со стороны улицы, думаю, будет слишком нагло. Дверь со двора тоже была закрыта.Окна тоже не порадовали. Люк в подвал закрыт на навесной замок, но это ерунда. Главное он хоть немного приподнимается, а значит я просочусь.

В доме был бардак. Тут и там валялись образцы малогабаритной техники, и других ценностей. Похоже, что беря этот хлам в качестве оплаты своего товара, он не придумал схему его сбыта.

Пройдя по пакетам из-под чипсов, обойдя стопку коробок от пиццы, я добрался до сейфа. В принципе, я пока ничего брать не собирался, просто хотелось убедиться, что у этого торгаша есть что брать. Но кроме денег меня ничего не заинтересовало.

Я выбрался на улицу, и стал ждать торгаша. Тот вернулся когда уже стало темнеть. Судя по небольшому пакету, думаю, что он ездил за товаром. Мне бы как раз туда и надо. Значит прячемся в машине.

Думаю, что куча песка за сиденьями будет подозрительной, поэтому я спрятался в багажник.

На утро начался дождь, и, судя по всему, надолго. Как, в случае поездки в притон, выйти из багажника — было непонятно. Но торгаш никуда не ездил. Не знаю на сколько должно хватать его запасов, возможно он ездит за товаром не каждый день. Однако клиенты к нему зачастили. И если за прошлый вечер к нему пришло всего двое, не считая того, который привел меня, то сегодня их пришло одиннадцать. Может у них депрессия на фоне дождя?

В общем мы поехали в притон ближе к обеду следующего дня. Дождь прекратился, но тучи никуда не делись, как бы намекая, что все может повториться.

Притон находился в Квинсе. Это был очередной ночной клуб.

Здесь я решил не торопиться, и послушать о чем говорят люди, может упомянут конкурентов, или другие свои точки. Да и выручку забирать лучше всю, а это надо ждать инкассаторов. Или кто у них тут наличку забирает?

За три дня подслушивания я, в общем-то, узнал все что надо. Для этого я заполз по стене на потолок, и с помощью телекинеза прилип к нему, размазавшись тонким слоем.

Как оказалось это заведение, как и многие аналогичные, принадлежали Кингпину. По фильмам я этого персонажа не помню, но по фанфикам на мир Марвел знаю, что это король преступного мира Нью-Йорка, один из суперзлодеев. В миру Уилсон Фиск, один из богачей города, меценат. Такого не жалко и можно ему облегчить карманы.

Я дождался прибытия инкассаторов. Они приезжали раз в три дня, и вывозили деньги в чёрных, полиэтиленовых мешках. Сегодня мешков было два, в одном, что побольше, лежали купюры в двадцать и меньше долларов. В том, что поменьше лежали банкноты номиналом в пятьдесят и сто долларов. Два бугая зашли в кабинет, один, тот что с автоматом, осмотрел помещение, и вышел за дверь. Второй, с дробовиком, направился к мешкам.

Неожиданно, дверь захлопывается, и задвижка сама собой запирает парня с дробовиком.

— Эй, Мэтью! — кричит он, и кидается к двери. — Что за шутки?!

Парень начал дергать ручку задвижки и ломиться в дверь перекрикиваясь с напарником, но отодвинуть задвижку не удается. Для этого нужно подтянуть отверткой открученный мной винт под декоративной заглушкой. Слесарного инструмента у инкассаторов нет, а значит есть немного времени, пока такой найдется у местных.

Я дождался, когда парень, убедившись, что не может самостоятельно выйти, прекратит истерику и замолчит. А потом, отрастил руку из песка на потолке, и врезал ему по затылку. После этого, в песчаной форме подошёл к бессознательному телу, и снял с него слепок внешности. В этот раз мне нужно было не только лицо, но и всё остальное тело с одеждой.

Вскоре, в кабинете стоял инкассатор с дробовиком, внешне очень похожий на того, что лежал под диваном, не видимый из двери. Конечно же это был я. Задние ножки дивана были чуть приподняты из-за пуза «оригинала», но надеюсь, что это заметят не сразу.

Я переставил мешки с долларами поближе к двери, и телекинезом подложил кусок металлической пластины так, чтобы задвижка, отъезжая назад не упиралась в в винт, а двигаясь по этой пластине оказывалась поверх него. Затем стал имитировать повторение попыток открыть дверь. Мне даже стали кричать, чтоб перестал, и что сейчас придет слесарь.

Но тут мне все же «удалось» отодвинуть задвижку, и открыть дверь. Я выставил мешки в коридор, и вышел тоже. Напоследок дернул телекинезом дверь, чтобы было похоже будто она меня толкнула, и снова захлопнулась.

–Сука! –Этим ругательством мой нынешний оригинал наиболее часто выражал свои эмоции, пытаясь открыть дверь. Думаю, что это его паразитное слово. — Что за чертовщина здесь творится? –возмущенно добавил я и подхватив мешки бодро потопал на выход.

— Эй, Крис, — догнал меня напарник. Мэтью, кажется. –Ты задолбал уже. Я согласен, что ситуация с дверью хреновая, но это не повод порядок движения нарушать. А то Джейк увидит как ты выходишь вперед меня, и заложит обоих.

Я вздохнул, и притормозил, пропуская Мэтью вперед. Действительно, прусь вперед, а ведь даже не знаю на какой машине мы едем, и где она стоит. Как оказалось, роль инкассаторской машины выполнял обычный минивэн.Даже не бронированный. Возле задних дверей нас встречал парень с пистолет-пулеметом. Думаю не ошибусь, если предположу, что это и есть Джейк. При нашем приближении он распахнул заднюю дверь, и отошел, внимательно осматривая въезд в переулок. В машине стояло четыре мешка, два больших и два небольших, как и те, что у меня с мелкими и крупными купюрами. Похоже, что они уже заезжали на два объекта.

Я поставил мешки у стенки, и замер, не зная что делать дальше. Дело в том, что в машине всего два места: водительское и пассажирское. А нас трое, значит кому-то предстоит ехать в будке. Мне или Мэтью?

–Эй, Крис! Только не начинай опять заливать про свою клаустрофобию. Окей? Потерпишь. Ничего с тобой не случится. Зато вон, с деньгами поедешь.

Ага! Значит поеду с деньгами в будке. Я ещё раз вздохнул и полез в машину. Черт, тут даже нет вшивой табуретки. Ах да, я теперь могу обойтись без этого. Но настоящий-то Крис стоя ехал? Или мешки…

— И не вздумай садиться на мешки! –услышал я голос Джейка. Похоже, что Криса здесь ни во что не ставят.Ну и хрен с ним, теперь надо решить, как быть дальше. Вот приедем мы в следующий клуб, там меня выпустят, сводят за деньгами и снова запрут. А может мы уже едем сдавать выручку Кингпину? Не знаю. Шансы пятьдесят на пятьдесят. И оттуда сбежать с деньгами будет гораздо сложнее. Не невозможно. Нет. Но без перестрелки не обойдется, а это выдаст мою песчаную сущность. Чего я хотел бы избежать. Но главное, как скоро найдут оригинального Криса и позвонят его коллегам? Вывод отсюда простой: пора валить, пока ещё не доехали. Вот только как?

Остановить машину? А как? До водителя я не дотянусь. В смысле телекинезом не дотянусь. Порвать железную перегородку не сложно, а за тем оглушить Джейка и Мэтью. Но это, скорее всего, приведет к аварии, а ещё есть шанс, что Мэтью успеет пару раз выстрелить и увидеть песок. Можно, конечно, его убить, но мне не хочется и думать об этом. Не спорю, однажды придется это сделать, но пока могу, буду этого избегать.

А ещё у меня появилась мысль, как остановить минивэн, и при этом не придется бежать с мешками в руках.

Я сдвинул мешки к задней двери, тем самым освободив пространство между задними колесами и перегородкой. Затем прижался к полу ладонями и, зацепившись телекинезом за него, стал тянуть вверх и в стороны. Пол был сделан из толстых листов, но вскоре появилась выпуклость, а за тем мелкие разрывы, которые с треском расширились открыв второе дно. С ним поступил аналогично.

Дыра в полу создавала впечатление, что кто-то выдавил её снизу.

На фоне проносящегося внизу асфальта, я нашел трос ручника, и потянул за него. Для того чтобы машина стала тормозить потребовалось приложить немало усилий. Напоследок я сделал рывок, чтобы колеса заблокировались и машина остановилась.

Я, через дыру перетек под машину, и дождался, когда Джейк, не глуша мотор, выйдет из нее. Задние колеса слегка дымились. Водитель достал старую куртку, бросил ее на дорогу и закрыл дверь. Похоже, что он хочет заглянуть под днище. Мне пришлось ускоренно переместиться вперед и выйти из-под транспорта за спиной Джейка.

Тут хлопнула вторая дверь.

— Что там? — спросил Мэтью.

— Не знаю, — ответил Джейк. — Похоже, что колодки заклинило.

Заметив, что окно приоткрыто, я не стал продолжать слушать их диалог, и переместился на место водителя. Не знаю, почему он не заглушил двигатель, то ли это безалаберность, то ли по инструкции так положено, но мне это на руку, и я, даже не дождавшись окончания превращения в сварщика, включил передачу и надавил на газ. Было опасение, что машина заглохнет, но она не подвела, и оставив за собой возмущенный вопль понеслось вперед.

У меня была мысль оглушить коллег Криса, но подумав, я решил, что в этом случае какой-нибудь прохожий, может запомнить номер и позвонить копам. А если они будут в сознании, то эта задача будет лежать на их плечах, и уж конечно никаким копам они не позвонят. С таким-то грузом… Осталось найти место, где можно спрятать мешки с деньгами.

Уже второй час я ездил поглядывая по сторонам, и думая куда ехать. Вариант со знакомым подвалом был отброшен из-за невозможности протащить туда мешки. Ну не профессионал я, не подумал о нычке заранее. Вот и мучаюсь теперь, думая куда приткнуться.

Незаметно я оказался в том районе, где спас парня и девушку от гопников. Узнав местность, я поехал к дому того наркомана, который привел меня к торговцу.За те полдня, ожидания когда он пойдет за дозой, я не заметил, чтобы он с кем-то жил. Но это могло быть просто совпадением, и родственник просто был в командировке. Но других вариантов пока нет.

Дом был небольшим, метра четыре на восемь, двухэтажный. Я припарковал машину на бетонной площадке и в виде песчаной струи осмотрел дом вокруг. Судя по окну на фундаменте, есть подвал. Ничего нового не заметил. Дверь оказалась не запертой и я вошёл.

Первое, что попалось на глаза, после бардака, это газета Дейли Бьюгл с фотографией Человека Паука. Этот парень мне на глаза в костюме не попадался, но хотелось бы увидеться. В статье речь шла о правомочности действий супергероя на фоне очередных задержанных им преступников. Ничего интересного.

Посмотрев первый этаж, я поднялся наверх. В правой комнате явно жила женщина, но, судя по количеству пыли, уже не меньше года не появлялась здесь. Только следы ботинок, не отходящие от двери, нарушали покой комнаты.

А в левой комнате нашелся хозяин жилища. Точнее его бездыханное тело, ещё не остывшее. Он сидел на кресле, рядом являлся шприц.

Наверно передозировка.

И что с ним делать? Не вызывать же полицию. Черт. Не было печали. Ладно, надо пока его куда-нибудь убрать. Интересно, он уже воняет или нет? К сожалению я запахов не чувствую.Так-то не должен.

Я перенес тело в подвал, там положил его прямо на пол, и пошел таскать мешки с деньгами. Затем нашел ключи от дома, и заперев дверь, поехал отгонять машину. Слишком далеко уезжать не стал, поставил на парковке ближайшего торгового центра, и, в своем виде из прошлой жизни, вернулся в дом со своими деньгами.

Глава 6

Вернувшись в дом наркомана, я запер дверь, чтоб никто неожиданно не зашел. Хм. А если кто-то действительно придет? Мне что, говорить, что парень на время уехал? А кто я тогда? Похоже придется щупать труп и принять вид парня. Да, ещё найти его документы, а то даже имя его не знаю.

Наркомана звали Ричард Грант. Чуть меньше года назад он потерял мать, и, похоже, с тех пор он на игле. Хотя, скорее всего, сначала была травка, а потом по накатанной.

Про отца информации не нашлось, а мать — программист, работала с доктором Октавиусом. Опа! Знакомая фамилия. Это же Доктор Осьминог. Насколько помню, он занимался источником энергии, так называемым ядерным синтезом. Возможно она писала программы для управления экспериментом. А может даже и для щупалец. Надо бы порыться в ее компьютере. Ричард, даже потратив все деньги полученные в наследство, не трогал её вещи.

В виде Ричарда я по хозяйски ходил по дому, наводил порядок и искал еще какие-нибудь документы. Потом, наконец, занялся деньгами. Набралось сто двадцать с лишним тысяч зеленых. Отлично! Это намного больше необходимого.

Я отсортировал деньги, и сложил их пачками по десять тысяч. Теперь надо их положить на счёт. Завтра этим и займусь.

Довольный, я завалился на диван, и увидел кресло, на котором умер Ричард. Надо бы его выкинуть, а то мне как-то брезгливо жить с мебелью, на которой умер человек.

Жить? Почему бы и нет. Если спрятать труп парня так, чтоб никто не нашёл, то можно жить вполне легально, притворяясь им.

Когда стемнело, я отправился к торговому центру, посмотреть, стоит ли там ещё угнанный у бандитов минивэн. Машина была на месте, похоже бандиты ещё не нашли её. Я сел за руль и поехал к дому. Там загрузил завернутый в одеяло труп и поехал к парку.

Дорога заняла полчаса. Припарковав машину на пустынной, в ночное время, остановке, я, с телом Ричарда, отправился в глубину парка. Но за деревьями скрыться не успел, меня осветили фары, судя по сине-красным маячкам — полицейские.

Да откуда они тут взялись? И ещё сигналят. А я иду, понимаешь, с трупом на плече в лес, никого не трогаю. Угу. Осталось начать какую-нибудь мелодию насвистывать. Что же так не везёт-то. Будь я обычным человеком, то это был бы провал. Но я умею быстро бегать.

С телом на плече, скажу я вам, по лесу бегать неудобно. Постоянно цепляются ветки, инерция мешает уворачиваться от деревьев. Благо темнота мне не мешает, сияние ауры растений позволяет прокладывать более-менее прямые маршруты. Но этого сияния так много, что мелкие ветки рассмотреть не удается. Очень скоро пришлось перейти в песчаную форму, так стало проще.

За десять минут бега, я одолел пару километров, и вышел на знакомую Флинту тропу. Она вела к небольшому озеру, но не оно меня интересовало, а песчаный овраг к северу от него.

Достигнув цели, я поднялся выше, отдалившись от воды метров на триста. Теперь ещё на десяток метров в сторону и можно начинать. Я уложил тело рядом, а сам рассыпался кучкой песка. За тем стал проталкивать свои песчинки в глубь, одновременно разрыхляя песчаный грунт. Это оказалось не трудно, и уже через пятнадцать минут я в виде колонны стоял в десятиметровой яме. Надо мной висело большое облако из грунта напоминая дерево.

Вскоре тело парня лежало на самом дне ямы, а вынутый грунт затрамбован обратно. Надеюсь, что десятиметровая могила надежно сохранит эту тайну.

Приняв форму Флинта, я пошел было назад к машине, но тут обнаружил пропажу ключей от Минивэна. А ведь действительно, приняв песчаную форму, я не озаботился сохранностью содержимого карманов. Хорошо, что цепочку оставил у дочки. А тут ещё начал накрапывать дождь. Это конечно хорошо, он смоет все запахи, так что копы и с собаками ничего не найдут. Но мне песчаному-то что делать? Без машины, под дождем хрен знает сколько идти до дома. Так себе перспектива. Облачное небо сегодня весь день намекало на осадки, можно было подготовиться. Может полиции сдаться? У них должно быть сухо. Хех. Глупый юмор. Но укрытие искать стоит.

Я вновь разбежался, направляясь к ближайшим домам. Все укрытия на улице оказались с дефектом — они спасали от прямого дождя, но косые капли все равно попадали на меня. Наконец мне попался козырек магазина, под который капли попадали лишь при самых сильных порывах ветра. Долбанные копы. Молодцы, конечно. Бдительные. Но мне от этого лишь проблемы.

Просто так стоять было скучно, и я стал рассматривать окрестности. Ну да, ночь, дождь, ветер. Но были и фонари, правда толку от них было мало. Поэтому я просто водил взглядом размышляя ни о чем. В какой-то момент мне на глаза попался канализационный люк.

А ведь это может стать дорогой домой. Если вспомнить все марвеловские истории связанные с канализацией, то создается впечатление, что подземелья Нью-Йорка чуть ли не больше самого города. Правда я в этом сильно сомневаюсь, но в данном случае выбора особого нет.

Я приподнял люк, подложил под него обломок кирпича, и перетек в получившуюся щель. Правда, при этом набрал немало влаги с асфальта. Прилипнув, с помощью телекинеза к стенке, я спустился вниз.

На дне колодца была мутная вода. Она затекла из одной трубы и вытекала в другую. Я ненадолго замер обдумывая перспективы. С одной стороны дождь на верху, с другой поток воды внизу. Но верхняя стенка трубы была сухой, и передвигаться прилипнув к ней вполне возможно. И я решился.

Ползти по трубе было ещё скучнее, чем стоять под козырьком у входа в магазин. Но зато возможность вымокнуть зависела от меня, а не от стихии. Да и возвращаться назад не хотелось, не смотря на мысль, что под дверью магазина, скорее всего была щель, сквозь которую можно было бы проникнуть в сухое помещение.

Вскоре труба сменилась на более толстую, а потом я попал в переходной колодец, или как там называется помещение, куда стекаются несколько таких же труб по какой пришел и я, а уходит одна, но толстая, по такой можно идти человеку хоть и чуть пригнувшись. Люк сверху иногда постукивал от колес проезжающих по нему машин.

Я продолжил движение по толстой трубе.

Минут через двадцать довольно быстрого перемещения, я вышел на перекресток. Все трубы на нем были одинаковые, но лишь одна, в отличие от других, уносила воду. Продолжив движение по ней, я, вскоре, наткнулся на сухой отвод. Он был расположен в верхней части трубы, возле колодца с решеткой сверху, да так, что свет оттуда создавал тени, в которых разглядеть что-то было сложно. И я бы пропустил, если бы не двигался по верху, и не обходил источник капель.

Находка прогнала скуку, и, ведомый любопытством, я с радостью свернул в сторону. Отвод, по которому не без труда мог проползти мужчина, через пару метров сменился на узкий коридор, который заканчивался странной дверью на высоте полметра от пола. А из-за двери были отчётливо слышны басы.

На уровне человеческих глаз было окошко со створкой закрывающей дырки для глаз. Через них я просочится в помещение. Оно чем-то напоминало офис наркоторговца, у которого мне удалось разжиться первыми деньгами.При тусклом освещении чем-то закрашенного плафона светильника на стене, я осмотрел помещение. В углу стоял сейф, рядом стол и стул, и диван с холодильником в наличии.

Интересно.

Надо бы пошариться, и если это очередной наркопритон, то экспроприировать деньги. Я не сомневался, что отсутствие наркотиков не означает законопослушность хозяев этого заведения. Но, почему-то у наркоторговцам у меня особое отношение.

Наркотиков не было. Не знаю, радоваться этому или нет, но двенадцать тысяч зеленых, лежащих в сейфе пришлось оставить.

Вздохнув, я направился к портрету дамы в викторианском платье, сквозь глаза которой проник сюда. Но на полпути меня остановила открывшаяся дверь впустившая молодого мужчину. Он замер, увидев меня. Но вместо ожидаемого вызова охраны, он улыбнулся и закрыл дверь заперев замок.

–А я-то думал — придется снова давиться консервами, — негромко пробормотал парень, — но свежая еда сама пришла.

Я уже хотел было начать бесполезные объяснения, что ничего не брал и уже ухожу, но не успел. Парень, ещё шире улыбнулся, продемонстрировав слишком большие клыки, и с невероятной скоростью кинулся ко мне. Что либо я сделать просто не успел, и он впился мне в горло.

Это было не самым умным его решением. Надо было видеть обиженное лицо вампира, а все признаки говорят об этом, когда тот пытался убрать изо рта песок. Между прочим мой родной песок. А я стоял в шоке, и думал. Сумрак, пакеты с кровью в холодильнике, клыки — все говорит о том, что я не ошибся в природе хозяина помещения. Это вампир. А значит это не просто мир фильмов про человека паука, а мир Марвел. Но не тот который Киновселенная Марвел, там Питер Паркер родился в самом начале двухтысячных. Здесь же, по воспоминаниям Уильяма Бейкера, задержавший его паук, хоть и был щуплым подростком, но явно не ребёнок. А парень, который дрался с гоблином младшим, и вовсе на вид лет восемнадцать.

Может комиксы? К сожалению я их и вовсе не читал.

Отвлекшись от размышлений, я обратил внимание на вампира. Он уже закончил избавляться от песка во рту, и стоял разглядывая меня. В этом взгляде было что-то безумное, бросающее в дрож. Мои песчинки маленькими кусками лежали перед ним. Я протянул руку и позвал их, но большая часть лишь еле-еле сдвинулась с места. Вампир, приняв мои действия за атаку, снова кинулся на меня. Но кусать на этот раз не стал, вместо этого начал размахивать когтями, нанося мне множество порезов. Впрочем, неудобств это мне не доставило. Все порезы очень быстро затягивались.

Мои ответные удары тоже оказались не эффективны. От большинства тычков кровосос уворачивался, а те что попадали в него, не приносили особого урона.Двигался он заметно быстрее обычного человека, да и сила не соответствовала телосложению. Как победить такого противника? Насколько помню фильм «Блейд», нужен ультрафиолет, серебро или чеснок. Разумеется, ничего из этого у меня нет.

Плюнув на конспирацию, да и понял уже противник про песок, я превратил левую руку в песчаное щупальце, и, с четвёртой попытки, поймал вампира за шею. Правую руку превратил в огромный молот и стал колотить им по кровососу. Даже так он умудрялся уворачиваться от некоторых ударов, и пару раз вырваться из захвата.

Наконец, мне удалось угомонить верткую тварь. Но не убить. Я огляделся вокруг: ни одной целой мебели не осталось, даже на сейфе были вмятины. Стол и стул превратились в щепки.

А ведь про осиновый кол я забыл. Да и в фильме про это средство упокоения не упоминалось, если, конечно, я не ошибаюсь.

Сомневаюсь, что стол и стул сделаны из осины, но попробовать стоит. Я подошел к обломкам и разворошил их, чтобы подобрать наиболее подходящий кол, однако мое внимание привлек металлический блеск. Это оказался стилет. Наверно вампир его прятал в каком-то тайнике стола, потому, что когда я его обыскивал, то на глаза ничего подобного не попадалось. Вряд ли он стал бы прятать от лишних глаз обычное холодное оружие, нынче так прячут пистолет или какой-нибудь другой огнестрел. А какое холодное оружие будет для вампира необычным? Наверно только серебряное.

Из чего сделан конкретно этот стилет, я определить не смогу, разве что по черным линиям окиси серебра. Но мало ли, может это просто грязь? Зато у меня есть на ком проверить это.

Касание клинком к коже вызвало небольшой ожог, а в том спектре зрения, когда я вижу сияние, информации было больше. Похоже, что стилет, все же, из серебра, никак иначе объяснить бурную реакцию организма вампира на него я не смогу. От касания кончика лезвия, кожа стала краснеть, а в энергетике начинался ураган. Правда локальный, не больше пяти сантиметров в диаметре.Но когда нож проткнул кожу, вместо кровотечения кожа стала чернеть. По черноте пробегали красные искры, намекая, что это не просто изменение цвета, но ещё и горение. Буря в энергетике стала резко усиливаться, а затем расширяться, да с такой скоростью, что тело вампира рассыпалось искрами секунд за пять. При этом в энергетическом спектре свет стал настолько ярким, что можно было ослепнуть, если бы это было возможно. А потом не осталось и следа от него. Ни следа в обычном, визуальном спектре, но в моем самочувствии появилось ощущение, что сейчас меня стошнит, как будто глотнул нечто мерзкое. Это, конечно, невозможно, но ощущения не из приятных. Да ещё энергетическом спектре — на полу, на обломках мебели, на стенах и даже на мне были довольно ярко светящиеся пятна. Похоже, что излучение просто накопилось в этих местах.

Я присмотрелся к себе, точнее к своим песчинкам, впитавшим это излучение. Они тоже светились значительно ярче, но, в отличие от других поверхностей, которые медленно теряли свою яркость, мои песчинки продолжали светиться столь же ярко. Это надо было исследовать, но не сейчас и не здесь.

Пока же, надо посмотреть на других обитателей этого заведения. И если они такие же как этот, то заберу деньги и уйду.

Я подошел к двери и потянул за ручку. Раздался негромкий хруст, и она осталась у меня в руке. Дверь по прежнему была закрыта. Ах да, задвижка. Я отодвинул засов, при этом погнул железную рукоятку. Массивная дверь открылась через чур легко, но даже это не заставило меня задумался о том, что всё вокруг стало каким-то хрупким. Все мое внимание было занято попытками перебороть ощущение тошноты и начавшуюся головную боль.Их не должно быть, ведь даже физиологически у меня нет ни мозга ни желудка.

Лишь погнутые перила лестницы на верх навели меня на мысль об избыточности моих сил. Я замер и задумался. Похоже, что со мной что-то не так, и я сильно туплю. Иначе почему я сразу не обратил внимание на несоответствие прилагаемых сил и результатов. И почему я иду в виде сварщика? И куда я иду?

Черт! Надо где-то укрыться и разобраться со своим состоянием. А чтоб опять не тупить нужен план. Для начала — куда я иду? Похоже, что на звук басов, посмотреть на танцпол и танцующую молодёжь. Хм. Точнее конкретно на девушек. Ха. Не думал, что я такой бабник.

Так и не додумав план, я, в форме песчаной змеи, по потолку пополз к танцующим. В зале был сумрак, по стенам мелькали яркие пятна цветомузыки, иногда включался стробоскоп. Люди как в припадке дергались под техно. Со стороны это выглядело довольно дико. Но я по молодости бывал в подобных заведениях, и даже получал удовольствие от таких плясок. Однако здесь присутствовал ещё один элемент, который красил танцующих отталкивающими мазками. На лицах у большинства были темные разводы, а слишком большие клыки не оставляли сомнений о происхождении этих пятен.

Вампиры.

Много вампиров. Блэйда на вас нет.

Вечеринка сразу потеряла для меня свою привлекательность, и девушки перестали вызывать интерес. Я развернулся и отправился в подвал. Как упокоить такую толпу кровососов я не знал. А значит не стоит думать о них. Хотя… Надо бы экспроприировать деньги из сейфа…

Утром, проснувшись в доме Ричарда Гранта, я попытался вспомнить как здесь оказался. Но все было как в тумане. Смутно вспоминалось как я открыл потайную дверь с картиной викторианской дамы и пополз к канализации. Следующее воспоминание было о том, как я сажусь в желтую машину, наверно такси. Потом стоянка супермаркета, на которой я оставлял минивэн инкассаторов. Похоже, что дальше я шел пешком. Про дождь ничего вспомнить не смог. Ещё один вопрос, который меня беспокоил, это внешность, которую я использовал перед таксистом. Добивались до ванной и заглянув в зеркало на участке я увидел себя из прежней жизни. Ну, это не так уж плохо, лучше бы конечно вид инкассатора Криса, ну да ладно. Сейчас я чувствовал себя гораздо лучше чем вчера, но надо бы ещё денек отлежаться.

Постельный режим не помешал мне пересчитать вчерашнюю добычу, получилось почти двенадцать тысяч. Не хватало одной стодолларовой купюры. Похоже ею я рассчитался с таксистом.

Глава 7

Проснулся я ещё затемно. Прислушавшись к своим ощущениям, решил, что потянет на «отлично». Вчера, проснувшись после возвращения из логова вампиров, мне показалось, что излучение, пропитавшее часть моих песчинок после смерти вампира, стало иссякать. Однако, похоже, что оно просто распределилось по всем песчинкам. То есть энергия вызывающая у меня плохое самочувствие и дающая усиление осталась во мне. Хорошо хоть она как будто переварилась, и меня больше не тошнит. Но и от усиления осталась лишь десятая часть. Если бы не отвратительное ощущения, то можно было бы заняться фармом вампиров.

Но откуда в кровососе столько энергии? Неужели мне попался какой-то древний? Это вряд ли. Но откуда? Хотя… Если обратить внимание, что от него не осталось ни следа… Физического. А ведь при сгорании тела массой не менее шестидесяти килограмм должно выделиться огромное количество газа. Но ничего подобного не было. Похоже, что серебро является катализатором перехода тела вампира в энергетическую фазу. И я могу ее поглотить. Теоретически. Это будет не сложно, как будто греешься у костра. Но практически не буду этого делать, потому, что противно. Разве что в самом крайнем случае.

Ну да ладно.

Сегодня надо наконец-то заняться деньгами. Нужно выбрать банки через которые оформить перевод. А пока можно заняться уборкой.

Я сложил в отдельную коробку свидетельство о смерти матери Ричарда, её трудовой договор и прочие документы. Затем аналогично поступил с документами самого Ричарда и отнес все в подвал. После этого избавился от еды и крупного мусора. А затем, приняв форму песчаного облака, заполнил собой весь дом и подвал, таким образом с помощью телекинеза ощупал весь дом, все пылинки, волосинки, мелкий мусор и паутину. Потом, все это добро собрал в кучу, и уже в человеческой форме сложил в пакет для мусора. Таким образом я обнаружил несколько интересных вещиц.

Поход по банкам растянулся на пять дней. Конечно, можно было обойтись одним отделением, но я, не зная надо ли подтверждать источник доходов при пополнении счета, не стал рисковать, и воспользовался единственной проверенной схемой, делая переводы на сумму не более семи тысяч. Вот по три отделения в день и растянулись на столько.Тем не менее, вечером четвёртого июня, у меня дома осталась лишь мелочь меньше пяти долларов номиналом. За эти дни, перебирая вещи Грантов по вечерам, я привел дом в порядок, оплатил счета и задолженности Ричарда. Разобрался с ноутбуком его матери, и таки нашел рабочие файлы. Правда даже близко понять о чем там речь я не смог.

На следующий день, двенадцатого июня, ближе к вечеру, я отправился навестить Лиззи и Кэтрин. Уже подходя к их дому, я наткнулся взглядом на вывеску супермаркета, и подумал, что негоже идти в гости без гостинцев. А здесь можно купить что-нибудь к чаю. Сам я пить его не буду, но ничего не мешает угостить девочек.

Поставив корзину со сладостями на кассу, я стал ждать когда обслужат подошедшего передо мной парня с фотоаппаратом. У него была только упаковка яиц, так что это длилось не долго. Отсчитав мелочь, он мельком посмотрел на меня и положил деньги на монетницу. И тут выражение его лица резко поменялось. Он снова посмотрел на меня, и, похоже, что узнал.

— Ричард? — поправив очки, с улыбкой спросил он. Вот подобных ситуаций я и опасался. — Привет, дружище!

— Извини, приятель, — осадил я его. — Но я тебя не знаю.

— Но я же Питер Паркер, — уже неуверенно сказал он.И уточнил: — Ты же Ричард, да?

Обалдеть! Сам Человек-Паук стоит передо мной. Только он не похож ни на одного из трех актёров сыгравших роль этого супергероя. Разве что на Гарфилда чем-то смахивает. А может это просто совпадение? Надо бы уточнить.

Я оглянулся назад и увидел за собой женщину с полной корзиной.

— Слушай, Питер. Давай не будем задерживать очередь. Я сейчас оплачу покупки и мы можем встретиться и поговорить на улице. Согласен?

— Конечно согласен! — улыбнулся он и вышел.

Он ждал меня неподалеку от выхода.

— Так значит ты Питер Паркер? Тот самый, который фотографирует Человека-Паука? — решил я сразу прояснить интересующий меня вопрос.

— Ну да. — Обрадовался он. — Так значит ты все же меня знаешь?

— Знаю. Я видел твои работы в Дейли Бьюгл.

— А… Понятно, — расстроился Паркер и развернулся было уходить. — Извини за беспокойство.

— Ничего страшного, — пожимаю плечами, и следующими словами заставляю его задержаться. — Я, сейчас, вообще никого из знакомых Ричарда не узнаю.

Паркер вновь повернулся ко мне, и удивленно вскинул голову.

— Ты так говоришь, как будто не Ричард Грант.

— А чёрт его знает, может и не он. — Снова пожимаю плечами. — Недавно я проснулся дома на кресле и понял, что не могу определить кто я.

— Это как?

— Да я и сам не понял. Но рядом лежал шприц и рамка с фотографией женщины. Потом, наведя порядок и разобрав документы, я узнал свое имя и то, что женщина на фото — моя мать. Похоже, что у меня амнезия от передозировки наркотиков.

–Обалдеть! — Питер был удивлен. Мягко говоря. — Погоди! Так миссис Грант умерла, что ли?

— Ну да, ещё в конце прошлого лета. В копии полицейского протокола было сказано, что на неё упала дверь машины. Ты должен помнить тот случай, когда Человек-Паук останавливал грабителей банка убегавших на машине, то оторвал паутиной дверь их машины и отбросил в сторону. Так вот, эта дверь попала в лобовое стекло маминой машины. Ей не повезло — от удара раздавило грудную клетку.

–О, прости, Ричард, — Питер был явно расстроен. — Я… я не хотел напоминать об этом.

— Да брось! Я же сказал, что ничего не помню. И ее тоже. Конечно, судя по тому, что я связался с наркотиками, можно сказать, что до амнезии переживал сильно. Но сейчас-то все в порядке.

–Да-да. Действительно, — согласно закивал Паркер. Ему, явно, было некомфортно оставаться рядом со мной.Он начал торопливо прощаться. — Ну ладно. Мне пора, Ричард. Приятно было повидаться.

— Погоди, Питер! Дай хоть свой номер. Позвоню, если вопросы по прошлому появятся.

— Э-э. У меня нет телефона.

— Че, серьезно? Ну ты даёшь! Советую приобрести, полезная вещь.

— Да-да. Обязательно.

— Скажи хоть где живешь?

— Да здесь, недалеко. Вон в том доме. — Питер указал рукой на дом в котором живут мои девочки. Вот так совпадение. — Пиши адрес.

— Я запомню.

— Как хочешь. — Питер продиктовал, но мне нужно было запомнить только номер квартиры, этажом выше той, куда иду я.

— О, так я тоже туда иду.

— Действительно? Это круто, — без эмоций сказал Питер. Похоже, что осознание того факта, что своими действиями стал причиной смерти знакомой, стало для него ударом. Ну ничего, это полезно, впредь будет аккуратнее. — Ну, я пошел. Пока!

— Постой, Питер! — остановил я его. — Ты куда с яйцами-то пошёл?

— А? — он растерянно посмотрел на упаковку в своей руке.Потом вздохнув продолжил. — И правда. Надо домой отнести.

— Так пошли вместе! Нам как раз по пути.

— Ну пошли, — ещё раз вздохнул Паркер. Я уж подумал, что он так и будет идти молча, но его вопрос опроверг мои предположения.

— А к кому ты идешь?

Это был довольно неудобный для меня вопрос, так как готового ответа на него не было. И я решил, что пора сменить тему, но оставлять вопрос без ответа было невежливо.

— К Кэтрин Джонс. Знаешь такую? — И, не дожидаясь ответа, сменил тему. — Слушай! Ты же можешь поговорить с Пауком?

— Э-э. Наверно, да, — неуверенно ответил Питер.

— Ну тогда передай ему, что я не обижаюсь на него за мать. Это же был несчастный случай. Хотя… — Я добавил в голос сомнение, — Он, наверно, и не помнит о том случае.

— Он помнит! — с горячей уверенностью сказал Паркер. И, вновь погрустнев, добавил: — Должен помнить.

По лестнице мы поднимались молча. У двери в квартиру Кэтрин я остановился, и постучал, а Питер пошел выше. Он уже скрылся за пролетом лестницы, когда щелкнуть замок и дверь отворилась. К моей радости открыла не Лиззи, а сама Кэтрин, и я смог приложить палец к губам и сменить лицо на Флинта и обратно. Таким образом я избежал объяснений которые мог услышать супергерой. А дочка вряд ли смогла бы содержаться от громких выражений радости.

— Привет.

— Здравствуй. Проходи, — вот и всё, что мог услышать Человек-Паук. Надеюсь, что сквозь дверь слышать его суперспособности не позволяют.

Лиззи была в восторге, Китти тоже. Оставленные в прошлый раз деньги помогли решить проблему с едой. А я сидел и смотрел как девочки уплетают пирожные и тихо завидовал им. Все же наслаждение едой — это то, чего я теперь лишен, и даже не предполагал сколько места в жизни человека занимает еда.

Не знаю, чего ей стоило сдержать любопытство, но лишь уложив дочь спать, Кэтрин начала разговор об интересующем ее вопросе.

— Я хочу знать кто ты. И какие у тебя намерения.

— Ну да, после демонстрации моих способностей мало у кого не появилось бы вопросов. Вообще, я так и не понял, почему ты в прошлый раз не стала поднимать тему моей способности менять лицо?

— На самом деле все просто. Как я уже упоминала, когда мы остались без поддержки, то какое-то время жили впроголодь. Все деньги уходили на уплату долгов, да на еду Лиззи. Сама я перебивалась тем, что достану на работе. Потом, когда я стала мыть полы по вечерам, стало легче. И вот, через три с лишним года, к нам приходит мужчина похожий на молодого Флинта. Я это не сразу заметила, лишь потом, когда ты сменил лицо, поняла, что ты не Флинт. Внешне слишком молодой, другая манера говорить, слишком много новых, умных слов, да и сам, вроде бы, стал заметно умнее. Короче, я решила затаиться, и выяснить, чего ты хочешь. Но по всему выходило, что только помочь. Ты совестливый. Я права?

— Ну да. Лиззи дочь Флинта, а ты её мать.

— Небось прибил его случайно, да подумал, что дочь без кормильца оставил и решил помочь деньгами?

— Не то, чтобы прибил… Но теперь я за него.

— Я так и поняла, ну и решила отблагодарить по-женски. И даже не пожалела — ты и тут оказался хорош. Может расскажешь кто ты?

— Не думаю, что это разумно. Скажу лишь, что родился не в этом мире.

— Это как?

— Ну, тот мир похож на этот, но без супергероев. Я там был простым сварщиком.

— А здесь-то как оказался?

— Этого я не знаю. Просто однажды лег спать там, а проснулся здесь в теле Флинта. Хм-м. А может, Флинту приснилась жизнь простого работяги, да так ярко, что он потерял себя в этом сне. Точного ответа у меня нет. Но когда я вспомнил предыдущую жизнь Флинта Марко, то понял, что воспринимаю Лиззи как свою дочь. Кстати, тогда я и получил способность превращаться в песок.

— Так значит ты все-таки Флинт?

— В том числе. Но официальной моей личностью будет Ричард Грант.

— А это кто?

— Да, — махнул я рукой, — выследил я, как-то, наркомана, и через его вышел на торговцев. А тут, недавно, решил навестить его ещё раз, но нашел только остывающий труп. С моей способностью менять лицо, это был просто подарок для меня. В общем я понадёжнее спрятал тело, разгрёб его дела, оплатил долги, навел порядок и теперь пользуюсь его наследством.

— А это не ты его.? Того…

— Да не. У меня, как и у Уильяма, негативное отношение к убийству. Разве что в крайнем случае.

— Негативное?! А как же тот мужчина?

— Ты про того, из-за которого Флинта посадили? — Кэтрин кивнула. — Там было случайное убийство. Он просто хотел прострелить бедро, но из-за рывка пуля задела артерию. Про итог ты знаешь.

— Ох, Флинт.

— Нет, называй меня Ричард. Кстати, я тут встретил Питера Паркера, знаешь такого?

— Знаю. Это племянник Мэй Паркер, они живут этажом выше.

— Понятно. Ну так вот, оказалось, что он знал Ричарда. Я, конечно, наплел ему про амнезию, но вот легенду про то, откуда знаю вас — не придумал.

— А зачем придумывать сложности? Скажи, что я подруга твоей матери.

— Миссис Грант было сорок восемь. Думаю, что ты слишком молода для подруги. Но даже если и так, то почему я раньше не приходил?

— Тебе, прям, не угодишь. Если не нравится подруга, то давай буду племянницей.

— Ага! А я, значит, твой кузен.

— А что. Нормально.

— А как быть с тем, что мы спали вместе? Быть может, даже, не в последний раз?

Щечки Кэтрин заалели.

— Ну да, неудачная мысль, — смущенно проговорил она. — Тогда, может не придумывать лишнего, и сказать, что просто недавно познакомились?

— Можно конечно, но как, в этом случае, объяснить привязанность Лиззи?

— Чёрт! — выругалась девушка. — Тебе не угодишь. Может сам придумаешь?

— Да я думал уже. Хорошо бы называться братом Флинта, но он был единственным ребенком.

— А почему не кузеном? — предложила Кэтрин. — Можно даже каком-нибудь троюродным.

— Знаешь, этот вариант мне нравится больше всего. Раньше я как-то и не думал о кузенах. Значит так. Мы с Флинтом троюродные братья, но общались мало, не смотря на то, что он ближайший мой родственник. Месяц назад я потерял память, и, очнувшись дома, решил обратиться за помощью к родне. Ваш адрес нашел в записной книжке, и приехал на такси. Теперь мы общаемся.

Эта легенда нас устроила, и мы, обсудив менее значимые вопросы, отправились спать. Судя по игривым взглядам Китти, сегодня мне опять предстоит секс марафон.

Глава 8

Теперь я стал чаще навещать своих девочек, выполняя свои, так сказать, семейные обязанности. Это значило и финансовую ответственность, которую я реализовал выплатами через банк. Но на случай появления непредвиденных расходов я решил, что было бы неплохо пополнить бюджет.

Ещё несколько раз совершив рейд по клубам-наркопритонам, я стал обладателем ещё шестидесяти тысяч баксов наличкой. Эти деньги класть в банк я не стал, просто припрятал в подвале.

Сумма была значительная, и мне захотелось сразу же потратить часть её. Но ни в чем срочном надобности не было. Может устроить свадьбу с Кэтрин? Да не. Нафиг. Мне и так не плохо. Но эта мысль напомнила мне о своём двойнике в этом мире. Ведь я там женился как раз в конце июня. То есть в этом месяце. Правда для свадьбы, по настоянию невесты– шикарной, пришлось влезть в долги. Но счастье длилось недолго. Уже осенью она заявила, что полюбила другого. В итоге я остался один с немалым долгом.

Позже выяснилось, что она успела залететь, и я стал папой. Новому мужу она сказала, что родила семимесячного, а через полгода заявилась ко мне и, угрожая алиментами, потребовала денег.

На моё предложение забрать сына себе, она ответила категорически отказом. Пришлось влезть в ещё больший долг, хорошо хоть догадался взять расписку с её отказом от алиментов. Лишь через двадцать лет я узнал, что ребёнок был не от меня.

Предупредив Кэтрин, я отправился в аэропорт Ла Гвардия. Пробраться в самолёт до Москвы с моими способностями было не трудно. Сложнее было найти нужный. Перелёт в багажном отсеке дискомфорта не вызвал. Лишь напрягали воздушные ямы и осознание, что летим над безбрежным океаном.

***

Оказавшись в Домодедово, я отправился искать самолёт до города своего детства. И вот я в родном городе. Время было рабочее, поэтому я отправился в банк.

Открыв долларовый счёт, я пополнил его взятыми с собой деньгами. Затем, взяв реквизиты, отправился встретить двойника с работы. Когда точно взял кредит я не помню, но это было не за долго до свадьбы. Значит Дима (так меня раньше звали) сейчас только собирал справки. Улицы родного города встретили меня безразличием. Вроде бы должна быть ностальгия, радость от того, что вижу знакомые с молодости здания, но ничего такого не было. Всё было словно чужой сон, меня совершенно не касающийся. Промелькнула даже мысль, что местный Дмитрий совсем посторонний для меня человек, зачем ему помогать? Но я отбросил её: пусть мир другой, но у нас с ним одни и те же воспоминания и мысли. К тому же, если я сейчас не помогу ему, то он повторит мой путь. Попадет в ту же ловушку, что и я. То есть я фактически обреку его на это, а значит разделю вину с Виленой. Нет уж, помочь надо, и раз уж кроме денег ничем помочь не могу, значит помогу так.

— Эй! Дима! — окликнул я двойника идущего домой с работы. — Привет! — Не смотря на то, что всю жизнь говорил только на русском, я услышал в своей речи акцент. Наверно это из-за того, что тело не привыкло к русской речи.

— Здравствуйте, — неуверенно заговорил он со мной. — Мы знакомы?

— Вы меня не знаете, но я про вас знаю многое. Если не всё.

— Но… То есть вы за мной следите? — вопрос был очевидным, и я к нему был готов.

— О, нет! Не следим. Я вообще один. Так получилось, что ко мне попала информация о ваших финансовых затруднениях, и я решил помочь вам.

— А‐а! Так вы работаете в банке?

— Да нет. Я нигде не работаю. Давайте отойдём в сторону и не будем мешать людям, — я кивнул на прохожих.

Отойдя в сторону небольшого парка, в котором стояли пара скамеек в окружении бутылок и окурков, я постелил на лавки газеты купленные по случаю в киоске, и пригласил Диму присесть.

— Поясню сразу, — начал я свою речь. — Ни в банке, ни в каких спецслужбах я не работаю. Просто получилось так, что я, можно так сказать, дальний родственник вашей невесты. И мне не понравилось то, как она уговорила вас взять кредит. Когда-то моя первая жена поступила также, а затем бросила меня с этим долгом. Да ещё оказалось, что она была беременна, и мне, долгое время, пришлось платить алименты. Ах как мне было обидно, когда выяснилось, что ребёнок, с которым мне запрещалось видеться, оказался не моим. Что мне мешало потребовать провести анализ на отцовство? Боязнь показаться смешным?

— Это конечно интересно…

— Да бросьте! — не дал я ему закончить. — Это никому не интересно. И рассказал я это вам, чтобы объяснить свое предложение.

— Предложение?

— Да. И заключается оно в том, что я займу вам денег под очень малый процент. При двух условиях.

—Что за условия? — настороженно спросил Дима.

— Первое — ничего не говорить Вилене. Пусть она думает, что деньги взяты в кредит у банка. Лучше вообще никому не говорите. И второе — в случае если моя история повторится с вами, то долг будет списан. Полностью. Можете считать этот счёт своим. Лучше потратьте эти деньги на достройку вашего дачного дома.

— Мне кажется, что второе условие выгоднее мне чем вам,— Дима с подозрением посмотрел на меня.

— Возможно. Тем не менее вот бумаги на счёт в банке, — Дима, недоверчиво взял бумаги, и стал читать условия. Закончив, он посмотрел на меня.

— А где подписаться?

— Нигде. Я надеюсь на вашу честность. Вы можете пользоваться счётом на свое усмотрение. Только через десять лет, если у вас с Виленой все сладится, на счёте должна быть вся сумма плюс проценты. Все просто.

— Да, я понял.

— На этом позвольте откланяться. Ах да, дам пару советов. Первое — постарайтесь не переводить доллары в рубли больше необходимого. По моей информации курс будет только расти. И второй совет — обратите внимание на здоровье родителей — у вашего отца есть признаки предрасположенности к раку.

Попрощавшисьсо своим двойником, я отправился гулять по городу. Хотелось повспоминать свою жизнь. Увидеть памятные и просто знакомые места. Но ничего не цепляло, и я плюнул на это. Вроде, все задачи выполнил. Денег оставил в три раза больше чем надо. А за здоровьем родителей я и так следил, значит Дима делает также. Но рак, в этом случае, заметят раньше.

Неожиданно я вспомнил Лиду — женщину с которой сошёлся уже незадолго до пенсии. Она была родом из деревни в которой была наша дача, и, как потом она сама рассказала, была влюблена в меня. А когда я женился — она уехала в Москву и там тоже вышла замуж за мужчину старше себя, а когда овдовела, то пасынок выставил её за дверь. Благо свои дети уже начали самостоятельную жизнь.

Сошлись мы с ней, когда она помыкавшись по своим детям, вернулась в родную деревню.

И я задумался: а что если свести её с Димой раньше, то может у них жизнь сложится лучше чем в моей истории?

До деревни я добрался на автобусе. Буквально перетек на крышу и так проехал до остановки.

Лида жила на окраине, неподалеку от речки, я добрался до неёогородами, в виде песчаной змеи, не привлекая к себе внимание.

Девушка работала в огороде, полола грядки. Я залюбовался ею. В этот раз ностальгия всё же проснулась, и в груди засвербело от тоски по той Лиде, что, наверное, нашла мое тело в том, оставленном мире. Ведь я даже не думал о ней все годы до её возвращения в родную деревню. Но едва увидел, то с удивлением понял, что она та, с кем я хочу провести свою старость.

Приняв вид старого Димы, я подошёл к калитке.

— Добрый день, Лида! — позвал я ее. В этот раз я выглядел также как перед попаданием в этот мир.

— Здравствуйте, — поздоровалась она.— Вы кто и по какому вопросу?

— По личному, Лида. По личному. А зовут меня Дмитрий Михайлов.

— Дмитрий? Дима?! — узнала она меня. — Что случилось Ты? Ты почему так постарел?

— О-о… Лидочка. Это все от того, что я прожил долгую но не самую интересную жизнь. И вот на старости лет довелось попасть в прошлое.

— Это… Странно. Ты, наверно разыгрываешь меня?

— Да нет. Это все взаправду.

— Да? — скептически подняла она бровь. — Тогда может расскажешь, какое будущее меня ждёт?

— Расскажу. Собственно это основная причина моего появления здесь. Этим летом, ты, когда узнаешь что я, точнее молодой я, женился, уволишься с работы и уедешь в Москву, — при упоминании женитьбы Димы, девушка погрустнела. — Там встретишь мужчину под сорок и уже осенью выйдешь за него замуж. Через двадцать лет ты овдовеешь, и твой пасынок выгонит тебя за дверь. Пожив немного у сына и у дочери, ты решишь вернуться в родную деревню. Тут-то мы с тобой сойдемся.

— Как-то не весело. А что с твоей женой?

— Она меня бросила ещё в сентябре. Точнее с сентябре бросит Диму. Потом, до кучи, мне от алиментов пришлось откупаться. А недавно я узнал, что ребёнок был не от меня. Вот, что мне стоило потребовать проверку на отцовство? Просто испугался, что люди будут говорить, что я пожалел денег для своего ребёнка.

— А почему она ушла?

— Не знаю. Сказала, что полюбила другого.

— М-да. Значит этой осенью Дима снова будет холостой?

— Ну да.

— И ребёнок не от него?

— Ага. Он, после развода, в запой ударится. Будет здесь, на даче квасить. Не мытый не бритый и очень, очень грустный.

— Я, кажется, поняла почему ты пришёл ко мне.

— Вот и хорошо. Только не пытайся расстроить ту свадьбу, Диме надо съесть этот горький плод до конца. А мне уже пора. Приятно было повидать тебя, такую юную.

— Юную. Скажешь тоже. Так-то мне двадцать шесть.

— Ну, по сравнению со мной ты ещё очень молодая,— закрыв за собой калитку я попрощался. — Прощай, Лида. Не думаю, что мы ещё раз увидимся, потому желаю чтоб у вас все сложилось прекрасно.

— Прощайте, Дмитрий.

Я медленно пошёл по берегу реки и думал. Сомнений в правильности своих действий у меня не было. Теперь-то точно всё сделал. Но было желание помочь ещё кому-нибудь. Но мысль о том, что в Нью-Йорке могут начаться канонные события заставила меня поторопиться в аэропорт.

Через два дня я был дома.

***

У моих девочек было все в порядке. И в газетах ничего важного для меня не было.Можно вздохнуть спокойно.

Мы стали гулять по городу. Я вспомнил как мать Флинта водила маленького Уильяма на пляж, и стал водить туда дочь. Конечно же ей захотелось поплавать, но в воде я не мог обеспечить её безопасность, поэтому я был против. Это её не устроило, и она стала уговаривать меня, в итоге я, посопротивлявшись, согласился. Правда выбирал места поближе к посту спасателя.

Тут же, на пляже, я нашел уголок, где занимались песчаной скульптурой, и присоединился к ним. Ребята с удовольствием стали учить меня, и показывать секреты этого искусства. Не сразу, но у меня стало получаться. Особенно если применить детализацию моего осязания, то и скульптуры получались очень подробными, хоть и не без ошибок. Как объяснил мне Райли — мастер, который в основном учил меня, моя проблема в том, что я не знаю и не учитываю анатомию. Пришлось потратить несколько дней на изучение соответствующего учебника, благо ставшая очень хорошей память позволила запомнить его вполне подробно. Была мысль найти анатомические макеты человека, но моя цель была в том, чтобы научиться лепить лицо, и я решил, что столь углублённое изучение искусства скульптуры можно отложить. Пока достаточно запланированного.

***

Однажды, гуляя с дочкой по Манхеттену, мы услышали странный звук, а затем грохот сверху. Резко задрав голову, я увидел падающие сверху обломки мебели и куски стёкол. Один обломок бетона летел прямо на нас с дочкой.

Никакого ощущения ускорения времени не было. Просто за единицу времени я стал воспринимать раза в три больше информации. И эта информация говорила, что уйти из-под обломка мы не успеем. Точнее я успею, и даже с дочкой, но рывок может её убить.На одних инстинктах я обнял Лиззи, стараясь укрыться её собой. Моё тело перешло в песчаную форму, а за тем и вовсе укутало девочку в каменную скорлупу.

Глыба упала не точно на нас, но краем коснулась моей спины. Однако булыжник падающий с восьмидесятиметровой высоты разогнался так, что даже не оттолкнул меня, а срезал часть моего тела. Затем врезавшись в тротуар, раскололось на мелкие куски, которые шрапнелью прошлись по моей спине. Несколько осколков попали в то место, которое было стёсано целой глыбой, и пробив скорлупу переломали ноги Лиззи.

Под выворачивающий душу крик ребёнка, я сам не заметил как принял привычную форму Ричарда, и подхватив дочь на руки, бросился в сторону от падающих обломков.

Отбежав на безопасное расстояние, я уложил Лиззи на скамейку, потом оторвал от куртёшки две полоски ткани и перетянул ими ноги девочки на уровне бёдер. Все, можно ждать скорую.

Я попросил парня, стоящего рядом со скамейкой, чтоб присмотрел, и побежал обратно. О дочке позаботился, теперь можно подумать и о себе. Там, на том месте, где меня задел булыжник, осталось немало моего родного песка.

Обернулся я как раз в тот момент, когда Паук уже поймал падающую девушку, и стал тормозить с помощью паутины.

Последние обломки упали на дорогу, а внимание зевак было приковано к спасённой и герою. Самое время, не привлекая внимание, забрать свои запчасти. Что я и проделал.

Тут, когда все уже закончилось, приехали полицейские. У того, что в фуражке, на грудинка был бейдж «Капитан Стейси». Действительно, — думал я, возвращаясь к дочке, — помнится, спасенная девушка тоже Стейси, а зовут Гвен. И она дочь этого самого капитана. Вроде бы, по фильму, он должен был появиться здесь ещё до того как девушка сорвалась вниз. Вообще-то само происшествие заняло меньше десяти минут. Когда бы целый капитан, обычно работающий в кабинете, успел прибыть на место трагедии с краном? Недоработали, что-то киношники. Даже сейчас рановато. Хотя, может у них участок за углом…

Кстати, вон и Эдди Брок с фотоаппаратом. Похоже, что Питера уже побрили с работой фотографа, и скоро появится чёрный костюм. Может прибить Эдди пока не накуролесил? Это же надо, прийти в церковь и молить бога о смерти недруга. Кто его такой молитве научил? А дальнейшие действия в роли Венома? Гнилой он, все же, человек. Не, нафиг. Питер сам справится.

Вскоре приехали несколько машин скорой помощи.

Я поторопился к одной из них с Лиззи на руках. Оказалось, что в результате от обломков пострадало около двадцати человек. Большинство от мелких осколков, но были и с ушибы и, переломами, и даже один погибший.

Уже в машине, движущейся в больницу, я задумался. Ведь будь я обычным человеком, то скорее всего под тем обломком бы и помер. Вместе с дочкой. Хотя, быть может, Лиззи бы и выжила, но от меня в этой ситуации, со всей моей суперспособностью, толку не было. Я, к сожалению, не Джин Грей. Это она смогла бы усилием мысли удержать все обломки в воздухе. Мне, чтоб достичь таких сил, потребуется куча времени. Хм-м. Либо много убитых вампиров.

На фоне недавних событий, мой отказ от прокачки своего телекинеза путем фарма вампиров, выглядит чистоплюйством. Неприятные ощущения у меня, видишь ли… А если бы я регулярно охотился на них, то глядишь, и Лиззи бы сегодня не получила травму.

Теперь то случившегося не изменишь, но кто даст гарантию, что ситуация, в которой понадобится сильный телекинез не повторится?

Похоже, что с завтрашнего дня надо начать охотиться на упырей. Или лучше с понедельника? Ага. А ещё лучше со следующего месяца. Черт! Я до сих пор не могу забыть отвратительные ощущения от того вампира, и подсознательно пытаюсь отложить охоту. Так, значит надо волевым решением отправиться в тот клуб сегодня ночью. Ох. Как же противно-то.

В больнице рядом с кроватью Лиззи меня сменила Кэтрин, приехавшая на мой звонок. А я отправился домой.

Серебряный стилет, которым был упокоен первый мой вампир, ждал меня на полке в прихожей. Я не трогал его с тех пор, как в полубессознательном состоянии вернулся из логова кровососов. Забрал я его, скорее всего на автомате, чем сознательно, но мысль, что это оружие может мне пригодиться, тоже имела место быть. И теперь, сегодняшние мои намерения подтверждают её.

Чтобы стилет не постигла судьба ключей от минивэна, я спрятал его внутрь себя, рядом с нитками песочных шариков.

Дойдя до супермаркета, я поймал такси, и поехал к парку с могилой настоящего Ричарда Гранта. Дело в том, что не смотря на все мои усилия, я так и не смог вспомнить адрес расположения вампирского притона, а значит мне предстояло повторить своё путешествие по ливневой канализации.

Покинув такси, я потопал в сторону домов. Люк, через который в прошлый раз проник в подземелье, при свете дня нашёлся не сразу. Но вскоре я, струёй песка двигался по знакомому маршруту.

Время было вечернее, но солнце ещё не село, и в вампирском клубе было тихо. Похоже, что речь о ночном образе жизни — не просто слухи. Придётся подождать — атаковать кровососа лучше тогда, когда музыка в зале поможет заглушить шум драки. Иначе запросто может случится так, что придётся убивать не одного, а нескольких упырей. А как в этом случае отреагирует моё тело — неизвестно.

Когда у них начнётся активная фаза жизни я решил не ждать. Точнее провести это время с пользой. А именно — провести разведку округи.

На поверхность я выбрался через то самое отверстие, благодаря которому обнаружил проход в логово, и оказался в заднем дворике церкви. Интересно. Это что? Демонстрация пренебрежения и наглости? Или с церковью так и положено?

Табличка с адресом нашлась на фасадной стене церкви. На всякий случай посмотрел адрес ближайшего магазина. Теперь не придётся, собирая грязь, ползать по канализации, достаточно доехать на такси.

Так, гуляя, я сделал круг по кварталу, запоминая ориентиры, а затем вернулся в подземелье.

Активность вампиров началась через час. Сначала включилась негромкая музыка, стали слышны смех и разговоры. Но вскоре, судя по звукам, началось обычное клубное веселье. Прогулявшись по помещениям заведения, я отметил для себя пару комнат, явно предназначенных для плотских утех. Они натолкнули меня на мысль сделать засаду в одной из них, а не в офисе с сейфом и тайным ходом. Просто логически подумав, я понял, что тот — первый вампир, был главным, но на такую должность молодого вряд ли поставят. Скорее всего он был опытным и сильным. От этого вывода просто просится решение попробовать поохотиться на молодого слабака, может от такого упыря не будет такого отходняка. А траходромы предполагают проституток, и я сомневаюсь, что сильная вампирша стала бы заниматься такой деятельностью.

Вскоре мои выводы подтвердились, и в комнату с кроватью зашла парочка. Пока они кувыркались, до меня дошла мысль о том, что нежить сексом заниматься не может. Я конечно не эксперт, но марвеловские вампиры явно не нежить. Кстати, киношная история наставника Блейда — Уистлера, когда его обратили в вампира, а потом главный герой ввёл ему сыворотку, заставив пережить ломку жаждой крови, и, тем самым вернул в ряды людей, как раз говорит о том, что кровососы живые, просто это такая болезнь. Ну не оживила же его сыворотка… Только от этого они не перестают быть кровожадными паразитами на теле человечества. И замечательно сгорают от света и серебра, выделяя столь отвратную, но от этого не менее полезную для меня энергию.

Парочка, без долгих прелюдий, приступила к тому, зачем пришла сюда, и уже через десять минут девушка осталась одна. Ждать дальше смысла не было, и я воткнул стилет между лопаток упырихи.

В какой-то момент у меня проскочила испуганная мысль: — а вдруг она обычный человек? Но вампирша исправно осыпалась пеплом на пол, одарив меня зарядом энергии. Сквозь неприятные ощущения я обратил внимание, что этой энергии заметно меньше чем в прошлый раз.

Направляясь к выходу из комнаты, я понял, что не подумал о пути отхода. Пришлось сквозь щель под дверью пробираться в офис с тайным ходом.

Как на зло, за столом сидел тип, видимо сменивший первого убитого мной. Но я, оставаясь незамеченным, по стене, а потом по потолку прополз к картине, и через глаза нарисованной дамы и тайный проход выбрался в канализацию, слегка расширив один глаз стилетом. Оттуда вылез на улицу, прошел пару кварталов, поймал такси и поехал домой.

Глава 9

Следующие три недели прошли спокойно. Я занимался охотой на вампиров и сборкой шаров, медленно увеличивая свою силу. Через день, как только проходили отходняки поглощения энергии вампиров, навещал дочь, а к Кэтрин не ходил. В последнюю встречу она со мной не разговаривала, но её взгляд красноречиво обвинил меня в том, что Лиззи получила такие травмы. Врачи даже выразили сомнение, что она сможет ходить не хромая. С одной стороны я её понимаю, я мужчина, защитник, да не простой, а с суперспособностью. Ну и я часть вины не отрицаю. Но в той ситуации не помогла даже самая твёрдая моя форма — песчаник, а значит даже охоться я на вампиров регулярно, то не успел бы набрать достаточно сил, чтобы в той ситуации обойтись вообще без травм. В итоге большую часть времени был предоставлен себе. И проводил это время за ноутбуком — шерстил интернет в поисках хоть какой-нибудь информации о магах. Ну и просматривал новостные сайты.

В основном меня интересовала ситуация с Гарри Обзорном, так как думал, что после его выздоровления начнутся канонные события. Однако в репортаже про его болезнь дату выписки не сообщили. Поэтому я стал отслеживать карьеру Мэри Джейн, и фотографии Эдди Брока. Про последнего было все понятно — даже я смог разглядеть на некоторых его работах следы подделки. Но Человек-Паук в чёрном ещё не появлялся.

А сегодня я наткнулся на статью про Капитана Америку, про его героичную судьбу. История показательная, автор даже не стал скрывать некоторые нелицеприятные действия военных. Но меня эта история подтолкнула к мысли о будущем этого мира. Почему это не сделала встреча с вампирами — не знаю. К сожалению я смотрел не все фильмы Марвел, поэтому знаю не обо всех событиях. К тому же само наличие вампиров говорит о том, что это не Киновселенная Марвел. Там их не было. А это значит, что не стоит исключать и Фантастическую Четверку, и Людей Икс. А ведь у каждого из них был свой армагеддец. И не один.

Короткий поиск в интернете и результат: Рид Ричардс учится в школе, ему пока только десять лет. Тот ли это Рид — непонятно, но фонд Бакстера тут был. В любом случае про Фантастическую Четверку говорить пока рано.

Поиск по Иксмэнам привел на сайт Чарлза Ксавье с его школой для одаренных детей. Вот эти успели отметиться во многих исторических событиях.

Охота на вампиров проходила без проблем для меня. По началу я готовился к драке, но на деле оказалось, что достаточно ткнуть стилетом, причём не особо важно куда. На десятом своём кровососе, я заметил, что их энергия уже не столь противна, похоже я притерпелся, и отходил от неё не сутки, а заметно быстрее. Правда и эффект от неё тоже стал слабее, у меня даже появилась мысль убивать не по одному, а по два упыря. Но подумав, я решил, что даже с пониженным КПД, два — это чересчур. Зато другая идея мне пришлась по душе: обволакивать вампира своим песком, и, таким образом исключить утечки энергии, поглощая все.

Следующая охота показала, что кровососы заметили пропажу своих соплеменников, и в моих охотничьих угодьях вместо танцующий толпы стояло пятёрка вооружённых бойцов. Ещё двое стояли у входа и заворачивали желающих поплясать. Можно поохотиться на них, но подумав, я отбросил эту мысль — если я раскроюсь, то это сильно осложнит фарм, а шансы на это довольно велики. В общем, за одной из завернутых компаний я и отправился.

Из разговоров стало ясно, что едут они в другой такой-же клуб. Лишнего пассажира на крыше автомобиля гуляющие не заметили. Не знаю что подумали случайные свидетели, но думаю, что большинству все равно. Меньшинству же никто не поверит. А мне плевать на них всех.

Очередной клуб был похож на предыдущий. Такое-же неприметное здание с разрисованными граффити стенами без окон.

Пока ехали, я обдумал свои дальнейшие действия, и решил, что устраивать охоту непосредственно в клубе не стоит. Эдак его могут точно также прикрыть, не думаю, что на долго, но кто их знает… Лучше подождать, пока вампиры не начнут расходиться, и проследить за одним из них. А нападать в каком-нибудь укромном месте.

Когда уже начало светать я понял, что не учёл в своем плане то, что кровососы расходились не по одному, а группами. Или это мне так повезло? Шанс дождаться одиночку был мал, и я с очередной компанией уехал от клуба на крыше машины.

Что я ожидал увидеть направляясь к месту их обитания? Наверно какого-то большого дома в готический стиле. Или старинный склеп с гробами. Но это оказалось четырехэтажное, с виду заброшенное здание, с заколоченными старой, бывшей в употреблении фанерой. Изначальное предназначение строения понять было сложно, может небольшая фабрика, или офисные помещения. Главное, внутри была бы кромешная темень, если бы не тут и там стоящие светильники с тусклыми красными лампочками. Вдоль стен стояли двухъярусные кровати, за которыми просматривались рисунки, намекающие на то, что раньше здесь было какое-то детское учреждение.

Прогулявшись внутри логова, я вышел на улицу. Таблички с адресом на этом здании не нашлось, но на соседнем искомое обнаружилось. Осмотрев окрестности дома, я приметил лишь два направления, с которых прибывали вампиры пешком. В одном из них мне повезло увидеть подходящую жертву.

Оглушить её проблем не составило, как и затащить в ближайший переулок с баками. А потом, я обволок тело вампира и воткнул стилет в район сердца.

Это было мощно. Казалось, что от напиравшей энергии я вот-вот потеряю контроль над своим телом, но ни одной капли энергии не пропустил мимо. Эффективность этого метода фарма показала себя выше всяческих похвал.

Я с трудом добрался до подвального окна, и просочившись внутрь, так — в форме кучи песка и вырубился.

Пробуждение было не из лёгких. Мне долгое время не удавалось вернуть контроль над собой, но все же это получилось. Как оказалось, энергетика моего песка немного изменилась, и мне, всего лишь, надо было настроиться на нее. Без моего участия процесс шёл автоматически и долго, пока я не обратил на него внимание. Раньше это изменение было не столь масштабно, и я не замечал её. Но теперь, поняв в чем причина моего недомогания, я смогу её устранять, и охотиться чаще.

Торопиться домой нужды не было, и я отправился навестить Лиззи. С пакетом гостинцев, купленных в ближайшем магазине, я пришёл в больницу, где мне сообщили, что её выписали. Как возможно столь быстрое выздоровление, я не понял, и стал задавать вопросы. Оказалось, что всё просто, это Кэтрин, чтобы сократить выплаты больнице, забрала дочь для дальнейшего лечения дома. Зачем экономить на врачах, когда она получила достаточно денег от меня — непонятно. И я поехал прояснить этот вопрос у самой Кэтрин, а за одно и проведать Лиззи.

Однако мисс Джонс дома не оказалось, вместо нее с дочкой была миловидная дама лет сорока. Для моего предпенсионного сознания она была очень даже ничего, если не сказать больше. Особенно соблазнительные выпуклости, взгляд от которых пришлось отводить усилием воли. По отдаленному сходству с персонажем фильма, я понял, что это соседка сверху.

— Здравствуйте! — поприветствовал я её.

— Добрый день, — неуверенно сказала она, не решаясь открыть до конца дверь, — Ричард? — А я ведь и забыл, что семья Паркер жила по соседству с Грантами, и Мей не могла не знать Ричарда, который, как и Питер, числится пай-мальчиком, и, несмотря на то, что был старше на четыре года, они считались, если не друзьями, то приятелями.

Тут в холл въехала Лиззи на коляске.

— Привет, пап!

Фейспалм!

Убрав руку от лица, я посмотрел на дочь. Она, поняв, что сболтнула лишнее, смутилась.

— Ой! — и закрыла рот ладошкой. — Но ведь это тётя Мэй! Она хорошая! И никому ничего не скажет.

— Я знаю, Лиззи. Знаю, — сказал я девочке, а затем спросил у Мэй: — Может я войду?

— Ах да, конечно! — и отошла в сторону пропуская меня. — Но тебе придётся ответить на мои вопросы.

— Отвечу, куда ж я денусь, — я сокрушенно покачал головой, и направился в гостиную.

— Так каким образом ты умудрился стать отцом? — начала она свой допрос. — С математикой у меня проблем нет, а значит тебе было не больше четырнадцать когда ты стал папой. Нет, технически это возможно, но…

— Миссис Паркер, простите, но давайте обсудим это позже, — я мотнул головой в сторону дочки. — Все же тема совсем не детская.

Мэй задумчиво посмотрела на подопечную, и, с неохотой, согласилась.

— В таком случае, раз интересующие вас вопросы мы обсудим потом, то может вы мне объясните, как так получилось, что Лиззи выписали раньше выздоровления?

— Оу! Тут ситуация банальная. Вчера утром, Кэтрин взяла на работе отпуск, и забрала дочь на домашнее лечение, чтоб не платить больнице. А вечером выяснилось, что её сменщица повернула ногу, и взяла больничный. Отпуск, конечно, отозвали, и, чтоб посидеть с ребёнком, ей пришлось бы уволиться. А папаша уже два дня пропадает непонятно где. Но тут к ней заглянула я, — увидев мой вопросительный взгляд, она пояснила: — Да так, просто поговорить. В общем, у меня сейчас отпуск, и я могу посидеть с девочкой, а ей не надо увольняться.

Тут до меня дошли её слова о том, что папаши, то есть меня, не было два дня. Странно. Я же навещал Лиззи накануне предыдущей охоты. Дотянувшись до тумбы, и, взяв мобильник дочки я убедился, что в виде кучи песка провалялся больше суток. Значит длительность моего бессознательного состояния зависит не только от тренированности, но и от количества полученной энергии. Странно, на самом деле. Ведь я, изначально, после той ямы в институте физики, являюсь бестелесным существом. А мой песок — лишь наиболее близкая и легко управляемая мной материя, без которой я могу обойтись, но полноценно взаимодействовать с другими людьми не смогу. Так почему, заряжая песок вампирской энергией, я чувствую дискомфорт, от которого не могу отстраниться? По логике недомогать должен «песок» а не я сам. Не означает ли это то, что заряжается не только физическое тело, но и энергетическое? Проверить это можно, но для этого нужно покинуть песок. Но не при свидетелях же.

Мей Паркер, увидев, что я ушёл в свои мысли, ушла на кухню, прибирать со стола. Похоже, что как раз перед моим приходом они поели. Дочь уткнулась в телевизор, и смотрит мультфильм. Незаметно я и сам увлекся очередным шедевром Диснея, который закончился незадолго до прихода Кэтрин с работы.

Нервировать лишний раз ее не хотелось, и я засобирался домой. К тому же хотелось проверить свои недавние мысли. Но Мэй думала иначе.

— Ты куда это? Решил увильнуть от моих вопросов? — уперев руки в талию, Мэй строго на меня посмотрела. Соблазнительные полушария покачнулись, притягивая к себе взгляд.

— Нет! Что вы, миссис Паркер, — я постарался поскорее развеять подозрения женщины. — Просто у нас с Кэтрин небольшая размолвка, и я не хочу давать ей повод злиться ещё больше.

— Хм… Твои слова создают ещё больше вопросов. Ну ладно. Держи, — она протянула мне связку ключей. — Моя квартира ровно над нами. Подожди меня там. Я приду как только Кэтрин вернётся, и мы сможем спокойно поговорить.

В квартире Паркеров было уютно. Хоть и наблюдался некоторый излишек мебели, но это, скорее всего, из-за того, что ее привезли из дома где они жили раньше, а там было гораздо просторнее. В комнату Питера, несмотря на любопытство, я заглядывать не стал. Вдруг там стоит какая-нибудь сигнализация и камера. Судя по фильмам, он очень умный парень, но не понятно в какой сфере развивается. Он создает свои вэбшутеры и другие технические поделки, требующие, кроме знаний по физике ещё и высокий уровень в программировании, при этом учится у хирурга и генетика Коннорса. Хотя он тоже, в первой трилогии, преподает физику. Надо бы уточнить информацию про него в интернете.

Ждать пришлось не меньше часа.

— Ну давай, рассказывай, — с порога заговорила она. — Я и так столько времени уже жду.

И я рассказал. Конечно же не всю правду. После размолвки с Кэтрин, я решил, что это знание опасно. Поэтому ограничился официальной версией. Про потерю памяти и свое расследование, в результате которого узнал о малочисленной родне, а именно про кузена Уильяма Бейкера и его дочь. Про то как пришёл к Кэтрин и Лиззи, а девочка, из-за сходства с кузеном, посчитала что я и есть Уильям, и верить в то, что это не так — отказалась до истерики. Удалось лишь убедить, что это секретный секрет, и знать об этом никому нельзя.

В общем рассказ получился коротким, и Мэй, предложила за чаем рассказать про его детство и юность. От чая мне удалось отказаться, а на рассказ согласился. Это может оказаться полезным.

Наша беседа растянулась на пару часов, прерываясь на предложения попить чаю. В конце концов мне стало неудобно отказываться, как будто брезгуя её чаем, и я согласился. Но перед этим усилил телекинез в горле, во рту и на губах, а в груди сделал мешок из телекинеза, в который предполагалось сливать жидкость. Силы моего телекинеза уже должно хватать. В итоге беседа растянулась до темноты, и, лишь тогда я заторопился домой.

На следующий день наши посиделки повторились. Темы, конечно, были другие, но мне было приятно общаться с этой женщиной. А ей, наверное, надо было с кем-то пообщаться.

В общем, мои визиты к ней стали ежедневными. Рано утром, еще по темноте, я шел на охоту, потом, приведя себя в порядок, отправлялся домой. Там я пару часов занимался шарами, потом лазил по интернету в поисках магов и других отличий от родного мира. Затем отправлялся в гости к Лиззи, а от нее к миссис Паркер. Точнее Мэй, как она просила называть ее. Потом прогулявшись по улицам, шел домой.

Однажды я спросил про Питера.

— Слушай, Мэй. Почему я последнее время не вижу Питера?

— Честно говоря я и сама, последнее время, не часто его вижу. Мне даже кажется, что после смерти Бена, он избегает общения со мной. Я уже не знаю что делать. Бен бы, наверно, смог с ним поговорить, но его нет. Иной раз с трудом удаётся попросить помочь по дому. Не то чтобы я не справлюсь, но хочется, чтобы он тоже участвовал в ведении хозяйства. А то бегает целыми днями с фотоаппаратом за своим Пауком, а зарабатывать когда? А спать? Ведь в газете большинство фото сделаны ночью.

— Хм. А ведь действительно, — припомнил я.

— Знаешь, он же, когда мы продали дом, пытался жить самостоятельно. Снял комнату, нашел работу. Но на долго его не хватило. Не знаю, о чём думал Питер, но когда ему стало нечем платить за жилье, я сама рассчиталась с его долгами и переселила сюда. Но, кажется, сделала только хуже. Вижу его ненамного чаще прежнего, да ещё заглянула как-то ночью к нему в комнату, а там пусто. Похоже опять пошёл таскаться за своим пауком.

— Эх. Не думал что он может так себя вести.

— Прости, Ричард! Я не хотела вываливать это всё на тебя. Но очень уж накипело.

— Ничего страшного, Мэй. Судя по твоему рассказу, мы с ним не совсем посторонние люди. И на правах старшего товарища поговорю с ним.

— Не надо, Ричард. Не стоит.

— Надо, Мэй. Надо. Похоже, что он замкнулся на Человеке-пауке, и отдалился от семьи. Ничего хорошего в этом нет. Лучше пусть в науке деньги зарабатывает, у него это должно получиться.

— Я уже не знаю что делать. Поэтому отговаривать не буду. Только прошу, не сделай хуже.

— Обещаю быть аккуратным.

Обещать поговорить не сложно. Но как поймать Питера так, чтобы он не смог избежать разговора? Телефон он так и не купил, дома появляется поздно.

Это, конечно, не проблема для меня, всего-то надо отменить одну охоту. Но тогда велик шанс показать свою осведомлённость об его альтер эго. В таком случае лучше будет найти его на Манхеттене где он обычно рассекает на паутине.

Так ничего и не решив, я отправился домой, а утром на охоту.

В этот раз мне не повезло. Выбранный мной вампир, словно почувствовав, что впереди засада, развернулся, и, поправив капюшон, отправился в сторону людной, даже не смотря на столь раннее время, улицы. Поведение кровососа было подозрительным, но я, приняв форму песчаной змеи, последовал за ним, благо солнце еще не встало и теней, где можно проскользнуть незамеченным, было достаточно много.

Перемещаясь от тени к тени, я старался не упустить свою жертву из виду, но не учёл перекрестков, через которые не проскочить оставшись при этом вне поля зрения пешеходов. Пришлось искать место для превращения в человека а затем переходить перекресток. Потеря времени дала хорошую возможность уйти от меня достаточно далеко, чтобы дальнейшая охота перестала быть засадной, а мне этого не нужно. Перед тем как потерять из виду кровососа я заметил как он стоял и смотрел на какой-то дом.

Подойдя на то место, я увидел довольно обычный дом смешанного стиля, снизу светлый, а выше темный фасад. А выше… я увидел то что заставило меня забыть обо всех вампирах. Больше, круглое окно с четырьмя изогнутыми линиями.

Санктум Санкторум.

Глава 10

На табличке адреса значилось «177а Бликер ст.». Дом Доктора Стренджа. Вообще-то, пока он еще даже не маг, но в будущем будет жить здесь. Но главное — я нашел. Правда, не там где искал, но это не важно, главное результат.

На магию я надеялся не только для себя, в основном для дочери. Хромота для девочки — как клеймо. Это осложнит её жизнь, и в первую очередь в школе. И я, зная о возможности вылечить ее, не мог не попытаться сделать этого.

В прострации, я подошел к двери и постучал. И только после этого подумал о том, что время очень раннее, и мой визит может вызвать недовольство местного мастера. Так что больше стучать не буду, лучше приду позже. Однако не прошло и четверти минуты, как дверь открылась, и из неё выглянул внушительный чернокожий мужчина. Это было довольно неожиданно, хотя и логично — с западной толерантностью чернокожих актеров запихивают даже туда куда нельзя.

— Кто ты? И зачем искал магов? — спросил мужик. Голос его был гулким и басовитым, наверно певцом он бы был отменным. Но интереснее суть вопроса — они знают, что я их искал. При этом свой интерес я людям не афишировал, и поиск вёл только в интернете.

— Я Ричард Грант, и у меня есть просьба о помощи.

— Я слушаю тебя, Ричард Грант. — Маг сделал приглашающий жест рукой и посторонился. — Хоть и сомневаюсь в истинности этого имени. — Сомневается он. Как будто может чувствовать правдивость собеседника. Или может? А хрен его знает. Я, к сожалению, фильмов, мультиков и комиксов про доктора Стренджа не видел. Только после «Войны бесконечности» прочитал в интернете несколько статей про него. Так что о способностях магов я знаю мало. А значит надо перестраховаться и выдать как можно меньше информации о себе, особенно про прошлую жизнь.

Проигнорировав слова мага про имя, я выдал главное:

— Я хочу, чтоб вы вылечили мою дочь, а за это я поделюсь информацией касающейся магов в ближайшем будущем.

— Какая может быть информация у тебя? И нет, мы лечением не занимаемся.

— Нет? Странно. Я всегда думал, что человек — эгоистичное существо, и все новое применяет либо во вред соседа, либо во благо себе.

— Ты прав. Наша магия больше всего применима, как ты сказал — «во вред соседа». А для лечения у нас есть несколько медитативных практик и всё. Но для их применения надо пройти обучение. Наш орден был создан для защиты от пришельцев из иных миров, таких как ты, только агрессивных.

— Хм. Жаль, а я так надеялся, — стало грустно. Вспомнилось, что Стренджа тоже не лечили, да и Древняя, в фильме, умерла от полученных ран. — Но почему? Ведь это естественное желание — вернуть здоровье.

— Я не намерен читать тебе лекцию о сути магии, пришелец. Но если коротко, то всякое живое тело сопротивляется магическому воздействию, и для исцеления небольшой раны необходимо потратить столько энергии, сколько хватило бы на убийство десятков людей. Да ещё нужен мастер, способный контролировать тончайшие потоки, — ответил маг, и задумчиво добавил: — в Камар–Тадже учат лишь боевым аспектам искусства. Но я могу поискать подходящие заклинания, если информация окажется стоящей.

— Ну что ж. Это дает хоть какой-то шанс, — согласился я на эти условия. И начал рассказ. — Начну с того, что вы правы — я пришелец. Не знаю, как так получилось, но однажды я проснулся в теле местного жителя, к тому же мутанта со слабеньким телекинезом. Но для вас важно то, что в моем родном мире есть, как мне казалось раньше, выдуманная история про мага по имени Доктор Стрэндж.

Рассказ мой занял от силы пятнадцать минут, и ещё пять — вопросы мастера Драма — его попытки выяснить хоть какие-то подробности. Но безуспешно, я не особо-то интересовался этим персонажем, и ни фильмов не смотрел, ни комиксов не читал. Лишь пересказал одно предположение, случайно вычитанное в каком-то форуме.

— Знаете, мастер, я однажды встречал такое мнение, что Древняя, да, там речь шла именно о женщине, так вот она, обладая Глазом Агамото, с легкостью могла предотвратить смерть многих мастеров. В том числе и смотрителя Нью-Йоркского Санктум-Санкторум. — Я посмотрел в глаза мастера Драма, и увидев в них понимание о ком мои слова, продолжил: — А значит все события, произошедшие в период становления доктора Стренджа как мага — произошли под её контролем, для того, чтобы привить ему правильные моральные установки.

— Это похоже на правду, — чуть подумав сказал Даниель. — на сколько я знаю учителя — она могла так поступить.

О, как. Все ж таки — она. В этом мире тоже Древняя. Но не думаю, что мастер оговорился случайно. Скорее он, таким образом, подтвердил мою догадку.

— Но главное, мастер, это то, что убийство смотрителя, которое должно случиться через несколько лет, предотвратить невозможно. Кто мы против воли столь сильного мага, да ещё подкреплённого могущественным артефактом.

Даниель Драм задумался. Ещё бы. Мало кто, узнав, что ему осталось жить несколько лет, не задумается о своей жизни. Вот и он задумался. И ещё, похоже, пытается найти способ выжить.

— Мне кажется, что вы сейчас ищете способ остаться в живых.

— Да, мистер Грант, ищу.

— В таком случае озвучу один из вариантов.

— Я слушаю.

— Хм. В общем, мне кажется, что Древней нужна не ваша смерть как таковая. Ей необходимо показать Стрэнджу, что правильно быть на стороне доброго ордена мастеров Камар-Таджа а не его злых противников. И попутно освободить место смотрителя Нью-Йоркского Санктум-Санкторум для молодого мастера. Всё это значит, что в бою с предателями можно ограничиться ранением, достаточно серьёзным, чтобы пришлось искать вам замену. И, для надёжности, заранее написать заявление о переводе куда-нибудь. Или как там у вас принято. Главное правильно подобрать момент.

— Я не чувствую лжи в сказанных словах, поэтому склонен им верить. Пока у меня нет своего решения, можно взять за основу озвученное. Но я ещё подумаю.

— Думайте, я же не против. Мне кажется, что лет пять у вас есть.

— Это радует. Что же до лечения девочки, то я посмотрю, что можно сделать, — мастер с намеком посмотрел на дверь, и я не став наглеть ещё больше, покинул его дом.

А через неделю отличился Человек-Паук. Причем я не знаю, как оценить его участие, то ли позитивно, то ли негативно. Так-то действовал он в своей обычной манере — увидел погоню за грузовиком и давай пытаться остановить угонщика.

Я работал за компьютером, когда по радио прошло сообщение о том, что был угнан грузовик Озкорп перевозивший радиоактивный плутоний. Включив телевизор на канал новостей, я увидел репортаж. Погоня вызвала ажиотаж и попала в новости, как мне кажется, из-за того, что за эвакуатором грузовиков, тащившим за собой сам грузовик, ехала толпа полицейских машин. Штук двадцать набралось. На саму погоню я не успевал, поэтому стал просматривать доступные видеоматериалы. Они-то и натолкнули меня на мысль собрать все возможные записи с видеокамер, которые запечатлели хотя бы несколько секунд погони.

В доступе через интернет было не так уж много стоящего материала, в основном шлак, и мне пришлось устроить рейд по улице в поисках камер видеонаблюдения и их операторов. До вечера, потратив пару тысяч на оплату копий, удалось набрать довольно много записей, правда, не все. Но этого хватило на небольшой фильм. Особенно удивил Питер, попавший в объектив камеры наблюдения за банкоматом.

Ночью я пробрался в департамент полиции, где нашел папку с делом о погоне. В ней был список пострадавших с указанием мест пребывания, а так же список с перечнем материального ущерба. Переписав их, я занялся компьютером. В нем, как я и надеялся, были видеозаписи с камер на маршруте следования угонщиков. Скопировав их, я, с удивлением, обнаружил папку «Человек-Паук». В ней были несколько записей с камер, в поле зрения которых попал «Дружелюбный Сосед». Конечно же, эти записи тоже были скопированы.

Остаток ночи провел просматривая записи. А утром отправился по больницам, и, представившись журналистом, узнал о состоянии здоровья пострадавших в происшествии.

Через Райли — песочного скульптора, я нашел Чарли, парня который из видеоматериалов сделал десятиминутное видео. Просматривая его, я увидел, что у Паука, оказывается, есть телефон.

До вечера я обработал собранные данные, составив свой список, привязанный к видео, где поминутно указал, какой ущерб причиняло каждое столкновение, и на какую сумму. Потом, у Мэй узнал номер Питера и позвонил ему.

— Привет, Питер!

— Привет, — в его голосе слышалась неуверенность. — Это кто?

— Не узнал? Это Ричард. Ричард Грант.

— А-а. Здравствуй, Ричард. Как дела? — похоже, ему было не до меня, но голос стал бодрее.

— Нормально. Живу потихоньку. Как сам? Чем занят?

— У меня тоже всё нормально. Сейчас выбираю кольцо.

— О! Молодец! Решил сделать предложение Мэри Джейн?

— Откуда ты знаешь? — удивился Питер.

— Ну, так я последнее время часто вижусь с твоей тётей Мэй. Вот и общаемся.

— Правда? Она мне не говорила.

— А сам ты давно с ней нормально разговаривал?

— Хм.

— Вот что, Питер. Ты, как закончишь с покупкой, забеги ко мне ненадолго. Надо поговорить.

— Извини, Ричард. Но я не уверен, что у меня есть время.

— Да брось. Это не займет много времени. А ещё покажу тебе короткий, но занимательный фильм про твоего приятеля в маске.

— А что с ним не так?

— Вот посмотришь видео, сам поймешь.

Часа через полтора, когда Питер, устроившись перед монитором, в первый раз просмотрел запись, я спросил у него:

— Ну как?

— Неплохо. Зрелищное видео. Но если эти кадры, где съёмка идет с нескольких ракурсов одновременно, разложить в виде повтора, то должно получиться гораздо интереснее. — Почему-то в его голосе мне послышалось самодовольство. Похоже, он обращает внимание только на то, как Паук получился в кадре, но не на действия своего альтер эго.

— Ты похоже не видишь главного. Ну ладно, Питер, давай посмотрим это видео еще раз. Теперь с моими комментариями, — я открыл папку с собранными данными. — Смотрим.

Видео начиналось с сообщения в новостях об угоне и погоне.

— Для начала обрати внимание, что угонщик совсем не торопится, дорога довольно свободна, и он лишь не дает полицейским обогнать себя. Они, кстати, тоже ведут себя странно, больше похоже на сопровождение, чем преследование. Их уже скопилось около двадцати машин, и никто не догадался обогнать по соседним улицам. У меня даже мысль закралась, что кто-то догадался, но им приказали так не делать.

— Да не… Такого не может быть. Наверно ребята просто переволновались.

— Ага. Даже те, кто по двадцать лет служит, — усомнился я. — Но продолжим. В процессе погони, до появления Человека-Паука, произошло шесть столкновений и четырнадцать аварий поменьше. Есть люди, получившие мелкие травмы, синяки и ссадины. А так же одна женщина, из-за отброшенной машины, получила перелом.

— Ну, Человек-Паук на тот момент ещё не прилетел, и помочь не мог.

— Так я и не виню его. Это просто анализ видео, на количество и характер травм пострадавших. А так можно было еще посчитать машины и ущерб муниципалитету, который нанес угонщик. Кстати, его зовут Алексей Сицевич.

— Да. Я знаю.

— Продолжим. Вот прилетает наш герой, и-и… что он делает? Разговаривает с угонщиком. О чем можно говорить с угонщиком? Наверно уговаривает сдаться. О чём ещё можно говорить с преступником? Не шутки же рассказывать. А может, нужно было вырубить водителя, связать его паутиной, и, сев на его место, остановить грузовик? Оп. Ловкий парень, увернулся от удара кулаком. А теперь — зачем он сел на крышу машины? Мне одному кажется, что в такой нелепой позе переговоры вести глупо, — быстро посмотрев на Питера я заметил, что у того покраснели уши. Похоже, что ещё не все потеряно. — Это больше похоже на то, что Человек-Паук хочет разозлить Сицевича. Судя по вспышкам выстрелов — это ему удалось. Вот только с какой целью? Он же не дурак, и должен понимать, что разозлённый преступник может отыграться на других. Вот ещё перекресток, на светофоре красный. Столкновение — и ещё три машины всмятку, — я ткнул пальцем в место в своем списке, где были эти машины. — Шесть трупов, два тяжелораненых и три легких. При этом Человек-Паук отпрыгнул куда-то. Ага, спасает парня в очках. Я бы сказал, что зря — этот дурак не мог не слышать звуков погони, но выбежал на проезжую часть за своими рассыпавшимися чертежами. Он что, не мог их в тубусе таскать?

— Всякая жизнь ценна. И жизнь этого парня тоже.

— Да бог с ним, с этим негром. Лишь бы это было сделано не для того, чтобы Человека–Паука не обвинили в расизме. Иначе, почему он не проверил такси, от которого спас чертёжника? Может, там кому-то помочь надо было?

— Но ему же надо было остановить угонщиков! Это важнее, — было видно, что Питер начал осознавать все те глупости, которые сотворил, и ему даже стыдно, но он, по инерции, продолжал оправдывать свои действия.

— Таксист, умерший от потери крови, — продолжил я, — с тобой не согласился бы. Как и пассажир. Смотрим дальше. Вот! Как я и говорил — он отыгрался на других. Всего лишь надо было резко затормозить, и результат — куча битых полицейских машин. При этом всего лишь пара расквашенных полицейских носа. Даже стрельба бандитов никого не задела. Ни прохожих, ни полицейских. Вот тут не понятно, чем так долго занят герой в машине. Ну а здесь становится понятно, что он ловит капсулы с плутонием. Вот только зачем руками — он же умеет прилипать, а значит, мог прилепить их к себе и не париться. Или опять выделывается? Ну вот — мог же сразу в мешок из паутины собрать. И эту, последнюю, тоже можно было поймать паутиной.

— Может он просто не подумал в тот момент?

— Может быть, — с легкостью согласился я на это слабое предположение. — Вот здесь он пытается разбить лобовое стекло и не может. Сил не хватает, что ли? Или оно бронированное? На эвакуаторе грузовиков? А вот не дать перевернуться автобусу сил хватило. Молодец, кстати. И наконец — поимка Сицевича. Способность увернуться от пуль поражает воображение, но зачем было переходить в ближний бой? Лишить его оружия и плутония можно было и с помощью паутины. Да и трюк со штанами был лишним — ни к чему издеваться над более слабым. Даже если он злодей.

Я замолчал и посмотрел на Питера. Парень покраснел и сидел нахмурившись.

— Выводы делать будем?

— У тебя ещё и выводы есть? — попытался он улыбнуться.

— А как же. Во-первых, кого спас Человек-Паук? Негра-неудачника, несколько пешеходов и автобус с пассажирами. Ах да еще преступника. Во-вторых, он не умеет мыслить тактически. Это видно по упомянутому мной быстрому способу закончить гонку. Хотя тут причина может быть в том, что Человек-Паук не умеет водить авто. В-третьих, у него есть комплексы. Вернее его альтер-эго. Такое чувство, будто он повторяет то, что вытворяли с ним. Я имею ввиду, до того как он стал супер героем. Похоже, что эти приколы с позиции силы, когда стоишь, обтекаешь, но ответить нельзя, иначе будет хуже, ему приходилось выслушивать не раз, а теперь он отрывается на других. И в-четвёртых, зона активности. Хотя нет. Это не касается данного видео.

— Да ладно, говори и это тоже.

— Давай об этом чуть позже, — не согласился я менять план беседы.

— Чем ты ещё меня порадуешь?

— Чем ещё? — я с сомнением потеребил подбородок. — Учитывая вышеизложенное, я думаю, что знаю, кто носит маску Человека-Паука.

Питер скептически посмотрел на меня, но плечи его напряглись.

— Ну ладно, — пожал плечами я. — Учитывая мою амнезию, это действительно сомнительно. На самом деле у меня есть вот такие видеоролики.

Я запустил первый. Это был тот ролик, который записала камера наблюдения за банкоматом, и ракурс захватывал часть улицы. Видео было длительностью пять секунд, и показывало, как Питер Паркер бегом пробегает мимо банкомата. При этом он расстегивает верхнюю пуговицу куртки.

— И что я должен увидеть в этом видео?

— Ничего особенного. Только время, дату и банкомат, на который направлена камера. А теперь второй ролик.

На следующем видео, который был снят камерой расположенной на другой стороне улицы, было видно как парень одетый как Питер Паркер, все также расстегивая куртку, забегает в переулок. А через шесть секунд оттуда вылетает Человек-Паук.

Питер молчал. Я тоже. Но долго так продолжаться не могло. Я сходил до холодильника и вернулся с двумя банками пива. Протянув одну Питеру, открыл вторую и сделал глоток. Конечно, это был демонстративный жест, так как вкусовых рецепторов у меня не было. Как и во время чаепитий с Мэй, я лишь имитировал процесс. Правда глотал я по-настоящему, но жидкость дальше телекинетического мешочка имитирующего желудок не уходила. Впоследствии приходится избавляться от нее. Думаю, что сейчас, когда мой телекинез стал сильнее в три раза, а контроль раз в пять лучше, я смог бы имитировать весь организм, но нужды в этом не было.

Питер всё так же молча открыл банку и задумчиво отхлебнул пиво.

— И давно ты знаешь?

Лет тридцать. Ага. Так я тебе и сказал.

— Я бы лучше на твоем месте озадачился вопросом «кто еще знает?».

— И кто же ещё знает?

— И снова вопрос — мимо.

— Ты издеваешься, да?

— Погоди. Сам подумай, откуда мне знать? С другой стороны, ты не знаешь, насколько я информирован. Давай порассуждаем. Первой твоей ошибкой была затея с фото Человека-Паука. Думаю, что заинтересованные спецслужбы проверили сделанные тобой фото и удивились тому, что некоторые из них надо было делать, зависнув в воздухе. Этим ты обеспечил их интерес к Питеру Паркеру, а заодно и его тёте. Дальше надо было только устроить наблюдение за твоим домом и слежку за тобой. Этот вывод я сделал, лишь логически рассуждая, после осмотра трех мест, где были сделаны фото.

— М-да.

— Дальше видеоматериалы. Эти два ролика я нашел сегодня ночью. Вернее первый ещё вчера случайно увидел, просматривая данные видеонаблюдения за тем банкоматом. А вот второй нашел в компьютере лейтенанта полиции в департаменте на Полицейской площади.

— Постой! Ты сегодня ночью залез в департамент и украл у них видео? — ошарашенно спросил Паркер.

— Ну да, — пожал я плечами. — Где ещё, по-твоему, я мог взять эти материалы? К тому же я их не украл, а просто скопировал.

— Обалдеть! — восхитился Питер. — Ну, ты и авантюрист! И как ты туда пробрался?

— Не отвлекайся, Питер! Про департамент я сказал для того, чтобы ты понял, что информацию о Человеке-Пауке собирают, но, по крайней мере пока что, у них нет полной информации. Однако у такой спецслужбы как ЩИТ она, скорее всего, есть. И при необходимости они ею воспользуются.

— ЩИТ?

— Только не говори, что не слышал о ЩИТе.

— Да, слышал, — вздохнул парень. — Что будем делать?

— Прежде чем что-то делать, надо подумать.

— Ну, давай думать, — лениво сказал Питер.

— Как говорят психологи? Для начала надо признать, что есть проблема. С этим мы справились. Следующий этап — чётко и ясно определить характер проблемы. Скажи, Питер, в чем твоя проблема?

— Ты же сам сказал в своих выводах про тактику и все такое…

— Это не то. Я спрашиваю о проблемах Питера Паркера, а не Человека-Паука.

— Ну. У меня проблемы с учебой из-за нехватки времени.

М-да. У него явно проблемы с определением приоритетов.

— Питер, для начала реши для себя что важнее — твоя геройская деятельность или учеба, личная жизнь и семья. Ведь очевидно, что с учебой у тебя проблемы именно из-за геройства. А без знаний не найдешь нормальную работу. Как ты собираешься содержать семью? Работая фотографом? Учитывая, что с такой работой тетя частично содержит тебя? А ведь она еще молода, и могла бы выйти замуж, но не делает этого ради тебя. А что ты делаешь для нее?

Герой сидел насупившись, и молча крутил между ладоней банку с пивом.

Последняя моя фраза получилась громче и эмоциональнее, чем я хотел, но понять причину этого не получалось. Вроде бы был спокоен и вполне контролировал разговор, а тут такой взбрык эмоций. Странно, неужели переживаю за Мэй?

— Извини, Питер, — я постарался сгладить свою вспышку. — Наверно я влезаю не в свои дела, но мне не понятно, почему вы живете столь бедно. В общем, ты парень умный. Так что подумай над моими словами и реши для себя кто важнее: Человек-Паук, который ловит преступников в центре, и обрек пару семей на голод. Или Питер Паркер — очень умный, до гениальности, мужчина способный за счет своих мозгов решить свои проблемы, но, почему-то, не делающий этого.

— Что значит «ловит преступников в центре», — возмущенно воскликнул Питер. — Да меня все любят за то, что избавил город от преступности. И на голод я никого не обрекал.

— Не хотелось тебя разочаровывать, но та сцена, где тебя поцеловала Гвен Стейси, выглядит слишком постановочной. Да и от преступности такой большой город ты избавить не в состоянии. Пойми, преступность в Нью-Йорке — это уже давно не просто уличные грабежи. Это наркотики, контрабанда, вымогательства и многое другое, и даже работорговля. Я видел полицейскую статистику. Ты действительно снизил преступность, но только уличную. В Манхеттене и на главных улицах на шестьдесят процентов, а по городу лишь двенадцать. А в целом преступность снизилась меньше чем на пять процентов. Как видишь — в пределах ежегодного колебания и погрешности.

Питер сидел опустив голову, и позабыв о пиве. Уши его были покрасневшие.

— Пойми, Питер. Преступность это система. А одному человеку бороться с ней бесполезно. Даже если он супергерой. Тут нужна другая система, и такая есть.

— Полиция?

— Верно, друг мой, верно. Она ведь тоже борется с преступностью. И, надо сказать, гораздо эффективнее Человека-Паука. Во много раз.

— Ещё бы. Их то больше.

— Именно! Ты правильно заметил. И это при том, что их руки сильно связаны законами, и правилами. А из оружия есть только пистолеты, за применение которых можно тоже влететь. Как думаешь, насколько эффективнее стала бы полиция, если бы могла применять при задержании паутину.

— Нельзя! — воскликнул Паркер. — Среди них есть те, кто работает на бандитов. А значит, вэбшутеры могут попасть преступникам. Да и не получится, — смущённо добавил парень.

— Почему это? — удивился я. — Допустим, сделать их в виде многоразовых гранат небольшого радиуса действия, взрывающихся нитями паутины, которые связывают агрессоров и раздать их проверенным полицейским. А отработанные корпуса, можно будет возвращать для перезарядки. А чтоб никто не разгадал секрет паутинной жидкости, сделать так, чтобы при разборке корпуса капсула портилась.

— Погоди, Ричард, — замахал руками Питер. — Тут не все так просто. Понимаешь, эта жидкость… это просто вода.

— Вода? — удивился я. Это было неожиданно. — То есть ты знаешь способ превращения воды в тонкие нити?

— Да нет, ты не понял. В капсулах вода, смешанная со спецраствором, который сильно расширяется от электричества и создает давление выстреливающее воду. Простую воду, понимаешь?

— Не понял, — мотнул я головой.

— Когда я отдал вэбшутеры ЭмДжей, то уже через полчаса-час они, вместо паутины, стреляли струёй воды. Хоть и мощной.

— Так! Теперь понял. Паутинное свойство воде даешь ты. Точнее твое близкое присутствие.

— Ну да.

— Теперь понятно, почему по всему Манхэттену не висят клочья паутины. Хм. Получается, что паутиной полицию не снабдить. Жаль, хорошая была идея. А я ещё думал, что ты сможешь запатентовать формулу паутины и жить на отчисления с лицензий.

— Знаешь, а ведь можно запатентовать формулу раствора. Её-то со мной никто не свяжет. Надо только нормальное название придумать. Может «электродетонирующая жидкость»?

— Да нет. Название должно быть коротким и ёмким. Как «порох». Но с этим я не помощник.

— Думаю, что с этим-то справлюсь.

Питер наконец-то вспомнил о своем пиве и сделал глоток.

— Знаешь, Ричард. Не смотря на всю неоднозначность нашего разговора, я чувствую себя намного легче.

— А ты не расслабляйся. Тебе ещё предстоит разговор с тётей Мэй. Не хорошо скрывать от самого близкого такие вещи.

— Наверное, ты прав. Я и сам чувствую, что стал отдаляться от нее.

— Она мне то же сказала за чаем.

— Кстати. Что ты там про голод говорил? На который их обрёк Человек-Паук.

— Да, понял о чём ты. Я проверил историю некоторых бандитов, которых посадили благодаря тебе, и наткнулся на двоих, семьи которых стали жить впроголодь без них. Это Томас Гек — грабитель с муляжом пистолета. У него больная дочь, и для операции нужна была значительная сумма. Он взял кредит. А тут, как назло, обанкротилась фирма, в которой он работал, и ему пришлось устроиться грузчиком. Зарплата была несравнимой, хватало только на выплаты по кредиту, и он решил, что сможет грабить прохожих, чтобы хватало и на еду. Второй Натаниэль Мелвилл. У него недееспособная жена и два сына. Старшему пришлось бросить школу, и начать работать, чтобы в семье было что есть. На кривую дорожку Натаниэля вывела нужда, образовавшаяся из-за квартирного афериста. В суде ему все же удалось отстоять свое мнение, но для оплаты услуг адвоката пришлось влезть в долги, на погашение которых зарплаты не хватало.

На самом деле про этих парней Флинт Марко узнал в тюрьме, но информация правдивая.

— Но они же совершали преступления.

— Совершали. Однако в тех обстоятельствах у них был выбор идти на улицу — грабить прохожих, или занять еще, но у бандитов и с мизерным шансом соскочить с крючка. Как вон Кэтрин Джонс, которой Уильям, мой кузен, помог погасить долг, но ее, по дороге домой, толкнули на машину местного босса и назначили виновной в нанесении царапины. К слову, царапина была совсем не свежей. Потом предъявили счет за ремонт раз в пять превышающий разумный, и велели платить ежемесячно по двести долларов. На все возмущения пригрозили расправой над дочерью.

— Но… Надо же что-то делать.

— Надо. Но что? — пожал я плечами.

— Не знаю. Может в полицию заявить?

— Не получится. Формально у них все по закону.

— Должны же быть какие-то лазейки.

— Вот и ты заговорил про лазейки. Лазейки это зло. Я уже давно думаю об этом. В этой ситуации будет прав тот, за кем сила. И мне остается либо предъявить им свою силу и устроить войну с кучей жертв, потому, что по закону я им ничего не сделаю, либо смириться и платить.

— Но это же не честно.

— Ты же понимаешь, что в этом мире это не аргумент. К тому же мне удалось придумать схему, при которой это не так накладно.

— Что-то не могу сообразить как?

— Все просто, я граблю наркопритоны и с этих денег ежемесячно перечисляю Кэтрин по триста долларов.

— Ты? В одиночку грабишь вооружённых гангстеров? Ещё одна авантюра. И как тебе удается выжить?

— Это не сложно. Так же как ловить вооружённых бандитов. Только без паутины.

— Так ты… — догадался Питер.

— Ну да. У меня тоже есть суперсила. Конечно, автобус я не удержу, да и прыгаю не так ловко. Но тоже умею прилипать, — я демонстративно подпрыгнул и, зацепившись ладонями с помощью телекинеза подтянулся, и прилип к потолку, изображая лежащего человека.

— Это… Это круто, Ричард, — на его лице было столько эмоций, что понять что действительно он чувствует было невозможно. — И давно ты научился прилипать?

— Примерно в конце весны, — не стал я скрывать. — И правильнее будет называть это свойство телекинезом. Только у меня он выходит за пределы тела сантиметров на двадцать, а у тебя — на миллиметры.

— А ведь верно. Но. Я думал, что прилипание — это паучье свойство.

— Да ладно. Где ты видел прилипающих пауков? Не ожидал от тебя. Это заблуждение, скорее, присуще авторам детских комиксов. А вот чутьё опасности — может быть. Пауки ведь засадные хищники, и не рассекают по лесу на паутине.

— Ну, некоторые могут для перемещения использовать паутину.

— Но не для погони. Но это твои дела. Меня, в основном беспокоило твое отношение к Мэй. Но теперь-то ты поговоришь с ней?

— Поговорю, — вздохнул Питер.

— Вот и хорошо.

Глава 11

Разговор с Питером Паркером продлился до самого вечера. Оказалось, что парню необходимо выговориться, ну и выпитое пиво сыграло свою роль.

— Это началось в две тысячи третьем, в сентябре. Мне тогда только четырнадцать лет исполнилось. У нашего класса была ознакомительная экскурсия в лаборатории Озкорпа. Я ещё тогда взял с собой старый отцовский фотоаппарат, чтобы запечатлеть самые интересные вещи. Правда потом, почему-то, половина кадров была с Мэри Джейн.

Этот момент я помню по фильму.

— Поначалу ничего необычного не было, — продолжал Питер, — нас водили по коридорам, показывали лаборатории, но ничего секретного не было. А потом мы пришли в отдел генетических модификаций. Там были представлены пауки с разными изменениями. В основном усиления тех или иных особенностей вида. А в одном аквариуме были пауки совмещающие в себе несколько интересных особенностей. Мэри Джейн заметила, что пауков меньше, чем сказала экскурсовод. А когда мы ей доложили об этом, то она предположила, что одного забрали на опыты.

Взгляд парня стал рассеянным, как будто он переживал те события снова. Я не стал прерывать его и слушал дальше.

— Но экскурсовод ошиблась. Один паук просто сбежал. И каким-то образом оказался на мне, да ещё и укусил. Я не помню, как добрался до дома, лишь смутно вспоминаю как сказал дяде, что сильно устал и пошёл спать. Все тело било в ознобе, в глазах расплывалось. А утром был в норме. Как будто вчера ничего не было. Только очки стали мутными, а через пару дней без них стало лучше, чем с ними. Сильно улучшился аппетит и стали расти мышцы. Меня, поначалу, это обрадовало. Но потом сила стала несоразмерной с мышцами, и я понял, что мутирую. Но мне нравились изменения. Потом зрение стало идеальным, слух очень острым и появилось чутье на опасность.

Питер замолчал. Казалось, это драматическая пауза, но волна внутренней боли, отразившаяся на лице, не говорила, а просто кричала о том, что эти переживания все ещё сильны.

— А потом убили дядю Бена. Это случилось возле магазина, в котором мне не продали молоко из-за того, что не хватало пары центов. Парень, выстреливший в дядю, перед этим ограбил тот самый магазин, и я, со всей своей сверхсилой, не помешал ему. А ведь в таком случае, дядя остался бы жив. А значит, это я виноват в его смерти. Правильно он сказал: с большой силой приходит большая ответственность. Эта мысль помогла мне понять, что моё предназначение — борьба с преступностью.

Питер сжал кулак и с решимостью посмотрел вдаль.

— В поисках убийцы дяди Бена я переловил немало гангстеров. Но когда я доделал свои вэб-шутеры, то стал ещё эффективнее, но главное — полет на паутине. Поначалу я ловил бандитов, а заодно наслаждался полетами на паутине, но в какой-то момент это поменялось. И теперь я наслаждаюсь полетами, а заодно ловлю бандитов. Да и попадаться они стали гораздо реже.

— А что по суперзлодеям?

— Борьба с суперзлодеями — это отдельная тема. Первым был Гоблин. Им оказался сошедший с ума Норман Осборн, в костюме разработки своей компании. Он попытался меня убить, но, в итоге, нанизал себя сам на лезвия своего глайдера. А когда я отнес тело отца своего друга к нему домой, то попался на глаза Гарри. И, конечно же, он подумал, что это Человек Паук убил его родителя. Стало невероятно сложно дружить с тем, кто поклялся убить мое альтер эго.

Питер помотал головой, продолжил.

— Вторым суперзлодеем стал Доктор Осьминог. Ну, про то, что это доктор Отто Октавиус все знали, да и не скрывал он свою личность. Он попал под влияние своих манипуляторов, и пытался провести очень опасный для города эксперимент. Но мне удалось достучаться до его сознания. И доктор погиб разрушая свою мечту.

— И всё?

— Да нет, конечно. Были и другие, калибром поменьше, но личности этих двоих я очень уважал.

***

На следующее утро после разговора с Питером, пришло сообщение от мастера Драмма. Мастер просил навестить его в ближайшее время. Сегодняшняя охота была успешно завершена, и поводов откладывать визит не было. Так что вскоре я уже стучался в дверь Санктум Санкторум.

— Я нашёл описание техники лечения, — прямо с порога начал маг. — Даже три. Первая, та про которую я слышал раньше, способна зарастить свежую рану, может даже отрубленную конечность прирастить, если не тянуть со временем. Правда энергии для этого надо очень много, и потребное количество со временем растет в геометрической прогрессии.

— И сколько энергии нужно для лечения травмы которой больше месяца?

— Думаю много. Считается, что применять эту технику по истечении часа с момента получения травмы — невозможно. Но Вонг сказал, что уже через сорок минут надо чтоб работали два мага.

— М-да. Определённо не наш случай.

— Вторая техника больше похожа на заклинание. Для ее применения на больного надо наложить печать, которая будет ускорять метаболизм. Эту технику, чаще всего, применяют для лечения от инфекционных болезней, так как в печати есть элемент не дающий свернуться человеческому белку, когда температура организма становится запредельной. Но раны она тоже лечит.

— Тоже не наш случай.

— Согласен. И третья техника предполагает умение лекаря выходить из тела. Для ее применения надо занять тело больного и лечить как свое. Но есть несколько очень важных нюансов, и самый главный — доверие пациента лекарю, на грани абсолюта. Иначе придется подавлять сопротивление воли, а это может иметь последствия гораздо худшие, чем сама травма. Особенно для ребёнка.

— То есть ни одна из ваших техник нам не подходит.

— Почему же? — удивлённо посмотрел на меня мастер. — Чем вас не устраивает третья?

— Тем, что у моей дочери нет к вам доверия, не говоря уж об абсолютном.

— Зато есть доверие к вам.

— И что из этого? Не думаю, что моего слова будет достаточно для того, чтобы вызвать абсолютное доверие к вам. А сам я не маг.

— Значит, придётся им стать. Другого решения я не нашёл.

С этих слов началось мое обучение магии. Со слов мастера Драмма, в отличии от неофитов храма, мы сразу начали с овладения двойным кольцом. Просто оно проще всего, и поэтому его освоение дает веру в свои силы. А это, в свою очередь, упрощает дальнейшую учебу. Перед порталом ученики учат только теорию и способ выходить из тела.

Свое двойное кольцо он мне давал лишь временно, сказав, что личное я смогу получить только в храме. Но на это я не был готов, потому, что не знал, как на меня отреагирует Древняя. Я и так влез в ее интригу, но, судя по тому, что до сих пор живой, ну или хотя бы не имел беседу с ней, пока ничего в ней не нарушил. А может просто она ещё не знает обо мне. Этот вариант льстит мне, но заблуждаться не стоит. Скорее всего, в альтернативной реальности, она уже допросила меня. С пристрастием.

Тем не менее, моё обучение шло семимильными шагами. В отличие от Стрэнджа, мне не нужно было поверить в магию. Само моё существование ничем кроме магии объяснить невозможно. Портал я освоил за пятнадцать минут, дальше просто закреплял это умение. И даже смог понять принцип работы двойного кольца. Оно работало по принципу конвертера, структурируя энергию мага так, чтобы огненное кольцо работало именно как портал, соединяющий два кольца. Сам артефакт контролировал форму портала одним кольцом — у ближнего к магу круга, а вторым — у дальнего. Массивная перекладина служила для стабилизации колец между собой. Секрет работы с артефактом был в том, чтобы равномерно подавать энергию и при этом контролировать фокус колец в двух точках пространства. Уже после пятого повтора я вполне уверенно смог работать с двойным кольцом.

Дальнейшие этапы обучения мастер Драмм пропустил, сказав, что не нанимался делать из меня мага, и сразу перешел к обучению технике самолечения.

— Что такое травма? — спросил он, и сам же ответил: — Говоря языком механики — это поломка. А для исправления поломки нужно понимать, как было раньше — до нее. Поэтому ученики, перейдя в ранг мастера, медитируют, постигая устройство своего организма. Вообще-то они думают, что делают это для того, чтобы понять, как работает их организм, а с этим знанием увеличить свои боевые показатели. Я тоже раньше так думал, но теперь понимаю, что это не вся правда. Оказалось, что знание своего организма ускоряет заживление ран, и делает возможным применение лечебных техник.

— Но ведь устройство моего тела в корне отличается от человеческого. Грубо говоря, его и нет вовсе. — Я демонстративно рассыпался кучей песка. Затем снова сформировав тело, продолжил разговор. — Как это знание поможет в лечении дочери?

— В процессе постижения устройства своего песка, главное вовсе не знание строения песчинок. На самом деле куда важнее само умение постижения. В дальнейшем оно поможет познать устройство человека, а это знание даст возможность провести лечение в максимально сжатые сроки.

— Теперь понял, — согласился я. — Это действительно важно.

Свое устройство я и так знал неплохо, а в состоянии медитации смог воспринять его в целом. И с удивлением узнал, что состою не только из песка, но и из другой пыли, которой не было изначально во мне. Даже серебряный стилет стал частью меня. Это проявлялось в том, что я смог усилием воли поменять их цвет.

Новость была отличной. Она снимала терзавший меня вопрос о том, что делать, когда мои родные песчинки закончатся. А они рано или поздно закончились бы. Но теперь можно об этом не беспокоиться, ведь есть возможность набрать новые. Более того, в голову сразу же приходит мысль набрать пыль какого-нибудь металла, и научиться формировать из него когти.

Но это потом, сейчас есть дела поважнее.

Следующим этапом было исследование трупа. Где расположен ближайший морг я знал, излишней брезгливостью не страдал. Было неприятно, и все. Поэтому эту часть обучения преодолел без труда. Отпустив песок, я попытался слиться с телом, но оказалось, что без песка я могу контролировать только кусок пространства в форме шара радиусом около пятнадцати сантиметров. Это наводило на некоторые мысли, но сейчас задача была другая, и отбросив лишние мысли, я задумался над её решением.

Тут я вспомнил, как во время охоты укутывал песком вампиров. При этом отчетливо ощущал не только поверхность кожи кровососа, но и то, что под ней и даже кости. Эта мысль мне помогла, я покрыл песком тело, и наконец, смог почувствовать его. Более того, оказалось, что если целенаправленно пытаться сканировать с помощью телекинеза, то можно контролировать детализацию. Так, сосредоточившись на пальце с биркой, я смог осознать внутреннее строение чуть ли не на молекулярном уровне. Правда масштабы были мизерными, и для осознания всего тела на таком уровне понадобилось бы несколько месяцев. С другой стороны всего один месяц назад, по моим оценкам, я бы потратил на это несколько лет. Хороший прогресс. Пока же достаточно и клеточного уровня. НО даже на это ушло больше суток непрерывной медитации.

Вот дальше Даниель планировал перейти непосредственно к лечению Лиззи, но мое предложение потренироваться на людях в состоянии комы он счел интересным.

Реанимация госпиталя Метро-Дженерал оказалась ближайшей к нам. Собственно в их морге я исследовал трупы. Так что дорога была проторена. Вот только выбор пациентов был маленьким — всего двое. Молодой парень с травмой головы и старушка с отеком мозга.

Парень показался более безнадёжным, и начать было решено с него.

Поначалу процесс шёл, как и на эксперименте с трупом. Тонкий слой песка покрыл кожу парня, и со стороны стало казаться, что на кровати лежит скульптура из песка. Однако, подумав, я убрал песок с незакрытых простынёй частей тела. Завершив первый этап, я приступил к сканированию. Здесь сразу же появились отличия от работы с трупом — все тело больного двигалось. Не в смысле — шевелило мышцами — нет, движения были в более микро-масштабе. То есть каждая клетка, то расширялась, то сжималась, кровь текла по жилам.

Сканирование стало на порядок сложнее, и пришлось ограничиться менее подробным уровнем. Но ногам я все равно уделил достаточно внимания. По ним я должен стать самым лучшим специалистом.

К утру я добрался до груди пациента, и только тут заметил нарастающее сопротивление сканированию. В первый момент мне показалось, что парень очнулся, но нет, никаких изменений в его состоянии не было.

Опасаясь напортачить, я отправился к мастеру за консультацией.

— У меня нет полного ответа на твой вопрос. Могу предположить, что сопротивление постижению оказывает душа юноши. Но почему лишь в груди — не знаю. Возможно, это связано с состоянием комы.

Пришлось ставить эксперимент на здоровом человеке. Для этого отправился в портовый район, где в полуразрушенных домах жили откровенно бомжеватые люди. В первой же «квартире» нашел спящую женщину весьма потасканного вида, и начал процедуру сканирования. И с первых же секунд ощутил сильное сопротивление. Даже в груди парня в коме не было такого.

Вывод напрашивался простой. Сопротивляется душа человека. Остаётся надеяться, что слова мастера подтвердятся, и дочь доверит мне свое тело.

К вечеру я вернулся в госпиталь и продолжил сканирование юноши. Чем дальше от центра груди, тем легче шел процесс. А вот с головой у меня снова появились вопросы. Дело в том, что в мозгу, около раны, я обнаружил множество комочков свернувшейся крови. И они явно передавливали некоторые сосуды. Других причин комы я не нашёл. Но главное то, что я мог вывести эти комочки, правда при этом, скорее всего, кровотечение повторится, и комочки образуются по новой. Но на этот случай есть вторая техника упомянутая Даниелем Драммом — ускорение метаболизма.

Если наложить на парня эту печать, то комочки не образуются, а раны заживут.

Новый поход к мастеру, на этот раз с просьбой помочь в лечении, я совершил ближе к обеду. Он вздохнул, и отказал мне в помощи.

— Пойми, Ричард, — мы не орден матери Терезы. — Мы боевые маги на страже Земли от агрессивных пришельцев. И не человеки-пауки, чтобы бегать в поисках кому бы помочь. Я думаю, что наш орден правильно отказался от практики лечения всех подряд. Хоть это и привело к тому, что эти техники, практически, перестали применять. Но зато мы не завязли в массе больных, и работаем там, где предначертано.

— Но я-то не вхожу в ваш орден, и могу сам определять свое предназначение.

— А я разве отказал тебе в праве самоопределения? Занимайся — чем хочешь.

— Э-э, мастер. Вы, наверное, неправильно меня поняли. Вся помощь, которую я прошу — научить меня технике ускорения метаболизма.

— А я тебе сразу предлагал учить три техники. Это ты остановился на двух, и то потому, что вторая без первой не работает.

Действительно, увлёкшись одним, я совсем забыл про второе.

Новый урок свелся к заучиванию довольно сложного рисунка. Не счесть количество повторов, которые я совершил, выводя сложную схему печати, прежде чем мастер, вполголоса ругавший меня за то, что отказался нормально учиться в Камар-Тадже и заранее выучить искусство наложения печатей, решил, что результат приемлем.

Вот так, вооружённый новыми знаниями, я снова пробрался к пацану в коме. Изменений никаких не было, и, дождавшись темноты, я приступил к лечению.

Для начала проверил состояние травмы, и не увидев улучшений, наложил на него печать ускорения метаболизма. Была мысль, что эта печать способна растворить комки крови, но судя по наблюдениям, это было не так.

На мониторе состояния пациента изменились показания температуры и частоты пульса. Это могло помешать, ведь, скорее всего автоматика должна поднять тревогу, если показания приборов выйдут за пределы нормы. Похоже, что надо поспешить. Иначе врачи набегут да помешают завершить операцию и снять печать.

Песчаная пленка вновь покрыла тело парня, и я, сформировав тонкую, толщиной с волос, телекинетическую трубку ввел ее к первому, самому крупному, комку. Затем трубка была расширена, и комок, с помощью телекинеза был протолкнут в неё. Потом такая же операция была проведена и с другими сгустками. Под конец, я думаю, что смог бы вывести сразу несколько комочков сразу.

Где-то с пятого комка я стал ощущать нарастающее сопротивление. Думаю, что это был признак того, что пациент приходит в себя.

Как и ожидалось, едва я закончил, в палату прибежали врачи. Лишь в последний момент мне удалось деактивировать печать. Но даже погасшая, она еще некоторое время работает, приводя тело в состояние покоя, снижая сердцебиение и температуру до нормы.

Сам же я спрятался под кроватью, а когда все медики занялись больным, я смог улизнуть через вентиляцию, по той же дороге, по которой попал сюда. Однако увидеть результат своих трудов я смог. Уже, практически исчезнув за решёткой вентиляции, я увидел, как парень резко вздохнул и открыл глаза.

Глава 12

Мастера Драмма результат лечения заинтересовал не сильно. Как он сказал, на этом этапе важен не результат, а процесс. Поэтому мне было велено найти и вылечить еще не менее пяти таких пациентов. Один пациент, точнее одна старушка у меня была, осталось найти еще четырёх. Благо Нью-Йорк большой, и больниц тут много. Так что к вечеру я нашёл недостающих пациентов, точнее даже больше. В ближайшей больнице нашел одного мужчину, ещё двух в больнице чуть дальше. А в третьей лежали аж три подростка пострадавших в аварии.

Лишние пациенты оказались кстати, потому, что одна женщина, после моего лечения умерла так не до конца приходя в себя. Лишь потом, проводя осмотр, мне стало ясно, что сосредоточившись на голове больного, я упустил из вида остальной организм. А он был в плохом состоянии, вот и сердце не выдержало возвращения сознания.

Ещё один подросток не пришёл в сознание, не смотря на то, что здоровье тела было восстановлено.

И вот, тридцатого августа, девять утра. Кэтрин уже ушла на работу. Дочь лежит в своей постели, стою рядом. Мэй сидит в кресле, нервно теребит телефон в руке. Она решила, что подстрахует меня, и, если что, то вызовет скорую.

Сам я волнуюсь, не без этого. Но только слегка, и способности рационально мыслить не теряю. Лиззи полчаса назад плотно поела, и теперь доверчиво смотрит на меня.

Взмахом руки я накрыл дочь тонкой простынёй, созданной из моего песка. Вторая такая же простыня уже лежала под ней.

Однажды, посмотрев процесс укутывания пациента своим песком, я впечатлился и решил, что такой способ укутывания собой более эстетически приемлем, чем медленное наползание песка. Эдак можно и напугать… ну не дочь так Мэй. Хм.

В общем, две простыни соединяются и плотно укутывают девочку. Её пижама и белье нисколько не мешают мне, тем более теперь, когда радиус моего телекинетического поля вырос раза в полтора. Наверно лишь очень толстого человека я не смогу просканировать полностью, а детское тело проблемой не будет.

Дочь лежала спокойно. Дыхание и сердцебиение были ровными. В какой-то момент мне показалось, что она чувствует любопытство, но скорее всего, это было лишь мое воображение. По привычке вздохнув, я начал сканирование.

Поначалу я думал ограничиться только ногами, но затем решил, что не помешает узнать и об остальном теле, и не зря. Оказалось, что кроме слабого тонуса мышц из-за сидячего образа жизни, у нее наметился порок сердца. Я определил утончённую перегородку сердца на примере умершей после моего лечения женщины. Здесь тоже развивалась болезнь, которая в дальнейшем могла привести к гибели. Благо как раз такие дефекты печать ускорения метаболизма лечит неплохо. Осталось закончить сканирование и перейти ко второй части лечения.

Все же процедура сканирования жутко долгая, не смотря на то, что даже по сравнению с первым моим коматозником, сейчас все получается быстрее раза в полтора. Плюс размер детского тела. Точнее минус.

Мей все же не смогла усидеть на месте долгие семь часов. Впрочем, не удивительно. Мало кто смог бы. Даже не учитывая естественные потребности организма, часами смотреть на неподвижного мужчину и такое же неподвижное тело девочки нудно и не интересно. Ладно, хоть совсем не ушла. Лишь пару раз сбегала за чаем. Дочь же, чтобы не пугать и не волновать, я в самом начале погрузил в полусонное состояние.

Наконец сканирование было завершено. По его итогам получалось, что внимания требовали два момента. Первое — это ноги, и второе — это сердце. Предполагаю, что что-то упустил из вида, но нужными для правильной диагностики знаниями я не обладаю, поэтому пока ограничусь этими, явными болезнями.

Наконец, самый ответственный момент — слияние с телом дочери — которого я больше всего опасался, завершился. Все оказалось до странного просто. Даже в самом начале, когда я погружал дочь в полусонное состояние, уже сопротивления не было. Теперь же, я вдруг понял, что могу даже управлять ее телом. Для пробы пошевелив пальцами, я снова почувствовал чужое любопытство. Вернее не чужое. Сосредоточившись на его источнике, я узнал Лиззи. Оказалось, что она наблюдала весь процесс сканирования, но шока, или какого либо другого стресса от этого не испытывала. Не удивлюсь, если при этом умудрилась все запомнить. А значит, пусть наблюдает дальше, недолго уже осталось.

Наложив светящуюся печать метаболизма на грудь дочки, я сосредоточился на ногах. Кости и сухожилия, не говоря уж о мышцах уже зажили. Проблемы были с нервными клетками. Некоторые были разрушены, но большинство просто повреждены. Из-за этого целые цепочки из этих клеток не работали, хоть и потихоньку восстанавливали связи, но иногда не со своими окончаниями и цепочками. Думаю, в этом и кроется причина тремора и слабости.

Как такое лечить? Не думаю, что современная медицина умеет работать на таком уровне. А маги говорят, что надо сделать «как было».

Работать с той паутиной, которую представляет собой нервная сеть, было бы невозможно, если бы не возможность подавать легкие импульсы, так сказать для определения адреса привязки. И работало это в обе стороны.

В принципе не особо-то сложно. Нахожу клетку, определяю, куда тянутся ее отростки. Там нахожу подходящее окончание и соединяю. Организм под воздействием печати сращивает повреждение. Вот только без нюансов не обошлось. Самый первый, это то, что рана не свежая, и успела зарубцеваться. Из-за этого было сложно понять, где правильное продолжение цепочки. Ну и необходимость разрыва неправильно сросшихся цепочек, а это вызывало дикую боль. Благо дочь её не чувствовала, все доставалось мне.

Работа потихоньку спорилась, я уже стал прикидывать, как долго она продлится, как до меня дошло, что не обязательно работать с каждой цепью отдельно. Необязательно пытаться восстановить всё как было, можно научить мозг тому, что некоторые нервные окончания теперь работают по-новому. Для этого пришлось повысить напряжение импульсов, таким образом, создавая новые ассоциации по основным линиям. Вторичные дочь изменит сама по мере эксплуатации, так сказать.

Повышение напряжения дало и другой плюс — стали проявляться неправильные соединения, вызывающие тремор. Так их не нужно было искать и рвать, достаточно просто синхронизировать с основной цепью.

В общем, мне удалось закончить операцию до прихода Кэтрин.

— Ну как, получилось? — не утерпела Мэй задать вопрос, едва я убрал песчаную простыню с Лиззи.

— Получилось, — кивнул я, и погасил печать. — Все оказалось немного не так как меня учили, а гораздо проще. Оказалось, что надо срастить основные линии нервов, а потом научить мозг правильно определять их.

— А что с Лиззи?

— Сейчас разбудим, и сама у нее спросишь.

— Тётя Мэй, я всё-всё видела и запомнила, — полился восторг из дочери.

— Так, детка, — решил я приостановить этот поток слов. — Давай-ка я свожу тебя в туалет, и пойду. А то скоро придет твоя мама, что-то мне не хочется, чтоб она ругалась. Потом тётя Мэй тебя покормит. И ещё. Пока о лечении никому не говорите, пусть в больнице думают, что ты сама выздоровела. Завтра приду, и мы попробуем встать. Пора уже по новой начинать учиться ходить.

На следующий день я немного задержался на охоте. Вампир попался жирный в плане энергии, и отходил я после него дольше обычного.

Мэй и Лиззи встретили меня у порога и с нетерпением проводили в комнату.

— Все отлично, — сказал я после осмотра. — Можно пробовать вставать.

Я поставил дочь на ноги и медленно отпустил, чтобы нагрузка не была резкой.

— Не болит, — прошептала девочка, и уже увереннее сделала первый шаг.

Гипс я снимать не стал, не хватало ещё скандалов от Кэтрин. Но это не особо-то мешало шагать. Чем дочь и пользовалась, правда не долго — мышцы за полтора месяца потеряли тонус.

— Кэтрин сказала, что придет сегодня пораньше, она записалась на прием к врачу. И попросила меня помочь в поездке, — сообщила Мэй.

— Понял, уже собираюсь.

— Подожди, Ричард, — остановила меня Мэй. — Может, подождешь меня как обычно? Чаю попьем. Да и поговорить про Питера хочу.

— Неужели он созрел поговорить с тобой?

— Сама удивляюсь. Ну, так что? Подождешь?

— Давай лучше я загляну вечером. Скажем часиков в восемь.

— Ну хорошо, — вздохнула женщина.

О чем она хочет поговорить я предполагал. Наверное, Питер все же решился признаться ей о том, что он и есть Человек-Паук.

Заняться было особо нечем, и я решил воплотить свою задумку с вкусовыми рецепторами. Само устройство луковицы рецептора было несложно, труднее было решить вопрос с передачей сигнала в мозг, так как его не было. Однако постройка новых ассоциативных цепочек для нервных окончаний Лиззи показала, что электрические импульсы я чувствую прекрасно, а значит, электрохимические датчики мне подойдут. Главное найти правильные эталоны вкуса, такие, которые бы не раздражали никакие другие рецепторы языка, кроме нужного.

Однажды в прошлой жизни, переболев вирусной болезнью, я столкнулся с проблемой неправильного восприятия вкуса. Тогда, при лечении этой проблемы, я столкнулся с методикой трех капель. Это когда на определенные области языка наносят растворы глюкозы, соли, лимонной кислоты и хинина.

Сейчас, воспользовавшись этим знанием, я подобрал способные вырабатывать ток реагенты под эти раздражители, и собрал из них датчики луковицы диаметром в два миллиметра. Затем разместил их внутри своего телекинетического поля, и стал попеременно раздражать их, по памяти создавая ассоциации с определенным вкусом.

Первичная настройка не заняла много времени, так что к Мэй я не опоздал, даже пришёл чуть раньше. Однако за чаепитием понял, что новые ассоциации необходимо долго калибровать, так как горечь я не чувствовал совсем, а чай казался слишком сладким. Тем не менее, даже от такого вкуса, я получил огромное удовольствие.

Мэй встретила меня в халатике. Не слишком коротком, но на грани приличия. Влажные волосы говорили о том, что она недавно была в душе. Открыв мне дверь, она шагнула на встречу и крепко обняла, прижавшись соблазнительным третьим размером. Затем она посмотрела мне в глаза, и я уловил запах ее дыхания. Оказалось, что мои рецепторы могут ощутить особо сильные запахи. Но здесь пахло вином. Это объяснило странное поведение и осоловевшие глаза.

— Привет ещё раз, — поздоровался я.

— Привет, — ответила женщина. — Ты рано.

— Извини! — неожиданно для себя я смутился. — Не подумал, что для тебя двадцать минут будут критичными.

— Тогда не обессудь, дальше приводить себя в порядок не буду, — она приглашающе взмахнула рукой в сторону чайного столика.

— На мой взгляд, ты выглядишь отлично. Как-то моложе даже, — заметил я, устраиваясь на привычном диванчике.

— Спасибо! Это приятно, — улыбнулась Мэй, и села рядом, проигнорировав кресло на котором сидела раньше. — Прежде ты мне не говорил комплименты.

— Это потому, что я их не умею делать, и говорю что вижу, — пояснил я, наслаждаясь вкусом чая, хоть и неправильным.

— Да? И чем отличается то, что ты видел раньше и сейчас?

— Ну, самое очевидное — возраст. При первой встрече мне показалось, что тебе около сорока, — Мэй недовольно поджала губы на такую оценку. — Теперь же больше тридцати пяти не дам.

— Всё равно не угадал.

— Да? И, прости за вопрос, сколько тебе?

— Да чего уж. Мне ещё рано стыдиться своего возраста. Весной исполнилось тридцать один. Просто после смерти Бена я перестала следить за собой. Да и все эти переживания в связи с похоронами, переездом, а потом и проблемы Питера…

— Понятно. От чего-то мне казалось, что Бен был старше Ричарда.

В ответ на мои слова, она заливисто засмеялась.

— Да нет. Тебе все правильно показалось. Когда мы поженились, мне было двадцать один, а Бену тридцать два, — Мэй задумалась, и, судя по выражению лица, мысли эти были отнюдь не веселые. — А через пару месяцев они оставили у нас Питера, чтобы погибнуть на следующий день. Им было по тридцать, — тихо закончила она.

Вид загрустившей женщины подтолкнул меня обнять её в попытке утешения.

— Знаешь, я ведь первое время была не рада его появлению у нас, — грусть Мэй перешла в тихие слезы. Какое-то время она тихо всхлипывала. Затем, чуть успокоившись, продолжила. — Хорошо хоть он, погружённый в свое горе, не заметил этого. Потом, когда я узнала о своем бесплодии, я пересмотрела свое отношение к нему. И подарила всю возможную материнскую заботу, которую смогла. Наверное, поэтому он вырос несколько инфантильным. Иначе не объяснить то, что его регулярно поколачивали в школе. По крайней мере, до тех пор, пока не стал Человеком-Пауком.

— Он рассказал тебе?

— Да. Ох, какой разнос я устроила этому обалдую. Бедненький, — противоречиво сказала она. Потом вздохнула, и, выбравшись из моих объятий, направилась на кухню. Вернулась с бутылкой и рюмками в руке.

— Это что? — спросил я.

— Кондитерский ликер. Тридцать пять градусов. Вообще-то надо разбавлять, но сегодня я хочу так, — ответила она. — Мне надо выпить. Будешь?

— Наливай, — решил я составить ей компанию, заодно проверить рецепторы. — А тебе плохо не будет? Ты же явно уже выпила до этого.

— Мне явно это нужно. Столько новостей, — покачала головой Мэй, смакуя из своей рюмки. — Крепкая!

— Интересно, каких?

— Ну, вчера странное лечение Лиззи, а вечером разговор с Питером с его шокирующей информацией. Потом сегодняшнее обследование в больнице. Кстати, врачи сказали, что ноги полностью здоровы. А по дороге домой, маленькая болтушка проболталась маме, что ее вылечил папа. Ну и мне пришлось признаваться в соучастии. Затем мы с Кэтрин выпили две бутылки вина, и уже она рассказала, что ты на самом деле не Ричард, а Уильям, с песчаной способностью менять внешность.

М-да. По секрету всему свету.

— Я могу надеяться, что ты не будешь распространяться обо мне?

— Конечно! Мог бы и не спрашивать! — и выпила очередную стопку.

— Спасибо

— А ты можешь показать мне настоящего себя? — м-да, а язык-то у неё уже заплетается. И кого ей показать? Флинта Марко, каким он был в тюрьме? Или старичка Дмитрия Михайлова? А, ладно, покажу ту, смешанную версию, где тело Флинта, а голова Димы лет в сорок.

Смена внешности прошла привычно. Мэй с пьяным любопытством смотрела на меня.

— А ты красавчик! — заметила она.

Ну, не красавчик, конечно, просто симпатичный. Плюс мускулы Флинта.

— А ты можешь, пока мы наедине, быть в этом образе?

— Могу, но это опасно. Мы с тобой встречаемся достаточно часто, а значит я могу привыкнуть, и в какой-то момент забыть сменить внешность, — я вернул образ Ричарда. — Поэтому, извини, но лучше я останусь таким.

— Ну ладно. Теперь-то я знаю, какой ты на самом деле, — и полезла обниматься, а затем и целоваться. В первый момент я на секунду замер, ведь её действия оказались довольно неожиданными, но потом подумал, и решил, что это шанс на близость желанного тела. Почувствовав мою заминку Мэй слегка отодвинулась, и, не поднимая глаз почти шёпотом сказала:

— Люби меня, Ричард. Мне это так нужно. Люби меня, я же вижу, что нравлюсь тебе.

Глава 13

Следующие два вечера ситуация повторялась. Я приходил к Мэй, она уже пьяная, встречала меня, потом была пара рюмок ликера под ничего не значащие разговоры. А затем любовь. Надо сказать, женщиной она была страстной. Или изголодавшейся.

Каюсь. То, что Мэй повторяется, используя однажды сработавшую схему, для достижения вполне конкретного результата, я понял после второй ночи. Но позволил себе насладиться её страстью ещё раз, прежде чем начал откровенный разговор.

Не люблю женские слезы. Они вызывают чувство беспомощности. Особенно когда не поймёшь, то ли действительно все плохо, но ты такой бесчувственный, то ли просто тобой манипулируют.

Ну, здесь, скорее всего слезы были искренни, но судя по тому, что в результате я обещал не оставлять ее, и регулярно любить — без манипуляции тоже не обошлось.

А в утренних газетах появилась новость о Черном Человеке-Пауке. Причем сразу в негативном ключе.

А пока события городского масштаба только развивались, Кэтрин решила сделать свой ход. Она фурией ворвалась в квартиру, когда мы пили послеобеденный чай, и стала устраивать мне разнос, размахивая кулаками. Основная претензия была в том, что я её избегаю.

Я виновато посмотрел на Мэй и обнял Кэтрин, крепко сжав ее руки. Не то чтобы её размахивания кулаками, и даже побои, доставляли дискомфорт, но нечего учить дочь плохому.

Однако она умудрилась заметить этот взгляд, и обвинения полились на «разлучницу». Никакие доводы разума о том, что сама оттолкнула меня, не слышались.

Начиналась истерика. Хорошая оплеуха быстро бы успокоила её, но моё воспитание просто не даст поднять руку на женщину. Тогда я вспомнил про свои эксперименты с электричеством, и, накопив заряд, направил его на попу разбушевавшейся женщины. Благо она до сих пор была в моих объятиях.

После довольно громкого щелчка, наступила звенящая тишина. Наверно, в большей степени она, а не удар током помогла Кэтрин успокоиться. Она села на стул, и, не поднимая глаз, пару раз вздохнула.

— Простите, — почти шёпотом произнесла она.

— Думаю, тебе надо извиниться перед Мэй, — предложил я. — А мы с Лиззи сходим, прогуляемся.

И, пока женщины не придумали что-то ещё, сбежал вместе с дочкой в парк. Вернувшись через пару часов, я, сквозь дверь, услышал плачь на два голоса. Ничего трагичного в интонациях не слышалось, но снова попадать под женские манипуляции не хотелось, и я, заведя дочь в квартиру, быстренько ретировался.

Пару дней я скрывался, даже телефон отключил. Но потом до меня дошло, что это ребячество, вдруг им нужна будет помощь, а я недоступен. Эта мысль меня напрягла, и я бросился назад. Правда по дороге решил не суетиться, и просто заглянул в окно, будучи незаметным песчаным облаком.

Вроде все в порядке.

Успокоившись за близких, я поехал на Манхэттен. Это место где наиболее часто происходят происшествия, и шансов найти Питера, там больше всего. Но ни в этот день, ни в следующую неделю, его найти не удалось. Лишь по новостям я узнавал о его приключениях. Все журналисты отметили, что Человек-Паук стал гораздо жестче, задерживая преступников, он не редко наносил им чрезмерные травмы и переломы. Один из задержанных заявил, что Человек-Паук хотел его съесть.

Канонные события, в моей памяти несколько отличались от этой реальности. Начиная с того, что Песочный человек не собирается становиться суперзлодеем, заканчивая Паркером, который в костюме Венома, стал проявлять склонность каннибализму. Что дальше? Танос зарулит пораньше? Ещё есть другой вопрос — что делать мне? Чего хочу я?

Но ведь однажды я уже определился с ответом на этот вопрос. Я хочу силу! Но не просто так. Я хочу силу, чтобы иметь возможность защитить близких. Чтобы они могли жить спокойно, и без страха. А кто мои близкие? Очевидно Лиззи и Кэтрин, и, с недавних пор — Мэй.

У последней есть своя забота, и зовут эту заботу Питер. Хотя, он и для меня уже не чужой человек. И этот, не взрослеющий подросток с психологической травмой и комплексом героя снова нашёл способ сложить голову. Что будет, если ему это удастся? Во-первых, Мэй будет страдать. Во-вторых, скорее всего, тайна его личности будет раскрыта, и это тоже ударит по ней. Значит, надо спасать парня, и сменить роль наблюдателя на что-то более активное.

Как поймать героя, способного перемещаться с огромной скоростью? Задача совсем не тривиальная. Сети наблюдения за городом у меня нет, но есть песок, который замечательно растягивается в гирлянды из песчинок.

Засев в южной части Центрального парка, я стал отращивать свою сеть. Для начала от меня поползла одна нить. Она состояла из песчинок расположенных друг от друга на расстоянии десять-пятнадцать сантиметров. Двигалась она со скоростью пешехода, но могла и в десятки раз быстрее, если сосредоточить на нем внимание. Что я и сделал. На нить до западного берега пришлось выделить больше пятнадцати тысяч своих песчинок и пару минут времени. Примерно столько же до восточного берега. До южного берега — два раза больше.

Укладывать нити я сразу стал не по земле, а по воздуху, но вылезла проблема с преодолением пространства между домов. Чуть подумав, я сформировал песчано-телекинетическую нить, метров двести длиной, свернул ее в виде пружины, но сделал так, чтобы векторы телекинеза стремились выпрямить её. Затем направив в нужную сторону отпустил. Получилось, что-то вроде паутины Человека-Паука. Потом, проведя пару экспериментов, я научился формировать свернутую пружину в готовом для стрельбы виде. Но, к сожалению, этот способ применять нельзя, так как мои нити получались практически невидимыми, и птицы в полете их не видели. А вдруг тут Паук будет пролетать? Он-то, конечно, порвет ее, но неприятные мгновения получит. Поэтому стал прокладывать свои нити по проводам. А после третьей и вовсе сменил тактику, и мои нити стали прилипать к ближайшей твердой поверхности, становясь стационарными, а новые песчинки просто перетекали по ним. Конечно, если бы не возможность восстановить запас, я бы даже не думал о таком способе распределения своего тела, но теперь можно даже задуматься о том, чтобы сделать несколько запасных тел, и, при необходимости, перемещаться к ним сознанием, не утруждаясь перемещением всего тела. Правда, так не переместить стилет, телефон и другие мелочи, но ничего не мешает сделать для каждого тела свой запас.

К вечеру пропажа нашлась. Да ещё как. Не так уж далеко от меня, посреди улицы, через одну из нитей, я увидел, как проявил себя суперзлодей из другой истории про паука. Тот, который впоследствии назовет себя Электро. Пока же это просто электрик по имени Макс. По фильму это был не шибко умный парень любящий поговорить сам с собой. Там он полез к силовому разъёму без всякой защиты, и закономерно получил заряд бодрости. Судя по тому, что медики поместили его в морг, заряд был фатален. Но он выжил.

Здесь же он снова полез к кабелю, причем прямо на улице, откровенно нарываясь на обвинение в порче городского имущества. Поэтому интерес полиции не удивителен, ну и Человек-Паук тут как тут.

Прибыл на место я лишь к самой развязке, но, благодаря песочной нити рассмотрел все в подробностях, с того момента, как будущий Электро вырвал кабель. Впрочем, ничего действительно интересного там не было. Любопытны были способности к левитации и молнии из рук. Но, думаю, что этот парень может их выпустить хоть из копчика. А левитация, скорее всего, связана с электромагнетизмом.

Чёрный Человек-Паук прилетел, как всегда вовремя, чтобы спасти полицейских. Но действовать стал совсем не так, как бы поступил без Венома. Раньше он бы постарался оградить людей от получения травм, и только потом занялся злодеем. Теперь же он сходу кинулся на Электро, и отлетел поражённый зарядом молний. Это его не остановило, и он кинулся снова, потом еще раз. Куда делась смекалка Питера?

Наверно и сам Электро был удивлён поведением Паука. Я как раз хотел вмешаться, и подумывал, как это сделать, но пожарные успели раньше, сбив левитирующего негра на землю.

Тут опять отличился Паук, или правильнее предположить, что это уже Веном? Он подскочил к, уже поверженному противнику и стал пинать его, затем схватил вяло трепыхающуюся тушку за горло, и приподняв над землей, лизнул щупальцеподобным, длинным языком.

Это было уже через чур. Я принял вид Человека-Паука, спрыгнул с крыши, и под громкий вздох зрителей, понявших, что Чёрный Паук не их Дружелюбный сосед, схватил две решётки, прежде закрывавшие кабеля, и, с размаху стукнул ими друг об друга. Металлический звон был не хуже чем от метронома. Чёрная туша с визгом уронила Электро, и слегка оплыла. Сквозь прорехи стало видно ошарашенные глаза Питера.

— Ты понял? — спросил я его. В ответ глаза Питера расширились ещё больше, посмотрели на решётки в моих руках, и решительно сузились. Кивком дав знать, что все понял, Человек-Паук подпрыгнул, и умчался прочь, сходу выйдя за пределы восприятия моих нитей. Всё же маловато их у меня. Пока.

Нашёлся он минут через двадцать, в колокольне церкви. Я ещё по хаотичному звону понял, что он там, но добрался вновь с опозданием. Веном уже смылся, в церкви тоже никого не оказалось, лишь дрожащий священник молился, спрятавшись в келье. Прихватив в трапезной бутылку воды, я отправился наверх. Питер в трусах лежал без сознания возле колонны.

Я, приняв вид Ричарда, сел рядом с ним, и наложил печать регенерации на него. Уже через минуту парень стал подавать признаки жизни. Убрав печать, я потряс его за плечо.

— Ты как? — парень молча сел и привалился к колонне, и также молча взял бутылку, и надолго к ней присосался.

— Спасибо, — сказал он. — За всё спасибо. Эта тварь ловко умеет пудрить мозги. Особенно хорошо действует эйфория от силы. Со временем просто перестаешь думать, и всё происходящее будто как во сне. Я ведь и с Мэри Джейн поругался, и Гарри избил, да ещё изуродовал его взрывом гранаты. А потом запудрил мозги Гвен. Наверное, сломал ей жизнь, ведь из-за меня она поругалась со своим парнем Эдди. Он, хоть и козел, но так поступать с ней не стоило. А этот Макс, ну, тот летающий парень, я ведь уже предвкушал вкус его мозгов.

— Ничего… такой опыт тоже полезен. В следующий раз будешь знать, когда лезут к тебе в голову.

— Ладно. Надо идти домой. Тётя Мэй, наверно, сума сходит. Вот только как голышом идти?

— Я, конечно, могу одеть тебя. Но как ты воспримешь это после опыта с Веномом?

— Можешь? — Питер в сомнении почесал подбородок. — А давай, кому доверять, если не тебе?

Я сформировал на Питере классический костюм Человека-Паука с рюкзаком за спиной. Остатки своего песка прицепил к нити.

— Ого! Ты и так можешь? А как на счёт паутины?

— С паутиной могут быть сложности. Я только сегодня придумал, как её делать.

— А давай попробуем!

— Нет, Питер. Ты недавно без сознания валялся, а теперь на эксперименты потянуло. Давай я один проверю прочность своих нитей, мне-то всяко, ничего не будет в случае падения.

С этим доводом Питер смирился, тем более прыжки и прилипания никто не отменял. И уже через полчаса мы были дома.

Проникли, в комнату Питера, мы через окно. Навыки тихого перемещения у обоих были развиты, поэтому Мэй не побеспокоили.

Напоследок, я пригласил парня к себе, чтобы поговорить.

За остатками своего песка, я возвращался с волнением, ведь во время прыжков Питера, потерял связь с недавно созданной сетью. Вдруг моя энергия уже рассеялась, и песок нитей перестал быть моим. Тогда вся моя придумка с сетью будет бессмысленной. Но уже за пару метров, я ощутил свои части, правда, управлять на таком расстоянии не мог. Радиус моих телекинетических манипуляций уже вырос до двадцати сантиметров, но этого, все равно было мало.

Надо качаться.

На следующий день, Питер не пришёл. Ладно, хоть прислал СМС, в котором написал, что у него появились срочные дела. Очевидно, что он продолжает избегать меня. Наверно тот факт, что он стал причиной гибели миссис Грант, стал для него чрезмерным ударом.

В начале октября случился новый виток канона. До этого я усиленно качался на вампирах, и развивал свои нити. Манхеттен уже был мною охвачен настолько, что от меня можно было спрятаться только в помещениях. Соответственно, ни одно преступление не проходило мимо моего внимания. Но вмешивался я лишь тогда, когда события грозили убийством или грабители начинали издеваться над жертвой. В общем, действовал по обстоятельствам.

Разумеется, что не заметить Венома я не мог. Правда, замечен он был в последний момент, когда похищал Мэри Джейн. Девушка как раз выходила из клуба, где работала после увольнения из театра.

Разбираться с ним в одиночку я и не думал, да и были опасения, что он сможет захватить управление моим песком, поэтому сразу позвонил Питеру.

Он появился часа через полтора, когда клинтарец уже успел сплести паутину, и запутать в нее ЭмДжей. Да ещё и не один, а в компании Гоблина. Видимо опасался снова попасть под влияние симбионта. Но Веном и так смог ему навалять, едва Гарри отвлекся на спасение девушки, как Человек паук был пойман, и едва не задушен. Пришлось сначала выручать бывшего друга. Успехи в бою у парней появились только тогда, когда они объединили усилия, и стали действовать сообща.

В эпичное сражение я почти не вмешивался. Так, подсказал Гоблину, про страх слизи перед огнем. И страховал девушку от падения. Сейчас-то я могу удержать вес до трехсот килограмм, правда, инерцию погашу не сразу. Зная об этом, в случае падения, я решил ловить её столбом рассеянного песка. Это должно получиться достаточно мягко.

А потом появился Электро.

Этот недоэлектрик успел где-то подзарядиться, и явился во всей красе. С ним силы противников сравнялись, но лишь до тех пор, пока Гарри не освободил-таки Мэри Джейн. От этого все стало ещё хуже — Гоблин уже не мог атаковать с той же эффективностью как раньше, он мог лишь отбиваться от нападок Венома.

Но это я понял не сразу, вначале, едва ЭмДжей оказалась в относительной безопасности, я бросился помогать Питеру. Он, благодаря своей ловкости, вполне успешно уклонялся от атак Электро, но и сам достать его не мог.

Выстрелив себя телекинетической пружиной, я врезался в противника Человека-Паука. Однако, оказалось, что ему, как и мне, физические атаки не причиняют особого вреда. Тогда я просто укутал его собой, отрезав от остального пространства. Электро еще какое-то время трепыхался, пытался поразить меня током, но это ему не помогло, электричество на меня действовало слабо, и все его удары вызывали только щекотку. А ещё, в этом электричестве, присутствовала доля другой энергии, распознать я её не смог, но интерес к ней был.

Человек-Паук, увидев, что Электро нейтрализован, помчался помогать Гоблину, но Веном не стал принимать бой против двоих, и сбежал. Осталось решить, что делать с моим пленником. И тот, видимо и сам, поняв, что недолго ему осталось, ударил меня особенно сильным зарядом. Как я и говорил, электричество на меня действует слабо, но оказалось, что в больших количествах вызывает дезориентацию. Но и это ему не помогло бы, если бы не та, другая энергия, которую я распознал, получив в достаточном количестве. Это была та же энергия, что и в вампирах, но как будто очищенная, и не вызывающая отвращения.

Так вот, удар током слегка дезориентировал меня, а эта, другая энергия вызвала такое ощущение, как будто я давно не ел, и вдруг оказался в шашлычной, возле мангала со свежей приготовленным мясом. Будь я в старом теле — слюной бы захлебнулся. А в этом — всего лишь на мгновение потерял контроль над телекинезом.

Для Электро этого хватило, и он, превратив свое тело в молнию сбежал, крича о том, что он сейчас подзарядится от электростанции, и мы познаем гнев бога.

Похоже, что будет продолжение.

Я осмотрелся в поисках Человека-Паука, и увидел несколько камер направленных на меня. Это проблема. В течение боя я не принимал человеческий облик, а перед камерами этого делать тем более не стоило, поэтому я решил оставаться песчаной скульптурой. Но не той ожившей статуей, какой был показан в фильме, а более изящной версии, напоминающей силуэт Человека-Паука.

Питер нашелся в компании красивой блондинки, которая что-то говорила ему про физику восьмого класса. Я узнал Гвен Стейси. А когда я подошёл, он паутиной прилепил её руку к машине, и позвал меня.

— Полетели? Надо заканчивать с ними.

И мы полетели. Конечно же, я сразу отстал. Мало того, что этот способ передвижения был нов для меня, так Пауку еще и чутье помогало. А Гарри и вовсе летел по прямой. Для его глайдера не нужны были подпорки, главное — чтоб не было препятствий. Поэтому я снова прибыл последним. Это даже было как-то обидно. Надо что-то делать со скоростью.

Когда я добрался до электростанции, там уже вовсю шел бой. И явно не в нашу пользу. Электро долбанул по глайдеру Гоблина, вмиг превратив его в пешехода. А такому в бою на высоких скоростях делать нечего. Наверно поэтому он и сидел рядом со своим транспортом, и пытался его оживить.

А Человек паук в это время получал звездюлей от Электро, вспомнившего, что он может стать молнией, да ещё и передвигаться молниеносно. Правда, надо сказать, для молнии он двигался ужасно медленно. Даже до скорости звука не дотягивает. Я бы сравнил его скорость с болидами «формулы один».

Но и на таких скоростях может помочь только чутье на опасность, поэтому мои попытки перехватить его тоже не помогли. Что уж говорить, если и Питер не справлялся. Электро успевал бить его, при этом уворачиваться от меня.

Нет, так не пойдет. Значит, если я не могу догнать его, то надо применить истинно паучью тактику — ловля из засады. Отойдя немного в сторону, я спрятался за одной из колонн.

Через минуту валяния Паука, Электро поймал его своими молниями и замер. Это был мой шанс. Песчаная пружина была готова давно. И я, оттолкнувшись с её помощью, полетел на недоделанного ситха, развив скорость не меньшую, чем у него. Уже врезавшись в него таранным ударом, я услышал визг шин заходящей в поворот машины.

По канону, это с Гвен за рулём, должна была спасти Питера в этот момент. Но теперь-то у неё будет меньше моральных прав давить на Питера.

Человек-Паук кивнул мне в знак благодарности, и пошел отчитывать Гвен. Та стала ему отвечать, ничуть не заморачиваясь моральными правами. Однако её аргумент о том, что она знает как перезагрузить системы электростанции, мне показался разумным, да и Паркер дураком не был, и отправив девушку к пульту управления, пошёл биться с Электро. А когда проходил мимо меня, то попросил не вмешиваться, заявив, что справится.

Этот эпизод боя, наверное, был самым зрелищным. Столько искр и движения мало где увидишь, да и мало кто сможет разглядеть подробности в этом мельтешении. Я, хоть и смог уловить большую часть, но повторить за Пауком не смог бы. Вот и перемещался по низу за двумя сверхлюдьми, в виде огромного покрывала. Одного подстраховал, а за вторым просто следил. И даже когда Питер замер между разорванными кабелями, а Электро не упустил шанс и поразил его своими молниями, при этом став отличной мишенью, не тронул его. Знания канона позволяют не делать лишних движений.

Вот и здесь, после вопля Питера, Гвен торопливо переключила рычаг перезагрузки, и обеспокоенно посмотрела на Паука. А тот в очередной раз, за сегодня, получил заряд тока. Всё же крепкое у него тело.

Когда парня отбросило от места пересечения разрядов станции и Электро, Гвен кинулась из здания управления к нему. Но и так всё уже было сделано, заряд энергии от перезагруженной станции оказался не по вкусу Максу, и его просто сожгло избыточной энергией.

Вряд ли кто-то кроме меня мог оценить, да хотя бы увидеть это. Чем-то эффект напоминал сгорание вампиров, но гораздо слабее. И ещё, от Электро остался небольшой сгусток, эдакая искра. И от этой искры веяло такой манящей энергетикой, что остановить себя я не смог. Из песчаного покрывала вытянулся столб вверх, до места гибели Электро, и сразу же опал. А я стал обладателем непонятной искры, которая сразу стала растворяться в моей энергии.

С вампирской энергией, эту не сравнить, та отвратительна на вкус, эта же словно сладкая шипучая конфета. Правда эта энергия тоже вносит изменения в спектр восприятия, но с этим я научился бороться. И уже через десять минут был в порядке.

Зато непорядок был у моих подопечных. Начнем с того, что про второго злодея мы забыли. Ну, убежал Веном, ну и ладно. А то, что он может вернуться, не предусмотрели. Даже я, из-за того, что тут смешались два канона, не придал значения тому, что носителем симбионта стал Эдди Брок, который был парнем Гвен. А я уже воспринимаю её как девушку Паука.

А Эдди, похоже, имел свое мнение на этот счёт.

— Гвен? — спрыгнув рядом с девушкой, Веном открыл лицо Брока. — Что ты здесь делаешь? — тут он вспоминает о Человеке-Пауке. — Ты теперь с ним? Да? — а затем, зарычав, он схватил её, и, назвав предательницей, унёс куда-то.

Едва придя в себя, и застав такую сцену, я стал направлять песочное облако в сторону Эдди, чтобы нейтрализовать его. Но не успел.

Питер помчался спасать девушку. Даже Гарри смог вовремя починить глайдер и полетел следом, но, судя по искрам, ремонт ещё не завершен. Но это не помешало ему обогнать Человека-Паука. Я же снова отстал. Опять!

Но в этот раз мне удалось не упустить их из вида. Поэтому прекрасно увидел, как Гоблин догнал Эдди, и атаковал его. Ничего неопасного для девушки у него не было, поэтому он попытался навязать ближний бой. Это оказалось опрометчивым решением, так как Веном в этом был сильнее, и с первого же удара снес Гарри с его транспорта.

Я ожидал, что глайдер перехватит его, но тот, потеряв всадника, замер на месте. А Осборн остался лежать на крыше — в падении с десятиметровой высоты, он не успел сгруппироваться, и, со всего размаха, ударился спиной о парапет.

До пострадавшего я добрался чуть позже Питера, и, к своему удивлению, увидел, что он в сознании, и отговаривает его от попыток перемещения.

— Да пойми ты, придурок, у меня позвоночник сломан, — устало убеждал Гарри.

— Но ты не можешь быть в этом уверен.

— Могу. И уверен в своих ощущениях. А ты просто теряешь время.

— Иди, Питер, я помогу ему, — пришлось вмешаться в их диалог, иначе он мог продлиться долго.

— Ладно, — неуверенно сказал Паук, и, развернувшись, умчался за Гвен.

— Так, парень. Гарри Осборн, я полагаю?

— Да, — выдохнул он. От попытки кивнуть, его лицо сморщилось от боли.

— Я — Ричард Грант. Сейчас я поправлю твое положение, чтобы организм не чувствовал дискомфорта. А лечить буду позже. Может, даже лицо поправлю.

— Ты пластический хирург? Предупрежу сразу, в моем теле есть специальная химия, которая мешает работе обычных медикаментов. Так что не получится.

— Я лучше, чем хирург, и лечить буду магией.

— Магией?

— Всё, постарайся не напрягать мышцы.

Затем, не дожидаясь его реакции, охватил песком тело больного, и, фиксируя телекинезом его кости, уложил на ровную поверхность. За одно, собрал обломки позвоночника в правильное положение.

— Ох! Кто ты?

— Потом поговорим, Гарри. Сейчас мне надо торопиться. А то как бы Веном не угробил молодёжь. Никуда не уходи, — напоследок пошутил я.

— Ладно, — криво усмехнулся он в ответ. — Я буду ждать здесь.

Когда я забрался до башни с часами сквозь дыру в циферблате, то застал сцену из фильма, где Гвен висела на паутине. Питер, лежа на большой шестерне, пытался ногой не дать соседней провернуться и перерезать ту паутину. Одновременно с этим, он отбивался от кулаков Эдди Брока, который, в отличие от канона, был здесь вместо Гарри Осборна. Может быть, Человек-Паук, и победил бы, но не стоило забывать о Веноме, который нарушал баланс, и дополнительными конечностями мешал ему.

По канону, скоро Гвен умрет, и мне этого очень не хотелось. Она хорошая девушка, и правильно влияет на Питера. Помня об этом, я оттолкнулся в её сторону, забыв, что висел на стрелке.

Мой толчок, что-то сдвинул в механизме, и этого хватило, чтобы начался бой часов, Веном, не переносящий громких звуков, сам оглушительно завизжал, и стал размахивать своими нитями-щупальцами. Одно щупальце дернуло ногу Паука, которая удерживала шестерню, и оно провернулось, перерезав паутину. Я никак не успевал поймать Гвен, и с ужасом смотрел, как в полуметре от моей руки пролетел кончик паутины.

Питер метнулся следом за девушкой, и вновь я оказался за ним. Только бы успел. Только бы успел.

Но чуда не случилось.

Как и в фильме, Питер поймал паутиной Гвен, и потянул на себя. Но не учел собственное ускорение, и рывок не удался. Получилось, что он лишь слегка потянул её. Да ещё одежда вытянулась.

С глухим стуком тело девушки ударилось об пол, затем, слегка приподнявшись, вновь опустилось.

С рычащим стоном, Питер, осознавший, что не успел спасти верившую ему девушку, спрыгнул к её телу, и обняв стал рыдать.

Горечь подкатывала и к моему горлу, ведь в её смерти есть и моя вина, даже можно сказать, что это полностью я виноват. Мало того, что я знал, что должно произойти, так ещё и спровоцировал цепь событий, завершившуюся столь трагически.

Я посмотрел наверх, откуда началось падение, там сидел Эдди, и с любопытством наблюдал за нами. Я понял, что убью его. Прежде чем атаковать его, я, сжав кулак, посмотрел на Питера, тело Гвен, и то место, куда она упала. Пятна крови чётко указывали на него. Наверно у неё в мозге лопнула куча сосудов.

Погодите. Я же уже лечил коматозников…

— Питер! — я потряс Человека-Паука за плечо. — Она же ещё не умерла! Шесть минут! Помнишь?

— И что? Скорая не успеет.

— И не надо. Я-то уже здесь.

Я торопливо достал небольшую тыкву — гранату Гоблина, снятую по случаю.

— Держи! Разберись с Веномом. А Гвен дай мне. Я её верну.

Затем, не дожидаясь реакции парня, я рассыпался песчаным облаком, и облепил тело девушки.

Работа с мозгом мне уже была знакома, хоть я и лечил застарелые травмы. Здесь же все было проще, хоть и обширнее.

Но в первую очередь, я стал качать сердце. Сделать прямой массаж сердца, для меня не проблема. Искусственное дыхание — тоже не проблема. Сложнее было закрыть поврежденные капилляры, и то, из-за того, что их много. Ах да, забыл наложить печать.

Струя песка проникла под одежду девушки, и на её животе загорелся магический рисунок усиливающий метаболизм и регенерацию.

Травму головы я локализовал, даже часть крови вернул на место. Осмотр остального тела выявил несколько синяков, но это ерунда. Почему же сердце само не работает? Или тут нужен электрический разряд? У меня как раз недавно такой образовался, правда, пока слабоватый, но если подождать и накопить…

Откуда-то сверху стал нарастать металлический звон, но не прошло и минуты, как он прекратился с прозвучавшим взрывом гранаты. Вскоре послышались шаги Питера. Как раз в этот момент я счел заряд достаточным, и пропустил напряжение сквозь тело девушки, акцентируясь на сердце. Следующий толчок, оно сделало само.

Гвен вздрогнула, а потом резко вздохнула, и попыталась сесть. Я освободил ее лицо от песка, и изобразил из себя ложе.

Питер замер, не доходя пару шагов, но увидев открытые глаза девушки, подбежал, к ней, присел и взял за руку. Я поспешил убрать песок с конечностей.

— Ты как? — не в состоянии оторвать взгляд от неё, Питер хотел услышать от неё самой, что все в порядке.

— Мне показалось, что я умерла, и ты плакал над моим телом.

— Это было не совсем так.

— Подтверждаю, — влез я, вырастив свой бюст чуть в стороне, и разрушая романтику. — Он не плакал. Он рыдал.

— Ричард! — возмутился Питер.

— Кто это? — Гвен тоже не отводила взгляда от Питера. — Твой друг?

— Да! Это мой друг — Ричард Грант. У тебя не билось сердце, я думал, что не смог спасти тебя. А он смог тебя оживить.

— Я рада, что у тебя есть такие друзья.

— Кстати о друзьях, — вновь влез я. — Ты помнишь о Гарри?

— Но ведь ты же помог ему?

— Я только уложил его удобнее, и косточки поправил. Теперь ему надо срастить спинной мозг. Ну и шрамы на лице убрать.

— А ты сможешь?

— Постараюсь.

Я вырастил остальное тело так, что Гвен оказалась у меня на руках, потом передал свою ношу Питеру.

— Держи. Она пару дней будет быстро уставать, можно дать быстрые углеводы. Но, все равно, надо чтобы энергетический баланс восстановился. А я пошел к Гарри.

Выйдя из башни, я заметил вертолет на крыше, где оставался Осборн. Похоже, кто-то его нашёл.

Скакать, как Человек-Паук по стенам я не стал, а привычно пополз по ним змеёй. Наверху как раз собирались грузить молодого Гоблина на носилки, и я поморщился от мысли о том, что они сейчас расшевелят его кости, испортив мою работу.

— Стойте! Давайте я вам помогу.

Бойцы с автоматами, проморгавшие моё появление, навели на меня свое оружие. Гарри узнал меня, и поприветствовал.

— Спокойно, — сказал он бойцам. — Это друг.

— Это твои люди? — спросил я парня. — Или тебя везут на опыты?

— Да, это люди из компании отца.

— Тогда напиши Питеру, где тебя навестить. А вечером жди меня. Я помню о своем обещании. И про лицо тоже.

Гарри с улыбкой расслабился.

— Хорошо.