Песня в облаках. Том 4

Глава 16. Ценнее, чем знание. Энжи

Ночь тянулась бесконечно долго.

Вернувшись из кабинета мэра и поговорив с отцом, Энжи не могла уснуть. Она лежала в темноте, наблюдая, как на потолке играют тени, и прислушивалась. Около часа она ждала, пока к ней кто-то зайдёт. Генерал Болло должен был узнать, что она связалась с отцом. Два солдата, которые охраняли девушку, и на которых она использовала силу паровой сферы, должны были прийти в себя и что-то заподозрить. Однако за дверью было тихо, лишь ветер сыпал мелкие дождевые капли на стекло.

Наконец Энжи уснула. Сама не заметила, как и когда это произошло. Сон, беспокойный и тревожный, просто забрал её, погрузил в темноту. Ей виделись пугающие образы, силуэты во тьме и маленькие шепчущие огоньки.

Она тянула к ним руки, но не могла достать. Яркие белые искорки, просто выскальзывали между пальцами. Всё время ей казалось, что кто-то наблюдает за ней, следит за каждым её действием, за каждой неудачей. Знает все её слабости, все секреты. Он был близко, прямо рядом с принцессой. Так близко, что девушка слышала стук его сердца.

Распахнув веки, принцесса резко проснулась.

Было утро. Солнце, не достигшее зенита, освещало комнату сквозь полупрозрачные шторы. Тяжёлые, тёмные облака осыпали мир Песни мелким дождём. Ветер выл, задувая в щели, стучал ставнями. За окном кричали птицы. Прямо на подоконнике девушка увидела очертания ястреба. Птица подняла длинный клюв и, пронзительно каркнув, улетела прочь.

— Всего-лишь ворон, — подумала девушка, с трудом поднимаясь на мягкой перине. — Наверняка, он и стучал по стеклу.

Энжи поёжилась, и сама не поняла, что было тому причиной: зябкая прохлада утра или воспоминание о пугающем стуке из собственного сна. Она встала на ноги, продолжая растирать покрытые мурашками руки, и подошла к окну.

На улице было пасмурно — обычное утро для спуска. Остров ещё не снизился на достаточное расстояние от облаков, чтобы островитяне называли это время настоящей зимой. Однако праздник, проводимый на главной площади спустя пять суток после спуска, должен был ознаменовать приход холодов. Ветер становился суровее, дождь холоднее, и со дня на день стоило ожидать первый снег.

Праздник...

Энжи посмотрела вверх и увидела медленно выползающий из-за тучи диск солнца, едва видимый сквозь облака и представляющий из себя скорее оранжевое пятно. Он приближался к зениту, а значит до праздника оставались считанные часы. Девушка поёжилась вновь, бросила взгляд во двор. Её окно выходило на солдатские казармы, где вчера тренировали мушкетёров. Сейчас покрытое грязью стрельбище пустовало, лишь несколько дежурных ходили между ровными рядами домов. Особняк генерала постепенно пустел, хотя снизу, под её окнами, раздавались звонкие голоса, отдающие приказы. Девушка не видела, что там происходит, лишь наблюдала удаляющиеся по главной дороге и покидающие особняк повозки с людьми и припасами.

В дверь постучали. Слуга — молодой застенчивый мальчик, на пол головы ниже Энжи, с тёмными короткими волосами — зашёл в комнату и оставил на столе одежду и завтрак.

— Что с Роаль? — требовательно спросила принцесса, когда он развернулся обратно к двери. Мальчишка вздрогнул, казалось, всем телом. Однако не ответил. — Где она?

Наконец, подождав несколько мгновений, он заговорил:

— Генерал Болло велел передать вам, что праздник скоро начнётся. — Парень старался говорить уверено, но его голос дрожал. Интересно, кого он боится больше, дочь короля или своего хозяина? — Он ждёт вас внизу, миледи.

Сообщив это, парень ушёл, оставив Энжи стоять в недоумении возле окна. Что значит такое поведение генерала? Неужели он и правда узнал, что Энжи удалось связаться с отцом?

— Роаль не виновата... — сказала принцесса вслух, сжимая руки в кулаки. — Она не должна страдать из-за меня...

Некому было ответить, но Энжи и сама знала, что это враньё. Она предполагала, что генерал может отомстить ей через Роаль. Догадывалась, что девушка может пострадать из-за неё. И всё равно решилась действовать, и сделала бы это снова. Так почему теперь ей больно? Почему ей так страшно? Почему она ощущает себя такой беспомощной?

Ей удалось связаться с отцом, предупредить его. Она не знала, как он поступит, но верила — король не оставит её одну. Не бросит в окружении врагов. Она зашла так далеко, и теперь нельзя было просто сдаться. Несмотря ни на что.

Энжи сходила в ванну, всё больше набираясь уверенности. Закончив с завтраком — парой ржаных лепёшек и миской засахаренных ягод, — девушка взяла со стола одежду, которую принёс слуга. Генерал Болло прислал почти такое же платье, как то, что Энжи облила вином. Интересно, таким способом он напоминал ей о том, что именно он здесь главный? Демонстрировал безвыходность её положения. Что бы она не делала, он всё равно заставит её подчиниться. Что ж, всё это время ей удавалось выкручиваться. Удастся и теперь.

Энжи, сбросив пижаму, влезла в платье. В этот раз генерал не пригласил слуг, поэтому какое-то время ушло на то, чтобы справиться со всеми застёжками и затяжками. Наконец девушка, расчесавшись, предстала перед зеркалом. Взяв со стола меховую накидку и надев её сверху, принцесса обнаружила в ней два глубоких кармана. Подойдя обратно к кровати, она достала из-под подушки три стеклянных шарика с золотым узором — паровые сферы. В них, как и прежде, лениво клубился туман, а в центре скрывался маленький белый огонёк — её сила, её надежда.

Поразмыслив секунду, она решила, что не собирается рисковать. Если генерал Болло узнал, о звонке королю, он может знать и о пропаже трёх паровых сфер. Подняв пышную юбку, она подцепила ногтем подкладку около пояса и проделала там небольшую дыру. Большинство платьев делали из нескольких слоёв ткани, и Энжи было не впервой прятать что-то под одеждой. Сферы еле слышно звякнули соприкоснувшись. На всякий случай Энжи закрыла глаза и сосредоточилась на них.

Мир мгновенно почернел, и она услышала шёпот. Почувствовала силу, которая тянулась к ней, звала её. Она могла бы вобрать в себя силу сфер прямо сейчас, а затем попробовать убежать, и боги свидетели — ей безумно хотелось это сделать. Покинуть этот особняк, убежать от своих стражников. Но принцесса пока так и не решила, как поступить. Она не знала, прислушался ли отец к её словам. Сбежав от генерала Болло в нужный момент, она оставит его без своего последнего преимущества. Но оставшись одной на враждебном острове, без союзников и друзей, она рисковала лишь погибнуть. Поэтому какое-то время ей стоило оставаться под охраной людей генерала.

Она была здесь одна. Никого, кто мог бы помочь, не осталось, и во многом, она была сама в этом виновата. Не было ни Байрона — её советника — ни отца или братьев. Джервис и Аллек, которые пытались ей помочь, вполне возможно были мертвы. Остались лишь маленькие огоньки и их шёпот. Тепло, которое она чувствует, стоит прикоснуться к сфере, и сила — её собственная, которая поможет ей выжить. Поможет пройти через все преграды, что встанут на пути.

Энжи позволила себе прикоснуться к свету рядом с собой, притянула его и услышала тихую мелодию — спокойную и красивую. Она пьянила, заставляя забыть обо всём.

В голове раздался стук — такой же, как во сне, но почему-то теперь он не был пугающим. Ведь она уже слышала этот стук. Не знала, откуда он исходит, но слышала. Стук бьющегося сердца. Бьющегося в такт мелодии, которую напевала каждая сфера. Звук, пропитанный силой.

Стук повторился, и Энжи вздрогнула, открывая глаза. В дверь постучали снова, настойчиво, а затем прозвучал раздражённый голос солдата:

— Пора! — только и крикнул он, но девушка знала, что он обращается именно к ней. В груди что-то заболело от страха, сердце застучало быстрее, но принцесса смогла взять себя в руки. Отпустив подол платья, где были спрятаны сферы, она посильнее закуталась в меховую мантию и вышла из комнаты.

Опешивший солдат, оставшийся здесь один, обвёл её взглядом.

— Миледи, нам пора. Генерал ждёт вас внизу.

— Я готова, — уверенно кивнула девушка, до конца не понимая, врёт она или нет. Не давая себе больше медлить, она пошла в сторону лестницы. Солдат плёлся сзади и, судя по всему, не слишком хотел догонять её. Интересно, тот ли это человек, которого девушка усыпила ночью? Знал ли он, что случилось? Она мельком посмотрела на него, но не увидела на лице страха. Незаметно пожав плечами, девушка проследовала на первый этаж, а затем вышла на улицу. К собственному удивлению, она уже неплохо ориентировалась в этом особняке.

Холодный мокрый ветер облизал лицо и кожу, заставив принцессу снова поёжится. В дальнем конце двора — возле ворот — она увидела группу солдат и генерала, активно раздающего указания. На нём был чёрный с золотом мундир с синим плащом, развивающимся на ветру. Матовый латный нагрудник был украшен замысловатым золотым узором, сплетающимся в герб дома Болло — птицу, хватающую грызуна. Она подошла ближе, и он, мельком обернувшись, наконец её заметил, однако продолжил беседовать с одним из офицеров. Энжи обратила внимание, что большинство солдат, как и генерал, были одеты в чёрные цвета, а не серебряные, как те, что она видела в особняке и на улицах. Вероятно, так можно было опознать старших по званию, руководящих ходом боя.

Наконец, когда Энжи подошла уже совсем близко, генерал жестом отправил группу людей в сторону повозок дальше по улице и обернулся к девушке. В тёмном одеянии, он казался её полной противоположностью.

— Миледи. — Он удостоил её коротким кивком, что не очень-то соответствовало нормам приличия. — Большинство моих людей уже ждут нас. Они заняли позиции на всех магистралях возле площади. Праздник вот-вот начнётся, поэтому нам следует отправляться, как можно быстрее.

Праздник... Так генерал всё ещё называл событие, которое вот-вот должно было случиться. По всему его виду можно было понять, что он находится в предвкушении. Саму девушку от мысли о том, что будет твориться на площади, бросало в дрожь.

— Вы собираетесь убить мэра Олси? — спросила Энжи чуть слышно.

Генерал с неподдельным удивлением взглянул на неё сверху-вниз. Во взгляде его принцесса увидела раздражение. Наверное, она единственная, кто напоминал ему о том, что он на самом деле собирался сделать. Можно сколько угодно рассуждать о чести и благе людей, однако генерал и сам понимал, что задуманное им — это бунт против законной власти.

— Убить? Мне это совершенно ни к чему, — стальным голосом отчеканил он. — Я надеюсь вообще обойтись без жертв. В конце концов на площади находятся простые граждане города, и моя цель не дать кому-то из них погибнуть.

— Так значит это мирная акция протеста? — Энжи смотрела на генерала не отводя взгляда. — Зачем же вам армия?

— Сила — это способ давления. Чем больше будет угроза, тем яснее покажутся мои намерения. — Он расправил одежду и выпрямил спину, положив руку на меч. Энжи могла бы поклясться, что эту речь он репетировал уже ни раз. Что ж, чем более ужасный поступок ты собираешься совершить, тем больше оправданий требуется придумать. — Встречаясь с опасным хищником — ты можешь вступить в бой, если думаешь, что сильнее. Даже при прочих равных, ты можешь решить рискнуть. Однако, попадая в безвыходную ситуацию, всё, что тебе остаётся — это бежать. Никто не станет вступать в сражение с ураганом или бушующим океаном. Ведя свою армию на главную площадь города, я надеюсь, что мэр будет достаточно благоразумен, чтобы не проливать ни чьей крови.

Энжи не стала отвечать, а лишь покачала головой. Она была уверена, что, несмотря на красивые слова, генерал Болло ошибается. Если людей разделить на две половины и вооружить, скорее всего они переубивают друг друга быстрее, чем кто-то отдаст приказ. И чем больше будет людей, тем сложнее процесс станет контролировать. Вся эта затея просто не могла кончиться хорошо, но принцесса не знала, способна ли она что-то сделать.

— Может быть, нам стоит дождаться моего отца? Короля Тан Гурри? — Генерал нахмурившись посмотрел на неё. Девушка пыталась разгадать, о чём он думает, но его лицо выражало лишь озабоченность. — Я думала, что король прибудет на Иль’Пхор сегодня.

Он задумчиво почесал подбородок, наблюдая, как большие колёса очередной проезжающей мимо повозки месят грязь. Девушка увидела с десяток ружей, неаккуратно накрытых меховой тряпкой.

— Мэр Олси хочет начать войну, и я собираюсь остановить это в зачатке. Нельзя позволить идее захвата соседнего острова войти в умы горожан. Нельзя, чтобы виновным во всём, что случилось в последние дни, они считали Иль’Тарт. Если допустить подобное, не исключено, что простые жители города откажутся поддерживать меня, даже несмотря на армию.

Энжи против своей воли усмехнулась.

— И всё же вы не собираетесь прибыть слишком рано, не так ли? Вы могли бы взять мэра Олси под стражу до праздника. У вас, генерал, хватило бы сил и ресурсов арестовать его и вздёрнуть на главной площади ещё до полудня. Однако, кто в этом случае был бы предателем? — Она увидела, как он слегка изменился в лице. Нет, это был не гнев, лишь заинтересованность.

— Политика — тонкая материя, принцесса. Вы правы. — Он кивнул и посмотрел ей за спину, заставив девушку обернуться к особняку. Оттуда спешил один из слуг. Наблюдая за ним, генерал всё же закончил свою мысль. — Я понимаю, миледи, что, приводя вооружённых солдат на площадь, заполненную людьми, рискую многими жизнями. Однако, я делаю это ради их же блага. Я рассматривал различные варианты и, поверьте, выбрал из них самый безопасный...

— Сэр! — запыхавшийся юноша остановился и поклонился генералу и принцессе. Его намокшие под дождём волосы упали на лицо, и он быстро смахнул их рукой. — Карета готова.

— Отлично, — кивнул генерал и жестом предложил принцессе пройти за ним. Они спустились ниже по улице, мимо выстроившихся в несколько ровных рядов солдат, которые, замечая генерала, отдавали честь. На принцессу они старались не смотреть, и это казалось ей забавным и в тоже время оскорбительным. Такое поведение лишний раз напоминало девушке, что она не справилась. Не смогла оказаться главной, даже несмотря на более высокое положение. Не смогла даже заставить с собой считаться. Генерал Болло, как и её отец, привык командовать, поэтому любой разговор с ним превращался в череду приказов. Энжи понимала, что он объяснял ей свои действия лишь потому, что всё ещё надеялся на их союз.

Чем больше времени Энжи проводила рядом с этим человеком, тем больше задумывалась над тем, что произойдёт, если она попросит отца отстранить его от власти. Что случится, если король прибудет на остров до завершения его восстания? Сдастся ли он так просто на его милость, или будет бороться до последнего? И что тогда случится с его почтительным к ней отношением.

Энжи чувствовала, что ей следует сбежать от генерала как можно быстрее, однако последние дни старалась не доверять чутью.

Впереди выросла чёрная как ночь повозка, и Энжи сразу догадалась, что она ждёт именно их. С двух сторон борта покрывала золотая роспись — не поскупились даже на золотые ступени снизу. По углам развивались на ветру синие флаги. Синий цвет присутствовал также и в росписи — орёл, тянущий когтистые лапы к маленькому грызуну был синий. Ни флага её Царь-древа, ни герба острова Иль’Пхор, как и его цветов, вокруг не было. Это было восстание. Вооружённое восстание, призванное сменить власть.

Энжи замерла перед повозкой, боясь сделать последний шаг. Ей казалось, что она сама завела себя в ловушку. Она медлила, не зная, что делать, чувствуя, как сферы теплятся рядом с её бедром. Казалось, они впитывали её страх и звали её, просили вобрать в себя их силу. Может быть, ей так и стоило поступить? Может быть, пора было перестать бояться и начать наконец действовать?

Она оглянулась вокруг и увидела десятки вооружённых солдат, сверлящих её взглядом. Их матово-чёрные латы почти не отражали солнца. Генерал возник рядом с ней и аккуратно подтолкнул вперёд к украшенной золотом маленькой лесенке.

— Принцесса Тан Гурри. Нам пора отправляться, — будничным тоном сообщил он, и всё же это был приказ.

— Я... — она взглянула на него и увидела глаза хищника. Глаза ястреба, загнавшего свою добычу и готового с ней разделаться. — Я думаю, нам стоит дождаться отца.

Генерал таинственно улыбнулся.

— Король успеет точно в срок, — только и сказал он, а затем снова настойчиво подтолкнул девушку вперёд.

Она медленно поднялась на повозку. Генерал запрыгнул следом, и кучер, не дожидаясь указаний, хлестнул двух карусов — таких же чёрных, как броня солдат генерала. Птицы синхронно забили обрубками крыльев; их фырканье повторилось несколько раз, а затем раздалось пронзительное карканье, раскатившееся по пустой улице. Повозка вздрогнула и понеслась вперёд, подпрыгивая на неровной мостовой. Холодный и пронизывающий ветер завыл вокруг. Даже дождь — мелкий, но настойчивый — казалось, усилился.

Энжи поёжилась, глядя на улыбающегося генерала, уверенно смотрящего вперёд. Солдаты, то и дело попадающиеся на пути, продолжали отдавать честь. Энжи чувствовала на себе их взгляды. Было в них что-то странное. Ненависть, перемешанная с презрением. И страхом. Словно она была преступником, наконец-то взятым под стражу. Её белое платье, даже несмотря на серую накидку, отороченную мехом, выделяло её из этой чёрной, как смола, толпы. На повозке в окружении солдат, принцесса ощущала себя трофеем, который везут через город.

С каждой минутой людей вокруг становилось всё больше. Целые роты солдат стояли вдоль широкой дороги, выстроившись ровными рядами. Энжи видела на их лицах готовность сражаться, готовность убивать. Всё реже и реже на пути попадались люди, одетые в чёрное. Отряды вокруг были самими разношёрстными. Латники с алебардами в тяжёлой серебряной броне, мушкетёры в лёгких тряпочных туниках и кожаных дуплетах. Многие были в простой городской одежде, но с оружием в руках. И у каждого из них горели глаза жаждой убийств.

«Я совершила ошибку...», пронеслось вдруг в голове у Энжи. «Я не смогу остановить это! Не смогу усмирить! Даже король не сможет».

Она осмотрелась, всерьёз обдумывая возможность спрыгнуть с повозки и убежать. Больше всего ей сейчас хотелось дотронуться до паровых сфер. Воспользоваться их силой, чтобы оказаться где-то в другом месте. Даже если это будет просто мир, сотканный из тумана. Воображаемый и далёкий.

— Генерал Болло, сэр!

Повозка резко остановилась, когда один из офицеров выбежал практически под колёса. Генерал властно посмотрел на него снизу-вверх.

— Дорога расчищена, сэр. — Он вытянулся по струнке и, казалось, читал заученный текст. — Я поручил солдатам убрать с главных улиц все палатки торговцев. Никто не помешает нашему маршу свободы.

«Марш свободы», — поморщилась девушка. «Так вот, как они это называют».

Генерал, смахнув с плеча капли дождя, опустил руку на блестящую рукоять меча. Никакого другого оружия у него не было, но Энжи надеялась, что сам он в бой вступать и не собирался. Изначально она рассчитывала, что никакого боя вообще не случится, но теперь у неё было плохое предчувствие. Энжи видела, как сзади ряды солдат смыкаются, образуя за их повозкой ровный строй. Впереди — дальше по улице — солдат было ещё больше.

— Отправьте роты с первой по седьмую охранять отходы с площади. — Голос его стал сильным и уверенным. — Многие люди будут покидать площадь, и я хочу, чтобы им позволили это сделать. Это не касается солдат, которые выберут сторону мэра. Все изменники должны быть арестованы и преданы суду.

— Ээээ... — замялся солдат.

— Что-то не так, лейтенант? — требовательно спросил генерал.

— Вероятно, сэр, вы имели ввиду роты с первой по шестую... — Он отвёл взгляд и дёрнул плечами. — Седьмая рота почти полностью разбита. Те, кто не находятся в лазарете, сейчас только вернулись в наши казармы.

— Разбита? — округлил глаза генерал.

— Да, сэр... — Солдат явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Командующий этой ротой капитан Бенед сказал, что атака на лагерь изменников прошла не так гладко, как планировалось. Однако они справились со своим заданием и сожгли его дотла.

— Они, что? — рявкнул генерал Болло. — Лагерь изменников? Что ещё за... Кто отдал приказ?

— К... Капитан Бенед сказал, что вы его отдали, сэр... — казалось парень сейчас заплачет.

— Бездна, да что за хрень происходит! — Он вскинул руки, а затем вдруг замер, помрачнев.

— Похоже, обойтись без жертв, всё-таки не удастся, — тихо произнесла Энжи, однако генерал её услышал и резко повернулся к девушке, заставив отшатнуться. Он вперил в неё разъярённые глаза, и Энжи поняла, что генерал всеми силами пытается унять гнев — не дать ему выйти наружу — но не может.

— Что с моим сыном? — Наконец взяв себя в руки, спросил генерал у лейтенанта. Тот лишь пожал плечами.

Энжи вздрогнула. Неужели лагерь изменников — это место, где она скрывалась от мэра? Там были лишь обычные бедняки, даже не солдаты... Она вновь вспомнила Джервиса, которого генерал заставил бросить на растерзание вооружённым людям, и ей стало ещё более не по себе.

— А, бездна, — отмахнулся наконец генерал, однако Энжи видела, как дрожат его губы. — Неважно. Это всё уже не имеет значения. Хорошо, пусть роты с первой по шестую сдерживают все магистрали, ведущие на площадь! С Бенедом я разберусь позже, проклятье!

Лейтенант продолжал стоять, смотря себе под ноги.

— Ещё что-то? — рявкнул генерал так громко, что даже ближайший карус захлопал крыльями и пронзительно закричал.

— Д... Да, сэр. Так точно, сэр, — промямлил солдат. — Мне доложили, что корабль короля приземлился в порту. Король вместе с двумя сотнями воинов спешит на главную площадь. Мне сообщили, что он уже скоро будет здесь.

Повисла тишина, заставившая Энжи ликовать. Отец поверил ей! Прислушался к её словам! Он и его воины прибудут совсем скоро. Они остановят надвигающуюся бойню, спасут жителей, спасут её! Всё, что собирался сделать генерал, теперь не имело значения. Её отец сможет со всем разобраться и...

Она взглянула на генерала и похолодела, увидев на его лице улыбку. Почему? Почему он улыбается? Весь его план только что был уничтожен, а он...

— Отлично, — кивнул генерал Болло и усмехнулся. — Наконец-то он здесь.

Он взглянул на опешившую принцессу, которая не знала, что сказать.

— Я так и не успел поблагодарить вас за неоценимую помощь, принцесса.

Она машинально покачала головой, схватившись за подол платья. Желание коснуться сфер стало практически необходимостью, как желание вздохнуть, когда надолго оказался под водой. Почему генерал так спокоен? Почему благодарит её?

— Я не был уверен до последнего, — продолжал тот. — Я приглашал короля сам. Уверен, что и Олси уже успел с ним связаться. Даже мэр Иль’Тарта должен был поговорить с ним хотя бы пару раз. И тем не менее, я всё равно не был уверен, что он прибудет вовремя. Прибудет точно к празднику, который запланировал мэр Олси. К моменту, к которому я готовился многие годы.

— Что...

— Но вы! — генерал ликующе взмахнул рукой, а затем указал на принцессу. — Миледи, вы с самого начала были козырем. И я знал, что он не сможет отказать собственной дочери. Особенно, когда она умоляет его поспешить в середине ночи.

— Так вы знали... — пробормотала принцесса.

— Конечно знал. Парк, оператор, сообщил мне о странном ночном звонке Роаль. И я приказал ничего не предпринимать.

— Но зачем... Король остановит ваше восстание... Он остановит...

— Нет, мисс. Восстание произойдёт. Оно случится в срок. Момент, которого я так ждал, уже близок! И вы сыграете свою роль, как и должны! — Он вновь развернулся к молодому лейтенанту. — Учитывая хорошие новости, нужно расчистить дорогу от порта. Пусть король движется по северной магистрали — проводите его на площадь. Пятая рота, пусть разгонит людей с той стороны. Он должен попасть в ратушу без проблем.

— Я не понимаю... — прошептала девушка, но генерал даже не взглянул на неё.

Почему он так обрадовался прибытию короля? Неужели отец в сговоре с генералом и с самого начала обо всём знал? В конце концов, Байрон говорил о сильном союзнике и упоминал, что привёз её встретиться не с мэром. То есть её отец тоже во всём этом замешан? Но почему тогда на Иль’Пхор отправили именно её? Что-то не совпадало. Будто ключ, легко зашедший в скважину, но не желающий проворачиваться.

Генерал Болло тем временем ступил на край повозки, величественно откинул синий, развевающийся на ветру плащ и громко обратился к своим людям:

— Мои верные воины! — взревел он, и толпа вокруг повозки утихла. Раздавалось лишь еле слышное бормотание — офицеры передавали слова командира по рядам дальше. — Момент, которого мы так ждали, настал!

Он подождал несколько мгновений, и толпа одобрительно закричала, стуча по собственным доспехам и гремя оружием.

— Вас разделили на три группы. Асман и Оури командуют второй и третьей. Вы подчиняетесь лично мне. Мы будем действовать осторожно и осмотрительно. На площади много беззащитных граждан нашего города. Наш долг защищать этих людей!

Он вновь сделал паузу, выжидая, пока все присутствующие отзовутся радостным гулом. Вокруг царило возбуждение, и Энжи никак не могла сосредоточиться. Никак не могла понять, что именно она упустила из вида. Всё это время она хотела лишь дождаться прибытия короля и была уверена, что в этот момент всё закончится. Однако теперь совсем растерялась.

— Мы ценим жизни каждого гражданина Иль’Пхора. Но есть кое-что важнее человеческих жизней. Я говорю о нашем общем будущем. Именно к нему мы движемся сегодня. И сейчас нам остался последний шаг!

Он вытащил из ножен меч, и толпа оглушительно взревела. Некоторые солдаты также подняли над головой оружие. Металлический стук и радостные возгласы снова прошли эхом по узким улицам.

Что значат его слова? О каком будущем говорит генерал?

Генерал Болло резко схватил принцессу за запястье и притянул ближе к себе:

— Солдаты! — он грубо поднял её руку, словно рыбак, взвешивающий улов. — Сегодня с нами принцесса из рода Тан Гурри! Дочь короля восточного Царь-древа!

Солдаты вновь ликующе закричали, но было в их лицах что-то пугающее. Почему она? Почему именно её привезли на остров? Байрон говорил о том, что это поможет ей возвыситься. Поможет освободиться от влияния отца. Мэр Олси предлагал ей выйти замуж за своего сына. Это была хорошая партия — старший сын мэра, который совсем скоро станет градоначальником главного острова королевства. Но что если дело было не в этом?

— Принцесса поможет нам в наших целях сегодня! — продолжал реветь генерал, тряся в воздухе её безвольной рукой, словно она была тряпичной куклой. Энжи поняла, что дрожит. Поняла, что не в силах вымолвить ни слова. Голос генерала звенел в её голове, словно бой колокола. — Именно она станет символом нашей свободы! Станет символом нового мира! Мира, фундамент которого мы заложим сегодня! Мира, о котором мы мечтали. Которым он останется навсегда.

Всё вокруг превратилось в один громогласный рёв. Кто-то бил о землю копьём, мечи звенели, соприкасаясь над головами, гремели ружья и латы, крики сплетались, создавая причудливую мелодию. Земля вибрировала от топота сотен ног. Энжи видела, как генерал отдал команду выступать, но, даже находясь рядом, не слышала его слов.

Она закрыла глаза, и шум отступил. Сферы всё ещё были с ней, всё ещё просили её воспользоваться скрытой в них силой. И теперь она поняла — это её единственная возможность выбраться. Всё постепенно становилось на свои места. Генерал Болло и правда был опасным человеком, как и говорил его сын. Но Аллек, похоже, даже не представлял себе, на сколько оказался прав.

Она зачерпнула немного силы — всего лишь крупицу. Ей требовалось лишь почувствовать уверенность. Бояться было нельзя. Не теперь. Всё королевство было в опасности, и она — принцесса — должна что-то сделать.

Прилетев на остров Иль’Пхор, она хотела почувствовать себя важной. Получить возможность изменить что-то. Выйти из тени своего отца. Хотела, чтобы её воспринимали серьёзно.

Теперь она во главе армии, бок о бок с предателем. Многие жизни зависят от неё.

И бояться больше нельзя.

Повозка медленно тронулась с места. Люди вокруг расступались — Энжи видела, как расползались вокруг яркие шепчущие огоньки. Колёса скрипнули, а затем захлюпали, перемешивая жидкую грязь. Один из карусов заколотил крыльями, закаркал, а за ним подключился и второй. Они двинулись вперёд — в сторону площади. На встречу судьбе.

Девушка отпустила силу. Почувствовала, как холодные капли дождя падают на лицо, текут по щекам, словно слёзы. Но самих слёз не было. Им неоткуда было взяться. Ведь она здесь на своём месте.

Именно там, где и должна быть.

Глава 16. Ценнее, чем знание. Аллек

— Тише! Тише! — раздался голос возницы, и повозка резко остановилась. Два каруса замерли на месте, и один из них — с белой грудью — недовольно фыркнул. Несколько человек перебежало перед повозкой, и лишь тогда она смогла медленно продолжить путь.

Аллек вздохнул, глядя как всё больше людей двигаются по улицам в направлении центра города. В нарядных костюмах, праздничных масках, воодушевлённые в преддверии праздника. Не знающие, что их ждёт впереди. Беззащитные. Они идут на площадь, куда совсем скоро генерал Болло приведёт свою армию, чтобы забрать себе власть. Подчинить Иль’Пхор. Аллек до сих пор не знал, почему его отец выбрал именно этот день и это время. Знал лишь, что не должен допустить больше смертей.

Капитан взглянул на слушателя, сидящего напротив. Некогда красивого, светловолосого парня, о чём теперь напоминали, лишь глаза. Синий и серый кристаллики, наполненные печалью. Дайч не двигался, пустым взглядом уставившись на проезжающие мимо повозки. Всю дорогу от разрушенного лагеря капитана до приближавшегося пристанища слушателей оба спутника молчали.

Голова Аллека кипела от сменяющих друг друга тревог. Он не смог помешать отцу собрать армию, а лишь посодействовал ему. Привёл принцессу в западню, пообещав защитить. Отправил в свой лагерь Рейлена, который сжёг тот дотла. Всё, что он делал — ошибался. Ненавидел себя за это, желал мести, желал выплеснуть наружу переполнявшую его ярость, но та лишь жгла душу снова и снова, словно раскалённая кочерга, которой клеймят скот.

Всего час назад, капитан пообещал себе, что сможет найти другой путь — другой источник силы. Ради людей, которые в него верят. Ради жителей Иль’Пхора, которых больше некому защитить. Однако на самом деле, ему хотелось лишь обнажить клинок и выступить против отца и Рейлена в схватке. И было неважно, кто в конечном итоге окажется победителем.

Как бы то ни было, без помощи ему не справиться. Но где именно её искать?

Король Тан Гурри — повелитель восточного королевства — должен был скоро прибыть на остров. Всё это время Аллек надеялся, что ему удастся остановить творящееся на Иль’Пхоре безумие, но с каждой минутой всё более уверенно понимал — полагаться стоило только на себя и своих людей.

Вот только... Кучка портовых шлюх, подростков, негодных для военной службы, плотников и рыбаков — разве смогут они остановить целую армию? Смогут выступить против вооружённых солдат? Против обученных бою офицеров? Он надеялся уговорить присоединиться слушателей, но, по правде сказать, и сам не верил в успех.

Аллек поймал себя на том, что уже какое-то время смотрит на обожжённое лицо Дайча.

— Как ты выжил? — прервал он тишину.

— Выжил? — не отрываясь от вида в окне, отозвался слушатель.

— Я видел, что случилось в канализации. С такими ранами ты должен был скончаться ещё раньше, чем я добрался до сливных ворот. Ну или как минимум, должен сейчас мучиться от боли.

— Боли? — голос слушателя оставался недоумевающим. Капитан даже подумал, что он издевается специально.

— Да, боль. Это такая неприятная штука, словно тебя когтями разрывают изнутри.

Он размышлял какое-то время, пока повозка, вновь замедлившись, пропускала поток наряженных в яркие одежды людей. Когда возничий хлестнул птицу по спине, и она издала отчётливое карканье, слушатель посмотрел на капитана ясными глазами. Единственным, что осталось от его лица.

— Я чувствую боль, капитан. Чувствую её постоянно.

— Бесполезно, — покачал головой Аллек, но слушатель, приподняв подбородок, резко взглянул на него.

— А что даёт силу тебе, капитан? — с вызовом бросил он. — Разве не тоже самое?

Аллек непроизвольно дотронулся до простреленного плеча. Рана на боку уже почти перестала болеть и не стесняла движений, но рука двигалась с трудом.

— Ну уж нет, — поморщился он. — С радостью бы избавился от этой боли и стал бы лишь сильнее.

Дайч приподнял надбровную дугу, изуродованную ожогом.

— Отделавшись от неё, ты стал бы одним из них. — Он кивком указал на проходящих мимо людей. Они шли небольшими группами, весело смеясь. У тех, кто не носил маску, на лицах были беззаботные улыбки. Аллек вздрогнул, на секунду задумавшись, а был ли он когда-нибудь таким, как они? Они держали путь на праздник, не зная своего будущего. С верой в лучшее в душе. Верой, которая покинула капитана.

— Это ничего не меняет, — ответил наконец Аллек, отвернувшись от окна. — Ты можешь сколько угодно кичиться философскими рассуждениями, но, если в меня выстрелить из мушкета, я упаду и больше не встану.

Дайч вновь окинул его взглядом с ног до головы.

— В тебя выстрелили из мушкета всего несколько часов назад. — Он улыбнулся уголком рта. — К тому же, уверен, что видел, как тебя несколько раз избили. Видел, как ты пробирался сквозь раскалённые потоки воды, которые обжигали тебе кожу. Видел, как ты дрался со слушателями, не щадя сил. Видел, как бросался в битвы, где тебе не победить. Ты проигрывал, но каждый раз поднимался.

Аллек не ответил.

— Я испытываю боль потому, что так захотел Бог. Я не умер потому, что это было его решение. Я встретил тебя, капитан, так как нам было суждено встретиться.

— Так просто? — огрызнулся Аллек. — А знаешь, что думаю я, Дайч?

Слушатель не проявил интереса.

— Я думаю, что люди, добывающие... как ты её назвал?

— Кровь.

— Я думаю, что вы лишь делаете вид, что знаете хоть что-то. А на самом деле понимаете в происходящем ещё меньше, чем люди, добывающие кровь Иль’Пхора.

Слушатель продолжал смотреть на него яркими кристалликами глаз, не выражающими ничего.

— У нас есть кое-что ценнее, чем знание, — сказал он наконец.

— Да? И что же?

— Вера, конечно.

Аллек вновь лишь покачал головой.

— Что ж, скоро у нас будет возможность проверить, что же сильнее: знание или вера, — буркнул капитан себе под нос, отворачиваясь. Он только сейчас заметил, что повозка не двигается уже какое-то время, а вокруг нет ни одного человека.

— Да? — услышал его слушатель. — И на чьей стороне ты намереваешься оказаться?

— Похоже, мне не оставили выбора.

— Выбор — не та вещь, которую можно забрать, — усмехнулся Дайч и поднялся с места, не позволив капитану спросить что-то ещё. Он щёлкнул маленькой задвижкой, распахнул дверь и, ловко спрыгнув на мостовую, двинулся по улице. Похоже, его ожоги совершенно не сковывали движений. Аллек вздохнул, приказал кучеру дожидаться его возвращения, а затем поспешил за слушателем.

Они сошли с мощёной мостовой и двинулись дворами. Несколько старых наполовину пустых кварталов сменились небольшой площадью, и капитан увидел впереди покосившиеся деревянные ворота. Ни для кого не было секретом, где большую часть времени проводили слушатели, однако раньше Аллек здесь никогда не был.

Перед ним был перегороженный забором монастырский комплекс. Вдалеке, над крышами домов виднелся круглый купол главной башни. Когда-то здесь было одно из любимых мест прилетающих на остров туристов. Но так было до войны, во времена, которых капитан не застал. Теперь же, даже самые отчаянные путники старались обходить эту часть города стороной. Ходили слухи, что слушатели казнят каждого, кто окажется на их территории. Безмолвно, они набрасываются на проходимца, а затем сбрасывают с края острова, где и находится их пристанище. Даже солдаты, патрулирующие город, редко заходят глубже, чем улица, где Аллек оставил повозку.

Капитан уверенно зашагал вперёд — в открытые Дайчем ворота. Пусть дальше окажутся хоть демоны из самой бездны, ему уже было всё равно.

Деревянные покосившиеся домики выстроились плотными рядами по краям узких улочек. Старая мостовая, тут и там превращающаяся в утрамбованную почву с торчащими из неё редкими камнями, поднималась то вверх то вниз, петляя между беспорядочно построенными зданиями с острыми чёрными крышами. На каждой крыше виднелись флюгеры в форме солнца — так, как его изображали в детских книжках: круг с десятью тонкими лучами, один из которых являл собой стрелку.

Справа от Аллека возвышалась двухэтажная водяная мельница, вокруг которой суетились люди. К удивлению капитана, чёрные мантии носили только несколько человек, остальные же были одеты в простую свободную одежду серых и коричневых оттенков. У большинства жителей были коротко остриженные волосы. У всех смуглая кожа, темнее даже, чем у капитана. Аллек обратил на это внимание, учитывая, что у Дайча, до того, как парень обгорел, и Сайнир, которую он встретил в канализации, кожа и волосы были такими же светлыми, как у принцессы Тан Гурри.

Дайч повёл его в противоположную сторону от мельницы. Обошёл лавку сапожника, который приветливо кивнул капитану, даже несмотря на то, что он явно здесь выделялся. В воздухе запахло хлебом, и Аллек увидел, как по противоположной улочке идёт старик с корзиной, полной ржаных батонов.

— Что-то не так, капитан? — спросил Дайч, разгадав выражение лица Аллека.

— Я... — он замешкался, увидев, как две девочки с чёрными, как уголь волосами пробежали мимо, крича и смеясь. — Я не так представлял это место.

Дайч, пропустив открытую повозку, запряжённую двумя карусами, жестом направил Аллека по уходящей к краю острова дорожке. Кучер хлестнул птицу, и она, инстинктивно взмахнув обрезанными крыльями, громко зафыркала и поспешила вперёд.

— Думаю, ты ожидал увидеть здесь царство скорби и тишины? — По лицу Дайча было сложно что-то определить, но Аллеку показалось, что слушатель ухмыляется. — Если бы мы пошли по левой части лагеря, на пути встретился бы один из фонтанов для молебнов. Может быть, тогда ты бы немного изменил мнение.

Аллек, продолжая озираться, шёл дальше. Монастырь, находящийся на краю панциря, приближался, возвышаясь над домами. Аллек уже видел колокол на втором этаже главной башни. Над ним из окна ярко бил луч прожектора, освещающий серое небо.

— Это же даже не монастырь! — неожиданно понял капитан.

— Да, — кивнул слушатель, — Это — обычный маяк.

Луч опустился с неба, пробежал по крышам домов, заставив сотню солнц-флюгеров засверкать, и направился к воде.

Капитан охнул.

— Молиться можно где угодно, если вера уже в твоём сердце, — пояснил Дайч. Теперь Аллек точно был уверен, что слушатель улыбается. — Вера греет, словно солнце, и освещает путь, как этот маяк. Но ты и сам это знаешь. Мы с вами похожи куда сильнее, чем вам кажется.

Аллек вновь бросил взгляд на играющих детей. Только сейчас он обратил внимание на то, что вдоль дороги, по которой они шли, росли редкие карликовые деревья; сквозь мостовую тут и там прорастали клочки травы, а каменный фундамент некоторых домов покрывал мох.

— Бездна, похоже, ты прав, — выдохнул он, поворачивая за угол одноэтажного дома. Сквозь не до конца задёрнутые шторы на окне было видно, как женщина с длинными волосами, которые уже схватила седина, подавала обед на стол. Неожиданно у капитана даже перехватило дыхание.

— Мы — люди, капитан. Такие же, как и ты. Надеюсь, теперь ты это видишь.

Перехватившее горло, не позволило ответить, и Аллек лишь кивнул.

— Я рад. Сюда.

Дайч первым поднялся на деревянные ступени двухэтажного дома с широкой почти плоской крышей, которую держали колонны.

— Я думал, мы идём к монастырю, — неуверенно произнёс Аллек.

— Нет, там скоро будет обеденный молебен. В полдень прозвонит колокол, так что будет достаточно шумно. Да и не думаю, что тебе, капитан, будет интересно смотреть на молящихся людей. В своей вере мы достаточно замкнуты и закрыты. Никто из нас не молится в слух, как делаете вы. Лишь после того, как мы передали все наши мысли богу, мы поём.

— Ну хоть что-то, из моих знаний о вас правда, — буркнул капитан, следуя за слушателем. Открыв двойные двери, тот вошёл внутрь, снял с себя дырявую мантию и повесил у входа. На Дайче был кожаный комплект брони, также испорченный горячей водой. На коричневом нагруднике можно было рассмотреть очертание солнечного диска с десятью лучами.

— Почему солнце? — спросил Аллек. — Бог же прямо под нами. Буквально. Почему же тогда вы изображаете солнце?

Дайч с удивлением посмотрел на узор на доспехах, а затем пожал плечами.

— Солнце — источник жизни. В том числе и для воздушных богов. Даже они не могут прожить без солнечного света. Разве это не делает его великим?

— Но... — капитан осёкся, и слушатель утвердительно кивнул.

— Обещаю, когда-нибудь мы продолжим нашу теологическую беседу. Может быть, даже с кружкой пива.

Аллек широко распахнул глаза, и Дайч неожиданно подмигнул ему, а затем быстро зашагал по коридору. Капитан поспешил следом, чувствуя стук в груди. На мгновение ему показалось, что он слышит, как два сердца бьются в такт друг другу, но наваждение быстро прошло.

Дайч обошёл тонкую бамбуковую перегородку и направился к лестнице.

— Сюда, капитан.

Он пошарил рукой по полу и откинул крышку, так же сделанную из бамбука и бичевой верёвки. Снизу потянуло жаром, и тонкие струйки пара поползли вверх. Аллек уловил что-то знакомое в запахе — сладковатый, приторный, но в тоже время с нотками чего-то гнилого...

Капитан полез вниз первым, держась за тонкие перекладины.

Он оказался в обширном помещении, где не было ни света солнца, ни электричества. Лишь факелы, через каждый шаг, заставляющие тени от языков пламени плясать на стенах. Туман здесь оказался гуще — струился по полу. Рядом с собой, Аллек заметил ещё один спуск. Он заглянул в проём: в глубокий погреб, также плохо освещённый. Сквозь безликие силуэты копошащихся людей, капитан увидел красно-розовые стены и бледные, жёлтые наросты, от которых к потолку струился туман.

Дайч жестом отстранил капитана от лестницы и направил вперёд. В центре комнаты спиной к Аллеку сидел на кресле старик с седыми волосами. Больше вокруг никого не оказалось.

Капитан с опаской взглянул в глаза Дайчу.

— Что это за место? — спросил он, интуитивно понизив голос до шёпота.

— Хм... Пожалуй, это можно назвать больницей.

— Да? И от чего здесь лечат?

— Идите вперёд, капитан. Вы пришли сюда по своей воле.

Аллек вздохнул и пошёл дальше. Жар становился с каждым шагом сильнее, а туман под ногами — гуще. Когда капитан подошёл к старику, у него из-под ног лучился яркий свет. Аллек взглянул ему через плечо и с удивлением произнёс.

— Пруд?

В маленькой лужице, не больше двух шагов в диаметре, плавало с десяток разноцветных рыб длиной с палец. Вода была прозрачная сверху, но чем ниже, тем более мутной становилась. Дна капитан не видел.

Пруд окружал круг из десятка горящих жёлтым огнём свечей.

Старик, развалившийся в истрепавшемся старом кресле, сидел с закрытыми глазами и не шевелился. Аллек открыл было рот, чтобы поздороваться, но старик вдруг тяжело вздохнул и приподнял голову.

— Ты привёл его, — голос был слабым и скрипучим, однако знакомым. Его заглушали звуки, идущие из более глубокого погреба, но капитан всё прекрасно слышал, и, по всей видимости, Дайч тоже.

— Да, — ответил слушатель, не подходя ближе. — Хотя он сам меня вынудил.

— Иначе и быть не могло. У юноши дар убеждения, не так ли? — Отсвет свечи скользнул по лицу старика, и Аллеку на секунду показалось, что он улыбается.

И тут он узнал его.

— Это же ты! Тебя я видел в порту!

Произнеся это в слух, Аллек уже был полностью уверен. На старике не было чёрной мантии, голос его теперь звучал несколько иначе — слабее и тише. Освещение было хуже, чем на портовой площади. Но Аллек знал точно.

— Ты — тот сумасшедший, что говорил про огонь у меня внутри!

Теперь улыбка на его лице стала отчётливой. Старик открыл глаза, но они были серыми и пустыми — как туман, расползающийся по полу. Зрачки не двигались, но капитану всё равно казалось, что старик смотрит прямо на него.

— У вас прекрасная память, капитан Болло! Я надеялся, что вы загляните ко мне в гости, однако при нашей прошлой встрече вы были ещё не готовы. Могу я поинтересоваться, как поживает принцесса?

Не дожидаясь ответа, старик издал странный звук: что-то между смехом и кашлем, а затем затих.

— Кто ты такой?

Он в ответ пожевал губы.

— Я — память этого острова. Его хранитель.

— А если человеческим языком? Без всяких загадок.

Старик снова хрипло засмеялся.

— Я говорю тебе правду. Такую же чистую, как вода в этом пруду. — Аллек бросил недоверчивый взгляд на мутный пруд, но ничего не сказал. — Но тебе всегда нужно больше, не так ли, мальчик? Ты всегда хочешь найти второе дно, будто сперва вечно идёт обман.

— По моему опыту, так часто бывает, — огрызнулся Аллек, сжав рукоять меча. От влажного горячего воздуха ладони и лицо уже покрылись мелкими каплями пота, а рубашка прилипла к телу.

— Ты пришёл за помощью, капитан, я знаю это. Я знал, что это произойдёт, и ждал тебя, потому что мне твоя помощь нужна не меньше.

— Я хочу спасти жителей Иль’Пхора. Спасти город. Остановить войну. Если ты поможешь, то я с радостью отплачу всем, чем смогу.

Старик каркнул вновь, отводя невидящие глаза к пруду.

— У тебя отличная цель, но ты смотришь лишь на поверхность этого водоёма. Мне же нужно то, что скрыто глубже.

— Что может быть важнее спасения людей? — закипел капитан.

— Люди смертны. Они рождаются, умирают. Мы лишь дети, живущие на спине огромного бессмертного существа. Бога. Так назвал его не я, а люди. Первые, кто поселился на нём. Мы живём здесь, лишь потому, что помогаем ему. И будем жить, до тех пор, пока ему нужны. Не больше, не меньше. Не стоит забывать об этом.

— Что ты хочешь сказать?

— У тебя нет детей, капитан? Я знаю, что нет. — Он печально вздохнул, не поворачиваясь к Аллеку. Казалось, что старик пристально следит за снующими из стороны в сторону маленькими цветными рыбёшками. — Порой дети высасывают из родителя все соки. Но несмотря ни на что, родитель их не бросает. Лишь терпит, находя всё новые силы. Силы любить.

Он долго задумчиво молчал, просто шевеля потрескавшимися губами и не издавая ни звука. Затем продолжил.

— Но однажды, если дети не изменятся... Терпение закончится.

— К чему ты ведёшь, старик?

— Иль’Пхор умирает. Из-за нас. Людей. Иль’Пхор умирает потому, что мы выкачиваем из него все силы. Забираем у него жизненную энергию. Он ещё не понял, но... Его дети постепенно превращаются в паразитов. Однажды, он поймёт. И тогда будет поздно что-то делать.

— Откуда ты всё это знаешь, если сидишь здесь? Что это за место?

— Здесь я общаюсь с богом. Я чувствую его желания, его силу. Здесь мы помогаем ему, также как делали с того самого дня, когда люди переселились на Титанов.

— Там внизу... — Капитан махнул в сторону лестницы. — Эти отростки, свисающие со стен. Это часть острова? Такие есть и в лаборатории моего отца?

Старик продолжил, даже не взглянув в сторону капитана.

— Это и есть сам остров. Мы внутри него настолько, насколько нам позволяет это Иль’Пхор. Но мы не одни здесь. Кто-то нашёл источники силы — плоть острова и его душу. И забирает себе. Словно хищник, он хватает кусок за куском, не в силах насытиться. Не в силах остановиться. Другие хищники уже готовы присоединиться и лишь ждут своей очереди. — Старик вновь вздохнул. Аллеку показалось, что глаза его заблестели в свете свечей. — Я должен остановить хищников, защитить бога. Спасти нас от гибели, которую мы навлекаем на себя сами.

— Ты говоришь о лабораториях под панцирем?

— Да. Я видел их. Не глазами, но чувствами. Я видел их через его боль.

— Чью?

— Иль’Пхора, мальчик. Через боль нашего бога, — старик тяжело вздохнул и поморщился, будто и правда что-то почувствовал. — Боги — это не мифические существа, которые помогают душам людей исцелиться. Они настоящие — мы видим их каждый день. Когда-то они помогли людям выжить. И помогают им до сих пор. Теперь же им самим требуется помощь. Помощь каждого, кто способен услышать их зов. Поэтому я здесь. И поэтому ты здесь.

Аллек стёр со лба выступивший пот. Он обернулся, но не увидел сзади себя Дайча. В комнате были лишь он и старик. Слушатель поднял голову к Аллеку, и его бугристая кожа, испещрённая глубокими морщинами, напряглась. Он вновь был похож на попрошайку на рынке.

Аллек не выдержал взгляда его пустых глаз.

— Я не могу спасти всех. — Он вновь инстинктивно дотронулся до рукояти меча. Каждое прикосновение успокаивало и вселяло уверенность. И всё же её не доставало. — Что бы я не делал, всё вокруг рушится и умирает.

— Ты можешь намного больше, чем сам думаешь, капитан. — Он указал на него пальцем, глядя белыми мутными глазами. — Внутри тебя огонь, я говорил это, повторю и теперь. Ты уже и сам это знаешь. Его не затушить, не залить водой из скорби и сожаления.

— Внутри меня лишь ненависть. Ярость и гнев. Ничего другого.

Старик медленно понимающе закивал, но отвечать не стал. И даже это разозлило капитана.

— Может быть, нам прекратить попусту тратить время? — процедил Аллек. — Я видел, на что способны твои люди. И они нужны мне на площади. Через несколько часов, там будет настоящая бойня. И мне нужны все, кто сможет сражаться.

— Ты напоминаешь мне своего отца, — грустно вздохнул старик, заставив Аллека вздрогнуть и отшатнуться, будто ему отвесили пощёчину. — Ты, как и он, думаешь, что знаешь, что лучше для людей. И, как и он, думаешь, что добиться своих целей можно лишь проливая кровь.

— Я не такой как он! — Аллек сжал кулак на рукояти Защитника. — И я не хочу проливать кровь. Хочу лишь защитить людей.

— Да, да... Ты назвал своё оружие Защитником, и всё же это меч. — Старик покачал головой. Затем опустил одну ногу в воду, которая тут же слегка вспенилась. Маленькие рыбки устремились к краю водоёма и неподвижно замерли. Когда старик вытащил ногу из воды, та была ярко красной. — Ты лишь хочешь защитить людей... Он тоже начал с этого. Твой отец приходил ко мне за помощью, также как и ты сейчас. А когда я отказал, он забрал самое дорогое, что у нас было, и использует это против своих врагов.

— Оружие... — проговорил Аллек.

— Он узнал о крови случайно, капитан, — старик печально усмехнулся, возвращая на камень ногу, от которой слегка струился пар. — У нашего поселения есть небольшой запас такой.

— Твои люди таскают её в фиалах. Это то, что даёт вам силу. Делает быстрее и сильнее. Я видел в канализации, на что способен Дайч.

Старик медленно причмокнул губами и слегка склонил голову на бок.

— Именно об этом сходстве я и говорю. Твой отец, как и ты, ошибся в своих умозаключениях, хоть они и не слишком далеки от правды. Кровь не даёт силу. Она лишь концентрирует то, что у тебя уже есть. Частичка божественной души, так мы говорим. С помощью крови мы можем направить её на нужные цели, только и всего. — Он немного помедлил, уставившись в пруд. — Твой отец проверил это на своих людях и не получил результата.

— Похоже, он нашёл этой силе другое применение, — мрачно заметил капитан.

— Пехорро нашёл, ты прав. — Он вновь пожевал губы. — Я предупреждал их обоих о последствиях, о вреде острову. Старался дать понять, что они совершают ошибку. Но они не слышали Иль’Пхор и не хотели слышать моих слов. Остров страдал, когда они вгрызлись в его плоть... Его песня сменилась на крик, в котором были лишь страх и отчаянье.

Капитан молча ждал пока старик продолжит. На его лице, тускло освещаемом свечами, отразилась боль. Все его слова звучали безумно, но что-то в его голосе заставляло Аллека сомневаться во всём, что он знал раньше.

— Всё изменилось, когда начались взрывы. — Аллек вздрогнул от холодного голоса старика. — Остров больше не боялся. Теперь он гневался, злился, желал остановить это и отомстить обидчикам.

«Боги, похоже у меня с Иль’Пхором есть много общего».

— Взрывы не закончились, — медленно произнёс вслух Аллек. — Я нашёл документы в кабинете отца. В них говорилось, что часть сфер доставили в ратушу. Я думаю, генерал решил с их помощью покончить с мэром Олси, а заодно продемонстрировать на что способен.

Старик покачал головой:

— Каждый раз, находя каплю правды, ты воображаешь себе океан лжи. — Он вздохнул, опустив глаза. — Позволь мне закончить, и тогда ты, надеюсь, поймёшь.

Всё сказанное стариком походило на бред сумасшедшего, которым он, по мнению капитана, и являлся. К тому же, Аллека не покидало ощущение, что, находясь здесь, он просто теряет время. И всё же он молча кивнул.

— Твой отец, осознав, что в крови и правда есть сила, продолжил свои исследования. Уже не обращаясь ко мне за помощью. Он искал все книги о древних временах, изучал легенды и настоящую историю. Искал всё, что связано с кровью, и управлением ей. Хотел понять, как мы это делаем. Хотел узнать, как подчинить эту силу. Хотел подчинить самих богов.

— Богов? — удивился Аллек. — Судя по тому, что я знаю о древних легендах, управлять богами могла только королевская семья, и то это больше походит на выдумки.

Старик молча перевёл на него взгляд невидящих глаз, но продолжал молчать.

— Это ведь неправда? Никто не может управлять воздушными богами, иначе бы все четыре королевства изменились. Все эти истории — лишь сказки.

— Похоже, твой отец так не считает, — произнёс старик. — Я знаю, что именно он изучал последние годы. Он расспрашивал моих людей, искал и скупал книги, связывался с торговцами и монахами, чтобы узнать про королевский посох.

Аллек молча сжал кулаки. Ему всё больше казалось, что старик лишь попусту тратит его время.

— В некоторых легендах говорится, что король управлял богами с его помощью. Использовал его, чтобы отвязать детёнышей одного воздушного бога и привязать к другому. В случае, если он умирал.

— Дайч уже рассказал мне это. И я не верю, что это правда. Не думаю, что мой отец поверил в подобный вздор. — Аллек помолчал мгновение, приводя в порядок мысли. — Но, даже если так, король скоро будет на острове. И он либо остановит отца, либо присоединится к нему, и это будет неважно.

— Король уже на острове, — печально сообщил старик. — Я слышал, как изменилась песня Иль’Пхора. Корабль прибыл несколько минут назад, и сейчас он со своими людьми направляется к ратуше, чтобы остановить твоего отца.

Аллек в изумлении открыл рот. Неужели это было правдой? Неужели всё разрешилось само собой? Без его участия. Без лишних жертв. Он лишь надеялся сдержать восстание до прилёта короля, но теперь этого не требовалось, а значит... он победил?

— Король остановит моего отца... — произнёс капитан, сдерживая бурю эмоций. — Если только, он сам не желает тому победы.

Старик поднял голову, и капитан увидел в его лице что-то странное. Казалось, к прежней печали добавились нотки укора и разочарования.

— Ты так ничего и не понял, мальчик, — тихо проговорил он. — Твой отец никогда не планировал делать короля Тан Гурри своим союзником. Нет. Генерал Болло с самого начала заманивал короля на остров, чтобы иметь возможность с ним разделаться и забрать себе его посох и силу.

Аллек отшатнулся, не поверив в услышанное.

— Да это же полная чушь! Ты говоришь об измене и предательстве невиданного масштаба! Никто никогда не делал подобного. Никому такое не под силу! И я... я не верю.

— Это ложь, — пожал плечами старик. — На самом деле, ты думал о чём-то подобном. Понимал, что что-то не сходится, и не мог найти этому причин. Но теперь всё встало на свои места, не так ли, капитан?

Несмотря на то, что в комнате было жарко, Аллек похолодел. Он вспомнил документы, найденные в кабинете отца. Письма, отправленные градоначальникам, которым он предлагал союз. Аллек гадал, против какого врага его отцу может потребоваться поддержка других королевств, и это... Бездна, это было просто немыслимо. Не могло быть правдой, и всё же казалось единственным правдоподобным объяснением.

— Паровые сферы в ратуше — ловушка не для мэра Олси, — медленно произнёс он.

— Нет, — согласился старик. — И то, что задумал твой отец, станет последней каплей. Концом для Иль’Пхора. — Он вновь пожевал губы, а затем продолжил. — Теперь ты знаешь правду, за которой пришёл. И знаешь, как следует поступить. Неважно, что произойдёт на площади. Неважно, что случится с генералом Болло, мэром Олси, тобой или мной. Ты должен во что бы то ни стало защитить короля.

Аллек чуть было не расхохотался после этих слов. Защитить короля? Человека, которого он никогда не видел? Властителя, которому было плевать на своих подданных? Он чувствовал себя маленьким корабликом, тонущем в океане лжи. Использованным, словно кукла, участвующая в представлении. Ярость вновь нахлынула на него, и он не смог её сдержать.

— Почему? — капитан с вызовом посмотрел на старика. — Почему так важно защитить короля?

На лице слушателя отразилось неподдельное удивление, и он на секунду замешкался.

— Я...

— Нет, — резко прервал его Аллек. — Я устал от этого. Король прибыл на Иль’Пхор с солдатами, защищая свои инвестиции. Мэр Олси пытается удержать власть с помощью остатков войска. Мой отец собрал армию, чтобы эту власть отобрать. Они защищают свои интересы, меряются амбициями, армиями, оружием...

— Иль’Пхор в ярости из-за взрывов, — проговорил опешивший старик, явно не ожидавший такой реакции капитана. — Ты не представляешь, что случится, если король...

— Богам плевать на королей в точности, как и на всех прочих! — закричал Аллек, уже не сдерживаясь. — Также как королю плевать на людей на острове. И мэру Олси. И моему отцу. И вам, скрывающимся в этом забытом всеми подвале. Вы все готовы убить сотни человек, лишь бы добиться своего. Пожертвовать ими, будто бы так и нужно. Но... Должен быть кто-то, способный защитить людей. Кто-то, для кого жизни будут важнее.

Аллек высказал это на одном дыхании, и остановился, набирая в грудь воздуха. Из-за духоты в помещении, дышать было сложно.

— Знаешь, старик, ты говорил со мной честно. И я намереваюсь ответить тем же. Я не думаю, что из моего отца правитель королевства выйдет лучше, чем из короля Тан Гурри. Может быть — да, может — нет. И, по правде сказать, мне плевать. Я не пожертвую людьми, чтобы предотвратить его приход к власти. Если честно, самым лучшим раскладом будет, если все три армии просто переубивают друг друга. Погибнут все до единого. — Он выпрямился, положил руку на рукоять меча. — Я отправлюсь на площадь. Не для того, чтобы остановить отца. Не для того, чтобы помочь Олси сохранить кресло мэра. Не за тем, чтобы спасти жизнь королю. Нет. Я пойду туда, чтобы не позволить жителям города погибнуть. Вот, что я им обещал. — Он взглянул на старика сверху вниз с уже не скрываемым презрением. — Ты можешь помочь мне, дав своих людей. Или остаться здесь и парить ноги в этой вонючей луже. Я видел, на что способен Дайч. Десяток слушателей стоят сотни солдат короля. С вами у меня будет шанс предотвратить бойню.

— Слушатели не пойдут на эту войну, — проскрипел старик. Он вдруг будто стал меньше. Разочарованный и разбитый.

— Вот как? После всех слов о важности спасения короля, ты сам не желаешь в этом участвовать? Чем же таким важным займутся твои люди? До этого момента я думал, что ты просто сумасшедший. Теперь же вижу, что ты ещё и трус.

— Не груби мне, мальчик, — проговорил старик. Аллек видел, как дрожат его губы. Что ж, такие эмоции, как злость, капитан прекрасно понимал. — В моих словах не было лжи. Но я должен отправить своих людей в лабораторию твоего отца. Я поручу им всё уничтожить.

— А разве нельзя это сделать после того, как мы разберёмся с насущными проблемами?

— Это требуется сделать сейчас, на случай... — Он вдруг поморщился, словно почувствовав, что сказал лишнего. Но всё же продолжил. — На случай, если ты проиграешь.

— О! Вот оно как, — закипел капитан. — Ну что ж, спасибо за такую откровенность.

— Если всё пройдёт по плану твоего отца — лишь уничтожив его труды, мы сможем сохранить мир в целости. Его труды, и, если удастся, его самого. — Старик слегка поднял дрожащую руку и сжал костлявые пальцы в кулак. — А затем мы уйдём с Иль’Пхора.

— Ха! Вот так новость, — воскликнул Аллек. — А как же речи о его защите? Как же речи о важность того, что ты делаешь? О неразумных детях и их прекрасных родителях, таскающих человечество на своих спинах? Куда это всё делось теперь?

Старик вновь резко устремил на капитана невидящий взгляд. Аллек осёкся, увидев, как вздуваются вены на его лбу и шее. Казалось, он готов броситься на капитана и перегрызть ему глотку.

— Если ты не остановишь отца — Иль’Пхору придёт конец, — прорычал он сквозь зубы. — У меня и моих людей есть знания и секреты, которые требуется сохранить. Твой отец придёт за ними. Придёт за мной. За каждым из нас. — Он вдруг отвернулся к пруду. — Мне нужно позаботиться о моих детях, капитан.

— В этом мы похожи, — Аллек развернулся к выходу. — Мне тоже нужно позаботиться о моих людях, старик. Жаль, что мы не можем помочь друг другу. Очень жаль.

Сказав это, капитан зашагал к двери.

Злость кипела внутри. Здесь он лишь потерял драгоценное время, ведь в словах старика не могло быть и крупицы правды. Или могло? Мог ли отец поверить во все эти древние легенды? Мог ли всерьёз рассчитывать убить короля? А главное, могли ли его действия привести к гибели Титана? Все слова старика походили на бред, но слушатели делали вещи, которые нельзя было объяснить иначе как магией.

— Аллек... — позвал старик, и капитан вздрогнул, впервые в этом разговоре услышав своё имя. — Я верю, что ты поступишь правильно. Верю, что ты спасёшь нас и защитишь остров. Ты взял меч, но назвал его Защитником. Я поручил Дайчу собрать небольшой отряд. Предупредил, что ты будешь ими командовать.

— Бездна... — процедил капитан, остановившись у самой двери. — Спасибо за такую помощь. Теперь нас будет несколько десятков, против тысячи.

Аллек пошёл дальше и услышал последние слова старика, когда уже закрывал за собой дверь.

— Надеюсь, мы переживём этот день, капитан.

Дверца захлопнулась, и Аллек остановился, в ярости сжимая свой меч. Он пришёл сюда за помощью, уверенный, что поступает правильно. Но сколько уже раз он совершал ошибки. Он продолжал снова и снова прокручивать слова старика в голове. Об измене отца, о посохе, о короле. Всё это звучало как бред сумасшедшего, и всё же внутри у Аллека было неспокойно.

Поднявшись на этаж выше, он увидел ждущего его Дайча, облачённого в новую чёрную мантию — худого, высокого, с обожжённым лицом и руками. Он походил на призрака, или скелет одетый в просторную одежду. Казалось, что, если облачить его в тяжёлую броню, слушатель переломиться пополам. И всё же капитан видел, на что способен этот парень. Боги свидетели, ему бы пригодились несколько десятков таких, однако старик отказался помогать.

Бездна, проклятый...

— Ай!

Капитан сжал рукоять Защитника и вдруг почувствовал, как та нагрелась. Вскрикнув, он отдёрнул руку.

Слушатель с удивлением взглянул на него.

Недоумевающий капитан аккуратно дотронулся до меча вновь — тот был чуть тёплым и влажным от пота. Видимо нагрелся от жары в комнате снизу. Или у Аллека уже шалило воображение.

— Просто показалось, — нехотя сообщил капитан Дайчу.

— Хм... мне тоже, — всё так же удивлённо ответил слушатель.

Они вышли из здания молча. Стоило закрыться входной двери, как в лицо вновь ударил пронизывающий ветер. Дождь, который был почти не заметен до этого, теперь усилился и окончательно остыл. Разгорячённая кожа чувствовала, как на рубашке проступают холодные пятна.

Капитан поёжился.

— Когда мы первый раз встретились, он говорил про огонь внутри меня. Что это значит? — спросил Аллек у вышедшего следом Дайча.

Тот пожал плечами.

— Может быть, он увидел в тебе силу — нераскрытый потенциал. А может быть, увидел твою любовь влезать в неприятности.

— Или сжигать всё, к чему я прикасаюсь, — тихо добавил Аллек.

— Или это. Так или иначе, я ничего не чувствую, но доверяю отцу.

— Почему вы все так его называете? Он же тебе не родня.

Слушатель пожал плечами ещё раз, взглянув на серое небо.

— Он воспитал большинство из нас. Сделал нас теми, кто мы есть. Указал путь, по которому мы идём. Разве не это подразумевает быть родителем?

— Пожалуй, не мне об этом судить.

Слушатель вздохнул и помолчал какое-то время. Затем вытащил из полы что-то чёрное и протянул капитану.

— Возьми. Я хочу, чтобы ты надел это. — Аллек увидел в руках у Дайча мантию.

— Я не обязан это носить.

— Не обязан, но я бы хотел, чтобы ты был в ней.

— Это ведь не ваша повседневная одежда, не так ли? — догадался капитан. — Это ваши доспехи. Боевое обмундирование.

Слушатель поморщился и убрал руку.

— Прости, Дайч, — добавил капитан, — Мне это не нужно. Я хочу предстать на площади с открытым лицом. Не прячась.

Дайч пожал плечами, спрятав мантию обратно под одежду.

— Дело твоё капитан. — Он поёжился и наконец-то накрыл голову капюшоном, пряча обезображенное лицо. Затем достал из кармана ещё что-то. — Возьми хотя бы это.

На ладони слушателя лежали три сиреневых фиала с бесцветной жидкостью. Аллек нехотя взял их и покрутил в руке. Стекло приятно звякнуло.

— Зачем ты даёшь мне это? Я не такой как вы. Не умею этим пользоваться... Если честно, я до конца не верю, что в этой жидкости что-то есть, даже несмотря на то, что ты стоишь сейчас передо мной.

Слушатель усмехнулся.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Однако выпей одну бутылочку перед походом на площадь. Некоторые из нас смогут тебя найти.

— Также как ты нашёл меня в канализации?

Он задумчиво облизал губы.

— Я уже говорил — мне просто повезло вас встретить. Мы направлялись в одно и тоже место.

Аллек разочарованно покачал головой. Тон слушателя не выражал ничего, и капитан не мог понять, врёт он или нет. Последнее время он сомневался даже в том, что видел собственными глазами.

— А что насчёт моего спасения? Что ты сделал в канализации?

— Это сложно объяснить. И ещё сложнее понять.

Почувствовав, что слушатель больше ничего говорить не собирается, Аллек настоял:

— И всё же. Что ты сделал?

— Дело в воде. Вода в канализации была насыщена кровью бога. Я попытался остановить её. Попытался воздействовать на неё.

Аллек поморщился, глядя на флаконы, которые до сих пор лежали в его руке. С неба на них капал дождь, и маленькие капельки стекали и падали на мостовую.

— Я помню, что не успел добежать тогда, — мрачно сказал он. — Вода накрыла меня и должна была убить. А затем ты спас меня — вытащил наверх.

Дайч молчал, задумчиво всматриваясь в глаза капитана.

— Если ты останавливал воду, почему она обожгла тебя?

— Я сконцентрировал большую часть силы на тебе.

— И это меня спасло?

Слушатель надолго задумался.

— Нет, — ответил он наконец. — Не знаю.

Они прошли ещё какое-то время молча, и Аллек уже не ожидал, что слушатель вернётся к этой теме, но Дайч заговорил вновь:

— У меня ничего не получилось, Аллек, — в голосе его звенела боль. — Я не смог остановить поток. Моих сил не хватило даже на мгновение. Я лишь вытащил тебя из воды.

Из-за угла навстречу им вышел ещё один слушатель, на ходу сбросив капюшон. Дайч замолк и остановился. Подошедший к ним мужчина с короткими тёмными волосами и шрамом на левой щеке оценивающе взглянул на капитана.

— Все готовы. Отец просил тебе передать.

— Аллек нас поведёт. — Дайч тоже откинул капюшон. Похоже, его собеседника не слишком удивил его внешний вид. Он обвёл капитана взглядом. В глазах его Аллек увидел ожидаемое презрение.

— Он — не один из нас.

— Я говорил ему, что стоит надеть робу. Но он предпочёл мокнуть под дождём.

— Мантия ничего не изменит, — ощетинился слушатель.

— Он здесь, чтобы помочь. Так решил отец.

Собеседник оскалился, и на его мокром от дождя лбу появились морщинки. Дождь струйками стекал по его волосам и скатывался по лицу на одежду, оставляя тёмные следы.

— Я тоже не рад этому, — пожал плечами Дайч, — Но капитан Болло уже показал себя. У меня нет причин ему не доверять, и я не могу ослушаться отца. Поэтому действуем так, как решил он. Собери десять человек и приведи ко мне. На площадь мы отправимся вместе.

Аллеку стало не по себе, и он поёжился. Обхватил себя руками и почувствовал, как бутылочки в сжатом кулаке нагрелись, соприкоснувшись друг с другом. Он невольно открыл ладонь и на стекло упали лучи света.

— Ты дал ему их? — чуть было не зарычал незнакомый слушатель. — Это просто бесполезная трата...

— Так велел отец, — перебил его Дайч. — Мне некогда с тобой спорить. Делай то, что я тебе сказал.

Глаза слушателя были полны ненависти, и его взгляд метался от Дайча к Аллеку и обратно. Он скрипнул массивными челюстями и сплюнул на мокрую почву. Затем молча развернулся и ушёл.

— Они мне не доверяют, — пробормотал Аллек.

— Да и с чего бы им? — удивился Дайч. — Ты — чужак. Я не знаю, что на уме у отца, но не уверен, что союз получится удачным.

— Мы должны защитить людей на острове. Без нас они просто погибнут, а затем погибнем и мы все.

— Ты говоришь разумные вещи, но из твоих уст они звучат безумно. Ты словно сломанное радио, которое крутит одну песню снова и снова. — Дайч смахнул воду с лысой головы и поморщился. — Через час я соберу всех, кого смогу. Но за остальное не ручаюсь.

Аллек, подумав, кивнул.

— Справедливо. Приходите к площади, но не по главной дороге, а с северной стороны. Там есть магазин одежды и почти закрытый двор. Магазин принадлежит одному человеку, который у меня в долгу. Приходите в переулок возле него.

Дайч задумчиво потеребил рукава робы.

— Значит, у тебя уже есть какой-то план?

— Объясню, когда придёте. — Он помедлил. — У нас всё получится.

— Откуда ты знаешь? — удивился Дайч.

— Я не знаю. Но у меня есть нечто, что ценнее знания, — подмигнул капитан и, развернувшись, пошёл прочь, оставляя остолбеневшего слушателя одного. Он чувствовал на себе взгляд Дайча, но не стал оборачиваться.

Аллек вышел из дворов и быстро нашёл ожидающую его повозку. Карусы зафыркали, увидев знакомого человека. Запрыгнув внутрь, он приказал вознице везти его обратно в лагерь. Вернее, в то, что от него осталось.

Уже когда они почти прибыли, из-за крыш домов вынырнули корабли.

Аллек высунул голову из повозки, всматриваясь в небо. Он знал фрегат, плывущим первым, задевая облака высокими мачтами. Это была «Ласточка» — корабль Рейлена. Следом за ним, выстроившись в неровный клин, будто стая птиц, летели корабли завода Пехорро. На восстановленных судах развевались зелёные флаги.

На душе у капитана стало мерзко. Значит, это правда. Рейлен действует вместе с отцом. И каждый из них виновен в смерти людей капитана. В уничтожении лагеря.

Его мнение об отце портилось всё сильнее с каждым днём, но убийство беззащитных людей?

Капитан вновь и вновь ошибался в этом человеке и уже не знал, на что тот способен.

Мог ли он ошибаться и теперь? Мог ли его отец действительно планировать убить короля, завладеть его посохом, его силой? Что станет с королевством, если такое случится? Что станет с островами, летящими год за годом по одному маршруту? Что станет с людьми живущими на них? Аллек не знал ответов. И всё же он должен был решить, что делать дальше. И от этого решения зависели многие жизни. В том числе и его собственная.

Капитан попросил остановить повозку и пулей вылетел из неё. Пошёл сквозь переулки, не отрывая взгляд от медленно плывущих боевых фрегатов. Беспокойство внутри нарастало. То, что они находятся в небе — говорило о том, что Джервис и слушатели во главе с Сайнир не справились, а значит механик, ставший Аллеку практически другом, возможно, мёртв.

Следом за кораблями Рейлена показался и флот мэра Олси. Две дюжины боевых фрегатов гнались за флотом адмирала Иль’Тарта. Они двигались медленно, будто бы догнать врагов и не было их целью. А может быть, так и было? Если подумать, то его отец, управляющий армией, скорее всего получил под командование и флот. Так может быть, он поднял их в воздух, чтобы не дать попасть на Иль’Пхор никому кроме короля, устроив ему ловушку?

Бездна... Даже если это правда, даже если его отец действительно собирается убить главу государства, это ведь не доказывает, что он сможет управлять островами. Это вообще ничего не доказывает. Как не меняет и того, что кто-то должен помочь горожанам, оказавшимся на площади.

А значит, Аллеку следует придерживаться собственного плана. Жизни людей — жителей города — вот, что сейчас было важно. И всё же сомнения и неуверенность грызли его изнутри. Как он мог доверять своим решениям, учитывая сколько ошибок совершил за последние дни?

Аллек завернул за угол дома, ожидая увидеть ворота лагеря, хотя никаких ворот уже не было — лишь дым и пепел. Рядом с остатками частокола на дороге стояли люди — десятки, может быть, целая сотня. Аллек не ожидал, что их будет так много — перед ним возникла настоящая армия. Капитан видел в рядах и девушек, и стариков, и детей. У многих на плечах, рукавах и груди были гербы и нашивки. Они оказались самыми разными. Группа по левую руку от капитана раньше подчинялась Рау Пантеку. С противоположной стороны нашлось с десяток ярко одетых графов с фамильным оружием в руках. Больше пол сотни человек привёл Таркон. Сам он стоял, окружённый людьми с оружием, гордо подняв гладко выбритую голову, на которой блестели капли дождя. Впереди всех, Аллек видел своих людей, видел Венди, сжимающую в руках клинок. От их взглядов, полных надежды, сердце в груди сжималось.

От толпы отделился один человек и подошёл к капитану.

— Я собрал всех, кого смог. — Брэк определённо был очень доволен собой. Что ж, не зря — Аллек совершенно не ожидал, что ему удастся привести столько народу. Здоровяк, не дожидаясь похвалы, развернулся обратно к людям и закричал во всё горло. — Отдать честь капитану!

Все вытянулись в струнку и ударили в грудь рукой дважды. Звук эхом пронёсся по узкой улочке, и Аллек почувствовал, как мурашки бегут по телу. Сейчас он ощущал в точности тоже, что и на площади в день казни. Вот только тогда, он не смог верно подобрать слова.

— Бездна... — прошептал Аллек.

— Скажете что-нибудь, капитан? — с улыбкой спросил Брэк и отступил Аллеку за спину. Венди подошла и встала рядом. Пока его не было, девушка успела переодеться, смыть кровь и убрать непослушные волосы в хвост.

Аллек прошёл вперёд, слушая, как колотится сердце в груди. По пути к лагерю, он так и не решил что делать, но его людям нужна была уверенность и нужна была цель.

— Я рад, что вы здесь. Рад, что несмотря на разногласия, мы объединились.

Он помедлил, всматриваясь в лица. Никто не выказывал страха, и самому капитану нельзя было бояться. Он привык говорить людям правду. Но сейчас это значило предречь собственное поражение. Приблизить его. Поэтому, требовалось найти другой путь.

Выпрямившись, Аллек положил ладонь, на рукоять клинка. Та была чуть тёплой, сухой, словно даже дождь не мог её запятнать. Сделав небольшую паузу и обведя людей взглядом, он продолжил:

— Несколько часов назад сгорел мой дом. Теперь же, следом за ним, наши враги желают уничтожить и весь город. Они хитры, опасны, безжалостны. Они не остановятся ни перед чем, но и у нас нет пути назад. Нам некуда отступать. Незачем бежать. Ведь здесь наш дом. Дом, который требуется защитить! — Аллек резким движением обнажил Защитника и направил его к небу. Лезвие засверкало, ловя тусклые солнечные лучи. — И порой, — закричал он во весь голос, — чтобы защитить кого-то, требуется меч! — толпа оживилась, обнажила оружие, и капитан ещё выше поднял свой клинок. — Мы станем этим мечом сегодня! Каждый из нас так, словно все мы единое целое! Кроме нас у этого города никого не осталось! Но, будь я трижды проклят, если снова позволю людям погибнуть!

Отряд ликующе поднял оружие над головой. Вверх взмыли ружья, ржавые мечи, копья и даже вилы. Металл зазвенел. Восторженные возгласы сплелись в какофонию шума. Ярость и гнев пели песню, звучащую теперь над городом. А Защитник ярко сверкал в руке капитана.

Аллек опустил меч, чувствуя себя лжецом. Он знал, что обманул этих людей. Знал, что не сможет защитить всех. Знал, что шанс на победу ничтожно мал. Однако у него было кое-что ценнее, чем знание. И он надеялся, что своими словами, смог передать это и своим людям.

— Вы слышали капитана? — заорал на всю улицу Брэк, перекрикивая толпу. — Строимся и идём по команде!

— Спасибо... — прошептал Аллек, сам не зная, к кому обращается. — У нас всё получится.

Глава 16. Ценнее, чем знание. Энжи

Только когда повозка, где была Энжи, обогнала большую часть армии, принцесса смогла оценить масштаб происходящего. Море — чёрное, словно бездна — заполняло улицы Иль’Пхора. Солдаты были повсюду. Они маршировали нестройными рядами, подгоняемые криками командиров, и от шагов тряслась земля. Впереди всех — перед её повозкой — было несколько рядов пикинёров, одетых в тяжёлые латы и большие шлемы с узкой прорезью для глаз. Дальше маршировали мушкетёры, неся в руках длинные блестящие ружья. Следом за ними карусы тащили повозки с боеприпасами, и на каждой развивались синие флаги с гербом генерала Болло. За повозками следовал ещё полк мушкетёров.

Девушка оказалась в авангарде огромной армии.

Обернувшись назад, можно было увидеть, что солдаты тянутся вереницей, на сколько хватает взора. С каждым десятком шагов ряды становились всё менее плотными, броня воинов менее тяжёлой, а оружие куда более разнообразным: кто-то обхватил руками тяжёлый топор, несколько отрядов то и дело поднимали над головой короткие мечи. Хватало и безоружных крестьян, целью которых была помощь раненым и раздача боеприпасов.

Когда повозка только двинулась, принцесса всерьёз задумывалась о побеге, даже несмотря на двух охранников, оказавшихся рядом с ней, и генерала, стоящего всего в шаге. Однако теперь, увидев эту бесконечную армию, она уже не знала, что делать. Спрыгнуть с повозки сейчас было всё равно, что выброситься за борт корабля во время шторма. Нет — сейчас ей не убежать. Она просто погибнет, затоптанная латниками, а даже если и нет — её схватят и лишь усилят охрану. Нужно было выбрать подходящий момент и действовать лишь тогда.

Король Тан Гурри должен был оказаться на площади уже скоро — об этом доложил один из офицеров. Когда это произойдёт, Энжи должна найти способ до него добраться. Она не знала, что именно задумал генерал Болло, но в любом случае, ей следует как можно быстрее оказаться рядом с отцом. Всю свою жизнь, девушка доверяла солдатам; часто была окружена ими. Но сейчас, раскинувшееся вокруг неё море вооружённых людей вселяло неподдельный ужас.

Энжи сжала в кулаке подол платья, где всё ещё были три маленькие стеклянные сферы, дающие ей силы и уверенность, стоило их лишь коснуться. Она испытала их в особняке генерала, но не знала, на что именно те способны. Она может обезвредить несколько человек — возможно, даже убить. Но чем ей это поможет, когда за спинами воинов следуют новые и новые — сотни, а может быть даже тысяча человек. В особняке она потратила силу целой сферы лишь усыпив двоих охранников, поэтому девушка была уверена — с целой армией ей ни за что не справиться.

Она заставила себя разжать руку, чтобы не потратить силы заранее — Энжи всё ещё не научилась полностью их контролировать. Но, стоило повозке выехать на открытое место, как она сжала кулак снова. Впереди показались башни ратуши, а следом площадь, заполненная людьми.

Энжи увидела, как солдаты затекали на площадь, словно жидкость в глиняный сосуд. Они рассредоточивались, расходились в стороны, отталкивая людей. Когда последние дома главной улицы остались позади принцессы, площадь уже на треть была заполнена воинами с птицей на гербе. Горожане плотной группой были оттеснены к сцене, вокруг которой было не меньше сотни солдат мэра. Они молча стояли, несколькими плотными рядами, сжимая оружие в руках.

Над площадью повисла тишина, нарушаемая лишь топотом. В глазах всех, кто здесь был, девушка видела ужас. Ужас перед неизбежным. Все выходы перегородили солдаты генерала и бежать было некуда. Генерал загнал мэра в ловушку, вместе с тем подвергнув опасности и всех собравшихся.

Вооружённые люди в плащах мэра Олси выглядели менее внушительно, чем армия генерала, однако они плотным кольцом оцепили сцену.

— Генерал Болло! Вы наконец-то пожаловали и не побоялись прихватить друзей! — Нарушил тишину мэр, подойдя ближе к микрофону. Он стоял по середине сцены, рядом со своим младшим сыном Верноном, с которым Энжи виделась несколько дней назад, а за их спинами было по меньшей мере два десятка мушкетёров в красных плащах.

«Красный цвет хорош, когда хочешь скрыть кровь», пронеслось в голове у Энжи.

— Я уже пару дней не получал от вас никаких сведений, — Голос мэра был насмешливым, но в нём слышались нотки страха. Он был одет в блестящие золотые доспехи, открывающие лишь лицо, и всё же мало напоминал рыцаря. Энжи с трудом представляла, сколько усилий потребовалось слугам, чтобы запихнуть мэра в такое обмундирование. — Зато слухи о ваших действиях составляют больше половины новостей от моих людей.

Генерал выпрямился, так чтобы его было лучше видно. Отбросил с плеча смятый плащ, демонстрируя герб на доспехах. Прищурив глаза, посмотрел в сторону мэра и медленно поднял правую руку, останавливая процессию. Люди перед ним сформировали несколько готовых к атаке блоков. Рыцари в тяжёлых доспехах с грохотом обрушивали на мостовую огромные щиты, создавая плотную стену. За их спинами, вокруг генерала вырастал лес пик, направленных к солнцу. Сзади продолжали расставляться мушкетёры, часть из которых были верхом на карусах. Энжи должна была признать — если мэр, увидев такую армию, не сдастся, то это будет проявлением немыслимой храбрости. Или глупости, которые часто идут рука об руку.

— Мне доложили о незапланированных военных операциях с использованием новобранцев, — продолжал как ни в чём не бывало мэр. Ему не нужно было кричать, чтобы быть услышанным, благодаря микрофону, и он этим пользовался, продолжая вещать спокойно, стараясь скрывать страх. Однако, если уж даже Энжи его всё же услышала, значит, скорее всего, слышал и генерал. А может быть, Энжи просто боялась сама? — Мои люди перестали мне подчиняться. Чиновники и доверенные лица пропадали. А затем я узнал, что именно вы стоите за взрывами в городе! Вы стоите за взрывами в собственном городе, генерал!

По толпе пробежал ропот. Люди, в глазах которых и так был ужас, попятились дальше от вооружённых солдат, ещё больше сгрудившись в кучу.

— Оставьте это, мистер Олси! — громко и властно провозгласил генерал. Его голос, слышимый без всяких вспомогательных устройств, зазвенел над площадью. — Я пришёл, чтобы арестовать вас за измену.

— Арестовать за измену МЕНЯ? — нервно затряс головой Олси, и его жировые складки на подбородке затряслись в такт. — Вы собрали огромное войско и привели на главную площадь. Сюда — в святая святых Иль’Пхора. Мой флот больше мне не подчиняется! Соседи обвиняют меня во введении военного положения, хотя я ничего не могу поделать! Даже король, по вашей милости, уверен, что я действую против него. С какой стати, он думает, что я планировал войну с Иль’Тартом? С чего решил, что мои действия угрожают жизни его дочери? Он прибыл на наш остров. Вы знали это, господин генерал? Прибыл, намереваясь провести переговоры с нами и нашими давними врагами!

Энжи с удивлением посмотрела на генерала, чьё лицо не изменилось. Она уже знала, что за взрывами стоит он, но теперь получалось, что мэр не планировал начать войну. Тогда, если это был просто захват власти, зачем было приходить на эту площадь? Почему нельзя было просто убить мэра?

— Иль’Тарт больше не наш враг! — закричал генерал. — Эта война давно в прошлом!

— Чего ты хочешь, Болло? — с презрением продолжил мэр Олси. Энжи вдруг увидела, как его рука дрожит, сжимая микрофон. У него было раз в десять меньше людей, и все это понимали. Солдаты в красных плащах всё глубже отступали к сцене, под натиском толпы горожан. — Ты и Пехорро предложили мне постройку оружия. Настаивали на возобновлении войны. Настаивали на подготовке к ней! Ты, а не я! Я разрешил тебе построить один военный корабль, но вместо объявления войны хотел лишь улучшить наши отношения с королём. Продать ему технологию, чтобы помочь нашему острову, в столь сложное время. Иль’Пхор умирал, и мне нужно было что-то сделать для всех этих граждан.

Энжи остолбенела. Мэр Олси не строил вооружённый флот. Он действительно хотел договориться с её отцом о перемирии, а затем мирным путём получить Иль’Тарт, как и предполагал Байрон. Но если он не собирался объявлять войну, тогда что это всё значило?

— Ты глупец, Олси! — в голосе генерала звучала ненависть и жестокость. Энжи стояла прямо рядом, и чувствовала, как его трясёт, но так и не могла понять, в чём же дело. Если генерал просто хотел получить власть на острове, то он действовал слишком глупо и непоследовательно. Здесь должна была быть иная причина. Причина, объясняющая, почему он привёл целую армию на площадь. Причина, по которой он обрадовался прибытию короля. Причина, почему она — Энжи — сейчас здесь. — Когда я демонстрировал тебе новые технологии, я рассказывал о том, что они могут нам дать. Я рассказывал о новом мире, в котором мы все можем оказаться. Но ты не слушал. И так и не понял.

— Новом мире? — едко усмехнулся мэр. — Ты говоришь о войне с Иль’Тартом, от которой ты так и не оправился? Она не вернёт тебе жену и сына, Болло. Это война в прошлом, и она ничего не даст нашему острову. Если бы ты слушал меня, то мы бы и так могли получить Иль’Тарт. Получить, не пролив и капли крови.

— Я говорю не о войне с Иль’Тартом, — после паузы ответил генерал. Энжи заметила, как он помрачнел после упоминания жены, как сжал стальной перчаткой шлем, который держал в руке. — Я говорю о свободе. Свободе для всех нас.

По толпе пробежал ропот. Энжи видела недоумевающие лица горожан, но сама начала понимать, что происходит. Как же она была глупа...

— Свободе? — удивлённо произнёс мэр. — Какой свободе? От чего ты хочешь освободиться?

— Мэр Иль’Тарта, а также градоначальники из других городов, сразу поняли наши перспективы. Помогли мне людьми и деньгами. Помогли построить флот, равного которому не видели наши острова. — Он помолчал, опустив голову. — Они понимали, что нам требуется сделать... Но не здесь, не ты и твои продажные чиновники. Ведь Иль’Пхор всегда был самым богатым островом, не так ли? А ты давно забыл о том, что нужно людям, и живёшь в своё удовольствие. Так же, как и подстроившийся под это совет гильдий!

Энжи вздрогнула от стали звучащей в голосе генерала. Отшатнулась, врезавшись во что-то твёрдое. Обернувшись она увидела улыбающегося во весь рот солдата, который тут же схватил её за запястье и сжал. Рядом с ним стоял ещё один, в металлическом шлеме, скрывающем лицо.

— Я делал всё ради этих людей! — голос мэра неожиданно превратился в визг. — Я старался во блага королевства и города!

— Королевство... — Генерал усмехнулся, а затем презрительно сплюнул себе под ноги. — Наши люди так долго жили под гнётом Царь-древа... Так долго были рабами. Но теперь... Сегодня это закончится.

«Нет, нет, нет...». Энжи не могла поверить в услышанное. Она попыталась пошевелиться, хотя бы дотянуться до сфер, но солдат с силой одёрнул её руку и сжал сильнее. Энжи чуть слышно простонала. Каждое её решение, каждый сделанный выбор лишь заводили её в ловушку, дверцы которой только что захлопнулись.

«Это невозможно...», только и думала она, и вдруг с ужасом поняла нечто ещё более пугающее. Нет, она не попалась в ловушку. Она лишь оказалась в ней приманкой. Приманкой для короля.

— Король здесь, Олси! — Громко провозгласил генерал, заглушая гомон охвативший площадь. — Благодаря тебе. Ты так хотел, чтобы он прибыл лично или прислал кого-то из своей семьи, что сам выкопал ему могилу. Он здесь, на острове. В любую минуту окажется на площади, где мои люди уже ждут его.

Голоса в толпе становились всё громче, люди переглядывались всё беспокойнее, передавали слова генерала друг другу. Повторяли их будто не в силах поверить.

— Тебе не справиться с королём, Болло! — закричал мэр, однако в его голосе уже не было уверенности. Глаза бегали по плотным рядам сотен вооружённых людей. — Ни одна армия его не одолеет, а даже если у тебя получится, что потом? Иль’Пхор умирает, и ты ничего не сможешь с этим сделать!

Генерал лишь улыбнулся, и от этой улыбки по коже Энжи пробежал холод, сильнее чем от непрекращающегося дождя.

— Теперь я буду решать, что будет с этим островом! — Улыбка превращалась в оскал. — Он тоже отдаст цену за нашу свободу. Но это будет не смерть.

— Невозможно... Что ты с ним сделал?

— Ничего серьёзного, — пожал плечами генерал. — Думаю, он вскоре оправится. Когда я решу, что так будет лучше. Когда Я получу от него всё, что мне будет нужно.

— Твои исследования... — прошептал мэр, и громкоговорители разнесли голос по площади, — Это твоё оружие... Это из-за тебя Иль’Пхор умирает...

— Оно принесёт нам победу! — взревел генерал. — Подарит нам свободу!

Шум двигателей разнёсся по площади, будто подтверждая его слова, а затем из-за шпилей зданий показались корабли. Не больше десяти небольших судёнышек неслись в сторону Царь-древа, медленно плывя над площадью. Даже отсюда были видны зелёные флаги Иль’Тарта. Но гул, заглушивший генерала, шёл не от них...

Следом, с той же скоростью, плыли по меньшей мере два десятка военных кораблей Иль’Пхора. Энжи смотрела на них в благоговейном ужасе, не в силах поверить глазам. Она видела линкор мэра, на котором успела побывать. Видела рядом с ним ещё один такой же модели. Следом широким клином выстроились ещё два десятка кораблей поменьше. Это был целый флот... Флот, который король разрешил Иль’Пхору сохранить после войны.

— Всё уже готово, Олси, — перекрикивая гул, кричал генерал. — Сдавайся, и, возможно, я сохраню тебе жизнь!

На его крик не обращали внимание — все на сцене уставились на летящие по воздуху суда, разделившиеся на две небольшие группы. На судах реяли зелёные флаги — флаги Иль’Тарта. Всё выглядело, как погоня, но Энжи понимала — стоит королевскому флоту подпустить суда ближе, как случится непоправимое.

— Воздушному богу короля скоро придёт конец! — сотрясая рукой, облачённой в стальную перчатку, кричал генерал. — Также, как и королю Тан Гурри.

— Невозможно... — шёпот мэра снова разлетелся по площади, отражаясь на лицах людей, которые, похоже, думали также.

— Сегодня мы добьёмся свободы, — голос генерала стал ещё громче. Он возвышался на повозке, медленно обводя людей под ним взглядом. — Свободы не только для Иль’Пхора, но и для всех островов Песни. Я пришёл сюда как освободитель, и никто не сможет мне помешать. Мы устали пресмыкаться, устали быть рабами. Сегодня всё это закончится. — Он помедлил, давая взволнованной толпе замолчать. — Царь-древа больше не будут нами править. А когда я получу королевский скипетр, мы будем сами выбирать свой путь.

«Не может быть...»

— Ты безумец! — оскалился мэр.

— Я долго шёл к этому. Признаю, моим первым мотивом была месть. Я хотел уничтожить короля за то, что он сделал с моей семьёй. — Энжи вздрогнула, вспоминая их разговор в особняке... Значит, она была права, он и правда винил короля в смерти жены. Почему же она не догадалась раньше, когда ещё можно было что-то изменить... — Теперь это не главное. Я изучал легенды, и узнал, как королю удаётся управлять воздушными богами. Сегодня у меня будет его посох. И тогда мы наконец освободимся. Я предлагаю всем, кто меня слышит, присоединиться и встать рядом со мной. Подняться с колен и отправиться вперёд — к собственной победе. К новому миру. Миру, который наступит здесь и сейчас!

— Это вздор! — вновь слишком визгливо прокричал мэр Олси. — Легенды о скипетре лишь выдумки!

— Если это так, — генерал вновь хищно оскалился, — значит, власть короля построена на лжи. Если это так, то он не имеет оснований нами править! Если же легенды про посох правдивы, то король забрал себе силу, которая должна принадлежать всем нам!

К собственному ужасу, принцесса понимала, что жители слушают генерала всё внимательнее. Не у многих здесь были причины поддерживать короля, и его слова звучали слишком... Неужели кто-то его поддержит? Неужели её отец, прибыв на площадь, чтобы спасти город, окажется загнанным в ловушку его же подданными... Как Байрон поступил с ней...

Энжи бросило в холодный пот. Она в ужасе озиралась по сторонам, глядя, как солдаты подступают к повозке, выстраиваясь всё более плотными рядами.

Она закрыла глаза, попыталась обратиться к сфере, погрузиться в туманный мир — больше от отчаяния, чем задумав что-то конкретное, — но до сфер было не дотянуться из-за стражника, который её держал.

Она почувствовала, как её трясёт, взглянула на генерала, который, казалось, стал выше, моложе и сильнее. Он, улыбаясь, поднял руку вверх.

— Идите за мной, жители Иль’Пхора, и я приведу вас к свободе и независимости! Идите вместе со мной к лучшему миру, в котором каждому найдётся место! Встаньте рядом, и мы победим. Сегодня мы свергнем короля, и никто не займёт его место. Мы отнимем у королевского рода их способности и вернём их себе — обычным людям. Отныне только мы будем решать судьбу нашего города и нашего мира!

Люди молчали. Некоторые отступали к переулкам, но другие с изумлением вслушивались в слова генерала. Почти полная тишина воцарилась на площади, и даже мэр не нашёлся, что ответить. Он стоял, скалясь и испуганно озираясь по сторонам. Его солдаты всё больше вжимались в сцену, выставляя оружие перед собой. В их глазах был животный страх. Они знали, что через секунду все, кто есть на площади, могут обернуться против них. Генерал же продолжал свою речь:

— Я предлагал мэру Олси освободить наш народ, но он не прислушался ко мне. Именно поэтому я обвиняю его в измене. Он так дорожил своим собственным положением, влиянием и деньгами, что не думал о том, что будет лучше для нашего города и людей, живущих в нём.

— Да ты долбанный псих, Болло! — закричал срывающимся голосом мэр. — Никто не послушает тебя и не поддержит твоё безумие! Одумайтесь, люди! У вас ещё есть шанс получить прощение от короля! Король уже на острове!

— Король Тан Гурри действительно на острове, — согласился генерал. — Его люди скоро будут именно там, где мы их ждём. А наш флот скоро объединится с флотом Иль’Тарта. Все вместе мы раздавим короля, как букашку!

— Ты — долбанный ублюдок! — закричала Энжи и кинулась к генералу, но державший её солдат схватил её за волосы и притянул обратно. Она закричала, но генерал даже не обернулся.

— Ты — ублюдок! — повторил за девушкой мэр. — Ты вынудил меня привезти принцессу под предлогом свадьбы, лишь для того, чтобы сюда прибыл король...

Генерал не ответил. Он лишь поднял шлем и одел его на голову. В свободной руке ярко сверкнул меч.

— Люди не пойдут за тобой, Болло! — яростно кричал мэр. Его сын, который стоял рядом в красно-золотом мундире пытался отвести отца от микрофона, но тот не давался. — Ты — долбаный предатель! Никто не пойдёт за тобой, слышишь, никто!

Мэра наконец оттащили от микрофона, и он скрылся за спинами своих людей. На секунду все вокруг замолчали, даже корабли, казалось, затихли, позволяя площади мгновение насладиться тишиной, перед готовящейся бурей.

— Тогда они умрут... — проговорил генерал так тихо, что никто кроме Энжи не мог это услышать. А затем повернулся к офицеру, стоявшему рядом с повозкой, и произнёс лишь одно слово. — Пора.

Кто-то за спиной Энжи издал боевой клич, разлетевшийся вихрем по гигантской площади. Генерал Болло спрыгнул вниз, вытащив из ножен меч, и устремился вперёд, расталкивая не успевающих пропускать его людей.

Боевой клич повторился ещё раз, заставив всё внутри у девушки сжаться. В следующую секунду, войска медленно двинулись вперёд.

Глава 16. Ценнее, чем знание. Энжи

Приказ генерала прокатился по площади, передаваемый друг другу офицерами в чёрной форме. Войско двинулось словно оползень, расталкивая пребывающих в ужасе горожан. Повозка скрипнула под ногами у Энжи, покачнулась вместе с девушкой и медленно тронулась с места. В шаге от неё один из воинов поднял над головой синее знамя и издал очередной боевой клич, которому вторили солдаты вокруг, стуча щитами и мечами.

Энжи с ужасом наблюдала, как армия двигалась вперёд — аккуратно, но настойчиво. Клинки у большинства солдат всё ещё были в ножнах, ружья и копья направлены к небу. И всё же людей на площади было слишком много. Горожане отступали перед неумолимой чёрно-серебряной лавиной. Кто-то побежал, расталкивая других, и несколько человек упало, а толпа проглотила их тела, будто бы их и не было.

Энжи услышала первые крики, и ей захотелось зажмуриться.

Солдаты шли, разрезая толпу словно нож, выстроившись ровным клином. Они неудержимо приближались к сцене, медленно вымеряя каждый шаг и плотно сомкнув ряды щитов. Вдалеке вязкими потоками жители города утекали в переулки, протискиваясь мимо подступающих солдат. Им старались не препятствовать, но места было слишком мало, а люди напирали всё сильнее, становясь неуправляемыми. Безумными.

Паника постепенно охватывала площадь. За спиной принцессы раздался первый выстрел, а за ним ещё несколько с разных сторон. Стреляли в воздух, стараясь отогнать горожан от солдат, но тех уже охватил страх. Кто-то кричал вдалеке, призывая людей отступать; молодая девушка совсем рядом с воинами в ужасе звала свою дочь; чуть дальше старик упал после неаккуратного толчка одного из солдат и исчез из вида. Мимо повозки пробежал молодой парень, пытаясь протиснуться сквозь ряды мушкетёров, и Энжи увидела, как один из офицеров обнажил меч. Метал сверкнул, и парень, не издав даже крика, повалился под ноги солдат.

С севера, где в узкие улочки убегало больше всего людей, вдруг вспыхнул красный штандарт и рухнул вниз, накрывая толпу. Горожане в ужасе повалили обратно, толкаясь, крича и сбивая солдат с ног. Раздался выстрел, завязалась потасовка. Сверкнули мечи. Энжи зажмурилась и отвернулась, слыша душераздирающие крики. У горожан не было никаких шансов в бою против людей в доспехах.

Перед её глазами, влажными от подступивших слёз, предстала сцена. Люди мэра отступали, пятились назад, не решаясь даже попытаться вступить в бой. Сомкнув плотные ряды, закрывая своего лидера, они выставили вперёд длинные копья. Солдаты на сцене и за ней — в ратуше — приготовили ружья к стрельбе, но медлили, наблюдая как неприятель подходит всё ближе. Всего одна команда отделяла людей от беспощадной резни, но отдавать её никто не спешил. Мэр следил за приближающейся армией, стоя за спинами своих воинов. Энжи видела, как в ужасе бегают его глаза. Видела, как он дрожит, скривив лицо. Он отступил к отряду мушкетёров, но не бежал. Не сдавался.

За сценой началась суматоха, и Энжи устремила взгляд туда. Ещё несколько десятков солдат мэра выбежали из главного входа ратуши, обнажая клинки. Личная гвардия — телохранители — сразу поняла девушка. Они были облачены в тяжёлые сверкающие доспехи, которые вряд ли спасли бы их от прицельных выстрелов, но в такой давке могли оказаться полезными. Они быстро присоединились к охраняющим сцену, рассредоточиваясь по площади, стараясь не дать атаковать с фланга. На помостах прибавилось стрелков.

Отдав команду наступать, генерал Болло покинул повозку и теперь двигался сквозь толпу. Его было просто заметить благодаря массивной чёрной броне, немного возвышающей его над другими воинами, а также синему гребню на шлеме и такому же синему плащу. Он нёсся вперёд, расталкивая своих людей, всё быстрее приближаясь к сцене. Внушая ужас обороняющимся. Ведя армию за собой.

Наконец он обнажил меч и поднял его над головой. Метал засверкал, ловя отсветы солнца мокрым от дождя лезвием. И в ту же секунду раздался первый выстрел. Рука молодого офицера, подчиняющегося Олси, дрогнула, и пуля врезалась в массивный щит кого-то в первых рядах, выбила мелкие щепки. Парень закричал, падая на землю, протяжно взвыл, исчезая из вида.

На мгновение всё замерло.

Мэр выбежал из-за спин своих солдат, и Энжи увидела его перекошенное страхом лицо. Он понимал, что должен отдать какой-то приказ. Понимал, что должен удержать людей от кровопролития, при этом не позволив взять ратушу. Понимал, что вступить в открытый бой, значит умереть. Но он молчал, замерев посередине сцены. Молчал слишком долго, а в глазах его пылал ужас.

— Ах ты, тварь! — закричал кто-то, и его дальнейшие слова заглушил топот ног и скрежет доспехов. Энжи успела увидеть в первых рядах лишь какую-то вспышку. Заметила, как Вернон подбежал и встал рядом с отцом, взводя курок своего обреза. Прогремел ещё один выстрел, уже не ясно с какой стороны. В толпе раздался страдальческий крик.

А затем началось полное безумие.

Генерал не успел даже отдать приказ, как его люди, опустив копья, побежали вперёд. Сын мэра заорал что есть мочи и выстрелил, пытаясь убить генерала Болло, однако промазал, и пуля сразила кого-то из его офицеров. Люди генерала обогнали своего лидера, на ходу доставая клинки и поднимая их в воздух. Тяжелые латники во главе армии мэра отступили на шаг, прикрываясь щитами. Сцена в туже секунду ощетинилась сотней длинных копий.

Прогремела череда выстрелов, и первый ряд людей генерала рухнул в грязь, а остальные пробежали по ним. Кто-то снова заорал: истошно, панически. Но другие солдаты подхватили крик, будто это была команда наступать, и понеслись навстречу копьям.

В следующий миг армии сомкнулись.

Энжи видела, как бегущие люди насаживаются на копья и вопят от боли, но их телам не дают упасть на брусчатку площади напирающие сзади солдаты. Видела, как щиты с треском ломаются, не выдерживая натиска. Видела, как брызги крови взмывают в воздух, как падают безжизненные тела, как площадь затягивает густой слой дыма. Чувствовала запах крови и пороха. Чувствовала тошнотворный страх, подступающий к горлу.

Шум боя прорезал срывающийся голос Вернона:

— Целься! — истошно заорал он, поднял руку с полуторным клинком и резко опустил её. — Огонь!

Грохот выстрелов заставил солдата рядом с Энжи отшатнуться, выпуская руку девушки.

Она пригнулась, схватившись за край повозки. Дрожащей рукой нащупала сферу в подоле платья и сжала её, что было сил. Песня с грохотом обрушилась на принцессу, словно крик миллионов птиц, а мир стал слепяще ярким. Сотни и тысячи огней сверкали вокруг; шёпот превратился в протяжный вой; стук сердца гремел в ушах, заглушая всё вокруг.

Энжи схватилась за голову и закричала, падая на колени, но этот крик потерялся в общем шуме схватки. Она отпустила сферу, но крики и шум не стихли.

Сердце в груди стучало, будто готово было вырваться наружу. Она села, сжалась и обхватила колени руками. Теперь она ничего не видела, лишь плащи бегущих мимо людей, но так было даже лучше.

Ей нужно спрятаться! Нужно просто спрятаться! Это всё, о чём она думала сейчас.

В голове больше не осталось ничего кроме страха. Панического, душащего её ужаса. Он лип к коже, словно пот, мешая двигаться. Он заставлял ноги и руки неметь, не позволяя бежать. Всё вокруг было словно в лёгкой расплывающейся дымке. Так, будто она сейчас была где-то далеко и наблюдала за собой со стороны.

Пальцы нащупали потрескавшийся деревянный край повозки. Шатаясь, девушка попробовала приподняться, и вдруг почувствовала, что её сейчас вырвет. Она медленно сползла на колени, не находя сил встать на ноги. Желая лишь свернуться клубком и жалобно скулить.

Вокруг развернулся настоящий ад, настоящее безумие. Ей некуда было бежать, негде было скрыться. Спасения не было, лишь...

— Король здесь! — закричали впереди, и Энжи подскочила, устремляя взгляд к другому концу площади. Она с трудом различала силуэты, но увидела вдалеке кавалерию в золотых плащах, на пути к ратуше.

«Отец...»

Эта мысль будто обухом ударила её. Он здесь. Эмоции и чувства тут же нахлынули с новой силой. Из-за неё он оказался в ловушке. И в тоже время он её единственный шанс на спасение.

Стараясь взять себя в руки, принцесса обернулась к одному из своих охранников. Тот смотрел в сторону прибывающих с севера людей её отца. Он бросил на неё короткий взгляд, будто только теперь о ней вспомнил, поднял руку и потянулся к принцессе.

Энжи в панике отшатнулась, зажмурилась и дотронулась до сферы.

Шум тысячи голосов обрушился на неё с новой силой, но в этот раз она не испугалась. Не отступила. Стук сердца — тяжёлый, гулкий и звонкий шёл откуда-то снизу. Он стал быстрее и настойчивее, но девушка постаралась не обращать на него внимания. Десяток огней пели громче других где-то недалеко, мешая сосредоточиться. Теперь она знала — поблизости есть сферы, но сейчас её это не волновало, и Энжи постаралась мысленно заглушить их песню. Оттолкнув бесконечное количество огней поменьше, она оставила лишь один, самый ближайший и забрала его силу.

Она распахнула глаза, и звуки бойни тут же вернулись. Стражник повалился к её ногам и замер на полу повозки. Раздался новый залп выстрелов, напугавший карусов. Птицы закричали, размахивая обрубками крыльев, озираясь по сторонам. Повозка затряслась под ногами девушки, несколько человек вокруг отступило, и в рядах солдат образовалась небольшая брешь.

«Это мой шанс. Сейчас или никогда», подумала принцесса и, бросив последний взгляд на людей короля, спрыгнула вниз.

Кто-то закричал за её спиной, и она почувствовала касание на своём плече, но рука лишь скользнула по платью. Тонкая ткань щёлкнула и затрещала, и Энжи вырвалась, рванувшись вперёд. Кто-то толкнул её, и она чуть не рухнула вниз. Мокрые от дождя волосы упали на лицо, и девушка смахнула их рукой, обернулась, но уже не увидела повозку. Кто-то подтолкнул её в спину, и движущаяся вперёд толпа подхватила принцессу. Энжи уткнулась в грудь высокому темноволосому солдату, но прежде чем парень её узнал, скользнула между ним и его товарищем, очутившись в нестройных рядах солдат.

Энжи вдруг поняла, что за несколько секунд уже потеряла направление. Проталкиваясь мимо солдат, она озиралась, но не видела ничего кроме спин и доспехов, плащей и ружей. Дышать было почти нечем. Спёртый воздух вонял потом и мочой, кровью и страхом.

Раздался залп выстрелов и всё заволокло едким дымом, от которого заслезились глаза. Расталкивая новых и новых оказывающихся на пути солдат, девушка всё больше впадала в панику. Она споткнулась о лежащее под ногами тело и чуть было не рухнула вниз, но оттолкнувшись от ближайшего офицера проскочила дальше.

Энжи подняла голову к небу, ощутив, как редкие капли дождя падают на лицо, и почувствовала дуновение свежего воздуха. Она вдохнула полной грудью и понеслась вперёд, расталкивая солдат, что было сил. В голове по-прежнему стучало сердце, и Энжи была почти уверена, что оно не её.

Солдаты то и дело наваливались отовсюду, мир кружился, заполнялся вонью и болью, запахами смерти и паникой, криками и стонами, духотой и ужасом. Она металась из стороны в сторону, словно рыба, попавшая в сеть, прорывалась между рядами солдат, отпихивала живых, перешагивала через трупы. Чувствовала, как руки и ноги слабеют, как воздуха не хватает всё больше. Чувствовала, как страх и паника сковывают её движения.

Кто-то снова толкнул её, другой ударил коленом. Она пригнулась, и мимо головы пролетело древко копья.

«Нечем дышать! Я умру здесь!», стучало у неё в голове, но принцесса не останавливалась. Бежала, не взирая на толчки и тычки со всех сторон. Вдруг почувствовала воздух — совсем немного влажного сырого утреннего ветра — и ринулась в ту сторону — на запах. Кто-то из солдат ткнул её по рёбрам проходя мимо, другой наступил на ногу. Один латник, неаккуратно разворачиваясь, ударил её локтем в лицо, и из глаз посыпались искры. Девушка закричала, чувствуя, как кровь тонкой струйкой потекла из носа, но не остановилась.

«Быстрее! Быстрее!», думала она продолжая бежать, отпихивая солдат руками. Она словно тонула, в этом море из людей, оружия и доспехов.

Сердце стучало, а дышать было нечем. Глаза заливал солёный пот, волосы и платье цеплялись за солдат, ноги и руки устали от непрекращающегося бега. Казалось, путь уже длится вечность, но о том, что она идёт не в ту сторону, девушка старалась не думать.

— Король! Король уже здесь! — услышала Энжи и радостно обернулась на звук.

Что-то резко оттолкнуло её, заставив покачнуться. Совсем близко шёл бой, и несколько человек рядом с ней упали замертво, освобождая место. На секунду она увидела сцену, которая была совсем близко, увидела людей на карусах в золотых плащах, приближающихся к солдатам.

— Отец... — толи прохрипела, толи простонала Энжи, и сама не услышала собственный голос. Затем остановилась, протягивая руку в сторону ближайшего всадника.

В этот момент, она увидела короля. Он был одет в полный золотой доспех, сияющий на солнце. Плащ развевался, яростно хлопая на ветру. Он поднял меч над головой, и его растрёпанные седые волосы, колыхнулись в такт движения каруса. Король обвёл толпу перед собой взглядом, и Энжи на секунду показалось, что он заметил её.

— Вперёд! — взревел король и обрушил меч, на одного из солдат перед собой.

Королевская кавалерия врезалась в первые ряды войска генерала, сметая оказавшихся там солдат. Несколько человек перед принцессой рухнули на мостовую. Другие попятились, отступая. Её зажало между двумя высокими мечниками в тяжёлых доспехах. С невероятным усилием, девушке удалось протиснуться между ними, оказаться на небольшом пяточке...

Что-то врезалось ей в спину, заставив охнуть. Навалилось сзади, схватило, потащило вниз.

— Нет! — закричала девушка, разворачиваясь.

Спины людей замелькали вокруг, перед глазами взмыл вверх синий плащ и тут же окрасился красным. Девушка упала на мостовую, стараясь закрыть лицо руками, и что-то ударило её в грудь, выбивая из лёгких воздух.

Она охнула, когда солдат в тяжёлой броне навалился сверху. Их лица оказались буквально напротив друг друга. Так близко, что девушка почувствовала его дыхание, кислый запах пота. Почувствовала, как из его рта брызнула кровь, капая ей на щёку. Увидела, как его губы, что-то еле слышно пробормотали. Увидела, как полные ужаса глаза, вдруг закатились, и парень обмяк, вмиг став ещё тяжелее.

Она вжала кулаки в его грудь, а локтями упёрлась в мостовую. Надавила, что было сил.

Только тогда Энжи закричала. Истошно, вкладывая в крик всё своё отчаяние, надеясь, что хоть это придаст ей дополнительную силу.

Крик растворился в сотне таких же вокруг, а мёртвый солдат даже не сдвинулся. Только теперь девушка заметила, что покрытая слоем крови мостовая была буквально завалена людьми. Большинство были уже мертвы, но кто-то всё ещё пытался подняться.

Воины генерала Болло наступали без устали. Наступали нескончаемым потоком. Там, где падал один, тут же вырастал следующий. Они неслись в атаку, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Бежали вперёд по трупам.

Кто-то ударил Энжи по рёбрам, другой наступил на руку. Тяжёлый кованный сапог задел затылок девушки, и она еле успела убрать лицо от очередного удара.

— Нет! Нет! — простонала Энжи, с трудом набирая воздух для следующего вздоха. — Нет!

Она извивалась, боролась, пытаясь подняться. Царапала ногтями мостовую, стараясь выползти из-под тяжёлого трупа. Люди проносились мимо, наступая на тело, придавливая его ещё больше, не давая двигаться. Не давая вздохнуть.

Она вновь упёрлась в мостовую, ещё раз попробовала сбросить с себя тело, но руки разъехались на скользком от крови камне.

Сил больше не было.

— Нет! — простонала девушка снова, уже слабее.

«Всё не может кончиться так! Не может закончиться, когда до отца осталось лишь несколько шагов!»

Мысли перепутались. Стук сердца заглушил всё. Перед глазами мелькали солдаты, падали тела, гремели выстрелы и звенело оружие. Что-то снова ударило девушку по голове, и мир закружился. Потемнел.

Откуда-то взявшаяся знакомая мелодия возникла на самых задворках сознания. Приятная и успокаивающая музыка, заглушающая боль, становилась громче.

Чувствуя, как с каждой секундой проваливается в темноту всё быстрее, Энжи потянулась слабеющей рукой к подолу платья. Пошевелила непослушными пальцами, перебирая ткань. Тепло отозвалось возле её руки, потекло по её телу.

Стук сердца гулким эхом заглушил всё вокруг.

Песня зазвучала пронзительно громко. Мостовая под девушкой, казалось, задрожала. И Энжи провалилась в темноту.

Глава 16. Ценнее, чем знание. Аллек

— Мы должны действовать! — прокричал Брэк в лицо Аллеку, и капли его слюны смешались с дождём. — На площади форменное безумие! Скомандуй людям нападать!

Аллек перегнулся через парапет крыши, окидывая взглядом поле боя. Домов, на которых можно было разместить наблюдателей, вокруг площади было всего три, и везде находились его люди с оружием, однако сейчас капитан отчётливо видел: для оружия уже слишком поздно.

Армия генерала атаковала с юга, растянувшись по всей площади и забивая узкие улочки, словно пробка, застрявшая в горлышке открытой бутылки вина. Сотни вооружённых людей двигались сквозь площадь, заполняя всё вокруг. Перед Аллеком был пугающий океан, а в самом его центре, виднелся островок. Там были люди — горожане пришедшие на праздник, не подозревая о том, что должно случиться. Люди, которых Аллек должен был защитить.

Бой был в самом разгаре. Вернон — единственный оставшийся в живых сын мэра Олси — командовал немногочисленными войсками. Они отступали, жались к сцене, сбиваясь в небольшие группы, но до сих пор не сдавались. Они сражались, словно чувствуя, что отступать некуда. Сражались, будто специально давая Аллеку время. Время решить, что делать.

Прогремел очередной залп выстрелов, и крики раненых и убитых зазвенели над площадью, тут же сгинув в шуме боя. Люди кричали, умирали, насаженные на копья, зарубленные мечами или топорами, простреленные из ружей. Сыпались десятками на мостовую возле ратуши. Однако армия отца Аллека продолжала наступать. Медленно, словно промышленный пресс, оттесняя неприятеля. Загоняя его в угол. Приближая миг собственной победы.

Справа от капитана — из-за затянутой дымом сцены — выбежала группа наспех подготовленной пехоты, и те с криком кинулись на людей генерала Болло. Мечи зазвенели, врезаясь в доспехи. Щиты задрожали под градом ударов, но Аллек видел, как немногочисленный отряд окружали. Как люди прижимались друг к другу всё плотнее. Как редели их ряды.

— Мы должны напасть сзади! Сейчас! — не унимался Брэк, стоявший рядом с Аллеком. Руки здоровяка дрожали, сжимая парапет крыши. — Это застанет их врасплох! Мы ещё можем помочь! Можем дать отпор!

Это было не так. Аллек видел, как быстро уменьшалась армия мэра Олси. Как его люди бросали оружие, пытаясь скрыться. Как всё ближе подступали к сцене люди его отца.

Аллек резко оттолкнулся от мокрых перил и понёсся к лестнице. По коже, будто плеть, хлестнул холодный ветер, напоминая о приближении зимы. Перепрыгивая через ступеньки, парень быстро соскользнул вниз и мягко опустился на мостовую, оказавшись в небольшом переулке, где ждали слушатели и его люди. Капитан заметил в десятке шагов от себя Дайча, который что-то объяснял группе подчинённых. С Дайчем пришли лишь девять человек, но Аллек знал, что даже они могут принести неоценимую помощь.

Капитан подбежал к ним, и Дайч обернулся, взглянув исподлобья яркими разноцветными глазами.

— Как всё проходит?

— Ожидаемо плохо, — бросил капитан. — На сколько разветвлённая сеть туннелей под ратушей?

В глазах слушателя промелькнуло удивление.

— Генерал оттесняет мэра, — пояснил капитан. — Он почти загнал его в угол. Солдаты теряют уверенность и отступают, неся потери. Ратуша будет его последним шансом на спасение.

— Если только... — медленно начал Дайч, но Аллек оборвал его на полуслове.

— Если ратушу не взорвут с помощью паровых сфер. Нет. Мой отец будет дожидаться короля.

— Как и мэр Олси... — согласился слушатель. — Думаешь, сферы могут быть в туннелях?

— Я думаю, что вам никак не пробраться в само здание, — вздохнул капитан. — Всё что нам остаётся, надеяться на лучшее. Раздели людей на несколько групп, чтобы они смогли осмотреть всё как можно быстрее. Я не знаю, сколько у нас времени.

— Надеяться на лучшее? — Обожжённые губы Дайча скривились в улыбке. — Ты становишься верующим человеком, капитан.

Слушатель хотел что-то добавить, но Аллек уже развернулся и направился к своим людям. Те стояли у самого выхода из переулка. Там, откуда можно было наблюдать за боем. Наверное, хотели видеть на что способны их враги. А может быть, они лишь не хотели приближаться к слушателям.

Брэк остановил его на пол пути.

— Мы должны напасть на армию генерала! — сказал он. — У нас достаточно людей для этого. Аллек, я видел повозки с припасами. Там патроны и ружья. Их почти не охраняют, и мы могли бы...

— Нет, Брэк, — перебил его капитан, проходя мимо. — Так мы никому не поможем.

Глаза здоровяка поползли на лоб.

— Но как же...

— Слушайте меня! — закричал Аллек, привлекая внимание собравшихся. Разношёрстная группа его подчинённых тут же затихла. Их было почти две сотни. Не много, если сравнить с людьми мэра Олси, а тем более его отца, но раньше он не рассчитывал и на такое. — Мы распределим отряды вокруг площади. Брэк и Венди разделят вас на небольшие группы. Вашей задачей будет занять выходы и постараться оттеснить оттуда солдат. Я хочу получить контроль над каждой магистралью, каждым переулком. Открывайте двери в ближайших домах, выбивайте окна. Делайте всё, что поможет вывести с площади людей.

Все зашептались.

Аллек видел, что не все согласны с таким планом, но в глазах людей появлялось нерешительное одобрение. Что ж, он и сам не был уверен, что поступает правильно. Старик слушатель сказал, что главное — это спасти короля, спасти Иль’Пхор. Аллек убедился, что он был прав в одном — генерал Болло и впрямь устроил ловушку для короля Тан Гурри. Разрушить планы отца было слишком заманчиво, чтобы от этого отказываться, однако это не значило, что он должен был бросить беззащитных людей на площади и позволить им погибнуть от рук солдат.

— Если вам будут попадаться люди с нашивками генерала Болло или мэра Олси — пропускайте их, — продолжил капитан, и этот приказ снова не вызвал бури одобрения. — Они нам не враги, а такие же жертвы, как и все здесь. Как только большая часть людей покинет площадь, а люди генерала отойдут дальше — ищите раненых. Всех, кого ещё можно спасти. Рядом с площадью есть больница, но всем там места не хватит. Ищите магазины и лавки с медикаментами, пользуйтесь открытыми домами, где есть койки. Если среди присутствующих есть хозяева ближайших заведений, подойдите к Венди и расскажите об этом. Также пусть к ней подойдут все, кто умеет обрабатывать раны и знаком с медициной хотя бы в общих чертах. — Он посмотрел в сторону, увидел Вель, стоящую поодаль нахмурившись, и указал на неё. — Вель, собери девушек. Они будут помогать оказывать первую помощь.

Он посмотрел на переминающихся с ноги на ногу людей. Многие из них всё ещё крепко сжимали в руках оружие и не решались двинуться. Он знал, что большинство пришли на площадь за местью. Аллек и сам был один из них, но спасение людей сейчас было важнее.

— Отлично! — Он хлопнул несколько раз в ладоши, подгоняя подчинённых, словно непослушного каруса, чувствуя себя слегка неловко. — За дело!

Команда сработала, и люди зашевелились быстрее. Таркон и несколько его парней принялись распределять всех, у кого было оружие, в небольшие отряды. Другие столпились вокруг Венди, ожидая поручений. Аллек тоже протиснулся к девушке и приказал ей оставаться здесь и руководить людьми издали. Она не обрадовалась такому приказ, но не стала спорить. Венди, как и капитан, успела переодеться, однако жажду мести, горящую в её глазах, скрыть было сложнее чем раны и синяки. Она не была готова, и Аллек не мог позволить ей оказаться в пылу битвы.

Капитан обернулся к здоровяку, который с хмурым видом всё ещё стоял рядом.

— Брэк, помоги назначить командующих групп. Таркон уже занялся этим, но без тебя у него ничего не выйдет. Тех, кто покрепче, гоните на магистрали — там больше всего солдат. Других отправляйте в дома. Раздай рации, чтобы с каждой стороны площади у нас была связь, и, если что-то изменится... Я взял одну рацию себе. Мы не знаем откуда может появиться король, но, если это случится, нужно его задержать. Заставить отойти от площади. С ним мы сможем перегруппироваться и... И, возможно, у нас появиться шанс. Шанс победить.

Здоровяк продолжал молчать, хмурясь. Аллек понимал его чувства. Сегодня погибло много его друзей, его подчинённых, его братьев. Капитан и сам хотел отомстить — ярость всё также кипела внутри. Однако он не хотел потерять и остальных. Не мог позволить умереть всем, кто доверился ему.

— Послушай, — произнёс капитан так, чтобы слышал лишь Брэк. — Мы отомстим. Но сперва нам нужно спасти как можно больше людей. Я доверяю тебе расстановку отрядов. Знаю, ты справишься. И ещё кое-что... Пожалуйста, пусть никто не ввязывается в лишние драки. От нас зависит сколько сегодня будет жертв, так что давай действовать осмотрительно.

Брэк наконец перевёл взгляд на капитана.

— Думаешь, твой отец и правда это сделает? Убьёт короля? А как же мэр Олси? Если мы остановим короля на подходе к ратуше, толстяку уже никто не поможет.

— Я отправил слушателей найти бомбу, — неохотно сказал капитан. Он тоже сомневался, что люди Дайча что-то найдут. — Если нам повезёт, то... Быть может, Олси удастся закрепиться в здании.

— Ну да... — покачал головой здоровяк.

— Мы ещё не проиграли Брэк, — Аллек вложил в голос столько уверенности, сколько у него было, но фраза всё равно прозвучала фальшиво.

Брэк покачал головой:

— Если мы даже спасём короля, это не поможет нашему острову. Не спасёт наш город.

— Это даст нам время.

Здоровяк лишь вздохнул.

— Что будешь делать ты?

— Войду через парадный вход. Армия генерала заходит с юга, по дороге возле которой мы сейчас. Я останусь здесь. Тут отступает больше всего людей. Попробую забраться глубже. Если повезёт, встречу отца.

— Его смерть уже ничего не изменит.

— Может быть, — произнёс Аллек вслух, не добавив, как сильно ему хочется это проверить.

Брэк стоял, продолжая хмуриться, поглядывая на идущих нескончаемым потоком на площадь солдат. Наконец тяжело вздохнул, и Аллек принял это за согласие с собственными словами. Капитан кивнул, хлопнул помощника по плечу, мысленно пожелав удачи, и понёсся в сторону площади.

Выбежав из переулка, он сразу увидел группу горожан, теснящихся возле дороги. Десять человек, назначенных Тарконом, уже отогнали солдат генерала, сформировав узкий проход, через который теперь бежали люди. Взглянув вперёд, он заметил, что солдат здесь уже почти не было: все двигались в центр площади — к сцене и ратуше. Это стало, на удивление, хорошей новостью. Плохой же оказалось то, что жителей выбралось слишком мало — большинство было окружено солдатами, и они находились в самом эпицентре битвы.

Аллек позвал с собой несколько человек, и они бросились вперёд, сжимая в руках массивные щиты. Солдат в тяжёлой броне здесь почти не было — крестьяне, вооружённые серпами, молотками и вилами смешивались с отступающими жителями, создавая настоящий хаос. Аллек приказал подчинённым держаться вместе, постепенно оттесняя атакующих со своего пути и прорубая своеобразный туннель для отхода жителей, однако уже оказавшись в толпе, понял, что задача будет сложнее, чем он ожидал.

Толпа была неуправляемой. Кто-то из его людей, направлял бегущих криками и пинками — по-другому это было невозможно. Но в основном люди просто бежали, сметая и толкая друг друга; рвались к свободе, не обращая внимания ни на что вокруг.

Идя против толпы, Аллек почувствовал себя в центре водяного потока, сравнимого с теми, что были в канализации. Это было не лучшим воспоминанием, но тогда ему удалось выжить. Теперь предстояло повторить этот подвиг.

Он заметил впереди группу людей, в панике озирающихся по сторонам, не зная, что делать. Добравшись до ближайшего, он указал испуганному мужчине на узкий переулок, в котором уже были его люди, и тот, еле заметно кивнув, побежал туда. Женщина в разорванном платье, держа в руках маленького ребёнка, кинулась за ним. Люди с щитами, огородили их от солдат, и другие горожане, заметив это, устремились следом.

Аллек старался унять панику, которая образовалась, когда через узкий проход попытались пробежать сразу несколько десятков человек. Он отталкивал напирающих людей руками, стараясь сдерживать напор, но всё было тщетно. Люди толкались, кричали, отпихивая друг друга. Кто-то падал, уже не в силах подняться, другие пробегали по нему, даже не пытаясь помочь.

Откуда-то издали раздался звонкий женский крик, и Аллек повернулся на звук, ища взглядом, что случилось.

Несколько вооружённых крестьян дрались с отступающими жителями, и капитан что было мочи бросился в ту сторону.

Спасающиеся бегством люди окружали его со всех сторон. Задевали локтями, били коленями. Неудачно развернувшись, он получил сильный удар под дых, чуть не потеряв равновесие, но всё же устоял на ногах. Добравшись до беснующихся крестьян с оружием, он врезался в ближайшего плечом, и тот упал на мостовую, скрывшись под натиском людей. Ещё один, с ржавым медным мечом, охнул, взглянув на капитана, и бросился бежать в сторону сцены, смешавшись с толпой.

Убегающие жители не заметили помощи Аллека, лишь кинулись в образовавшийся проход с новой силой. Капитан попытался двигаться с ними, надеясь таким образом вернуться к своим людям, но понял, что теряет направление. Он остановился, стараясь осмотреться, но тут же получил удар в плечо, и его чуть было не развернуло. Он охнул, начал пробираться дальше, и вдруг почувствовал, что-то мягкое под своей ногой.

Аллек бросил быстрый взгляд вниз и увидел лежащую на дороге молодую темноволосую девушку. Она почти не двигалась. Капитан наклонился к ней, и тут же получил удар коленом в ухо, затем в затылок. Он зарычал, закрывая одной рукой голову, другой стараясь поднять несчастную. Кто-то зацепился за ножны его меча, потащил его вглубь улицы, чуть не оторвав кожаный ремень, но Аллек успел выдернуть их быстрым рывком. Бегущий мужчина толкнул его, вновь отстраняя от девушки — капитан увидел, как он наступил ей на руку, и она застонала.

— Держитесь! — прокричал ей Аллек, и та открыла глаза полные слёз и невидящим взглядом посмотрела по сторонам. Она не понимала, откуда донёсся голос, но капитан продолжил орать что было мочи. — Держитесь! Прикройте лицо руками!

Оттолкнув очередного горожанина, он наконец добрался до девушки, подложил руки ей под плечи и потянул на себя, пытаясь поднять. Кто-то вновь задел его ногу, и Аллек чуть не рухнул вниз. Следом он получил болезненный удар по рёбрам, затем в лицо. Он напрягся, выпрямляя спину. Девушка почти не помогала, еле дыша и постанывая.

— Я вытащу вас! Обещаю! — заверил её Аллек и снова потянул вверх. Толпа окружала его, не давая дышать. По лицу струился пот, заливая глаза, рот, срываясь с подбородка. Юноша почти ничего не видел, не понимал в окружающем шуме. Девушка слабой рукой обхватила его шею, и он, зарычав, снова потянул вверх. Спустя несколько бесконечных мгновений он сумел выпрямиться и почувствовал лёгкое дуновение ветра и мелкие капли дождя на своём лице. Сделав глубокий вдох, он вновь взглянул на несчастную. Она еле дышала; на лице было несколько ссадин, но похоже он успел вовремя.

— Всё будет хорошо! Я вас вытащу.

Не отпуская девушку, Аллек начал пробираться к ближайшему зданию. Ему оттоптали все ноги, удары сыпались со всех сторон, и теперь он не мог от них защититься. Пот катился по лицу и рукам градом.

Вдруг они «вынырнули» из толпы, и в лицо ударил морозный зимний ветер. Девушка распахнула глаза и вздохнула, а затем хрипло закашлялась. Они добрались до шершавой стены — поток людей здесь был чуть менее плотным. Аллек увидел рядом небольшое крыльцо и потащил девушку туда. Она еле перебирала ногами, однако, похоже, приходила в себя. Поднявшись на несколько ступеней, Аллек отпустил её и согнулся, закашлявшись. Она устало опустилась на камень, прижалась к стене и затихла, тяжело дыша. Девушка что-то бормотала одними губами, и капитану показалось, что она назвала его по имени.

Радуясь тому, что может перевести дух хотя бы на секунду, он обвёл взглядом площадь. Крыльцо чуть возвышало его над остальными, и он мог хотя бы определить, где находятся армии. Войско генерала окончательно окружило сцену. Оставался лишь небольшой проход у одних ворот, где практически не было людей.

«Это... Странно...», вдруг понял капитан, и в подтверждение его мыслей оттуда появились всадники. Несколько десятков человек, одетых в тяжёлую броню и шлемы, влетели на площадь верхом на карусах. Аллек увидел, как заблестело золото, ловя отсветы солнца. Всадники направлялись прямиком к сцене.

Капитан выудил из камзола рацию — было просто чудо, что он не потерял её до сих пор — и поднёс к губам.

— Король! Король на площади, он движется с севера!

Прибор зашипел, и из него тут же донёсся чей-то обезумевший голос.

— Нас не пустили в северный проход! Генерал прислал туда целый отряд! Бездна, они...

Кто-то из пробегающих мимо задел Аллека и унёсся в толпу. Рация вылетела из рук капитана, покрутилась в воздухе и упала на ступени. Что-то чёрное отлетело от неё и укатилось куда-то под ноги бегущим. Аллек тут же скользнул вниз и поднял её.

По всему корпусу шла трещина. Он нажал на кнопку вызова и повторил снова:

— Брэк, Таркон, направьте ещё людей в северный проход! — Рация сильно трещала, выдавая какие-то странные помехи. — Все, кто находятся рядом — нужно предупредить короля об опасности. Нужно не дать ему добраться до ратуши! — Рация вдруг сверкнула яркой синей вспышкой, и Аллек от неожиданности отдёрнул руку. — Вот же бездна!

Треск в рации прекратился и больше она не реагировала на нажатия кнопок. Аллек отшвырнул сломанное устройство под ноги. Среди убегающих людей кто-то также заметил короля, и раздались редкие крики:

— Здесь король! Он поможет нам! — кричали в толпе, и Аллек удовлетворённо кивнул. Кто-то из его подчинённых точно должен был это услышать и доложить остальным. Но северный проход самый дальний от места, где он собрал людей. Даже если Брэк направит туда ещё один отряд, может быть слишком поздно.

Бездна. Нужно было что-то делать.

Аллек взглянул в сторону сцены. Мэра на ней уже не было, лишь его сын командовал остатками войска. Битва шла сразу в нескольких местах возле помоста, и на первый взгляд могло показаться, что подкрепление может изменить ход боя. На самом деле, в распоряжении мэра Олси оставалось не более ста человек, разбитых на небольшие группы. Даже с поддержкой королевской кавалерии они не смогут отбить атаку, а теперь даже пути отступления были отрезаны. Единственным разумным выходом оставалось закрыться в ратуше, заблокировав все входы, и настаивать на переговорах с генералом Болло. И это было именно то, что планировал отец Аллека.

Капитан видел, что армия генерала продолжает наступать, но делает это слишком неохотно. Со стороны было не сложно заметить, что они скорее оттесняют противника, чем стремятся убить. Если бы у Аллека осталась рация, он бы попробовал узнать у слушателей, успели ли они найти сферы под ратушей, но даже этого он теперь не мог сделать.

Ещё несколько минут назад, Аллек был горд за то, что составленный план позволял контролировать прибытие короля, как настаивал старик в храме слушателей, и выводить беззащитных горожан с площади. Теперь же, всё это летело в бездну. Жители продолжали гибнуть, окружённые солдатами в центре площади, и его люди не могли до них добраться. А король стремительно двигался к расставленному для него капкану.

Времени не оставалось. Нужно было выбирать, что он собирается делать. Выбирать, что будет для него важнее. Выбирать меньшее зло.

Он бросил взгляд на людей, продолжающих отступать в переулки. Горожан на площади становилось всё меньше — его люди контролировали большинство выходов и помогали им выбраться. Некоторые уже принялись растаскивать раненых. Нашлись и те, кто атаковал солдат генерала, но таких было меньшинство.

Значит, главной проблемой теперь был король. Старик в храме сказал, что его смерть станет большим ударом для королевства и для города. В этом Аллек, пожалуй, был с ним согласен. Он не верил в божественную силу его посоха, но последствия его смерти могли всерьёз всколыхнуть весь мир Песни.

И всё же, что он мог сделать?

Аллека и короля разделяло целое войско. Как же прорваться через плотные ряды солдат? Горожан у капитана получалось расталкивать за счёт роста и военной подготовки, но даже за эти минуты, проведённые в бушующем людском потоке, он заработал несколько ссадин и синяков. На его пути к королю были обученные воины, облачённые в крепкую броню, вооружённые и готовые убить любого, кто попадётся под меч. Даже если не рассматривать возможность быть узнанным, Аллек рисковал напороться на неудачно выставленное копьё или словить шальную пулю.

Будто подтверждая его мысль, над площадью прогремел очередной залп выстрелов. Плотное облако дыма заволокло людей вокруг сцены, но быстро развеялось благодаря дождю и ветру. Запахло порохом, дымом. Кровью и страхом. Его — капитана — страхом. Из густого дыма показались очертания королевских всадников. Они были уже возле сцены. С их стороны у генерала оказалась лишь горстка мечников, которые нерешительно атаковали и тут же падали в грязь, от быстрых ударов сверху. Карусы, обвешанные крепкими металлическими пластинами, неслись на помощь Вернону, который продолжал руководить мушкетёрами.

Они проигрывали. Аллек видел, что шансов победить у них нет — для этого не нужно было быть стратегом. Армия генерала напирала, оставив неприятелю лишь небольшой клочок площади вокруг сцены и ратушу. Бронированные латники в красных плащах дрались как звери. Каждый стоил трёх или четырёх бойцов. Но у генерала бойцов были сотни, тысячи. Там, где падал один, вырастали трое, и конца солдатам было не видно.

И всё же, северный проход, по которому прибыл король, был почти не укреплён. Да, самым логичным планом действий было забаррикадироваться в ратуше. Так поступил бы любой полководец, не знающей о западне. Сохранить жизни людей и просить о перемирии. Но если бы они попытались отступить, собрав все оставшиеся силы, пробивая себе путь кавалерией, обороняясь с помощью латников и мушкетёров; возможно, они бы вырвались с площади. Возможно, сохранили бы жизнь королю. Возможно, там люди Аллека уже сумели бы им помочь. Сумели бы отомстить генералу Болло, разрушив его планы. Маловероятно, но вдруг. Аллек должен был попытаться.

Наконец он решился. Сбросил с себя порванный камзол, который в такой толпе лишь мешал, и остался в кожаном жилете, надетом на пропитавшуюся потом рубашку. На поясе всё ещё болтался Защитник. По рукояти меча в форме дракона быстро струились ручейки дождя. «Бездна, этот меч сейчас только мешает. Не стоило вообще брать его с собой», подумал капитан, но не стал снимать ножны. Если он попробует вывести короля с площади, ему придётся сражаться.

Люди быстро проносились мимо.

Ещё мгновение он медлил, не в состоянии решиться прыгнуть в этот сносящий всё на своём пути поток, но наконец, набрав воздуха в грудь, побежал в сторону сцены.

Преодолев немногих бегущих в его сторону горожан, Аллек наконец догнал солдат. В тылу находились в основном вооружённые крестьяне, а также те, кто сбежал из первых рядов в начале боя. Ряды оказались не стройными, и капитану кое-как удавалось протискиваться между ними. Никто не мешал ему — он двигался в том же направлении, а на поясе висел меч. Вероятно, большинство думали, что он просто спешит в гущу сражения. По сути так оно и было.

Наконец он добрался до боя. В десятке шагов от него сражались остатки авангарда генерала. Несколько человек распихивали людей огромными щитами. Копейщики старались атаковать из-за них, но мечники были слишком близко, и уже добивали этот отряд. Кто-то кричал; от выстрелов закладывало уши. Рядом с Аллеком сверкнул меч так резко, что парень даже не успел среагировать, и врезался в стоящего рядом молодого солдата. Тот рухнул на спину, а его обидчик побежал дальше, рубя оружием направо и налево.

Прогремел залп выстрелов, и в густом дыму было видно лишь отблески мечей и лат. Были слышны лишь крики, выстрелы и звон металла. Отличить сейчас своих от чужих было практически невозможно, но Аллеку повезло — ведь все здесь были его врагами. Вылетевший из толпы солдат в красном плаще набросился на него, неожиданно появившись в дыму. Аллек поймал летящую к нему руку с мечом и оттолкнул парня в сторону. Казалось, ему было всё равно с кем биться, и солдат побежал дальше, выбрав себе нового противника. Сразу же после этого в Аллека чуть было не угодил клинок кого-то из людей генерала.

Нужно было выбраться из гущи. Нужно было найти в этом безумии короля и направляться прямо к нему. А ещё нужно было во что бы то ни стало выжить.

Ориентироваться среди такого количества солдат было почти невозможно. Аллек уже не понимал, куда направляется. Оттолкнув очередного солдата, он залез на оставленную кем-то небольшую повозку, на которой лежал труп, и осмотрелся.

У сцены шло ожесточённое сражение. Солдат короля встречали люди с пиками, не давая подобраться ближе, однако туда же подтянулись и оставшиеся силы мэра. Около пятидесяти мечников прорубали себе путь к королевскому отряду, а стрелки вновь и вновь обстреливали подползающую ближе толпу.

Аллек уже хотел было спрыгнуть вниз и бежать туда, как вдруг заметил какое-то белое пятно в толпе. Он присмотрелся и увидел фигуру — женщину, в светлом платье, украшенном золотом, с... белыми волосами. Девушка бежала сквозь толпу, расталкивая людей вокруг. Она двигалась в самую гущу боя, приближаясь к сцене всё ближе.

«Быть не может... Это же принцесса...», в ужасе понял Аллек, когда силуэт скрылся за спинами солдат. Капитан поджал губы. У него не было времени на это — он должен был предупредить короля об опасности и не пустить его в ратушу. Это сейчас было самым важным — разрушить планы отца.

Он бросил ещё один взгляд на девушку. Она была с другой стороны от него — там, где была королевская конница. Светлые волосы, выделяющие её из толпы, то появлялись среди чёрных мундиров, то пропадали вновь. Она была уже практически в первых рядах, когда мечники мэра Олси наконец оттеснили пикинёров генерала. Конница в золотых плащах атаковала. Не щадя животных, всадники врезались в первые ряды войска. Десятки человек падали под ударами, валились на землю, крича и заливая всё вокруг кровью.

Принцесса была там. В самой гуще событий. Аллек видел, как несколько человек упало рядом, сражённые мечами кавалерии. Видел, как солдаты один за одним валились замертво. Видел, как одного из солдат рядом с девушкой проткнули копьём, и он начал заваливаться, потянув принцессу за собой. Видел, как девушка начала падать, и как толкающиеся люди поглотили её.

Сердце Аллека сжалось.

«Бездна... Она же просто умрёт там», подсказал ему внутренний голос, и он похолодел, несмотря на царящую вокруг жару. Он сильнее сжал рукоять меча и замер, не зная, что делать дальше. Король был уже близко — если постараться, Аллек мог бы до него добраться. Его люди и армия мэра отбили одну из атак и прямо сейчас имеют преимущество. Лучше момента для бегства может уже не быть, и всё же...

Он взглянул туда, где секунду назад была принцесса, и не увидел девушку. Плотные ряды солдат сомкнулись, продолжая наступать. Всадники бились с подходящими противниками, снова отходя к сцене.

— Вот же бездна! — прорычал капитан. Ему показалось, что рукоять меча стала горячей от того, что он так сильно сжимал её.

Он вспомнил, как впервые встретил принцессу в своём лагере. Вспомнил, как обещал Джервису защитить её. Сердце стучало в груди. Один раз, второй, третий. Принцессы так и не было видно.

— Вот же бездна! — зарычал он снова и бросился туда, где видел девушку в последний раз.

Он оттолкнул ближайшего солдата плечом так, что тот полетел на почву, снеся ещё троих своих сослуживцев. Перешагнув через его спину, Аллек чуть было не запутался в плаще, но всё же устоял на ногах. Перед капитаном открылся небольшой проход, и он кинулся туда, рыча как обезумевший зверь. Солдаты вновь сомкнули ряды, приготовились к очередной атаке, и толпа понесла Аллека вперёд. Он проскользнул между несколькими одетыми в броню воинами, оттолкнул ещё двоих, ударил кулаком третьего.

Мышцы болели от натуги, пот ручьями тёк по лицу. Меч, висящий на поясе, колотил по ноге, вторя ударам сердца. Аллек не видел девушку, но знал, куда бежать. Он чувствовал, что она была ещё жива. Должен был помочь. Не мог поступить иначе.

Он сделал ещё один рывок. Зарычал, откинув двух оказавшихся на пути офицеров, споткнулся о лежащий на мостовой труп и увидел ещё с десяток таких, оставшихся после самоотверженной атаки кавалерии. Принцесса должна была быть где-то здесь, должна была оказаться рядом.

Он вытер пот с лица рукавом рубашки, бегло осмотрел лежащие тела.

На секунду ему почудилось движение недалеко от себя, и он увидел там бело-золотую ткань.

Принцесса лежала в десятке шагов от Аллека, а на ней был солдат, с торчащим из спины копьём. Девушка, оказавшись под ним, уже перестала бороться, безвольно опустив руки. Капитан кинулся к ней, упал на колени, пытаясь столкнуть тело. Приподнял его и вдруг схватился за голову.

Ужасающий рёв раздался над островом. Нет, не так — он шёл откуда-то снизу. Из почвы. Он окружал капитана, заглушал звуки боя, крики солдат, выстрелы. Он распространялся быстрее ветра, заполняя собой всё. Аллек закричал, зажимая уши руками, но не услышал собственного крика.

Почва задрожала.

Площадь заходила ходуном из стороны в сторону.

Камень под ногами завыл с новой силой, и Аллек увидел расходящиеся вокруг трещины.

«Боги...», только и успел подумать он, как остров накренился в сторону, и люди начали валиться с ног, хватаясь друг за друга. На Аллека упал один из солдат. Обезумившие глаза его блестели страхом. Капитан оттолкнул парня, и тот зацепившись ногой за лежащее тело, с беззвучным криком повалился на мостовую.

Вой затих на мгновение и зазвучал снова — громче прежнего. Голова капитана пульсировала болью, словно готова была взорваться. Кричали здания, кричала площадь, кричал сам остров. Люди зажимали уши руками, падали на колени, хватались друг за друга, в тщетных попытках встать. Капитан до сих пор оставался на ногах, среди падающих людей с застывшими на лицах гримасами ужаса. Щурясь от нестерпимой боли, от звона в голове, заглушающего собственные мысли, он взглянул себе под ноги.

Принцесса Тан Гурри была бледной словно мел, глаза её были закрыты, веки подрагивали. От кожи девушки шло какое-то еле заметное свечение.

Остров задрожал вновь. Камни под ногами Аллека ходили ходуном, ломались на мелкие осколки, и парень неловко рухнул на одно колено. Шатаясь, словно пьяный, пытаясь перебороть головную боль и подступающую к горлу тошноту, он опустился к принцессе. Схватил помятую кирасу на груди воина, и рывком перевернул его на спину.

Почва вдруг затрещала так громко, что звук доходил сквозь рёв острова. Камень под ногами зашатался, ослабевая. Потоки пыли вперемешку с паром повалили из-под мостовой, и Аллек увидел, как тонкая паутина трещин разбежалась во все стороны.

Мостовая скрипела, разрываемая на части. Тут и там зазоры между камнями становились всё больше, будто кто-то тянул камни в разные стороны. Тела вокруг приходили в движение. Город рушился под ногами капитана. Возле ратуши рухнуло одно из зданий — трёхэтажный банк на одной из главных улиц — и столп пыли поднялся вверх. Звука не было. Лишь рёв Иль’Пхора, идущий из-под ног.

Аллек схватил бездыханно лежащую принцессу под плечи. Приподнял девушку, но всё ещё что-то мешало ей подняться. Он потянул сильнее, и из его лёгких вырвался протяжный хрип. Кто-то споткнулся о его ногу, затем ударил в бок, заставив покачнуться.

Остров выл — пронзительно стонал, словно струна, готовая вот-вот оборваться. Трещина в земле, всего в паре шагов от Аллека, расползалась всё шире. Мелкие куски мостовой откалывались и летели вниз — в пропасть, из которой валил пар. Один из солдат рядом с капитаном закричал, когда его нога вдруг соскользнула, и он чуть было не рухнул под почву.

Иль’Пхор завыл ещё раз, и это было похоже на душераздирающий крик отчаяния. В нём чувствовалась боль, чувствовалась ярость, чувствовалась ненависть. Аллек знал, как они звучат, ведь испытывал их почти всегда.

Несколько мёртвых тел неожиданно сдвинулись с места. Они медленно поползли вместе с обваливающимися камнями вниз, застряли в образовавшейся расщелине. Нога принцессы соскользнула следом. Капитан увидел, что оборванное платье уцепилось за кончик копья, торчащего из мостовой. Аллек заставил себя подняться, схватился двумя руками за древко и дёрнул его вверх. Копьё свободно вылетело из раскрошившихся камней, и Аллек чуть не упал на спину. Тело принцессы вдруг поползло в трещину в почве, но капитан, выкинув руку вперёд, сумел поймать девушку и притянуть к себе.

Вой смолк.

Звук прекратился, резко и безжалостно, словно удар молота. Мнимая тишина обрушилась на голову, возвращая сознание к царящему на площади хаосу. Почва под ногами почти перестала дрожать, однако город продолжал раскачиваться из стороны в сторону. Капитан услышал крики, но не обратил на них внимания. Он вытащил принцессу из-под завала тел и камней и взвалил на плечи. Девушка приоткрыла глаза, пробормотала что-то, но он услышал лишь одно слово.

«Огонь».

Глава 17. Огонь. Энжи

Энжи вдохнула, и тепло растеклось по её телу.

Вокруг была тьма. Она окружала принцессу — холодная, далёкая. Пустая. Принцесса тонула в ней.

Один лишь маленький огонёк был где-то рядом. От него шёл едва заметный тусклый свет, не освещающий почти ничего. Словно путеводный маяк посреди бескрайней бездны. Едва ощутимое тепло струилось от него. Тепло которое нельзя было увидеть — лишь почувствовать, вкусить. Одна мысль об этом тепле заставляла волоски встать дыбом.

Во всём мире не было больше ничего. Лишь она и огонь. Гипнотизирующий, он, казалось, имел над ней власть. Энжи подняла руку, но не увидела собственных пальцев. Всё правильно — ведь её здесь нет. Здесь ничего нет. Лишь тепло огня. И чем яростнее Энжи тянулась к нему, тем больше он становился. Он отзывался, слушался её. Повиновался её воле.

Энжи услышала шёпот. Едва различимый, словно он звучал на задворках её сознания. Словно даже её мысли могли заглушить его. Он постепенно становился громче и громче. Превращался в... мелодию. Прекрасную песню, которую девушка слышала уже не раз. Песню, не похожую ни на что — даже на саму себя — и всё-таки узнаваемую, ведь других таких и быть не может.

Всплеск волн, шелест лепестков, звон металла и стук дерева, треск огня, завывания ветра, голоса — миллионы голосов: высокие и низкие, грубые и нежные. Все звуки сплетались воедино, будто бы пел весь мир. Пел свою прекрасную песню специально для Энжи. И чем ближе принцесса притягивала огонёк, чем ярче он становился, тем отчётливее была слышна песня и тем прекраснее становилась.

Девушка дотронулась до огня, и мир в ту же секунду вспыхнул. Серые нити тумана разбежались во все стороны, окрасив тьму в серый цвет. Туман расползался вокруг неё, расходился в стороны плотными клубами.

Огонёк прошёл насквозь, и девушка поняла, что светится. Это было удивительное ощущение. Ей показалось, что она никогда в жизни ничего не чувствовала, и лишь теперь ощущения стали реальными. Хотелось смеяться, кричать, танцевать. Жить. Любить.

Энжи вдохнула снова, и воздух был на вкус как... свобода.

Со всех сторон забрезжили маленькие очаги света. Такие яркие в пустом мире. Все они были похожи друг на друга, но не было ни одного одинакового, словно снежинки, падающие на ладонь. С каждым вздохом Энжи чувствовала, как тепло расходится по телу, словно кровь, разгоняемая сердцем.

«Сердце! Ну конечно!». Перед ней были миллионы частичек сердец. Они были повсюду. Они давали силу.

Стоило понять это, как она услышала каждое из них. Звуки появились так внезапно, что принцесса даже испугалась на секунду. Не звуки мира — песни. Мелодия то нарастала, то затихала. Становилась быстрее, а затем еле слышной, медленной. Но всё равно оставалась ужасно красивой. Каждый огонёк пел по-своему. Некоторые шептали, другие почти кричали. Мелодия была одной и той же, но каждый привносил в неё что-то особенное.

Огоньки были везде. Казалось, целый мир соткан из них. Девушка могла дотянуться до любого. Почувствовать его, услышать его песню, взять его тепло — впитать его, пропустить через себя.

Она вдохнула снова, и тепло полилось рекой. Энжи задрожала от удовольствия, но вдруг ощутила тревогу. Тягучее, непривычное ощущение появилось внутри, и она услышала стук. Хотя нет, она всё это время его слышала. Стук сердца. Девушка думала, что это её собственное сердце, но теперь стало ясно — это нечто другое. Гулкое эхо, заставляющее дрожать почву. Сила — настоящая, неподдельная сила, словно фонтан струилась где-то рядом.

Энжи потянулась к ней и услышала вой. Душераздирающий крик.

Туман окрасился розовым, и боль вспыхнула ярким огнём, застилая её разум. Туман постепенно растворялся вокруг, огоньки дрожали и пульсировали, тускнели. Она хотела закричать, а может быть, и кричала, но в мире не было ничего кроме песни. Тревожной и угнетающей.

Что-то волновалось под её ногами, билось в истерике. Энжи потянулась к нему рукой, и почувствовала пальцами твёрдую влажную чешую. Туман, окруживший девушку, пополз по руке и заструился к новому объекту. Перед ней возникло нечто гигантское, необъятное.

Иль’Пхор, сотканный из серого дыма, возник впереди. Он кричал, выл, и стук сердца в ушах усилился, стал быстрее. Энжи охватил ужас. Она чувствовала, как бешено стучит сердце. Чувствовала силу, переполняющую бога. Ощущала, как может дотянуться до этой силы, дотронуться и почувствовать её. Однако вместо этого она зажмурилась и сосредоточилась на тепле внутри себя. Попыталась поделиться им с чудовищем. И страх и тревога начали затихать, пока не исчезли вовсе. Стук замедлился, а песня стала спокойнее, зазвучала громче.

Иль’Пхор исчез. Вернее, отдалился.

Мир успокоился, вернулся к прежнему состоянию. Её вновь окружило тепло миллиона огоньков. Разные — некоторые больше, другие едва заметные — они подрагивали со всех сторон. Все они были такими маленькими по сравнению с Иль’Пхором, который теперь был под её ногами. Такими незначительными.

И всё же был ещё один яркий очаг — не такой как воздушный бог, но достаточно большой, чтобы выделяться. Энжи потянулась к нему и поняла: перед ней было сразу несколько десятков огней — ярких, зовущих, поющих свою прекрасную песню.

Энжи приблизила их к себе, и они выросли рядом, а туман заклубился под ногами, расползся в стороны тысячей серых нитей.

Она сосредоточилась ещё сильнее, и огни запели громче, окружили её, заметались вокруг, будто в странном танце, и девушка двинулась к ним всем телом, позволяя им танцевать со всех сторон.

Вокруг теперь летали маленькие сферы, заполненные туманом, подсвеченные жёлтым светом солнца. Она дотронулась до ближайшего источника света, и туман вокруг начал превращаться в узор. Вокруг появились очертания комнаты. Девушка находилась в помещении, сотканном из тумана — также, как ей удалось сделать в особняке генерала.

Комната вокруг стала отчётливее. Туман распространялся быстрее. Вокруг появилась дорогая деревянная мебель, каменная стена, покрытая паутиной, потолок со свисающей одинокой лампочкой. Девушке на секунду показалось что она видит людей, но силуэты появлялись лишь на секунду, тут же распадаясь в дым. Они были ненастоящими, не похожими на людей, будто перед ней была ожившая картинка, нарисованная мылом на воде.

Что-то в этом месте было не так. Что-то отталкивало Энжи, умоляло вырваться, вернуться обратно в прекрасный серый мир, заполненный яркими огнями. Но девушке было рано уходить. Она сжала кулаки, пытаясь ощутить каждую из сфер по отдельности, и туман распространился дальше. Впереди предстала массивная деревянная дверь, затем узкий петляющий коридор, замощённый камнем. Факелы вспыхнули на стенах.

Энжи была в подвале какого-то дома. Она напряглась сильнее, и очертания стали отчётливее. Над её головой возник серый, сотканный из дыма обширный зал с белыми мраморными колоннами. Вокруг него две высокие башни. Рядом ещё один зал — поменьше. Энжи уловила что-то знакомое в очертаниях узких проходов между колонн, в двух деревянных балкончиках, в величественных галереях. Увидела разбитое окно и цветные стёкла, валяющиеся рядом.

Это была ратуша Иль’Пхора. Она предстала перед ней, окружила её. Девушка могла пронестись по каждому коридору, заглянуть в каждую комнату. Могла увидеть почти всё.

Туман выполз на улицу и вдруг ярко вспыхнуло небо, сотканное из миллиона огней.

Энжи чуть не вскрикнула от неожиданности, и ратуша вмиг растворилась.

— Энжи — прокатился знакомый голос по её миру.

Что-то звало её издалека, и девушка потянулась туда.

— Энжи! — снова позвал кто-то.

Принцесса в панике осмотрелась. Она перестала фокусироваться на сферах, и подвал ратуши расплылся, став сперва обычным облаком, а затем исчезнув совсем. Рядом с ней был маленький огонёк, который почему-то не пел. Он был странным — не таким как все прочие. Он светился красным, будто капля крови. Будто горящий огонь.

— Принцесса! Энжи! — голос точно принадлежал ему. Удивлённая девушка протянула к нему руку, и вдруг боль прошла через её тело. Она обожглась, закричала и открыла глаза.

Воздушный бог под ней вздрогнул.

Яркий свет ослепил Энжи на мгновение. Мир тут же наполнился шумом — рядом трещал огонь, почву сотрясали шаги. Крики людей, звон металла. Стоны. Голоса.

Энжи приподнялась, чувствуя усталость каждой клеткой своего тела. Она поморщилась, протёрла глаза и попыталась осмотреться.

— Вы в порядке? — произнёс знакомый голос. Не до конца разобравшись, где находится, девушка подняла голову.

— Капитан Болло! — удивлённо воскликнула она и устало улыбнулась. Парень согнулся над ней, сев на корточки. Вокруг него также были и его люди — некоторых она помнила по собранию в таверне.

— Ох, — выдохнул капитан и выпрямился. Слипшиеся от дождя волосы упали на лицо. — Мисс Тан Гурри, с вами всё в порядке? Я боялся вы не очнётесь.

— Не очнусь? — неуверенно переспросила она, запрокинув голову наверх. Тёмные тучи над её головой сплетались со светлыми яркими облачками. Ещё совсем не давно небо горело огнём. Но это был лишь сон.

Теперь с неба лил противный холодный дождь. Капли падали ей прямо на лицо, вода стекала по волосам. Реальный мир был определённо куда менее дружелюбный, чем тот, туманный. Тот, что она видела. Такой настоящий.

— Вы были на площади, вы помните? — на лице капитана отразилась тревога. Видимо, она выглядит совершенно растерянной. Энжи осмотрела себя. Платье, выданное генералом, совсем истрепалось, внешняя юбка была оторвана до колен, нижняя вся в грязи, завязки на платье связались немыслимыми узлами, на груди виднелось пятно крови. Она задумчиво дотронулось до твёрдой корки пальцами.

— Я была на площади, — повторила Энжи. Мысли всё ещё путались. От попыток отогнать сон и вспомнить, что было перед ним, начинала болеть голова.

Девушка потёрла виски, сосредоточилась и осмотрелась. Она была в переулке рядом с площадью, однако дома изменились — покосившиеся, с отлетевшей облицовкой, разбитыми окнами... Даже мостовая, на которой она лежала, покрылась трещинами, кое-где превратившимися в глубокие ямы. Прямо перед ней был дом, мимо которого она ехала на повозке — мастерская Тирела. Теперь он стоял, накренившись в сторону дороги. Фундамент почти полностью провалился, расписанная вручную вывеска лежала на тротуаре рядом с осколками разбитого окна.

— Что здесь произошло?

Капитан задумчиво посмотрел на окружающие разрушения и нахмурился.

— Генерал Болло напал на мэра Олси. Их армии сражались на площади, а потом... Иль’Пхор будто взбесился. Он выл, метался из стороны в сторону. Я думал, что город погибнет, но затем он просто успокоился. — Капитан помедлил, взглянул на девушку. Казалось, он хочет спросить у неё, нет ли в произошедшим её вины, но не решается. Наконец он продолжил. — Люди валились с ног от его рёва. Вы оказались в самой давке, и я...

— Спасли меня. Да, теперь я вспомнила, — кивнула принцесса. В висках ещё пульсировала тупая боль. Девушка продолжала слышать еле заметный стук чужого сердца, и он мешал сосредоточиться.

Значит, Иль’Пхор и правда кричал.

Она помнила, как чувствовала его боль в своём сне, помнила, как дотронулась до его чешуи. Вдруг она встрепенулась и начала ощупывать подол платья. Наконец обнаружила спрятанные сферы и дотронулась до них. Две оказались холодными и никак не реагировали, но в одной ещё теплился свет, покалывающий пальцы. Когда она успела потратить большую часть силы?

— Мы вывели всех мирных граждан с площади, — продолжал хмуриться капитан. Его промокшая от дождя рубашка прилипла к телу, из-под порванной одежды виднелись ссадины и синяки. — Ну или, по крайней мере, всех, кого смогли.

— Где мой отец? Я слышала, как он прибыл на площадь, но не сумела до него добраться.

Капитан отвёл взгляд, и его лицо потемнело ещё сильнее.

— Он... — парень сжал губы, из-за чего отчётливо показались скулы. Казалось, за последние дни он похудел и постарел, будто не спал и не ел несколько недель. — Он и его люди объединились с остатками армии мэра и забаррикадировались в ратуше. Однако почти сразу солдаты генерала вошли внутрь.

— В ратуше? — девушка испуганно охнула. — Там что-то не так!

Капитан нервно кивнул, и принцесса увидела, как он сжал рукоять своего меча. На эфесе клинка красовался летящий вверх дракон с красными глазами бусинками. Ей на секунду показалось, что глаза дракона смотрят прямо на неё, и она почувствовала непреодолимое желание отвернуться. Меч вселял беспокойство.

— Я был уверен, что в ратуше их ждёт ловушка. — Лицо капитана перекосила непонятная гримаса. — Я нашёл доказательства, что под ратушей заложена бомба, но слушатели, которых я отправил на её поиски, ничего не нашли. К тому же, солдаты генерала и он сам почти сразу же вошли в ратушу, и сейчас там. Никакого взрыва так и не произошло, и, по всей видимости, ратушу никто не минировал. Похоже, я в очередной раз ошибся.

Девушка нервно сглотнула. Сон, который она видела только что, до сих пор был таким ясным, таким настоящим. В нём она и правда была в ратуше.

— Бомба не в канализации, — сказала наконец принцесса, и Аллек изумлённо посмотрел на неё. Даже подошедший поближе его помощник по имени Брэк заинтересовался. — Она в самой ратуше. Там несколько десятков паровых сфер, с помощью которых генерал Болло взрывал здания на Иль’Пхоре.

— Не может быть... — неуверенно проговорил Аллек. — Но почему тогда мой отец до сих пор не уничтожил здание? Мэр и король вошли внутрь, как он и планировал.

— Может быть, ему что-то нужно от короля, и он до сих пор этого не получил? — вклинился в разговор Брэк, и капитан вновь задумчиво свёл брови.

— Слушатели говорили о королевском скипетре. Посохе, что может управлять воздушными богами. — сказал он наконец. — Я не знаю, привёз ли король его с собой, но если так, то отец, вполне возможно, отправился именно за ним.

Аллек серьёзно посмотрел на принцессу.

— Скажите, мисс Тан Гурри, то, что говорится в легендах, правда?

Все стоящие рядом замолчали. Взгляды были устремлены на Энжи. Напуганные, загнанные взгляды. В их глазах, казалось, давно умерла надежда на успех. У всех кроме капитана.

— Я не знаю, — ответила принцесса, но было видно, что большинство ей не поверили. Капитан продолжал требовательно смотреть на девушку сверху-вниз. — Всю свою жизнь, я думала, что легенда про королевскую кровь, лишь сказка — одно из составляющих людской преданности. У короля должны были быть специальные технологии, благодаря которым он может привязывать детёнышей одного воздушного бога к другому родителю. Но даже этого мой отец никогда не делал.

Аллек разочарованно покачал головой.

— Это же неважно, не так ли? — гулким басом сказал Брэк. — Аллек, твой отец, видимо верит, что этот посох — скипетр или как там его — ему нужен. И, возможно, именно поэтому он до сих пор не убил короля и мэра Олси. Значит, у нас ещё есть время что-то сделать.

Аллек долго смотрел на него и наконец спросил:

— А мы действительно должны что-то делать, Брэк? — взгляд его был жёсткий, полный боли. — Разве не мы обвиняли мэра Олси во всех смертных грехах? Разве не из-за короля Тан Гурри наш народ превратился по сути в рабов?

— Ты не такой, Аллек, — уверенно ответил Брэк.

— А какой я, а? Всё, что я делал последние дни — это разрушал собственный город. Каждый раз, когда я уверенно веду людей за собой, становится только хуже. Может быть, пора признать? Может быть, пора признать, что лидер из меня никудышный?

— Сегодня ты спас много людей, — не согласился здоровяк.

Аллек нервно засмеялся, отвернувшись. Губы его дрожали.

— Не смей, слышишь? — голос Брэка звучал угрожающе. — Не смей сдаваться. Ещё не всё потеряно. Ты действительно думаешь, что война твоего отца — это то, что нужно городу? Действительно думаешь, что уничтожение Иль’Пхора ради нового оружия — это верный шаг? Ты и правда веришь, что чтобы освободиться кто-то должен убить короля и мэра Олси? Это не война. Это не революция. Это предательство.

— И что ты предлагаешь? — спросил парень. Энжи заметила, что капитан старается не смотреть на неё.

— Ты всегда был хорош, в придумывании безумных планов.

— Мой отец держит короля в плену. За этими стенами, — Аллек указал на соседний дом. — на площади до сих пор не меньше сотни солдат. Каждый вход в ратушу охраняют, а попасть в неё из-под земли — не выйдет. Но даже, если бы мы каким-то образом, умудрились оказаться в ратуше до того, как мой безумный отец её взорвёт — мы даже не знаем, где и что искать.

— Я знаю, — подала голос принцесса, и Аллек, округлив глаза, взглянул на неё. — Я знаю, где нам найти сферы.

— Ты? — Брэк удивился не меньше. — Ты слышала что-то от генерала?

— Нет, — потупившись, покачала головой девушка. Она не знала, как рассказать им, при этом не показавшись сумасшедшей.

— Тогда как? Как ты можешь это знать?

— Я... — принцесса помедлила. Она и сама была не уверена, что не бредит. Не знала точно, что видела и чувствовала. — Я видела сферы. Они в подвале, под большим залом. Если я окажусь внутри, то смогу сказать точнее.

— Окажешься внутри? — одновременно переспросили Брэк и Аллек. — Ну уж нет.

— Под ратушей раньше была тюрьма, — знакомый женский голос раздался неожиданно, и Энжи обернулась. Сзади стояла темноволосая девушка, прислонившись к стене дома. Даже несмотря на разбитую губу, синяк под глазом и волосы, теперь заплетённые в хвост, Энжи узнала в ней ту, что спасла её в порту. — Я провела там какое-то время, но затем ей окончательно перестали пользоваться. Возможно, принцесса не врёт.

— Венди, это же бред, — покачал головой капитан. — Даже если девчонка не врёт, нам ни за что не попасть внутрь, тем более вовремя. К тому же идти вместе с принцессой слишком опасно.

Энжи подскочила с места и впилась взглядом в капитана. Голова от резкого движения закружилась, но она не подала виду. Наверное, в разорванном платье, с взъерошенными волосами и вся вымазанная в грязи и крови, она производила не такое величественное впечатление, но этого хватило.

— Там мой отец! — выпалила она, глядя на капитана, и он, поморщившись, замолчал. — И я не собираюсь оставаться здесь и ныть вместе с вами, пока он в опасности. Тебе нужен был план? Нужен был козырь? Я твой козырь. Я принцесса, которую ищет генерал Болло, и я единственный билет внутрь.

— Ты просто мишень у меня на лбу, — покачал головой капитан, но его голос стал менее уверенным.

— Никто меня не тронет, — отрезала девушка. — Король здесь, чтобы вернуть меня. Я последняя надежда мэра на спасение. Твой отец также хочет получить меня живой. Я — твой единственный шанс.

Все замолчали.

— Не говори, что ты и правда думаешь об этом? — Брэк смотрел то на принцессу, то на Аллека. — Нет, слышите? Нет! Вас же просто убьют ещё по пути, а если нет — принцессу схватят и отведут прямиком к генералу!

— Я должна помочь отцу! — ещё раз сказала принцесса.

Венди сзади Энжи усмехнулась, подойдя ближе, и положила руку на плечо Аллеку.

— Хорошая из вас получится компания, — она сбросила с лица выпавшую из причёски тёмную прядь и закинула за ухо, продолжая улыбаться. — Одна желает спасти своего отца, другой своего убить. Но это может получиться, признай, Аллек? У меня даже есть мысли, как именно можно это провернуть.

Аллек молчал, но Энжи видела, что он согласен.

— Капитан! — закричали за его спиной. К ним быстро бежал какой-то парнишка с рацией в руках. — Капитан! Вы должны это услышать! Сообщение! Оно идёт на всех каналах по всему городу!

— Сообщение? — переспросил Аллек, неуверенно принимая рацию в руки.

— Да! Оно повторяется снова и снова! По всем каналам, капитан! Включите рацию, сэр, и сами послушайте.

Капитан засуетился, ища на рации выключатель. После нажатия тумблера прибор зашипел, а затем сквозь шум помех прорезался знакомый голос.

— Вот бездна... — процедил Аллек. — Он жив.

Энжи ликующе посмотрела на него. Она и сама не могла поверить, что будет так счастлива.

Сообщение началось заново:

— Меня зовут Джервис Майлз! Я нахожусь на корабле Ласточка! Внимание королевскому флоту! Вы в опасности. Адмирал Рейлен взял командование на кораблях Иль’Пхора на себя, и флот двух островов направляется к вам! Уходите, слышите? Уходите!

— Вот бездна... — повторил капитан снова и взглянул в небо. Корабли, которые пронеслись над площадью, теперь стали едва заметными точками вдалеке, но всё ещё были видны. — Он там! Бездна, да как он туда попал?!

Энжи снова улыбнулась, чувствуя, как огромный камень свалился с души.

— Кажется, он упоминал, что хочет летать, капитан, — заметила принцесса, не отводя взгляд от кораблей.

Глава 17. Огонь. Джервис

Джервис стремительно падал.

Раскалённый жар горящего завода сменился обжигающим холодом неба в ту же секунду, как он камнем вылетел из ворот ангара.

Пронизывающий ветер подхватил тело механика и развернул в воздухе. По лицу плетью хлестнул ледяной дождь, из глаз выступили слёзы, в горле застыл крик. Корабль, на который целился парень, был отчётливо виден ещё секунду назад, но вдруг промелькнул перед глазами коричнево-белым пятном и скрылся в сером тумане. Солнечный свет появился, моргнул яркой вспышкой, тут же сменяясь чернотой бездны.

Джервис в отчаянье выставил перед собой руки, интуитивно закрывая лицо, и порыв ветра ударил его в грудь, подбрасывая вверх. Ураган подхватил тело, словно тряпичную куклу, закрутил. Парень забарахтался в воздухе, извиваясь; взмахнул всеми конечностями разом, стараясь выровняться. Его швыряло из стороны в сторону, будто воронье перо, а вокруг был лишь серый мир Песни.

Он увидел горящий завод над собой. Доски, охваченные пламенем, летели вниз и тут же тухли. Почерневшие обломки металлических балок и труб торчали из тела Иль’Пхора, словно обглоданные кости, лишённые плоти. Завод стонал, треща по швам; разваливался на части, выдыхая пламя.

Он умирал. Также, как и Джервис.

Механика развернуло ещё раз, и перед глазами разверзлась необъятная бездна. Чёрная гладь, испещрённая белой пеной на столько, на сколько хватало взора. Словно слюнявая пасть разъярённого зверя, она намеревалась проглотить механика. Бороться больше не было смысла. Это был конец.

Удушающий страх окутал Джервиса пеленой. Забился в глотку, мешая дышать. Корабль вновь промелькнул перед глазами ярким пятном в этом бесцветном мире. Ветер хлестнул по лицу холодной ладонью, заставив зажмуриться.

И лишь тогда Джервис закричал. Истошно, отчаянно, из последних сил. Но его крик растворился в шуме ветра.

И вдруг всё замерло. Остановилось. Стихло. Это случилось так резко, что внутренности скрутило, дыхание сбилось, и крик наконец захлебнулся в горле.

Ветер вокруг успокоился. Пронзительный вой сменился еле заметным свистом, таким же, как вырывался у механика из груди.

Джервис почувствовал под собой дерево. Сердце разрывал страх. Руки и ноги сводило судорогами, столь сильными, что парень не был уверен, что вообще может управлять телом. Однако боли от падения он не почувствовал.

Бывший механик заставил себя открыть глаза, и перед ним вновь предстало убаюкивающее, спокойное небо и плывущие вдаль серые облака. Солнце тусклым диском светилось вдалеке, а на лицо сыпались мелкие капли дождя.

Джервис пошарил вокруг руками и обнаружил под собой мокрую палубу. И только тогда увидел знакомый силуэт рядом.

— Причиндалы Иль’Пхора, — Ахрам навис над парнем, уперев руки в колени. — А ты и впрямь чокнутый.

Джервис был жив. Каким-то чудом упал на корабль — на Ласточку. И, несмотря на то, что падение, казалось, длилось целую вечность, не разбился. Боги...

Все его чувства смешались в странный кисель. Слабость, страх, отчаянье и радость вырвались из самого нутра истерическим смехом. Джервис расхохотался, схватившись за живот, не в силах остановить всё новые и новые приступы.

— Боги! Ведь именно об этом я и мечтал! — Дрожащий голос был словно не его.

Сердце продолжало колотиться в груди; руки и ноги тряслись, как в припадке. Джервис попытался перевернуться на живот, поднялся на колени, и его стошнило на палубу.

Когда последние судороги прошли, парень наконец ощутил облегчение. И эйфория начала быстро сменяться тревогой.

— Рад, что тебе понравилось. — Ахрам всё это время стоял рядом и смотрел на механика с ничего не выражающим видом.

Джервис повернулся к нему с ненавистью, сам не зная, собирается ли рассмеяться снова или накинуться с кулаками. Но вдруг увидел кровь на лице слушателя. Ссадина на щеке сочилась красным, волосы слиплись. Чёрной мантии не было, а штаны и рубашка были изорваны и обгорели. Так же как и обнажённые до локтей руки. Висевшая на поясе связка ножей поредела почти вдвое, а то оружие что осталось, было в тёмных подтёках. Лицо собеседника искажала гримаса боли.

Его спутник, как и сам механик, прошёл через огонь и битву. Битву, которая не закончилась.

Джервис сел.

— Что... — Он бросил взгляд на догорающий завод над головой. — Что там случилось? После того, как Шер обесточил завод, я должен был отключить главную панель, но... У меня не вышло.

Ахрам тоже задумчиво поднял голову.

— Я был внутри, когда включился свет. И решил, что должен сделать что-то с этой проклятой армией, — пожал плечами слушатель. — Я рассчитывал взорвать одну из сфер, что у меня были, и отвлечь внимание. Но, похоже, за стеной оказалось что-то взрывоопасное.

— Значит, взрыв — твоих рук дело?

— Вышло своевременно, разве нет? — Ахрам улыбнулся краешком губ. — Я уже двигался к выходу, когда услышал твоё сообщение. И мне ничего не оставалось, кроме как запрыгнуть на борт.

— Но... — Джервис продолжал внимательно смотреть на удаляющуюся верфь. Ласточка опустилась уже на добрую сотню шагов, а может и больше. Сейчас огоньки пламени, вырывающиеся из отверстий в здании, казались незначительными, но, вспомнив жар, обжигающий кожу, парень поморщился. — Как я выжил?

— И не пробил палубу насквозь, словно проклятое пушечное ядро? — слушатель поднял одну бровь, будто и впрямь ожидал ответ. — Я и сам хотел бы знать.

Механик посмотрел на собеседника с недоверием.

— Простая удача? И я должен в это поверить? — Джервис обвёл слушателя взглядом, но его лицо было непроницаемым. Наконец тот вздохнул и дёрнул плечами.

— Я увидел, как ты падаешь, и потянулся навстречу. Думал, что потратил все силы ещё на заводе, но, похоже, ошибся. К счастью для тебя. А у меня больше не осталось фиалов, и я даже кровотечение остановить не могу, не говоря про остальное. Проклятье.

Корабль качнулся, заставив Ахрама, поморщившись, схватиться за борт. Вторую руку он прижал к ране на бедре. Откуда-то издали раздались возбуждённые голоса. Ласточка же зависла в воздухе и, похоже, достигла низшей точки спуска, необходимого для набора мощности. Затем судно медленно начало подниматься назад к Иль’Пхору.

Слушатель выпрямился, молча обвёл юношу стальным взглядом, будто думая, стоит ли рассказывать что-то ещё. Наконец добавил:

— Я забрал что-то у тебя.

— Забрал? — нахмурился механик. — Ты говоришь о своей силе? Но откуда она могла у меня взяться?

— Может быть, от крови, что Шер дал в канализации. Может, нанюхался каких испарений, боги, мне почём знать?

Джервис замер, глядя, как слушатель отцепился от борта, почесал затылок и сплюнул под ноги, обнаружив под ногтями кровь. Затем мужчина поднял с палубы какой-то свёрток и оглядел механика с ног до головы. Джервису показалось, что он собирался отдать свёрток, но в последний момент передумал.

— Так и собираешься валяться без дела? — лишь проворчал он. — Последи-ка за палубой, пока я переоденусь.

Не дожидаясь ответа, слушатель стянул с себя порванную рубашку, промокшую от непрекращавшегося дождя. Затем поступил также со штанами. На бедре мужчины Джервис заметил кровоточащий надрез, который только начал покрываться коркой. Мускулистую спину украшали ссадины и несколько старых ожогов.

Затем он развернул скомканные тряпки, которые оказались тёмно-синей формой морпеха с двумя нашивками на правом плече.

Джервис нащупал сзади себя фальш-борт и с трудом поднялся. Стоять ровно на раскачивающейся палубе было непросто, но ощущения оказались много лучше, чем парень ожидал. Он сделал несколько неуверенных шагов из стороны в сторону, убеждаясь, что кости целы. Затем осмотрел себя, и не нашёл ни единой раны. Даже одежда, которую механик позаимствовал из подсобки, почти не пострадала от пожара.

Ахрам, натянув штаны, бросил на него недоверчивый взгляд. Затем поднял с палубы чёрный кожаный ремень с четырьмя ножами и нацепил на пояс. Джервису было интересно, что именно его спасло. И сколь много знают слушатели про силы, которыми пользуются? Силы, с помощью которых Ахрам спас ему жизнь. Но не решился спрашивать. Вместо этого парень задал другой вопрос:

— Рана глубокая?

Ахрам поднял глаза, хмыкнул, затем сосредоточился на шнурках армейских ботинок.

— Бывало и хуже, — он опять сплюнул на палубу.

— Ты... Знаешь, как нам отсюда выбраться?

Мужчина поднялся, взял с ящика синий мундир и накинул на плечи. Одежда явно не подходила ему по размеру, но нельзя было не отметить, что слушатель стал выглядеть куда внушительнее. Высокий и мускулистый, с просаленными взъерошенными волосами, он бы сошёл за матроса, закалённого битвами и штормами.

Он наступил на раненную ногу. Поморщился от боли, но не согнул её. Затем ладонью сгрёб ножи, висевшие на поясе, и спрятал их за подолом мундира. И после этого наконец взглянул исподлобья на механика. Глаза сверкнули в полутьме, словно маленькие кинжалы.

— Выбраться? — в голосе слышалась насмешка. — Я здесь не за этим, парень. Война, о которой говорил наш отец, говорила Сайнир, говорил твой капитан — в самом разгаре. И я, сказать по правде, поучаствовал бы в ней с радостью. Но у меня другое задание.

— Ты всё ещё хочешь найти сферы?

Он улыбнулся:

— Или попросту уничтожить этот треклятый корабль.

Джервис нервно сглотнул.

Только теперь он наконец решил осмотреться. Он и Ахрам были на юте — небольшой надстройке на корме. Впереди располагалась главная палуба, однако её от глаз механика скрывал большой металлический ящик. По бокам от Ласточки — в сером, бесконечном небе — виднелись суда, построенные Пехорро. Те, вылет которых парень пытался предотвратить, но не преуспел.

По всей видимости, улететь с горящей верфи удалось лишь восьми кораблям, и только три из них изначально предназначались для боя. Флот Рейлена также включал два дипломатических судна, два торговых и одну баржу для перевозки рыбы, с установленными на борту пушками. Боги, если это всё, чем адмирал собирался воевать, то у него ещё большие проблемы, чем у Джервиса. Даже несмотря на новое оружие Ласточки, король разобьёт эти судёнышки, не моргнув глазом. А если удастся вывести линкор Рейлена из боя, то остальные корабли, вероятнее всего, быстро сдадутся.

А значит, у Джервиса ещё была возможность остановить это. Сделать то, что просила Сайнир. Поступить правильно. Как бы сильно, ему не хотелось просто сбежать. Хотя побег посреди бескрайнего неба выглядел задачей не менее проблематичной.

Вдруг парень заметил ещё несколько огней далеко в небе. Присмотревшись, он увидел очертания мачт и красные флаги.

— Это ещё что? — с удивлением спросил механик, и Ахрам бросил взгляд в направлении кораблей.

Суда приближались всё быстрее. Двадцать, может чуть больше, кораблей с красными флагами Иль’Пхора. Было похоже, что мэр Олси поднял весь имевшийся на острове флот и выстроил широким клином.

Джервис заворожённо наблюдал, как они вырастали за кормой. Внутри всё трепетало. Даже на картинках он не видел такого скопища кораблей в одном месте. Сказать, что флот Иль’Пхора имел численный перевес над кораблями Рейлена, было не сказать ничего. Хватило бы нескольких залпов, чтобы обломки судёнышек, построенных Пехорро, рухнули в бездну. Вместе с самим Джервисом.

Вот только они не стреляли. Приблизившись на расстояние пушечного залпа, суда включили турбины на полную мощность, и медленно поползли вверх, облетая остров, вслед за флотом Иль’Тарта. Держась немного поодаль.

— Что они делают? — недоумённо произнёс механик. — Почему не атакуют?

— Не знаю, и мне плевать, — сухо ответил Ахрам, глядя, как суда занимают позиции на одном уровне с кораблями Рейлена. — У меня есть проблемы посерьёзнее.

— Серьёзнее флота из двадцати кораблей, которые могут уничтожить нас за секунду? — удивился Джервис.

— Именно. Ведь в этом случае, они лишь помогут мне выполнить задание — уничтожат Ласточку. Вот только, что-то мне подсказывает, что они не очень-то настроены помогать.

— Эм... — замялся механик.

— В то же время солдаты на палубе, стоят между мной и сферами. Так что я лучше сосредоточусь на них.

— Солдаты? — Джервис подошёл к ящику и посмотрел вниз. На палубе было несколько десятков человек. Одни чистили пушки, готовя их к стрельбе, другие следили за кораблями, встав у борта. Какой-то седой старик всего в десятке шагов от их укрытия драил палубу почерневшей рваной рубашкой, намотанной на швабру.

Джервис увидел, как Ахрам тянется рукой к связке ножей.

— Подожди, — произнёс он, сам не понимая, зачем вдруг перешёл на шёпот. — Твоя рана...

— Пустяки, — оскалился мужчина.

— Нет. Есть другой путь. Смотри — вон там. — Механик указал на противоположный от Иль’Пхора борт. — Возле фальш-борта есть проход. Он чуть ниже палубы и почти полностью скрыт за ящиками.

— Нам нужно спуститься к трюму, — не согласился Ахрам. — Спуск прямо за этими людьми.

— Дальше будет ещё один. Доверься мне.

Он удивлённо поднял бровь. Затем склонил голову на бок.

— Ну что ж, хорошо. Ты — босс. — Сообщил слушатель, и механик, кивнув, медленно двинулся вокруг ящика, пока его товарищ не передумал.

— Просто не привлекай внимания, — попросил он, выходя на открытое место. — Иди, как ни в чём не бывало.

Слушатель слегка оскалился, продемонстрировав зубы, взялся одной рукой за пояс, однако ножи доставать не стал. Джервис посчитал это достаточно хорошим знаком и двинулся через палубу в сторону фальш-борта.

Ласточка тем временем быстро поднималась, так что большинство матросов были отвлечены, наблюдая за Иль’Пхором, показавшимся по левому борту. Нельзя было не чувствовать его величия, когда монстр оказывался так близко. Массивные, покрытые мхом пластины панциря вздымались в такт дыханию. Костлявые, узловатые крылья проносились рядом с кораблём, и вода с них градом капель сыпалась на палубу. Воздушный бог летел сквозь пустоту, неся на своей спине город. Город, который выглядел невероятно красиво с высоты птичьего полёта. Красиво и беззащитно.

— Осторожно, — Ахрам отстранил Джервиса, и механик понял, что чуть не упал в выемку возле фальш-борта. Отодвинув, оставленную кем-то пустую бочку из-под пороха, он спрыгнул вниз — в узкий проход, где дождевая вода доходила до щиколоток.

Какое-то время он и Ахрам шли молча. Теперь металлические панели скрывали их от любопытных глаз. Обычно здесь никого не было: путь вёл лишь к спасательным шлюпкам. К тому же, при сильных порывах ветра, существовала возможность свалиться за борт. Но сейчас такой исход событий не казался Джервису самым плохим из возможных.

Держась за тонкую перегородку, парень то и дело опасливо смотрел вниз: на волнующуюся под кораблём синюю бездну. Волны находили одна на другую и превращались в шипящую белую пену. На палубе включилось освещение, как это было принято при подлёте к острову, и механик заметил, как корабли сзади тоже подсветились. Они продолжали держаться на одном и том же расстоянии, сохраняя боевую готовность.

Проходя мимо небольшого прохода, парень бросил взгляд на противоположный борт. Ласточка как раз взлетела над Иль’Пхором. Корабль поднимался над обвалившейся крышей завода Пехорро, и Джервис вновь увидел очаги пламени.

— Знаешь, я думал, ты умер там, — тихо произнёс механик, не сильно рассчитывая на ответ.

— А я был уверен, что ты давно сбежал, поджав хвост, — отозвался слушатель.

Джервис, смутившись, дёрнул плечами. Дождь промочил одежду насквозь, и она неприятно липла к телу. В ботинках хлюпала вода. За последний день он был на волоске от смерти большее число раз, чем за все прожитые годы. И тем не менее, шёл сейчас впереди Ахрама. И ему было сложно объяснить это даже самому себе.

— Я видел в твоих глазах желание убежать с того момента, как мы тебя встретили, — добавил слушатель, без какого-либо осуждения в голосе. — У тебя не было причин рисковать жизнью, и я ожидал, что ты улизнёшь, как только представиться возможность. Так почему теперь ты здесь?

Джервис поморщился, глядя на сменивший огонь столп дыма, идущий к облакам.

— Не знаю, — ответил он. — Сайнир, она...

— Да, — кивнул слушатель. — Я почувствовал.

— Я был рядом, когда это случилось. И она... она сказала, что я должен помочь. Помочь острову. — Джервис сглотнул комок. — Знаешь, она бывает очень убедительной.

Ахрам издал хриплый смешок, затем, поморщившись, потёр бок. Их проход вновь вышел на открытую часть палубы, и Джервис наконец поравнялся со слушателем. Вокруг них почти никого не было, лишь несколько юнг продолжали драить палубу в отдалении, невзирая на дождь.

— Да, Сайнир и впрямь была такой, — Ахрам заговорил, когда Джервис уже не ожидал беседы. Более того, механик увидел на лице мужчины тёплую улыбку. Слушатель словно изменился, вспомнив девушку, и от образовавшихся вокруг глаз морщинок, сердце Джервиса ёкнуло. — Смотрит на тебя, — продолжил слушатель тихо, — и будто видит насквозь. Знаешь, она не могла касаться острова. Не слышала его пение. Никогда. И тем не менее, именно её назначили командиром.

— Ты упоминал, что она дочь вашего... эм... жреца?

— Не в прямом смысле. Мы все его дети. Он нашёл нас, воспитал. Показал, какие мы есть и какими можем стать. А дальше каждый сам выбрал, как его называть.

Он остановился и вдруг с удивлением замер, глядя на механика.

— Её меч...

Джервис интуитивно схватился за клинок на поясе. Несмотря на золотую рукоять, инкрустированную несколькими зелёными камнями, он был очень лёгким, и парень забыл о его существовании.

— Его имя — Вихрь, — сказал Ахрам. — Но ты можешь его поменять.

Механик почувствовал, как загорелись щёки, и принялся отстёгивать ножны, однако не смог быстро справиться с ремнём.

— Прости, я... Сейчас же его отдам.

— Нет, — Ахрам мягко дотронулся до его руки, и Джервис вздрогнул, с удивлением взглянув на воина. Тот убрал руку и пожал плечами. Затем слегка сдвинул мундир, демонстрируя два стилета и ещё два кинжала поменьше. — Я пользуюсь этими братьями. И потом... Её меч не может принадлежать мне.

Джервис, подумав мгновение, кивнул:

— Хорошо. Когда вернёмся на остров, я отнесу клинок её отцу. Я... Я ведь простой механик, так зачем мне меч, верно? Вряд ли разберусь, какой стороной его держать, понимаешь?

Ахрам удивлённо вскинул бровь, но не стал спорить. Затем пожал плечами, и, прихрамывая, двинулся вперёд по палубе.

— Как скажешь.

Джервис поспешил следом.

«Вихрь»

Парень слышал, что некоторые давали мечам имена, но думал, что так поступают лишь знатные семьи, у которых оружие служит украшением гостиной, а не способом умерщвления. От осознания, что такой клинок теперь был в его собственности, механику было не по себе. Он чувствовал что-то исходящее от него. Что-то страшное. Тревожное. И намеревался вернуть его семье покойной девушки, если сможет выбраться.

— Слушай, — спросил он, догнав Ахрама. — А у твоих ножей тоже есть имена?

— Нет, — буркнул тот, и вдруг замер на месте.

— Я могу придумать парочку, если...

— Заткнись, — прошипел мужчина, и в ту же секунду из находившейся в нескольких шагах надстройки вышел солдат с худым обветренным лицом, насвистывая какую-то мелодию. Увидев перед собой Ахрама и Джервиса, он замолчал, и медленно, будто заворожённый, опустил взгляд к клинку механика. А затем потянулся к своему.

Джервис даже опомниться не успел, как Ахрам, словно ястреб, рванул вперёд, выставив перед собой руки. Схватив солдата за ворот мундира, он подтянул его к себе и впечатал в ближайший металлический ящик. Здесь их было не увидеть — с одной стороны оказалась мачта, с другой борт корабля.

Возле горла пленника возник нож — столь быстро, что Джервис не увидел, как слушатель его достал.

— Стой! — механик схватил Ахрама за локоть. — Остановись!

Слушатель неохотно замер, хоть и не убрал оружие. Джервис отпустил его руку, подошёл ближе к пленнику и снял с пояса солдата меч и рацию, а затем положил их в нескольких шагах поодаль.

— Ответишь на мои вопросы, и этот здоровяк тебя не убьёт.

Механик качнул головой из стороны в сторону, хрустнув шеей. Затем медленно закатал рукава. Он знал, что и сам мог казаться не менее устрашающим, чем Ахрам, даже несмотря на возраст.

Слушатель слегка надавил лезвие, и по шее матроса побежала тонкая струйка крови. Парень застонал, а затем постарался кивнуть, и Ахрам чуть ослабил хватку.

— Я... — выдавил он. — Я сделаю всё, что вы скажете. Пожалуйста, пощадите!

Голос его дрожал, а глаза блестели. Теперь, когда он заговорил, стало ясно, что несмотря на обветренное лицо, перекошенный нос и щетину, покрывавшую подбородок, он ещё моложе Джервиса.

— Я не сделал ничего дурного! — пролепетал он. — Просто хотел быть здесь, когда корабль полетит над городом... Сейчас должно быть видно главную площадь, на которой запускают салюты, и я...

— Заткнись, — прорычал Джервис, и по щеке парня покатилась одинокая слеза, заставившая сердце механика сжаться. Но он не подал виду. — Сделаешь всё, как мы говорим — останешься цел. Чей это корабль?

— Корабль? — парень несколько раз глупо моргнул, будто вопрос задали на другом языке. — Адмирала Рейлена.

— Почему Пехорро собирал корабли для главнокомандующего флотом Иль’Пхора?

— Он и генерал Болло планировали эту операцию... — Солдат нервно сглотнул. — Они регулярно встречались на Иль’Пхоре на протяжении года, и... Пожалуйста, отпустите меня, я больше ничего не знаю...

Джервис схватил парня за ворот, заставив Ахрама с ножом отступить, и встряхнул.

— Что это за корабли у нас на хвосте? Почему они держатся в отдалении и не открывают огонь?

Матрос наконец заплакал. Крупные слёзы покатились по его лицу, а он лишь мотал головой.

— Говори!

— Я... Я точно не знаю... — он всхлипнул. — Генерал Болло должен был завербовать флот Иль’Пхора. У него были доверенные люди, а тех, кто не согласился, он... Мэр Иль’Тарта тоже должен прислать сюда подкрепление. По слухам, оно прибудет в ближайшие часы. Семь, может быть, десять военных кораблей — все, что есть на острове.

Джервис отпустил руку.

— Что это значит? — посмотрел на него Ахрам.

— Значит, что у нас куда большие проблемы, чем мы думали. — Он вновь грозно взглянул на плачущего солдата. — На этот корабль установили новое вооружение, не так ли? То, что обещали построить для мэра Олси?

Губы пленника задрожали, и он просто кивнул.

— Выходит: это судно, и Гроза Олси. Есть ещё суда с паровыми пушками?

— Од-дин линкор. Генерал построил его для себя...

Джервис отошёл на шаг, невольно обернувшись. Он мог бы и сам заметить два длинных судна идущих вдалеке. Боги, Ласточка была не единственной опасностью, но и это было не самым худшим. Ведь король вряд ли догадывался о готовящемся нападении. Двадцать кораблей Иль’Пхора, ещё восемь построенных Пехорро, а также подкрепление с соседнего Титана. Пожалуй, это была самая сильная армада, что видел мир Песни. К тому же, на их стороне был эффект неожиданности.

— Ты знаешь, где найти паровые сферы? — он чувствовал, как теряет уверенность. — Номер трюма, палуба, что-нибудь?

Солдат лишь мотнул головой.

На Грозе пушки установили на нижних палубах. И, если на этом корабле поступили также, то сферы, пожалуй, стоило искать там же. Боги, вероятность найти их вовремя была мизерной. И это не говоря про охрану, с которой предстояло справиться одному раненному слушателю.

Краем глаза Джервис увидел, как Ахрам вновь подходит к пленнику.

— Нет! — завопил солдат, вжимаясь спиной в металлический ящик. — Я больше ничего не знаю! Я не вру, я...

Ахрам взмахнул рукой занося нож, и парень замолк на полуслове, забормотал что-то под нос, не в силах оторвать взгляд от лезвия.

— Стой! — вскрикнул Джервис. — Он же всё рассказал нам!

Ахрам замер на мгновение, поморщившись. А затем размахнулся и всадил нож в грудь пленнику. Глаза у того округлились. Парень поднял дрожащие руки, дотронулся до раны. Непонимание в его взгляде сменилось ужасом.

— Я... Я... — простонал он, а затем изо рта хлынула кровь. Его ноги подкосились, и он облокотился на контейнер. Ахрам схватился за деревянную рукоять ножа второй рукой и резким движением выдернул его, а затем вытер о рубашку ещё живого матроса.

Джервис подскочил к парню как раз, когда из раны полилась тёмная кровь. Глаза солдата закатились, и он сполз вниз по контейнеру и затих. Джервис безмолвно замер рядом с телом, на половину согнувшись и глядя на свои окровавленные ладони.

— Ты... Ты... — процедил он, чувствуя, как бессилие переполняет его.

— Нельзя было оставлять его в живых. — Ахрам как всегда говорил спокойно. — Он бы сообщил о нас сразу, как мы ушли.

— Мы обещали, что не убьём его, если он... — Джервис прикусил губу, борясь с тошнотой.

— Нет. — Ахрам спрятал клинок обратно в ножны. — Ты обещал.

Механик вздрогнул, когда слушатель прошёл мимо, оставив его стоять рядом с бездыханным телом. Джервис почувствовал, как опустошение сменяется злостью, и, сжав кулаки, бросился за Ахрамом и схватил того за плечо. Мужчина резко развернулся, и на секунду механику показалось, что в груди у него сейчас тоже окажется кинжал.

Но не отступил.

— Куда ты идёшь? — с вызовом спросил он, заставив себя не смотреть вниз — на оружие спутника.

Ахрам обвёл языком губы.

— Туда же, куда и раньше. Искать кровь бога. Сферы, как вы их называете. И мне не важно, кто встанет на пути.

— Ты что, вообще ничего не слышал? Корабли за кормой не преследуют Ласточку, а лишь имитируют погоню, чтобы подойти ближе к королевскому флоту!

— Это ничего не меняет, — отозвался слушатель.

— Не меняет? Король подпустит Ласточку к себе. Подпустит вплотную — на расстояние выстрела — и тогда...

— Я намереваюсь уничтожить корабль, — пожал мужчина плечами. — Если у меня получится...

— А если нет? — перебил его Джервис. — Что случится, если мы здесь погибнем?

— Я не боюсь смерти.

— Боги! — закипел механик. — Да как же ты не поймёшь? Никто кроме нас не знает о планах Рейлена и генерала Болло! Если мы погибнем, то в опасности окажется не только Иль’Пхор.

Слушатель нахмурился, будто только сейчас об этом задумался.

— О! — воскликнул парень. — Я наконец-то привлёк твоё внимание? Представь, что произойдёт, если с помощью нового оружия будет убит король? Или уничтожен королевский остров? Что будет тогда?

— Ты слишком много болтаешь, — огрызнулся Ахрам.

— Ну да, тебе ведь не терпится побыстрее сдохнуть! — Джервис выдохнул, прогоняя гнев, и заставил себя отступить на шаг. — Нет, нам нельзя рисковать. Если мы погибнем, у королевского флота не будет и шанса. Мы должны предупредить их. Это важнее, чем уничтожить Ласточку. Только так, мы можем что-то исправить.

— Мы? С каких это пор тебя волнует судьба Иль’Пхора?

Джервис осёкся и поморщился. Открыл рот, чтобы что-то ответить, но не нашёл слов. Он и сам не знал, откуда взялось это желание действовать. Ведь большую часть своей жизни он планировал покинуть Иль’Пхор. Готов был ради этого на многое. Так что же изменилось теперь?

Ахрам вдруг глубоко вздохнул и потёр ладонью рану.

— Ладно, — произнёс он. — Ты знаешь, как связаться с кораблями короля?

— Я... Я знаю, как передать сообщение на Иль’Пхор.

— Тогда прекрати болтать и пойдём. — Ахрам оскалился так, будто сам разговор доставлял ему не меньшую боль, чем рана на бедре, и устремился вперёд.

Дальше они долго шли молча.

Спутники добрались почти до середины палубы, и спуск был уже близко. Людей здесь оказалось немного, и всё же Джервис и Ахрам двигались так, чтобы их постоянно закрывали расставленные вокруг контейнеры и бочки.

Несколько раз по пути Джервис всматривался в лицо слушателя. Искал на нём отражении боли, горечи, печали — хоть чего-то, что должен испытывать человек хладнокровно убивший молодого, беззащитного парня. Или тот, кто лишь за час до этого потерял своего командира. И не находил.

Неужели, чтобы выжить и добиться цели, необходимо превратиться в холодную сталь, не знающую чувств? Вспоминая капитана Болло, механик отказывался в это верить. И всё же мрачные мысли раз за разом поглощали его.

— Мы ведь умрём здесь? — нарушил наконец молчание механик.

Ахрам остановился. Пожевал губы.

— Похоже, что так.

Это прозвучало на удивление искренне. Джервис сжал кулаки и понял, что от этих слов неожиданно расслабился. Стоило произнести их в слух, как всё стало чуть проще. Если вычеркнуть из планов спасение — всё, что требовалось сделать казалось не таким уж сложным. И всё же, сталкиваясь со многими препятствиями, Джервис не считал смерть чем-то неизбежным. И не собирался смиряться с ней сейчас. Нужно было что-то придумать. Но сперва, закончить начатое.

Он снова взглянул в серое небо, извергавшее дождь. Капли потекли по его лицу, попадали в рот и глаза. Он так мечтал оказаться здесь — в небе. Желал этого, сидя под ветвистым деревом рядом со своим гаражом. Представлял, какого это, вылететь за облака, увидеть солнечный свет, о котором слушал рассказы в детстве. Хотел лишь этого, долгими вечерами собирая Хару.

Джервис вдруг неожиданно для себя рассмеялся.

Ахрам в недоумении посмотрел в его сторону.

— Вспомнилось кое-что, — пояснил парень, продолжая глупо улыбаться. — В последний год на Иль’Пхоре все только и говорили о лагерях генерала Болло и мэра Олси. Многие мои знакомые отправились в армию и на флот, и я... размышлял, где хотел бы оказаться.

Ахрам слушал внимательно, а может быть, просто молчал, думая о чём-то своём.

— Этот корабль — Ласточка — линкор АН-20. Именно на такое судно я собирался попроситься. Это забавно, потому что мне довелось поработать над десятками новых военных кораблей, куда более современных, чем этот. А я мечтал полетать на судне соседнего Титана. И, похоже, теперь на этой посудине сдохну.

— И почему ты не летал раньше?

— Боялся, наверное, — улыбнулся он. — Сделать выбор. Боялся войны. Боялся смерти, и не видел причин её искать.

— Жизнь — странная штука. Смерть — куда проще.

— Да, а знаешь, что такого необычного в этом судне? Не скорость и удобство, не боевая мощь. Иллюминаторы на каждой палубе — вот что. Да, да. Из каждой долбанной каюты можно смотреть на то, что тебя окружает. Я думал, что, очутившись на таком судне, смогу наслаждаться видом неба.

Ахрам осмотрелся по сторонам.

— Ты это хотел бы видеть каждый день? Серость и мрак? Ветер и дождь? Бездну под ногами, где беснуются нижние боги?

— Глупость, не правда ли? — Джервис усмехнулся.

— Глупость, — подтвердил слушатель. — Так ты знаешь, куда нам идти?

Механик весело кивнул.

— Да. Многие месяцы я изучал чертежи этих кораблей. Пришёл к выводу, что иллюминаторы -довольно глупое решение. Стеклу никогда не быть таким прочным как сталь.

Он помолчал ещё немного, глубоко вдыхая прохладный воздух. Вокруг стояла полная тишина, нарушаемая лишь убаюкивающим гулом турбин. Вдохнул ещё раз и почувствовал странное умиротворение. Разве не здесь он должен был оказаться? Разве не это его место? Даже несмотря на то, что умирать он не собирался, разве не здесь это было бы сделать лучше всего? В окружении других кораблей и бескрайнего неба. В небе Песни, где он так мечтал оказаться. Да и что могло быть более подходящей целью, чем спасение короля? А может быть, и всего королевства.

Он уже прыгнул выше головы. Осуществил многое, о чём другие мечтали. Да, ему не довелось увидеть солнце, но кое-что он всё же сделал. И пока не время было останавливаться.

Страх отступил, и Джервис поспешил по металлической палубе.

Добраться до спуска вниз получилось быстро. Солдаты, встреченные по пути, были слишком заняты своими делами, чтобы обращать на что-то внимание. Скрипнув металлической дверью, Ахрам, подумав мгновение, заблокировал засов. На удивлённый взгляд механика, он лишь пожал плечами, и они пошли дальше, погружаясь в паутину узких переходов между каютами, покрытых металлом и лакированным деревом.

Джервис, будто бы оказавшись дома, почувствовал уверенность, и вновь шёл впереди Ахрама, показывая путь. Слушатель прихрамывал сзади, тяжело дыша. Джервис чувствовал, что идти ему постепенно становилось сложнее, но не сбавлял ход. Пожалуй, это был его способ отомстить спутнику за жестокость.

— Сюда, — махнул рукой механик, срезая путь по центральному проходу. Они преодолели последний лестничный пролёт, оказавшись на третьем уровне палубы. Здесь не должно было быть солдат — зона в основном предназначалась для обслуживающего персонала. Проходы стали ещё уже, дорогое дерево сменилось обшарпанными и проржавевшими панелями и тонкой металлической решёткой на полу.

Из каждой каюты доносился гул работающих механизмов, крики рабочих, ругань командиров ремонтных бригад. Чтобы обслуживать такой корабль обычно требовалось не меньше трёх дюжин человек, и все они были сейчас на нижних палубах.

— Замри, — Ахрам схватил механика за плечо, но было поздно. Трое солдат вышли прямо на них. Идущий первым долговязый мужчина с седой бородой и слипшимися просаленными волосами обвёл их настороженным взглядом.

— Кто такие? — Он произнёс это в одно слово, будто старался экономить время, проглатывая буквы. — Что здесь делаете?

Джервис краем глаза заметил, как Ахрам тянется к оружию. Солдат было трое, а значит, даже если слушатель убьёт всех троих, скорее всего поднимется шум. Боги, им же осталось идти совсем чуть-чуть. Механик понял, что пауза затягивается, уловил напряжение во взглядах морпехов. Нужно было что-то ответить.

— Я... — Он взглянул на свои грязные руки и оборванную куртку. — Я механик. В пятый отсек доложили о неполадках со связью и послали за мной.

Все трое продолжали пристально рассматривать Джервиса, а сам юноша следил, как по штанине Ахрама растекается небольшое красное пятно. Он и сам был испачкан кровью.

— Если вы не против, нужно спешить... — Джервис, поборов желание зажмуриться, шагнул прямо на солдат.

— Что с тобой произошло, механичек? — усмехнулся вдруг один из мужчин, стоящий за командиром.

— Пожар, — механик пожал плечами и выдавил из себя улыбку. А затем добавил: — Сэр.

— Понимаю! — пробормотал главный, пожевав губы. — Нелегко всем пришлось сегодня. Нелегко.

— Именно, сэр! — кивнул механик и подошёл к солдатам почти вплотную.

На поясе главного зашипела рация.

— Это капитан. С первой палубы поступил вызов. У вас всё хорошо?

Солдат натянуто улыбнулся Джервису, отходя чуть в сторону.

— Двигайте! — бросил он вслед. — Не стоит терять время. Нас ждёт свобода! — Сказав это, он, махнул своим людям, и те, казалось, потеряли к Ахраму и Джервису всякий интерес.

— Верхняя палуба ответьте! Есть кто поблизости? — снова раздался голос из рации. — Был обнаружен труп одного из рядовых. Несколько человек доложили, что видели подозрительную парочку.

Джервис похолодел и замер. Он слышал, как солдаты замедлили ход. Главный в их троице потянулся к рации.

— Они могли украсть одежду у наших, так что будьте внимательны. Оба вооружены и опасны. Возможно ранены.

Время для Джервиса будто замедлилось. Он видел, как дёрнулась рука офицера, и вместо рации он схватился за клинок. Видел, как недоумевающе взглянули друг на друга два других солдата, оказавшиеся прямо рядом с Ахрамом. Видел, как офицер на ходу доставая меч, начал разворачиваться к нему — к Джервису.

Механик не знал, что делать. Ему всегда казалось, что в сложных ситуациях не стоит думать — лишь повиноваться инстинктам. Это помогало ему все последние дни. Поэтому он не думал. Ладонь почувствовала метал. Вихрь — меч Сайнир — легко вышел из ножен. Джервис не умел драться на мечах, не был обучен фехтованию или стрельбе. Он умел только выживать.

Офицер развернулся к нему, распахнул с удивлением глаза. Его взгляд устремился к поднимающемуся вверх мечу. Джервис не думал, лишь действовал. Что есть силы он рубанул мечом сверху вниз, и закричал, сам не понимая зачем. Офицер попытался выставить перед собой руку, но не успел. Лезвие вошло ему прямо в череп, и кровь брызнула во все стороны, попала механику на лицо.

В ужасе, глядя как остальные двое достают своё оружие, он попытался поднять меч снова, но тот застрял в черепе мертвеца.

— Пришлите помощь на тре... — Закричал один из солдат, держась за рацию на поясе, но вдруг в руках Ахрама появились два ножа размером с ладонь, и он швырнул их молниеносным движением.

Солдат с рацией схватился за грудь, из которой теперь торчал кинжал, и со стоном упал на спину. Второму солдату нож вошёл в лицо, и тот ничком откинулся назад, ударившись головой о стену. Ахрам тут же подскочил к раненому и рывком вытащил нож из его груди. Солдат завыл, пуская кровавые слюни, а слушатель перерезал ему горло.

Затем он поднял голову и взглянул сперва на Джервиса, затем на клинок в его руках.

— Похоже, ты выяснил с какой стороны держать меч.

Рядом с убитым солдатом лежала рация, и из неё доносился нечленораздельный крик.

— Я... — Джервис тяжело дышал. Лезвие его клинка было красным, пол под ногами и одежда — тоже, а в воздухе чувствовался тошнотворный привкус металла. Механик нервно сглотнул. — Скоро здесь будут все, кто способен держать оружие.

Ахрам поднялся.

— Тогда нам лучше поспешить, — ответил он, вытирая нож о мундир морпеха.

— Сюда, — Джервису наконец удалось высвободить клинок, и он убрал окровавленное оружие в ножны. — Через две двери отсюда!

Они побежали по коридору, не обращая внимания на нескольких вышедших из кают механиков, и быстро добрались до рубки.

— Все вон! — Зарычал Ахрам, глядя, как два молодых парня молча на него смотрят. — Живо!

Он оскалился и этого оказалось достаточно. Оба радиста пулей выскочили из рубки и скрылись в коридоре.

— Это нужно, чтобы организовать связь? — спросил Ахрам, указывая на большой шкаф с аппаратурой возле двери.

Джервис покачал головой, и слушатель опрокинул шкаф, перегораживая дверь. Стёкла и приборы с треском покатились по полу, но механик уже был возле панели.

— Это дерево, — заметил Джервис, настраивая связь. — Они просто сломают дверь, и тогда нам конец.

— У меня есть для них пара сюрпризов, — отозвался Ахрам. — Сколько тебе нужно времени?

— Пара минут. Главное, чтобы связь не отключили полностью. Но, думаю, они не успеют нам помешать.

— Советую поспешить. — За дверью послышался топот сапог. Раздалось несколько громких ударов, и сухие доски затрещали. — Не уверен, что у нас есть пара минут.

Джервис подключил передатчик и замер, выбирая диапазон частот. Обычно корабли связывались на прямую с портом, но сейчас... Джервис выбрал самый широкий канала, вручную добавил несколько известных ему со времён завода частот. Увеличил мощность передатчика, в надежде, что как можно больше людей на Иль’Пхоре услышат его сообщение. Подтянув к себе микрофон, он вдруг задумался.

— Я не знаю, что говорить! — понял он вдруг, и тут раздался первый выстрел. Пуля вошла в металлическую стену пробив её насквозь. Совсем рядом с его панелью.

— Говори хоть что-то! — заревел Ахрам, отстранившись от двери, и прячась за упавшим шкафом. В каждой руке он уже сжимал по ножу.

Раздался ещё один выстрел, и Джервис услышал, как в разные стороны разлетелись щепки. Дрожащими пальцами он нашёл кнопку на передатчике и включил связь.

— Это Джервис... Джервис Майлз... — неуверенно начал он. — Механик из мастерской Пехорро...

— К делу, боги тебя раздери! — заорал Ахрам, а в дверь ударилось что-то металлическое, и она покосилась, слетев с одной из петель.

— Корабль Ласточка и окружающие её суда Иль’Тарта направляются к королевскому острову, — выпалил он на одном дыхании, закрывая голову руками. Стук лишь усиливался, и сейчас дверь держал один лишь упавший шкаф, который слушатель подпирал спиной. Раздался очередной выстрел, и одна из досок сверху сломалась пополам. — Генерал Болло и адмирал Рейлен объединили свои силы, и теперь направляются к королевскому острову! На Ласточке установлено новейшее оружие, способное уничтожить даже воздушного бога! Такое же есть на двух линкорах Иль’Пхора.

Раздалось ещё несколько выстрелов. Одна пуля попала в металлическую стойку и, чиркнув по ней, отрикошетила в другую сторону. Ещё одна прошла прямо над панелью и насквозь пробила широкий иллюминатор.

Джервис помедлил, подбирая слова, и выглянул в покрытое трещинами окно. Беспокойная бездна пенилась под ним и где-то далеко соединялась с серым небом. Рядом с кораблём плыл огромный Иль’Пхор. Если бы не выстрелы, это, наверное, было бы самое лучшее, что он видел в жизни. Город, в котором он прожил все отведённые ему годы, проплывал внизу. С такой высоты было невозможно что-то разглядеть, но механик увидел главную площадь, заполненную людьми. Людьми, которые могут погибнуть, если он что-то не предпримет.

Джервис нажал на кнопку, которая зацикливала сообщение в случае крушения корабля.

— Меня зовут Джервис Майлз! — повторил он, сам не понимая зачем. — Я нахожусь на корабле Ласточка! Внимание королевскому флоту! Вы в опасности. Адмирал Рейлен взял командование на кораблях Иль’Пхора, и флот двух островов направляется к вам! Уходите, слышите? Уходите!

Раздался ещё один удар по двери, и верхняя её половина разлетелась мелкими щепками. Солдаты вбегали в комнату, перелезая через упавший шкаф. Ахрам накинулся на первого из них с ножом, но тут же получил прикладом в лицо от следующего и упал на пол.

— Уходите! Уведите свои корабли! — закричал Джервис, а затем оборвал связь, переключая тумблер повтора. Он не знал, как скоро это сообщение прервут, кто именно сможет его услышать и не отключили ли ему связь ещё в самом начале, но верил, что сделанного должно было хватить. Джервис взглянул в серую бездну за окном и улыбнулся. Он сделал всё, что мог.

Страха больше не было.

Боль вспыхнула на затылке и разошлась по всей голове. Джервис почувствовал, как что-то тёплое и липкое потекло по волосам. Глаза заволокла пена, и механик упал на колени. Последовал удар по рёбрам, затем по лицу.

Изо рта хлынула кровь, и Джервис улыбнулся вновь, падая на пол.

Глава 17. Огонь. Энжи

Главную площадь Иль’Пхора покрывали шрамы.

Глубокие трещины морщин прошлись по мостовой, перевернув куски камня. Покосившиеся дома, суровыми и пустыми памятниками нависали со всех сторон, смотрели на Энжи пустыми глазницами разбитых окон. Осколки стёкол и вывесок перемешались теперь с разбитыми мечами, сломанными копьями, пробитыми доспехами.

Праздничные конфетти, флаги Иль’Пхора, цветные маски и красно-зелёные гирлянды всё ещё напоминали о том, чем площадь была несколько часов назад. Всё это было не настоящим — смотрелось, как глупая шутка. Настоящими были мёртвые тела. Солдаты мэра, офицеры генерала, мушкетёры в обнимку с ружьями, рядовые, с застывшими на лицах гримасами ужаса, сжимающие закостеневшими пальцами мечи и пики. Шрамы — мерзкие, отвратительные — исполосовали не только площадь, но и весь остальной город. А может быть, и весь мир Песни. И эти шрамы было уже не залечить.

Горожане на разрушенной площади тоже были. Некоторые укрылись в разрушенных домах и переулках и теперь с опаской смотрели на солдат; другие оплакивали тела, лежащие на земле и укрытые плащами и знамёнами. Солдаты не прогоняли их, а наоборот помогали, относя тела подальше от дороги и оказывая помощь раненым. Теперь, после кровопролитного боя, похоже, все наконец действовали заодно. Несмотря на то, что победитель до сих пор не определился, хватало людей как в синих плащах, так и в красных, и они больше не сражались. Знамёна были отброшены, различия стёрты. Остались лишь шрамы.

Дождь, не прекращавший лить с неба уже несколько часов, смешивался с кровью, и постепенно смывал следы недавнего побоища.

Энжи шла, опустив голову, стараясь не оглядываться по сторонам. Так было правильно: несмотря на завязанные в пучок светлые волосы, убранные под косынку, и шлем, снятый с одного из убитых солдат, кто-то мог её узнать. Но дело было не только в этом. Город Иль’Пхор сегодня был ранен, и, вполне возможно, эта рана оказалась смертельной. Меньше всего Энжи хотела смотреть на последствия, ведь, если подумать, во всём этом была и её вина.

Она шла, мягко ступая по потрескавшемуся камню. Шла перешагивая тела, многие из которых до сих пор не убрали с дороги; шла, стараясь не наступать в чёрные от крови лужи; стараясь как можно меньше фокусироваться на маленьких объектах, которые могли оказаться отрубленными частями тел. Она шла, стараясь не заглядывать в глаза умершим, а желательно даже живым. Ведь иначе её наверняка узнают. Увидят её стыд.

Поэтому принцесса пустым взглядом глядела перед собой. В спину Аллека Болло, самопровозглашённого капитана, который всегда знает, что делать. Который никогда не сдаётся. Который поможет ей исправить всё здесь случившееся. А она поможет это сделать ему, ведь один он не справится. Никто не в состоянии справиться в одиночку. Но у неё, Энжи, есть сила. Сила, спрятанная в маленькой стеклянной сфере. Скрытая в клубящемся внутри неё тумане. И этого должно быть достаточно.

— Стой, вашу мать!

Отряд, охранявший вход в ратушу, состоял из семи человек. Один — тот, что был выше других, шире других и мускулистее других — вышел вперёд и повторил снова, направив на связанного Аллека испачканный в крови наконечник копья.

— Стой, я сказал! — Он приподнял забрало шлема и, окинув взглядом двух пленников, посмотрел на их конвоиров. — В ратушу никому нельзя! Приказ генерала Болло!

Венди, одетая в белое с золотым платье, поморщившись отошла к капитану. Руки у них были связаны за спиной, но Энжи знала, что не слишком крепко. Благодаря порванной и грязной одежде, капитан и Венди прекрасно подходили на роль пленников.

Брэк, почти такой же высокий и мускулистый, как солдат с копьём, также выступил вперёд и положил массивную стальную перчатку на рукоять меча. По правде сказать, было удивительно, что им удалось раздобыть столь огромные доспехи, но полуторный меч вместе с ними казался смешным. Помимо Брэка офицерские доспехи с символом генерала Болло одели ещё пять человек, подчиняющихся Аллеку. Такие же были и на принцессе.

Теперь люди капитана выстроились вокруг двух пленников полукругом, незаметно приближаясь к солдатам.

— Мы принесли подарок генералу, — Брэк как ни в чём не бывало пожал плечами, и слегка пнул связанного капитана. Здоровяк отлично умел находить общий язык с кем угодно, и сейчас это могло помочь.

Энжи против воли покосилась на ближайшие дома, где увидела едва заметный блеск металла. Брэк оставил подкрепление так близко, как мог. До солдат людям Аллека было не больше десяти шагов. Вооружённые арбалетами, они прятались за обломками одного из зданий, однако принцесса не знала, способен ли болт пробить стальные латы, и хватит ли подручным капитана на это времени и сноровки.

Сам же Брэк выглядел вполне уверенно. Приподняв забрало шлема, он взглянул на солдата, стоящего перед ним, и продолжил:

— Генерал приказывал найти его сына и привести к нему.

— Его сына? — удивился охранник. Его подчинённые заинтересовано подошли ближе. Настолько, что Энжи едва сдержалась, чтобы не побежать прочь.

— Именно, — Брэк снова пожал плечами. — Но я привёл ему подарочек даже лучше.

— Какую-то шлюшку? — осклабился солдат, хищно посмотрев на Венди, которая весьма убедительно отстранилась, прижавшись к капитану. Аллек же стоял, безэмоционально смотря себе на ноги и вообще не реагировал на происходящее. — Не против, если мы сперва с ней позабавимся, а затем отведём генералу?

Брэк подошёл к Венди ближе и, схватив за шкирку, приподнял почти на ладонь. Девушка вскрикнула и забрыкалась.

— Я бы и рад поделиться добычей, — медленно произнёс здоровяк, глядя как Венди извивается в его хватке, и наконец поставил её обратно на землю. Её платье задралось почти до пояса, оголив бёдра. Солдат смотрел на это зрелище, не отрываясь, и продолжал глупо улыбаться. — Но мне отдали приказ, отвезти её лично к генералу. Похоже, какая-то важная барышня. — Он помедлил, а затем легонько стукнул стражника локтем в бок кирасы. — Если в конце концов её отдадут мне, считай ты следующий в очереди.

— Тупые ублюдки! — Венди плюнула прямо в открытое забрало шлема ближайшего к себе воина, и тот принялся отплёвываться, грязно ругаясь.

— Ах ты мерзкая дрянь! Тупая сука! — Он размахнулся, намереваясь ударить девушку тыльной стороной металлической перчатки, и Энжи сжалась, будто это ей предстояло принять удар, но Брэк перехватил руку и медленно покачал головой:

— Прости, но...

Охранник пристально посмотрел на Брэка. Его свободная рука опустилась и сжала древко копья. И вдруг из глубин его шлема послышался заливистый булькающий хохот. Он убрал руку, а затем ей же хлопнул Брэка по плечу. Здоровяк даже не покачнулся.

— Приказ, приказ! Я всё понимаю! — он отошёл в сторону, театральным жестом приглашая их группу пройти дальше. — Пропустите их, мать вашу. Надеюсь, эта сука получит по заслугам. А то я был бы не прочь её наказать. — Он вновь взглянул на Брэка, который возвышался над своими людьми будто статуя какому-то древнему гиганту — величественный и непоколебимый. — Сам понимаешь друг, здесь такое творится.

— Понимаю, — согласился Брэк, наблюдая как один из его помощников, чьего имени Энжи не знала, проталкивает Аллека и Венди мимо остальной охраны.

— После того безумия, что творилось на площади... Боги, да я теперь боюсь от ратуши отходить. Даже не знаю, что с нами будет.

Брэк неопределённо хмыкнул и уже направился внутрь, как вдруг, будто невзначай, остановился и повернулся к продолжающему качать головой солдату. Энжи заставила себя отвести взгляд от него и крови на кончике его копья и прошла вслед за остальными. Дверь перед ними распахнулась, электрический свет, который она запомнила по прошлому посещению ратуши, теперь сменился тусклым светом факелов. Людей внутри не было.

— Слушай, — начал Брэк вполголоса. — Мой сержант ищет людей, чтобы очистить порт.

Брэк многозначительно замолчал, глядя, как другие прислушались.

— Там сейчас одному Иль’Пхору известно, что происходит, — продолжил он после паузы. — Твоим ребятам не нужна халтура?

— Я... — он замялся, но его подчинённые уже подошли ближе. — Я бы хотел узнать чуть больше...

— Зайди со мной. — Он махнул рукой, зазывая людей внутрь ратуши. — И ребят возьми. Я расскажу подробнее.

— А платят-то хорошо? — нервно хохотнул стражник, однако последовал за Брэком. Другие тоже оказались внутри, и дверь за их спинами тотчас закрылась.

— Да, — пророкотал Брэк, доставая клинок. — Платят по заслугам.

Два солдата успели сориентироваться. Резко обернулись и, скорее интуитивно, чем что-то заметив, потянулись за оружием.

Первому в шею вошёл маленький нож. Он забулькал внутри шлема, и по лезвию заструилась кровь. Она капала на грудь кирасы, ручьями стекала по изображенному на ней синему зверьку, схваченному расправившей крылья птицей.

В ту же секунду второй из опомнившихся солдат получил кинжалом в бок. В подмышке в кирасе была небольшая выемка — незащищённая зона, до которой в бою достать практически невозможно. Именно туда отправил кинжал ещё один из людей Аллека. Солдат вскрикнул, потянулся к обидчику рукой, неловко шаря ладонью в металлической перчатке. Человек капитана — разбойник, как Энжи считала по началу — резко провернул нож, и солдат взвыл. Ненадолго, всего на секунду, потому что сразу после этого ему вспороли горло.

Оба тела рухнули почти одновременно. Первый упал на потрескавшиеся камни возле двери, второй же угодил прямо на дорогой ковёр, залив тот красным. Никто не заметил этого в начавшейся суматохе. Все пятеро оставшихся солдат уже разворачивались к обидчикам, доставая оружие.

Следующим умер молодой парнишка, стоявший дальше всех. Он запутался в собственном плаще, не смог ухватить рукоять меча, и клинок выпал, звучно стукнувшись о камень. Другой клинок, принадлежащий кому-то из пришедших с Энжи людей, вошёл ему прямо в грудь, пробив доспех насквозь. Энжи вздрогнула, когда из спины показался кончик лезвия.

Ещё двое — те, что были с копьями — также оказались беззащитны. С таким оружием было сложно развернуться в узком пространстве — сложно ударить по цели, находящейся близко. Но они и не пытались; не успели даже попробовать нанести удар — настолько быстро всё произошло.

Рядом с Энжи рухнуло ещё одно тело. Солдат каким-то непостижимым образом оказался прямо около неё, а принцесса даже не заметила этого, заворожённо смотря на творящееся безумие. Теперь он лежал у её ног, содрогался в предсмертных конвульсиях. Шлема у него не было, а на макушке зияла рана, казавшаяся совсем не глубокой. Кровь из неё струилась всё быстрее и быстрее. Энжи не могла оторвать взгляд от пульсирующего чёрного фонтана, окрашивавшего волосы и одежду солдата.

Подняв тяжёлую голову, Энжи увидела смерть последнего охранника. Венди, одетая в платье, подаренное генералом принцессе, теперь держала в руках клинок. Всего лишь секунда ей потребовалась, чтобы подпрыгнуть к офицеру, который ещё недавно хотел её ударить. Тот попятился, врезавшись в закрытую дверь, выронил копьё и поднял руки. Он даже успел что-то сказать, однако Энжи не разобрала ни слова. Венди ударила наотмашь, попала по лицу, сминая шлем.

Мужчина упал как подкошенный, схватившись за голову. Истошно взвыл, катаясь по полу. Забил руками и ногами. Затем поднял одну латную перчатку вверх, моля о пощаде. Но не успел произнести и двух слов, как кто-то всадил ему копьё прямо в выемку в шлеме, пригвоздив стражника к полу. Солдат последний раз дёрнулся всем телом, а затем замер.

Наступившая тишина обрушилась на девушку так стремительно, что она чуть было не упала под тяжестью стальных доспехов. Голова кружилась, в висках стучала кровь. Она уже видела смерть, но никогда не наблюдала такой бойни. Принцесса забыла, как шевелиться, забыла, как дышать. Она забыла даже о полупустой сфере, которую взяла с собой вместе с двумя пустыми.

Повсюду теперь была кровь.

— В этот раз план с переодеванием сработал лучше, не находите, миледи? — шутливо заметила Венди, подходя ближе, и Энжи с трудом оторвала взгляд от трупов и посмотрела на неё. Девушка улыбалась. — Что ж, дальше вы сами. А я, пожалуй, избавлюсь от этого дурацкого платья. Всё перепачкала красным.

Энжи почувствовала, как дрожит всем телом, и постаралась взять себя в руки. Несколько раз она сжала и разжала кулаки. Что-то мешало, и она не сразу поняла, что на руках одеты металлические перчатки. Девушка сняла их и швырнула на пол. Попыталась расстегнуть ремень нагрудника, но не смогла дотянуться.

Аллек взял у Брэка ножны со своим мечом и прикрепил их к поясу. Затем подошёл ближе к Энжи.

— Вы в порядке, принцесса? — он обошёл её сзади и помог снять броню. Избавившись от тяжёлых лат, перчаток и шлема, Энжи осталась в штанах и бесформенном тонком дублете, в который раньше убрала сферы. Она поёжилась и пожала плечами, не зная, что ответить. Капитана, впрочем, этот жест удовлетворил, и он коротко кивнул. — Теперь нам нужно действовать быстрее. Внутри солдат не меньше. Знаете, куда нам идти?

Ничего не ответив, она прикоснулась к сфере. Почувствовала её тепло, ощутила прибывающую уверенность, которой так не хватало раньше. Мир быстро окрасился серым, очертания здания исчезли и возникли вновь. Белые огни появились со всех сторон, и пение обрушилось на Энжи. Волнующее и беспокойное, оно проникало в голову, точно жужжание назойливой мухи. Стук сердца раздался в ушах, будто удар боевого барабана, заставив девушку вздрогнуть.

— Что это с ней? — донёсся женский голос, но Энжи всё дальше и дальше погружалась в туманный мир. Оставив лишь очертания зданий, она нашла поющие сферы поблизости — в подвале, совсем недалеко от неё. Вокруг них было множество маленьких точек — солдаты патрулировали коридоры, а значит расходовать силу требовалось осторожно, чтобы добраться до сфер, не погибнув.

— Всё в порядке? — донёсся из тумана далёкий голос капитана, и девушка интуитивно обернулась. Красный огонёк засветился рядом. Большой, пугающий. Не такой, как остальные.

Энжи открыла глаза.

Встревоженное лицо капитана Болло оказалось прямо перед ней.

— Принцесса? — ещё раз повторил он, внимательно глядя на неё. В его глазах ей почудился отсвет красного огонька из туманного мира.

— Да... — задумчиво ответила Энжи, отстранившись от Аллека, и повторила, пытаясь убедить себя: — Да, со мной всё хорошо. Я знаю, где искать сферы. Совсем недалеко, но в здании много солдат.

— Мы можем пойти с вами, — заметил Брэк, сняв с головы шлем. — В узких коридорах мы справимся с любым противником, тем более не ожидающим нападения.

— Нет, — покачал головой капитан. — Возвращайтесь и охраняйте вход. Если там не останется солдат, то генерал тут же об этом узнает. К тому же мы постараемся не влезать в неприятности лишний раз.

Здоровяк приподнял бровь и усмехнулся:

— А ты и правда так умеешь?

Аллек помрачнел, нахмурившись, и вместо ответа повернулся к принцессе.

— Миледи, вы точно знаете, где сферы?

— Энжи, — задумчиво ответила девушка. Странное ощущение, оставшееся от красного огонька так и не отступало. Оно щипало пальцы, словно солёный пот свежую рану, скреблось где-то внутри. А кроме этого вернулся стук в ушах.

— Что?

— Да... Я уверена.

Он недоверчиво кивнул. Оставалось лишь радоваться тому, что Аллек не спрашивает, как именно она определяет путь. Ведь, что она ответит? Энжи и сама не была уверена, что туманные мир — не плод её фантазий. Очень реалистичная, но всё же выдумка, вызванная стрессом или страхом.

— Но что потом? — неожиданно спросила Венди. — Что вы будете делать, если доберётесь до бомбы?

— Решим на месте, — уверенно ответил Аллек. — Я видел некоторые чертежи в лаборатории. Думаю, я разберусь, как там всё устроено.

Энжи не стала возражать. В крайнем случае, она, вероятно, сможет помочь капитану избавиться от энергии этих сфер. Но лучше об этом не говорить заранее. Даже если Аллек по какой-то загадочной причине ей поверит, то его спутники точно сочтут девушку сумасшедшей. Да что уж там, она и сама порой себя таковой считала. Она — принцесса восточного королевства — пробралась в захваченную солдатами ратушу, чтобы обезвредить бомбу. Остановить восстание. Звучало совершенно безумно. И всё же, было правдой.

— Что будет с моим отцом? — вопрос пришёл в голову девушки сам собой и буквально сорвался с языка. Все вокруг нахмурились и замолчали. Первым заговорил капитан.

— Сразу как обезвредим бомбу мы попытаемся освободить его. Проберёмся в тронный зал и...

— Не пудри девчонке мозги, — резко сказала Венди. — Вам вдвоём не справиться, а у нас слишком мало людей. Если к королю не прибудет подмога, или мы не соберём достаточно солдат на площади... Скажем так, дочери короля лучше быть как можно дальше от всего этого.

— Я не могу бросить отца, — Энжи попыталась произнести это настойчиво, но голос предательски дрогнул. Принцесса мысленно отругала себя. Неужели, она так и не изменилась? Так и не перестала быть испуганной девчонкой?

— Никто никого не бросает, — отрезал капитан. — Брэк, возьми с собой трёх человек и сторожите ворота. Если что-то случится, я оставил отряд арбалетчиков в ближайших домах. Венди, собери людей. Пока мы шли через площадь, я видел, что многие солдаты двух армий объединились с горожанами и помогают раненым. Возможно, произошедшее на площади пошатнуло их уверенность в действиях моего отца. Может быть, нам удастся отбить ратушу. Может быть, будет ещё не поздно.

Брэк, ничего не говоря, тяжело вздохнул и нагромоздил на голову шлем. Другой такой же он протянул Венди, и та нехотя выхватила его, тихо выругавшись. Энжи вдруг заметила, как странно девушка смотрит на Аллека. Боится за него, больше, чем за себя. Принцесса не знала, любовь это была, верность или дружба. Однако, в глазах самого капитана, она видела лишь отблески странного огонька.

— И Венди. Брэк. Действуйте наверняка. Мы не можем больше терять людей. Не можем больше устраивать стычки. Не можем залить кровью улицы города. — Он помедлил, глядя, как темноволосая девушка поджала разбитые губы. — Если людей соберётся достаточно — окружите ратушу, и больше ничего.

— Ты ведь собираешься найти своего отца! — выпалила она. — Ты ведь не сбежишь после обезвреживания бомбы, как мы договорились? Почему я не могу пойти с тобой?

— Нет. Я выберусь сразу, как люди будут в безопасности. Я пришёл сюда не в поисках мести.

Они долго молчали, глядя друг на друга, пока Брэк наконец не положил руку на плечо темноволосой.

— Нам пора. Пока никто ничего не заподозрил.

Она чуть слышно выругалась и, надев шлем на голову, поспешила к выходу. Брэк, покачав головой, два раза стукнул себя в грудь и отправился следом. Наконец в пустом тёмном коридоре Энжи и Аллек остались вдвоём.

— Ты же соврал ей? — спросила принцесса. — Не так ли?

Он долго молчал, и девушка уже решила, что не ответит.

— Отец перешёл границу, — сказал капитан еле слышно, и от его голоса принцессе стало жутко. — К тому же мы должны найти короля.

Энжи уверенно кивнула. Путь капитана был в один конец. Он не скрывал этого — говорил прямо. Наверное, так было всегда. И теперь ей было с ним по пути.

— Нам сюда, — сказала она, и Аллек, кивнув, пошёл первым.

Они крались медленно, выглядывая из-за каждого угла. Впервые заметив солдат, принцесса чуть было не вскрикнула, неловко спрятавшись за угол и едва не упав на пол. Она и Аллек забились в угол между колоннами, и стражники прошли мимо.

— Ушли, — шепнул капитан, и они продолжили путь.

— Подожди секунду, — попросила принцесса. — Мне нужно кое-что проверить.

Она закрыла глаза и дотронулась до силы. Позволила туману окружить себя. Девушка чувствовала, как энергия последней сферы истекает, но должна была рискнуть. Их цель была уже близко, и нельзя было позволить солдатам всё испортить.

Туман расползся от её ног. Устремился дальше — туда, где принцесса чувствовала пульсирующее тепло нескольких десятков огоньков. Те вдруг ярко вспыхнули впереди, и... туман развеялся.

Энжи зажмурилась сильнее, сосредоточилась, как делала раньше, но ничего не произошло.

— Боги, не может быть! — Она достала из кармана все три сферы, но те были пусты. — Только не сейчас!

Капитан пристально смотрел на стекляшки в её руке.

— Это то, о чём я думаю?

— Больше нет! — раздосадовано выпалила принцесса, и тут же зажала себе рот рукой, понимая, что кто-то может их услышать. Оставшись без своего козыря, девушка почувствовала себя беззащитной. И одинокой. Взглянув на капитана, она в отчаянии прошипела: — Сферы должны быть где-то в этом подвале, но теперь я не знаю, где именно...

Она осеклась, осознав, что это не правда. Туманный мир исчез, будто его и не было вовсе. Сила иссякла. Однако тепло, которое принцесса успела ощутить на секунду, всё ещё чувствовалось где-то впереди. Будто назойливое воспоминание. Будто ожог на сетчатке, после того, как смотришь на солнце. Нужно было лишь сосредоточиться, и не отпускать это чувство.

— Тогда мы изучим все комнаты, и... — начал капитан, но принцесса прервала его.

— Тссс... — она прислушивалась, и всё отчётливее ощущала... зов. Назойливый голод, который она испытала, узнав, что у Джервиса есть паровая сфера. Тот же самый, что помог девушке отыскать пропажу в особняке генерала Болло. Он был готов вести её.

Энжи побежала вперёд, боясь, что чувства пропадут, будто наваждение, но они лишь становились сильнее. Она нашла коридор с несколькими дверями, и поняла, что почти на месте. Принцесса открыла первую, и увидела небольшое рабочее помещение, полное труб. В следующей комнате оказалась подсобка, заваленная хламом. А затем...

Дотронувшись до ручки соседней двери, Энжи уже знала, что окажется внутри. Чувствовала сферы, слышала их пение. Забыв об осторожности, она забежала внутрь и ахнула, остолбенев.

— Похоже, генерал Болло оказался прав, — произнёс ближайший к ней человек. От трёх солдат, также находившихся в комнате, его отличали золотые с красным доспехи, но Энжи всё же потребовалось несколько секунд, чтобы его узнать. Капитан сориентировался быстрее.

— Вернон! — выкрикнул он с порога. — Слава богам, что это именно ты! Где твой отец?

Парень стряхнул волосы с лица — шлема он не носил. Поднялся со стола, на который облокачивался, и подошёл ближе. Энжи отшатнулась, почувствовав неладное, но сын мэра подскочил к ней, словно пикирующая на добычу птица. Он схватил её за волосы, сорвав косынку, и притянул к себе.

— Схватите его, — коротко приказал он, и Аллека окружили солдаты.

— Вернон! Бездна, какого хрена ты делаешь? — капитан потянулся за мечом, но два человека тут же скрутили ему за спиной руки. — Я видел, как ты сражался на площади за своего отца! Защищал город!

Парень поморщился, притянул девушку к себе ещё ближе. Энжи краем глаза увидела сияние в дальнем конце комнаты. Сферы! Они и правда были здесь! Именно их охраняли солдаты!

— Знаешь, капитан, — произнёс младший сын мэра Олси, поправляя плащ. — Твой отец говорил, что ты придёшь, но не предупреждал, что приведёшь принцессу.

— Что? — Аллек всё ещё не мог поверить в происходящее.

— Генерал Болло, — продолжил Вернон холодным голосом. — Он рассказал, как всё будет, ещё несколько лет назад. Описал картину, полную убийств и боли. Но предрёк и другую. В которой мы обретаем свободу. Получаем всё, что с самого начала должно было быть нашим. А я не послушал. Подумал, что он долбанный псих.

Энжи зажмурилась, ощущая пульсирующую поблизости силу. Потянулась к сферам, и мир медленно начал заполняться туманом. Сердце застучало в ушах. А затем стук сменился песней. Тихой, едва заметной. И Энжи потянулась к ней, заставляя силу подчиняться. Притянула один из огней ближе, прикоснулась и...

— Эй ты? — Вернон неожиданно встряхнул принцессу, и она, выдохнув, распахнула глаза. — Не вздумай рухнуть в обморок? Не желаю тащить тебя в тронный зал на себе.

Энжи несколько раз моргнула, и закрыла глаза вновь. Что-то светилось возле её бедра.

Боги! Она каким-то образом заперла маленькую крупицу света в опустевшую сферу! Но, как?

— Я видел тебя в бою! — закричал Аллек. — Видел, как ты руководил людьми! Сражался насмерть, против солдат моего отца! Очнись! В этой комнате бомба! Бомба, которой генерал собирается убить короля, убить мэра Олси! Если я его не остановлю, он разрушит весь город!

— Сражение окончено, Болло. — В голосе Вернона зазвучала боль. — Мы проиграли. Я, ты. Я должен был позаботиться о своих людях. О городе и семье. Поэтому... У меня не было другого выбора, кроме как впустить генерала в ратушу, взяв с него слово, что он оставит меня и отца в живых. Надеюсь, ты поймёшь.

Энжи погрузилась в туманный мир ещё глубже. Увидела яркие вспышки поющих огней. Услышала, как они шепчут. Зовут её. Все, кроме одного. Одинокого. Красного, словно капля крови. Горящего прямо рядом с ней. Он не пел, лишь пульсировал, будто солнце, едва видимое сквозь облака. Будто огонь, на который смотришь через мутное стекло.

Опасный. И такой горячий.

Энжи, забыв обо всём, притянула его ближе. Пальцы ощутили тепло, а за ним...

— А! — Принцесса взвыла, открывая глаза.

Боль, тупая и беспощадная, прошла по всему телу. Так неожиданно и мерзко, что на глазах выступили слёзы, и девушка повисла в руках Вернона.

Её всю трясло, а рука горела огнём.

— Что это ещё за хрень? — Вернон встряхнул её и развернул к себе лицом. Заглянул в глаза, где стояли слёзы. — Всё из-за тебя, маленькая дрянь! Всё это из-за тебя! Знаешь, Аллек. Может, твой отец прав? Может быть, покончив с королевским родом, нам действительно будет лучше?

Он отпустил принцессу, и та упала на колени, больно ударившись о плитку пола. Однако хуже этого была боль от прикосновения к красному огню. Пальцы до сих пор дрожали. А сила... Энжи больше не чувствовала её внутри. И никак не могла найти в себе смелость вновь погрузиться в туманный мир.

— Отведите их в тронный зал. К генералу и королю. — Голос Вернона стал жёстким. — Похоже, детишкам наконец-то пора встретиться с родителями.

И он, смеясь, удалился. Аллек выкрикнул ему что-то, и тут же получил удар под дых, а за ним ещё один — в лицо, и безвольно обмяк.

Энжи подняли на ноги и вытолкнули из комнаты. Она ощутила, как удаляется от сфер. Вновь почувствовала силу, оставшуюся за дверью. Она успела забрать её часть и запереть в одной единственной сфере, но даже ей сейчас не могла воспользоваться.

Ничего не могла сделать.

Глава 17. Огонь. Аллек

Аллека втолкнули в огромный зал для приёмов, и он чуть было не упал на колени.

Падать было нельзя. Не сейчас. Не здесь. Не перед этими людьми.

Энжи, бледная словно мел, стояла рядом, в окружении солдат.

Величественный, просторный зал, в котором они оказались, служил обычно для проведения банкетов. Об этом напоминали сдвинутые по углам столы, огромные люстры, состоящие из тысячи кристалликов и ракушек, искусные картины в человеческий рост, висящие на стенах, а также золото. Очень много золота, которым было украшено всё.

Сейчас, в отсутствии электрического мягкого света, оно зловеще поблёскивало, отражая всполохи факелов. На белых, резных колоннах, уходящих к высокому куполу потолка, отплясывали свой танец тени. Эти колонны уходили вверх, в неосвещённую часть зала и пропадали во тьме.

Лучшие декораторы стремились показать величие этого места. Его значимость для острова и для королевства. Ратуша была символом богатства Иль’Пхора. В зале был трон, такой же как во дворце на Царь-древе, призванный продемонстрировать, что градоначальник является десницей короля — ставленником, исполняющим его волю.

Сейчас же мэр Олси, раздетый почти до гола, покрытый ссадинами и синяками, стоял на коленях. Его подчинённых выстроили вдоль стенки, а за ними расположились солдаты, прижимающие ружья к спинам пленников.

Трон, возвышающийся над остальной залой, пустовал. Генерал Болло — отец Аллека — к удивлению капитана, не занял его. Он ходил из стороны в сторону в середине зала и что-то крутил в руках. Длинную палку, украшенную росписью, оканчивающуюся металлическим навершием с красным камнем, тускло поблёскивающим на свету. Аллек никогда не видел этой штуки, но сразу догадался, что это было. Королевский посох.

Сам король Тан Гурри лежал на полу, возле одной из мраморных колонн. Золотой доспех, покрывали чёрные трещины. Шлем с несколькими перьями, валялся рядом. Глаза короля были закрыты, но Аллек видел, что он ещё жив. Генерал не спешил убивать своих пленников, и, по всей видимости, готовил представление.

Аллек оскалился, сверля взглядом солдат, которых здесь было несколько десятков. После случившегося на площади в груди у капитана теплился огонёк надежды, что изменники не смогут в конечном итоге осуществить задуманное. Струсят и сдадутся на милость короля.

Теперь же он убедился, что ошибся. Он видел на лицах вооружённых людей хищные, самодовольные улыбки. Видел озорной блеск ненависти. Видел, как яростно они сжимают в руках мечи.

Генерал Болло отобрал натренированных животных — бойцовых псов, способных убить по щелчку пальца. Что ж, это было похоже на отца. Он всегда умел правильно подобрать необходимый инструмент для любой работы.

Услышав эхо шагов, генерал Болло развернулся и тепло взглянул на капитана. От этого взгляда Аллек почувствовал, как вскипает кровь в его жилах, как ладонь сама сжимается в кулак, как взор заполняет ненависть. Он оскалился и отвернулся.

— Я знал, что в конце концов ты выполнишь то, что я тебе поручил, сын, — спокойно произнёс генерал.

— Не называй меня так, — прорычал Аллек сквозь стиснутые зубы.

— Я всего лишь хотел поблагодарить тебя. Несколько лет я отбирал людей и готовил их к этому дню. Многие из тех, что сейчас со мной, сражались под моим командованием ещё на войне с Иль’Тартом. И всё же, несмотря на беспрекословную преданность, они порой не могут выполнить простейший приказ. Например, присмотреть за беззащитной, невооружённой девчонкой! — Он сжал кулак, подняв посох, и Аллек увидел, как пульсирует вена на его неприкрытой доспехом шее. Отец был зол, что казалось парню по меньше мере странным. Генерал указал посохом на принцессу и продолжил, — и вот ты привёл её мне! Да ещё и точно в срок!

— Девушка ничего тебе не сделала! — бросил Аллек, стараясь сохранять спокойствие. Даже сейчас он чувствовал, что должен защитить людей. Хотя бы тех, что ещё может. — Тебе нужен я, а не она.

Генерал удивлённо вскинул бровь.

— Нет, сын, — генерал покачал головой. — В вас обоих мне больше нет никакой нужды. И всё же, пока она обеспечит защиту моих планов.

Энжи, только теперь опомнившаяся, увидела короля. Вырвавшись из рук стражников, она побежала к отцу. Два солдата, гремя доспехами, в тот же миг отошли от ближайшей колонны и двинулись вслед за ней.

— Не трогать принцессу! — Бросил отец, взмахнув посохом. — Вас что не учили манерам?

Капитан ужаснулся, заметив на лице генерала усмешку. Даже сейчас, разрушив город, взяв короля и мэра Олси в плен, схватив самого Аллека, отец продолжал удивлять. Генерал Болло упивался победой. Смаковал каждую секунду собственного величия. И всё же было в его выражении лица что-то иное. Что-то до боли знакомое самому капитану. Ненависть, скрытая за маской тщеславия. Злость, готовая вырваться наружу, если ударить в нужное место.

Солдаты заняли прежние места, а принцесса подбежала к королю и упала рядом с ним на колени. Аккуратно приподняв голову, она погладила отца по щеке, провела по волосам. Из глаз у неё полились слёзы, которые срывались с подбородка и падали на золотую броню.

Самого короля Аллек видел впервые. Раньше он знал его лишь по портретам, развешанным в ратуше и особняке отца. Изображения молодого воина, в золоте, с вьющимися, непослушными волосами цвета солнца, горящими глазами и крепкими выпирающими скулами, было стёрто из памяти этим... стариком.

— Как тебе король? — будто прочитал мысли Аллека генерал. — Жалкий, слабый. Попал в приготовленную мной ловушку так просто, что я даже, признаюсь, был разочарован. Спасибо миледи Тан Гурри и мэру Олси. — Он махнул рукой мэру, который, оскалившись, сплюнул на пол кровавый сгусток слюны. — Подумать только, стоило мне войти в ратушу, как враги разбежались прочь. Многие даже примкнули ко мне, как Вернон. Так стоило ли сражаться? Стоило ли проливать кровь? К чему всё это, если исход был предрешён заранее?

— Ты лишь лживый предатель, — прорычал Аллек. — И был рад ударить в спину.

— Я бью наверняка, — ощетинился генерал. — Средства не важны перед столь важной целью, как свобода нашего народа. Знаешь, сколько лет династия Тан Гурри правила восточным королевством? Не знаешь? И никто не знает, ведь в первых исторических летописях их род уже стоял над остальными. А почему? В связи с чем они обирают другие города? Забирают у них ресурсы, деньги, людей? Почему именно этот жалкий старик и его предки должны были решать, чем будут заканчиваться воины? Решать, кто будет жить на корнях Царь-древа, а кто получит власть? Чем род Тан Гурри отличается от моего? Чем этот жалкий старик отличается от меня или тебя, сын? От людей в этом зале и за его дверьми? Я делаю всё это ради них! Ради граждан нашего города!

— Тех самых, что сейчас гибнут на улицах? — Аллек терял терпение. — Тех, кого твоя армия принесла сегодня в жертву, чтобы показать мощь и внушить страх? Тех, кого твои люди топтали латными сапогами? Резали мечами, как свиней? Насаживали на пики? Этих людей ты стремишься защитить?

— Ты никогда не понимал меня! — генерал ударил посохом об пол, и звук эхом разнёсся по древнему залу. — Я не могу спасти всех! Но это не значит, что я бессилен! Королевство, описанное в древних летописях, изжило себя! Прогнило от корней до самого верха! Ты и сам это знаешь, потому вышел с речью на площадь. И ты был прав. И всё же защищаешь сложившиеся устои, не понимая, что, лишь разрушив старое, можно создать нечто совершенно иное.

— Так ты оправдываешь свои зверства? — Аллек дёрнул плечами, и вдруг почувствовал, что солдаты, по всей видимости уверившиеся в победе, его не держат. И шагнул в направлении отца, сокращая дистанцию. Ощутил, как меч, который всё ещё оставался при нём, шлёпнул по ноге. — Ты — обычный убийца! — продекламировал он. — Жадный до власти. Плевать тебе на людей, плевать на свободу! Вот только и людям за пределами этого здания наплевать на тебя. Поэтому ты проиграешь.

— Глупый мальчишка! — взревел генерал, позволяя Аллеку подойти ещё ближе. — Меня не волнует, что ты думаешь. Больше нет. Посмотри вокруг. Посмотри, чего я смог добиться. Что смог получить.

Он поднял над головой жезл с большим красным камнем. Свет факелов скользнул по рубину, и по полу разбежались алые блики.

— Вот ради чего, всё это было! — провозгласил он. — Всё это время, нас держали в оковах! В кандалах, уродующих плоть и душу! Но теперь я получил от них ключ!

— И что ты с ним сделаешь? — спросил Аллек, сделав ещё шаг навстречу отцу. — Закроешь всех в другую клетку и станешь надзирателем? Из тебя никогда не получится достойный правитель!

Он увидел, как веко отца дёрнулось.

— Знаешь, сын... — Мужчина говорил тихо, но в пустом зале, его было отчётливо слышно. — С самого начала я думал, что всё будет иначе. Сперва я собирался позволить тебе умереть на площади. Ты давно путался у меня под ногами, и все мои советники мечтали о твоей смерти. Я и сам не хотел рисковать, задумывая нечто столь грандиозное, однако... — Не переставая говорить, он направился в сторону короля и принцессы. — Услышав твою речь, я принял другое решение. Понадеялся, что ты сможешь понять. Сможешь принести пользу. Сможешь стать союзником. Вот о чём я мечтал.

Он остановился возле принцессы, осмотрел презрительным взглядом её и короля, лежавшего на полу без чувств, а затем схватил девушку за волосы и приподнял, демонстрируя Аллеку её заплаканное лицо.

— Я просил тебя найти эту девчонку и проследить за ней. Хотел, чтобы она встретила лидера, ведущего людей за собой. Сильного, молодого. Того, кто хочет освободить беззащитных и горит этой идеей. Хотел, чтобы она увидела жизнь простых людей изнутри, а её советник, помог бы ей понять, куда именно нужно смотреть. Я верил, что она поймёт. Увидит, что король отвернулся от своих владений. Бросил своих подданных, но всё ещё сжимает ключ, от их оков. — Генерал приподнял девушку, и та зарыдала сильнее. Он молча смотрел, как она извивается в его хватке, как старается дотянуться до руки. Затем продолжил: — Я думал, что вы, встретившись, создадите нечто новое. Союз, способный изменить мир. Острова, под вашим началом, обрели бы свободу. Ты и она, правили бы вместе — по совести и слушая зов сердца. Ты и она, Аллек. А я смог бы помочь вам построить лучший мир. Мир, где все были бы свободными. Мир, в котором все могли жить наравне. Вот только прежний мир должен рухнуть. А ты — слишком слаб для этого.

Он отпустил принцессу, и она рухнула на пол, сжавшись в комок и обхватив отца.

— Ты только и делал, что всё портил. Взбалмошный, непослушный, своенравный. Ты никогда не смог бы стать солдатом, я знал это. Твоя мать разбаловала тебя, сделала тебя слабым.

Кулаки Аллека сжались сами собой, и он даже не заметил, как бросился вперёд.

Солдаты тут же схватили его и скрутили руки за спиной.

— Эмоции! Эмоции! — закричал генерал, вновь взмахивая посохом и подходя ближе. — Тобой движут только они! Злость, ярость! Они затмевают тебе взор! — Он посмотрел за спину Аллеку. — Отпустите его!

Капитан освободился из хватки солдат и ощетинился, глядя отцу прямо в глаза.

— Ты глуп, сын, — покачал тот головой. — Ты мог бы действительно помочь людям. Мог на самом деле повлиять на мир. Но ты выбрал защищать кучку бездомных.

— Я спасу всех, — зарычал Аллек, уверенно шагнув вперёд. Чувствуя, как внутри закипают эмоции. В них всегда была скрыта его сила. Из них он её черпал. Однако сейчас чувствовал, что должен сдержаться.

Отец лишь усмехнулся.

— Ты? Нет, сын, не спасёшь. Я очень хотел бы убедить тебя присоединиться, но вижу, что не добьюсь успеха. И это убивает меня! Когда я узнал про пар под почвой и поручил Пехорро начать исследования, я уже знал, что предстоит сделать. Мы строили шахты, проектировали корабли. Мы развивали эту технологию на деньги мэра Олси и короля Тан Гурри, которым было наплевать, пока завод приносил прибыль. Мы разрабатывали новые инструменты достижения целей, и всё это время я мечтал о сегодняшнем дне. Надеялся, что ты будешь стоять рядом со мной. Думал, что рано или поздно ты поймёшь, что правильно. Но, по всей видимости, ошибся. К сожалению для нас обоих.

Он опечаленно покачал головой и опустил взгляд, будто готов был расплакаться.

— Мы обезвредили вашу взрывчатку, и скоро здесь будет весь королевский флот! — Аллек понимал, что отец скорее всего сразу раскусит его ложь, но надеялся хотя бы выиграть время.

— Бомбу? — вновь усмехнулся генерал. — Она нужна была лишь на тот случай, если мне не удастся пробиться в ратушу. Однако Вернон, почувствовав запах поражения, сам открыл мне двери. — Он помолчал какое-то время, став серьёзным. И, тяжело вздохнув, добавил. — Король умрёт, сын. Умрёт так или иначе. А я встану во главе острова и с помощью этой штуки, — он потряс посохом, — наконец подарю людям свободу. Сплочу их и освобожу все четыре королевства.

— Ублюдок, — застонал вдруг король, открыв глаза. Энжи и несколько солдат рядом охнули. — Ты не понимаешь, что именно делает король. Не понимаешь истинную ценность этого посоха и... Мой сын приведёт сюда флот, и разобьёт тебя и твои глупые надежды!

— Об этом я уже позаботился, — рявкнул генерал, даже не взглянув на старика.

— Рейлен... — произнёс еле слышно Аллек, и генерал удовлетворённо улыбнулся.

— Рейлен, — согласился он. — Этот старый дурак хотел отомстить королю не меньше моего. Не сложно было убедить его, что во всех бедах Иль’Тарта виноват король. Жаль, что он вряд ли увидит результат своих трудов. Я ценю свободу, но не могу доверять этому ублюдку.

— Он ничего не сможет сделать моему сыну! — огрызнулся с пола король. Лицо его покрывали глубокие морщины. На лбу выступил пот, губы дрожали. Аллек воспользовался моментом, чтобы подойти ближе к генералу. Между ними теперь было лишь несколько шагов.

— Сделает, конечно, — пожал плечами генерал. — Принц сейчас летит навстречу моему флоту, которым управляет адмирал Рейлен. Туда же направляются и военные корабли Иль’Тарта с соседнего Титана. Я не очень люблю старика Рейлена, но он талантливый флотоводец, и, наверное, лучший рубака из всех, кого я встречал. К тому же, обладает численным преимуществом и совершенным оружием. — Он помолчал какое-то время, а затем всё же перевёл взгляд на короля. И Аллек увидел блеск в глазах отца. Пугающий и безумный. — Я рассудил, что недостаточно убить короля и его семью, чтобы люди пошли за мной. Мне нужно нечто большее. Именно для этого я создал оружие. Сегодня, ваше величество, королевский воздушный бог погибнет.

— Нет, — прошептал король. — Ты не сможешь этого сделать. Никто не смог бы...

— Скоро всё закончится, — не услышал его генерал. — Ваше время прошло. Пришла пора нового мира.

На устах генерала вновь расцвела улыбка. Он вальяжно прошёл мимо собственных солдат, крутя в руках посох. Те следили за ним, будто заворожённые. И тогда Аллек увидел правду. Они не были монстрами, как он подумал. Все присутствующие в этом зале были одним целым. Одним страшным чудовищем. И самым лучшим способом, который знал капитан, было отрубить ему голову, надеясь, что новая вырастет недостаточно быстро.

— Ты не сможешь построить новый мир, — произнёс Аллек. Ему ужасно хотелось дотронуться до Защитника, почувствовать рукоять пальцами, но он знал, что время ещё не пришло. Ему нужно было нанести удар в слабое место. Но это было не тело его отца, а его дух. Его злость, ненависть, которые по наследству достались Аллеку — туда, следовало атаковать. И парень, подняв взгляд, добавил: — Ты никогда ничего не строил. Твой удел — разрушать.

Генерал обернулся к сыну. Улыбка тут же сползла с его лица.

— Ты объявляешь войны, убиваешь людей. Всё ради себя самого. — Голос Аллека зазвенел в комнате, будто натянутая струна, готовая вот-вот порваться. — Человек, который закончил одну войну, но так и не смог от неё оправиться! Всю жизнь ты не думал ни о ком, кроме себя. Рушил всё вокруг, даже не замечая этого.

— Да что ты можешь знать...

Генерал оскалился и шагнул к капитану. Аллек улыбнулся и продолжил:

— Да, уничтожаешь! — закричал он, бросая эти слова в лицо отца. — Оглянись по сторонам! Твой город лежит в руинах! А всё, что ты делал эти годы, лишь создавал оружие, способное только уничтожать! Уничтожать саму жизнь!

— Замолчи, — зашипел генерал, приближаясь.

— Ты не спрашивал, что нужно людям, потому что это не имеет для тебя значения. Ты никогда не думал ни о ком кроме себя! Человек, победивший в войне... Ты возвысил своё имя над другими, но так и не заслужил уважения и любви даже собственных близких!

— Заткнись, ты...

— Ты не остановишься! Не остановишься, пока не разрушишь всё! — Аллек помолчал, глядя, как лицо генерала наливается кровью. Между ними оставалась лишь пара шагов. И наконец выкрикнул: — Ты уничтожишь Иль’Пхор так же, как уничтожил свою семью!

Генерал сделал последний шаг, и Аллек наконец совершил движение ему на встречу.

Звуки вокруг стихли, солдаты перестали иметь значение. Остался лишь он и монстр напротив.

Капитан резким движением выдернул клинок из ножен. Увидел, как отец замер и побледнел. Увидел, как оскал сошёл с его лица, и оно вновь стало серьёзным. Занёс над головой меч, взглянув генералу в глаза. И замешкался, не решаясь ударить.

Во взгляде отца не было страха, не было гнева. Лишь печаль и сожаление.

Мужчина улыбнулся, и что-то мелькнуло в его руке, приводя Аллека в чувства.

Он закричал, позволяя огню ярости охватить себя. Освобождая ненависть к отцу. Обиду, за уничтоженное детство. За смерть матери. За разрушенный город. За его обманы и предательства. За Венди. Позволил этим чувствам поглотить себя без остатка. Но опоздал.

Раздался выстрел.

Руки в мгновение потяжелели. Аллек отступил, чувствуя накатившую слабость. Клинок опустился сам собой, как бы парень не пытался этому противостоять.

Что-то жгло ему кожу. Свербело где-то в груди, мешая думать.

Он медленно опустил взгляд и увидел, как красное пятно расцветает на его белой рубашке. Проступает сквозь кожаный жилет. Почувствовал запах пороха, вкус металла во рту. Мир расплылся пятнами, словно кто-то запустил камень в отражении на глади воды.

— Прости, сын. — Голос генерала будто шёл отовсюду. В правой руке он сжимал мушкет, который, по всей видимости, всё это время прятал за поясом. Из дула к потолку поднималась тонкая струйка дыма. — Я знал, что ты не сможешь. Знал, что ты не такой, как я. — Он вновь печально улыбнулся. — Спасибо, что помог мне сделать то, что было сложнее всего.

Где-то вдалеке раздался женский крик. За спиной началась суматоха. Но всё это казалось нереальным — слишком далёким и неестественным. Фальшивым. Ненастоящим.

Он не мог позволить себе умереть здесь. И всё же, он умирал.

Капитан дотронулся до груди трясущейся рукой и почувствовал что-то липкое и тёплое.

Генерал подошёл ближе и положил руку на плечо сыну.

— Прости, — повторил он, и Аллек почувствовал, как внутри вновь закипает ярость. Он вывернулся, отступил на шаг. Ноги почти не слушались, меч казался слишком тяжёлым, но он должен был найти в себе силы на новый выпад.

Капитан зарычал, чувствуя на языке вкус крови, и бросился вперёд, вновь поднимая клинок.

Прогремел ещё один выстрел, и Аллека развернуло в сторону. Чудом он устоял, схватившись за одну из колонн. Мир вокруг закружился. Яркие люстры мелькали бегающими отражениями, огонь факелов окрашивал стены красным, тени плясали вокруг. Тени с лицами солдат. Хищными оскалами диких зверей. Чудовищ.

Аллек не чувствовал боли. Лишь усталость и бессилие сжирали его. Он попытался сделать ещё один шаг, но ноги не послушались, и капитан упал на колени. Услышал, как защитник звякнул о камень, но не разжал кулак. Не мог позволить себе сдаться. Хоть и знал, что проиграл. Подвёл всех, как делал всё время.

Кто-то нагнулся к нему, и рядом раздался голос — мужской, властный. Далёкий и знакомый. Но Аллек не разобрал слов. Или они растворились в причудливом узоре мыслей и воспоминаний.

Он наконец повалился на пол. Рядом растекалась лужа его крови, но боли до сих пор не было. Сил бороться тоже. Крики затихли, и мир потух. Вокруг ничего не осталось.

Лишь тьма.

Глава 17. Огонь. Энжи

Энжи стояла на коленях, не в силах поверить в происходящее. Из глаз текли слёзы — крупные словно самоцветы из её шкатулки, оставшейся во дворце. Они падали на одежду, разбивались на мелкие брызги о красивую плитку пола. Так же, как разбивалось всё вокруг.

Выстрел прогремел в закрытом помещении будто взрыв, но Энжи даже не вздрогнула. Лишь замерла, не в силах двинуться. Не в силах поверить. Звук эхом отразился от стен, устремился к потолку, повис назойливым писком в ушах. Глаза вновь затянула пелена слёз.

— Нет... — прошептала девушка, глядя, как Аллек отшатнулся от генерала Болло, попятился, силясь не упасть. Она видела, как изменилось выражение его лица. С ужасом смотрела, как он бессильно опускает руки. Время, казалось, пошло медленнее, неохотнее. Когда капитан вновь двинулся к отцу, она хотела закричать, вскочить и остановить его, но не нашла в себе силы и храбрость.

Раздался ещё один выстрел, и тишина, повисшая вокруг, рассыпалась словно разбитое стекло. Кровь, ярко красная в свете факелов, ручьём потекла по его груди, пропитывая рубашку и россыпью капель украшая пол.

Он оставался на месте ещё несколько ударов сердца. Энжи молилась, чтобы он был жив. Мысленно просила его отступить — не умирать. Ведь иначе, она останется одна. Снова останется совсем одна, а этого девушка боялась больше всего. Она взмолилась всем верхним и нижним богам не забирать его, прижала голову отца к груди, не желая смотреть, но и не в силах оторвать взгляд.

Аллек посмотрел на принцессу пустыми глазами, и лишь тогда Энжи поняла, что это конец.

Он медленно опустился на колени, постоял ещё мгновение и наконец рухнул лицом вниз. Кровь тонкими струйками растеклась, заполняя щели между плиткой, скапливаясь лужицей у ног генерала.

Она не услышала, а почувствовала собственный истошный крик, рвущийся из неё словно зверь, спущенный с цепи. Крик разносился по большому залу, и девушка ничего не могла с ним сделать. А затем затих, и Энжи закрыла глаза.

У принцессы всё ещё оставалась одна не опустевшая сфера, и она забрала её силу. Девушка знала, что не остановит с её помощью несколько десятков солдат. Но она и не хотела этого. Только об одном она мечтала. Помочь капитану выжить.

Защитить.

Струйки тумана разбежались во все стороны, и там, где лежал капитан Болло, принцесса увидела красный огонёк.

Тот горел уже не так ярко, как раньше, но не потух полностью. Не пел, однако звал принцессу, и она притянула его к себе. Он стал чуть больше, чуть горячее. Она протянула вперёд руку, и пламя облизнуло её пальцы, вспыхнув ярче.

Энжи вскрикнула и выдохнула, закашлявшись. Лёгкие обожгло болью. Внутри всё загорелось огнём, а сквозь мышцы, казалось, пропустили разряд тока. Сила, которую Энжи получила из сферы, ушла всего за одно мгновение. Девушка распахнула глаза, взглянула сквозь слёзы на тело капитана, и увидела, как он еле заметно пошевелил пальцами, до сих пор сжимающими клинок.

Он жив! Он всё ещё был жив!

Она дотронулась до красного огонька, и он лишил её сил. Однако...

Энжи закрыла глаза вновь и увидела, что огонёк стал гореть чуть ярче.

Неужели это сделала она? Неужели это сделала её сила? Если так, то может быть, она сможет спасти капитана? Сможет не дать ему погибнуть? Исцелить, как произошло с Роаль.

Она закрыла глаза вновь, дотронулась до сферы и поняла, что в ней ничего не осталось.

Нет... прикосновение к огоньку, её опустошило... Но тогда... Почему туман рядом с её ногами не исчез? Почему она до сих пор продолжает слышать песню, идущую откуда-то из-под ног? Почему стук, преследующий её всё последнее время, до сих пор остаётся в голове? Она потратила все силы на это прикосновение к капитану, но...

Силы вокруг было куда больше. Она чувствовала её. Чувствовала, что может ей воспользоваться, достаточно лишь попросить. Попросить, как на корабле мэра Олси. Попросить, как в переулке возле порта, когда она прикоснулась к Джервису. Сейчас, ей требовалась помощь. Такая же, как тогда.

Она закрыла глаза и увидела туман, расползающийся возле её ног. Окутывающий короля, бессильно лежавшего на её коленях, окутывающий генерала и пленных солдат. Все сферы, оставшиеся у неё, были холодны и безжизненны. Однако она продолжала видеть облачка тумана вокруг, и не могла понять, кажется ей это или происходит на самом деле.

«Помоги...», мысленно взмолилась Энжи, сама не понимая к кому обращается, но что-то откликнулось.

Стук.

Нечто колыхнулось в груди.

Генерал развернулся к ней. Её глаза были закрыты, но она знала, что он идёт. Чувствовала стук его сердца, ощущала приближение, впитывала его злость и ненависть. На лице генерала застыл зловещий оскал. Ни сожаления, ни раскаяния. Наверное, только так, можно убить того, кого любишь. Только искренне поверив, что другого пути нет.

— Убить их! — услышала она команду и зажмурилась сильнее.

Что-то давало ей силу, несмотря на остывшие сферы. Энжи слышала стук сердца и пение, идущие снизу. Туманный мир слегка расширился, заполняя собой комнату. Она увидела силуэты пленников, услышала выстрелы, звук падающих тел. Почувствовала, как остывают их сердца.

— Теперь ваша очередь, король! — пророкотал генерал, приближаясь, и его голос, казалось, заполнял всё вокруг принцессы.

— Остановись... — прошептала девушка, но генерал даже не повернулся к ней. У него больше не было пути назад.

— Я пожертвовал всем ради этого момента! — закричал он, сквозь шёпот в голове принцессы. — Его смерть не будет напрасной!

«Пожалуйста!», только и взмолилась она.

Стук.

Девушку охватила дрожь. Туман распространился дальше. Где-то внизу ярко вспыхнули несколько огней.

«Ещё...», попросила она вновь, и огни чуть слышно запели. Свет стал ярче, потянулся наверх. Потянулся к принцессе по её зову.

— Ещё! — еле слышно сказала она вслух.

Что-то шептало. Что-то давало ей силу. Музыка, едва заметная, доносилась с разных уголков света, постепенно собираясь в мелодию. Она не осталась одна, нет. Здесь был ещё тот, кто может ей помочь.

Энжи отпустила отца и вскочила на ноги. Глаза её по-прежнему были закрыты. Она чувствовала небольшие шепчущие очаги где-то рядом. Что-то стучало у неё в висках. Сердце разгоняло по её венам силу. Удар этого сердца повторился.

Стук.

Снизу, под её дрожащими ногами, что-то откликнулось, и девушка потянулась к этому.

— Что это с тобой? Хочешь поймать шальную пулю? — Голос генерала был таким тихим и далёким, что Энжи с трудом понимала, что он говорит. У неё в ногах застонал король, пытаясь остановить девушку. Энжи отогнала все лишние звуки. Постаралась заглушить всё вокруг, оставив лишь песню, идущую из-под ног. И стук сердца.

Она сосредоточилась и потянулась снова. Туман вместе с ней полетел вниз, формируя нижний этаж ратуши. Примерно помнив маршрут, она вмиг нашла подвал и комнату, где её и капитана поймали. Шёпот сфер превратился в песню, и девушка увидела их. Увидела с десяток огней прямо рядом с собой. Почувствовала силу, заключённую в сферах.

Генерал подошёл к ней в плотную, и навис над королём.

Энжи вдохнула.

Туман из сфер заструился, потянулся к ней, и мир вспыхнул яркими красками.

— Что, ради бездны... — начал было генерал, но осёкся. Теперь девушка видела весь зал, всех людей рядом так, как если бы глаза были открыты.

Она осмотрелась невидящим взглядом и сразу нашла то, что искала. Маленький красный огонёк продолжал тлеть в середине комнаты. Капитан Болло был мёртв, но что-то не давало ему уйти. Огонь в его груди продолжал тлеть, и Энжи его чувствовала. Всё, что теперь от неё требовалось — это помочь ему разгореться.

Где-то сзади раздался оглушительный взрыв, но девушка отбросила все посторонние звуки. Она не могла сейчас отвлекаться. Значение имела только песня. Она и огонь.

Энжи потянулась к нему. Прикоснулась.

Боль в тот же миг прошла через её руку и прокатилась по всему телу, и Энжи с криком отшатнулась. Она открыла глаза, заморгала, глядя на собственные пальцы, которые всё ещё покалывало.

Удар тыльной сторону ладони обжог щёку, и принцесса упала на колени.

Генерал самодовольно ухмыльнулся, стоя прямо над ней, но боль от удара не могла сравниться с болью, которую причиняли попытки помочь капитану.

Что-то мешало, не давало помочь. Подняв голову и стряхнув непослушные волосы, она взглянула на Аллека. Его тело лежало неподвижно, грудь не вздымалась, лишь рука продолжала сжимать меч. Вокруг растекалась лужа крови.

Может быть, её сила не создана для этого? Может быть, в этом всё дело? Или боль приходит из-за того, что Аллек каким-то образом забирает её силу? Почему именно он? Почему только у капитана есть этот красный огонёк, отличающийся от других?

Как бы то ни было, он до сих пор жив, благодаря силе, которую она ему передала. И она не может остановиться теперь. Не может сдаться. Всё, что ей нужно — это ещё больше силы.

Она вновь зажмурилась, не обращая внимание на происходящее вокруг. Потянулась к силе сфер, которые были под землёй, и в этот раз они отозвались в тоже мгновение. Сердце застучало быстрее, предчувствуя новый вздох. Энжи вобрала силу, стараясь собрать всё до капли. Грудь и голова, казалось, сейчас разорвутся. Свет яркими вспышками слепил глаза. Еле-еле в этом буйстве красок Энжи увидела красный огонёк и дотронулась вновь.

Боль прошла по телу и заполнила мысли. Вены наполнились поглощающим всё огнём. Мышцы горели, волосы вставали дыбом. Энжи закричала, прикладывая последнее усилие. Она выдыхала и чувствовала, как силы уходят из неё, подпитывая огонь. Чувствовала, как он разгорается ярче. И вдруг они иссякли, и боль утихла. Энжи открыла глаза, услышала собственный истошный крик, почувствовала, как её трясёт на полу.

Генерал ошарашено уставился на принцессу. Солдаты затихли, устремив взгляды на неё.

Аллек лежал неподвижно.

Генерал Болло, наконец пришедший в себя, оскалился, и, схватив девушку за руку, приподнял выше.

— Что ты, бездна тебя дери, делаешь? — прорычал он, но принцесса его не слушала.

Она вновь попыталась прикоснуться к силе сфер под тронным залом, но те были полностью опустошены.

«Не может быть...»

Даже нескольких десятков сфер оказалось недостаточно. Она потратила всю силу, что была вокруг, и этого не хватило. И всё же... Она чувствовала намного больше. Чувствовала раньше, и продолжает чувствовать сейчас. Дело совсем не в сферах, нет. Дело в чём-то другом. А вернее в ком-то другом.

Энжи сосредоточилась на собственных ощущениях. В груди до сих пор стучало сердце. Чужое, властное, могущественное. Гулким эхом стук отдавался в висках. Она прислушалась к этому звуку. Впервые по-настоящему обратила на него внимание.

И ощутила силу, куда большую, чем была в сферах.

Пол под ногами заходил ходуном.

Стук.

Сила встрепенулась внутри, и тогда Энжи поняла, что делать.

— Помоги! Мне нужно больше! — закричала она в полный голос, прикасаясь к неведомой силе, и в тот же миг на мир обрушилась песня.

Тысячи голосов зазвучали со всех сторон, оглушительно и пронзительно. Голова заболела, уши больше не слышали ничего кроме мелодии. Девушка стояла с открытыми глазами, но песня не прекращалась, а наоборот становилась громче.

Генерал отпустил принцессу, схватился за голову и закричал. Песня всё нарастала и нарастала, отправляясь на новый виток мелодии. Она становилась громче, набирая неслыханную доселе мощь. Солдаты вокруг падали на пол, зажимая уши.

Энжи закричала, но не услышала собственный крик.

Пол под ногами затрясся, задвигался, ходя ходуном. Ратуша зашаталась, а по мраморной плитке побежали трещины, превращаясь в расщелины. Куски камня отрывались и взмывали в воздух.

Песня усилилась, и у Энжи закружилась голова от тысяч новых вступающих голосов. Её глаза были открыты, но из-за выступивших слёз, она почти ничего не видела. Даже мелодия из прекрасной превращалась в жуткую. Голоса пели, а к ним прибавлялись всё новые и новые. Все в комнате слышали тоже самое, что и она. Тысячеголосый Иль’Пхор запел свою песню, и та оказалась боевым кличем.

Новый виток мелодии, навалился, не давая двигаться. Из глаз выступили слёзы. Что-то еле заметно ударило по ноге, и девушка увидела бьющегося в конвульсии генерала, зажимающего руками уши. Между пальцами у него струилась кровь, глаза были выпучены, а рот открыт в беззвучном крике.

Без сил Энжи рухнула на колени, схватилась за голову, но песня не утихала.

Стены затряслись вокруг, и сверху начал рушиться потолок. Огромные валуны, бывшие когда-то расписным мрамором, превратились в орудия смерти. Они пробивали пол, убивали людей, которые не могли даже двинуться. Один из кусков крыши обрушился всего в нескольких шагах от принцессы, и всё заволокло пылью, заставив девушку зажмуриться.

Красный огонёк был совсем рядом. Он тлел всё слабее, но до сих пор не угас.

Энжи сосредоточилась на пульсирующей внутри неё силе и потянулась к огню. Она почувствовала пронизывающую боль, но не убрала руку. Вокруг всё заволокло розовой пеной. Песня превратилась в истошный рёв. Собирая всю волю, принцесса сделала ещё одно усилие. Тратя всё, что у неё было.

«Не получается», с ужасом поняла Энжи и, невзирая на боль, постаралась сосредоточиться на песне. Сосредоточиться на стуке сердца в груди. Стуке сердца Иль’Пхора.

— Ещё! — крик растворился в рёве.

Мир взвыл, разрываясь на части. Осколки камней взметнулись в воздух, и яркие лучи света ударили сквозь разваливающуюся на части крышу ратуши. Энжи зажмурилась сильнее, наплевав на боль, и всё вокруг растворилось.

Осталась лишь песня. Лишь она. И огонь.

В этот миг принцесса ощутила, как Аллек перестал бороться. Ощутила, как он выдохнул в последний раз и обмяк. Его сердце остановилось, кулак разжался, выпуская меч, который капитан до сих пор сжимал.

Энжи закричала от отчаяния, надавила, как могла, вкладывая всю силу, что проходила сквозь неё. И вдруг стена, разделявшая её и огонь, превратилась в пепел.

Пламя возникло перед глазами. Нет, не пламя — лишь уголёк, едва видимый и слабый.

Энжи протянула к нему руку, боясь вновь обжечься, но этого не случилось. Сила, идущая у неё из-под ног и заполнившая, казалось, весь тронный зал, потекла по её пальцам.

Принцесса выдохнула, передавая эту силу капитану.

И огонь — ослепительно яркий — загорелся вновь.

Энжи в изнеможении открыла глаза. Свет струился от тела Аллека, расходясь во все стороны яркими лучами. И вдруг девушке показалось, что парень пошевелился.

Сверху рухнул огромный булыжник, и капитан исчез на секунду в завесе пыли. А затем появился вновь, светясь так, что на него было больно смотреть. Однако Энжи смотрела не глазами, а сердцем. Она видела не капитана Болло, а огонь, который ей удалось разжечь.

Парень встал на ноги, покачнулся будто пьяный. В руках у него снова был клинок, на лезвии которого теперь пульсировало красное пламя. Капитан взглянул на меч невидящим взглядом, а затем двинулся к ней.

Генерал Болло катался по полу, держась руками за кровоточащие уши. Капитан подскочил к нему и лёгким движением поднял его на ноги. Энжи видела, как глаза генерала округлились, когда он понял, что перед ним его сын. Он попятился, выставив перед собой руки, забубнил что-то. В глазах его пылал ужас.

Песня ударила с новой силой, заставив генерала зажмуриться.

Капитан Болло будто ничего и не слышал, не замечал. Он сделал ещё один шаг в сторону отца, перешагивая через обломки ратуши. Генерал сделал шаг назад, намереваясь бежать, но Аллек лишь раз взмахнул мечом, и полоска крови окропила пол и мраморную колонну.

Генерал схватился за живот, за грудь — непонимающе ощупал своё тело, глядя на горящий клинок капитана. В его броне зияла дыра, из которой ручьями лилась кровь. Он попятился назад, хватаясь за раны. А затем вдруг вспыхнул с головы до ног. Истошно закричал и заметался на месте, а затем упал на пол, катаясь из стороны в сторону и горя всё ярче.

Энжи устало отвела взгляд от синих и красных всполохов пламени, пульсирующих на теле генерала Болло. Песня прижимала её к полу, била по ней, будто молот кузнеца по наковальне. Каждый вздох отдавался мучительной болью, каждое движение было теперь подвигом, а веки стали, казалось, тяжелее обломков мраморных колонн.

Всё, что ей сейчас было нужно, лишь на мгновение прикрыть глаза... Лишь немного передохнуть...

«Хватит!», раздалось у неё в голове, и музыка стала чуть тише.

— Прекрати! Ну же! — услышала она крик отца, и песня вдруг стихла, оставляя лишь пульсирующую боль в ушах. В зале повисла давящая, пугающая тишина.

Король, оказавшийся посредине комнаты, закряхтел и повалился на колени. Посох, который он сжимал в руках, упал рядом с его ногами. Он устало опустился на пол, тяжело дыша. Энжи попыталась пошевелиться, но боль сдавила её грудь.

Она сделала всё, что могла. Отдала всю себя. Теперь можно прикрыть глаза.

Всего на мгновение.