Песня Штормов. Война

Глава 1

Часть I

Белое поле с темной полоской леса на горизонте.

Тяжелое, серое, набухшее снегом небо над головой.

Маленькая девичья фигурка, окруженная грациозными полупрозрачными телами, извивающимися вокруг неё в причудливом танце.

Франсуаза описывала зрелище как красивое, завораживающее и отдающее потусторонним. Поначалу оно собирало десятки наблюдателей, издалека пялившихся на новую знаменитость и создаваемые ею чудеса. Переполох из-за прибытия в город вестницы духов продолжался недели две, даже сейчас, в конце ноября, он не спал окончательно. А тогда, в первые дни, посмотреть на Анну собирались толпы. Подходить осмеливались немногие – может, потому, что её почти всюду сопровождали преподаватели, может, по иной причине – студенты следовали за ней на почтительном расстоянии, обмениваясь впечатлениями и показывая пальцами. Особенно зеваки возбудились, когда начались занятия на полигоне. Вернее, не занятия, а эксперименты. Тогда собралась полноценная толпа, пришибленно, в благоговейном страхе издали наблюдавшая за прилетевшими со стороны владений Мудрой Хозяйки духами. Кое-кто убежал, испугавшись, что Хозяйка самолично покинет лес. Нет, не вышла, обошлось.

С некоторым удивлением Анна обнаружила, что популярность ей не мешает. В смысле, не слишком мешает. Постоянно находиться в центре внимания было не всегда удобно, но держаться на публике она привыкла с детства, поэтому чужие взгляды и перешептывания её не трогали. Или, возможно, потому, что среди толпы она оказывалась относительно редко. Большую часть времени девушка проводила либо в корпусе теософов, занимаясь с профессорами, либо в библиотеке, где ей выделили специальную комнату, либо на дальнем полигоне, куда студентов не пускали. Они наблюдали с расстояния, благодаря чему не особо раздражали.

Тем не менее, напряжение росло. Стормсонг чувствовала, как меняется – и не все изменения ей нравились.

- Никогда не чувствовала такой легкости и, одновременно, силы, - признавалась она Франсуазе. – Запрыгнуть на второй этаж? Запросто. Свернуть монету в трубочку? Проще простого. Без всякой магии, обычным усилием мышц. И вроде бы это хорошо, я бы даже радовалась усилению тела, если бы попутно в уши мне не била песенка, напеваемая Мэри в соседней комнате; если бы не вонь сточной канавы в ста шагах отсюда; если бы мне не приходилось просыпаться от яркой боли крысы, умирающей в кошачьих зубах. Слава Богу, сейчас я хоть притерпелась к остроте чувств, раньше было намного хуже. Больнее.

Кожа, по ощущениям, стала крепче и чище, исчезали родинки, волосы выглядели гуще и обрели серебристый блеск. Кажется, теперь они росли медленнее, как и ногти на руках и ногах. Организм постепенно переставал быть человеческим – или, возможно, приближался к человеческому идеалу? Как бы то ни было, во внешности девушки с каждым днём сильнее проступали чужие, нездешние черты, теперь даже неграмотный смерд не принял бы её за простую смертную. Каким окажется её облик после завершения трансформы, Анна боялась загадывать. Изучавшие тему теософы и присоединившиеся к ним коллеги из Дома целителей утверждали, что изменений тем больше, чем щедрее одарил дух понравившегося ему человека. Стормсонг от их предположений становилось страшновато.

Впрочем, если сторонние наблюдатели с восторгом смотрели на меняющуюся внешность девушки, то допущенные ближе целители с шоком и трепетом изучали тонкое тело. Оно усложнялось, стремительно превращаясь в нечто незнакомое. Люди крайне мало знали о ядре, ауре, внутренних оболочках и, в целом, почти не разбирались в строении тонкого тела, однако их знаний хватало, чтобы понять – обычной одаренной Анна уже не является. Она стоит на ступень выше.

Духи ощущали отличие, и потому слетались к вестнице, желая посмотреть на необычное даже по их меркам существо. Или просто чувствовали наложенную более старшей в иерархии сущностью метку, возможно, она их привлекала. Стоило чарующей Анне превысить некий уровень силы, частоты, напряжения, сложности творимого волшебства, как они появлялись поблизости, кружились, наблюдали. Причем навещали её только те, чья стихийная принадлежность относилась к воздуху и прочим концепциям, переданным Стормсонг в дар; другие не появлялись ни разу. К примеру, слуги Мудрой Хозяйки, чьи стихии соответствовали воде, земле и жизни, девушку игнорировали.

Оно и к лучшему.

В последнюю неделю Анна проводила большую часть времени на выделенном ей полигоне. За ней специально закрепили одну из самых дальних площадок, предназначенных для отработки заклинаний. Несмотря на то, что боевую магию в Букеле не изучали, некоторые заклятья опасны в силу своей непредсказуемости при неправильном исполнении, поэтому осваивали их вдали от зданий. В случае леди Стормсонг предосторожность оказалась совсем не лишней, потому что её новые способности отказывались мгновенно подчиняться владелице. Точнее, она сама не понимала, какими силами обладает и как их правильно использовать, отчего случались казусы. На земле валялись глыбы затвердевшего воздуха, камни рассыпались прахом, над головой экспериментаторши за считанные минуты возникал и так же быстро рассеивался гигантский смерч… Причем многого, ныне ей доступного, волшебница не показывала. Незачем профессорам знать, что она способна играть с гравитацией и растягивать пространство. Вернее, будет когда-нибудь способна.

Даже спустя полтора месяца Анна не определилась, следует ей считать ту встречу со старшим духом и полученный от него дар удачей или нет. В её новом положении имелись как свои плюсы, так и минусы, чего больше, девушка сказать затруднялась. Почет, возросший статус, всеобщее уважение, уникальные способности уравновешивались вниманием сильных мира сего и неопределенностью будущего. Прежние планы рухнули, а строить другие она опасалась – в том числе из суеверного страха прогневить судьбу. Поэтому леди просто жила, училась, старательно налаживала контакты с профессурой и внимательно смотрела по сторонам, надеясь вовремя заметить признаки возможной подлянки.

Вроде бы, получалось.

- Недаром речью одарен, ты, сокол быстрокрылый! Снеси письмо, а с ним поклон, моей подруге милой!

Малые духи вокруг Анны закружились чуть быстрее, улавливая произнесенные тихим голосом, едва ли не шепотом, звуки. Им, находящимся на нижних этажах иерархии Царства, хватало стоящих за словами оттенков смыслов, на большее они и не рассчитывали. С их точки зрения, им вообще повезло наткнуться на человека, отмеченного более старшим собратом, следовательно, способного общаться с ними напрямую. Во всяком случае, девушка так считала, и пока что практика подтверждалась теорией. Иначе с какой стати им слетаться со всей округи, когда она поёт? Из любопытства? Версия о возможной выгоде в виде крох информации казалась разумнее.

- К двум сестрам в терем над водой, Биннори, о Биннори! Приехал рыцарь молодой, у славных мельниц Биннори!

Правда, пока что общение выходило односторонним. Команды духи не выполняли, чего от них хотят, не понимали. Анна не отчаивалась – сейчас её намного больше интересовали иные аспекты подарка, например, усиление боевых заклятий и прорезавшаяся способность чуять подлитые в напитки эликсиры. А с иномировыми сущностями пускай теософы возятся, им положено.

По затылку словно перышком погладили. Спустя секунду рядом с Анной, на расстоянии вытянутой руки от лица, возникла золотистая точка, подросла до размеров яблока, из неё послышался приятный женский голос.

- Напоминаю, домина Стормсонг – через полчаса у вас занятие с мэтром Риделем! Заканчивайте!

Недовольно фыркнув, девушка, тем не менее, прекратила напевать и выдала в пространство легкий импульс энергии с вложенным намерением завершения действия-прощанием. Кое-что она уже умела, да. Духи немедленно прекратили виться вокруг неё, потянувшись в сторону леса, исчезая из восприятия. Поглядев им вслед пару мгновений, Анна развернулась к выходу с полигона – практику с Риделем она не пропускала никогда. Не в её интересах было отлынивать.

Следует признать, что теософы скрупулезно соблюдали условия сделки со Штальбюлем. Декан, когда договаривался с госпожой Эрум о возможности обследования тушки Анны, в число требований включил передачу результатов самой девушке, а также помощь ей в виде занятий с учителями. Он кое-что знал о благословленных духами - за две сотни лет жизни каких только сведений не нахватаешься - поэтому представлял, с чем столкнётся его протеже. И понимал, что поддержка медиков и менталистов лишней не будет. Анна, разумеется, отказываться от уроков не собиралась: она с уважением относилась к обоим направлениям великого искусства магии, да только времени на них постоянно не хватало. Сейчас ситуация изменилась. Она, во-первых, хотела понимать суть идущих с ней процессов, во-вторых, обратила внимание на несвойственную ей эмоциональность. Девушка стала чувствительной, как в те времена, когда она мирно жила в замке Стормсонгов под защитой отца, и мир казался дружелюбным. Плохой признак. У неё и так-то после слияния психика своеобразная, а сейчас добавились изменения организма мистического толка, тоже воздействующие на мышление.

Занятия консиенцией проблему не устранили, но хотя бы позволяли не срывать раздражение на окружающих. Очень важный момент – заводить лишних врагов сейчас Анна себе позволить не могла.

Декан факультета земных искусств Букельского университета магии мэтр Штальбюль и его заместитель, мэтр Болен, знакомым с ними людям напоминали двух крокодилов, вынужденных делить одну реку. Или двух медведей, периодически дерущихся из-за спорного участка лесных владений. Вроде бы, есть, из-за чего спорить, и ради приза оба готовы к схватке, но уважение к зубам оппонента вынуждает ограничиться порыкиванием, угрожающими жестами и легкими укусами с мгновенным отступлением. Призом в данном случае служило кресло главы факультета, занимаемое Штальбюлем. Доминус Болен давно облизывался на должность, старательно подставляя любимого начальника, однако тот в интригах разбирался ничуть не хуже и нападки уверенно отбивал. Причем, удивительно, в противостоянии мэтры придерживались одного им понятного свода правил, не переходя зыбких, но очевидных обоим границ.

Так было до недавнего времени. Теперь, когда Штальбюль заручился поддержкой профессуры остальных Домов и уверенно шел на повышение, собираясь на ближайших выборах занять место ректора, предмет конфликта исчез. Старый ректор в силу возраста и, образно выражаясь, дружеской помощи уйдёт в отставку. Студенчество, в противоположность другим университетам, на выборах не голосует, а его королевское высочество дал понять, что предложенную магами кандидатуру утвердит. Таким образом, Штальбюль станет ректором, а Болен наконец-то займёт пост декана. Захочет ли Болен «подсидеть» патрона ещё раз, продолжат ли они сложившуюся традицию вялотекущей вражды, Анна не знала. Зато она прекрасно понимала, что, если бы не её решение вернуться в Букель, её старшему наставнику нечего было бы предложить теософам, и за кого бы те голосовали, неизвестно.

Таким образом, Штальбюль был ей должен. Данный нюанс оба прекрасно понимали. Конечно, знатные господа часто забывают об оказанных услугах, но в данном случае опытный маг, вроде бы, намеревался честно расплатиться с ученицей. Покровительством расплатиться, защитой её интересов. Он видел потенциал леди Стормсонг и рассчитывал в будущем получить могущественную и влиятельную союзницу. Просто надо помочь ей в юности. Даже если дороги их разойдутся, сам факт наставничества над будущим магистром положительно скажется на его репутации.

Кроме того, декан предпочитал без веской причины не нарушать принятых обязательств. Мало ли.

В отличие от него, пока-ещё-заместитель Болен себя должником Анны не считал. Просто настроение у него было хорошее, девушке он симпатизировал, вдобавок, как любому мужчине в возрасте, ему нравилось просвещать молодежь. Поэтому в неформальной беседе, больше похожей на лекцию по практической политологии, он участвовал активно, где-то уточняя высказывания Штальбюля, а где-то вступая с ним в спор.

- В столице осведомлены о случившемся с вами благом событии, - без спешки потягивая кофе из пузатой фарфоровой чашки, вещал декан. – Однако вы должны помнить, домина, что большинство придворных и сам его королевское высочество не имеют дара. Они не способны в полной мере осознать, кем являются вестники, насколько сильно благословление духов меняет людей, какие возможности даёт. О, безусловно, они прекрасно образованы, а к их услугам достаточно знающих магов, готовых объяснить, подсказать. Только ведь чтобы получить правильный ответ, надо задать правильный вопрос!

- Вдобавок, простецы есть простецы, - меланхолично заметил Болен. – Суеверия властны даже над лучшими из них.

Штальбюль понимающе усмехнулся:

- Да, об этом тоже надо помнить. Вы ведь слышали ходящие о вас слухи?

- Меня просветили в первый же день, - Анна почувствовала, как против воли на лицо наползла кислая гримаска.

Вестники духов даже среди одаренных считались существами чудесными, им приписывали разнообразные таланты, иногда совершенно удивительные. Исцеление болезней прикосновением, пророческий дар, понимание языков животных и птиц, умение приходить в чужие сны, видеть истину и много чего ещё. Реальные факты переплетались со сказками, фантазия людей удержу не знала. Анну, в целом, ходящие о ней слухи не волновали бы, если бы не возможные последствия. Например, в одном показанном ей трактате говорилось, что из крови осененных благодатью Царства можно изготовить продлевающий жизнь эликсир. Чушь, конечно, но ведь наверняка кто-то поверит.

Оказаться на разделочном столе, быть разобранной на ингредиенты она совершенно не желала.

- Иногда я понимаю тех, кто, получив дар, стремится забраться в глушь и перестать контактировать с людьми.

- Многим удаётся, но вас в покое не оставят, - отметил очевидное Штальбюль. – Вы слишком известны, так что даже не пытайтесь спрятаться.

- Да и зачем? Теперь вас примут в любую магическую гильдию, достаточно будет лишь выразить пожелание. Причем, уверен, сразу предоставят полноправное членство. Или, если захотите, войдёте в свиту князя… Пусть Стормсонги всегда были боевыми магами, времена меняются, - сказал Болен.

- Но некоторые принципы остаются неизменными. В частности, стратегия выживания рода.

Мужчины обменялись короткими взглядами. Они давно, с первого знакомства, замечали за ученицей склонность к коротким, точным и необычным формулировкам. Словно девушка училась и воспитывалась в очень странной среде и привыкла мыслить её категориями.

- Давно замечено – маги, слишком тесно связанные с придворной жизнью, интригами, политикой, всегда плохо кончали, - не обратив внимания на переглядывания собеседников, продолжила Анна. – Их обвиняли в служении Рогатому, травили, сжигали, приговаривали к вечному покаянию, ссылали на край света. Или они просто переставали развивать дар, превращаясь в обывателей. Мне не хотелось бы подобной судьбы, мне ещё род восстанавливать.

- Потребуется дозволение сюзерена, чтобы передать вашему сыну фамилию Стормсонг, - сказал Штальбюль. – Я конечно, не сомневаюсь в его согласии…

Анна слегка пожала плечами. Да, князь, по соображениям приличия, обязан сделать всё для сохранения древнего благородного рода. Однако всегда найдутся варианты для отказа строптивой дворянке, если та не прислушивается к пожеланиям господина. Девушку данное обстоятельство ничуть не волновало, у неё имелся брат, настоящий наследник, о чем она собиралась молчать до последнего. Поэтому комментировать слова наставника она не стала и перевела тему.

- Я ведь имею право основать собственный род? Не то, чтобы я собиралась, доминусы, просто хотелось бы знать.

- Имеете, - кивнул Болен. – Конечно, придётся соблюсти некоторые формальности, но имеете.

Неожиданно Штальбюль задумчиво хмыкнул и подергал себя за короткую бородку.

- А ведь старый алтарь может вас не принять. Я помню, что сейчас доступ к нему затруднён, леди. Однако в будущем обстоятельства могут измениться, и тогда у вас появится возможность вернуться на родину. Всё в руке Спасителя - учитывая происходящие в Придии события, будущее непредсказуемо. Ваш алтарь, насколько я понимаю, настроен на усиление родового дара Стормсонгов, не так ли? Тогда с вашим личным даром он будет конфликтовать.

- Не обязательно, - вдруг возразил его зам. – Вспомните де Фуэго и Тьяна. У них одновременно существовали по два алтаря, и они использовали оба.

- Недолго, они быстро разделились. И, смею предположить, члены разных ветвей, с разными дарами, использовали разные алтари. То есть из общего у них была только фамилия, и то недолго. Хотя вопрос интересный, да!

Родовой алтарь многое значил для семей одаренных, особенно древних. Он служил вместилищем хранителя, преданного полуразумного слуги и защитника дома. С помощью алтаря проводились сложные ритуалы, он позволял игнорировать мелкие ошибки и смягчал последствия крупных. Чередой длительных процедур в него помещали образ-матрицу полученного от духа дара, благодаря чему в будущем дар медленнее угасал в потомках из-за постоянной стимуляции. Словом, алтарь был важен.

От слов Штальбюля у Анны по спине забегали холодные мурашки, ей пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Она не знала, как именно алтарь Стормсонгов проверяет обратившихся к нему претендентов. По крови, по генетическому коду, как сказали бы в далеком будущем? Вполне возможно, что генетика у неё с недавних пор изменилась, или меняется сейчас. Энергетика изменилась тем более. Тогда, получается, она не сможет войти в Уинби, хранитель примет её за чужака и попытается уничтожить.

Всё-таки до чего же не вовремя она встретилась с тем старшим духом!

Мысленно девушка сделала зарубку в памяти – выяснить как можно больше о родах, чьи представители оказались в схожей с ней ситуации. Таких имелось ровно два, оба из Тарраконии. Одаренный рода Фуэго, спустя четыре поколения после получения дара от духа, получил благословление от другого; в случае с Тьяна поколений прошло больше. Иных сведений леди Стормсонг не имела, она не знала ни о силах даров, ни о сущности, ни как реагировали алтари на обратившихся к ним вестников. Нужно попытаться выяснить как можно больше. Пусть подобные знания скрывают, они считаются тайнами рода, но попробовать всё равно надо.

- Независимо от того, примет меня алтарь или нет, в любом случае я останусь Стормсонг.

- Разумеется, - закивали наставники. Декан продолжил: - Отчасти поэтому господа из высшего света не выразили удивления, узнав о происшедшем. С их точки зрения нет ничего удивительного в том, что посланец Царства проявил благосклонность к представительнице благородной древней фамилии. Теперь они думают, как с наилучшей пользой включить вас в свои планы.

- Использовать.

- Грубый термин, домина, - ехидно усмехнулся Штальбюль. – Хоть и верный. Как бы то ни было, стоит вам приехать в Аутрагел, и самое меньшее на следующий день вы получите пачку приглашений в лучшие дома столицы. Игнорировать их или отказаться от визитов будет крайне неразумно.

- Значит, мне стоит избегать поездок в Аутрагел, - сухо усмехнулась Анна. – До тех пор, пока интерес общества не спадёт.

- Мудрое решение, только неизвестно, исполнимое ли. Если его королевское высочество пожелает видеть свою подданную, выбора не останется. Тем не менее, пока что, - декан сделал акцент на последней паре слов, - призывать вас он не намерен, я знаю точно. Мои конфиденты при дворе убедили князя, что до весны его восхитительной подданной предпочтительнее оставаться в Букеле, дабы освоиться со своей новой природой.

- Приятно слышать. Воробьиный Луг можно навестить? Съездить хотя бы на неделю?

- Полагаю, это возможно. После того, как часть студентов разъедется на Рождественские каникулы, любопытных глаз станет меньше.

- Хочется верить, что вы правы, мэтр, - вздохнула Анна.

Осенью она собиралась вербовать егерей. Ницы её устраивали, леди сочла возможным заключить с ними договор на долгий срок, Бленкерты тоже произвели достойное впечатление и понемногу осваивались в Черном Кольце. Жаль, что всех их было недостаточно. По прикидкам Стормсонг, для полноценного контроля за владением требовалось около трёх десятков охотников, тогда можно было быть уверенным, что ни чудинцы, ни одержимые или бродячие духи к обычным людям не проскользнут. Поэтому она надеялась осенью найти ещё хотя бы пару семей, желающих сменить хозяина.

Дядя Джон писал, люди приходят. Слух о том, что недавно появившаяся в Кольце молодая леди благословлена старшим духом, разлетелся по округе мгновенно, многие захотели его проверить и пошли в Воробьиный Луг. Там, узнав, что леди отъехала в Букель, кое-кто решил – их обманывают. Клятвы и заверения тех же Ницей убеждали не всех. Затем из университета начали приходить письма, или студенты разговаривали с родителями по зеркалам, сообщая удивительную новость. В Букеле училось много юношей и девушек из знатных семей Кольца, так что подтверждение получили на всей территории анклава почти одновременно. Интерес снова скакнул вверх, в поместье начали появляться те, кто хотел не поглазеть, а имел какую-то конкретную цель. Например, переселение. Одаренные ничуть не менее суеверны, чем простецы – вестники считались приносящими удачу, люди были готовы даже переплачивать за возможность жить на земле Анны.

У девушки в глазах темнело от бешенства, когда она понимала, какие возможности упускает. Оставалось надеяться, до весны она не только освоит полученные способности, но и разгребет социальные последствия нового статуса. В частности, успокоит аристократов в Аутрагеле, которые неизвестно, что себе надумают. Пока требований из столицы не приходило… Тогда она сможет вернуться в поместье и наконец-то полноценно заняться его обустройством.

Глава 2

Общежитие Дома земных искусств по части предоставляемых удобств почти не отличалось от приличной гостиницы, разве что пиршественного зала не имело. Кухню и баню можно было посетить, не покидая здания, выделяемый одному студенту блок состоял из трех маленьких, но полноценных комнат, в каждой из которых стояла мебель, а на стенах висели магические светильники. Неслыханная роскошь объяснялась просто – в общежитии селились дворяне, способные оплатить проживание. Студенты победнее искали жильё в городе.

Общаг, разумеется, имелось две, мужская и женская, точнее, «для благородных юношей и дев». Причем в девической недавно переделали вход, пристроив крытое крыльцо, где разместили пост охраны в лице почтенного возраста комендантши. Сделали это после громкого инцидента с участием возжелавшего любви и ласки студента, тот чуть не изнасиловал одну из проживавших в общаге дворянок. Все прекрасно понимали, что пожилая домина пылкого одаренного, случись повторение, не остановит, но ей и не требовалось вступать в драку – достаточно было позвать подмогу, и тогда из администрации примчались бы дежурные стражники. На первом этаже здания располагались общие помещения, кладовки и комнаты персонала, второй и третий этажи отдали на откуп постоялицам. Анне предоставили номер на третьем. Она сама попросила, чувствуя необъяснимое желание находиться ближе к небу.

Первым делом после заселения волшебница наложила на стены барьеры против подглядывания. Её аура светилась столь ярко, что одаренные различали сияние издалека, видели сквозь стены. И, соответственно, могли разглядеть, чем девушка занимается. Мало приятного в том, чтобы, сидя на горшке, понимать, что сейчас на тебя устремлены чужие глаза. Много глаз. Поэтому Анна обезопасила свои апартаменты всеми доступными ей способами, горько сожалея о невозможности обзавестись личной крепостью.

Приходившие в гости подруги новшество оценили.

- Почему я не додумалась сделать так же? – переживала Франсуаза. – Ритуал отторжения провела и на том успокоилась!

- Тебе, в общем-то, больше и не надо, - пожала плечами Анна.

- Ага, если бы! Эта сучка Цабай подкинула мне проклятую розу! Сквозь барьер она бы её не пронесла!

- Может, это была не она, - немедленно возразила Эрна фон Валь.

- А кто ещё!

«Да кто угодно» - улыбнувшись уголками губ, про себя подумала Стормсонг. В общаге она жила недавно, но уже поняла, что попала в натуральный гадючник. Юные, зачастую не вышедшие из подросткового возраста волшебницы вели себя, как натуральные ведьмы: насмерть ссорились из-за мелочей, проклинали друг друга, дрались, выдирали волосы соперницам и иными способами обеспечивали головной болью деканат. Ругань возникала по малейшему поводу. Во время словесных и не только потасовок девчонки за языком не следили – это в присутствии парней они строили из себя нежных овечек, а между собой сдерживаться не считали нужным.

С появлением Анны борьба за негласный титул королевы общаги естественным образом прекратилась, ей даже делать ничего не пришлось. Девки притихли, тем самым доказывая, что мозг у них всё-таки есть. Домина де Содрон, в основном разбиравшая конфликты, на Стормсонг едва ли не молилась. Сама леди редко пользовалась плодами своего статуса, потому как уходила рано, возвращалась поздно, отрубалась мгновенно. Такие дни, как сегодня, когда она могла посидеть с подругами, выпадали редко.

- Родители снова приглашают тебя в гости, - сообщила Франсуаза. – Приезжай в любое время!

Анна отрицательно покачала головой.

- Ты же понимаешь, что сейчас мне не до поездок. Разве что поместье навестить или в Аутрагел по княжескому зову съездить.

- Я им так и написала. Они понимают, приглашение сроков не имеет. А князь тебя вызывает?

- Пока нет.

- Ну да, ему сейчас не до магов, - с понимающим видом кивнула кузина. – Арверна же проливы перекрыла, говорят, война будет.

- Ничего мы не перекрывали, - возразила Изольда. Она сидела, задрав голову, завороженно рассматривая висящую в воздухе модель солнечной системы. Разноцветные ледяные шарики еле заметно скользили по орбитам вокруг светящегося желтым сгустка воздуха, отображая текущее положение планет и центрального светила. В стилизованном виде, разумеется. Неплохой светильник получился, по мнению создательницы. – Торгаши не хотят пошлины по-новому платить, плачутся, что слишком дорого выходит. Какая красота! Почему нам такого не показывали?

- Потому, что прошло всего сто лет с тех пор, как аристархова система была признана верной, - фыркнула фон Валь. – И то некоторые богословы отказываются её преподавать, утверждая, что раз она доказана магическими методами, то может быть наваждением.

- Старенькие они просто, им тяжело привыкнуть!

Кстати, да – долго жившие одаренные неохотно меняли привычки и часто возмущались, столкнувшись с переменами. Анна вспомнила, с каким негодованием мэтр Болен жаловался ей на некоего бромийца, переведшего на латынь сказки народов востока. Дескать, он, Болен, всю жизнь считал ослов символами мудрости и трудолюбия, так даже в геральдических справочниках записано. Но стоило какому-то писаке опубликовать байки дикарей, и мудрое животное, которое в них фигурировало, сразу превратилось в тупого и нелепого упрямца, сравнение с ним стало позорным, за него теперь на дуэль вызывают!

- Вообще, о чём-то подобном на астрономии говорили, - припомнила Франсуаза. – Просто не так наглядно. Когда фазы луны изучали и её влияние на масштабные иллюзии четвертых порядков.

- У теософов эту тему подробно разбирают, - пискнула Берта. Милашка-тихоня и прежде немного робела перед леди Стормсонг, теперь же и вовсе единственное, на что её хватало, это восторженно лупать глазами в присутствии кумира. – Луна ведь сильно влияет на людские души, примером чему безумцы и поэты, они в полнолуние пишут лучшие стихи!

- Если мы говорим о Грау, то поэт из него сомнительный!

- Он всё ещё ухаживает за Кюссер?

Девушки дружно захихикали.

- Нет, не за ней!

- Дурак прицепился ко мне, - со вздохом призналась Изольда. – Возомнил себя миннезингером, приходил с лютней петь баллады у моего дома. Я приказала служанке окатить его грязной водой из ведра, но он никак не уймётся.

Было хорошо сидеть в тесной полутемной комнатушке, попивая с подругами легкое винцо и обмениваясь простыми, незамысловатыми сплетнями. Девчонки не обсуждали политику (почти – всё-таки они происходили не из крестьянских семей, происхождение и образ жизни накладывали свой отпечаток), не спрашивали о планах (разве что мимоходом), не предлагали участвовать в очередном эксперименте или выучить ещё одно полезное заклинание, чтобы вместе поискать способ оптимизировать его. Они просто болтали, перемывая косточки знакомым. Из их болтовни Анна волей-неволей узнавала ходящие по университету слухи, весомая часть которых касалась её.

В основном, сводились они к трём вопросам: на что Стормсонг теперь способна, почему дух обратил на неё благосклонное внимание и чем вестница планирует заниматься. Слушая высказываемые насчет первого идеи, иногда хотелось закрыть уши руками – кажется, иные студенты путали её с Создателем или оппонентом оного. Во всяком случае, умей Анна половину того, что ей приписывали, уже правила бы Фризией. По второму пункту народ был един, сойдясь во мнении, что представительнице столь древнего рода магов наверняка известны какие-то секреты, темные и ужасные. Конечно, леди применила один из них! То есть в случайность никто не верил.

Дальнейшую судьбу Анне предрекали разнообразную. Голоса скептиков, напоминавших, что большинство вестников стараются держаться вдали от людского общества, тонули среди громких предположений о быстрой и высокой карьере. Студенты сомневались только, в какой именно области – при дворе, в магической гильдии, в Букеле? Некоторые указывали на воинские традиции Стормсонгов, другие размышляли, что ради перспектив можно и церковную конфессию сменить…

Завидовали ей? Разумеется. Ничто человеческое одаренным не чуждо, жажда успеха терзает их не слабее простых смертных. С точки зрения поспешного наблюдателя, Анна выглядела натуральной любимицей судьбы, с её высоким происхождением, магической силой выше среднего, богатством, а теперь ещё и обретя милость Царства. Умные помнили о казнённых отце и брате, но много ли умных, или хотя бы пытающихся рассуждать беспристрастно, среди дружно завидующей толпы?

- Если откровенно, я опасаюсь строить какие-то планы, - нахохотавшись, выслушав очередную версию своего будущего, призналась Анна. – Я собиралась года три сидеть в поместье, приводя его в порядок, не привлекая чужого внимания. И что? Получилось?

- Никто не мог предсказать, что ты получишь благословление. К тому же, согласись – едва ли какой-либо дух преподнесет тебе второй дар! - захихикала Франсуаза. – Так что можешь спокойно думать, с чем, или кем, связать судьбу!

Огромным усилием воли лицо леди осталось безмятежным. Да, история не помнит счастливчика, получившего дар дважды. Так ведь и человека, владеющего большим количеством новых, незнакомых, ценных для духов концепций, мир тоже прежде не видел. Анна много чего могла бы предложить духам. Коммунизм. Теория струн. Эволюция. Молчать о них она собиралась до последнего. Ей бы с одним даром разобраться, второй совсем ни к чему. Может, память себе стереть?

- Почему-то я давно не видела Монтрево, - справившись с чувствами, перевела Стормсонг разговор на более безопасную тему. – Такое чувство, словно он меня избегает.

Собравшаяся на посиделки небольшая компания мгновенно сделала стойку.

- Одно дело – ухаживать за понравившейся девушкой, пусть и старого рода, - сообщила очевидное Франсуаза. – И совсем другое – ухаживать за вестницей! А что? Он тебе всё-таки нравится? Ты же отвергала его знаки!

- Я хорошо к нему отношусь, но не более того. Романтического интереса нет. В мужья он не подходит из-за слабой энергетики. В общем, с моей стороны – чистое любопытство, ну и немного обидно. Мог бы, знаете ли, подойти и объясниться, а не ходить с кислым лицом, избегая встреч!

- Какая ты скучная! – надулась кузина.

- Я рациональная, - парировала Анна. – И наследница, мне род возрождать. А с кем, непонятно!

Девушки дружно пригорюнились.

- Да, мужа хорошего найти сложно…

Проблема была общей. Франсуазе жених не нравился, помолвка Эрны сорвалась, нового кандидата гордячка считала слабаком. Берте прочили в мужья старика, пока что родителей удалось уговорить не спешить, подождать до конца учебы. У Изольды жених погиб в последней войне.

- Так что с Монтрево?

- Он решил, что тебя недостоин, или что-то в этом духе, - отмахнулась Эрна. – Или история с Эгхольтом его напугала. Резко того Штальбюль выкинул!

- Сам виноват, - сказала Изольда. – Мало того, что волочился за студенткой, личной ученицей декана, так ещё и нахамил мэтру.

- Наглый тип, - дружно согласились с ней.

Услышать поток сомнительных комплиментов от профессора Анна не ожидала, поэтому поначалу растерялась. Затем сообщила Штальбюлю. Тот, по итогу разговора с молодым преподавателем, просто взял и вышвырнул того из университета. Никто из посвященных в скандал не понимал, на что Эгхольт вообще надеялся. Посчитал Анну дурой, готовой растаять от его неземной красоты?

Поговаривали, он всегда был со странностями.

- Забудь про Монтрево! – махнула рукой Франсуаза. – Тебе Боссельдаль корзину шоколада прислал, Хове пытался служанку подкупить, чтобы узнать, что тебе нравится, Раец толпу музыкантов нанял. Неужели никто не заинтересовал?

- Неа. Давай не будем про них, особенно про Раеца, - поморщилась Анна. - Хочешь знать, чем он сейчас занят?

- Чем?

- Выгляни в окошко и поверни голову налево. Шагов сто, на скамейке.

Эрна, конечно же, выглянула вместе с Франсуазой. Поначалу расстояние и наступившие сумерки мешали им смотреть, затем в ход пошла магия, и девушки разглядели, чем заняты молодые люди в укромном уголке между высоких стен кустов.

- Это… Это что?! – тихонько воскликнула Франсуаза. – Анна!

Эрна выразила мнение короче и проще:

- Фуу! Отвратительно!

- Что там, что? – заволновалась Берта.

Изольда встала, подошла поближе, попробовала присоединиться к заклятым подружкам. Увы, размеры окошка не позволяли выглядывать более, чем вдвоём.

- Раец целуется с Хирхаузеном, - мрачно просветила остальных фон Валь.

- Да ладно! – не поверила Изольда, в то время как милашка Берта резко покраснела, пискнула и прижала руки к лицу. – Прямо здесь?

- Там тупичок за густыми кустами, и скамейки стоят. Мы видим, потому что смотрим с высоты, - Эрна взглянула в последний раз, скривилась и отошла в сторонку. – Взгляните, если хотите.

Они, разумеется, хотели. Шутка ли! Настоящие мужеложцы, кто бы мог подумать!

За однополую связь казнили позорными способами, но, как и всегда, имелся нюанс. Сначала вину надо доказать, причем чем выше сидел обвиняемый, тем надежнее должны быть доказательства. Элита всегда и везде позволяла себе больше, чем простые смерды, в результате некоторые короли открыто сожительствовали с красивыми мальчиками, и никто с этим ничего поделать не мог. Репутация страдала, и больше ничего. Тем не менее, если правитель был умен, удачлив в бою, более-менее учитывал интересы подданных и умело лавировал между группировками, на его увлечения смотрели сквозь пальцы. Примерно то же самое относилось к дворянам попроще, хотя им, конечно, приходилось вести себя осторожнее. Поэтому порок скрывали, сколько могли.

И всё же статья за однополую связь в законах всех стран имелась, попавшихся на горячем периодически сажали на кол, сжигали, четвертовали или казнили иными способами. Кроме того, мужеложцев презирали. Скоро у господина Раеца прибавится проблем, после того, как о его увлечениях пойдут слухи – а в том, что девушки поделятся увиденным с соседками и знакомыми, можно не сомневаться. Пускай и на ушко, под большим секретом.

- Удивительно, как он осмелился к тебе приблизиться, - подвела итог наблюдениям Изольда. – Он должен был понимать, что ты узнаешь.

Ухаживания мужеложца девушек не удивили - родители приказали, парень исполняет волю старших. Непонятно, почему к исполнению порученного он подошел с энтузиазмом, посылая дорогие подарки, цветы, отгоняя потенциальных конкурентов и тратя приличные суммы денег. Какой у него интерес? Не любовный же!

- Создатель ведает, что у него в голове, - обсуждать неприятную лично ей тему Стормсонг не хотела. – Не знаю, и знать не хочу. Тем более что мэтресса Эрум раскинула карты и утверждает, что в ближайшее время романтической привязанности я не встречу.

- Она тебе гадала? Лично?

- И гадала, и прорицать пыталась. С последним ничего не вышло – будущее избранников духов от мистического взора сокрыто. Зато косвенными методами кое-что определить можно. Карты показали прорыв, мудрость, познание, войну, смерть, преодоление. Много опасных ситуаций, несущий потенциал разного рода, от духовного развития до материальных благ. Иными словами, стану богатой и высоконравственной, если не убьют.

- Ой, не говори так! Накликаешь ещё…

- Да, действительно, - мрачно усмехнулась Анна.

Самое страшное, что границ своего дара она не ведала. Поэтому накликать собственную смерть, в теории, могла.

- Давайте тоже погадаем, - предложила Берта. – Время не подходящее, ну и ладно.

- Я не буду, - сразу отказалась Анна. – Мне нельзя, голова сразу болеть начинает. Ридель говорит, со временем освоюсь, а пока что разум не способен интерпретировать привходящие образы будущего. Хотя воск могу полить.

- Давайте! – оживилась Франсуаза. – Всё лучше, чем на этих смотреть!

- Они ушли, - уведомила её кузина.

Иногда (или не иногда, а часто) её способности раздражали. В округе происходила масса вещей, о которых она предпочла бы не знать.

Дни пролетали незаметно.

Темп обучения, взятый Стормсонг, окружающих изумлял. Здесь привыкли учиться медленно, без спешки разжевывая каждую тему, часто отвлекаясь на показавшиеся уместными профессору сторонние вопросы. Одна-две лекции и диспут утром, лекция и практическое занятие после обеда считались нормой даже для Букеля. Для совсем упертых заучек устраивались дополнительные курсы вечером. Студенты не сильно напрягались, у них оставалось много времени на самостоятельные занятия – разумеется, большинство предпочитало тратить его на гулянки и развлечения. Руководство университета не вмешивалось в студенческую жизнь по двум причинам. Во-первых, люди взрослые, если не хотят становиться сильнее и развивать дар, их право. Во-вторых, врачи утверждали, что слишком много учиться нельзя. Дескать, знания нагружают разум, от неумеренного их потребления у человека возникает эпилепсия, он может сойти с ума или получить инсульт.

На фоне других студентов Анна смотрелась натуральной ударницей, пусть здесь этого слова и не знали. Она целыми днями создавала заклинания, отрабатывая контроль, медитировала, по полочкам раскладывая собственное сознание, участвовала в изматывающих ритуалах, читала, общалась с наставниками, экспериментировала, пыталась найти общий язык с гостями из запределья. Каждый день, без отдыха даже по святым праздникам и воскресеньям.

Вкалывала леди, словно крестьянин какой, не от хорошей жизни. Ей срочно требовалось подтянуть навыки по двум направлениям, менталистике и обнаружению ядов, ещё хотелось бы восстановить боевые возможности до прежнего уровня. Потому что:

- Позвольте представить, домина, капитана городской стражи Маркуса Розена, - вызвавший её в свой кабинет Штальбюль выглядел отстранённо. Успевшая его изучить ученица знала, что подобный вид означает глубокую задумчивость, наставник часто уходил в себя после важных известий. – Капитан сообщил новость, имеющую к вам прямое отношение, и я счел необходимым, чтобы вы услышали её из первых уст.

- Рада знакомству, капитан, - вежливо кивнула леди.

Поднявшийся при её появлении из кресла мужчина поклонился, прижав руку к груди:

- Для меня большая честь быть представленным вам, домина. Жаль, что повод для знакомства не самый приятный.

- Вот как? – Анна уселась на стул, жестом разрешив капитану садиться. – Что ж, удивите меня.

- Мы поймали члена Братства Наследников, собиравшегося вас убить. Обычный горожанин, до того ни в чём предосудительном не замеченный, после вашего появления начал вести себя странно. Соседи сообщили в церковь, мы его арестовали, и во время допроса он признался в готовящемся преступлении.

Девушка испытала сильное желание выругаться, сломать стол или громко заорать. Вместо этого она глубоко вздохнула, вежливо склонила голову и сказала:

- Я чрезвычайно благодарна, капитан, за избавление меня от угрозы. И вам, и бдительным горожанам. К сожалению, должна признать, что ничего не слышала о Братстве Наследников и не понимаю, чем вызвана их враждебность.

- Вы о них не слышали, ученица, потому что мы считали эту заразу искорененной, - меланхолично ответил Штальбюль. – Пять лет назад закончился длительный процесс, на котором главарей секты приговорили к смертной казни, а недостаточно замаранных членов отправили в тюрьмы, либо на длительное покаяние. Видимо, не всех поймали.

Господин Розен не отказал в любезности, тут же просветив леди насчет Наследников и других, схожих по верованиям культов. Кое-какие названия она слышала и раньше. Различных сект, считавших одаренных людей поголовно слугами Рогатого, подлежащих истреблению, существовало не так уж и мало. Подавляющее большинство их насчитывало несколько десятков, в редких случаях – сотен членов, как правило, жителей глухой деревни. Действовали они недолго. Исключения, конечно же, случались; например, на юге Бромме до сих пор поминают движение возвышенных, уничтоженное четыре сотни лет назад. Приоры возвышенных контролировали юг державы, подчинив сотни тысячи людей своей идеологии.

Учитывая, что львиная доля одаренных принадлежала к дворянству или была с ним тесно связана, противодействие им рассматривалось системой как диверсия. Проще говоря, правителям не нравилось, когда их полезных подданных убивали – тем более что зачастую дворян убивали простолюдины, что вообще ни в какие ворота не лезло! Посему, во Фризии культы, провозглашавших магию греховной, были запрещены и при обнаружении жестоко карались. Тех же Наследников разгромили, несмотря на покровительство в верхах. Братство верило, что Создатель предназначил тварный мир для человечества, контакт с Царством есть результат грехопадения и должен быть прекращен при первой же возможности. Способ разрыва они видели в полном отказе от магии, явлении изначально чужом и богомерзком.

Вестники в концепции Наследников – и не только их – занимали особое место. Получившие благословление духов маги в глазах сектантов являлись неким концентратом зла, подлежащим обязательному уничтожению, любой ценой и как можно скорее. Ждать нельзя, потому что чем дольше одаренный милостью ходит по земле, тем сильнее он её отравляет, тем легче ему ложью темных истин склонять слабых смертных к пороку. Фанатики не задумываясь жертвовали собой, если им казалось, что они сумеют уничтожить воплощение нечистого на земле.

- Вот не было печали, - подытожила рассказ капитана Стормсонг. – Придется быть осторожнее.

- На землях университета можете не думать об убийцах, - словно мимоходом, успокоил её декан. – Прислуга проходит обязательную проверку при поступлении на работу, части работников ставят печати лояльности.

- Вам позволили? – удивилась девушка.

- После одного трагического инцидента, - кивнул наставник. – Только милость всевышнего уберегла тогда от многих жертв, обошлись всего-то десятком погибших.

Вздохнув, Анна повернулась к капитану.

- В город я практически не выхожу, однако, если всё-таки выберусь, буду помнить ваше предупреждение, доминус Розен. Меня очень тронула ваша забота.

- Я всего лишь выполнял свой долг, домина Стормсонг!

- И проявили при том блестящее усердие…

Они обменялись несколькими комплиментами, после чего Розен ушел. Насколько Анна поняла, ему хотелось взглянуть на вестницу, потому что сведения он прекрасно мог бы передать через администрацию. Просто появился благовидный предлог, и стражник пришел самолично.

- Приятного в новостях, принесенных капитаном, мало. Опасность со стороны Братства и схожих с ним обществ не исчезала никогда, иные из нас живут с ней постоянно. Однако и переоценивать угрозу тоже не следует, - вздохнул Штальбюль. – Будучи вовремя замеченными, нечестивцы не в силах принести вред магу. Существует множество способов отразить нападение из тени, всё же борются с еретиками давно… И наилучшим способом сохранить жизнь и здоровье знатного лица является большая свита.

- Я понимаю, мэтр. Я рассчитывала набрать её в Кольце, но внезапный отъезд спутал планы. Здесь, в Букеле, пока что не вижу подходящих кандидатур.

- Осмелюсь советовать искать тщательнее – персоне вашего положения неприлично путешествовать в сопровождении оруженосца и служанки! Тем более что многие сочтут за честь служить сильной волшебнице, благословленной милостью духов. Достаточно лишь предложить.

Наставник был совершенно прав. Даже не имея титула, девушка из древнего и славного рода одаренных имела полное право на свиту, пусть и малую. Наследница и леди – тем более. Анна вполне могла бы найти юношу или девушку из небогатой семьи, или и того, и другую, себе в помощницы и на должность секретаря. Деньги на содержание имелись. Смущало отсутствие нормального жилья, ведь поместье отстроится не скоро. Ещё, что куда важнее, у Стормсонг имелись серьёзные проблемы с доверием, а ведь свитские по умолчанию входят в ближний круг.

После того разговора Анна озаботилась собственной безопасностью. Она решила, что ей срочно требуется повысить чувствительность к чужим эмоциям, чтобы ощутить желание напасть; улучшить навыки определения отравы и эликсиров в поднесенной пище и напитках; научиться постоянно поддерживать незримый щит вокруг тела или, если получится, превращать кожу в непробиваемую простым железом броню. Первое, похоже, получится скоро естественным образом, остальное требовало занятий. Нужные сведения в университете имелись, равно как и специалисты, готовые подсказать, объяснить нюансы. Проблема крылась, как всегда, во времени.

Впрочем, магичка не видела жизнь окрашенной только в черные краски. По сравнению с судьбой каких-нибудь бесправных крестьян у неё всё просто прекрасно, грех жаловаться. Рано или поздно сложный период закончится, тем более что пришедший в начале ноября отчет от каретников показал великолепный результат. Волшебные экипажи разлетались среди аристократов, словно горячие пирожки, на ремесленников буквально пролился золотой дождь, и часть его получила Анна. Вдобавок Ральф писал, что дела на вилле идут успешно, в следующем году получится восстановить часть сада, и Вандерберги с осторожным оптимизмом обещали хороший дивиденд от находящихся в их управлении ценных бумаг. Даже брутальный господин ван Моль намекал на выплату небольшой суммы, его грузовая компания наконец-то вышла из кризиса и начала приносить прибыль.

В будущее Анна смотрела со сдержанным оптимизмом, несмотря ни на что.

Пока молодая вестница корпела в Букеле, изматывая себя учебой, мир не застыл неподвижно, в нем происходили разные события. В Придии разразилась полноценная гражданская война, армии короля и Конвента сходились в сражениях, под шумок знатные люди и простолюдины сводили между собой счеты. Соседние страны воспользовались удачным моментом: Бромме заняло спорные острова, объявив их возвращенными законному владельцу, моряки Арверны и Фризии пиратствовали, захватывая и перепродавая корабли придийцев едва ли не открыто, с соблюдением минимальных предосторожностей, банды ухарей из Скотии терроризировали пограничные города.

Однако события на севере меркли перед надвигавшейся с юга бедой. Шпионы и провидцы не ошиблись, Конийский султанат твердо намеревался следующей весной начать большую войну и готовил почву перед походом. Срединное море превратилось в арену боёв эскадр и флотов, корабли десятков стран бороздили волны, пользуясь малейшей возможностью для нападения. Адмиралы искали способы уязвить противника, офицеры предвкушали славу, матросы пропивали возросшее жалование, купцы прятались в портах. Битва между Восходным тарраконским флотом и сборной солянкой из пиратов Черного берега под командой дея Маскара окончилась ничьей, стороны разошлись, зализывая раны. На Моравию предвестником грядущего вторжения налетели конные сотни легкой кавалерии, захватывая полон и прощупывая оборону. Лесистые горы запылали тысячами мелких стычек, сателлиты гигантов сошлись в одной гигантской свалке, растянутой в пространстве и времени. Десятки небольших государств сражались между собой, заключая странные союзы, зачастую игнорируя религиозную принадлежность и вассальные клятвы. Сюзерены почти не вмешивались, считая, что головной боли от таких «помощников» больше, чем пользы.

Обитатели Букеля мало задумывались о событиях в других странах. Течение городской жизни нарушалось выходками студентов да проповедями священников разных конфессий, воспользовавшихся появлением Анны, дабы донести до слушателей свою позицию по тем или иным вопросам. О грядущей войне знали, но куда больше горожан волновало, не разнесут ли школяры ещё один трактир, не потребуют ли ближние феодалы платить им отступное за провоз товаров по их земле, и как себя поведут слуги Мудрой Хозяйки. Последнее волновало особенно, учитывая появление отмеченной другим старшим духом студентки. Легкое напряжение по этому поводу бродило в обществе до Дня Всех Святых, после него люди решили, что волноваться не о чем – Хозяйка не возражает против присутствия леди Стормсонг рядом с её владениями.

Тем не менее, в городе и университете имелись люди, внимательно следившие за политикой. Студенты, приехавшие из готовящихся к войне стран. Священники, для которых конфликт с султанатом, оплотом рахмонитов, являлся принципиальным. Богатые торговцы, чьи интересы оказались задеты в результате начавшихся боевых действий. Преподаватели, мудро опасающиеся оказаться привлеченными к общественно-полезному труду в виде изготовления целебных мазей, боевых артефактов и эликсиров. Анна тоже считала, что события на юге её не коснутся, хотя новости из Придии выслушивала тщательно – родина всё-таки.

Жизнь быстро показала, насколько сильно девушка ошибается.

Глава 3

Должность декана или, тем более, ректора крупнейшего магического университета Северной Европы – она не столько чиновничья, бюрократическая, сколько политическая. Текучкой занимаются заместители, они ищут преподавателей, составляют расписания, учебные программы, общаются со студентами и несут на своих плечах груз множества иных забот. Деканы отстаивают права Букеля перед царственными особами и церковью, у них же выбивают финансирование, при необходимости определяют, выходцев из каких стран или семей не брать на обучение, кому дать скидку, каким структурам разрешить вербовать выпускников. Вполне естественно, что у руководства много знакомых среди аристократии и высшего чиновничества, и не менее естественно, что накопленными связями оно не стесняется пользоваться.

О намерениях двора относительно своего факультета или всего университета Штальбюль зачастую узнавал до того, как планы господ из Аутрагела обретали устойчивые контуры. Случалось, князь ещё ничего не решил, даже не придумал, а хитроумный декан материальщиков уже нашел способ противодействия. К сожалению, удача сопутствовала ему далеко не всегда. Сила солому ломит, разница между правителем одной из влиятельнейших держав Европы и главой учебного Дома слишком велика. В тех случаях, когда Альбрехт приказывал, его воле приходилось повиноваться. Не всегда, но не в том случае, когда вопрос касался подданной князя.

- Мы, конечно, могли бы потянуть время, - рассуждал наставник. – Задержать вас под благовидным предлогом болезни или чего-то иного. Только какой в том смысл? Ехать всё равно придётся. К тому же его королевское высочество едва ли оценит промедление при исполнении его воли, при желании проволочку можно трактовать, как тихий бунт. А недоброжелатели при дворе у вас найдутся. Нет, лучше ехать сразу после получения указа.

- Ума не приложу, зачем я нужна в армии, - пробормотала Анна.

Штальбюль улыбнулся.

- Это-то как раз очевидно, милая домина! Ваше присутствие отвлечет внимание от остального фризского войска.

Видите ли, в чем дело – князь не желает посылать сильную армию. У него напряженность в отношениях с Арверной, сложные переговоры с Бромме, текущее положение дел в Придии открывает массу возможностей умелому игроку. Совершенно не то время, чтобы распылять ресурсы, ибо перед ударом должно сжать пальцы в кулак, а не растопыривать оные. Однако ж и не послать войска он не может! Рахмониты есть враг, ниспосланный Всевышним во искупление грехов наших, борьба с ними является долгом любого осененного милостью Спасителя государя. Столетиями воины султана, подобно саранче нечистой, накатывались на земли истинно-верующих, и раз за разом с господней помощью нашествия сии отбивались. В едином строю вставали рыцари разных стран, отринув обиды, простив друг другу прегрешения! Поэтому, подобно своим отцу и деду, его королевское высочество обязан отправить своих вассалов на борьбу с воинством Рогатого!

Вопрос в том, сколько полков направит Фризия. Ведь, согласно союзному договору, курфюрсты Регенсбургского союза должны вносить немалую лепту при созыве единого войска, но точное количество войск не определено. Указан необходимый минимум, но он смехотворен, им никогда не ограничивались. Таким образом, князь Альбрехт может послать десять полков пехоты, или пять полков пехоты и три конницы, или три полка тех и тех, и десяток боевых магов уровня мастера.

- А может послать полк в сопровождении вестницы, - поняла, к чему клонит наставник, Анна.

- Примерно так, - согласился Штальбюль. – Его королевское высочество прекрасно осведомлен о недостатке у вас опыта. Однако сам факт прибытия избранницы духов в составе фризского отряда сыграет ему на руку.

- У меня нет абсолютно никакого желания ехать в Австразию, - мрачно сообщила ученица. – Тем более, на войну. Поддержать славу предков можно и позднее, сейчас других дел полно.

- Прекрасно вас понимаю, драгоценная, - с мудрым видом покивал наставник. – Возможно ли изыскать занятие достойнее, чем постижение созданной Всевышним вселенной? И я, и остальные наставники нашего Дома, и прочие многомудрые профессора, имеющие честь преподавать в сём почтенном университете, восхищены тем упорством, с коим вы постигаете предлагаемые и непростые знания. Все мы хотели бы продолжать видеть вас здесь, среди студентов, во главе их, светом своим указующей путь нерадивым и вдохновляющей прилежных. Однако, увы, не в наших силах противостоять воле правителя. Власть его от Спасителя, ей должно повиноваться. Посему вам, дорогая домина, надлежит прибыть в Аутрагел, дабы нести службу, как и сказано в законе. Весь положенный срок.

Анна пристально посмотрела на него, вопросительно изогнув правую бровь.

- Вассал обязан служить сюзерену сорок дней в году, - с невинным видом напомнил ей Штальбюль. – Всё, что дольше, оговаривается отдельно. И оплачивается тоже.

Девушка задумчиво кивнула. Данное положение она прекрасно помнила, просто до сего дня не примеряла на себя. С учетом него, обязательная поездка представала в ином свете. Если избежать участия в войне ей не удастся – а агенты декана утверждали, что решение принято на самом высоком уровне и оспариванию не подлежит – то, возможно, удастся выторговать какие-нибудь преференции?

Повеление прибыть в столицу ещё не пришло, небольшой запас времени у неё был, поэтому первым делом леди отправила письмо дяде Джону. Созданные ей зеркала на таком расстоянии не работали, связь со своей правой рукой Анна держала архаичным методом, через бумагу. Многого она не писала, просто сообщила, что появилась вот такая новость, придётся ехать в Аутрагел, где Стормсонг попробует отбрыкаться от оказываемой «чести». Чем бы дело ни кончилось, девушка обещала сначала заехать в Воробьиный Луг, и только потом возвращаться в Букель либо направляться в Виндобону.

Остаток дня ушел на попытку разобраться с плюсами и минусами неожиданной перемены судьбы. Несомненным достоинством появления в соединённой армии станет всеевропейская известность, среди одаренных точно. В состав войска войдут представители всех государств, они не смогут не заметить Анну, и, вернувшись домой, расскажут о ней родственникам, соседям, вообще всем. Надо полагать, до Придии вести дойдут быстро, сэр Хали будет счастлив узнать, какую силу обрела его племянница. Если очень повезет, мерзавца удар хватит. Но! Раз уж она окажется в центре всеобщего внимания, отсидеться в стороне не получится. Придётся участвовать в боевых действиях, причем не формально, а выкладываясь на сто процентов. Не нужно объяснять, насколько это опасно.

Вторым достоинством являются знакомства среди наёмников. Вернее, среди людей войны, готовых продать свою шпагу. Тарраконцы отказывались наниматься к правителям, принявшим Очищение церкви; железнорукие служили только аристократам Регенсбургского союза и их союзникам; банды далматов ненавидели бромийцев и никогда не стояли с ними в одном строю. А вот гельветы или арвернцы служили тому, кто заплатит, их и называли наёмниками. Анне, когда она вернётся в Придию за родовыми ценностями, потребуется серьёзное вооруженное сопровождение, присматривать которое имеет смысл начинать уже сейчас.

Ещё… Нет больше ничего. Другие плюсы отсутствуют, остаются только минусы. Война со всеми её угрозами; общество могущественных одаренных, каждый из которых будет рассматривать её в качестве потенциальной матери своих детей или детей кого-то из своего рода; необходимость постоянно жить в напряжении, не зная, откуда придёт удар.

Остаток недели и следующие четыре дня прошли в привычном трудовом ритме. С нарочным прибыло письмо от князя, написанное любезным тоном приглашение прибыть к нему на аудиенцию с указанием точного срока и намеком перед тем зайти к Пау. Собственно, Анна так и собиралась поступить. Граф, формально её покровитель и советник, служил связующим звеном между ней и правителем, с ним обсуждались вещи, которые Альбрехт не мог сказать вассалу. Например, то, сколько домине Стормсонг заплатят за качественное выполнение обязательств – потому что князь прекрасно понимал, что не стоит сильную, обученную одаренную заставлять работать бесплатно. Даже если она, вроде как, обязана.

Сплетни разносятся стремительно, о приглашении стало известно мгновенно. Девушка буквально ощутила, как воздух наполнился эманациями зависти. Сильнее всего корежило, как ни странно, студенток факультета целителей – не всех, а двух конкретных личностей. Августа фон Альден и Зельда фон Гласхоф до появления Анны считались сильнейшими волшебницами из ныне учащихся, к ним относились, как к королевам. Стормсонг сначала потеснила их на пьедестале, затем, явившись в сиянии благословления иномировой сущности, скинула с него окончательно. Неудивительно, что они бесились. Половина всех грязных слухов, порочащих леди, исходила от них или от их окружения, даже декан целителей была вынуждена вызвать девушек на беседу и угрожать отчислением. Те притихли, но не успокоились.

К слову сказать, на седьмой ранг Анна всё-таки не перешла. Осталась на восьмом, на самой границе. Наставники утверждали, что, если она не сбавит темп занятий, месяца через два её можно будет поздравить с семеркой. Пройдёт ещё пара лет медленного роста, затем накопление энергии, прорыв на следующую ступень, перестройка тонкого тела – и становление полноценным мастером. Прекрасный результат для её возраста, возможно, лучший за последний век.

Кто сожалел – и гордился, хвастался близким знакомством с знаменитостью – о её отъезде, так это Франсуаза. При всей своей социальной хитрости, кузина была человеком простодушным. Она не скрывала, что ей нравится пользоваться близостью к Анне, извлекать из родства выгоду. В то же время, определенной черты она не переходила. Сдерживающими факторами служили брат и некая врожденная деликатность, позволявшая чувствовать, каких вещей делать нельзя. Ей потребовался всего один короткий разговор с Анной, чтобы понять, какие поступки та считает неприемлемыми, и не совершать их. Так что провожала она уезжающую из Букеля родственницу с кислым лицом, втайне надеясь на скорое возвращение той.

Сначала леди Стормсонг отправилась не в столицу, а на семейную виллу. Приглашение не содержало указания прибыть с особой поспешностью, оставляя на совесть получательницы способ и скорость езды, поэтому Анна имела полное право задержаться где-нибудь по пути. Черный Холм, в её представлении, был очень важен. Наследие предков не приносило особого дохода, зато не нуждалось в крупных вложениях и служило зримым подтверждением дворянского статуса. Потому что земля есть земля, без неё отношение к человеку слегка пренебрежительное, независимо от происхождения.

Проживавшие на вилле слуги, конечно же, знали о случившимся с их госпожой происшествии. Среди них не было одарённых, но смотрели они на неё с благоговением. Дело даже не в том, что семья Ральфа родилась и жила в Марке, впитала тамошние традиции, слышала сказания и легенды, в том числе древние, рассказывающие о говорящих с духами. Куда важнее, что Анна изменилась, в том числе – внешне.

Новая, частично духовная природа имела свои особенности. Например, она крайне чутко реагировала на пожелания хозяйки. Разум формировал нужную концепцию внешности, тонкое тело считывало её из подсознания, и отдавало приказ физической оболочке принять нужную форму. Хочется не болеть, быть полностью здоровым? Организм сам убирает накопившиеся мелкие ошибки, заставляет рассасываться лишний жир, укрепляет мышцы и сухожилия, выправляет зубы, удаляет родинки… Облик постепенно приближался к желаемому. Если бы Анна хотела стать драконом, возможно, у неё кожа покрылась бы чешуйками и отрос хвост (хотя на счет последнего целители выражали сомнения, всё же предел у изменчивости имеется), однако она, как и любая нормальная девушка, желала быть красивой. И она стала красивой. Белоснежная кожа и густые, блестящие, медового оттенка светлые волосы задерживали мужской взгляд, большие, выразительные серые глаза и изящной формы маленькие уши не позволяли его отвести. Кисти рук и стопы не уменьшились, сохранили прежний размер, но форма их изменилась, став визуально чуточку иной. Собственно, поменялись мелочи, где-то стало чуть меньше, где-то на крохотную долю миллиметра увеличился изгиб… Общее впечатление леди Стормсонг производила совершенно иное.

Грациозная. Дивная. Холодная.

В ней уже проступали черты некой отстраненности от мира, отличия от обычных людей. Какой облик она обретет, когда изменения закончится? Нет ответа.

Преображение шло медленно, постоянно контактировавшие с Анной люди его не замечали. Зато давно не видевшие госпожу слуги замерли, стоило той показаться из кареты. Так и стояли с разинутыми ртами, пока она не скрылась в доме в сопровождении многоопытного Ральфа. Тот видел в жизни всякое, оправился от шока быстро. Его не смутило даже смутно заметное сияние, окружавшее леди – на порядок окрепшее тонкое тело проявляло себя на материальном плане, добавляя девушке мистического величия.

На вилле они пробыли две ночи, покинув её ранним утром. Пока Род с Мэри отдыхали и радовали местных байками, в первую очередь о жизни в Кольце, леди проводила время за бумагами. Далеко не все сведения можно отправить почтой, кое-что управляющий приберег для личной встречи. Манипуляции с налогами на землю, например. Кроме того, Ральф переписывался с оставшимися в Придии друзьями и знакомыми, на адрес виллы приходили письма для леди Стормсонг, так что новостей она получила много.

Оказывается, Хали попытался войти в Уинби-холл. Откуда он добыл нужные знания, ингредиенты для ритуала, у кого консультировался, почему вообще решился – неизвестно. Хотя насчет последнего можно сделать предположение. Скорее всего, время поджимает. Смута в стране разрастается, набирает мощь, конца ей не видно. Что будет твориться через год, неизвестно. Вполне может статься, покровители Хали утратят влияние, или самого его убьют в одной из бесчисленных стычек, или некий залетный магистр захочет ограбить оставленный без присмотра особняк. Последнее, конечно, из области фантастики, но вдруг? Поэтому ломать защиту имеет смысл прямо сейчас, пока есть возможность. Тем более что доступ к библиотеке позволит Хали получить знания, способные усилить его в короткий срок. Тогда и врагам убить его будет сложнее, и личная ценность возрастет, посылать его на опасные задания станет нерационально.

Попытка взлома защиты окончилась неудачей. Детали, увы, узнать не удалось, но в деревне видели, как Хали возвращался из поместья злой, недовольный. Похоже, хранитель продолжал бдеть, силы его не иссякли, впустить отрезанную ветвь он отказался.

Услышанное Анну обрадовало чрезвычайно, хорошее настроение не оставило леди даже после сна. Виллу она покидала довольная, с легкой улыбкой на губах и нерациональным, но приятным ощущением, что жизнь повернулась к ней хотя бы боком. Предстоящие переговоры в Аутрагеле уже не казались тяжелым бременем, и вообще настрой изменился на победный. Полтора года назад её положение было намного хуже, и ведь выкрутилась! Сейчас она не та бесправная беглянка, у неё появились и связи, и статус, и определенная репутация в обществе. Давить на неё теперь сложнее.

Особняк Торнтонов во фризской столице носил следы недавнего ремонта. Купленный в прошлом году, прежде он принадлежал разорившемуся торговцу, довольно известному в купеческой среде. Увы, счастье переменчиво, корабли иногда тонут, и дом, в котором жили несколько поколений семьи, оказался выставлен на торги. Где его и купила контора Вандербергов, действовавшая от лица барона с одобрения Анны.

Как любая нормальная женщина, заселившись, тетя Милдред принялась обустраивать дом под себя. Часть служившей обоями тканой обивки сняли и выбросили, заменив свежей, из комнат убрали почти всю мебель, заказав новую у краснодеревщика, переделали маленький садик, отчистили и перекрасили внешнюю сторону стен. Баронесса хотела бы полностью перестроить первый этаж, объединив несколько маленьких комнат в большой зал, но из суеверия отказывалась начинать большую стройку. Ей казалось, что, если дом перестанет выглядеть, как временное пристанище, то обратно в Придию они уже не вернутся.

Сейчас в Аутрагеле проживало пять человек из семейства. Тетя Милдред и четверо её детей – Элизабет, Маргарет, десятилетняя Алиса и Уильям, которому недавно исполнилось семь годков. Сэр Эдвард Торнтон родину не покидал, он лавировал между партиями Конвента и сильнейших аристократов, пытаясь выгадать наиболее удобный для себя вариант. Старший сын, Чарльз, присоединился к нему, едва обустроив мать, сестер и брата на новом месте. От идеи войти в партию короля он отказался, хотя многие семьи разделились, их представители находились в разных лагерях. Старая схема: отец за короля, сын за принца, при любом исходе род уцелеет. В нынешней заварухе Торнтоны дружно решили, что шансов у Генриха нет, и принялись искать будущего победителя среди его оппонентов.

О становлении Анны избранницей старшего духа родственники, разумеется, знали. Да весь Аутрагел знал – из тех, кто интересовался магией и всем, с ней связанным.

- Матерь Божия, - глядя на вылезшую из кареты племянницу, шептала тетя Милдред. – Пресвятая жена-заступница!

- Ну что вы, тетя, - ухмыльнувшись, не удержалась Анна от хулиганства. – Это всего лишь я.

Стоявшие за спиной матери старшие сестры пялились на неё, разинув рот.

- Не шути так! – всхлипнула баронесса. – Дай обниму хотя бы!

Во Фризию Торнтоны переехали достаточно давно, чтобы влиться в местное общество. Их считали иностранцами, конечно, и будут считать всегда, однако дворянство практически по всей Европе ощущало своё единство, поэтому принимали спокойно. Тем более что дальние родственники быстро нашлись. К придийцам у фризов особое отношение, скорее негативное, чем нет, но сейчас беглецам сочувствовали.

Было, отчего.

- Толпа ворвалась к Сигри, кого убили, кого снасильничали. Дом сожгли. У Фоксхамов все три сына погибли, наследует теперь племянник лорда Джона. Рядом с поместьем Кейнсов случилась битва, они теперь, считай, разорены – солдаты что не украли, то сломали. К Саппертонам ворвались в семейный склеп, какие-то сокровища искали, трупы вытащили из гробов и бросили на пол…

- Меня больше интересует обстановка в Марке.

- Там спокойнее, - вздохнула тетя. – Боевые действия обходят её стороной, полководцы стараются туда не лезть. Многие королевские слуги оттуда бежали после того, как новый лорд Мендуэлл проклял гарнизон в Ранби. Больше ста человек умерли за одну ночь. Ну и между собой дерутся, конечно же. Те казни никто не забыл. В последние лет пять люди короля много чего поменяли, и не всем те перемены понравились. Вот сейчас и дерутся между собой – новые и пришлые, оставшиеся верными клятве и бунтовщики.

Разговор шел за обеденным столом. Сначала Анне пришлось утолить любопытство родственников, в очередной раз поведав о явлении старшей сущности, затем тетя принялась рассказывать о событиях в Придии. Более развернуто, чем в письмах. Картина выходила страшной и конкретной, что ли, ведь безликие сотни, тысячи погибших обретали знакомые имена. Стормсонг помнила многих, о некоторых даже сожалела.

- Вильгельм Дройтон потерял руку, отсекли в бою. Говорят, собирают деньги на мастера-целителя.

- Я уже забыла про него, - честно призналась Анна. Про бывшего жениха она давно не вспоминала. – Столько забот, что горевать о прошлом просто некогда. Мне хотя бы поместье нормально отстроить, а то живу в деревянном домике, словно крестьянка какая. Но нет! Постоянно приходится на что-то отвлекаться. Сейчас, как видишь, князь вызвал.

- Когда у тебя аудиенция? – слегка подалась вперед тетя.

- Двадцать седьмого. Только мне перед ней надо с Пау поговорить. Можно отправить вашего посыльного с письмом? Род устал, не хочу его гонять.

- Конечно!

- Спасибо. Мэри! Возьми конверт у меня в белой шкатулке, и принеси в трапезную.

Торнтоны недоуменно переглянулись – служанка Анны на обеде не присутствовала, господам прислуживали только слуги баронского семейства.

- Ты с кем сейчас говорила? – осмелилась уточнить Элизабет.

- С Мэри, послала ей свой голос. Мой дар связан с воздухом, – пояснила Анна. – Воздух это, помимо прочего, вибрация, в том числе слышимый человеческим ухом звук. Поэтому я могу сказать фразу здесь, а на втором этаже мои слова услышат. Очень удобно.

- И много ты такого умеешь? – от любопытства у баронессы заблестели глаза.

- Пока не очень. Большая часть времени в Букеле ушла на то, чтобы понять, как контролировать милость, она ведь поначалу чуть ли не самостоятельно действовала. Если бы в университете не нашли старые записи с описанием похожей концепции, осваиваться пришлось бы намного дольше.

- Просто невероятно!

О том, что она таким же образом способна подслушивать чужие разговоры, Анна не сказала. Не идиоты, сами должны догадаться. Ну а если не догадаются, то ей же проще. Родню она любила, но доверяла только тёте и отсутствующему здесь дяде Эдварду, с младшим поколением Торнтонов душевная связь не сложилась. Может, потому, что люди другие, а может, из-за того, что тогда, перед казнью брата, поддержали меньше, чем могли бы.

Ответ Пау пришел на следующий день, что по меркам столицы, вернее, проживающей в ней высшей аристократии, означал серьёзную спешку. В обычной ситуации после получения весточки от человека, стоящего ниже в иерархии, следовал период ожидания, хотя бы два-три дня, и только потом отправителю возвращался отклик. Так что граф либо торопился, либо статус леди Стормсонг в его глазах возрос значительнее, чем она думала.

Аутрагел – не Букель, одаренных в нём меньше и в абсолютном выражении, и в процентном. Конечно, волшебники состояли в свитах знати, служили Серому курфюрсту на разных должностях, находились проездом в крупнейшем транспортном узле Северной Европы. Тем не менее, подавляющее большинство людей здесь чародейским зрением не владело, и опознать в Анне благословлённую духом не могло. Они просто не видели её пылающей ауры. Что, впрочем, совершенно не означает, будто горожане ничего не чувствовали. Когда девушка после обеда прошлась по улице, прохожие перед ней расступались, останавливались, смотрели ей вслед, и она была уверена, что дело не только во внешности. Инстинкты подсказывали людям, что перед ними не просто красивая дворянка, а некто иная, отличная от них на глубоком уровне, необычная и оттого опасная.

Пусть неодаренные не понимали и не могли в полной мере понять, кем являются вестники, про даруемые милостью духов возможности они слышали. Правды в тех слухах содержалось немного, но в данном конкретном случае она была неважна – для столичных жителей куда более важное значение имели социальные аспекты. Князь пригласил на личную аудиенцию? Пригласил. Маги событие между собой обсуждают, завидуют? Ещё как. В магической гильдии даже особое совещание по поводу леди состоялось, почтенные мэтры обсуждали, нельзя ли её к делу приспособить… По слухам, собираются предложить ей почетное членство и что-то ещё.

Словом, дом Торнтонов завалили приглашениями. Тетя Милдред сидела перед горой надушенных конвертов с видом человека, ошарашенного свалившимися на него перспективами. Анну желало видеть огромное число влиятельных лиц, её звали в дома, куда Торнтонам, простым баронам, попасть сложно или вовсе невозможно. Но в данном случае приглашение распространялось и на них.

- Потом, - отмахнулась племянница, когда тётя заговорила о том, кого обязательно следует навестить лично. – Сначала следует выяснить, чего от меня хочет Серый курфюрст. О, гляди! Домвиры на вечер зовут. Вот к кому я точно не пойду.

- Почему?

- Потому, что во время прошлого визита к ним меня пытались посадить в конце стола.

Тех, кто намеренно пытался оскорбить её во время прошлого пребывания в Аутрагеле, или просто отнесся с пренебрежением, Стормсонг прекрасно помнила.

- И откуда только узнали?

- Слухи разносятся быстро, - выдав банальность, пожала плечами тётя.

Среди писем нашлось несколько забавных. Матери и бабушки сватали сыновей, неизвестные авантюристы предлагали авантюры, обещая сказочную прибыль, какие-то одаренные напрашивались в ученики. Незнакомые священники хотели странного: одно послание на три четверти состояло из цитат священных текстов, Анна не поняла, о чем вообще в нём речь шла, второе призывало покаяться и уйти в затвор.

Зримым подтверждением изменившегося отношения к себе для девушки выступил визит к Пау. В прошлый раз до кабинета графа её провожал один из ординарцев; сейчас, прямо у кареты, рассыпался в любезностях молодой внук хозяина дома. На самом деле он, конечно, не внук, поколений между ними побольше, но всё равно прямой родственник, потомок. Этот момент Анна отметила и в дальнейшей беседе учла, хотя во время короткого путешествия по дому её внимание приковали элементы внутреннего устройства, в прошлый раз оставшиеся незамеченными. Тогда волшебница, несмотря на происхождение и тренировки, не обладала должной чувствительностью и не знала, на что смотреть. Теперь она набралась опыта, поэтому отмечала сигнальные барьеры, распознающие заклятья, скрытый в подвале накопитель, дремлющую мощь десятка боевых големов. Бегающие по дворцу кошечки вышли из рук умелого химеролога, точно так же, как и воркующие в голубятне милые птички.

О собственной безопасности Пау позаботился основательно.

Что любопытно – созданные ритуалами защитные системы дворца на Анну реагировали. В прошлый раз такого не было, или присмотр велся менее тщательно. Сейчас же возникало чувство, словно на неё смотрят десятки внимательных глаз. Вряд ли дело в том, что она стала сильнее, ведь на следующую ступень волшебница не перешла. Значит, виновата её новая природа. Дворец определил в гостье не совсем человека, и решил подстраховаться.

Провожаемая уважительными, в меру восхищенными взглядами сидевших в приёмной одарённых, Анна вошла в кабинет. При её появлении граф не только встал из кресла, он сделал несколько шагов ей навстречу и отвесил вежливый поклон.

- Позвольте выразить радость от нежданного счастья лицезреть вашу красоту, леди! Воистину, ваше присутствие освещает самые темные уголки сего дома!

- Ваши слова чрезвычайно лестны, ваша светлость. Поверьте, я тронута всей душой. И разрешите в ответ поблагодарить за скорость, с которой согласились принять меня – уверена, у вас множество иных дел, куда более важных.

- Нет ничего важнее, чем встреча с той, кто за неполные два года потрясла основы магического мира! – воскликнул Пау. – Во всяком случае, так говорит ваш уважаемый наставник, мэтр Штальбюль. Даже если он преувеличивает, гордясь достижениями ученицы, то, уверен, ненамного, ведь иные мои знакомые волшебники оценивают ваши достижения не менее высоко! И не только они! Существо иной природы явило благосклонность, одарив вас своей милостью. Что может быть лучшим доказательством верности всеобщего восхищения!

- Вам ли не знать, сколь быстро меняются симпатии толпы, - улыбнулась Анна. – Сегодня тобой восхищаются, а завтра плюют вслед. Тем дороже друзья, одинаково верные и в пору счастья, и в тяжелую годину. Ваша доброта, милосердие и помощь, оказанная бежавшей на чужбину сироте, навсегда останутся в моей памяти.

К своему легкому удивлению, она говорила с Пау намного свободнее, чем в прошлые встречи. Оно и понятно – тогда она являлась просительницей без надежных прав, с шатким положением и невнятными перспективами. Сейчас за ней стоит определенный тыл в виде университета и знакомств в Черном Кольце, и граф смотрит на неё, как на ценный актив.

- Только абсолютно подлый человек поступил бы иначе, - заверил её Пау. – Нужно обладать каменным сердцем, дабы отказать в просьбе благородной деве, бежавшей от врагов! Ваша отвага, ум, смирение, с коим вы принимали удары судьбы, растрогали меня, леди Стормсонг. Как тут было устоять? Тем более что уже тогда опытный взгляд прозревал заключенные в вас достоинства, предвидя великую судьбу! Сам Создатель направлял нашу встречу. Однако ни я, ни кто-либо иной не мог предвидеть того великого испытания, кое одарило вас могуществом, непредставимым для простого одаренного. Поведайте, как же это произошло? Верно ли, что вы сразились с великим духом, и тот пришел в столь сильное восхищение от вашей решимости, что наградил прекрасную противницу великой милостью?

Если бы Анна за прошедшие пару месяцев не наслушалась всякого, у неё сейчас непристойно отвисла бы челюсть.

- Вы, верно, шутите, ваша светлость? Не может быть, чтобы кто-то в это верил?!

- Не стоит недооценивать молву, домина, - довольно усмехнулся Пау. – Она тем больше верит в сказки, чем хуже разбирается в предмете дискуссии. Образованных людей, не владеющих даром и имеющих представление о реальной силе посланников Царства, немного. Остальные с удовольствием вкушают выдумки, добавляя к ним свои. Вынужден признать, что и меня едва ли можно назвать знающим человеком… Поведайте, молю, что же на самом деле тогда произошло?

Воспитание не позволило леди с силой растереть лицо ладонями, хотя желание таковое возникло. Граф её немного ошарашил. Она, конечно, понимала, что среди простых людей об избранниках духов не знают вообще ничего, но то, что знания заменяют выдумками (и какими!), явилось своего рода открытием. Круг общения у неё был другим, не осознавала она, насколько всё плохо.

- Конечно, ваша светлость. Прежде всего должна сказать, что произошедшее явилось для меня полной случайностью, встречу с духом я никоим образом не планировала…

Речь лилась гладко. За прошедшее время девушка повторяла её десятки раз, отточила формулировки, в результате чего сейчас говорила, не задумываясь. Учитывая количество методов и средств, позволяющих определить ложь, её рассказ содержал только правду – просто об отдельных моментах она умолчала, а где-то сдвинула акценты. Анна совершенно точно не собиралась упоминать, чем заплатила духу за дар. Это дяде Джону можно сослаться на родовые секреты, и он тем удовлетворится, особы влиятельные тайну вырвут, не задумываясь и не сомневаясь. Когда на карту поставлен способ многократно усиливать одаренных, на мораль и приличия никто обращать внимания не станет.

Поэтому леди Стормсонг лукавила, запутывая собеседников невнятными описаниями общения с духом. Задача не такая уж и сложная при правильном подходе. Тем более что главное Анна не прятала, она сразу объясняла, что сущности Царства любят творцов. Создателей, изобретателей, нестандартных мыслителей. Причем оценивают их по своей шкале, с критериями человеческими не имеющими ничего общего.

- …они ценят идеи, их внутреннюю красоту, и я дала им такие. Вспоминала всё, подходящее хоть немного, начиная от сказок и заканчивая космогоническими теориями господина Лейнца о строении вселенной. Политика и устройство общества, строение материалов и конструирование големов, разумные звери и нелюдь, погребальные традиции и способы воспитания детей – дух одинаково впитывал всё. Возможно, какие-то концепции казались ему важнее, какие-то он счел неинтересными, определить это смертному непосильно. Главное, что предположение насчет нужности духам идей оказалось правильным. Позднее в Букеле профессора подняли старые записи, и обнаружили, что практически все люди, одаренные милостью Царства, обладают творческим началом. Кто-то складывал неплохие стихи, играл на музыкальных инструментах, другой хорошо рисовал, любил танцевать, третий был прекрасным ритором. Многие из них наделены широким кругозором, получили прекрасное образование и долго путешествовали. Мэтресса Эрум в восторге, факультет теософов повел активнейшую переписку с коллегами по всему верующему в Спасителя миру, собирая биографии вестников, где только можно. Конечно, исследования предстоят сложные, до конца их далеко. Но если уважаемые профессора достигнут успеха, люди наконец-то смогут находить хоть какой-то язык с духами. Я не говорю о понимании, но мы хотя бы будем знать, чем задобрить их при необходимости!

- Будем надеяться, - с сомнением в голосе протянул Пау. Впрочем, миг откровенности быстро прошел, и царедворец натянул привычную маску. – Вы принесли истинно щедрый подарок университету, леди Стормсонг! Большинство людей предпочли бы оставить полученные знания себе, а не делиться ими с другими магами. Букель имеет перед вами долг чести, и ему придётся потрудиться, чтобы вернуть его.

- Недостойно обременять долгами свою alma mater, - вежливо улыбнулась Анна. Граф удовлетворил любопытство, узнал, что хотел, и принялся подводить разговор к нужной ему теме. Наступало время торга. – К тому же, почтенные мэтры изрядно помогли мне с овладением новыми способностями. Пройдёт немало времени, прежде чем я подчиню дарованную силу окончательно, но начало положено, причем за очень короткий срок. Обычно требуется полгода-год, чтобы к вестнику пришло понимание, как обращаться с обретенной милостью, и зачастую в процессе освоения волшебник наносит себе раны. Благодаря помощи профессоров, моё обучение обошлось почти без инцидентов.

- Позвольте выразить вам восхищение!

- Пока что я могу принять его не в полной мере. Тот дух открыл для меня длинную дорогу, и я стою в самом её начале.

- Немногие способны и на это, - логично возразил Пау. – А те, кто способны, предпочитают вести уединённый образ жизни. Людская суета не волнует их.

- Прекрасно понимаю своих собратьев. Я с удовольствием осталась бы в Воробьином Луге, принимала там новую природу, попутно занимаясь обустройством поместья, если бы не надежда на помощь уважаемых наставников. Полностью оправданная, как показало время.

- И тем не менее, со стороны сих могущественных отшельников несколько эгоистично сидеть в глуши. Подумайте, сколько добра они могли бы принести людям! Писание гласит: «Помогай ближнему по силе твоей, защити слабых, от нечестивых рук избавь».

- Там же сказано: «выбирай ношу по плечам своим», ваша светлость. А ещё святая книга учит нас боронить свой участок, не залезая на чужие.

Цитатами они перекидывались минут десять. Анна без стеснения намекала, что не собирается покидать Воробьиный Луг, Пау давил на чувство долга и взывал к родовой чести. Оба прекрасно понимали, о чём торгуются на самом деле. Вопрос стоял, образно выражаясь, в предмете договора и цене оказываемых услуг.

Анна знала, что её хотят отправить на войну. Но она не имела представления – зачем. Объяснение Штальбюля звучало разумно и лестно, однако по зрелому размышлению казалось неправильным. Или неполным. Вот она и пыталась выяснить, какова истинная причина столь необычного шага князя. Её возможности уступают обычному боевику ступени мастера, которых в армии соберется не один десяток; популярности нет, несмотря на достижения последнего времени, потому что известность – это не популярность, она не даёт имени, за которым пойдут; какими-то уникальными умениями она не владеет. А других объяснений нет! В рамках подготовки к столкновению двух империй роль одной девушки, несмотря на высокое происхождение и потенциал, ничтожна, поэтому смысла нет вытаскивать её из Букеля и посылать в соседнюю державу.

Наконец, Пау надоело слушать пустые отговорки и приводить не менее пустые аргументы, или он просто убедился, что без объяснений сотрудничать Анна не станет. Поэтому начал выдавать кусочки информации:

- Слухи о вас, драгоценная домина, дошли до его императорского величества, августа Союза Карла, - сообщил он. – В собственноручном послании государю Альбрехту его императорское величество выразил надежду увидеть леди Стормсонг в скором времени в Виндобоне.

- Какая великая честь! – упомянутая леди лихорадочно перебирала причины, по которым она могла понадобиться августу. – Неужели она вызвана простым любопытством?

- Нет! – рассмеялся граф. – Разумеется, нет! Слова «просто» и «любопытство» не должны стоять рядом, когда речь идёт о столь высокой особе. Однако вы должны понимать, что помыслы августа известны лишь его ближайшим соратникам. Мы можем лишь предполагать без точной уверенности.

- Молю, ваша светлость, - сложила Анна вместе ладони. – Поведайте свои суждения, они важны для меня.

Запираться Пау не стал. Вряд ли его растрогала мольба девушки, скорее, он не видел смысла скрывать сведения. Август предложил Альбрехту обмен: Стормсонг вместо полноценного мастера боевой магии. По договору Фризия должна послать на защиту союза, помимо обычных войск, отдельно одаренных, пятерку мастеров или одного магистра. Вот вместо одного из боевиков Карл пожелал видеть Анну. Зачем ему? Получается, что в качестве наживки.

Высшие маги – личности вздорные, знающие себе цену. Выполнять чужие указания не торопятся, даже приказы венценосцев. Воевать по указке не бегут, большинству из них воевать неинтересно. Давить на них чрезвычайно сложно, они сами на кого угодно надавят так, что кишки наружу полезут. А вот подкупить можно. Сложно, потому что магистры живут долго, видели всякое, обыденными вещами пресытились, им эксклюзив подавай. Они любят всякие диковинки, как естественные, так и созданные людьми или не-людьми; и самих людей, необычных, способных удивить, разжечь угасающее любопытство, они тоже любят. На этом их зачастую и ловят.

Предварительное согласие на участие в войне дали четыре магистра. В Виндобону прибудут двое из них, Винченцо Торриано и Иоганн фон Обердорф, ещё два собираются действовать в регионах южнее – там тоже предстоит серьёзная мясорубка. Остальные либо колеблются, либо прислали отказ. Рахмониты, конечно, являются всеобщей проблемой, старой и в чём-то экзистенциальной, но магистры привыкли к их попыткам сокрушить европейские державы. Древние (а магистры редко бывают моложе трехсот лет) маги из века в век наблюдали, как вал иноверцев накатывает на Тарраконию, Регенсбургский союз, иные страны, его с трудом отбивают, затем наступает недолгий период мира, который сменяется новой войной. Часть нашествий они помогали отбивать, часть – нет. Результат не менялся. Сейчас, глядя на назревающую войну, они испытывали спокойствие, потому что видели похожее десятки раз. Враг придёт, умоется кровью с Божьей помощью, и уберется в своё логово до следующего вторжения.

А ведь каждый магистр, даже мирных направлений, сам по себе – армия. Или полк, если судьба занесла его в те места, где магический фон ограничен.

Август и его администрация отчаянно пытались привлечь колеблющихся, используя любые средства. Дипломатия, взятки, где возможно – завуалированные угрозы и легкий шантаж. У каждого есть крючки, которыми человека можно подцепить, и у многих высших магов таковым является любопытство. Кто-то подсказал Карлу или его ближникам, что девушка, последняя из Стормсонг, получившая славу юного гения артефакторики и вдобавок благословленная старшим духом, может стать одной из причин, заставивших древних вздорных старцев растрясти кости. Или не стать, как получится. Тем не менее, шансы были сочтены достаточно высокими, и Серому курфюрсту поступило выгодное предложение.

Почему выгодное? Потому, что у него в распоряжении остаётся мастер-боевик, здесь и сейчас. Опытный, верный, многократно проверенный в разных заварухах. Насчет недавнего приобретения, леди Стормсонг, Альбрехт того же сказать не готов.

- Вы хотите, чтобы я, добровольно, отправилась в Виндобону? – отбросив всяческую куртуазность, прямо до непристойности спросила графа Анна. – Туда, где меня ждёт стая хищных крокодилов, если не сказать хуже?

- Почему бы и нет? – снисходительно посмотрел на неё интриган. – Взгляните на поездку с другой стороны. В армии вы окажетесь окружены всеми этими многодостойными господами, наблюдающими не столько за вами, сколько друг за другом. Прекрасная возможность познакомиться с каждым из них, оценить, выяснить намерения… Там, где они ограничены, хотя бы правилами приличия. А теперь представьте, что знакомство произойдёт в вашем поместье. Воробьиный Луг, если мне не изменяет память? Что может помешать какому-либо магистру совершить путешествие в Черное Кольцо, возникни у него таковое желание?

- С чего бы ему возникать? Я допускаю, что моё имя с недавних пор получило известность. Но куда-то ехать на основании перевранных слухов?

- Смотря какую цель ставит перед собой путешественник, - заулыбался Пау. – Иной приз стоит того, чтобы до Закатных стран добраться.

Их беседа, превратившаяся то ли в завуалированный торг, то ли переговоры, продолжалась до самого вечера. Граф даже отменил пару встреч, назначенных на сегодня. Время он потратил на то, чтобы нежно, аккуратно, со всем почтением взять Анну за горло. Она сопротивлялась, но силы изначально были не равны.

По большому счету, проигнорировать приказ князя, либо выполнить его «на отвались» Стормсонг не могла. Первая служба вассала сюзерену, по ней начнут судить об Анне в дальнейшем. Сейчас её положение выглядит неоднозначно: Серый дал ей землю, принял присягу, прикрыл от преследования, а девушка, получается, не выполнила ничего. Она убила психа в Ахене, защищая свою жизнь, и получила метку старшей сущности, то есть совершила действие не феодальное – да простится этот термин – а магическое. Со стороны выглядит так, что свои обязательства князь выполнил полностью, Анна же, едва от неё потребовали исполнения присяги, сразу дала задний ход. Чудовищный удар по репутации, причем не только по личной, но и по родовой.

Вместе с тем не следует думать, будто она не могла вообще ничего, пространство для маневра оставалось. Раз уж леди вынуждена ехать туда, где её ждёт стая акул в человечьем обличье, то пусть ей обеспечат защиту. Сомнительную, потому что связываться с магистрами ни у кого желания нет, и сама Стормсонг слишком мелкая сошка, чтобы ради неё идти на конфликт. Но мизерная защита лучше, чем никакой. Ещё нужно помнить, что сюзерен обязан оплатить вассалу службу, причем форма оплаты не обязательно должна быть денежной. Что-то вроде полноценного членства в Гильдии магов Аутрагела тоже подойдёт. Прежде ей предлагали урезанное, что являлось стандартной практикой при вступлении новичка, и тогда Анна отказалась. Гильдия получила бы слишком большую власть над ней, что её совершенно не устраивало. Полноценное членство – иное дело. Это не только доступ к накопленным знаниям и редким материалам, ещё это обязательство руководства вписаться за своего представителя против любого врага.

Собственно, о том и спорили. Что девушка получит, какие у неё полномочия, на какую награду может рассчитывать.

Глава 4

- Пау меня обыграл, - следующим утром, за завтраком, призналась она тёте.

Не то, чтобы результат неожиданный. Мужчина мало того, что старше её в семь-восемь раз, так ещё и опыт у него колоссальный. Граф всю жизнь провел среди царедворцев, участвовал в сотнях интриг, лгал, учился определять ложь, предавал, его предавали, проводил переговоры со столь же опытными партнерами, создавал коалиции, манипулировал, искал слабые места соперников, превращал врагов в друзей… Простой дочке барона-волшебника нечего ему противопоставить. Она, конечно, тоже вращалась в высшем свете, получила кое-какую закалку, за время после бегства из Уинби многому научилась. И всё-таки их умения вести переговоры несравнимы.

- Что ты имеешь в виду?

- Он добился всего, чего хотел, и даже больше. Теперь мне придётся вступить в Аутрагельскую гильдию магов. Или удастся избежать… хмм…

Желание верховной власти привязать леди Стормсонг, включить её в действующую систему многократно усилилось после становления той вестницей. Прежде князь мог позволить Анне забиться в глушь и жить обычной жизнью – насколько уместно назвать обычными будни сильной одаренной в Черном Кольце. Теперь ситуация изменилась, девушка превратилась в непредсказуемый фактор. Потенциально она способна подняться на верхнюю ступень магической иерархии, точнее, леди уже вошла в элиту, только с нестандартного входа. Если она останется вне общества или будет слабо в него интегрирована, то контролировать её невозможно. И что тогда? Сношения с врагами династии, внутренними и внешними, организация сект с мутными целями и сомнительными методами, проведение экспериментов, далеких от любой, самой живодерской этики? Массовые оргии ей простят, в отличие от участия в государственном перевороте. И плевать, что Стормсонг не лезет в политику, потому что не лезет она в неё сейчас, а что будет лет через десять, одному всевышнему известно.

Поэтому потенциальную головную боль отправляют в место, где соберутся десятки, если не сотни, сильнейших магов. Элита одаренных Европы. Если кто-то из них заберет Анну себе – проблемный актив исчезнет. Если девушка вывернется – тоже неплохо, поумнеет, поймёт, по каким правилам играют в высшем обществе. А чтобы потом она не говорила, что князь не выполнил своих обязательств, ей предложено войти в ряд организаций, членство в которых почетно и выгодно. В принципе, они дадут реальную защиту, потому как даже магистры дважды подумают, прежде чем переть на Восточную компанию или Коллегию звездочетов.

Ну и другие наживки предлагают, довольно заманчивые. Для обычных одаренных заманчивые, не для осененной благодатью Царства.

- Насколько я понимаю, во Фризии состоять в Гильдии почетно, - с некоторым сомнением сказала тётя. – Не то, что у нас.

- Да, здесь другие обычаи, - согласилась Анна. – Одаренные служат государству… охотнее? Не совсем подходящее слово, но пусть. Обязанностей у них больше, они глубже интегрированы в систему власти, денег и влияния тоже, на первый взгляд, больше. Вот насчет второго не уверена – маги опутаны клятвами и обязательствами. Подозреваю, в правительстве выстроена система сдержек и противовесов, разбивающая одаренных по группировкам и стравливающая их между собой. Исключение – Черное Кольцо. Они стоят наособицу.

Баронесса слушала племянницу с потерянным выражением лица.

- Прости, милая, я в этом ничего не понимаю. О таком тебе надо говорить с моим мужем.

- К сожалению, он в Придии, - вздохнула Анна. – Ладно, поеду к Вандербергу. У него вроде бы есть новости для меня, и в местной кухне он разбирается. Может, совет даст.

Выйдя из комнаты, девушка услышала бормотание.

- Менер адвокат, а не повар. Причём здесь кухня?

Мысли крутились вокруг одной темы. Не ехать в Виндобону она, получается, не могла. Вступать в организации одаренных означало получить определенную безопасность, но наложить на себя обязательства. Не вступать – оказаться один на один со стаей акул, надеясь только на свой интеллект и удачливость. Какой выбор хуже?

А ведь Пау и стоящий за ним князь выигрывают в любом случае. Или потенциально опасный элемент превращается в чужую головную боль, или становится контролируем. Причем ей сразу дали понять, что во втором случае готовы предоставить многое – деньги, земли, статус среди обычных людей. Рассчитывают повысить лояльность.

В конторе юристов Анну встретили с легкой настороженностью и любопытством. Профессия накладывает отпечаток, служащие Вандербергов сплетням верить не спешили и предпочитали проверенную информацию. Хотя чувствовалось, что изменения в облике важной клиентки произвели на них впечатление. Пробрало даже менера Николааса, который, в силу возраста, повидал многое.

С ним девушка могла говорить откровеннее, чем с подавляющим большинством знакомых, возможно, откровеннее, чем со Штальбюлем. Юристы в Аутрагеле пользовались немалым уважением в том числе и за способность беречь тайны клиентов, так что без очень веской причины о её делах Вандерберг болтать бы не стал.

- Испытываю смешанные чувства, - пожевав губами, признался пожилой мужчина. – Не знаю, чему верить.

- Ничему не верьте, - поморщилась Анна. – Противно слушать, как обо мне говорят глупость за глупостью. Если время появится, напишу трактат о духах и их милостях, с опровержением самого лютого бреда. Идиотам не поможет, но умные люди призадумаются. Ну и сама немного прославлюсь.

- Полагаю, вы уже прославились, миледи. За последнюю неделю я получил три письма от конфидентов в Придии, и все они спрашивают о вас. Верны ли дошедшие до них слухи.

- Хали?

- Он участвовал в сражении при Бинбруке, остался цел и невредим.

- Жаль. Впрочем, рано или поздно судьба нас сведет. Сейчас у меня другие проблемы…

Объяснения не заняли много времени. Вандерберг прекрасно ориентировался в реалиях высшего света, не хуже, чем в законодательстве. И нежелание клиентки отправляться на войну он прекрасно понимал, не спеша обвинять её в бесчестье. Однако идею тем или иным способом отказаться от поездки и поссориться с князем забраковал мгновенно.

- Репутационные издержки будут огромны. Сюзерен дал вам первое поручение, почетное и относительно простое, а вы отказались его выполнять. Нет, домина, вам придётся ехать, - он перевалился в кресле с одного бока на другой, покряхтывая. - Скажу откровенно, внимание его королевского высочества неизбежно должно было возрасти. Избежать его вы могли только одним способом – оставшись в поместье под благовидным предлогом болезни после общения с чуждой сущностью. Тогда вас не посмели бы призвать в Аутрагел, испугавшись неспособности справиться со стихией.

- Я опасалась реакции соседей. Неизвестно, что взбрело бы им в головы.

- Прекрасно понимаю ваши резоны, домина, и ничуть не критикую принятое решение! Однако оно, увы, привело нас в нынешнее положение.

- Следовательно, на войну я попадаю, - резюмировала Анна. – Боевые действия меня не страшат, выкручусь. Непонятно, чего ждать от магов старших ступеней, их помыслы следуют странными путями и воплощаются в пугающие поступки.

- Вынужден согласиться. Сильным одаренным прощается многое. Правда, надо учитывать, что позволено им не всё.

По словам менера Николааса, сдерживающие факторы для магистров и сильных мастеров существовали. Важнейшим из них являлась церковь, но не только – собратья-одаренные успешно окорачивали слишком много возомнивших о себе паршивых овец. Другое дело, что обладателя ценных способностей старались беречь до последнего, предпочитая не доводить дело до убийства. Причем Анна в данную категорию тоже попадала.

- Ваша звезда ярко сияет на небосклоне, затмевая сияние сверстников. Надо полагать, в будущем вы превзойдёте если не всех, то многих и многих. Будьте уверены, во дворце прекрасно понимают это обстоятельство. С точки зрения государя, сейчас, направляя вас в Виндобону, он оказывает дружескую услугу – демонстрирует, какие опасности подстерегают неопытную девушку в коварном и жестоком мире знати. Поэтому я не думаю, что вам кто-то будет всерьёз угрожать.

- Вы недооцениваете людей, привыкших получать желаемое.

- Ничуть, миледи, - усмехнулся юрист. – поверьте, я немало их видел. Просто я уверен, что и на магистров найдётся управа. Позвольте вопрос?

- Спрашивайте.

- Почему вы не желаете принять предложение домина Пау? Вернее, предложение, озвученное устами его светлости. Оно ведь довольно лестно и выгодно. Фактически, при желании вы можете получить место в свите его королевского высочества, а это деньги, титул, высокое положение. Взамен – не слишком сложные обязанности, поначалу так точно. Многие люди всю жизнь пытаются добиться подобного.

- Три причины, - помолчав, ответила Анна. – Во-первых, мне необходима свобода действий, как минимум в ближайшие лет десять. У меня остались серьёзные долги в Придии, и я намерена их выплатить. Пока я действую частным образом, останавливать меня причин нет. А вот лицо, тесно связанное с правящей династией, имеет куда больше ограничений. В политическом смысле, из нежелания спровоцировать конфликт между странами. Во-вторых, мне банально тяжело жить в городе. Благословление духов имеет свои последствия, возросшая чувствительность – одна из них. Находиться рядом с людьми сложно, они постоянно испытывают эмоции, издают звуки, запахи, что-то придумывают, изобретают, принимают решения и меняют их… Вы не поймёте, просто поверьте. Длительное пребывание в большом городе или рядом с ним для меня исключено. В-третьих, восхождение по ступеням силы. Общеизвестно, что маги, погруженные в политику, останавливаются в развитии. У них нет времени на тренировки, изучение нового, сложные ритуалы преображения тонкого тела и остальное, необходимое для перехода между рангами. Им приходится исполнять возложенные на них поручения разной степени важности. Некоторые действительно нужные, некоторые не стоят упоминания. А я хочу достичь ступени магистра. Я хочу стать вторым магистром, носящим фамилию Стормсонг.

Вандерберг задумчиво потер подбородок.

- Мне кажется, все проблемы решаемы.

- Конечно, они решаемы! – перебила его Анна. На улице взвыл ветер, реагируя на нервный срыв вестницы, задребезжали стекла, послышались испуганные крики. Девушка глубоко вздохнула несколько раз, насильно себя успокаивая. – Да, вы правы. Решаемы. Но только при наличии доброй воли обеих сторон. А я понятия не имею, чего на самом деле хотят во дворце, какие обременения они намерены на меня навесить.

С некоторой опаской косившийся в сторону окон менер вернул взгляд на собеседницу. Помолчал. Князь Альбрехт, в отличие от ряда царственных собратьев, слово старался держать. Тем не менее, гарантий, что он не попытается сковать волшебницу тяжелыми обязательствами, в том числе магической природы, никто дать не мог. Ибо такова природа власти – она стремится надежно контролировать всё, до чего дотянется.

- До какого срока вы должны дать ответ, домина?

- До праздника Рождества, в крайнем случае – до конца года.

- Значит, неделя и даже чуть больше у нас есть, - прикинул юрист. – В таком случае, я позволю себе высказать две рекомендации. Во-первых, откровенно сообщить его светлости ваши условия. Он ведь тоже не понимает, где проходят границы. Вполне возможно, он рассчитывал сразу получить согласие, и теперь пребывает в недоумении. Ведь предложенные им условия в самом деле хороши. Особенно, если читать между строк. Например, членство в Гильдии магов предполагает постоянную жизнь в столице, следовательно, нужен дом. Вы вправе потребовать, чтобы казна оплачивала аренду, или вовсе сторговаться на передачу особняка вам в собственность.

- Предпочту вернуться в Кольцо. Там тихо.

- Но граф-то этих резонов не понимает, надо попробовать ему объяснить. Во-вторых, не хотите войти в Союз мореплавателей?

- Почему тогда не в Коллегию звездочетов? – ехидно вопросила леди.

- Звездочеты действуют исключительно внутри Фризии, и проверяют их чаще, - пожал плечами Вандерберг. – Впрочем, если пожелаете…

- А в Союз меня примут?

- Я могу устроить вам встречу с главой их представительства, - предложил менер. – Господин Свейн Келен грубоват, но на вопросы ответит охотно.

- Давайте, - согласилась Анна. – С удовольствием с ним побеседую.

Юрист кивнул, вздохнул и предупредил:

- Насчет удовольствия не зарекайтесь. По-всякому может сложиться.

Союз мореплавателей северных морей возник давно, в седьмом веке. Назывался он тогда иначе, о чем сейчас предпочитают не вспоминать. С десяток ярлов-магов объединили силы для совместного похода на разожравшегося морского чудинца, и с тех пор периодически действовали вместе. Сначала они, потом продолжили их дети, внуки, правнуки. Воевать предпочитали в колдовских местах, которые нормальные воины обходили стороной.

Проходы в Царство никогда не открываются в морской воде. В пресной, в реках и озерах – случалось, а на дне морском – никогда. Хотя история помнит случаи затопления, когда наступавшее море поглощало земли с проходами, и те продолжали стоять открытыми, вызывая приступы паники у окрестного населения. Дело в том, что обитатели дна морского быстро мутировали и ползли на берег, топили лодки, мешали судоходству. Словом, серьёзная проблема, возникавшая крайне редко. Куда чаще проходы открывались на островах и в прибрежных зонах, и вот тогда, для закрытия или убийства наиболее досаждающих людям тварей, приглашали «чаек морских колесниц», как тогда называли воинов будущего Союза. Ещё они проводили корабли по опасным местам, охотились на морских чудинцев, совершали набеги на соседние страны, торговали и пиратствовали. Нормальные уважаемые занятия, все приличные люди так делали.

Положение изменилось в веках одиннадцатом-двенадцатом. После принятия большинством правителей веры в Спасителя общество морских разбойников начало стремительно усложняться, одаренные тоже не избежали перемен. Союз перестал быть семейным делом, в него начали принимать людей, не связанных кровным родством, лишь бы заклятьями боевыми владели да меч в руке держать умели. Основной базой стали Норнские острова, формально входившие в состав сначала Свеланда, затем Скотии, фактически же обладавшие полноценной автономией. Регион проблемный, связываться с ним никто из монархов не хотел. Маги, наоборот, были довольны, тамошние условия с большим количеством чудинцев и прочей полезной живности им более чем подходили.

Постепенно Союз расширялся, его структура устоялась, заключались договоры с ближними и дальними странами. Официально начали молиться Спасителю, впрочем, идолы Грохочущего Старика никто не сносил, они так и стояли в укромных уголках. По-прежнему дрались с морскими тварями, проводили торговые караваны мимо их гнездовищ, воевали, путешествовали. Не брезговали наёмничеством, корабли с рисунками чайки на бортах плавали по всей известной ойкумене, иногда возвращаясь домой с богатой добычей, иногда не возвращаясь вовсе. Умудрялись сохранять независимость, несмотря на постоянные попытки их подмять.

На данный момент Союз являлся сильнейшей организацией магов, предоставлявшей свои услуги по берегам Северного моря и не только. Репутация его оставляла желать лучшего, потому что ходили упорные слухи о грабежах купцов (чем, в принципе, занимались все), а также о проводимых втайне обрядах старой веры. Всерьёз, однако, мореплавателей не трогали. Руководил Союзом магистр Олаф Кровавая Рука, в состав входило около тридцати мастеров магии, так что связываться окрестные властители избегали. Тем более что вели себя морские колдуны прилично, договоренности выполняли, и серьёзных поводов напасть на себя не давали.

Стормсонги с мореплавателями, разумеется, сталкивались. В разных ситуациях, одно время даже поговаривали о принятии в состав Союза боковой ветви рода. Не сложилось, но кровную месть никто никому не объявлял, вроде бы. На всякий случай Анна тем же вечером уточнила:

- Тетушка, вы не помните – у Стормсонгов кровников среди входящих в Союз мореплавателей нет?

- Нет, мы всегда были честными врагами. А что? Зачем тебе?

- Хочу встретиться с хёвдингом Свейном, главой их двора в Аутрагеле.

- С этим язычником? – поморщилась баронесса. – Зачем? Находиться в его обществе неуместно для девушки благородного рода, да и просто – чем он поможет? Лучше навести госпожу Беккер, она о тебе справлялась.

- Я навещу и госпожу Беккер, и госпожу Кюхель, и остальных, но потом. Сейчас у меня нет ни возможности, ни желания ходить с визитами. Тех, что нанесла по твоему настоянию, пока достаточно.

Она не стала уточнять, что посетила дома, к посещению обязательные, чьим хозяевам не стоит отказывать. Пожаловалась на иное.

- Ты видела, каким глазами они на меня смотрели, особенно женщины? Я не просто так увешана определителями проклятий. Идиотки видят внешность, и их распирает от зависти.

- Рано или поздно они привыкнут.

- Или решатся подлить отраву.

Нервишки пошаливали. Расписание оставляло свободным немного времени утром и вечером, прошедшие с момента прибытия в столицу шесть дней были плотно забиты визитами и встречами. Поговорить с Анной желали многие, причем не обязательно из досужего любопытства. Торговцы спрашивали, не умеет ли леди предсказывать шторма или, страшно представить, укрощать оные. Маги из Гильдий разных городов и стран пытались вызнать её планы, прикидывая, как изменится равновесие сил внутри сообщества. Дипломаты интересовались, не планирует ли она вернуться на родину, и если да, то к какой стороне присоединится. Внезапно для себя девушка превратилась в фактор, который приходилось учитывать – ещё не особо влиятельный, но и забывать о нём нельзя.

Родственники видели её популярность, не говоря об изменившемся облике. Она осознанно не употребляла слово «красота», потому что чужие черты во внешности переводили её в особую категорию. Да, гармонично, и вместе с тем не совсем человеческое, подспудно вызывает легкий страх. Тем не менее, выглядела она притягательно, привнося напряженность в отношения с двоюродными сестрами. У тех были совсем иные приоритеты, мечты, устремления, и внимание красивых юношей стояло на первом месте. Появление Анны отодвинуло старших сестер на второй план, на них теперь не смотрели, что раздражало Элизабет и Маргарет. Младшие, наоборот, от появления волшебной родственницы пребывали в восторге.

- Может, и фея, - вопрос мелкого Уильяма заставил её призадуматься. – Одаренные милостью духов как-то так и должны выглядеть в представлении обычных людей. Было бы нас больше, и не будь мы разбросаны по дальним краям, основали бы собственный Двор.

- На радость голодранцам с Эйры, - скептически сощурилась тётя.

- Не только. Централизованно изучением даров сущностей Царства не занимаются нигде, даже в Букеле сведения разрозненны. А жаль.

Тогда разговор заглох, перейдя на иные темы, однако зарубку в памяти Анна поставила. На далекое будущее. Вдруг однажды она разгребет кучу поглотивших её проблем, появятся свободные деньги, время и влияние для осуществления проекта.

Знакомство с господином Келеном состоялось на седьмой день после прибытия Анны в столицу. По словам Вандерберга, хёвдинг слегка удивился, услышав, кто ищет с ним встречи, но согласился на неё сразу. Ему тоже было интересно посмотреть на вестницу, и не только потому, что птицы они редкие.

- Все вы разные, - без стеснения рассматривая гостью, говорил одетый в меха мужчина с заплетенной розовой ленточкой бородой. – Смотря кто благословил и насколько щедро. Иногда подарок настолько меняет тело, что человек, кажется, должен выглядеть урод уродом, но ты смотришь на него, и не можешь взгляда отвести. Его уродство прекрасно.

- Мэтресса Эрум считает, облик во многом формируется в зависимости от того, каким человек видит себя. Или хочет видеть.

- Может, и так, - согласился Келен. – А может, правы те, кто говорит, что новая внешность отражает душевные качества. В смысле, если избранник – говно, то и выглядит так же. Я знавал одного парня, у которого аура стала коричневой, редкой гнидой был. Недолго прожил. С другой стороны, помню одного труса, который краснотой просто полыхал.

- Духи видят намного больше цветов, чем люди. Вернее, один цвет, разделенный на оттенки, - попыталась объяснить Анна, и тут же скривилась. – Нет, неверно. Забудьте. Словами это не выразить.

- Слышал уже, - кивнул хёвдинг. – Многое, приходящее из Чертогов, объяснить нельзя, только самому увидеть.

Они долго, почти два часа разговаривали, перескакивая с темы на тему. Причем Анна ничуть не жалела, что старые традиции велели сначала обсудить погоду, родственников, общих знакомых, стоимость ячменя на рынке – словом, всё, что угодно, лишь бы сразу не переходить к делу. Стороны должны показать себя людьми солидными, без склонности к спешке. Так вот, разговор шёл о вещах и явлениях, для девушки чрезвычайно полезных. Сидевший перед ней маг возрастом перевалил за три сотни лет, и, хотя не давил мощью, подобно Людвигу фон Лесту, по части опыта как минимум не уступал тому. Жизнь его проходила в местах, где на любую власть, даже божескую, снисходительно поплевывали, поэтому дрался он часто. Вдобавок северяне сохранили древнюю сакральную традицию, во многом утраченную после прихода слуг Спасителя. Духи для него – посланцы богов, наделявшие смертных дарами, исходя из странных, иногда нелепых, всегда непонятных критериев. Перед Анной он не благоговел, и в целом девушку благожелательно встретил в значительной степени из-за фамилии.

Накормить гостя – святое. Сидели не за пустым столом. Причем во время разговора к хевдингу несколько раз подходили помощники, спрашивали разрешения или указания по тем или иным вопросам. Если бы не необходимость заниматься иными делами, собеседники с удовольствием поболтали бы ещё – леди узнала много нового для себя, Келен тоже слушал внимательно, сравнивая слова Анны с уже известным ему. Тем не менее, время у обоих было ограничено, поэтому неизбежно прозвучал вопрос:

- С чем пришла, дева битвы? Пойми правильно – я рад встретить одну из Штормовой Песни, мне бы не хотелось, чтобы ваш род исчез. Но ты же не просто так искала встречи? Чего-то тебе надо, и я не могу понять, чего. Судя по сплетням, у тебя всё хорошо. Ты в милости у князя, твой наставник мудр, золотом и силой не обделена. Несмотря на малый возраст, уже снискала славы. Для чего ты здесь?

- Мне нужен совет.

Анна давно поняла, что Келен жил и действовал по своеобразному кодексу чести, слабо похожему на современный. В его представлении бежать от опасности позорно. Язык, на котором говорил хёвдинг – язык силы, и других он понимать не хотел.

- Ты наверняка слышал о скорой войне между Регенсбургским Союзом и рахмонитами, сбор войск назначен на весну. Мне предстоит в ней участвовать. Честно скажу – желания нет. Мне нужно восстанавливать поместье, осваивать милость, набирать воинов. Я хочу вернуться в Придию, хотя бы ненадолго. Люди, по вине которых убиты мой отец и брат, живы, и я надеюсь это исправить. Но я присягнула князю, а князь приказывает ехать в Виндобону. Туда, где соберется куча сильных волшебников.

На речь девушки маг внешне не реагировал, только на словах о мести еле заметно кивнул.

- Само по себе пребывание среди мастеров и магистров не плохо, даже хорошо. Мне ведь род возрождать. Сам понимаешь, в мужья и раньше не каждый подходил, а теперь – тем более. Из сотни сильных магов хотя бы пару подходящих кандидатов выберу. Однако возникают сомнения: что, если меня захотят к себе в род забрать? Тогда мои дети Стормсонгами не останутся, они в род отца войдут. Я, конечно, буду драться, но против мастера вряд ли выстою. Придётся бежать. Вот и хотела спросить – кто-то из ваших на войну собирается? И, если что, спрятаться у вас можно будет?

Матерый головорез задумчиво огладил бороду. В его понимании, девица высказывала здравые опасения. Она хочет возродить род, дело это достойное, заслуживающее всякого уважения, но помогать ей согласится далеко не каждый. Потому что своя рубашка ближе к телу, свой род всегда важнее, усиливать надо его. Могут её украсть? Запросто. Так ведь надо не только украсть, надо ещё и удержать.

С другой стороны, она может всерьёз усилить мореплавателей. Если старые легенды о Штормовой Песне верны, и Анна сохранила наследие.

- Эмиль Беспалый со своими нанялся, он добрый ярл. А насчет спрятаться… Говорят, Стормсонги могли бурю призвать или, наоборот, море успокоить.

- Да, - улыбнулась леди.

- И ты?

Девушка молча кивнула. В короткий жест было вложено столько уверенности, что Келен продолжать расспросы не стал, поверил. Тем не менее, предложил:

- Давай в зал спустимся, посмотрю, сколь сильна. На мастера потянешь – точно примем. Ради мастера можно и с князем рассориться.

- Я воздушница.

- А ты постарайся!

Пока спускались вниз, в подземелье, оборудованное специальной защитой, позволявшей использовать заклинания рыцарской ступени (создать зал, способный выдержать удар мастера, выходило слишком дорого) магичка размышляла, что мотивы хевдинга очевидны. Забрать её себе, женить на ком-то из потомков, Келен не сможет – остальные вожаки мореплавателей его не поймут. Оказаться одному против всех он совершенно точно не пожелает. Зато Келен имеет полное право обещать убежище наследнице древнего, уважаемого рода, известного способностями воздействовать на погоду в море. Причем сама упомянутая госпожа успела прославиться в качестве артефактора, которых везде рады видеть, да ещё и благословлена старшим духом, то есть обладает сакральной властью. Будет она ему благодарна? Конечно. Она обречена занять высокое положение в их обществе, пусть и не сразу, а союзник у неё уже есть.

Ну а если Анна по возможностям уже мастер, то помочь ей сами боги велели. Потому что мастеров мало, даже один-единственный стоит напряженности в отношениях с Фризией. Тем более – такая.

Надо думать, в тренировочный зал Союза мореплавателей допускали немногих, потому как украшения на стенах висели очень уж характерные. Щиты с рунами-символами старых богов, способные вызвать приступ бешенства у священника Спасителя, к какой бы конфессии тот ни принадлежал. Анна отреагировала на них никак. Часть её, родившаяся и росшая в Марке, привыкла к древним рунам, воспринимая их обыденностью, просто не совсем легальной. Вторая половина вовсе не понимала, зачем что-то скрывать. Это же история, прошлое, знать его необходимо. Обе части девушки, давно не видевшей различий между ними, осматривались спокойно, оценивая функционал, не обращая внимания на обрамление. Хёдвиг промолчал, только ухмыльнулся довольно.

- Удиви меня, - развел он руки в стороны, показывая, что готов. И он действительно был готов, вокруг мага полыхнул густой зеленью щит. – Покажи, что можешь.

Устраивать поединок никто не собирался. Мастера дрались либо на редких аренах, способных выдержать используемые ими заклятья, либо, намного чаще, в пустынных местах, где появление стороннего наблюдателя почти невозможно. Ну а если какой крестьянин забредет, то ему же хуже. Ещё они сходились в боях армия-на-армию, но тут уж как Всевышний решит. Словом, от Анны требовалось продемонстрировать реальную силу и способности, желательно без массовых разрушений.

Она и продемонстрировала.

В трактатах о вестниках воли сущностей чужедальних – да, и такие имелись – говорилось, что милость духов прибавляет к эффективности два-три ранга. Не увеличивает мощь ядра, это подчеркивалось особо, а добавляет к заклятиям мощи за счет уменьшения потерь и более правильного создания. От себя Анна могла бы добавить, что понимание концепции, переданной ей, позволяет на голой интуиции менять заклятья и находить слабости в уже существующих, тем самым творя невозможное. Ведь нельзя же заклинанием двенадцатого ранга пробить щит девятого, верно? Вестники подобное могли, правда, с оговорками. Им требовались время и опыт, чем больше, тем лучше.

- «Грозовая стрела».

Наложенный хёвдингом щит, по идее, должен был отразить заклинание в создательницу. Только почему-то не отразил. Толстый потрескивающий столб врезался в окружавшую волшебника сферу, остановился, расплылся обволакивающим пятном, стремясь пробиться внутрь. Девушка выдохнула поток воздуха, закружившегося вокруг цели, слившегося с потрескивающими разрядами и заставившего Келена быстро наложить второе заклятье защиты. Впрочем, мужчина тут же создал третье, разошедшееся волной от центра к стенам, гася любые проявления стихии.

- Ладно, я увидел достаточно, - дернул волшебник бороду. Худой, жилистый, с залысинами на голове и выглядывающими из широких рукавов рубахи перевитыми жилами руками, он совершенно не выглядел проигравшим. Просто он. Увидел. Достаточно. – Если ещё и волны укрощать умеешь, мы на Придию сами в набег сходим. Убьём, кого скажешь, ну и вообще…

Складывалось впечатление, что разрешение ему не нужно. Был бы предлог, а в набег он с побратимами сходит – впрочем, можно обойтись и без предлога.

- Сложно с вами, избранники непредсказуемы, - вздохнул Келен. И, остро уколов взглядом, спросил. – Чьи атрибуты ты получила?

- Лучницы и Кузнеца.

- Ага. А раз Лучница, то и Теневой Бродяга где-то рядом, верно?

Анна холодно улыбнулась. Она не собиралась раскрывать карты и признаваться, чем владеет в действительности. Про дар воздуха стало известно сразу, о её склонности к артефакторике слышали повсеместно, поэтому озвучить их можно – кому интересно, и так знает, смысла нет скрывать. Вот о том, что она медленно нащупывает подходы к манипуляции пространством, зачастую идущие в плотной связке со стихией воздуха, девушка собиралась молчать до последнего. Козыри придерживают до конца игры.

- Ты просишь прикрыть тебя, но из Фризии бежать не хочешь.

- В Кольце меня всё устраивает. Есть кое-какие сложности, но с ними я разберусь.

- У нас тебя примут с почетом.

- Верю. Потому и пришла.

В конечном итоге, они договорились. Отправлявшийся на войну наёмный отряд получит от хевдинга указание присматривать за Анной, и вмешается при необходимости на её стороне. Взамен Стормсонг обещала исполнить одну просьбу Союза, когда потребуется – в разумных пределах. Заклясть погоду, помочь договориться с сильным духом, сразиться с сильным врагом, разгадать относящуюся к Царству загадку. Ну а если знакомство с элитой магического общества пойдёт по плохому варианту и девушке придётся бежать, ей предоставят убежище на островах. Тогда она будет поддерживать лично Келена, ходя с ним в походы и голосуя так, как он скажет. В то, что ей быстро выделят место на тинге, оба не сомневались.

Глава 5

Заключенное соглашение Анну приободрило. Оно не гарантировало безопасности, зато внушало надежду и давало пространство для маневра, случись что. Причем хёвдинг под конец беседы сказал девушке, что в Виндобоне, а затем в армии, ей бояться нечего. Судя по тому, какой состав высших магов соберется в столице Регенсбургского союза, они будут больше заняты друг другом, чем молодой избранницей духов. Если леди сумеет держаться подальше от их интриг, то отделается малой кровью и вернётся домой живой-здоровой. Вот потом, после окончания военных действий, в поместье к ней могут приехать с внезапным предложением из тех, отказаться от которых чрезвычайно сложно. Но до тех пор ещё дожить надо.

Конечно же, о её встрече с Келеном стало известно. Анна привлекала внимание везде, где бы ни появлялась, а в представительстве Союза мореплавателей хватало шпионов. В Аутрагеле все следили за всеми, любой уважающий себя сановник обладал личной сетью доносчиков, собиравшей сведения, полезные патрону. Богатые купцы и священнослужители поступали так же. Уже на следующий день, при посещении очередного салона очередной почтенной матроны, леди Стормсонг спросили, не боится ли она испортить репутацию, общаясь с человеком, чья преданность истинной вере сомнительна. Анна ответила, что она ничего не боится, и заботы у неё теперь другие.

Срок аудиенции у князя неумолимо приближался, а условия, на которых избранница соглашалась отправиться в Виндобону и дальше, не были утверждены. Посоветовавшись с юристом, Анна ещё раз встретилась с Пау, изложила ему свою позицию, объяснила, что в Аутрагеле жить не согласится ни за какие преференции, и затребовала право покупки заклятий рыцарской ступени на всей территории страны. И денег, само собой. Граф попытался уговорить её урезать аппетиты, но леди стояла на своём. Поэтому его светлость взял паузу на обдумывание, читай – разговор с начальством. Похоже, истинная цель комбинации состояла в том, чтобы переманить Стормсонг в столицу, и её ультимативный отказ от переезда стал полной неожиданностью.

На самом деле Анна подозревала, что со временем привыкнет к условиям больших городов. Человек – тварь изумительно адаптабельная. Существовала надежда, что постепенно резкое неприятие шума, запахов, ментального фона крупных скоплений людей снизится до безопасного уровня. Однако гарантий никто дать не мог, теософы в Букеле отмечали, что чем старше становился вестник, тем реже он путешествовал. Причину возникающей территориальности они назвать затруднялись, поэтому девушка без боязни оказаться пойманной на лжи озвучивала нужную ей версию.

В третий раз они встретились с Пау двадцать четвертого декабря, накануне Рождества. Выглядел аристократ как человек, успешно скрывающий под маской светской вежливости и дружелюбия накопившуюся усталость. Учитывая возложенные на него обязанности – неудивительно. Граф отвечал за подготовку направляемого в Австразию корпуса, за весь комплекс задач, и если материальное обеспечение он ещё мог перекинуть на плечи помощников, то с дипломатическими и политическими аспектами приходилось разбираться самому. С формальной точки зрения, Фризия, входящая в состав Регенсбургского союза, посылала в соответствии с договором войска по требованию августа, то есть вассал исполнял обязательства перед сюзереном. По факту же вылезала куча нюансов, главнейший из которых состоял в том, что на последних выборах Карл победил с не таким уж большим перевесом голосов. Иными словами, сложись обстоятельства чуток иначе, и сейчас союзом правил бы князь Альбрехт. Ещё следует учитывать сложные связи дворянства обеих стран, церковный вопрос, извечное противостояние с Бромме, старшинство и полномочия командиров полков, личные отношения между ними… Словом, забот у Пау хватало, и задача уговорить строптивую девицу находилась даже не в первой десятке длинного списка. Тем не менее, граф сидел с ней, матом не ругался, беседовал вежливо, тратил драгоценное время.

Выдержке аристократа оставалось позавидовать.

- В щедрости своей, его королевское высочество снизошел к вашим пожеланиям. Государь наш милостив и верит, что дочь благородного рода проявит себя, с честью исполнив возложенное на неё поручение.

- Передайте его королевскому высочеству мою благодарность.

- Чек на полторы тысячи гульденов вы получите после аудиенции, остальное – по возвращению. Безусловно успешному! Мы верим, что воинство верных слуг Спасителя одержит победу над злокозненными язычниками.

- Нисколько в том не сомневаюсь.

За вежливыми фразами скрывались окончательные подтверждения договоренностей. Анна получала деньги, достаточные для начала строительства каменного дома в поместье (лейтенант гвардейцев получал в год семьсот гульденов, то есть сумму ей выдали приличную) и членство Гильдии магов, без указания принадлежности к городу. Последнее очень важно, потому что позволяло избежать участия в междоусобном противостоянии гильдейских магов, а ещё давало возможность пользоваться библиотеками и магазинами на всей территории Фризии. Также она, в зависимости от результативности действий и отзывов старших коллег, получит иные, менее очевидные бонусы.

- Изначально его королевское высочество намеревался дать вам личную аудиенцию двадцать седьмого числа, утром, - перешел наконец к конкретике Пау. – Однако в силу некоторых причин он перенес её на следующий день, на двадцать восьмое. Вам надлежит явиться во дворец к часу дня. В два часа государь примет вас, а после беседы представит будущим соратникам. Некоторые из них вам уже знакомы, но не все.

- Я была во дворце всего один раз, и плохо в нём ориентируюсь, ваша светлость.

- Ничего страшного, я постараюсь встретить вас, либо найду сопровождающего.

Князь обедал в полдень, обычно в присутствии небольшого числа дворян. Тот факт, что Анну за стол не пригласили, мог свидетельствовать о легком недовольстве строптивостью девушки или желании обсудить важные вопросы в узком кругу, или просто Альбрехт хотел пожрать спокойно. Как бы то ни было, общаться они будут на полный желудок, а, как известно, сытый мужчина – добрый мужчина.

Известие о предстоящей встрече с правителем всколыхнуло семью Торнтонов. Они, несмотря на титул, некоторую древность рода, богатство и влияние, оставались провинциальными баронами, не допущенными в круг высшей аристократии. Женитьба лорда Эдварда на Милдред Стормсонг позволила роду приподняться над соседями, но в круг высшей аристократии не ввела. Удостоиться личной беседы с помазанником божьим кто-то из Торнтонов мог бы только после долгих мытарств либо в исключительных обстоятельствах, поэтому новость, что Анна снова идёт к князю, тётю и кузин слегка шокировала. Элизабет и Маргарет едва не подавились воздухом, завидовали они отчаянно. Впрочем, справедливости ради, совсем глупыми они не были, поэтому вслух ничего не сказали. Или профилактические беседы матери, державшей дочерей в жестком кулаке – как и прислугу, и остальной дом – оказали эффект. Анна иногда подслушивала разговоры окружающих, поэтому знала, что тетя держит обстановку под контролем.

Ей приходилось прикладывать усилия, чтобы не слушать чужие разговоры, особенно те, в которых упоминалась она сама. Кажется, будучи произнесенным вслух, её имя привлекало внимание носительницы. Девушка не была уверена, она могла ошибаться, поэтому рассчитывала проверить гипотезу при первой же возможности. Ну а пока что леди изукрасила комнату рунами и увешала стены в ней подавляющими артефактами, чтобы хоть чуть-чуть побыть в тишине.

Тетя Милдред развила бурную деятельность. Слова племянницы, что её примут, даже если она придёт в рубище, старшая женщина игнорировала, срочно вызвав портниху, сапожника, ювелира… От работ последнего Анна отказалась, однако долго обсуждала с ним камни, накупив в итоге самых разных. Артефакторикой она в последние два месяца занималась мало, сосредоточившись на укрощении дара, и была рада вспомнить любимое занятие. Шить платье леди отказалась из-за времени, и вообще... У неё имелось одно, хорошо выглядящее и в столице ненадёванное, вот его решили облагородить. Обновить рукава, прицепить новый треугольник-стомак на корсаж, пошить обувку той же расцветки. Снуд, сетку для сохранения прически, девушка решила изготовить сама, заодно вплетя в узор нитей парочку защитных заклинаний. Так, на всякий случай.

Потому что практика показывала – случаи бывают разные.

- Вот, леди, - хмурый Род подвел госпожу к правому заднему колесу экипажа. – Сами взгляните. Я по следам на подстилке заметил, что кто-то возле кареты сидел. Странным это показалось. Прислуге на стоянке делать нечего, если просто посмотреть охота, то лучше подальше встать. Да и нагляделись они уже. Ну и решил проверить, как и что. А здесь – это.

Аккуратный надпил на рессоре изначально был замазан грязью, парень её убрал, чтобы лучше рассмотреть место повреждения.

- Молодец. Как определил?

- Напряжение металла оценил, ну и под низ залез.

Для изготовления и проверки состояния своего детища Анна использовала разные способы, по большей части разработанные самостоятельно. Не с нуля, разумеется - у артефакторов и кузнецов существовали аналоги, хуже подходящие для её целей. В основном с каретой возился младший Хингем, поэтому совершенно логично, что леди показала ему свои разработки. И он полученные знания освоил. Ему не хватало силы, его навыки трансформы металла оставляли желать лучшего, однако он понимал, как система устроена, и мог уверенно указать, какой элемент работает неправильно. Фактически парень прошел ускоренное обучение по ряду редких разделов сенсорики и артефакторики, которыми успешно пользовался.

Устройство механизмов он изучил очень хорошо. Не лучше создательницы, но мелкие поломки устранял уверенно. Вдобавок, благодаря постоянному контакту с экипажем, у него выработалось своего рода чутьё, сейчас показавшее, что с каретой что-то не так.

- Обычной пилой такой разрез не сделать, - заметила Анна, осмотрев рессору. Родерик согласно угукнул. – Значит, либо одаренный, либо артефакт. Давай-ка попробуем найти…

Любая магия оставляет отпечаток на материи, чем дольше и сильнее воздействие, тем ярче след. Существовали способы, позволявшие определять, какое заклятье и кем применялось, с магическими навыками методики работали хуже. Важным фактором было время, опыт следователя, уровень его восприимчивости. Короче говоря, задача сложная, причем дополнительной трудности ей придавал тот факт, что экипаж сам по себе являлся артефактом, то есть фонил энергетикой на всю округу. Не будь Анна с недавних пор обладательницей запредельной чувствительности, она бы и пытаться не стала.

Попробовала. Получилось.

Образец чужой энергетики был помещен в крошечный алмаз, нейтральный фон камня не мешал работать с находкой. С образцом Анна пошла к тёте. Нужного поискового заклинания она не знала, посему собиралась действовать через ритуал, а проводить ритуал в чужом доме без дозволения хозяйки – жуткий моветон и хамство. Кроме того, у девушки имелись подозрения, в которых она желала бы ошибиться, поэтому будет лучше, если баронесса сама станет свидетелем.

- Ужас какой! – немедленно всполошилась тётя. – Кто-то хотел тебя убить! Предательство!

- Убить – вряд ли, - протянула Анна. Стоявший рядом Род молча кивнул. – Скорее, навредить, напугать, задержать в дороге. Как бы то ни было, у нас есть образец энергии, использованной для создания трещины в рессоре, и я прошу вашего разрешения провести обряд поиска.

- Конечно, милая, - немедленно согласилась баронесса. – Надеешься найти того, кто резал?

- Скорее, то, чем резали. Мне кажется, использовали артефакт – след слишком ровный, неживой.

Её предположение оказалось верным. В вещах одного из слуг, нанятого уже здесь, в Аутрагеле, обнаружили короткий нож, раз в сутки становящийся неимоверно острым на пять минут. Простенькая поделка, вышедшая из рук неизвестного подмастерья. Поначалу слуга запирался, однако угроза позвать стражу сломала его и заставила говорить. Неизвестный мужчина в приличной одежде познакомился с ним в кабаке, угостил вином, а затем предложил неплохую работу – поломать карету. Ничего фатального, просто слегка испортить её, чтобы ехать было сложнее. Слуга, получив пять гульденов задатка и ножик, сам выбрал, где резать. Оставшиеся десять гульденов мужчина должен был отдать ему после того, как убедился бы, что работа выполнена, то есть после поломки.

- Мы найдём его, - заверила племянницу тетя Милдред. – Грэхем! Заприте крысу в подвале, и поймайте нанимателя!

Старший вассал, приставленный бароном к его семье, коротко кивнул.

- Слушаюсь, миледи!

- Сомневаюсь, что у ваших людей что-то получится, - проводив мужчину взглядом, заметила Анна. – Скорее всего, наниматель исчез. Ему незачем ещё раз встречаться с исполнителем.

- Но так мы не узнаем, кто на тебя покушался! В моём доме!

Девушка пожала плечами:

- Одним желающим больше, одним меньше… Главное, что у них ничего не получилось.

На самом деле, она испытывала от результата быстрого следствия облегчение. Если бы виновницей оказалась одна из кузин, отношения с Торнтонами сильно испортились бы. Всерьёз Анна не думала ни на Бетси, ни на Маргарет, но возможность учитывала. Подозрительность слишком глубоко въелась в её характер, стала второй натурой, страх предательства постоянно зудел на краю сознания.

Предположение оказалось верным – заказчика не нашли. В трактире его видели всего пару раз, особых примет он не имел, где искать, совершенно непонятно. Проштрафившегося слугу выкинули на мороз без рекомендаций, и на сём история завершилась. Правда, Родерик начал чаще проверять экипаж, и даже обнес его сигнальной чертой по собственной инициативе (узнав о чём, Анна решила его поощрить). Сама девушка сделала очередную зарубку в памяти – ознакомиться с работой одарённых следователей. Она не могла не понимать, что, выкинь тот слуга нож, и определить диверсанта среди обитателей особняка было бы куда сложнее. Вряд ли этот инцидент последний, поэтому способы, используемые магами при расследовании преступлений, в будущем понадобятся. Только где время взять на их изучение?

Глава 6

Если некто неизвестный рассчитывал задержать Анну перед аудиенцией с князем… Нет, слишком сложно. Тем более что она карету использовала постоянно, для разных поездок, поломка случилась бы быстро, и её тут же устранили бы. Во дворец леди Стормсонг прибыла вовремя.

Эффект новизны исчез, по сравнению с первым посещением места обитания верховной власти Фризии Анна волновалась значительно меньше. И дворец она оценивала совершенно иначе, не с эстетической, а с магической и утилитарной точки зрения. Она видела барьеры, разбивавшие комплекс на зоны доступа, ощущала многочисленные сканирующие заклятья, непрерывно проверявшие гостей и резидентов, чувствовала сотни сторожевых артефактов, установленных в ключевых точках. Не только, кстати, сторожевых. Водопровод, канализация и оранжерея в дальнем уголке явно функционировали с помощью магии. Сколько стоит такое удовольствие, даже гадать страшно, потому что ближайший проход в Царство располагался в двухстах лигах от города. Следовательно, магический фон в городе слаб, и дворцовый комплекс закупал кристаллы силы в бешеных количествах.

Количество одаренных, находившихся в комплексе, определить сходу не получилось. Много, больше сотни. В основном, разумеется, воинской ступени, хотя как минимум четверых колдовское чутье оценивало высоко, на уровне мастера. Одного из них Анна опознала, с мэтром Эссенхуком она встречалась прежде. Выдававший ей пропуск и провожавший внутрь офицер тоже обладал даром, уровень которого тщательно прятал за многослойными щитами. На девушку молодой мужчина смотрел со сложными чувствами, словно не понимал, как к ней относиться – с восхищением, уважением, опаской? Всё вместе, и сверху благоговением залакировано.

Среди одарённых вестники считались больше, чем просто людьми.

Поразительно, но в стенах основного здания её способности чувствовать воздух ослабли. Это не напоминало Краишник с его тотальным запретом на магию, скорее, больше походило на толстое, мягкое одеяло, опутавшее руки, или на погружение в плотный гель. То есть шевелиться можно, только надо прилагать больше усилий. Сфера, в которой девушка ощущала воздух продолжением себя, сократилась с шести метров до трёх, тем самым привнося определенный дискомфорт. Всё-таки привычка контролировать окружение давала чувство безопасности, которого сейчас здорово не хватало.

Внутри дворца, в приёмных покоях, находилось множество людей. Обиталище князя фризского отдаленно напоминало здание крупной торговой компании или государственное учреждение, только, разумеется, выглядело на порядки богаче. Сходство достигалось за счет снующих с деловитым видом чиновников с папками документов в руках, спешащих куда-то мужчин в военных мундирах, выходивших из отдельных кабинетов усталых царедворцев. Здесь, как и во всём городе, витал дух стяжательства, поиска прибыли. Резкий контраст по сравнению с придийским двором, где много говорили о чести, достоинстве, гордости предков и в первую очередь смотрели на происхождение. Во Фризии личные качества человека учитывались куда в большей степени.

В последнее время Анна затруднялась сказать, кем для неё является Пау. Покровитель? Куратор? С точки зрения Альбрехта, наверняка последнее. Как бы то ни было, граф встретил их на втором этаже, на площадке за мраморной лестницей.

- Неописуемо рад встрече, леди Стормсонг, - с тонкой улыбкой на устах приветствовал он магичку. – Вы прибыли чрезвычайно вовремя: его королевское высочество уже справлялся о вас.

Легкий жест, которым он отпустил гвардейского офицера, лучше любых слов говорил о месте аристократа в дворцовой иерархии.

- Надеюсь, я не опоздала?

- Ничуть, просто аудиенция начнётся немного раньше.

На сей раз курфюрст принял наследницу Стормсонг в рабочем кабинете. Чтобы попасть в него, посетительницу провели через три поста внутренней охраны, причем на втором ей снова пришлось предъявлять пропуск, сопровождения Пау оказалось недостаточно. В приёмной перед кабинетом уже сидели четыре человека, один из них являлся сильным магом, уровня мастера. При появлении Анны он вежливо встал и поклонился.

- О, мэтр Скоу, и вы здесь! - заулыбался Пау так, словно встретил любимого родственника. – Впрочем, чему я удивляюсь, конечно же государь пожелал вас видеть. Почти все сильнейшие волшебники, отправляющиеся на войну с нечестивыми, удостоены личной беседы с его королевским высочеством. Вот и мы с той же целью пришли. Мэтр, позвольте представить вам восхитительную леди Стормсонг, которая наделала изрядно шума за последний год. Леди, перед вами его милость Генрих, барон Остед, глава магов поддержки нашего корпуса.

- Благодарю за свет дарованный, высочайшая, - на староскандинавском сказал Скоу, прижав правую ладонь к сердцу.

- Пусть он несет тебе благо, испивший мёда, - машинально на том же языке ответила Анна, протягивая вперед правую руку.

Над её пальцами загорелся тусклый белый огонёк, немедленно накрытый магом сверху. Стоявший рядом Пау в удивлении приподнял брови. Вообще-то говоря, леди испытывала схожее чувство, потому что короткий обряд передачи милости духов теперь мало кто осмеливался практиковать. Церковь считала его языческим. Вероятно, барон на мнение священников плевал – или решил, что крошечная толика удачи стоит епитимьи.

Тем более что из присутствующих истинный смысл происшедшего понимали всего двое, даже стражники-маги смотрели на их действия с недоумением.

- Маги поддержки? Никогда не слышала этого термина.

- Особый вендель в составе армии, не входящий ни в один из полков, - пояснил барон. – В основном мы прикрываем корпус во время сражения, и подчинены напрямую командующему.

- Признаться честно, я не задумывалась о том, что маги могут быть сведены в отдельную структуру специально для боя. Хотя звучит логично. Мне почему-то казалось, одаренные просто защищают своё отделение или вовсе защищают ближайший участок строя.

- Когда-то так и было. Маг-офицер прикрывал своих подчинённых, иногда помогал соседям. Однако отец нашего государя провел реформу, которую позднее скопировали остальные страны. Он ввел в штат рот большое количество людей разных специальностей, иногда напрямую не связанных с боевыми действиями. В том числе появилась должность младшего мага, ответственного за защитные артефакты. На более высоком уровне, в корпусе, существует отдельное подразделение, по сути занятое тем же, а также атаками, помощью саперам, разведкой, снятием проклятий – словом, Гильдия в миниатюре.

- Вот как? Следует ли понимать, что я войду в её состав?

- Вовсе нет, домина, - вмешался Пау. – С сильными одаренными без патента заключается особый договор, мы позднее обсудим его.

Анна так и предполагала, просто рассчитывала перед подписанием посоветоваться с юристами. Она бы с удовольствием продолжила разговор, рассчитывая вызнать побольше об устройстве армии Серого курфюрста, о правах и обязанностях служащих в ней магов, входящих в штат и вольнонаёмных вроде неё, но, к сожалению, не сложилось. Кабинет покинул находившийся в нём проситель, и секретарь пригласил следующего, которым оказался Скоу. Спрашивать Пау о заинтересовавших её темах девушка не стала. Он, во-первых, представит информацию в нужном ему свете, во-вторых, незачем показывать матерому интригану, что ты считаешь важным.

Потому следующие полчаса они занимались великосветским трепом, иными словами, перемывали косточки общим знакомым. По большей части – придийским. Гражданская война не собиралась затихать, участвующие в ней партии искали помощи на стороне, из-за чего сейчас в Аутрагеле сидели целых три посольства. Как со смехом рассказывал Пау, посланцы прилюдно всячески охаивали друг друга, на тайных встречах обмениваясь любезностями и прощупывая почву на предмет возможности перебежать. Не переманить к себе, а самому сменить сторону. Большинству дворян было всё равно, за кого воевать. Если бы сейчас стало очевидно, что одна из группировок побеждает, к ней немедленно присоединились бы очень многие из числа нынешних врагов.

Анна подозревала, что граф преувеличивает. Но впрямую не лжёт, его циничное веселье имеет под собой веские основания.

Просители входили и покидали кабинет князя быстро, на каждого он тратил десять-пятнадцать минут. Работоспособность Альбрехта вызывала восхищение, тем большее что возраст наверняка давал себя знать. Фризии повезло – три поколения её властителей отличались умом и трудолюбием. Правда, про каждого ходили нелицеприятные слухи. Нынешнего обвиняли в отравлении старшего брата, правившего недолго, зато успевшего объявить войны Тарраконии и Австразии, вдвое повысить налоги и разругаться с половиной религиозных конфессий страны. Короче говоря, его скоропостижная кончина стала вопросом государственной необходимости, а взошедшего на престол Альбрехта народ встречал, как избавителя.

Очередной посетитель покинул кабинет, заглянувший туда с бумагами секретарь вышел и пригласил заходить леди Стормсонг. Попрощавшись с Пау, с сожалением сообщившим, что вряд ли сможет её дождаться, Анна прошла сквозь укрытые тяжелыми портьерами массивные двери. Стоило ей переступить порог, как на плечи будто опустился тяжелый мешок, подавляя дар, мешая использовать магию. Князь хорошо позаботился о собственной безопасности, в комнате полноценно чаровать смог бы разве что магистр.

Вернее, в передней части комнаты. Сам Альбрехт сидел за почти невидимым барьером, отделенный от входящих, помимо магии, тяжелым длинным столом.

- Здравствуйте, леди Стормсонг, - кивнул он, принимая реверанс. – Можете встать. Садитесь в кресло, разговор нам предстоит достаточно долгий.

- Благодарю, ваше королевское высочество.

- Разрешение называть меня коротким титулом не отозвано, - спокойно заметил курфюрст. – Используйте его. Итак, с нашей встречи прошло менее года. Тогда я думал, что не скоро опять услышу о вас. Оказалось, я ошибся. Сначала племянник прислал уведомление о прискорбном инциденте, произошедшем в центре доверенного ему города, с наилучшими рекомендациями в ваш адрес. Затем – вести из Букеля. Мне мало известно о вестниках, но реакцию подданных я оценил. Сейчас, глядя на вас, я понимаю, почему маги переполошились… Вы довольны случившимся?

- Скорее нет, чем да, сир, - качнула головой Анна. – Этот дар приносит слишком много хлопот.

- Мне говорили, он стоит любой цены, - с легким удивлением сообщил Альбрехт. – Бессмертие, магическая сила, сказочные возможности, недоступные даже лучшим из волшебников.

Пришло время леди печально улыбаться, объясняя прописные для неё истины.

- Я уверенно поднималась к ступени магистра. Возможно, сумела бы достичь третьего ранга, не отметив столетие. Долгий срок жизни и большая сила были обеспечены мне в любом случае, кроме того, мое развитие шло бы плавно. Сила соответствовала бы знаниям. А сейчас я подобна ребенку, получившему отцовский меч, и почти всё моё внимание уходит на то, чтобы не уронить его себе на ногу. Что касается уникальных возможностей – да, они есть. И они здорово мешают. Представьте себе, что ваше обоняние усилилось в десятки раз. Вы знаете, чем завтракали слуги, во что наступил курьер, слезая с лошади, какие эмоции испытывают окружающие.

- Эмоции?

- Запах пота меняется непрерывно, в зависимости от испытываемых человеком чувств, - пояснила Анна. – Причем усилившееся обоняние – наименьшая из моих проблем. Любопытные духи прилетают даже сюда, в центр крупного города, доводя до обморока тётушку; постоянная головная боль мешает сосредоточиться, тысячи разумов создают единое мысленное поле, слишком грубое и жесткое, хаотичное; ветер рассказывает, о чем поют голуби и как скрипит колесо на плохо смазанной оси. Там, где людей меньше, давление слабее, но не исчезает совсем.

- Быть может, вы привыкнете?

- Теософы в университете подсчитали, что трансформа тела у вестников занимает от шести месяцев до года. В моем случае не прошло ещё и трёх месяцев, сир. Так что чувствительность, скорее, возрастет.

- Пау говорил мне о ваших трудностях, - нахмурился князь. – Но он не упоминал, что они настолько велики.

- Я бы не стала о них рассказывать, если бы не необходимость объяснить – для меня жизнь в городе или рядом с ним невозможна. Нужна тихая местность, чем более уединённая, тем лучше. Живая природа намного тише в ментальном плане, в ней нет вечного шепота, создаваемого людьми.

- Неужто вы подумываете о переезде на необитаемый остров?

- Я рассматриваю любые варианты, сир, - сделала вид, будто не поняла намека, Анна.

Глупо было думать, что её контакт с северянами пройдёт незамеченным.

- Это единственная причина, по которой вы не желаете отправляться в Австразию?

- Не только, сир. В Букеле уважаемые мэтры проводят исследования и выискивают в архивах крупицы знаний, помогающие мне освоиться с новой природой. Где-либо ещё подобной возможности нет, во всяком случае, в дружественных странах. Да, в Виндобоне, куда я отправлена вашей волей, соберется множество знающих волшебников. Но захотят ли они делиться сведениями? И, что куда важнее, согласятся ли увидеть во мне соратницу по магии, а не всего лишь детородное чрево для себя или своих внуков?

- Сделайте так, чтоб увидели, - наполовину посоветовал, наполовину приказал князь. – Наш старший брат Карл, выражая желание видеть вестницу духов в составе войска, признал, что ещё один маг ему не нужен. Он осведомлен о том, что по силе вы не являетесь даже мастером. Однако ему доносят о интересе, проявляемом достаточным числом сильных волшебников к вашей персоне, и он решил предоставить им возможность свой интерес утолить. Для вас это - удача. Вы познакомитесь с сильнейшими представителями сообщества, оцените их, поймёте, чего ждать от каждого. И они тоже будут оценивать вас. Докажите им, что иметь вас среди союзников намного предпочтительнее, чем пытаться колдовством или обманом заполучить вашу благосклонность. Покажите силу, ум, готовность сопротивляться. Большинству из них не один век, возраст научил их осторожности. Уверяю вас, они прекрасно понимают, когда можно действовать силой, а когда лучше отступить.

- Беда в том, что они не привыкли отступать, сир.

- Вы – моя подданная, - просто сказал Серый курфюрст, - и не из худших. До сего дня вы успешно доказывали, что я не ошибся, взяв в руки ваши ладони. Пока это не изменится, вы можете рассчитывать на мою защиту.

Звучало, конечно, внушительно и приятно. Жаль только, присущий Анне дух сомнений сразу принялся нашептывать неудобные вопросы. Захочет ли князь ссориться с сильнейшими магами современности? Не предпочтет ли принять от них выкуп или виру? Всё-таки леди Стормсонг, образно выражаясь, это журавль в небе, а магистры или мастера могут прямо сейчас одарить синицей в руках.

Высказывать вслух опасения она, разумеется, не стала, просто рассыпавшись в благодарностях. Альбрехт саркастически усмехнулся, прекрасно видя её недоверие, но обошелся без комментариев, плавно продолжив разговор.

- В Виндобону вы поедете с верительными грамотами к августу. Таким образом, до определенной степени Карл будет обязан позаботиться о достойных вашего статуса условиях, в том числе обеспечивая безопасность.

- Благодарю за оказанную честь, сир.

- Кроме того, раз уж вы вступаете в Гильдию магов, - ехидно продолжил князь, - кажется разумным исполнить их небольшое поручение. Мэтр Эссенхук сообщит вам подробности после церемонии принятия, которая, если я не ошибаюсь, состоится послезавтра. Сегодня уточните у него, когда именно.

- Его светлость граф Пау упоминал о некой встрече с направляемыми в Австразию магами, на которой вы желали видеть меня, сир. Мастер Эссенхук будет на ней присутствовать?

- Совершенно верно, домина. Хочу представить вас командованию корпуса, затем военачальники останутся на совещание, а вы сможете побеседовать с будущими соратниками. Думаю, вам найдётся, о чём поговорить. Сейчас же я хотел бы спросить вас вот о чем: вы следите за событиями в Придии?

Резкая смена темы удивила Анну, но виду она не подала.

- Конечно, сир. Всё-таки Придия – моя родина.

- Не желаете присоединиться к армии Конвента?

Иногда мыслишки схожей направленности у леди Стормсонг пробегали, но она их быстро давила. Враг моего врага вовсе не всегда мой друг, среди противников королевской власти хватало тех, кто способствовал казни её семьи.

- Ничуть, сир. С моей точки зрения, между группировками, дерущимися сейчас за власть в стране, особой разницы нет.

- Мудрое рассуждение, - признал венценосец. – Несчастлив дом, расколовшийся в себе, особенно если нет в нём истинно правого. Безусловно, подданный, бунтующий против законного государя, совершает преступление против законов как земных, так и небесных. Но и государь, пренебрегающий своими обязанностями, утрачивает божественное право на престол. Посему нет ничего недостойного в том, чтобы попробовать занять освободившееся место. Не кому попало, разумеется, но тому, чья кровь благородна и уже освящена милостью Спасителя.

- Вы говорите о ком-то конкретном, сир? – аккуратно спросила Анна.

- Мой племянник Вильгельм – человек многих талантов. Пусть ему не суждено править Фризией, но, возможно, всевышний уготовил для него не менее блистательную судьбу.

Леди испытала острую досаду от того, что в комнате невозможно колдовать, «ледяной взор» сейчас очень пригодился бы. И консиенцией она владеет недостаточно хорошо, чтобы экстренно разогнать сознание и оценить прозвучавшее только что откровение. Почему вообще с ней эту тему обсуждают? Нет у неё политического веса, достаточного для проталкивания ещё одного кандидата на придийский престол.

Кто такой Вильгельм? Внучатый племянник Альбрехта и его любимец, губернатор Сууты, второго по значимости города государства и одноименной провинции. Возраст около шестидесяти лет, что по меркам высшей аристократии совсем немного. Среди военных не особо популярен, хотя участвовал в столкновениях с гетландским флотом и даже как-то себя проявил. Считается очень хорошим администратором. Вообще, дом Эвен часто порождал правителей с талантами дипломата и хозяйственника, за счет чего и возвысился.

Значит, Альбрехт хочет сделать его придийским королем…

Чисто технически препятствие одно – Генрих Девятый, пока ещё живой и короны не лишенный. Если его убьют, трон унаследует его сын Чарльз, но до тех пор, пока тот не прошел церемонию венчания на царство, права наследника оспоримы. В том случае, если Генрих останется жив, и всего лишь изгнан, то существует ряд законов, позволяющих отрешить его от венца. Законодательство древнее и старой церковью признаваемое частично, но в том-то вся прелесть, что реформистская церковь, ныне официально главнейшая в Придии, провозглашает примат воли земли (чьим выразителем в общем случае является монарх, но также оным может выступать вече или парламент) над волей наместника Святителя. Ирония ситуации – предки Генриха легализовали инструмент, ныне позволяющий его свергнуть.

Короче говоря, Генриха надо убрать. Задача сложная, но для кого-то вроде Серого курфюрста вполне решаемая. Тогда на освободившийся престол сразу нацелится куча претендентов – вернее, они уже нацелены, просто громко о том не объявляют, всего лишь потихоньку вербуют сторонников. Наиболее крепкие позиции среди желающих занять теплое место у представителя побочной ветви династии Фиханов, принца Альфретон Джулиана, и у нынешнего главы Берзанского дома Иакова. Шансы остальных значительно ниже.

Что изменится, если в игру вступит Вильгельм? Всё. Всё изменится.

Дураку понятно, что, как минимум поначалу, самостоятельной фигурой фризский принц не будет – за ним стоит дядя. Один из самых могущественных и успешных монархов Северной Европы, обладающий огромной властью, с хорошей армией и сильным флотом. Следовательно, Вильгельм автоматически становится третьим основным кандидатом на престол. Однако против него играет происхождение, потому что фризы с придийцами недавно воевали, и вообще являются конкурентами. Уровень взаимного недоверия, даже ненависти у купеческого сословия, очень высок. С другой стороны, многие дворянские фамилии связаны кровными узами, а купцов можно купить, пообещав снижение пошлин и другие преференции. Сам по себе Вильгельм достаточно известен, пользуется уважением, считается разумным правителем, умеющим держать слово. Последнее особенно важно на контрасте с Генрихом, часто нарушавшим обещания. Учитывая дипломатический талант принца, он способен переманить на свою сторону влиятельных аристократов, священников, глав торговых домов, тем самым создав собственную группировку. Поддержка местных плюс предоставленные дядей войска могут обеспечить ему корону.

Так Анна и сказала, добавив:

- В Придии, сир, сложность заключается не в том, чтобы занять престол, а в том, чтобы его сохранить.

- Понимаю, на что вы намекаете, леди, - усмехнулся князь. – История у страны бурная. Однако я верю в своего племянника, он умеет находить общий язык с разными людьми. Что ж! Должен сказать, ваше мнение совпадает с суждением многих моих помощников. Они тоже полагают, что у Вильгельма есть неплохой шанс. Вместе с тем часть моих помощников высказывает зрелые аргументы против, называя Придию естественным противником Фризии, и полагая нынешнее её состояние наилучшим. Что скажете?

- Наилучшим для кого, сир? Для страны, или для династии?

- Прекрасный ответ, - кивнул Альбрехт. – Вижу, вы понимаете сложность выбора. Именно из-за него я пока не принял решения. Тем более что нас ждет столкновение с нечестивыми рахмонитами, отвлекающее часть войск. Тех самых полков, которые можно было бы использовать с куда большей пользой… Совещание скоро начнётся, нам придётся завершить разговор. Возможно, у вас имеются какие-то вопросы, просьбы?

- Нет, сир. Вы и так одарили меня сверх меры.

Не сдержалась, да. Глаза Альбрехта насмешливо блеснули, кажется, дерзость юницы его позабавила.

- В таком случае, идёмте. Пришла пора познакомиться с будущими соратниками.

Глава 7

Домой Анна вернулась поздним вечером, перекусила, чем повар послал, и рухнула в кровать. Голова болела, уставшее тело требовало отдыха, глаза, по ощущениям, распухли и превратились в два камня, их хотелось накрыть руками и лежать полностью неподвижно. Сон не шел. Память зациклилась и прокручивала моменты прошедшего дня, оказавшимся на диво богатым на события. В конце концов девушка села, опершись спиной на подушку, и принялась размышлять, выделяя ключевые моменты.

Аудиенция у князя прошла лучше ожидаемого. Альбрехт не настаивал на переезде в столицу, чего она больше всего опасалась, и даже подсластил пилюлю с поездкой, пообещав прикрыть её от лишнего внимания элиты одаренных. Конечно, его обещания следовало делить надвое или вовсе надесятеро, но хоть на какую-то защиту она может рассчитывать. Далее, информация об интересе принца Вильгельма к придийской короне. Ну, то, что Фризия захочет вмешаться в творящийся в Придии бардак, предсказывалось давно, неясна была только форма. С ней в Аутрагеле до сих пор не определились, курфюрст колеблется между благом династии и благом государства.

Фризия и Придия являются странами-конкурентами, у них одинаковые рынки сбыта, более-менее одинаковая структура экономики, они производят примерно одни и те же товары. Грубо говоря, они не могут не враждовать. Если бы они объединились под одной властью (например, путем личной унии у одного государя), то можно было бы избежать войны. Они просто разделили бы сферы влияния и дружно нагибали остальную Европу. Однако речь идёт о том, что во главе Придии встанет суверенный правитель. Понимает Альбрехт, что Вильгельму придётся учитывать пожелания подданных, которые неизбежно разойдутся с намерениями Аутрагела? Разумеется. Вильгельм будет остро нуждаться в поддержке местных сил, он волей-неволей начнёт продвигать интересы своих торговцев. И, учитывая его таланты, какого-то успеха неизбежно добьётся.

Суммируем. В Придии идёт гражданская война, выгодная фризам. Серый курфюрст планирует в эту войну вмешаться, прекратить её, посадить на престол умного правителя, который страну успокоит, усилит и начнёт портить планы Фризии. Возникает вопрос – Альбрехт Третий Избавитель идиот? Не, ничуть. Он умнейший человек, всем бы быть такими идиотами. Просто он мыслит феодальными, даже родовыми категориями. А с точки зрения рода Эвен восшествие представителя династии на ещё один трон является безусловным благом, перевешивающим любые неудобства. Да, очень возможно, в будущем две страны сойдутся в бою. Но ведь их правящие семьи останутся родственниками, следовательно, добивать друг друга окончательно не станут, а то, что вассалы погибнут… Судьба у них такая, за сюзерена умирать.

Кстати, если где-то в глубинах столичного адмиралтейства уже готовится операция по высадке десанта на берегах Придии, то её планировщики наверняка помнят про некую леди Стормсонг. В конце концов, почему её род получил имя Штормовой Песни, давно известно. Для Анны это благо, лишний плюсик на весах её нужности.

Затем последовала короткая встреча с наиболее сильными одарёнными, и не только одаренными, направляющимися на войну с султанатом. Собственно, князь девушку представил, сказал несколько слов, попросил присматривать, затем позвал с собой Эссенхука и пошел обсуждать с армейцами подготовку к походу. В их компании также находился Пау, имевший чрезвычайно занятый вид, бурно ругавшийся с военным в мундире суперинтенданта. Окружающих оба господина игнорировали, занятые друг другом.

Словом, с совещания часть магов числом шесть человек вежливо попросили. Ушли так называемые «вольнонаёмные», не состоящие на действующей службе маги, нанимаемые в случае войны по специальному контракту. В армию они вступали неохотно, потому что свободная жизнь позволяла лучше зарабатывать и накладывала намного меньше ограничений. А вот против разовых работ, вроде участия в войне на выгодных условиях, они ничего не имели. Правда, некоторые новые знакомые Анны состояли в Гильдии, которая обязалась предоставлять князю определенное количество магов по требованию, им не повезло попасть под набор. Как бы то ни было, никого ниже восьмого ранга среди них не было, так что в компанию девушка вписывалась. В смысле, выделялась, но по силе ядра – вписывалась. Вот именно с этими людьми она и общалась весь день, прервавшись только на перекус. Узнала много нового и полезного. Кажется, произвела неплохое впечатление. Сложно судить, потому что собеседники у неё были людьми опытными, самолюбивыми, умевшими скрывать настоящие чувства, притом к ней они относились с определенным пиететом. Сложно считать собеседницу обычной юной девой, если твои чувства кричат о сидящем рядом существе более высокого порядка.

Заснула леди под самое утро, отчего к завтраку вышла с легким опозданием.

- Прошу прощения, - извинилась она, входя в столовую. – Вчерашний день меня вымотал, я только что проснулась.

- Ничего страшного, - взмахнула рукой тетя, делая знак слугам накладывать пищу на тарелки. – Было бы удивительно, если бы ты не волновалась. Всё-таки аудиенция у самого князя!

- Вот как раз встреча с ним прошла быстро. Я устала, потому что несколько часов общалась с будущими соратниками. Три мастера и три сильных рыцаря, они тоже отправляются на войну.

- Да? Как интересно! А что тебе сказал его королевское высочество?

- Уточнил, что делать при дворе августа, как держаться. Мне поручено вручить его императорскому величеству подтверждающие полномочия руководства корпуса грамоты.

- И какой он? Это ведь вторая ваша встреча, верно?

Анна вздохнула. Тётя не успокоится, пока не вытянет подробности.

- Умный, властный, упорный. При необходимости жестокий. Циничный. С чувством юмора. Старайтесь держаться от него подальше, тетушка – он раздавит вас, и не заметит.

- Скажешь тоже! – хором выдали находившиеся здесь же кузины.

Для них визит во дворец по личному приглашению правителя являлся мерилом жизненного успеха. Кто сумел, тот чего-то добился, кто не сумел, тот неудачник. Если бы вдруг удалось войти в свиту представительницы правящей династии, то девушки решили бы, что большего желать незачем. Разве что мужа богатого.

Сама Анна считала прошедший визит успешным не только из-за того, что курфюрст отказался от мысли держать её поближе. Новые знакомства выглядели чрезвычайно полезными. Опытные маги-боевики, участвовавшие в десятках крупных конфликтах, с удовольствием делились с леди историями из жизни, попутно поясняя тонкие моменты. Например, они рассказали о реформе армии, проведенной отцом Альбрехта в начале правления.

Сто лет назад Фризия смогла отбиться от союза Арверны и Геталанда, поддержанного Придией и Тарраконией, исключительно благодаря более совершенной организации войск. По воле государя Иоахима в состав каждой баталии (позднее – каждой роты) включался маг, основная задача которого состояла в обслуживании поставляемых из Гильдии защитных артефактов. Роты объединялись в полки, в каждом имелись мастерская и два-три мага, способных к мелкому ремонту и умевших проводить ряд простых ритуалов. Когда из полков сколачивали корпуса или армии, под начало командующего передавалось особое подразделение волшебников, разбирающихся во всех аспектах боевой магии, от поддержки войск и прямого боя до использования геомантии при осадах крепостей. Эти профессионалы приписывались к армейцам временно, на период ведения войны, в остальное время они подчинялись напрямую своему генералу, отчитывавшемуся лично князю.

Помимо «официальных» магов, многие офицеры являлись одаренными. Процентов десять от общего числа, вероятно. Подавляющее их число находилось на воинской ступени, даже десятый ранг встречался крайне редко. Как следствие, нормальной практикой являлось усиление воюющих частей прикомандированными специалистами из Гильдии, а в особых случаях заключались контракты с по-настоящему сильными магами, мастерами и магистрами. Драли за услуги последние, конечно, безбожно, зато могли в одиночку изменить ход сражения. Они считались высшей кастой, сверху вниз смотревшей на все остальные, и никогда не забывали подчеркнуть свой особый статус.

Происхождение, сила и сакральная власть автоматически помещали Анну на вершину магической иерархии экспедиционного корпуса, однако девушка не обольщалась. Опыта у неё – всего ничего, авторитет сомнительный и, скажем так, неоднозначный. Верующие относились к ней подозрительно, а учитывая, что в Спасителя верили все, просто кто-то в меньшей степени, права на ошибку она не имела.

- Потрясающе! – тем временем полыхала энтузиазмом баронесса. – Домина фон Мансфельд обзавидуется! Надо сходить к ней как можно быстрее. И ещё посетить салон госпожи ван Фраат, там будет графиня Тальская, которая посмела высмеять моё платье. Ха! Что она теперь скажет! Бетси! Ювелир вернул колье с изумрудами из чистки?

- Ещё нет, матушка! – отрапортовала кузина, заражаясь материнским энтузиазмом.

- Пусть поторопится! Ты наденешь его на раут у Хакенграбенов.

- Не торопитесь, тетя Милдред, - вмешалась Стормсонг. – Вы ещё не слышали, чем аудиенция закончилась. Меня отпускают из Аутрагела. Завтра я встречаюсь в Гильдии с мэтром Эссенхук, после чего могу вернуться домой. В Воробьиный Луг.

- Домой? – лицо баронесса сморщилось в недовольной гримаске. О скакнувшей чувствительности племянницы, и вызванной ей проблемах, она знала. Тем не менее, всю их глубину не осознавала, или желание похвастаться перевесило. – Ну ты же задержишься? Нельзя уезжать, ни с кем не попрощавшись!

Настал черед Анны недовольно кривиться. Она не говорила, но всю последнюю неделю пила успокаивающие сборы и старалась реже выходить из комнаты, превращенной в камеру тишины. К несчастью, тетя права – поддерживать хорошие отношения со столпами общественного мнения необходимо.

- Три дня. Утром четвертого я уеду.

- Хотя бы недельку!

- Нет, тётушка. Я потратила в столице много времени, поэтому - три дня.

Зимой Черное Кольцо опровергало репутацию проклятого места, покрываясь прекрасным белоснежным покровом. Природа здесь величественна и, в отличие от многих регионов, слабо тронута человеком, отчего предстаёт перед наблюдателем во всём своём первозданном великолепии. Её не портят даже немногочисленные дороги и поселения, разбросанные по округе, чьи жители предпочитают сидеть по домам, а не уходить в лес, рискуя нарваться на голодных хищников или кого похуже. Впрочем, некоторые уезжают на зиму в большие города, тратя в относительном комфорте честно заработанные денежки.

Анна покинула Аутрагел с несказанным облегчением. Последние сутки она держалась на морально-волевых качествах, от усталости и напряжения её истинная сущность прорывалась спонтанными вспышками энергии, пугая зрителей внезапными порывами ветра, появлением мелких духов, струящимися по рукам крошечными молниями. Дополнительной мотивации отъезду придал граф Пау, на прощальной встрече обрадовавший девушку сообщением о неудачной попытке задержать двух неизвестных, следивших за её домом. Один сбежал, второй покончил с собой, тем самым сохранив тайну. Его светлость мимоходом заметил, что шпионы местных друг друга знали, поэтому определить чужака для них не составило труда. А вот столь радикальное нежелание поделиться сведениями стало полной неожиданностью.

Путешествие, как всегда, не заняло много времени. В последнем сеансе связи Штальбюль зазывал ученицу в Букель, но она отказалась и сейчас тихо радовалась проявленному упорству. Утром поместье убаюкивало тишиной. Дети Ницей еще почивали, а не носились по округе с дикими воплями, да и в целом дома находились на достаточном расстоянии друг от друга. Анна всё равно слышала создаваемые людьми звуки, ощущала исходящие от них эмоции, но, во-первых, дистанция имела значение, во-вторых, в Воробьином Луге проживало мало обитателей, при некотором усилии их присутствие можно было игнорировать. Фрэнк говорил, весной придёт наниматься самое меньшее десять охотников с семьями, тогда поселение разрастется, и настанет пора задуматься о планировке. Где разместить господский дом, чтобы имелось укрытие на случай возможного нападения, и в то же время сохранилось столь желанное для вестницы уединение. Или, возможно, активнее использовать ритуалы?

Хорошо бы башню построить. Раньше она не задумывалась, а теперь пришло в голову – чем дальше от земли с её фоном, чем ближе к небу, огромному океану воздушных течений, тем ей должно быть легче. Во всех смыслах.

- Построй, - пожал плечами дядя Джон. – Ты любой проект можешь заказать, только архитектора доброго найди.

Анна мрачно на него посмотрела. Нет, не издевается.

- Когда? Ты же видишь – у меня то одно случается, то другое. Я надеялась в Аутрагеле кого-нибудь нанять. Город огромный, богачей много, дворцы и храмы строятся постоянно. Архитекторов и строителей должно быть полным-полно! Начала выбирать – и не нашла ни одного подходящего. Кто-то занят, из столицы не уедет; то, что строят другие, мне не понравилось; третьи за свою работу просят много, у меня таких денег нет.

- Что, совсем никого?

- Думаю, если поискать, то найдётся. Только на поиски времени нет.

Сказать, что Хингем-старший обрадовался их появлению, значит здорово преуменьшить. Он старался сдерживать внешние проявления чувств, но Анна знала, насколько он счастлив.

- Вы не представляете, как здесь скучно, - жаловался мужчина. – С тех пор, как снег выпал, в лес почти не ходим, а других развлечений нет. Разве что к соседям съездить или с гостями посидеть. Они, правда, после того, как узнали о твоём отъезде, пореже приходят.

- Думаю, с завтрашнего дня зачастят, - хитро улыбнулась Анна. – Мы специально проехали через Ахен.

- Ты же отдохнуть хотела?

- Схожу в лес с ночевкой. Дядя Джон, - вздохнула девушка, - сейчас моей защитой является публичность, и до тех пор, пока я не стану достаточно сильной, чтобы защититься от любых нападок, рассчитывать я могу только на неё. Ладно, соврала – не только. Но я уверена, что за неделю всё Черное Кольцо узнает о данном мне князем поручении. О предстоящей поездке в Виндобону и дальше. Никто не станет пытаться меня похитить, напоить дурманом и выдать замуж, потому что поступить так означает рассориться с верховной властью. В ближайшие месяца три. Возможно, потом найдутся желающие рискнуть, но сейчас нельзя. А гости начнут наезжать, понимаю. Потерплю. Тем более что охотники всё равно нужны, заодно посмотрю на кандидатов.

Ей, конечно, безумно хотелось пару-тройку дней провести в одиночестве. На необитаемом острове, о котором с усмешкой упоминал Серый. За невозможностью отправиться на таковой, приходилось довольствоваться уединенным поместьем, что, положа руку на сердце, не худший вариант. Несколько десятков людей сильного дискомфорта не доставляют. Это в столице она боялась сорваться, в Воробьином Луге давление совокупных людских эмоций почти не ощущается, отчего Анне казалось, будто она сейчас взлетит. Потрясающая легкость.

- Порадуй чем-нибудь, - попросила девушка воспитателя. – Что у вас хорошего?

- Оказывается, Ницы гонят неплохую бражку, - поразмыслив, сообщил сэр Джон. – За ней со всей округи приезжают. Хорошего… Желающих в Луге поселиться много, и строить им дома не надо. Просто землю выделить и разрешить лесопилкой пользоваться, дальше они сами.

- Фрэнк справится? Как понимаешь, на войне я хотела бы видеть тебя рядом. Но и поместье без присмотра оставлять нельзя.

- Он не потянет.

Рыцарь выдавил из себя слова после долгого молчания, чувствовалось, ему очень не хочется озвучивать раздражающую правду. Ведь она означала, что в Воробьином Луге должен кто-то остаться за старшего, а подходящая кандидатура имелась всего одна – он сам. Иными словами, его госпожа, племянник и пассия поедут на войну, где будут рисковать головами, а сильнейший боец сэр Джон Хингем продолжит сидеть в безопасности.

Беда в том, что лгать бессмысленно. Фрэнк не потянет, его личного авторитета недостаточно.

- Если вызвать Ральфа?

- Всё равно он не маг.

- Прав был Штальбюль, свита нужна, - вздохнула Анна. – Только где её подобрать? В столице несколько людей предлагали свои услуги, с тремя я даже побеседовала. Рекомендации великолепные, но знаешь – слишком гладкие. Соискатели, имею в виду. Наверняка чьи-то подсылы.

Хингем с пониманием кивнул. Помолчав, спросил:

- Ты надолго приехала?

- Думаю, что на месяц. Отсюда уеду в Букель, из Букеля весной направлюсь в Дурум, там назначен сбор войск, идущих в Австразию. Мы с командованием корпуса поедем в Виндобону, пока полки пойдут в Арабонн.

- Про Арабонн я слышал. Говорят, сильная крепость.

- Один из центров химерологии. Тамошние мастера выращивают ездовых драконов, из-за них султанат трижды был вынужден снять осаду. Хелена про них много рассказывала.

- От неё ничего не слышно?

- Ничего. Оно и к лучшему.

Обитатели поместья, в первую очередь семейство Ницей, поначалу хозяйку не признали. Она уезжала от них человеком, а вернулась кем-то другим. Слишком велик был контраст. В Букеле она находилась на глазах у множества людей, менялась постепенно и плавно, знакомые успевали привыкнуть к новому облику. Родные в Аутрагеле получили известия о трансформе и морально подготовились, да и не видели её давно, подзабыли внешность. Всё равно стояли шокированные. Для жителей Воробьиного Луга прошло недостаточно времени, чтобы они забыли, как выглядела Анна, поэтому они смотрели, сравнивали, поражались.

В их представлении, они стали свидетелями чуда.

Однако надо понимать, что людьми они были простыми, следовательно, отреагировали на событие незамысловато. То есть, принялись гордиться и хвастаться. Гордиться своей уникальной хозяйкой и хвастаться ею же перед соседями. Ради возможности побыть в центре внимания парочка мужчин даже метнулась в ближайшее село, где в трактире с удовольствием поведала присутствующим, что леди Стормсонг вернулась, куда краше прежнего. И сияет, и силой от неё неземной разит, и ваще – ух! Попутно подверглись осмеянию те, кто три месяца назад выражал сомнения в получении Анной дара. Бывшие скептики обиженно сопели и помалкивали.

Так как заняться зимой особо нечем, а погода стояла спокойная, без снегопада, народ повалил в поместье со страшной силой.

- Что делать-то, хозяйка? – шептала Мэри, опасливо прикрывая рот. – Куда их сажать? В доме места мало.

Большинство пришедших Анне не досаждали, ибо не того полета птицы, чтобы лезть к леди с разговорами без серьёзного повода. Крестьяне и обычные егеря восхищенно смотрели издалека, самые смелые решались с деловым видом пройти мимо с поклоном, затем шли к простым обитателям поместья, которые с удовольствием приседали гостям на уши. Однако кое-кто из визитеров принадлежал к иной категории. Дворян игнорировать хозяйка не могла, тем более что Михаэль Айхен, к примеру, носил титул барона, то есть формально даже стоял немного выше её. Держать на улице их нельзя, приглашать в дом посторонних Анна не желала, да и небольшой тот дом.

Извинившись, Стормсонг отошла от гостей, оставив мужчин на попечение дяди Джона. Личности одной закваски, общий язык они давно нашли, ещё летом. Пожалуй, надо возвести нечто вроде теплого павильона, способного вместить десятка два человек – судя по темпам, сегодня в Воробьином Луге соберётся вся окрестная верхушка. Так что имеет смысл заранее подготовиться.

Составить план в голове. Наметить опорные точки. Создать каркас. Проложить потоки. Привязать их к источнику энергии, маленькому кристаллу духов. Проверить схему. Наполнить её силой, воплощая задуманное. Убедиться, что всё получилось. Примерно по тому же принципу создать мебель – длинный стол полукруглой формы, две лавки, кресло во главе. Испытать созданное на прочность, цвет, прозрачность, устойчивость… Открыть глаза и взглянуть на творение, игнорируя воцарившуюся тишину позади.

Никаких заклятий. Только навыки, только понимание.

Там, где минуту назад лежал снег, находилось круглое здание. Наполовину прозрачные, голубоватые стены на высоте человеческого роста плавно перетекали в смыкавшийся наверху купол с небольшим отверстием для вентиляции. Вход прикрывала матовая пленка, мешавшая выходить теплому воздуху и препятствовавшая сквознякам. Окон не было, однако свет частично проходил сквозь стены и потолок, а ещё светилась мебель – такая же полупрозрачная, белая, твердая даже на вид. Анна прислушалась к ощущениям, кивнула, довольная выполненной работой, и приказала Мэри:

- Носи еду сюда. Если вдруг посуды не хватит, скажи, я сделаю ещё.

- А…ага! – выдавила обалдевшая служанка.

Впрочем, её госпожа уже развернулась к гостям.

- Господа! На улице немного прохладно, предлагаю пройти в зал.

Словно загипнотизированные, мужчины потянулись следом за ней к овальному входу в волшебный дом. Они были магами, не самыми слабыми и достаточно опытными. Они, в отличие от простушки-Мэри, видели больше. На их глазах за несколько минут леди сплела из потоков ветра, воды и света полноценное здание, пульсирующее живой магией. Сотворила невозможное.

- Эм, леди, - откашлялся Айхен, подходя к входу, и осторожно проводя рукой по стене. – А долго ли эта беседка простоит?

- Пока структура устойчива, здание не рассыплется, - уклончиво ответила Сторсонг. Она сама не знала, и надеялась лишь, что успеет вовремя заметить признаки распада. – Так что вы, пожалуйста, по стенам и мебели сильно не стучите и заклятьями не кидайтесь.

- Как можно, домина!

Внутри оказалось тепло. Намного теплее, чем на улице, температура позволяла снять верхнюю одежду. Люди с удивлением смотрели под ноги, на пол, словно собранный из молочно-белых плит, на поблескивающий потолок, проводили пальцами по стенам и светящейся крышке стола.

- Располагайтесь, кто где желает, господа, - повела рукой Анна, указывая на стол. – У нас, как видите, по-простому. Обязательства перед его королевским высочеством не позволяют мне полноценно заняться обустройством поместья, поэтому пока так.

Её предположение подтвердилось – в течение следующих двух часов подтянулись другие знатные соседи. Вернее, те, кто владел своей землей, имел вассалов и находился с леди Стормсонг в достаточно хороших отношениях, чтобы явиться без приглашения. В городе, конечно, они бы сначала прислали слуг, но в сельской местности, тем более в Черном Кольце, более свободные нормы приличия. Они вполне допускают неожиданный визит, при условии, что хозяева не возражают.

В данном случае хозяйка не возражала. Ей хотелось развеять часть ходящих о ней слухов и запустить свои, выгодные в перспективе, поэтому Анна не пыталась как можно скорее спровадить гостей. Хотя, Спаситель знает, хотелось. Напряжение копилось в ней три с лишним месяца, иногда прорываясь вспышками эмоций и выбросами силы. От полноценной истерики спасали занятия консиенцией, привычка к контролю и понимание, что, если сейчас она психанёт, то завтра для неё может не настать. Ещё успокоительные настои, которые она в последнее время пила кружками, до определенной степени помогали.

Поэтому она вежливо сидела за столом, слушала ненужные ей сплетни, и тщательно давила раздражение, отвечая на заданные десятки раз однотипные вопросы. Изредка только выходила на воздух, якобы дать указания сновавшей туда-сюда Мэри, напрягшей прочих женщин. На самом деле Анна урывала короткие мгновения, чтобы постоять в одиночестве. Не сказать, что сильно помогало расслабиться – она чувствовала присутствие едва ли не всех людей в округе – но всё-таки помогало.

Здесь, в Кольце, за время её отсутствия ничего принципиально не изменилось. Несколько феодалов подрались друг с другом, несколько егерей принесли богатую добычу, в Ахене и других крупных городах алхимики изменили ценники на ингредиенты. Кто-то женился, кто-то умер, у одного известного волшебника жена сбежала с заезжим авантюристом. Говорят, рогоносец на радостях выкатил на дорогу бочку вина и бесплатно поил проезжающих. Самой главной новостью являлась Анна, а она сидела за столом и участвовала в разговоре – рассказывала о грядущей войне да слушала тосты в свой адрес.

До самого вечера. Пока соседи по домам не разъехались.

- Мэри, ты молодец, - похвалила она служанку, ощущая, как истаивает вдалеке присутствие гостей. Наконец-то. – Хороший стол собрала. Я не думала, что у нас столько припасов есть. На завтра осталось? Завтра явятся те, кто сегодня не приехал.

- Само собой, леди! Если чего не хватит, я у Ницей или у Элис одолжу.

Элис – жена Фрэнка.

- Послезавтра поедешь в магазин, - подумав, приказала Анна. – Купишь специй и вина достойного. Сэр Джон скажет, какого. Скоро первый поток схлынет, и начнут приезжать с визитами те, кому положение не позволяет проявлять спешку. Фон Лесты, Крюгеры, Шантерены, священники разных конфессий. Надеюсь, в Ахен наместник или епископ меня не пригласят. Так вот, поить-кормить аристократию обычной едой нельзя, надо что-то особенное приготовить. Я помню пару рецептов, научу тебя им.

- Хорошо, миледи!

Окрыленная Мэри умчалась в павильон, собирать посуду и проводить уборку. Начарованное строение ей безумно понравилось, служанка с восхищением ахала, прикасаясь к стенам и мебели из неведомых материалов. Стормсонг для простоты обозвала получившуюся смесь особым видом льда, хотя на самом деле это был, скорее, воздух, воедино спрессованный тончайшими энергетическими полями.

- Сама не поедешь? – тихо спросил дядя Джон.

- Лучше в лес схожу. Прогуляюсь до ближайшего прохода и обратно, попробую осмотреть его новым взглядом. Одна, - она предупреждающе подняла руку. – Ничего со мной не случится. Путь известный, нахоженный, опасных чудинцев на нём нет. А если кто-то и встретится, то ему же хуже. Духов я вовсе не боюсь, они на меня, скорее всего, не нападут, даже стражи проходов. Хотя надо будет проверить потом.

- Ладно, соглашусь. Знаешь, иди-ка ты спать. У тебя лицо осунулось, и говоришь ты медленно. Отдыхай, мы тут сами разберемся.

Возражать его воспитанница и не подумала. Благодарно улыбнулась тусклой улыбкой и пошла к себе, предвкушая встречу с мягкой постелькой.

Глава 8

Позже, вспоминая проведенные в Воробьином Луге полтора месяца, Анна называла их временем покоя. С неизбежными оговорками – гостями, письмами, хлопотами по хозяйству, переговорами по зеркалам – она всегда могла уйти в лес и посидеть в тишине. Оказывается, добровольное уединение по желанию, в любой момент, когда точно никто не придёт и не побеспокоит – это счастье.

Поэтому она понимала Хилмара фон Ауэля, затворника с мерзким характером, перепортившего отношения с ближними и дальними соседями. Изредка ей даже хотелось последовать его примеру. Затем миг слабости проходил, и Анна с тяжким вздохом возвращалась домой, чтобы снова общаться с людьми, совершенно ей не интересными. Но, хотя бы, мысль, что в любой момент можно сбежать в лес, здорово успокаивала. Вдобавок Мэри навострилась умело врать визитерам, умудряясь обманывать даже одаренных, так что при появлении кого-то особо душного всегда можно было сказать, что госпожа занята экспериментами. Или работает в мастерской с особо сложным артефактом.

Самой большой неожиданностью для Анны стали победы в поединке с дядей Джоном. Не один-единственный выигрыш, который можно было бы списать на случайность, а регулярные победы как минимум в половине схваток. В определенном смысле, её мир пошатнулся. Сэр Хингем всегда был сильнее, его превосходство являлось для неё константой, усвоенной с детства неизбежностью. Нет, разумом Анна понимала, что рано или поздно сумеет его одолеть, но этот момент маячил где-то в отдаленном будущем и приближаться отказывался.

Осознание, что теперь они равны, не в социальном плане или каком-либо ещё, а в чисто воинском, ударило, словно палкой по голове. Поверить получилось не с первого раза. Сэр Джон, кстати, сориентировался намного быстрее, и даже проворчал, что ничего удивительного нет, происходящее закономерно. Анна всегда любила навыки, пыталась использовать их бою. Учитывая, что по эффективности часть их в исполнении вестницы сравнилась с заклинаниями, а по гибкости превосходила, рыцарь просто не успевал подобрать верную тактику. Точнее, не всегда успевал. В тех случаях, когда леди действовала шаблонно, он не проигрывал никогда.

Конечно, на тренировках они применяли довольно скудный арсенал, опасаясь навредить партнеру. И тем не менее…

Звучит странно, но поражения Хингема немного успокоили, после каждого он ходил, словно просветлевший. Отпускать леди на войну становилось не так страшно. Если бы Анна осталась на прежнем уровне, как боец, то, складывалось впечатление, рыцарь наплевал бы на приказ и поехал с ней. Потому что:

- Восстановить поместье мы сможем. Не развалится же оно за год, или сколько там продлится война, полностью? А вот если ты погибнешь, то воскресить тебя вряд ли получится. И зачем тогда всё?

- Дядя, ты же прекрасно знаешь – больше всего я опасаюсь не рахмонитов, - в приливе раздражения закатила глаза вверх Стормсонг.

Мужчина недовольно крякнул.

- Потому я и позволил себя уговорить. Против мастеров я помочь вряд ли чем смогу.

По правде говоря, управляющий из сэра Джона был так себе. Великолепный боец, в вопросах денежных он демонстрировал запредельно отрицательную эффективность – иными словами, терял всё. Особенность эту он списывал на родовое проклятье, ведь Хингемы поголовно являлись антигениями от финансов. К счастью, рыцарь был умен и о своей слабости знал, поэтому в важных случаях советовался с Фрэнком. Они составили прекрасный тандем. Фрэнк понимал нужды поместья, знал, чего хочет добиться его хозяйка, и умело претворял её пожелания в жизнь. Сэр Джон, в свою очередь, разбирался в психологии егерей, охотился на сильных чудинцев, при необходимости умел действовать жестко. Он не очень хорошо знал местные обычаи, всё-таки вырос в другой стране, но был справедлив, харизматичен и не стремился выжать последние соки из окружающих, что они ценили. Можно сказать, ум одного подпирался авторитетом другого, поодиночке они бы не справились.

Забавно было слушать, как они описывали охотников, желающих заключить договор и поселиться в поместье.

- Адольф Мюш, с ним два сына с семьями, - зачитывал по бумаге Фрэнк, тут же давая краткую характеристику. – Умел, да во хмелю драчлив.

- Часто?

- Пьянствует ли? Не особо, миледи. В деревне говорили, его раз в месяц из трактира выкидывают.

- Заклятьями по пьянке не швыряется, - отметил сэр Джон. – Значит, голову не пропил.

- Жан-Пьер Яров, - продолжал управитель. – Умеет определять свойства ингредиентов, в алхимии разбирается. Но, поговаривают, запретное практикует.

- Однако ж на разборки с купцами его зовут. Слову его верят.

- Зато от священства за ним особый пригляд.

- Не страшно, - подумав, решила Анна. – Внимания со стороны церквей мне все равно не избежать, пусть оно хотя бы рассеется на другие цели.

Поместье навестили святые отцы всех конфессий, представленных в Черном Кольце. Больше всех, само собой, усердствовала старая церковь, обладавшая наибольшим влиянием в регионе. Они даже были готовы построить часовенку за свой счет, чем изрядно удивили присутствующих – обычно стройка осуществлялась за счет владельца земли. Сейчас, однако, ради возможности приставить своего человека к леди, епископ ахенский готов был раскошелиться. Разумеется, Анна отказала, ей соглядатай под боком не нужен. В ответ застучали топоры у соседей, внезапно обуянных религиозными чувствами: им сделали чрезвычайно выгодные предложения, от которых было сложно отказаться.

«Шевеления вдоль границ» хозяйка Воробьиного Луга стоически игнорировала. Во-первых, определенных рамок наблюдатели не переходили, то есть вели себя не назойливо. Во-вторых, чего-то подобного она ждала, поэтому была морально готова. В-третьих, у неё нашлось куда более интересное занятие, чем ругань. Леди Стормсонг пыталась освоить скрытую грань своего дара.

Пометивший Анну дух не поскупился, он передал очень большую концепцию, включающую в себя множество разделов. Один из них, связанный с движением-проникновением-перемещением-обманом, люди называли магией пространства. Раздел неполный, потому что пространство-время принадлежали иной концепции, но для построения портала из одного места в другое полученных знаний должно хватить. Вернее, не знаний, а инстинктивного понимания правильности действий.

Навык требовал освоения. Долгого, методичного, упорного. Даже зная, как и что надо делать, Анна не решалась создавать прокол, позволяющий прыгнуть хотя бы на пару шагов. Она вообще не собиралась экспериментировать, пока не увидит образец и на его основе не опробует нечто примитивное, базового уровня. Проблема в том, что посмотреть на действующий портал ей было негде. Работа с пространством относилась к сложнейшим областям магической науки, простейшие её заклинания относились к рыцарской ступени, а что-то серьёзное появлялось на ранге пятом-четвертом. Стационарный портал – уровень магистра. Кроме того, считалось, что маг-пространственник покушается на основы мироздания, нарушая установленные Создателем законы, отсюда проистекали конфликты с церковью. В Европе насчитывалось не больше сотни постоянно действующих порталов, и все они находились под особым надзором слуг божьих. Вдруг оттуда вылезет кто незарегистрированный? Прецеденты имелись.

В общем, возможности тайком изучить портал Анна не видела, а действовать открыто не собиралась. Зато у неё в шаговой доступности имелся проход в Царство, который тоже мог поведать о себе много интересного. Только бы разобраться в аллегорических образах, чьим посредством сознание интерпретирует получаемую от сверхразвитых чувств информацию. Занятие спокойное, медитативное, особых усилий не требующее. Знай, лежи себе на ложе с подогревом с закрытыми глазами, ощупывай незримыми нитями контуры темно-синей кляксы, улавливай тишайшие отзвуки приходящих с Той Стороны сигналов. От чудинцев защищает установленный барьер, духи сами не лезут, с уважением относясь к занятию принятой-в-родственницы. Лепота!

Анна четырежды с ночевкой у прохода оставалась, до того ей понравился новый способ учебы. Оставалась бы и чаще, если бы близкие не волновались, и поместье меньше требовало внимания.

Из каждых трёх охотников, пришедших проситься на поселение в Воробьином Луге, разрешение получили двое. Отсеялись самые дурные, с отвратительной репутацией, чья слава бежала далеко впереди. Оставшихся Анна приняла на испытательный срок до конца летнего сезона, и приказала сэру Хингему в будущем поступать так же. Её решение никого не удивило, потому что его ждали, это стандартная практика. Таким образом, весной население поселка вырастет на шестьдесят с лишком человек. Далеко не все из них являлись одаренными, и не каждый одаренный ходил в лес, но, по приблизительным прикидкам, получившегося количества хватало для полного контроля границы. Кто-то из пришедших отсеется, другие желающие придут на их место. Жаль, что все новички стояли на воинской ступени, причем большинство относилось к самому нижнему рангу. Ничего не поделаешь – рыцари уже пристроены, они либо сидят на своей земле, либо связаны вассальными клятвами.

Они приезжали на день, самостоятельно или в свите сюзеренов, представлялись, смотрели на Анну, на последствия её действий вроде того же павильона, дважды восстановленного из пустоты, поражались, задавали вопросы. Явного желания остаться не выразил никто. Вторая ступень не просто означала приличный уровень личной силы, также она гарантировала, что её носителя примут на работу почти где угодно. Исключение составляли молодые маги-рыцари вроде Стормсонг, но их единицы, всего трое на целый Букель набралось.

В городе-университете её ждали с нетерпением. Если бы не регулярные вызовы Штальбюля и других наставников, Анна ещё бы задержалась.

- Не хочу уезжать, - признавалась она дяде Джону. С кем ещё она могла говорить откровенно? – Опять опыты, процедуры, эксперименты. И, главное, каждый пытается напомнить, какой он молодец, и как я ему обязана тем фактом, что он милостиво согласился помочь разобраться с благословением духа. Будто они сами с того ничего не получают! Теософам вдвое увеличили с этого года финансирование, ради доступа к результатам исследований Святой Престол согласился пустить профессуру Букеля в закрытые отделы Хранилища Сил Неведомых, а уж сколько монографий пишется!

- Посылай. Без тебя они не обойдутся.

Несколько секунд поборовшись с соблазном, Анна вздохнула.

- Нельзя. Мне нужны хорошие отношения с руководством университета. Может, позже.

- Хорошие отношения с курфюрстом важнее, - заметил Хингем. – Не хочешь поехать сразу в Дурум?

- Там сейчас одни армейцы, одаренные приедут позже. Или вовсе не захотят присоединяться к корпусу, а своим ходом доберутся до Виндобоны. Я бы тоже предпочла ехать отдельно, но мне же грамоты августу передавать! Придётся тащиться вместе со штабными.

С другой стороны, лучше вояки, чем магистры.

Маршрут известен. Сначала Букель, где ей предстоит месяц служить подопытным кроликом, попутно оттачивая умения в разных дисциплинах. Справедливости ради, устроенный зимой наставниками интенсив многое ей дал, повторить его будет полезно. Из университета она поедет в Дурум, оттуда в Виндобону. К несчастью, не одна, тогда дорога заняла бы не более недели, а в компании офицеров, генералов и части одаренных. Грамоты, которые ей якобы вручил Альбрехт, и которые ей поручено в торжественной обстановке передать его императорскому величеству, служат подтверждением полномочий руководства корпуса, одновременно подтверждая исполнение курфюрстом долга вассала перед сюзереном. Архаизм, да, но важный. Затем некоторое время она будет вынуждена провести в столице, знакомясь с элитой волшебного общества… Авось не сожрут, твари… И только потом отправится в Арабонн. Сильнейшую пограничную крепость, назначенную местом сбора прибывающих со всех краев войск.

Полтора года назад, собираясь бежать из Придии, она никак не думала принимать участие в крупнейшей мясорубке современности. А поди ж ты.