Песня штормов. Побег

Часть 1 Глава 1

Старый дом на углу улиц Лютиков и Кающихся Грешников повидал многое. Мимо него на казнь провезли Якова Саффрона, некогда всесильного фаворита Бледной Королевы, а шедшая позади толпа скандировала «Убей! Убей!». Рядом с ним сошлись в бою личные отряды лордов Карса и Лотешира, тем самым положив начало тридцатилетней Войне Наследников. Его окна заколачивали ставнями, а охранники рубили руки обезумевших бедняков, пытавшихся перебраться через ограду во время Великого Мора. Он помнил дни радости и печали, помнил льющуюся кровь и слезы радости, предсмертные хрипы и крики новорожденных.

Ему не было дела до живых и их судеб. Он просто существовал, не обращая внимания на суетящихся в его недрах людишек.

Молодая девушка, сидящая в гостиной комнате на втором этаже, в чём-то дому завидовала. Она тоже хотела бы не испытывать тревог, волнений, а просто быть. Увы. Обстоятельства не позволяли. Хотя слово «обстоятельства» очень мягко описывало ситуацию, когда отец – мертв, брат в тюрьме и, судя по опасливым шепоткам прислуги, будет скоро казнён, а появляться в семейных владениях опасно для жизни. Вдобавок ей грозит опекунство со стороны родственников, ждать от которых ничего хорошего не приходится. Легкой судьбы будущее не сулило, и вообще, по сравнению с жизнью всего три месяца назад, казалось беспросветным.

«Впрочем, - мысленно напомнила она себе, - есть и положительная сторона. Я всё ещё жива. И стала сильнее».

В коридоре послышались тихие шаги, в чуть скрипнувшую дверь вошла женщина, одетая в домашнее, но украшенное дорогой вышивкой платье.

- Так и знала, что ты сидишь здесь, - в несколько шагов преодолев разделяющее их пространство, дама остановилась рядом с младшей, затем, вздохнув, опустилась в стоящее рядом кресло. – По-прежнему тренируешься?

- Это единственное, что мне остаётся. Или мистер Норрис договорился о свидании?

- Он прибудет вечером и сообщит результат. Думаю, всё у него получится.

- Хочется верить… Хоть чем-то порадую Виктора.

Дама вздохнула:

- Анна, не следует кликать беду. Твой брат ещё жив и, дай Спаситель, выйдет из тюрьмы. Едва ли король захочет казнить ещё одного представителя столь древнего рода, как наш.

- Наши с вами мнения о королевской воле различны, тетушка, - молодая девушка мрачно усмехнулась понятной только ей двусмысленности. – Поэтому ничего хорошего я от предстоящего суда не жду. Кроме того, каков бы ни был приговор, Уинби у нас отнимут. Где мне тогда жить и на что? О, я знаю, что вы скажете – что вы и ваш муж не оставите меня одну. Но, во-первых, проживание дочери казнённого изменника в вашем доме составит немалое неудобство, возможно, фатальное. Сами видите, что в стране творится. Во-вторых, неизвестно, позволят ли вам. Влияние Хали при дворе и в Конвенте сильно, иначе он не провернул бы то, что провернул.

- Ты преувеличиваешь.

Анна с трудом сдержала тяжкий вздох. Тётушка Милдред, баронесса Торнтон, при всех своих положительных качествах оставалась особой излишне оптимистичной, а ещё привыкла доверять мужчинам. Мужу, в частности. Лорд Эдвард пообещал жене, что позаботится о племяннице, поэтому, с точки зрения женщины, волноваться не о чем. Анна считала иначе. Во власти Совета Пэров было назначить ей в опекуны любого близкого кровного родственника, и сир Хали вполне подходил под критерии.

- В любом случае, - улыбнулась девушка, - новые силы требуют освоения. Я хотела бы получить десятый, а лучше - девятый ранг при первой же возможности. Пока контроль не вернётся на должный уровень, подавать заявку на экзамен рано.

- Ты хочешь зарегистрироваться в Гильдии? – недовольно поджала губы тетушка.

- В нашем положении любая помощь к месту.

Леди Милдред поморщилась, однако промолчала. Племянница была права. Старые рода-хранители, к которым они принадлежали, не признавали современную систему экзаменовки, и в целом старались дистанционироваться от Гильдии магов королевства. Они считали, что существуют всего четыре ступени владения даром – воин, рыцарь, мастер и магистр - не желая называть каждую тривиумом и делить её на три дополнительных ранга. Реальная же причина разногласий заключалась в желании Гильдии контролировать рынок артефактов, брать процент от крупных заказов на уничтожение чудинцев или воплощенных духов, от иных подобных услуг, в том числе заказываемых представителями двора. Естественно, семьи потомственных магов на свою полянку посторонних выскочек не пускали.

Прежде род Стормсонгов политику коллег (и родственников, ибо все за века переженились) поддерживал. Однако в текущих обстоятельствах, возможно, следовало искать покровительства среди прежних недругов. При всей своей рыхлости, влиянием придийская гильдия магов обладала немалым.

- Должна сообщить неприятную новость, - тётя наконец решилась озвучить тему, ради которой пришла. – Дройтоны расторгли помолвку. Мне жаль.

- А мне не особо, - откликнулась Анна. – Роберт никогда мне не нравился, он глуп и тщеславен. Сам факт расторжения, конечно, неприятен, но, тетушка, скажем откровенно – его следовало ожидать. Кому нужна девушка из опального рода?

- Мы кого-нибудь найдём, - пообещала женщина. – Без мужа не останешься.

- Не торопитесь. Сейчас даже задумываться о браке не хочется.

Вместо ответа Милдред утешающе погладила племянницу по руке. Ей было проще – они с братом никогда не были особо близки, поэтому обрушившееся на семью горе она переносила легче. Помолчав, баронесса отбросила дурные мысли и похвалила:

- Ты делаешь успехи. Намного лучше получается.

- Я практически вышла на прежний уровень. Если же учесть, что ядро выросло едва ли не вдвое, то неудивительно, что заклятья стали намного сильнее. И новые я осваиваю быстро.

- Новые?

- Дядя Эдвард выдал мне пару книг по артефакторике, занимаюсь по ним.

Тётя довольно кивнула, и перевела взгляд на металлический слиток величиной с кулак, всё время разговора висевший на расстоянии вытянутой руки перед лицом племянницы. Металл внезапно потек, вытянулся в овал, затем принял форму шара, квадрата, ромба с непропорционально длинным нижним концом… За минуту он превратился в десяток фигур, напоследок став похожим на грубый цветок, то ли розу, то ли ещё что. Оплывшие края не позволяли сказать точно.

- Пока, увы, только так, - вздохнула девушка.

- Для твоего возраста – прекрасный результат!

- Я знаю, что могу лучше. Вопрос только во времени на занятия, но его-то у меня как раз вдоволь, - по красивым губам пробежала кривая ухмылка. – Пожалуй, в ближайшее время воздержусь выходить из дома, кроме как по делам. Шепотки и косые взгляды раздражают.

- Не можешь забыть визит к Миличам?

- Всё-таки я рассчитывала на помощь… Хотя, по большому счету, их положение слабо отличается от нашего.

- Их называют главными заговорщиками.

- Странный какой-то заговор – ни короля убить, ни Конвент ограничить, - фыркнула Анна. – Зато такие требования, что крови участников желают вообще все политические партии страны.

- Ну вот поболтай, поболтай ещё! – зашипела тётушка. – Хочешь, чтобы и тебя в Краишник поволокли? Пусть я в прислуге и уверена, но никогда не знаешь, чего от людей ждать! Плендера личный камердинер сдал, а ведь тот ему двадцать лет служил, любимцем считался, каждый год награды получал!

Её племянница недовольно поморщилась, но промолчала. Баронесса, всё же, была права – даже у стен есть уши. Язычок следует придержать. После выхода из комы Анна слегка путалась в социальных условностях, шокируя окружающих неподобающими высказываниями. К счастью, ошибки списывали на последствия травмы или на нестабильное состояние из-за судеб близких. Тем не менее, долго так продолжаться не могло, рано или поздно мелкие шероховатости в поведении накопятся, количество перейдёт в качество, и на сопутствующие странности обратят внимание.

Пораспекав молодую и глупую девицу ещё немного, Милдред удалилась, напомнив, что скоро ужин. Есть не хотелось, однако отказ от совместной трапезы показал бы неуважение к хозяевам дома, чего, разумеется, Анна допустить не могла. В конце концов, далеко не все люди решились бы предоставить кров дочери казненного преступника, пусть и близкой родственнице. В феодальном обществе немилость короля много чем грозила. Кроме того, совместные трапезы служили своеобразным клеем - раздвоенное сознание на практике изучало правила взаимодействия в обществе, и состоящая из двух половинок личность быстрее сливалась в единый монолит.

Анна полагала, что, если бы имела возможность чаще общаться с людьми, ходить куда-то, наблюдать за повседневной жизнью окружающих, то давно бы избавилась от раздвоения. Или, по крайней мере, приняла царящие в обществе нормы. Сейчас же ей приходилось напоминать себе очевидные для местных вещи – виллан не равен и никогда не посчитает, что равен, сеньору; король вправе казнить почти любого; сословная система незыблема. Вышестоящие смотрят на слуг, как на ресурс, жизни простолюдинов в глазах дворян ничего не значат.

Надо привыкать к местным порядкам. Другие не скоро появятся.

Глава 2

Интересы рода Стормсонгов в Линадайне (и, при необходимости, в других городах Придии) представлял солиситор Иеремия Норрис. Сам он, в силу преклонного возраста, давно столицу не покидал, с документами в Уинби приезжали его дети либо младшие партнёры, поэтому прежде Анна видела его всего один раз. Однако за последние два месяца встречались они трижды. Девушке старик понравился своей въедливостью, спокойствием и проистекающей из опыта мудростью, а ещё тем, что даже в безнадёжных обстоятельствах не опускал руки. Да, раскрытие заговора не ударило по нему напрямую, однако контора «Норрис, Норрис и К» работала сразу с несколькими подвергшимися репрессиям семьями, чьи дела пришли в расстройство. То есть доходы упали, новые клиенты в обозримом будущем вряд ли появятся. Тем не менее, юрист не стремился разрывать отношения и дистанционироваться от несущих негатив для репутации партнеров, а продолжал исполнять свои обязанности. Вроде бы, исполнять честно.

- Хорошие новости, леди, - размеренным тоном докладывал об успехах Норрис. Точно так же, без выражения, прежде он сообщал о провалах. – Вам, как близкой родственнице, дозволено посещение лорда Стормсонга. Три часа, один сопровождающий, сопровождающий на встрече не присутствует. Также дозволено принести Пятикнижие.

- Я могу принести какие-либо документы?

- Нет, миледи, это запрещено. Только Пятикнижие и корзину с едой. Корзину обыщут.

- Меня тоже будут обыскивать?

- Нет, но вам придётся поклясться на клятвеннике, что вы не несете ничего запрещенного.

- Прекрасно.

- Также рад сообщить, что обвинения с сэра Джона Хингема снимаются, свидетельств против него не найдено. Из тюрьмы его выпускают завтра.

- Дядя, вы позволите сэру Джону разместиться в вашем доме?

- Даже не сомневайся, милая, - добродушно заверил её сидевший здесь же барон. – После того, что он сделал, было бы черной неблагодарностью не предоставить ему кров.

- Благодарю вас.

Из трёх вассальных родов Хингемы оставались единственными, сохранившими верность Стормсонгам. Именно их глава вытащил бессознательную Анну из поместья, пока никто не сообразил, забросил в карету и увез в столицу, к родне. Если бы не его действия, неизвестно, что сделали бы с девушкой после того, как она очнулась. Если бы она вообще очнулась.

Посадили сэра Джона уже в столице, причем посадили, по большому счету, ни за что. На всякий случай. Поначалу пытались приплести ему участие в том же заговоре, что и его сюзеренов, однако каких-либо подтверждающих фактов не нашлось, допрос с помощью мага показал невиновность, да и в целом к заложным вассалам отношение было помягче. Подневольные люди, что с них взять? Тем не менее, мужчина провел за решеткой целых три месяца, прежде чем мэтру Норрису удалось вытащить его на свободу. Причем с запретом покидать страну.

- Что касается последнего вашего поручения, леди, - продолжал мэтр, - пока сообщить нечего. Операции с недвижимостью всегда требуют много времени, в нашем же случае существуют определенные нюансы, отпугивающие возможных покупателей. Вы уверены, что желаете продать участки? За них удастся выручить не более половины стоимости.

- Землю всё равно конфискуют. Либо Хали их продаст себе же за бесценок, если получит опекунство. Я ещё обговорю эту тему с братом, но, думаю, он со мной согласится. Подготовьте доверенности и прочие бумаги, чтобы действовать от его имени, я подпишу их во время свидания.

Барон и солиситор переглянулись между собой. Женщины считались существами ограниченными, сосредоточенными на ведении дома, детях, обсуждении всякой ерунды с подругами и родственницами. Однако этот стереотип в большей степени распространялся на представительниц низших классов. Знатные дамы неплохо разбирались в юридических вопросах, в том числе в проблемах наследования, подсчитывали доходы от поместий, заключали договора с купцами и отчаянно интриговали, ничуть не уступая мужчинам в искусстве подставить ближнего своего. Кроме того, магички, особенно сильные магички, в общественном сознании стояли наособицу, им дозволялось многое из того, что для обычной женщины считалось предосудительным. Например, участвовать в боевых действиях или заседать в органах власти. Анна, несмотря на малый возраст, уже продемонстрировала силу, поэтому отмахнуться от её слов собеседники не могли – вбитые обществом социальные условности не позволяли поместить её в категорию «глупых баб».

Ещё следовало учесть, что с момента выхода из комы глупостей она не совершала, рассуждала разумно, мысли высказывала правильные. Иными словами, заполучила кредит доверия.

- Если так, мы могли бы оформить покупку на меня, - предложил Торнтон. – Клянусь, верну за ту же цену по первому требованию!

Его племянница мысленно усмехнулась. Нет, безусловно, дяде она доверяла, и репутация у него честнейшая, но… Не стоит подвергать близких людей соблазну.

- Благодарю за доброту, дядюшка, однако вынуждена отказаться по целым двум причинам. Во-первых, если Хали всё же станет моим опекуном, то без труда оспорит сделку…

Что характерно, барон не возразил и не бросился уверять, будто шансов у сэра Хали нет. Значит, тоже не уверен в своей победе в суде.

-… во-вторых, я бы вообще сейчас никому не советовала обзаводиться недвижимостью в Придии.

- Почему?

- Потому, что Конвент отказал королю в финансировании экспедиции в Эйру. Зато согласовал дополнительный налог с целью создания ещё одного полка «блестящих шлемов», - Анна чуть помолчала, позволяя мужчинам самим сделать выводы, после чего жестким тоном, словно ставя точку, закончила. – Когда есть меч, возникает соблазн пустить его в ход.

Намёк был понят без труда. Противостояние короля и Конвента не являлось тайной, наоборот, о нём судачили последние нищие. Под предлогом переброски войск на остров Эйра, где в очередной раз восстали местные дикари, двор намеревался довооружить регулярную армию и просто укрепить верность солдат, причем дважды – за счет щедрого жалования и добычи. То есть экспедиция действительно состоялась бы, причем успешная, аборигенов прежде неоднократно били, после чего продавали (кстати, рабы приносили неплохой доход казне). Авторитет короля укрепился бы в результате побед, но это не главное. Куда существеннее, что позднее, после возвращения довольных войск домой, их можно было бы использовать для решения внутренних вопросов.

В Конвенте не дураки заседали, идею они зарубили на корню. Более того, на волне возмущения лорды увеличили свою гвардию, так называемых «блестящих шлемов». Теперь силы сторон сопоставимы, страна ещё на шаг приблизилась к гражданской войне.

- Я всё-таки надеюсь, что благоразумие возобладает. Спаситель не оставит своих детей.

- Зато дети часто забывают заветы Спасителя, дядюшка.

Глава 3

В чём человечество никогда не испытывало недостатка, так это в преступниках. Утверждение, с которым Анна соглашалась обеими своими половинами. Причем средневековый мир в данном аспекте давал значительную фору более позднему, утраченному навсегда, и с точки зрения количества, и качества. Бандиты, головорезы всех мастей, воры, пираты, разбойники относились к своему ремеслу довольно спокойно, оправдываясь, что «не мы такие, а жизнь такая», и не видя в нём особого греха. Мораль в обществе господствовала своеобразная, убийство чужака недалеко выходило за рамки допустимого.

Власти, однако, руководствовались иной логикой. Соседние деревни грабить нельзя, потому что там – свои подданные, налоги платят. Купцов убивать нельзя, ибо они привозят нужные товары и платят пошлины. Паломников ловить и продавать в рабство нельзя, потому что за них вступится церковь, а ссориться с церковью себе дороже. Следовательно, с преступностью государство боролось, причем зачастую успешно. Пойманных, в зависимости от текущей политики, отправляли в каменоломни, ссылали на галеры, продавали нуждающимся, ну или просто вешали, если не желали возиться.

Всё, сказанное выше, относилось к простолюдинам. Знать жила по иным законам. Да, случалось, что дворяне шалили на дорогах, однако, даже будучи пойманными, казнили их редко. И на рудники ссылали тоже редко. Нерационально профессионального воина заставлять заниматься ерундой, намного разумнее позволить ему искупить вину мечом, благо, мест для искупления всегда хватало. Либо, если у благородного бандита водятся денежки, а накосячил он не слишком сильно, на него можно наложить штраф, тем самым основательно пополнив казну, которая, как скажет любой правитель, никогда не бывает полной. А пока денежки не поступили, пойманный в тюрьме посидит.

Таким образом, тюрьмы (или, реже, камеры в тюрьмах) негласно делились на две категории. Первые предназначались для простолюдинов, по сути, являясь местами для передержки. Выражение больше подходит для животных, но, учитывая уровень интеллекта у контингента, вполне допустимое. То есть в тюрьмы общего пользования приводили бандюганов, должников или кого ещё, они там недолго сидели, ожидая суда, после чего отправлялись куда-то ещё. Может, на рудники, может, семьи выкупали, не важно – главное, что срок содержания был невелик. Комфорт отсутствовал, потому как чернь в грязи рождается и всю жизнь живёт, не нужны ей удобства.

Иное дело благородные господа. Дворяне, это не быдло какое, им по праву рождения положено многое. И содержались они в заключении дольше, иногда десятилетиями, поэтому, чтобы не мерли от холода и антисанитарии, условия просто обязаны быть намного приличнее. Выстроенная специально для особо важных узников тюрьма Краишник отвечала требованиям приличий, в тамошних одиночных камерах архитекторы предусмотрели достаточно широкие окна… во всяком случае, окна были… пищу за дополнительную плату доставляли из трактиров, разрешалось наличие мебели, одежды, иногда слуг. Правда, режим своеобразный – по некоторым вопросам требовалось личное указание короля, в силу чего начальник тюрьмы не просто имел доступ к монаршей особе, но и пользовался немалым влиянием в придворных кругах.

Словом, из Краишника люди выходили не инвалидами. Пусть их здоровье после пребывания в тюрьме оставляло желать лучшего, почти все они могли самостоятельно передвигаться и даже не всегда нуждались в помощи лекаря.

Сэр Джон, несмотря на трехмесячное заключение, выглядел неплохо. В целом. От него «благоухало», и отнюдь не ромашками, ему явно требовались услуги цирюльника, двигался он не совсем уверенно и щурился, отворачивая лицо от солнца. Тем не менее, ступал воин твердо, а глаза на мрачном лице смотрели по сторонам без затравленного выражения.

- Здравствуйте, сэр Джон.

Анна встретила мужчину во дворе, выйдя по такому поводу из дома под дождь. Человек, вытащивший её бессознательное тело из превратившегося в смертельную ловушку поместья, а потом довезший до Линадайна в целости и сохранности, заслуживал любых почестей.

- Леди Анна, - склонил тот голову в вежливом поклоне.

- Рада видеть, что вас наконец-то отпустили. Родерик тоже обрадуется, он вчера приехал.

- Род? – нахмурился мужчина. – Что он здесь делает?

- Оставаться дома ему стало небезопасно, - вздохнула юная магичка. – Он сам расскажет. Мы с вами поговорим вечером, когда вы отдохнёте.

Слабость с её стороны, но девушка не решилась становиться черным вестником, сообщившим о сожжении Хингем-холла. Пусть племянник расскажет сэру Джону, что дома у них больше нет. Хорошо ещё, подростка не убили, всего лишь избили.

Вплоть до позднего ужина Анна сидела в своей комнате, вспоминая. Последний день закончившейся, доброй и светлой жизни хорошо сохранился в её памяти. Из семьи она одна оставалась в поместье – отец отбыл в столицу, брат отправился в Бирм, ближайший крупный город, по делам. Как позже стало известно, там же Виктора и арестовали. Анна занималась с госпожой Хеленой, вольной магичкой-целительницей, когда услышала ржание лошадей, и в ворота въехала длинная кавалькада всадников. Поначалу никто не встревожился, потому что гостей узнали. Блокли и Клейдоны, заложные вассалы рода Стормсонг.

Одарённых всегда было мало. Магический дар – штука капризная, никто толком не знает, благодаря чему он появляется и за счет чего сохраняется в потомках. Далеко не всегда дети двух магов сами могут чаровать, с вероятностью процентов в пятьдесят они вырастут обычными людьми. С другой стороны, пятьдесят процентов – это не ноль, поэтому жениться и выходить замуж всё-таки предпочитали за своих. Кроме того, было замечено, что вблизи от мест силы одаренные рождались чаще. Благодаря этим двум факторам, длительной селекции и жизни рядом с переходами в Царство Духов, появлялись немногочисленные магические рода. Древние, могущественные, с отличными от общепринятых ценностями.

Магам, разумеется, требовались слуги. Егеря, солдаты, дружинники, исполнители и проводники воли своих хозяев, не столь могущественные, зато способные выполнять приказы и присматривать за владениями. Специфика служения требовала, чтобы вассалы тоже владели даром, хотя бы на минимальном уровне, иначе они просто не смогли бы выполнять свои обязанности. Неизвестно, кто первым нашел способ передавать простецам крохи своих сил, однако методика быстро распространилась по Европе. Она оказалась простой, хоть и капризной. У человека бралась кровь – залог - помещалась на алтарь, и после кое-каких манипуляций, при условии регулярных ритуалов, возникала связь, по которой обычный смертный получал силу. Позднее выяснилось, что силу может получать не только отдавший залог, но и его дети, в отдельных случаях внуки. Ещё позже нашли способ устанавливать связь не только с людьми, родовой алтарь тоже может служить приёмником. Вассалы магических родов, связанные со своими сеньорами через залог, назывались заложными, они обладали совершенно особенными правами и обязанностями, прописанными на законодательном уровне.

Блокли, Клейдоны и Хингемы давно служили Стормсонгам, за время служения сами стали магическими родами, однако связь не разрывали. Это, во-первых, не так-то просто. Во-вторых, после разрыва исчезнет подпитка от сюзерена, следовательно, сила живых магов упадет, в роду снова начнут рождаться неодаренные. И, самое главное, придётся покинуть нынешние владения. Земля дана в пользование на строго определенных условиях, нет службы, нет и земли.

Анна не знала, как давно главы Блокли и Клэйдонов вынашивали планы отложиться, сговорились они с Хали заранее или действовали на свой страх и риск, первыми узнав об аресте отца и брата. Скорее всего, сговор был. Предатели, вероятно, собирались вернуть залог и перевести владения в наследственный статус; возможно, рассчитывали на какие-то иные преференции. Хали, в свою очередь, надеялся получить свободный доступ в алтарную комнату, библиотеку и сокровищницу, куда сейчас он войти не мог. Даже приблизиться к ним не мог, его на подступах скрючивало. Дед Анны, насмерть разругавшийся с родным братом, приложил массу усилий, чтобы ни тот, ни его потомки не имели возможности прикоснуться к истинным ценностям рода.

Они всё правильно рассчитали. В одном только ошиблись.

Сначала девушку пытались уговорить, потом принялись угрожать. Без помощи прошедшего обряд на алтаре носителя крови войти в алтарную залу невозможно, иными словами, чтобы забрать залог, требовалось согласие Анны, её участие. Убить её в тот день не решились (всё же требовалось сохранить хотя бы видимость законности), и тогда нож приставили к горлу служанки.

Молодая леди не знала, что делать. Просто не знала, к такому её жизнь не готовила. И сорвалась.

Права полностью активировать защиту дома имели глава рода и его наследник, остальные, в лучшем случае, могли рассчитывать на ограничение входа в личную комнату или нечто подобное. Кроме того, угроза исходила от вассалов, то есть людей, воспринимаемых полуразумным зданием условно-своими; не хозяевами, но друзьями. Тем не менее, каким-то чудом, колоссальным напряжением воли и ценой полного истощения сил, ей удалось дозваться до хранителя. Хорошо ещё, что концепцию предательства древняя сущность понимала…

Очнулась Анна уже в Линадайне, в доме тёти. Очнулась другой. С кем соприкоснулась её душа, чью память впитала, девушка не знала, никаких личных данных слияние с пришелицей не принесло. Но и того, что удалось впитать, хватило для изменения морали и этики. Чужой, странной, иногда она сомневалась, что человеческой.

Там же, в столице, дева рода Стормсонг узнала о непредставимо быстрой казни отца и других заговорщиков, о аресте брата. Сэра Джона к тому времени тоже забрали королевские солдаты. Девушка, едва оправившись, настояла на свидании с ним, и во время посещения тщательно выспросила всё, что тому было известно. Новая личность желала знать, благодаря чему она появилась на свет. После рассказа возникли кое-какие предположения, однако они требовали подтверждения, найти которое Анна надеялась в родовой библиотеке.

Вечером, прежде, чем идти к Хингему, молодая леди переговорила с врачом. Тот заверил Анну, что с её вассалом не произошло ничего страшного, тюремное заключение не сильно сказалось на мужчине. Для окончательного выздоровления требуется неделя отдыха, хорошая пища, умеренные физические нагрузки и, желательно, никаких волнений. Последнего девушка обеспечить не могла, всё остальное было в её силах.

Разместили сэра Джона на втором этаже. Семья барона Торнтона часто посещала столицу, проводила в ней немало времени, поэтому принадлежащий ей особняк был большим и обжитым. Двухэтажное здание делилось на два крыла: левое, хозяйское, и правое гостевое. Что важно, комната Анны размещалась слева, рядом с комнатой Элизабет, старшей дочки тёти и дяди, тем самым негласно давая понять, что от родства с дочерью преступника хозяева не отрекаются. Сама Элизабет на кузину поглядывала мрачно, поджимая губы, но высказываться не спешила – вероятно, мать провела с ней беседу.

В ответ на стук из-за дверей раздался возглас:

- Входи! О, это вы, миледи.

- Раньше вы называли меня просто маленькой леди, дядя Джон, - заметила Анна.

Наедине, не под прицелом десятков любопытных глаз, она могла принять менее формальный тон.

- Раньше много чего было иначе.

- Об этом я и хотела поговорить.

Она присела в низкое креслице, расправив платье, мельком оглядела комнату. Убранство не отличалось особым шиком, но, в то же время, и аскетичным его назвать язык не поворачивался. Кровать с украшенным шитьём балдахином, стул, стол, гобелен на стене, высокая конторка для письма, пара сундуков у стены свидетельствовали о достатке Торнтонов, а также об их щедрости.

- Как ваше самочувствие?

- Неплохо, - слегка поколебавшись, мужчина присел на кровать. Больше некуда было. – Целитель сказал, болезней нет, всего лишь истощение.

- Мне он сказал то же самое, но я спрашиваю не столько про здоровье, сколько о вашей реакции на новости.

Помолчав, Хингем пожал плечами.

- Я ждал чего-то подобного. Дух особняка должен был сильно потрепать предателей, возможно, даже кого-то убил. Из тех, кто медленно соображает и плохо бегает. Томас Блокли горяч, он наверняка захотел отыграться. В Уинби ему хода нет, зато в нашем поместье оружие носят только Род и старый Оливер. Легкая цель.

- Блокли? Не сэр Генри?

- Клейдон слишком умен. Мне кажется, он всё задумал, может даже, сам первый связался с Хали, договорился с ним обо всём, а потом уже втянул Тома. Не полезет Генри в первые ряды, для грязной работы у него дурачок припасён.

Звучало логично. Сэр Джон хорошо знал обоих вождей предателей, как-никак, долго вместе служили, так что в их характере и побуждениях разбирался лучше своей юной госпожи.

- Хорошо, что Родерика не убили.

- Они знали, что тогда я буду мстить.

Невольно Анна им залюбовалась. В свои пятьдесят дядя Джон оставался крепким, жилистым бойцом, с черными вьющимися волосами без признаков седины и скупыми движениями опытного мечника. Сейчас, пока они сидели шагах в трёх друг от друга, этого не чувствовалось, но вообще-то он превосходил Анну в росте на голову или даже чуть больше.

- Пацана я накажу, - продолжал Хингем. – Я послал сообщение, чтобы он бросал всё и уезжал в Харбертон. Он не послушал. Поэтому сначала в деревне отлеживался, а потом еле сюда дополз.

- Смилуйтесь, ему уже досталось!

- По-видимому, недостаточно. Иначе не спрашивал бы, когда мы вернёмся и всем покажем. Кстати, когда?

- Видите ли, в чём дело, сэр Хингем, - после паузы ответила Анна. – У меня нет уверенности, что мы вернёмся. Не в ближайшее время точно.

Услышавший формальное обращение, как к главе рода, мужчина мгновенно подобрался, словно готовый к броску зверь. Он осторожно наклонился вперед, вглядываясь собеседнице в глаза.

- О чём ты, маленькая леди?

- О том, что Уинби нам не удержать, - прямо ответила девушка. – Даже если произойдёт чудо, и Виктора выпустят на свободу без ограничителей.

- Объяснись.

- Согласно хартии Шепелявого Короля, рода лордов-духовников владеют землей вокруг темных мест до тех пор, пока защищают людей от выходцев из Царства Духов. Стормсонги – не исключение. Пока мы держим печати на переходе, убиваем измененных, исторгаем духов обратно и не позволяем им покидать окрестности, к нам претензий нет. Перестаём справляться – сразу теряем право на землю. Сейчас у нас не осталось достаточно сильных магов, чтобы поддерживать запирающие проходы заклятья. Они мастерского уровня, откровенно говоря, в них и отец-то разбирался с трудом, наложить их заново он бы не смог.

Вторая проблема заключается в егерях. Посылать обычных охотников или солдат патрулировать окружающий переход лес бессмысленно, их быстро сожрут. Нужны одарённые, желательно обученные нужным образом. А их нет! После всего происшедшего рассчитывать на Блокли и Клейдонов глупо, вас с племянником не хватит. Нанять на стороне? Дорого, да и негде. Попросить союзников? Откажут. Боевики нужны самим, их много не бывает.

Вот и получается, что проход мы контролировать не сможем. Пройдёт совсем немного времени, оттуда вылезут разные твари, и отправятся бродить по окрестностям. Уверяю вас, после первого же случая одержимости или смерти друзья Хали поднимут вой в Конвенте, напишут кляузу в церковь, обратятся к королю. А король, разумеется, передаст владение в руки представителю побочной ветви Стормсонгов, дабы «преемственность не прервалась, да честь предков не умалилась».

- У твоего деда землю не отняли, хотя случился полноценный Прорыв!

- Сорок лет назад ситуация была другой. Тогда Стормсонги были родом, до конца защищавшим смертных от темного нашествия, потерявшим почти всех мужчин, но не отступившим. Сейчас мы – изменники, король нас не любит, друзей при дворе нет. Зато покровители Хали пользуются немалым влиянием.

- Не может быть, чтобы всё было настолько плохо, - покачал головой Хингем. – Ты преувеличиваешь.

Анна с трудом удержала лицо. Всё-таки сложно убедить отнестись серьёзно к твоим словам человека, помнящего тебя закутанным в пеленки кулечком, носившего на руках и помогавшего прятаться от нянек. Конечно, сэра Джона можно понять, в одночасье его мир если не рухнул, то пошатнулся…

- Поговорите с дядей, - поднялась она с креслица. – Он намного лучше нас с вами разбирается в политике. Только, боюсь, он скажет то же самое. Подумайте. Если захотите уйти, я пойму и не стану препятствовать. Стормсонги не в состоянии исполнять свои обязательства перед Хингемами, я признаю это. И, в конце концов, вы меня спасли. Будет черной неблагодарностью требовать большего.

- Будем считать, последних фраз я не слышал, - раздалось в ответ.

Кажется, он обиделся. Пусть. Сейчас требуется расставить все точки над «i», чтобы потом не обвинять друг друга в недоговорённостях. Времена предстоят сложные, иметь рядом колеблющегося человека смертельно опасно. Хингем должен сам определиться, раз и навсегда, продолжит его род следовать за Стормсонгами, или пришла им пора расстаться.

Глава 4

Выезд благородной леди из дома сопряжен с определенными формальностями. Её должна сопровождать горничная или компаньонка, на козлах вдобавок к кучеру усаживается охранник, крайне желательно присутствие родственников-мужчин. Кажущиеся глупыми меры предосторожности после внимательного изучения выглядят обоснованными, даже недостаточными – ограбить и убить могут хоть рядом с королевским замком, в ремесленных кварталах каждое утро мусорщики собирают по улицам десятки трупов.

Дядя Эдвард, учитывая беспринципность другого дяди, двоюродного, озаботился охраной племянницы. Поэтому следом за каретой Анны ехали два вооруженных всадника в легких доспехах, готовые при необходимости пустить оружие в ход. Нормальная охрана для родственницы барона, на большее количество людей обязательно обратили бы внимание. Тюрьма находилась в черте города, поэтому дорога заняла всего половину часа.

По сторонам девушка не смотрела, она тщетно пыталась подавить нервозность, из-за чего неподвижно сидела, сцепив руки на корзинке с едой. В голове мельтешили мысли, перескакивая с одной на другую. Как много стоит рассказать брату? Подслушивают ли тюремщики разговоры? Одобрит ли Виктор её решение? Ведь, по сути, она предлагает бегство. Бросить всё, что предки собирали веками, чтобы начать заново на новом месте.

В тюрьму, перестроенное бывшее аббатство, Анну и сопровождающих пустили не сразу. Карета сначала въехала во внешний двор, находящийся за первым кольцом стен, остановилась, и прекрасно ориентировавшийся здесь мэтр Норрис провел свою нанимательницу в серое здание казённого вида. Там их встретил дежурный офицер.

- Здравствуйте, господин лейтенант, - юрист кивнул ему, словно старому знакомому. – Позвольте представить вам леди Анну Стормсонг, она пришла навестить брата. Миледи, перед вами сэр Люк Хартли, лейтенант королевского полка черных рейтар.

- Для меня честь быть представленным леди, - склонился в изящном поклоне офицер.

Несмотря на простонародное имя, манеры он демонстрировал прекрасные.

- Лейтенант.

Лгать, что рада знакомству, и тем более протягивать руку для галантного поцелуя Анна не стала. Ограничилась вежливым книксеном. Социальная разница между ней и обычным дворянином предполагала именно такое приветствие, а унижаться, выказывая большую симпатию, она не собиралась.

- Бумаги у вас, мэтр?

- Вот, прошу, - из шелковой сумочки на боку Норрис извлек два свитка, украшенных внушительными сургучными печатями на шнуре, и передал их Хартли. Тот внимательно прочел текст, прикоснулся к печатям перстнем, проверяя подлинность, после чего перевел взгляд на Анну.

- Леди, разрешение выдано на ваше имя, без сопровождения. Мэтр останется здесь.

- Я осведомлена об этом.

- В таком случае, прошу пройти за мной.

Проверка на предмет запрещенных к проносу предметов проходила быстро и скучно. Обыскивать благородную особу, тем более – девушку, тюремщики не стали, за подобное можно и головы лишиться. Не сразу, а лет через десять, когда ветер переменится и нынешние опальные сидельцы вернут положение в обществе. У аристократов память долгая… Тем более что существует утвержденная процедура проверки вещей и лиц.

- Поставьте корзинку на стол и положите руку в выемку, леди, - указал Хартли.

Без слов, Анна повиновалась, прикоснувшись к Камню Клятв. Заточенный в камень дух немедленно отреагировал, ощутив истекающую от неё магию, и с довольным неслышимым урчанием присосался к подношению.

- Вы – Анна Джейн Стормсонг?

- Да, - по крайней мере, другого имени у неё нет.

Дух ощутил легкое колебание, но никак не отреагировал.

- Целью вашего визита является свидание с Виктором Джулианом Стормсонгом?

- Да.

- Вы законным путём получили разрешение на свидание?

- Да.

- Имеются ли при вас вещи либо предметы, запрещенные к проносу на территорию крепости либо передаче заключенному?

- Нет.

- Планируете ли вы побег заключенного или осведомлены о подготовке?

- Нет.

- Благодарю вас, леди. Можете убрать руку с Камня.

Так как Анна говорила исключительно правду (или то, что считала таковой), отделалась она незначительной потерей магии. Вот если бы дух ощутил ложь, пришлось бы платить кровью, болью и ещё неведомо чем, в зависимости от договорённости с потусторонней сущностью.

Проверка, конечно, простенькая, сильный маг, умеющий работать с сознанием, её и сам без труда пройдёт, и спутников проведет. Настоящая защита от побегов началась дальше. Стоило девушке пересечь контур внутренних стен, и на неё обрушилось давление. Словно густое облако ваты легло на плечи, мешая видеть, слышать, ходить, дышать. Энергия мгновенно утекла из тела, оставив сосущее неприятное чувство в животе, чаровать стало невозможно.

Пятачок земли, по неизвестным причинам поглощавший магию, присмотрели ещё древние кельты. Они считали место священным, вожди их племен собирались здесь на советы. Потом пришли латины, отжали аномалию себе, и устроили в ней храм подземного владыки. После ухода латинов земля недолго пребывала бесхозной, сначала на ней проливали кровь жрецы Одноглазого, затем пришли монахи Спасителя, обосновавшиеся надолго. На целых шесть веков, пока гневливый король Эдуард не решил, что многовато власти взяли слуги божьи, надо бы окоротить. Здания перешли короне, были перестроены, и с тех пор служили тюрьмой для магов, которые почти поголовно принадлежали к дворянскому сословию.

Магистры, то есть ранги с третьего по первый по современной классификации, кое-какие возможности сохраняли. Слабенько, но чаровать могли. Только надо учитывать, что «слабенько» по их меркам простых одаренных заставляло трепетать от страха и зависти.

Корзину с едой тоже досмотрели, проверив на наличие металла, после чего позволили Анне её забрать. Провожал девушку упитанный тюремщик, которому оставшийся на посту лейтенант выдал пропуск-предписание, дозволяющий перемещаться постороннему лицу по конкретному маршруту. Предъявлять бумагу пришлось дважды, на входе в отдельный корпус, где содержали Виктора, и на этаже с нужной камерой. Перед тем, как открыть тяжелую, обитую железом дверь, охранник предупредил:

- Свидание не должно превышать трёх часов, миледи. Я зайду через три часа. Если вдруг захотите уйти пораньше, стучите, дежурный услышит.

- Благодарю вас.

Интересно, многие ли торопятся уйти до конца срока?

Дверь в камеру захлопнулась за её спиной, глухо проскрежетал засов. Не оглядываясь по сторонам, Анна сделала несколько шагов и крепко вцепилась в поднявшегося ей навстречу брата. Вселение там, не вселение, две души, одна слившаяся – чувства остались неизменными. Младшие Стормсонги были очень близки.

- Ну всё, всё, хватит, - знакомые руки гладили по плечам, успокаивая. - Не реви.

Не реветь вышло не сразу. Напряжение выходило со слезами, девушка тихо вздрагивала, не в силах остановиться. Анна понимала, что должна демонстрировать стойкость, что раскисать нельзя, не то время, чтобы раскисать, нужно собраться, но слезы продолжали течь из глаз, а горло сжималось от рыданий.

Прошло минут десять, прежде чем она смогла оторваться от Виктора.

- Извини, - отвернувшись, она достала из кармашка платок, высморкалась и кое-как привела лицо в порядок. Хорошо, что женщины здесь косметикой не пользуются. – Сейчас… Уже успокоилась.

Очевидную ложь брат тактично не стал комментировать.

- Как ты тут?

- Однообразно, - пожал Виктор плечами. – Заняться в тюрьме особо нечем. Книг почти не дают, новости не сообщают. Всё, что я знаю, рассказал Норрис на свиданиях. Он говорил, ты живёшь у дяди с тётей? Они хорошо к тебе относятся?

- Угу.

Только теперь девушка огляделась. Обстановка камеры не впечатляла, с другой стороны, могло быть и хуже. Намного хуже. По крайней мере, имелась лежанка с грудой сена, одеялом и подголовным валиком, табурет, простой стол, на котором стояли кувшин и кружка. В углу притулилось ведро, накрытое деревянной крышкой.

- Дядя и тетя приняли меня хорошо, тебе не о чем беспокоиться. Дядя подал прошение об опекунстве. С кузенами несколько сложнее, особенно с Чарльзом – из-за близкого родства с преступниками ему отказали в месте в свите герцога Блисворта. Элизабет подружки заклевали, она тоже недовольна. Впрочем, лично меня они ни в чем не винят, их просто раздражает всё случившееся.

Сэра Джона вчера выпустили, они с Родериком сейчас оба живут в Линадайне. Блокли сожгли Хингем-холл, дома у Хингемов больше нет. И, самое главное, их залог остался в Уинби. Если Хали до него доберется, Хингемам придется очень тяжело, поэтому я предложила сэру Джону отпустить их род. Он отказался, но предложение я не отозвала…

Анна говорила около часа, вываливая на брата новости и личные впечатления. Виктор слушал, хмурился, кусал губы. Положение у Стормсонгов было тяжелое, причем способов выправить его он не видел. Родня и союзники либо отказали в помощи, либо не имели достаточного влияния; враги, наоборот, заручились поддержкой разных группировок и уверенно продавливали выгодные им решения. Навещавший его мэтр Норрис о многом не ставил в известность сестру, зато в беседах с ним откровенно признавал, что шансы выбраться из тюрьмы мизерны.

Так что на себя Виктор, в каком-то смысле, махнул рукой. Смирился, что самому не спастись. Требовалось спасать сестру, род.

Наконец, Анна выдохлась, голос её замолк, в рассказе возникла пауза. Мужчина немного неуклюже попытался её утешить:

- Всё будет хорошо, сестренка. Вот увидишь.

Девушка молчала минуту, затем тихо и внезапно прошипела:

- Что увижу?! Что?!

Слабость, задавленная усилием воли, исчезла. Она уже не плакала, не жаловалась – рядом с Виктором готовилась к броску змея, ещё молодая, неопытная, уже ядовитая. Не намеренная отступать.

- Если моим опекуном назначат Хали – когда назначат! – он без особых усилий войдёт в Уинби. С носительницей крови в полной власти! Ему потребуется не больше месяца на подготовку, а затем – всё, хранитель усыплён. Долго я проживу после? Может, и долго, смотря кому он меня продаст. Эйтропу, уморившему уже трёх жен? Или извращенцу-Блоксхему? Да я на себя руки наложу. Нет, брат. Надо бежать.

- Бежать?

- Именно. Помнишь виллу во Фризии, отец всё собирался её продать?

- Я жил на ней пару месяцев после учебы. Хочешь переехать туда?

- Фризия сейчас не в лучших отношениях с Придией, - принялась объяснять идею девушка. – К тому же у фризов немного иное законодательство, женщина там самостоятельна, и ей не нужен опекун. Главное, до совершеннолетия, то есть до восемнадцати лет, дотянуть. На требование вернуть меня в Придию они откажут, потому что преступлений я не совершала, и присяги королю не приносила, следовательно, не являюсь в полной мере его подданной.

Без меня Хали не по силам войти в поместье. Конечно, рано или поздно защиту он взломает, но без сторонней помощи на ритуалы уйдёт лет десять, а мастеров или тем более магистров соответствующей направленности ещё найти надо. И бесплатно помогать ему никто не станет, а расценки той же Гильдии ты представляешь. Нет, он всё будет делать сам. Только надо учитывать, что десять лет – срок немалый, за это время много чего произойти может. Например, я могу собрать отряд, вернуться домой и вывезти из Уинби ценности, начиная от алтаря и заканчивая архивом.

- Как ты собираешься жить во Фризии?

- Думаю, что неплохо, - пожала плечиками девушка. – Жильё уже есть, деньги на первое время найдутся. Недвижимость здесь продадим. Мэтр ведь упоминал? Ну, вот. Потом сдам экзамен, получу диплом артефактора, начну торговать своими изделиями, или осяду где-нибудь рядом с переходом. Дрентс, Черное кольцо, Жадный Лес - там всегда найдётся работа для мага. В Придии оставаться нельзя.

Она подошла, села вплотную, наклонилась и тихонько прошептала в самое ухо:

- Король не тянет. Он глуповат, многих раздражает. И наследников у него нет.

В ответ на откровенную крамолу Виктор медленно кивнул. Он и сам подумывал о том, что ослабление центральной власти неизбежно. В смысле, ещё большее ослабление, чем сейчас. Вполне возможно, что разнородные партии передерутся, доведя распри до полноценной гражданской войны.

Именно последний аргумент послужил соломинкой, переломившей спину осла упрямства. У сидевшего в одиночной камере Стормсонга имелось достаточно времени для размышлений, развитые ум и воображение позволили четко представить, что ждёт его сестру в будущем. Вариант с бегством он уже рассматривал, однако держал его про запас – намерение покинуть землю, обильно политую кровью предков, выглядело для него кощунственно. Аргументы, высказываемые сестрой, Виктор уже шептал себе раньше, изучал их, отметая из-за страха за Анну. Одной, на чужбине? Сейчас, глядя на твердо сжатые губы, слыша звучащую в голосе уверенность, он понимал: справится.

Осознание, что бегавшая по поместью в пышном платье девочка в одночасье повзрослела, наполняло спокойствием и горечью. Спокойствием, потому что одна она теперь не пропадёт, и сама выживет, и сумеет продолжить род. Горечью… Не уберегли.

- Мысль об отъезде мне не нравится, - выдавливая из себя слова, признался старший Стормсонг. – Но ты права, остальные варианты выглядят сомнительно. Что конкретно ты намерена делать?

- Мы с мэтром подготовили документы. Подожди, - Анна отвернулась, зашуршала тканью, вытаскивая бумаги откуда-то из недр платья. – Взгляни. Продаётся вся собственность и доли в предприятиях, деньги переводятся во фризские банки. Людей, кто согласится на переезд, заберем с собой. Рекомендательные письма дядя напишет, письмо к руководству Букельского университета мастер Алваро мне обещал давно, не думаю, что он откажется от своего слова.

- Ты уверена, что мою подпись не оспорят? – с сомнением протянул Виктор, вчитываясь в содержимое.

- Нет. Но попробовать мы обязаны, - Анна глубоко вздохнула. – Я надеюсь, наши приготовления не понадобятся, и тебя оправдают. Но если вдруг… если… В общем, мы готовимся к худшему.

Вместо ответа Виктор обнял сестру и молча принялся гладить её по голове. Они оба понимали, насколько малы его шансы выжить. До тех пор, пока жив хотя бы один мужчина из главной ветви, остальных кандидатов алтарь будет слушаться не до конца. Безусловно, способы переподчинить его существуют, и Хали они известны. Однако все они требуют времени и ресурсов, причем немалых. Поэтому враги приложат максимум усилий, чтобы суд вынес смертельный приговор.

Важных тем для обсуждения не осталось, поэтому родственники, постепенно, начали вспоминать. Как жили в поместье совсем маленькие, как умерла мама, как оба росли, постигая дар и начиная понимать, что значит быть Стормсонгом. За века существования род воинов-магов обзавелся множеством традиций, передающихся из поколения в поколение навыков, умений, сложившихся в полноценный взгляд на мир. Уникальная идеология позволяла выживать, одновременно одаряя родичей схожим мышлением, позволяя им без слов понимать друг друга. Смерть не особо страшила их – они с детства привыкали к мысли о неизбежном конце, видя погибших егерей или слушая предания о деяниях предков. Печалило расставание. Анна жалела, что уделяла мало времени брату. Виктор, старший и мужчина, испытывал тяжелый стыд от того, что не мог защитить сестру.

В дверь сильно заколотили, глухо звякнул замок. На пороге показалась фигура тюремщика:

- Свидание окончено, господа. Время!

Тяжело вздохнув, девушка повернулась и обняла брата. Они давно сидели на лежанке, бок о бок, укрывшись одним покрывалом. Виктор тоже обнял её, погладил по голове, задержавшись на пару мгновений, затем со вздохом отодвинул от себя и поцеловал в лоб. Печально улыбнувшись, попросил:

- Если меня всё-таки приговорят, не ходи на казнь. Не хочу, чтобы ты видела.

Анна молча кивнула, стараясь не заплакать. Нельзя позволять посторонним видеть твои слезы, это первое, чему её научили в детстве. Нельзя показывать слабость. Обняв брата последний раз, она осторожно погладила его по щеке, и, резко отвернувшись, вышла из камеры. Пальцы подрагивали. Хотелось кричать, броситься обратно. Разум твердил – нельзя. Бессмысленно.

Она не помнила, как вышла из здания, что говорила, отвечала на вопросы, как садилась в карету. Обратный путь смазался в воспоминаниях. Очнулась только в своей комнате, механически выполняя упражнения с металлическими шариками. Свечи прогорели, светил только артефактный светильник между кроватью и столиком, из окна доносилось фырканье лошадей, перекрикивание рабочих. Только тогда молодая женщина позволила себе упасть на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, завыть в голос.

К ужину Анна не вышла.

Глава 5

В роду Торнтонов редко рождались одаренные, поэтому полноценный тренировочный зал в городской усадьбе бароны не захотели устраивать, обошлись фехтовальным. Тоже неплохо, но, конечно, приходится осторожничать. Хотя это смотря кому и в поединке с кем.

- Готов? – вежливо поинтересовалась Анна.

- Готов, - самоуверенно кивнул Родерик.

С дочерью своего сюзерена подросток раньше в боях не сходился. Прежняя Анна сражения не любила, она предпочитала чисто женские развлечения вроде вышивки, игры на лютне или сплетен. Тем не менее, драться на мечах она умела, и в целом древний воинский род имел свою точку зрения на воспитание девочек, отличную от общепринятой. Иными словами, девушка умела много такого, о чём её сверстницы только слышали.

- Начинайте, - скомандовал сэр Джон.

Учебная схватка закончилась, не начавшись. Родерик попытался шагнуть вперед, забавно выгнулся, нелепо взмахнул руками и шлепнулся на землю, попутно потеряв меч.

- Победитель – леди, - меланхолично объявил судья.

- Но как?!

- Когда ты шагнул, я дернула тебя за каблуки, - улыбаясь, объяснила Анна.

- Десятки раз говорили – сразу ставь щит, держи его постоянно! Иначе умрешь от простейшего навыка.

- Но ты же не ставишь!

- Потому что я рыцарь, у меня сильное духовное тело, которое одежду и доспехи прикрывает всегда! – недовольно закатил глаза мужчина. – Меня подобными мелкими фокусами не проймёшь.

- Ещё раз!

Перед следующим поединком раздраженный пацан окружил себя простым воздушным щитом, что, впрочем, помогло ему слабо. Сразу после команды со стоек у стены сорвались четыре рапиры, быстро пролетевшие по воздуху в сторону нападавшего. Две из них щит задержал, зато две другие, ударившие чуть сбоку, преграду пробили, и остановились, не достав десяток сантиметров до тела.

- Вторая победа леди.

- Да блин! Как так-то!

- Это называется «некачественно исполненное заклятье», Род. Сфера должна быть одинаково крепка со всех сторон, а не только спереди.

- У меня не получается.

- Старайся больше, - в ответ на бурчание племянника пожал плечами дядя. – Против одаренных одного фехтования недостаточно. Ещё будешь пробовать?

- Да!

- Леди?

- Последний раз, - согласилась Анна. – На мой взгляд, в честном бою у Рода шансов нет. Более сильный маг не позволит слабому, или вовсе неодаренному, приблизиться на расстояние удара мечом. Надо бить из засады, желательно с численным преимуществом. Или артефактами разными запастись.

- Так и делают, миледи.

Дураком подросток не был, поэтому выводы из двух поражений сделал. Он заранее наложил на себя защиту, и бросился вперед, едва прозвучала команда начинать. Намерение сократить дистанцию логично и даже разумно, вот только окончилось оно фиаско. Когда Родерик находился на расстоянии в несколько шагов, с занесенным для удара легким клинком, Анна без особой спешки вытянула вперед руку и сделала отталкивающее движение. Пацан издал хекающий звук, словно получил хороший удар кулаком в грудь, его ноги вылетели вперед, после чего сам он рухнул спиной на пол.

- Против сильного воина не сработает, - прокомментировал сэр Джон, глядя, как постанывающий племянник, растирая область сердца, поднимается на ноги. – Правильно созданное заклятье навыком лучше не пробивать. Я согласен с использованием мечей, копий, камней или других материальных предметов, но в противостоянии энергий заклятье всегда эффективнее.

- Качественное превосходство тоже имеет значение. Всё-таки я выше на ступень.

- Поэтому, миледи, у вас и получилось. Со мной так даже не пытайтесь. Род! Отойди к стеночке.

Пока сэр Джон шел к отметке, означавшей место для начала поединка, Анна торопливо приводила мысли в порядок. Расслабленность первых схваток испарялась, словно вода в жару. Формально они с дядей Джоном были равны, то есть у обоих сила ядра соответствовала рыцарской ступени, в действительности же мужчина превосходил её во всём. Девушка недавно выросла до девятого ранга (не слишком точные проверочные артефакты выдавали эту отметку, а в Гильдию, где могли сказать уверенно, она не ездила), тогда как не считавший нужным проверяться боец находился минимум на восьмом. Заклинания он отрабатывал дольше, навыки тренировал тоже дольше, и в целом опыта у него было столько, что на пяток Анн хватило бы. Иными словами, бой можно было заранее считать проигранным. Что, разумеется, её не огорчало, и в целом магичка намеревалась потрепыхаться.

Разница в классе стала видна с первых секунд. Мужчина почти одновременно, с минимальным разрывом наложил на себя щит и пальнул в Анну чем-то слабеньким стихийным, вроде того же Воздушного Плевка. Хорошо, что девушка, более-менее привычная к его трюкам, успела защититься, в то же время шагнув в сторону. Так что заклятье прошло мимо, задев её самым краешком. Швыряться всякой гадостью, постепенно переходя ко всё более сильной, дядя мог долго, поэтому Анна решила попробовать атаковать сама, причем сразу использовать освоенные в недавнем времени трюки.

Со стоек у стены сорвались два протазана. Один резко рванул к противнику и завяз в щите, подрагивая, второй столь же быстро переместился к леди и завис перед ней в воздухе. Раздался тихий треск, древко упало на землю и откатилось в сторону, а широкий металлический наконечник внезапно поплыл, растягиваясь и превращаясь в тонкий широкий лист. Висел импровизированный щит как раз между поединщиками, мешая рассмотреть, чем там девушка занимается. Мужчине ограничение, конечно, не понравилось, поэтому металл вздрогнул и чуть задрожал, приняв на себя какое-то заклятье сэра Джона, затем ещё и ещё. Чужое воздействие замедлило изменения, однако не остановило их полностью – тускло засиявший лист расширился ещё больше, в нём появились дыры, и вообще он с каждой секундой всё сильнее напоминал паутину. Паутину, выпущенную очень толстым пауком.

С начала схватки прошло не более минуты.

Превратившийся в некую ажурную конструкцию металл, засияв, внезапно быстро полетел вперед и облепил фигуру сэра Джона. Тот по-прежнему стоял неподвижно в свободной стойке, опустив меч, его лицо выражало интерес и любопытство. Он, похоже, хотел посмотреть, что его ученица придумала, поэтому мешать ей не собирался.

Металлические нити истончились ещё сильнее, со всех сторон окутав противника Анны, превратив его в блестящий кокон. Полностью, конечно, замотать не получилось, длины не хватало, да и к телу металл нигде не прилегал, остановленный личной защитой мужчины. Попытка сдавить, сжать сильнее провалилась. Однако Анна на неё и не рассчитывала – выигранное время она потратила на подготовку заклятья молнии, довольно сложного по её меркам. Их несколько имелось в её арсенале, выбранное являлось сильнейшим.

Тонкий синий шнур яркой вспышкой соединил указательный палец девушки и окончательно замотанного в кокон рыцаря. Изнутри донесся удивленный возглас, пару мгновений спустя металл посерел, пошел еле заметными волнами, после чего осыпался звонким крошевом. Всё ещё не выпустивший меч из руки сэр Джон пристукнул кончиком клинка по земле, и Анна почувствовала, как её ноги провалились вниз на пару дюймов. Ещё секунду спустя каменная корка поднялась вверх, добралась до колен, и, охватив их, застыла.

- Думаю, продолжать нет смысла, - заметил рыцарь. – Всё та же старая проблема - вы утратили подвижность, и потому обречены. В бою надо постоянно двигаться. Поговорим о другом! Попытка связать металлической нитью мне понравилась, но я не понял, что это было в конце.

- Предполагается, что наполненный моей силой металл послужит усилителем и проводником для заклятья молнии, - пояснила девушка. – В теории, духовный щит не должен выдержать, и молния дойдёт до тела. Только я не решилась рисковать, вложила мало силы и заклятье вышло слабым. Первая попытка, у меня не было возможности провести эксперимент.

- Связка выглядит рабочей, - в задумчивости огладил усы старший Хингем. – Шанс есть. Но тогда железо лучше готовить заранее, чтобы время не тратить. Да и хозяева вряд ли поблагодарят за порчу имущества.

- Я сейчас всё исправлю.

- Попробуйте, - усмехнулся он.

Спустя десять минут Анна пришла к выводу, что протазану пришел конец. Кучка металлических обломков на полу отказывалась сливаться воедино, словно что-то надежно зафиксировало их форму. По словам сэра Джона, использованное им заклятье очищения выметало всю энергию из предмета, вдобавок делая его магически нейтральным на какое-то небольшое время. Иными словами, следовало подождать и повторить попытку, может, тогда получится восстановить наконечник.

Чтобы не терять времени впустую, они провели ещё одну схватку. Закономерно Анна её слила, но, по сравнению с прошлыми, менее обидно. Всё-таки возросшие ядро и контроль давали себя знать, сэру Джону приходилось больше напрягаться, больше осторожничать. В своей любви к заклинаниям он оказался абсолютно прав – при грамотном использовании, противостоять им с помощью только навыков не получалось.

Навыком назывались умения, разработанные людьми, заклятья приходили из Царства духов. Одаренные получали знания от потусторонних сущностей разными путями, начиная подкупом и заканчивая аналогом пыток. Считалось, что опытный маг обязан поровну разбираться и в том, и в том. Навыки отличались гибкостью использования, заклинания быстро создавались и мощно действовали, не тратя энергии впустую. Вдобавок заклинания с ростом сложности всё меньше зависели от законов реального мира, из-за чего позволяли творить эффекты, невозможные с точки зрения логики.

В первом бою Анна использовала два навыка, чаще всего называемые перемещением и трансформой. Из глубин памяти упорно всплывали некие «телекинез» и «силовая ковка», прежде не слышанные, но от новых терминов девушка отмахнулась - суть не меняется, как ни назови. Она решила сосредоточиться на этих двух, так как остальные, освоенные на минимальном уровне, в её планах важной роли не играли. Хотя, конечно, при первой же возможности следует продолжить изучение целительства и биомантии, первое в жизни всяко пригодится, второе позволит обезопасить будущий дом. Госпожа Хелена, специализирующаяся именно на биомантии, требовала не поддаваться сходству названий и не путать любимое её искусство с гаданием по ладони. В качестве примера мэтресса выращивала цветочки со специфическими запахами, стреляющие шипами с ядом декоративные кустики и другие растения с пугающими свойствами. Хорошо ещё, экспериментировать с живностью в поместье отец ей запретил.

Кстати, о мэтрессе.

- Значит, дядя Джон, вы тверды в своём намерении сохранить узы, связывающие Стормсонгов и Хингемов.

Тренировка закончилась, Родерик покинул зал, прислуга придет ближе к вечеру. Никто не мешал юной леди и её старшему вассалу спокойно поговорить. В ответ на пассаж мужчина еле заметно кивнул, понимая, что это всего лишь вступление.

- В таком случае, для вас будет задание. Необходимо выяснить, где сейчас мэтресса Хелена, и в каком она состоянии.

- Вы хотите предложить ей отправиться во Фризию?

- Зависит от того, где она сейчас, и что с ней. Я плохо помню призыв хранителя, - призналась Анна. – В памяти будто вырезан кусок. Однако, исходя из вашего рассказа, получается, что госпожа Хелена вытащила меня на улицу, вернулась за слугами, помогла вам заложить карету и потом отправилась в деревню, предупредить старосту Дункана о происшедшем. Она двужильная, что ли? Вроде бы, нет. Воздействие хранителя без последствий смог бы пережить разве что магистр, а мэтресса даже не мастер. Собиралась сдавать в Гильдии, но… Неважно.

- У вас есть объяснение, миледи.

- Целых два, - уточнила девушка. – В тот момент безнаказанно находиться в поместье могли только Стормсонги, причем несущие кровь моего деда по прямой линии. Так что мэтресса либо моя тетка…

На лице сэра Джона проступило крайне скептическое выражение. Анна тонко улыбнулась в ответ.

- …либо, что куда вероятнее, она носит под сердцем ребенка моего отца.

Хингем задумчиво кивнул. Об особых отношениях магички и лорда Джулиана он, разумеется, знал, как и другие обитатели поместья. Так что в его глазах предположение выглядело имеющим право на жизнь. Особенно учитывая, что беременность – достаточная причина, чтобы захотеть держаться подальше от разборок, сбежать, забиться в надёжное убежище и спокойно родить там ребенка.

- Поэтому я хочу, чтобы вы нашли госпожу Хелену. Нашли, убедились, что она не нуждается в помощи, и всё.

- Всё? – удивленно переспросил рыцарь.

- Именно. Нечего ей здесь делать. О ней сейчас никто не знает, и пусть дальше не знает. Если потребуется, позднее мы её во Фризию перевезем. Или не перевезем, в зависимости от обстоятельств.

Поразмыслив, сэр Джон кивнул. В самом деле, неведение – лучшая защита. Пока магичка никому не нужна, её не будут искать, поэтому лучше не привлекать к ней внимание. Пусть покамест живёт, где живёт, наверняка ведь норку поглубже выбрала. Будущее покажет, что с ней делать дальше и надо ли что-то делать вообще. Леди права, говоря об обстоятельствах. Может, ещё обойдётся, и молодого лорда оправдают. Может, Хелена девочку родит. Там видно будет.

Но найти возможную мать возможного наследника Стормсонгов следует уже сейчас. Мало ли, что с ней? Вдруг и в самом деле помочь надо?

- Я понял, миледи, - поклонился Хингем. – Когда отправляться?

- Через пару дней. Подготовлю пару безделушек, они облегчат вам дорогу.

Глава 6

Легко ли переехать в другую страну?

Глупый вопрос. Даже на соседнюю улицу жить непросто перебраться. Если нужно уехать не одной, а вдобавок перевезти вассалов (их, правда, всего двое осталось, но у них тоже есть кое-какое имущество и статус, который надо сохранить), слуг, вещи, причем некоторые из них магические, то есть привлекут на таможне особый интерес, попутно следует вступить в права наследования и оформить сделку по продаже недвижимости, причем так оформить, чтобы её было сложно оспорить, то задача возрастает многократно. Вдобавок Анна принадлежала к одной из старейших дворянских семей королевства, она могла проследить родословную дольше, чем правящая династия. Её «отъезд», смена подданства, фактически являлся плевком в лицо королю Генриху, ибо умалял его честь, показывая неспособность сохранить обретенное предками. Разумеется, оставались побочные ветви Стормсонгов, однако урон репутации среди равных всё равно наносился значительный.

К тому же за ней следили. Не особо тщательно, насколько понимала слабо разбирающаяся в данном вопросе Анна, но возле особняка регулярно появлялись одни и те же наблюдатели. Маскировкой они не утруждались, приходили и уходили примерно в одно и то же время, войти в доверие к прислуге не пытались и, похоже, просто хотели убедиться, что молодая леди на месте. «Птичка в клетке», с долей черного юмора мысленно шутила она.

Дополнительной пикантности ситуации придавал тот факт, что Анна не знала, может ли она доверять семье своей тети. Или, правильнее сказать, насколько она готова доверять дяде Эдварду, потому что решения принимал он. Поддержав последнюю из главной ветви Стормсонгов, Торнтоны не получали ничего – ни ресурсов, ни помощи воинами или друзей при дворе, даже с благодарностью сильной магички пролетали, ведь до сильной ей ещё далеко. Зато приобретали немало врагов. В противоположность этому, сдав племянницу или всего лишь предупредив о её планах, Эдвард Торнтон как минимум ничего не терял. Возможно, даже приобрёл бы, правильно проведя переговоры. Его репутация слегка пострадала бы, но не особо сильно – общество к его действиям отнеслось бы с пониманием, многие даже одобрили. Потому что «вовремя предать, это не предать, а предвидеть». Циничный афоризм точно укладывался в рамки современной морали.

Ещё имелся мистер Норрис, в силу профессии обладавший связями в самых широких кругах. Он, безусловно, с легкостью мог бы организовать переезд Анны во Фризию. Вот только пожелает ли? Он и так значительную часть клиентов потерял, ему с Торнтонами ссориться не с руки.

Девушка успела пожалеть, что отослала с поручением сэра Джона. Поторопилась. Лучше бы тот остался пока в столице, он мог бы сам походить по порту, поговорить насчет найма корабля. Родерика с таким поручением не пошлёшь, он слишком молод, а больше некого. Мэри, её личная горничная, всего лишь женщина, капитаны с ней разговаривать не станут, да и банально не знает она, какие вопросы задавать. Ральф, управляющий поместьем, сейчас находился в Бирме, помогал с распродажей тамошнего имущества. Староста Дункан Ярд продолжал исполнять свои обязанности, он, скорее всего, останется в деревне поблизости от Уинби, может, даже должность сохранит. К нему у вассалов-предателей или новых хозяев нет претензий, ему не с руки переезжать в чужую страну, да ещё и семью большую перевозить. Стормсонгам служило много людей, однако не все из них после всего случившегося связывали своё будущее с опальным родом, не на всех можно было рассчитывать. Кроме того, большинство их разбросано по стране, и что-то они в столицу, к наследникам, не спешат.

Как бы то ни было, старший Хингем уехал. В дорогу ему Анна выдала три амулета смены облика, изготовленные собственноручно, а также две подорожные грамоты. Амулеты дядю Джона удивили, одна из грамот – ещё больше.

- Леди, я понимаю, почему вы настаиваете на мерах предосторожности, и одобряю их. О наших поисках госпожи Хелены действительно лучше никому не знать. Но это?! – он потряс бумагой в воздухе. – Это коронное преступление! Если меня с ней поймают, то сразу арестуют!

- Ну так не попадайтесь, - хладнокровно посоветовала девушка. – Перестаньте нервничать, дядюшка. Путешествовать без подорожной нельзя, путешествовать под собственным именем и по моему поручению вам небезопасно. Я всего лишь нашла выход из сложной ситуации.

- Не подозревал у вас таких навыков, - он снова потряс свитком, затем оглянулся по сторонам и тщательно спрятал его в мешочке на груди.

- Жизнь заставила, - обтекаемо ответила воспитанница и госпожа.

Подделка документов, наряду с фальшивомонетничеством, крайне сурово преследовалась по закону. Судьи и палачи проявляли фантазию, назначая пойманным за эти преступления самые жестокие казни, включая зажаривание в железной трубе, четвертование, кастрацию с ослеплением и многое иное. Иными словами, Анна, изготавливая подделку от имени аббата Бунгея, сильно рисковала. Утешало её, что, снявши голову, по волосам не плачут, и хуже уже не будет. А документы сэру Джону действительно нужны, без подорожной передвигаться по стране тяжко.

Конечно, серьёзную проверку подделка не выдержит. Девушка просто взяла найденный у барона Торнтона документ (старый, потрепанный, забытый в дальнем углу библиотеки), переклеила печать и с помощью магии добавила подпись. С текстом особо не мудрила, подпись тоже перенесла с легкостью, благо, аббат за прошедшие года не менялся, по-прежнему рулил подшефным заведением. А вот с печатью пришлось потрудиться. Изготавливала её Гильдия магов, то есть помимо изображения присобаченный на шнуры кусок сургуча нес оттиск энергетики, который должен был с метками в документе совпадать. У Анны, разумеется, они отличались. Поэтому девушке пришлось изощряться, сначала вытягивая энергию из печати, потом перенастраивать свою, добиваясь максимально возможного сходства, затем вносить её на документ… Получилось не идеально, но, если не будут внимательно смотреть, подорожную примут за оригинал.

Для рядовых стражников сойдёт.

Процесс корректировки личной силы заставил юную магичку задуматься о том, чему её учили. Потому как навык изменения собственной энергии, пусть и на самом примитивном уровне, к числу общеизвестных никак не отнести. Зато он необходим целителям и малефикам, заклинателям духов и алхимикам. Собственно, формально Анну готовили как целительницу, но попутно давали широкую базу, причем изучение некоторых аспектов Великого Искусства служители Спасителя не одобрили бы. Иными словами, знала Анна многое, только показывать стоило далеко не всё.

Размышления о широте дозволенного вылились в любопытный разговор с дядей Эдвардом.

- Тетушка упоминала, что я подумывала о сдаче экзамена в Гильдию магов?

- Она сказала это мимоходом, словно ты ещё не определилась, - ответил барон. – Признаться, мне не совсем понятно, почему вы придаёте членству в Гильдии такое большое значение. Лет двести назад состоять в ней не имело смысла, соглашусь, туда вступали только безродные или слабосилки. Однако сейчас положение изменилось.

Торнтоны не принадлежали к числу старых магических родов, поэтому некоторые нюансы от лорда Эдварда ускользали. Объясняться Анна не захотела.

- Что-то изменилось, что-то осталось прежним. В любом случае, от своего намерения я отказалась. Слишком опасно.

- С какой стати? Другие семьи лордов-хранителей будут настолько недовольны?

- Нет, дело не в них. Просто мне всего семнадцать лет, а ядро развито на уровне девятого ранга. Это заявка на магистра, дядя. Не хочу привлекать внимание.

Барон окинул племянницу внимательным взглядом, словно впервые увидел.

- До магистра ещё дорасти надо.

- Безусловно. Однако мои шансы значительно выше, чем у многих, многих иных.

Магистров на всю Европу насчитывалось человек сорок. Подавляющее большинство одаренных, процентов восемьдесят, не имели шанса подняться выше первой ступени, десятый ранг для них становился последним. Хотя нет, не так. Шанс развиться до девятого или выше у них имелся, но требовал настолько серьёзных усилий (моральных, умственных, ритуальных) и финансовых вложений, что позволить себе пойти на них могли единицы. Овчинка банально не стоила выгоды. На следующей ступени, с девятого по седьмой ранги включительно, находилось около восемнадцати-девятнадцати процентов магов. Оставшиеся являлись мастерами или немногочисленными уникумами-магистрами.

Сейчас Анна могла бы сдать на десятый ранг. Условием успешного экзамена являлась демонстрация одного заклятья соответствующего ранга и нескольких навыков, их уровень проверялся комиссией. На девятый она бы не потянула, потому что заклятий не знала, а научить её было некому. Разве что у Торнтонов попросить, но магические семьи в вопросе передачи кому-то, пусть и ближайшим родственникам, знаний, были довольно щепетильны. Девушка не хотела увеличивать свой долг перед лордом Эдвардом. Тем более что во Фризии у неё будет и учитель в лице дяди Джона, и библиотека университета Букеля, куда она собиралась поступить, окажется под боком. Главное, из Придии успешно выбраться. Вот во Фризии можно продемонстрировать реальный уровень развития, там у неё врагов нет, зато появится возможность обзавестись честолюбивым учителем, желающим воспитать будущего магистра.

- Когда мой покойный отец устраивал наш с Милдред брак, колдовская сила невесты его не волновала, - внезапно признался барон. – Он хотел получить в приданое покосы в Ниптоне. Имя Стормсонгов, конечно, на слуху, но относились к вам не как к магам, а как к сильным воинам, использующим волшебство. Да и потом Милдред чаровала редко, от неё мало когда увидишь такого вот, особенного.

Он кивнул на белый шар, паривший над левым плечом племянницы. Шар быстро и плавно вытянулся в короткую линию, та расширилась на верхнем конце, превратилась в бутон, покрылась лепестками. Секунду спустя около Анны висела серебряная роза.

- Я к тому, что забываешь, в чём ваша истинная слава, - пояснил Эдвард. – Что вы не просто дворяне.

- К сильным магам у людей особое отношение. Их стараются использовать. Короли приближают ко двору, осыпают милостями, и одновременно налагают разные обязанности, иногда бессмысленные. Церковь постоянно проверяет, не применяются ли запретные практики, одновременно всячески завлекая к себе. Соседи всегда в чем-то подозревают. На войну зовут в первую очередь, даже если дома хлопот полно. Поэтому силу лучше скрывать и не напоминать о ней лишний раз, а то со страху первыми нападут. Только насчет тети Милдред вы не правы.

- Почему?

- У вашей семьи вся одежда в обережной вышивке, - улыбнулась Анна. – Против сглаза, против порчи. Женское волшебство незаметно.

Барон покосился на грудь, словно разглядел на одежде нечто новенькое. Задумчиво перевел взгляд на стальную розу, к тому времени превратившуюся в фигурку зайца.

- Тогда ты почему не скрываешь?

- Скрываю, дядя Эдвард. Моих упражнений даже прислуга не видит, не говоря о других посторонних. Я бы предпочла обойтись чем-то менее очевидным, но мне срочно требуется восстановить и улучшить контроль. Осталось не более года до окончательного формирования организма, а вместе с физическим телом оболочки тонкого тела тоже теряют гибкость. И ядро перестаёт расти высокими темпами. Я безумно сожалею о своей лени и невнимательности, мне следовало за наставницей бегать, а не за тренировками молодых парней подглядывать. Как подумаю, сколько времени впустую потратила, стыдно становится.

- Если молодая девушка не хочет поглазеть на дерущихся парней, значит, с девушкой что-то не то, - рассмеялся дядя. Посерьезнел, - Не вини себя. Никто не знает будущего, даже сильнейшие предсказатели ошибаются. Ты и так сотворила невозможное – нарушила планы Хали, оставила его и предателей с носом.

- Нарушила? Скорее, отодвинула.

- Посмотрим, - проворчал барон, нахмурившись. – У ублюдка есть не только друзья, врагов он тоже насобирал немало. Провернуть интригу с наскока ему не удалось, теперь чем дальше, тем действовать сложнее. Посмотрим.

О подвижках в вопросе получения опекунства над Анной мужчина не упоминал, из чего девушка сделала вывод, что дела идут не очень. Сильного расстройства она не испытала – с самого начала понимала, что надежда слабенькая. Намного сильнее её радовало появившееся ощущение дядиной решимости. Ему, похоже, Хали не нравился, и сдавать племянницу он не собирался. Абсолютной уверенности голос интуиции не давал, но других вариантов у Анны всё равно не было.

Глава 7

Желтая гостиная, получившая своё название по цвету обивки стен, негласно считалась женской территорией. Здесь собирались представительницы прекрасной половины семьи Торнтонов, чтобы помузицировать, почитать вслух (крошечная библиотека с легкой литературой находилась в соседнем помещении), заняться рукоделием, поиграть на музыкальных инструментах и, разумеется, посплетничать. С появлением в доме Анны к списку занятий добавилось изготовление мелких безделушек, по большей части из драгоценных металлов, но не только.

- Матушка, ты не знаешь, куда уехал отец?

Чарльз, старший сын и наследник, остановился в дверях, заглядывая внутрь комнаты.

- В мэрию, вернётся к обеду. Поверни голову.

- Зачем?

- Подойди-ка поближе, - прищурилась баронесса. – Откуда у тебя это?

- Ого! – восхитилась Элизабет. Следом за ней удивленно округлила губы вторая дочь, Маргарет, тут же прикрыв их ладонью и захихикав. – Кто тебя так?

Левый глаз юноши окружал хороший, качественный синяк.

- Что там?! – заволновался парень.

- Синяк. Здоровенный, на пол-лица!

Чарльз быстро подошел к ростовому зеркалу в деревянной раме и уставился на своё отражение.

- Тьма! Понятно, почему болит!

- Подойди сюда, - леди Милдред встала с креслица и принялась рыться в стоявшем у стены резном шкафчике, выискивая зелья для примочки. – Где ты его получил?

- Родерик приложил рукоятью меча, - недовольно ответил парень. – На тренировке.

- Какой кошмар, - с фальшивым сочувствием заохала Элизабет. – А представляешь, что было бы, подерись ты с кузиной? Страшно представить, что с тобой сотворила бы хрупкая семнадцатилетняя леди!

- Ему просто повезло! И он жульничал!

- Жульничал? – обвинение немного заинтересовало Анну. Недостаточно, чтобы полностью оторваться от изготовления брошки из золотой монеты, но отложить заготовку она отложила. – Как именно?

- Заколдовал меч, он стал тяжелее.

- Ааа! – заулыбалась магичка. – Всё он правильно сделал. Такие хитрости много кто любит в бою применять, лучше о них знать и заранее подготовиться.

- Есть какое-то заклятье?

- Достаточно привыкнуть постоянно пропускать силу через клинок. Если контроля не хватает, можно рунную цепочку нанести… Надежнее всего заказать меч с кровной привязкой у знающего кузнеца, оружие будет слушаться только одного хозяина и само не покинет руку.

- Мы уже купили, - тётя Милдред закончила протирать лицо сына смоченной в зелье тряпицей, одновременно что-то нашептывая, и принялась убирать вещи обратно в шкаф. – У мужчин всё личное оружие привязано.

- Правильно. Мало ли, на кого наткнутся.

Разумные люди, желавшие прожить подольше, на снаряжении не экономили. Далеко не все профессиональные воины использовали магию в бою, по правде сказать, таковых было меньшинство, однако даже полностью лишенные дара понимали необходимость ношения амулетов и покупки зачарованной брони. В противном случае они рисковали остаться полностью беззащитными на поле брани. Само собой, чем богаче и знатнее дворянин, тем качественнее у него вещи, поэтому ремарка тётушки Анну не удивила – было бы странно, начни семья баронов экономить на себе.

Подлеченный кузен ушел. Несколько минут девушки перемывали косточки Чарльзу, Роду и другим парням, живущим в доме, потом им надоело, и они вернулись к своей работе. Исправив несколько мелких недочетов, Анна придирчиво осмотрела готовую брошь и довольно кивнула. Прекрасно. Материальный носитель находился в идеальном состоянии. Девушка прикрыла глаза, сосредотачиваясь, ощутила якорные точки будущего амулета, затем, не теряя найденного чувства, создала очищающее заклятье. Совмещение прошло успешно, заклятье надежно влилось в предмет, образуя единую структуру.

- Получилось, - она облегченно откинулась на спинку кресла, растирая лицо ладонями. – Тетя, проверьте.

Старшая женщина отложила пяльцы в сторону, подошла к столу, поводила над брошью ладонью. Удивленно покачала головой:

- Умница! У тебя настоящий талант, милая.

Племянница довольно улыбнулась.

- На псарню идём?

- Незачем, - махнула рукой баронесса.

Нацепив артефакт на стоявший в вазе цветок, она прикоснулась к стеблю, вливая силу, после чего тихонько щелкнула пальцами. Легкое проклятье ударилось о еле заметную светлую пленку, окружившую вазу, мгновенно погаснув. Анна не могла не отметить скорость создания сглаза – похоже, тётушка часто им пользуется.

- Ничуть не хуже, чем в ювелирной лавке, - оценила баронесса. – Работа полноправного подмастерья. На приём или бал я бы её не надела, там нужно что-то сильнее, но для повседневного ношения подойдёт.

- Всего-то! – фыркнула старшая дочь.

- Бетси, дура, рот закрой, - похолодевшим тоном посоветовала мать. – Головой подумай. Артефакторы годами учатся, ночей не спят, навыки нужные развивают, на одной-единственной области специализируются. Ни боевых заклинаний, ни целительства, ни шептать не умеют – ничего! Не может чаровница, всего три месяца назад начавшая всерьёз заниматься, создать нечто, сравнимое с их работами. Однако ж создала! Это талант.

Если бы местные маги-ремесленники слышали об атомарном строении вещества, или понимали термин «кристаллическая решетка», или имели доступ к статьям в интернете, они бы тоже восхищали окружающих качеством изделий. Однако ж, не судьба. Знание об устройстве реального мира на микроуровне помогало далеко не всегда, магия, на взгляд неспециалиста, нарушала привычные физические законы. Тем не менее, того, что удалось понять и проверить на практике, хватило, чтобы оптимизировать часть навыков, тем самым сделав скачок в личном развитии.

Разубеждать тетю в своей гениальности Анна не собиралась, поэтому с чистым сердцем тишком показала кузине язык. Та надменно фыркнула и отвернулась.

Бессловесный спор прервало появление служанки.

- Прошу прощение, миледи, - присела она в книксене. – Милорд желает видеть племянницу.

- Он уже вернулся? – лоб баронессы прорезала тонюсенькая морщинка.

- Да, миледи. Он приехал вместе с мэтром Норрисом. Сейчас они в кабинете милорда.

- Ах, вот как. Наверное, новости появились. Ступай, Анна, не заставляй мужчин ждать.

Шагая по коридору, девушка с трудом удерживалась от того, чтобы начать нервно хрустеть пальцами. Проклятая детская привычка, от которой её отучали и воспитательница, и родственники, вылезала в самые нервные моменты. Как сейчас. Официальное следствие по делу «заговора трёх графов» скоро должно было закончиться, со дня на день в Конвенте ожидали оглашения его результатов.

Северо-восточные области королевства всегда пользовались серьёзной автономией, оставаясь при том полностью лояльными короне. Многочисленные двери в Царство Духов, постоянные набеги разбойников с моря и гор, сложная география сформировали уникальный уклад жизни местных жителей. Как следствие, их лорды имели особое мнение по многим вопросам внутренней политики. Вместе с тем они постоянно нуждались в силовой поддержке, отсюда их преданность центральной власти. До недавнего времени никто и помыслить не мог, что Темная марка начнёт бунтовать. Собственно, до бунта дело не дошло. Изначально речь шла исключительно об увеличении полномочий Высокого Сейма и ограничении власти Тайного Совета, читай – короля. Иными словами, лорды заговорщиков, главными из которых были три графа из марки, умудрились оттоптать ноги короне, Конвенту, архиепископам, да ещё и некоторых равных по статусу коллег задеть. Неудивительно, что, едва подробности просочились в узкие властные круги, раздавили троицу быстро и с энтузиазмом. Вместе с графами на плаху попали их ближайшие помощники, в число которых записали отца Анны.

Спустя четыре месяца рассматривали дела тех, чья вина очевидна, но в чьей участи существуют определенные сомнения. Таких, как Виктор.

Обострившееся с момента выхода из комы чутье подсказало, что в кабинете находятся двое, судя по знакомым ощущениям, дядя и Норрис. Девушка глубоко вздохнула несколько раз, пытаясь успокоиться. Нельзя волноваться, именно сейчас следует быть максимально собранной. Постучавшись в дверь, она дождалась разрешения войти.

- Присаживайся, девочка, - махнул рукой на диванчик барон. – Я только что заезжал к барону Галлоуглассу, его двоюродный брат служит секретарём у лорда-ищущего. Формально ещё ничего не объявлено, но решение по Виктору уже принято. Порадовать тебя, увы, нечем.

Стиснув зубы, Анна молча уселась на предложенное место, аккуратно расправила складки платья.

- Как мы и ожидали, Виктора приговорили к казни, - видя, что племянница не собирается ничего говорить, и просто ждет его дальнейших слов, продолжил лорд Эдвард. – Приговор приведут в исполнение через неделю, на площади Святого Луки.

Девушка прикрыла глаза на пару секунд, пережидая удар. Вдох. Выдох.

- Известно, как его казнят? – на удивление, голос твердый, без следов истерики. – Хотя бы мечом?

- Не волнуйся, дворянства его не лишат, - успокоил дядя.

Анна кивнула. Бесчестить не решились, уже хорошо. Брат будет рад.

- Сразу после казни документы о назначении Хали твоим опекуном лягут на стол королю. Я пытался затормозить процесс, но ничего не получилось. Взятки не помогли.

- Личная заинтересованность герцога Нидхама, милорд, - сухо улыбнулся Норрис. – Люди его светлости оповестили всех принимающих решения персон о желании сюзерена. Нидхам давно приглядывается к Темной Марке.

- Да, и теперь у него появится верный сторонник среди тамошних лордов. Пока это не важно. Анна! Прости, племянница. Я обещал тебе помощь, но у меня не получилось. Ублюдок Хали хорошо подготовился, моих связей оказалось недостаточно.

Младшая, а в скором будущем, возможно, последняя из Стормсонгов кивнула, принимая извинения, и печально заметила:

- Судьба озлилась на мой род, знать бы, за что.

- Будем надеяться, Виктор заберет с собой грехи, бывшие и не бывшие, - серьёзно кивнул барон. – Пусть он приглядит за тобой из горнего мира.

Он помолчал, отдавая дань уважения ещё живому племяннику. Анна с трудом давила желание разрыдаться, удержать сознание помогала боль от впившихся в кожу ладоней ногтей. Сейчас в кабинете решалась её дальнейшая судьба, девушка понимала, что не время проявлять слабость.

- Давайте обсудим, что делать дальше, - лорд Эдвард недовольно мотнул головой, будто отбрасывая неприятные мысли. – Ты всё ещё намерена перебраться во Фризию?

- У меня нет иного выбора. Под опекой Хали ничего хорошего меня не ждёт. А во Фризии правит Серый курфюрст, как он относится к нашему королю, общеизвестно. Оттуда меня не достанут.

Внезапно её пронзило пугающее подозрение, и Анна уточнила:

- Запрета на мой выезд из страны ведь нет?

- Запрета не установлено, - задумчиво кивнул Норрис. – Скорее всего, никто не ожидает подобного шага. Вы титулованная дворянка, не состоите в свите её величества или иной службе, не включены в особые списки. Получается, вы можете совершенно законно покинуть страну, и чиновники не имеют права вам препятствовать.

- Задержать корабль можно и без бумаг, - проворчал барон.

- Тогда мне следует отплыть как можно скорее. Сразу после… сразу после казни. В тот же день.

Мужчины переглянулись между собой. Предложение звучало разумно. Сбежать под шумок, пока все заняты и стража дежурит не в порту, а в центральных районах, намного проще, чем на следующий день. Кроме того, неизвестно, когда документ с назначением опекуна покинет королевскую канцелярию; не исключено, что буквально через час после казни его на подпись подсунут. Сейчас нельзя, потому что Виктор жив, а барон вовремя подсуетился и провозгласил право защиты над племянницей – воспользовался законом, идущим из старых времен.

На казнь Анна собиралась прийти, несмотря на просьбу брата. Это был её долг, последний долг, и она твердо намеревалась его исполнить. И, вдобавок, её появления ожидают, если она не придёт, враги встревожатся, увеличат число наблюдателей… Нет.

- Почему бы и нет? – сказал барон. – Прямо с площади на корабль, только в другую карету пересесть.

- Один из моих знакомых, милорд, капитан вместительной шхуны, - сообщил юрист. – Молчаливый и надежный человек. Он с радостью доставит леди Анну до Аутрагела.

- Договоритесь с ним, - приказал лорд Эдвард. – С ним и с таможенниками, чтобы не чинили препятствий отплытию.

Они ещё недолго обсудили детали предстоящей авантюры, затем мэтр отправился домой, хозяин дома проводил его до выхода. Анна помедлила в кабинете, дожидаясь дядю. Сидя в тишине, она чувствовала, как опускаются плечи, а в груди нарастает жгучий ком. Пока мужчины были рядом, говорили, спорили, вовлекали её в беседу, девушка отстранялась, не позволяла отчаянию захватить её. Оставшись в одиночестве, она с ужасом осознала, что – да, худшие опасения сбываются. Ничего не изменить.

Ей очень хотелось пойти в свою комнату и дать волю чувствам, прорыдавшись, но требовалось сделать ещё одно. Поблагодарить дядю. Вопреки страхам, он оказался порядочным человеком, не пожелавшим нажиться на бедственном положении родственницы. Конечно, ещё всё можно переиграть, целая неделя впереди, но зачем устраивать спектакль? Сегодня, сейчас? Анна понимала, что, по сути, находится в полной власти барона Торнтона, если бы тот хотел ей навредить, то никак помешать ему она бы не смогла. Было немного стыдно за свои подозрения, и радостно, что они не сбылись.

Наконец, дядя Эдвард вернулся. Причем не один – его сопровождала жена. Барон, по-видимому, сообщил тёте Милдред грустные новости, потому что женщина, не говоря ни слова, подошла к Анне и обняла её. Просто, обняла, прижала к груди, и начала тихо гладить по голове.

Стена, возводимая перед чувствами, рухнула. Горе прорвалось потоком слез и глухими рыданиями, девушка на время потерялась в теплоте рук и отдалась скорби. Сколько времени она так стояла, судорожно цепляясь за тетю, потом она сказать не могла. В памяти осталось ощущение теплоты, поддержки, заботы. Именно то, что тогда ей было нужно.

Так плохо ей не было никогда. Ни в с трудом вспоминаемый день смерти матери, ни после известия о казни отца. Может, потому, что брат оставался последним из близких родственников; может, благодаря бессмысленной, глубинной, отвергаемой вслух надежде. Как бы то ни было, успокоилась она не скоро. От всплеска эмоций накатила слабость, Анна с трудом, с неохотой отстранилась от тети, и, вытащив платок, принялась приводить себя в порядок.

- Крепись, дорогая, - вздохнула тетя. Только сейчас девушка заметила, что глаза у той тоже красные и припухшие. Заплаканные. – Ты теперь последняя Стормсонг. Тебе надо быть сильной.

- Я понимаю, - кивнула Анна. Последний раз провела платком по щекам, обернулась лицом к родственникам. Поколебавшись, уточнила малость гнусавым голосом: - Дядя рассказывал вам о моих планах?

- О Фризии? Да, конечно. Не хочу сказать, что отъезд мне нравится, но, наверное, так и в самом деле будет лучше.

- Надеюсь, моё бегство доставит вам не слишком много неприятностей?

- Не переживай об этом, - из кресла пробасил барон. – Серьёзно навредить нам Хали не в силах. Он устроит скандал, поняв, что тебя в доме нет, но мы его переживём. Хотя бы пару месяцев веди себя тихо, чтобы о твоём местонахождении следователи сразу не узнали, большего не требуется.

- Я постараюсь. С подачей заявления о желании принести присягу курфюрсту в любом случае следует ждать до совершеннолетия, до тех пор буду избегать публичности. Однако, как быть с вступлением в права наследования? Официально бесхозную виллу могут конфисковать.

- Завтра-послезавтра появится Норрис, поговори с ним. Пусть посоветует кого-нибудь из тамошних коллег, наверняка ведь кого-то знает.

- Спасибо, так и сделаю.

- Ладно, время позднее, - вздохнул мужчина. – Пора ложиться. Милдред, дай девочке снотворного, иначе она не заснёт, а завтра многое предстоит сделать. И не только завтра, вся неделя предстоит тяжелая.

Глава 8

Сборы усложнялись необходимостью соблюдать осторожность. Старшие Торнтоны хмуро признавали, что не могут дать гарантий абсолютной преданности всех обитателей дома. В столице постоянно проживало около двух десятков вассалов и слуг семейства баронов, вполне возможно, к кому-то из них подходили с предложением делиться сведениями за денежку. Что перевесило – деньги или верность – угадать нельзя.

Способы обеспечить тотальную преданность существовали, но ментальная магия слишком уж сильно влияла на разум. Заклятые слуги сразу или постепенно превращались в равнодушных болванчиков, не имеющих иных желаний, кроме исполнения воли хозяина. Кроме того, за ними постоянно приходилось следить, потому что в порывах энтузиазма они всякое творили, причем внезапно и творчески. В плохом смысле. Из-за многочисленных кровавых инцидентов к идее промывки мозгов относились отрицательно, во многих странах закон запрещал наложение Оков Верности. Королевство Придия относилось к числу последних.

Младших Торнтонов в планы кузины тоже решили не посвящать. Девушек отец считал болтушками (по мнению Анны – правильно считал), Чарльз излишне прямолинеен и не сможет правдоподобно изобразить незнающего. Поэтому сборы проходили тихо, проводили их фактически втроём – сама Анна, Мэри и Родерик. И если у подростка вещи заняли всего один сундук, даже с учетом подаренных или приобретенных в столице, то девушкам пришлось повозиться. В первую очередь, разумеется, леди Стормсонг, которую тетя завалила платьями и прочей одеждой, обязательной по статусу, хотя приехавшая буквально в одном платье и туфлях горничная тоже внезапно оказалась обладательницей множества вещей. Почти все они были поношенные и перешитые – с другой стороны, обычные крестьяне или ремесленники на сравнимое богатство надеяться не могли. Но личная горничная знатной дамы должна выглядеть соответствующе, поэтому о ней Торнтоны тоже позаботились.

Помимо одежды, багаж Анны включал в себя десяток килограммов железа в виде слитков, килограмм бронзы и ларец с различными минералами. Довольно дорогой набор, частично позаимствованный в усадьбе и переплавленный, частично купленный в лавке алхимика. Имелись у магички определенные планы, которые она намеревалась опробовать по пути в новый дом. В том же большом сундуке разместились кошель с серебром и целых три книги, их разрешил скопировать барон из своей библиотеки. Книги переписала сама Анна, попутно тренируя навык телекинеза, они не были украшены миниатюрами сверх необходимого, у них был простой переплет и обложка из обычной кожи, без вставок из драгоценных металлов. Однако девушка не продала бы их ни за какие деньги. Сейчас, пока библиотека Стормсонгов находилась вне досягаемости, любые источники информации по развитию магического дара представляли для неё особую ценность.

Собиравшаяся поначалу заодно всучить племяннице Святую Книгу тетя позднее передумала. Церкви Фризии и Придии из-за расхождений в теологических вопросах периодически проклинали друг друга, в периоды обострений таможни обеих стран свирепствовали, запрещая провоз предметов «еретических» культов. Поэтому решили не рисковать.

Лекарств набрали ящичек, зеркала осторожно упаковали… Зеркала, кстати, диковинкой не считались. Маги изготавливали их достаточно часто, один из этапов становления артефактором включал в себя демонстрацию создания зеркала. Те, которые везла с собой Анна, не несли на себе никаких зачарований, и предназначались исключительно для бытовых нужд.

Отдельный сундук занимали документы. Прежде Анна не задумывалась, сколько бумаги требует рутинное функционирование поместья, не считая обслуживания особняка в Бирме или учета сбора налогов с торговцев, скупающих добытое на их участке леса. Ругань отца смешила её. Теперь, столкнувшись с необходимостью самой вести бухгалтерию и самолично проверять документацию, она прониклась величайшим уважением к труду мэтра Норриса. Юрист, кстати, не просто привез здоровенный баул, набитый расписками, купчими, письмами, доверенностями, грамотами, гарантиями и тому подобным. Он сидел с девушкой по два часа три дня подряд, объясняя, к чему относится тот или иной документ, в чем суть заключенной сделки, почему её оформили именно так, а не иначе.

На третий день он сделал своей молодой нанимательнице неожиданный комплимент:

- Вы прекрасно справляетесь, миледи. Дворяне часто не осознают важность оформления любых действий с землей, наследства или иных событий на бумаге. Вы этого недостатка лишены.

- «Слово дворянина крепче стали» - процитировала Анна, намекая, что в кругу знати своим принято верить на слово.

Норрис презрительно скривил бледные от старости губы.

- Я не раз становился свидетелем, как человек высокой чести и благородного происхождения внезапно «забывал» о сути договоренностей, или просто отказывался платить, получив желаемое. Вы удивились бы, узнав о поступках некоторых людей, чья репутация в глазах общества незыблема. Контракт, желательно заверенный у солиситора, позволяет избежать подобных сюрпризов.

- Вам нет нужды убеждать меня, мэтр, - криво улыбнулась юная леди. – У меня перед глазами хватает свежих примеров трусости и подлости, я тоже могу их перечислить. После казни отца многие наши знакомые, образно выражаясь, открылись с неожиданной стороны. Урок мне на будущее - буду знать, кто чего стоит. На кого можно надеяться, а от кого держаться подальше. Хоть что-то хорошее из всей этой истории вынесу…

Она помолчала, затем, поколебавшись, спросила:

- Скажите, мэтр. Вы ведь наверняка осведомлены о том заговоре, и о связанных с ним событиях, лучше большинства столичных сплетников. По крайней мере, правды знаете больше. Отец действительно являлся одним из основных его участников? Или же его вина заключается в фамилии?

Старик ответил не сразу. Откровенничать на данную тему было небезопасно. Вместе с тем, леди Стормсонг показала себя девушкой разумной, не склонной к болтовне, скоро она покинет королевство, и, наконец, заслуживает правды. Поэтому юрист сказал правду – так, как её понимал.

- Вы должны понимать, миледи, что ваш батюшка со мной не откровенничал. Тем более по столь деликатному вопросу. Мои измышления могут оказаться полностью ложными.

- Всё равно хотелось бы их услышать.

- В таком случае должен сказать, что истина где-то посередине. Ваш отец, в силу происхождения и положения, находился не на последних ролях, это так. Усилия сэра Хали тоже нельзя считать ничтожными, без его влияния приговор мог бы быть иным. Но есть кое-что ещё, не имеющее непосредственно к вашему роду отношения. Некие события и наблюдения, сделанные за последние лет тридцать, повлиявшие на суровость приговоров.

Власти, в широком смысле, убедились, что Темную Марку можно контролировать. Гильдия магов, священные защитники старой церкви, охранители церкви реформированной, отряды поддержки службы шерифов – они выполняют те же функции, что и семьи лордов-хранителей. Причем они справляются! Запирают двери в Царство Духов, уничтожают измененных либо одержимых животных, очищают людей, организуют добычу ингредиентов, создают артефакты, плантации ценных трав. Но при том у них нет привилегий, закрепленных в королевских хартиях и многократно подтверждённых! Гильдия не вправе требовать льготных расценок за свои товары; церковь обязана приходить на помощь, случись прорыв; другие дворяне предоставляют бойцов в случае войны, у них нет льгот или отсрочек.

- Подождите!

Сидевшая за столом Анна, до того внимательно слушавшая речь Норриса, неожиданно вскинула руку, приказывая замолчать. После она с каким-то растерянным, шокированным выражением лица потерла пальцами виски, сгорбилась, глубоко вздохнула. Несколько раз девушка открывала рот, словно желая что-то сказать, и сразу замолкала, то ли не способная сформулировать, то ли не в силах выговорить догадку. Наконец, она выпрямилась и посмотрела прямо на собеседника.

- Вы хотите сказать, что мы стали слишком дорого обходиться, и потому нас убрали?

В её голосе звучал такой ужас, что старому цинику стало девушку жалко. Самую малость. Он принялся уверять Анну:

- Вовсе нет, миледи, всё не настолько плохо. Не следует делать поспешных выводов из глупых слов обычного солиситора. Рода хранителей Темной Марки слишком уважаемы и ценны, чтобы от них просто так избавиться. Высший свет желает урезать часть привилегий, права старых магических семей должны примерно сравняться с правами прочей знати. Каковое желание встречает отпор. Будь графы марки более, эээ, продемонстрируй они большую уступчивость, и заговор окончился бы иначе. Вернее, его вообще не случилось бы.

Его собеседница, внимательно слушавшая короткий спич, молча покачала головой. Прикусила губу, о чём-то размышляя. Спустя наполненную вязкой тишиной минуту сухо усмехнулась:

- Теперь я хотя бы понимаю, зачем отец во всё это влез. Что же! – она прихлопнула ладонью пачку документов, оглядела заваленный бумагами стол. – Ваши соображения, мэтр, только убеждают меня в правильности принятого решения ехать во Фризию. Если здесь Стормсонги стали не нужны, возможно, чужбина будет к нам ласковей.

Юристу внезапно подумалось, что он вряд ли способен понять чувства леди. Он не принадлежит к роду с почти тысячелетней историей, его предки не проливали кровь поколениями, защищая одну и ту же землю от потусторонней напасти. Они вкладывают в понятие родового гнезда совершенно разный смысл. И, окажись Норрис на месте девушки, неизвестно, сумел бы между бегством и землей выбрать бегство. Потому что там – она будет никем, ей придется начинать едва ли не с самого начала, а вот здесь имя Стормсонгов известно каждому.

Узнай Анна о его мыслях, ни спорить, ни объяснять ничего не стала бы. Даже если отбросить тот факт, что её личность частично основана на моральных критериях более поздней и социально развитой эпохи, мыслили они с Норрисом по-разному. Для неё в приоритете стоял род, его выживание. Не любой ценой, потому что родовая честь выше вообще всего, но всяко важнее куска земли, пусть и служившего домом долгие века. Да, безусловно, утраченного будет жаль, восстановить потери в полном объеме вряд ли получится. Даже в самом лучшем варианте, который Анна надеялась осуществить года через четыре. Тем не менее, до тех пор, пока она жива, Стормсонги существуют, и это главное.

Глава 9

Ранним утром народ стекался на площадь перед Красным дворцом. Шутка ли – казнят представителей знатных семейств, дворян! Обычных бандюганов и бродяг вешали на «длинной кобылке», устроенной в предместье Калдекот, приходить поглазеть на их смерти жители столицы не считали нужным. Для представителей благородных сословий место подобрали поприличнее, в центре столицы.

Заранее было известно, что казнённые делятся на две неравные группы – лишаемые дворянства и сохраняющие статус. В первую попало всего два человека, выходцы захудалых семей, по слухам, ближайшие помощники главных заговорщиков. Над головами остальных ломать шпаги король не решился, и смерть они примут от меча, а не топора.

«Слишком быстро, - думала Анна. – Следствия по делам о коронных преступлениях тянутся годами, сейчас же прошло всего несколько месяцев. Или доказательства несомненны, или заговор отслеживали с самого начала, и о приговоре участникам договорились заранее. Второе вероятнее.»

Простонародье наблюдало за работой палача, откуда могло, вернее, оттуда, откуда ему позволяла стража. Люди влиятельные и со связями старались найти местечко у окон окружавших площадь домов. Они никогда не считали публичное убийство представителей своего сословия развлечением, на площадь они приходили засвидетельствовать акт поражения одних группировок и возвышения других. Что, разумеется, личных мотивов не отменяло, а скорее дополняло. Разве плохо порадоваться, глядя на скачущую по ступенькам голову врага? Священники говорят, что плохо, ну так они много чего говорят…

Устраивать представление и позволять глазеть на себя Анна не собиралась. Площадь была достаточно большой, чтобы поставить карету внутри цепочки стражников, и из-за опущенных штор наблюдать за происходящим на эшафоте. Те, кому не нашлось места у окон, и родственники осужденных, именно так и поступали. Герб баронов Торнтонов поначалу привлекал внимание, потому что они приехали за час до начала и оказались едва ли не единственными, но потом площадь принялась заполняться людьми. Выглядывавшая в окошко девушка отметила знакомые лица – Уорсли, Апвуды, Фреистоны, другие соседи. Члены таких же колдовских семей, зачастую связанные кровными узами, кто-то из них сегодня выглядел потерянным, и, судя по поведению, не понимал, как себя вести; другие смотрели прямо, прищурившись, словно запоминая, вписывая строчки в невидимый счет. Анна надеялась, что принадлежала к числу последних.

Чуть отодвинув занавески, магичка скользила взглядом по окнам. Хотелось увидеть одного ублюдка, но, к сожалению или к счастью, Хали она не нашла. Ощутить его тоже не получилось, несмотря на то, что рисунок его ауры запомнила хорошо. Людей слишком много, большинство прикрыто сбивающими чутьё амулетами, да и сама по себе она в распознании живых посредственна. Жаль, навык-то полезный. Мысленно сделав пометку увеличить число тренировок, Анна отодвинулась вглубь кареты.

- Скоро они начнут?

- Не раньше десяти, - тихо ответила тётя Милдред. – Мы передали со священником твоё напутствие.

- Он согласился?

- Он даже не понял, что это, - усмехнулся лорд Эдвард. – Принял за обычную ладанку.

Повезло. Южане забыли наследие старых богов, знающий священник из марки сразу бы определил письмена на металлической оправе, и отказался бы медальон в руки брать. Тем лучше. Простенький артефакт, несущий родственную энергетику, служил одной цели – подбодрить, показать, что всё идёт, как задумано. Брат, конечно, в подавляющих оковах, но считать вложенный посыл сумеет. Пусть уходит со спокойной душой.

Баронесса погладила племянницу по руке, успокаивающе прошептала несколько добрых слов. Её сын, тоже находившийся в карете, задумчиво молчал, то поглядывая на кузину, то скользя взглядом по сторонам. Кажется, юноша переживал очередную переоценку жизненных ценностей. До недавнего времени он был наследником богатого лорда с прекрасными перспективами, потом внезапно превратился в близкого родственника казнённого преступника. Многие знакомые отвернулись, будущее стало туманным, внезапно из ниоткуда появилось масса недоброжелателей, досаждавших мелкими, но болезненными для самолюбия уколами. Изначально ему хотелось обвинить в посыпавшихся невзгодах Анну, и так бы он и сделал, если бы не жесткая беседа с отцом. Тот объяснил, почему нельзя прогибаться под обстоятельства, и что случается с теми, кто не способен отстаивать свою позицию. Не говоря уже о том, что родню надо беречь.

С тех пор он периодически задумывался о том, как бы вел себя на месте кузины. Сдался? Пытался бороться? Предпочел бы униженно молить о пощаде? Мысли в голову лезли не самые приятные, но, безусловно, полезные.

- Мы, наверное, тоже из столицы уедем.

Слова барона, разглядывавшего соседей из второго окна кареты, прозвучали неожиданно. Возможно, ещё и потому, что в устах главы семейства означали приказ жене и детям. Приказ неожиданный, ведь у Торнтонов, проводивших до половины года в Линадайне, имелись планы, никак не включавшие в себя отъезд в поместье.

- Через месяц, если получится, - задумчиво продолжал лорд, по-прежнему не отрываясь от своего занятия. – Только каменщиков найдём приличных.

- Зачем, милорд? – аккуратно поинтересовалась тетя Милдред.

- Замок отремонтировать, стены укрепить. Посмотри на них. Видишь, как стоят? Каждый со своими.

Площадь, балконы, окна постепенно заполнялись людьми. Поголовно дворянами, высшими служителями церкви или их приближенными; иными словами, теми, кого с полным правом можно назвать верхушкой государства. Обычно на публичном мероприятии участники сливались в живую разноцветную толпу, сияющую золотом шитья и гудящую многоголосьем голосов. Приглашенные общались между собой, переходили от одного гостя к другому, знакомились, о чём-то договаривались или ругались – словом, взаимодействовали. Сейчас, однако, ничего подобного не происходило. Площадь и окрестности словно покрылись лоскутами тканей, яркими, но разными и не смешивающимися. Дворяне собирались в кучки, одетые в те или иные цвета, и держались друг друга. Черно-красно-белые сторонники короля заняли балконы дворца, облаченные в красное с зеленью члены фракции герцога Траута выглядывали из окон справа, дома по левую руку отсвечивали синевой и золотом принцев Альфретона. Костюмы из оттенков серебра и малинового, династических цветов Берзанского дома, плотной группой перешептывались на площади, ближе к правому выходу – было их не много, зато они довольно успешно соседствовали с черными рясами клириков. Правда, если служители старой церкви шли на контакт, то пастыри церкви реформированной демонстративно сместились к плотным серым рядам членов Конвента. Последние, в силу многочисленности, окружили почти всю левую сторону, вольно или невольно противопоставляя себя остальным.

- Мы, получается, отдельно от всех, - нервно обмахнулась веером тётушка.

- Не только мы, - пробормотал её муж. – Не только.

Неприсоединившихся к той или иной группе тоже хватало. Причем родственники осужденных, стоявшие либо сидевшие в каретах ближе всех к эшафоту, составляли не более трети от всех. Остальные просто рассеялись по площади и потому не привлекали внимание. Да и не только по площади – стоило приглядеться, и оказалось, что люди в своих личных цветах есть везде. Правда, они не выделяются на фоне сплоченных … Кого? Оппонентов? Возможных врагов? Потенциальных друзей? И ведут себя неприсоединившиеся по-разному. Одни осознанно держатся наособицу, другие оглядываются и высматривают, нельзя ли влиться в чьи-то ряды.

Похоже, лорд Эдвард осознал, насколько расколото общество. Умом он и раньше понимал, что в стране не всё ладно, но вот так, наглядно, проникнулся до самого нутра только сейчас.

- Хотя нет, - передумал дядя. – Нам с Чарли уезжать нельзя. Отсидеться в стороне не получится, к кому-то присоединиться надо. Этого не избежать. Послушаем, что предложат. Разве что… Анна!

Он наклонился к племяннице и понизил голос, попутно сделав легкий жест рукой. Камень на перстне блеснул гранями, воздух вокруг стал вязким, звуки извне стихли.

- Поспрашивай там насчет земли. Вдруг рядом с твоей виллой участок продаётся, или приличный дом в Аутрагеле. Не дороже трёх тысяч гульденов.

- Поняла, дядя.

Давящее на барабанные перепонки ощущение исчезло, шум и голоса с площади снова ворвались в карету. Вернее, к двум собеседникам, на десяток секунд уединившимся под магическим пологом – тетя Милдред и Чарльз оставались вне поля действия заклинания.

Звуки стихли, затем зазвучали немного иначе, шум толпы изменился. Закричали глашатаи. Мужчины, стоявшие на площади, принялись снимать шляпы, сидевшие в каретах вылезали или хотя бы открывали двери, чтобы встать на подножки. Женщинам дозволялось остаться сидеть, поэтому Анна не дернулась, она всего лишь чуть отклонилась, в окно рассматривая центральный балкон дворца. После слияния девушка утратила пиетет перед королевской властью (пришедшая извне личность отличалась недоверием к любым авторитетам), и теперь рассматривала венценосца с отстранённым любопытством. Так, словно видела впервые совершенно незнакомого человека.

Конечно, полностью остаться беспристрастной не удалось. Всё-таки она слышала о Генрихе Девятом многое, даже была ему представлена два года назад на одном из балов. Однако тогда она, образно выражаясь, смотрела на него иными глазами, находилась под обаянием сакрального статуса. После всего, с ней происшедшего, иллюзии исчезли. Внешне стоявший на балконе мужчина в роскошном камзоле впечатление производил двоякое. Надменный, уверенный в себе, с идеальной горделивой осанкой, среднего роста или чуть повыше, с тщательно ухоженной бородой и усами. В то же время – равнодушные глаза, капризная складка губ. Анна знала, что король не всегда держит данные им обещания, называя двоедушие политической мудростью, и часто поддаётся влиянию фаворитов. В народе его называли «капризным Генри», а это не самая лучшая характеристика. Ещё он умудрился испортить отношения с большинством влиятельных групп в стране, объединиться против него им мешали сильнейшие разногласия. Спорное поведение, потому что любые противоречия забываются, когда появляется сильный общий враг. Пока что крупных восстаний в стране не происходило, хотя мелкие конфликты вспыхивали то тут, то там.

Когда центральная власть слаба, бунты неизбежны. А король был слаб. Он не справлялся. Будь иначе, событий в Темной марке он бы не допустил или обошёлся бы без кровопролития.

- Слушайте указ короля! – стоявший на возвышении герольд завопил хорошо поставленным голосом, его слова подхватили стоявшие в отдалении коллеги. В силу традиций, важные указы объявлялись именно так, без использования артефактных громкоговорителей. – Генрих Девятый, милостью Божьей король Придии и Скотии, защитник веры и протектор Эйра, являет свою волю! Он говорит так: за многочисленные злодеяния, а именно измену, злонамеренное сношение с иными государями,…

Приговор зачитывали минут пятнадцать. Перечисление прегрешений Анна не слушала, так как газеты днем ранее опубликовали вердикт Высокого суда, который она внимательно прочла. Помимо ожидаемых «злоумышлений на священную особу помазанника Божия» и «узурпации власти радение», также в списке обнаружились наведение порчи, повреждение моста, времяпрепровождение с цыганами и получение пенсии по подложным документам. Какой авантюрист занимался последним, магичка не знала, просто отметила для себя, что со своей подорожной оказалась бы в достойной компании.

Осужденных давно привезли из тюрьмы, но выпустили из телег только с началом действа. Причем телеги выбрали закрытые, то есть обошлось без публичного поношения наподобие закидывания камнями или тухлыми овощами. В данном случае – не столько милость, сколько классовая солидарность. Дворяне тщательно следили за соблюдением своих прав, и лишь в редких случаях позволяли быдлу позорить равных себе. Оказавшиеся на свету приговоренные молча выслушали приговор, находясь на площади, затем их по одному принялись заводить на эшафот, где герольд оглашал список обвинений для конкретного человека.

С первой жертвой возникла загвоздка. Сначала казнили двух человек, лишаемых дворянства, и если шпагу у первого над головой сломали без проблем, то становиться на колени перед колодой тот отказался напрочь. Недовольство он выражал вслух, громко и в выражениях, некоторые из которых Анна даже не поняла. Досталось всем – палачам, судьям, королю. Палач и два его помощника с трудом заткнули грубияна, засунув тому в рот кляп, хорошенько приложили по голове и только тогда сумели правильным образом подготовить наполовину бессознательное тело к казни. Импровизированное представление толпа встретила свистами, улюлюканьем и довольными криками «Хорошо умер!», хотя технически человек оставался жив. Простой народ оценил отвагу.

Забили барабаны. Подождав для приличия, распорядитель отдал указание, и палач опустил топор. Голова отлетела с первого же удара, свидетельствуя о немалом мастерстве, струя крови ударила в сторону. Помощники придержали труп, дождавшись, пока напор иссякнет, затем сноровисто оттащили его вниз по лестнице. Голову палач поднял и показал толпе с криком «вот голова изменника!», всё в соответствии с традицией. Так и пошло. С остальными приговоренными сложностей не возникло, они всходили на эшафот, принимали причастие, садились, скрестив ноги, перед колодой, и молча принимали последний удар меча. Из семерых всего один проявил малодушие, обратившись к королю за милостью. Надо думать, его родственникам долго будут припоминать проявленную слабость.

Виктор шел пятым.

Смерти брата Анна не увидела. Она дождалась, пока он ляжет на колоду, а палач занесёт над его шеей меч, и резко отвернулась. Не хотела смотреть, как умирает самый близкий человек. Лучше сохранить его в памяти живым. Лучше вздрогнуть от стука, от зашумевшей толпы, отчаянно борясь с желанием заткнуть уши и зарыдать, свернувшись в комок.

Рядом тихо плакала и молилась тетя Милдред. Мужчины мрачно молчали.

Анна несколько раз глубоко вздохнула, стараясь отрешиться от случившейся трагедии. Нельзя раскисать. В конце концов, она ждала, готовилась. Отпустить эмоции она позволит себе потом, когда окажется на борту корабля.

- Мы можем уехать?

- Нам нельзя выделяться, - покачал головой дядя. – Придётся подождать, пока всё закончится.

Девушка молча кивнула, и попыталась сосредоточиться на дальнейших действиях. На предстоящем побеге, если быть точным.

Возвращаться в городской дом она не планировала. Сразу после их отъезда, управляющий запретил остальным слугам выходить на улицу, а Родерик и Мэри принялись перетаскивать подготовленные сундуки в простую карету без гербов. Делалось это для обмана возможных наблюдателей, ну и чтобы подкупленные чужие агенты, если они всё-таки в доме есть, ничего хозяевам не сообщили. Затем, предполагалось, карета поедет в Нижний город, где остановится в условленном месте, и будет ждать Анну. Сама леди Стормсонг после казни должна высадиться неподалеку, но на территории Верхнего города, откуда немного пройти пешком короткой улочкой. К сожалению, довезти её до места встречи Торнтоны не могли, точнее, тогда им пришлось бы делать крюк, что неминуемо привлекло бы внимание. Кроме того, на крупнейших перекрестках между Верхним и Нижним традиционно стояли стражники, наверняка отметившие бы баронский герб. Их наблюдательность в дальнейшем сыграла бы плохую службу. Никто не сомневался, что побег Анны будет расследоваться. Чем больше неразберихи, чем больше ложных следов, тем выше шансы запутать ищеек и больше выигранного времени.

Из Нижнего они поедут в порт, где люди мистера Норриса уже зафрахтовали корабль. С таможней всё согласовано, кто надо, подкуплен, поэтому страну беглецы покинут официально, со всеми нужными отметками в паспортах. Правда, документы портовое начальство получит не сразу, а с опозданием в неделю, и корабль по ним отправится не во Фризию, а в соседнюю Арверну. Карета же демонстративно покинет столицу по дороге на север, причем сидеть в ней будут двое девушек и подросток. С другими именами, но, по уверению мэтра, достаточно похожие внешне, чтобы их приняли за убегавшую леди Стормсонг с остатками свиты.

Наконец, последний осужденный расстался с головой. Герольд прокричал обязательную славницу королю, уже покинувшему балкон, люди принялись расходиться. Дядя Эдвард приоткрыл дверь, выглянул наружу кареты, и, оглядевшись, приказал кучеру:

- Трогай, Джек!

Прежде, чем сесть обратно на сиденье, мужчина достал из настенного кармана плотный сверток и принялся его развязывать. Вскоре в руках его оказался широкий глухой плащ, который он, встряхнув, передал племяннице.

- Держи. Может, мне всё-таки с тобой пройти?

- Там всего шагов сто, - несмотря на бледноватое лицо, голос девушки не дрожал, и улыбалась она твердо. – И место тихое. Вам не стоит задерживаться.

- Ну, как знаешь, - неловко согласился барон. – Норрис ко мне сегодня зайдёт, расскажет об отплытии и о том, как всё прошло. Ты, когда приедешь, письмо отошли.

- Конечно, дядя. Не беспокойтесь.

- Подождите! – вмешался Чарльз. Он с удивленным видом слушал разговор, непонимающе переводя взгляд с отца на кузину. – Вы о чём говорите, вообще? Куда приедет? Анна?

- Бедной девочке опасно оставаться в Придии, - тётю Милдред снова потянуло на слезоразлив, и объяснение она буквально прорыдала. Успела первой, пока остальные подбирали слова, чтобы просветить единственного, остававшегося в неведении, родственника. – Она во Фризию уезжает!

- Так и есть, - кивнул ошарашенному Чарльзу отец. – Прямо сейчас. Раньше было нельзя, потому что тогда меня бы обвинили в организации побега, небрежении обязанностями и нарушении условий покровительства. Полчаса назад Анна лишилась законного опекуна, нового у неё пока нет, с точки зрения закона она самостоятельна. Точнее, она не обязана подчиняться моим решениям, и вообще ничьим. Завтра будет поздно, потому что опекунство получит Хали.

- Но… как?

- Всё готово. Не переживай, - махнул рукой лорд Эдвард. Он снова обратился к Анне. – Ты уверена, что Хингем не вернётся в столицу?

- Норрис пошлёт ему письмо на указанный адрес. Если не случится чего-то неожиданного, из Марки он сразу поедет в Аутрагел. Я не хочу, чтобы он задерживался в стране, где многие знают его в лицо.

- Тоже верно. Тогда, - он вздохнул, - давай прощаться. Насчет похорон не переживай, всё сделаем, как надо. Тело Виктора заберем сегодня же, лежать он будет на кладбище Новых Врат, когда вернёшься, сможешь его навестить. А ты, я верю, вернёшься.

- Спасибо, дядя.

Пока тётя обнимала Анну, выдавая той последние, совершенно ненужные напутствия, а Чарльз тихонько вызнавал у отца подробности авантюры, поездка закончилась. Карета остановилась. Распрощавшись с родственниками в последний раз, магичка закуталась в плащ и выскользнула в приоткрытую дверь.

Побег начался.

Глава 10

Сделав несколько шагов по тихой узкой улочке, и бросив последний взгляд на отъезжающую карету, девушка остановилась. Она чувствовала – ей нужна передышка. Всего лишь пара минут наедине с собой, чтобы успокоиться, принять происшедшее.

Брат – мёртв, она – последняя Стормсонг. Возможно, есть ещё ребенок госпожи Хелены, только, пока его существование не подтверждено, учитывать его нельзя. Поэтому ей мстить, ей восстанавливать род. И первым шагом станет успешный отъезд во Фризию. До которой ещё добраться надо. Бегство хорошо организовано и продумано, но в путешествии может произойти тысяча случайностей, которые перечеркнут все усилия.

Спокойно. Спокойно.

Надо всего лишь разбить дорогу на коротенькие участки, и последовательно проходить их один за другим. Дойти до своих. Доехать до порта. Взойти на корабль, поговорить с капитаном. Пройти таможенный досмотр. Доплыть до Аутрагела, если повезет с ветрами, за три дня, если не повезет, за восемь. Законно въехать в страну. Добраться до виллы. Остальное – потом. Сначала убежище, потом решать, какому из предварительных планов следовать.

Главное – начать. Не думать о Викторе. Об оставшихся за спиной родственниках. О том, что, может быть (да, надежда глупая, но случаются же чудеса!) Хали не назначат её опекуном. Или назначат, но он выберет нормального мужа. Хотя бы не злого. Не очень злого. Нет. Надо просто сделать первый шаг. И шагать вперед, не оглядываясь.

Стиснув зубы и выпрямившись, Анна пошла по разбитой, покрытой слоем грязи земле.

Улочка знавала лучшие дни. Когда-то давно её даже замостили булыжником, чьи островки проглядывали тут и там. Правда, давно дело было, с тех пор камень частично раскрошился, частично подевался, и теперь пешеходам приходилось тщательно выбирать, куда ступить. А ходили, несмотря на непрезентабельный вид, здесь довольно часто, как и ездили – ширина позволяла проехать одной телеге, и ещё немного местечка с боков оставалось. Сегодня, однако, отправившиеся в Верхний город простолюдины выбирали иные маршруты, поэтому Анна почти никого не встретила.

На своё несчастье, троица мужчин потрепанного вида решила, что закутанная в плащ с глубоким капюшоном девушка окажется легкой добычей. Вряд ли они были бандитами, скорее, обычные чернорабочие, время от времени промышлявшие разбоем. И дворянку они не опознали, плащ скрывал богатое платье. А ещё они были пьяны, им хотелось развлечься.

- О! Какая милашка! – широко разевая щербатый рот, завопил ближайший, завидев приближающуюся к нему женскую фигуру. – Иди к нам, дорогуша!

Добавить к своим выкрикам что-то ещё он не успел. В другое время Анна, скорее всего, пощадила бы его, ограничившись парой сломанных костей или воздушным тумаком в лоб – вполне приемлемое наказание по меркам сословного общества. Сегодня беднякам не повезло. Девушка торопилась, она не хотела оставлять свидетелей. И, самое главное, в ней глухо клокотала ненависть и боль. Яростный коктейль, закипавший с самого утра, который она с трудом до этого момента сдерживала.

Укрытая кожаной перчаткой рука показалась в разрезе между полами плаща. Беззвучно слетели три металлических листа, украшавшие низ рукава. На мгновение зависли в воздухе. Исчезли, размывшись от стремительной скорости, вонзаясь в укрытые куцей одежкой тела. Столь же быстро вернулись назад, к хозяйке. На секунду окутались белым пламенем, сжигая остатки крови и плоти. Прицепились на прежнее место.

Анна даже не замедлила шаг. Правда, свернула в сторонку, чтобы сапоги не испачкать. Целилась она в головы, но немного не рассчитала и попала одному в шею, перебив крупный сосуд. Так что в переулке стало несколько грязновато.

Пройдя мимо мертвецов, на мгновение она приостановилась, чтобы сразу пойти дальше. Свидетели есть? Нет, всё тихо, и чутьё подсказывает, что вокруг никого. Будут убийства расследовать? Без особого рвения. Здесь не трущобы, поэтому стражу позовут. Особо усердствовать стражники не захотят, не любят они ради бедноты напрягаться, тем более что на первый взгляд всё очевидно. Не рассчитали сил разбойнички, выбрали жертву не по зубам, вот она их и приголубила. Кистенем или дубинкой, последнего ножом полоснули. Город большой, такие трупы в нём каждую неделю находят. Если же вдруг у кого взыграет служебное рвение и покойников проверят на магические следы, тоже ничего не найдут – отголоски от перемещения мелких предметов быстро рассеиваются.

Зато, выплеснув злость, полегчало. Будто исчезла копившаяся на сердце чернота. Даже походка стала подпрыгивающей, словно камень с плеч свалился.

Повозка с Родериком и Мэри ожидала её в условленном месте. Стормсонг прислушалась к чувствам, удовлетворённо ощутила внутри две знакомые ауры, после чего на мгновение приподняла капюшон, показывая лицо кучеру. Тот уважительно склонил голову, получив в ответ кивок и указание:

- Можно ехать.

Дождавшись, пока леди заберется внутрь, возница подхлестнул лошадей.

- Как у вас всё прошло?

- Как и задумывалось, миледи! – отрапортовал подросток. – Быстро погрузились и приехали сюда, дворецкий нам помог. А у вас? Эээ, в смысле…

- Брат мертв, - прервала блеяние Анна. – Он достойно держался, и хватит об этом. Никто подозрительный рядом не крутился?

- Не, никого не было, миледи. Даже тех двух, которые каждый день приходят, не видели. И здесь тоже никого.

- Прекрасно. Тогда едем и надеемся, что в порту обойдётся без задержек.

К нужному причалу они подъехали через полчаса, причем возница кружил по странному маршруту, явно стараясь избегать определенных перекрестков. На местности он ориентировался хорошо, потому что правил уверенно и пассажиров подвёз прямо к сходням. Рядом немедленно нарисовался непримечательный мужчина в коричневом камзоле, с лицом занудной канцелярской крысы, от которого за версту разило скукотой, бюрократией и параграфами уставов.

- Счастлив встрече, миледи, - человек отвесил вежливый поклон, помогая девушке покинуть повозку. Выпрямляясь, он метнул короткий взгляд вверх – и Анна поразилась цепкости взгляда. – Вероятно, ваша милость не помнит меня, поэтому дозвольте представиться: Якоб Норрис, младший партнер и сын известного вам Иеремии Норриса.

- Рада видеть вас, мистер Норрис. Позвольте представить моего вассала Родерика Хингема, он является моим представителем. Надеюсь, никаких сложностей не возникло? Мы можем подняться на корабль?

- Конечно, миледи. Команда заканчивает погрузку, нужные разрешения уже получены. Прошу подождать буквально минуту, пока мы с мистером Хингемом переговорим с капитаном.

Брутальные морские волки считали, что баба на корабле – к несчастью. Но, так как прекрасный и соблазнительный пол по морям всё-таки плавал, сложился свод поведения, позволявший потрафить моряцким суевериям, одновременно не мешая вести хозяйственную деятельность. Например, у женщин, особенно у знатных, должен был быть свой «представитель», обсуждавший с офицерами и командой любые вопросы. Своеобразная прослойка, наличием своим минимизировавшая контакты пассажирок и чужих мужчин.

Капитан, мистер Хопкирк, разрешил подняться на борт и даже выделил пару матросов для переноски багажа. Норрис-младший проводил леди в предназначенную той каюту, настоятельно посоветовав до отплытия не появляться на палубе. Дескать, незачем мешать подготовке, а с таможенным офицером он всё уладит. Доброму совету Анна вняла, тем более что ей действительно требовалось отдохнуть. Слишком насыщенный событиями день получился сегодня. Сначала казнь, прощание с близкими, затем – впервые совершенное убийство людей. Она охотилась прежде, как и любая девочка её круга и происхождения, но то были звери или облёкшиеся плотью духи.

Поэтому, поблагодарив юриста, и сказав пару обязательных слов капитану (традиции традициями, а этикет никто не отменял!) она прошла в каюту. Её служанка Мэри с круглыми глазами старалась держаться поближе к госпоже.

- Корабль, вроде, крепким выглядит, - поделилась она своим мнением. – Авось не потонем.

Не сдержавшись, Анна потерла пальцами переносицу. Вот, тоже проблема. Сметливая и расторопная, при всех её достоинствах Мэри оставалась простой деревенской девкой, слегка пообтесавшейся в обществе. Так сложилось, что девушки, прежде прислуживавшие младшей Стормсонг, которые росли вместе с ней, учились, сопровождали в поездках, почти все принадлежали к Блокли и Клейдонам. Доверять им было нельзя, поэтому никто и не подумал забирать их из поместья в день бегства. Прихватили служанку из тех, кто оказался поблизости, подходил по возрасту и оказался под рукой. В чём-то случайный выбор оказался удачен – пристроенная в услужение сирота более-менее понимала, как себя вести в господских домах, и не сильно тосковала по оставшейся в Уинби дальней родне. Однако путешествие морем в другую страну могло стать слишком серьёзным испытанием для её душевной организации.

- Не потонем. Плыть недалеко, погода будет тихой. Главное, матросам глазки не строй, а то зажмут в углу половиной команды.

- Ой! Ни на шаг от вас не отойду, миледи!

Придётся воспитывать, даром, что Мэри на пять лет старше.

На корабле имелось целых шесть пассажирских кают! Размеры, правда, подкачали, зато нашлась полноценная койка, не гамак, на которую Анна немедленно опустилась, не раздеваясь. Жутко хотелось закрыть глаза и поспать, но сначала леди успела отдать приказы: разобрать дорожный сундук, до отплытия на палубе не показываться, со всеми вопросами сначала идти к Родерику. Разбудить её, если появятся юрист или капитан.

Только убедившись, что служанка её поняла, она позволила себе провалиться в полудрёму.

Отплытие она проспала.

Как потом рассказал Род, его ни о чём не спрашивали, с ним даже не разговаривали. Таможенники общались исключительно с младшим Норрисом. Звенящие аргументы юриста оказались настолько весомыми, что пожелавшую отдохнуть леди представители властей решили не беспокоить, и в целом осмотр провели феноменально быстро. Нерядовое событие, капитан сказал, обычно досмотр продолжается не менее часа – и это в лучшем случае!

Возможно, поэтому команда посматривала на Анну с опасливым уважением и никаких препятствий не чинила. Суеверные матросы в любом случае к знатной пассажирке относилась бы с почтением, но сейчас в их отношении проглядывало нечто особое. По их представлению, таможенные офицеры являлись существами изначально вредными, создающими гадости не по работе, а по велению души, и тот факт, что они отступили от привычного шаблона поведения, возбуждал фантазию. Поэтому прогуливающейся по палубе девушке никто не мешал, и общество своё не навязывал.

Она могла спокойно расслабиться и подумать.

Вроде бы всего несколько часов прошло, а ощущения совершенно иные. Надо горевать, но парадоксально легче. Может, потому, что брата она мысленно уже похоронила и оплакала? Или из-за того, что наконец-то исчезла изматывающая неопределенность? Виктора всё же казнили. Дядя и мэтр Норрис всё-таки не сдали её Хали. Она не то, чтобы боялась предательства с их стороны, но подспудно зудел червячок сомнения, мыслишка периодически возвращалась, тревожа покой. Теперь в груди разливалось тепло не только от чувства безопасности, но и от того, что близкие оказались близкими, а не…

Неважно. Эти страхи можно отпустить.

Настало время подумать о будущем. Оно казалось смутным, но некоторые контуры проглядывали. Устроиться на новом-старом месте, привести его в порядок. Поступить на учёбу в Букельский университет. Оформить наследство, обеспечить стабильный доход. Деньги нужны, причем деньги немалые. Лет через пять Анна рассчитывала вернуться в Уинби, чтобы вывезти оттуда семейные ценности, в первую очередь алтарь, а соваться туда одной опасно и бессмысленно. Нужен отряд. Сильный, опытный, с одаренными боевиками в составе, способный дойти до места, забрать вещи и добраться до границы, если потребуется – прорваться с боем. Такие наёмники стоят дорого. И даже если подходящие найдутся, не факт, что она рискнёт, если стабильное положение в стране сохранится. Хотя последнее вряд ли, группировки уже настроены на конфликт.

Многое зависит от новостей, которые привезет дядя Джон. Действительно ли госпожа Хелена беременна, если да, то кем. У Стормсонгов наследование переходит по мужской линии, рождение мальчика сделает его наследником, но не сразу – его надо представить алтарю, ввести в род, признать на официальном уровне, правильно воспитать, в конце концов! Причем у его матери могут быть свои планы на ребенка. Она может не захотеть навешивать на дитя бремя принадлежности к древнему роду и кровной вражды с влиятельными претендентами на титул. Тогда её придётся убеждать, выискивать, чем подкупить не самую слабую магичку.

Ещё одна проблема, которую предстоит решить, связана с учёбой. Даже поступив в Букель, доступа к боевым заклятьям, к тренировке боевых навыков она не получит. В университете обучают мирным профессиям, готовят артефакторов и целителей, алхимиков и геомантов, теософов и биомантов. Тоже всё нужное, она возьмёт столько, сколько получится и попросит ещё, но ей умение прямой схватки жизненно необходимо! В школы боя девочек не берут, значит, нужен наставник. Сэр Джон, при всем его опыте, заточен под другое, многого не даст. Да и в целом: сюзерен учит вассала, не наоборот.

Положим, наставника на ступень рыцаря найти относительно просто, были бы деньги. Вот мастера делятся знаниями неохотно. Конечно, загадывать рано, но, если она намерена однажды стать мастером, родовая библиотека необходима. Что возвращает её к необходимости навестить Уинби в компании суровых вояк.

Люди нужны. Верные, знающие, бесстрашные. Словом, такие, каких никогда не бывает достаточно, и где их искать, непонятно. Хингем вернётся после завершения своей миссии, Ральф несколько дней назад прислал письмо с заверением, что сделка завершена и скоро он появится в столице. Дядя Эдвард отправит его во Фризию, где помощь опытного управляющего будет очень кстати.

Стоя возле борта, вцепившись в высокий поручень, Анна умиротворённо рассматривала удаляющийся берег. Когда-нибудь она сюда вернётся. Здесь её родина, здесь остались друзья и враги, невыплаченные долги и растоптанные надежды. Здесь ей пришлось расстаться с детскими иллюзиями, в одночасье повзрослеть, принимать серьёзные решения. Отсюда она бежала. Вырвалась. Смогла.

Леди Стормсонг стояла, подставив лицо ветру, и еле заметно, тускло улыбалась.