Песня полуночи

Глава 1

Зря она надела этот костюм, столь усердно навязанный Ренатой. Нет, Рената, конечно, не только самая лучшая и высокооплачиваемая модистка в городе, но еще и человек исключительной доброты. А кто бы из мастеров такого уровня пошил такой наряд бесплатно? Вот именно – никто. Но Рената была абсолютно не корыстной, оттого в знак старой доброй дружбы одарила Юнику такой красотой.

На деле же она сказала просто:

– Ну сколько же можно таскаться в обносках? Не в деревню же идешь работать!

И пошила шикарный костюм.

Правда, привыкшая к просторной и удобной одежде, Юника чувствовала себя в этой неумолимой красоте из шифона, батиста и шелка связанной по рукам и ногам. Однако тетка и сестра так восхищенно охали и ахали, тетка даже всплакнула на радостях, что у девушки не хватило сил возразить против, и снять неудобную одежду.

Сестра еще и косметикой заставила воспользоваться, что было явно лишним, потому что соседский мальчишка, разинув рот, так долго пялился в сторону Юники, что чуть было не угодил под проезжающий мимо мобиль. Да и зачем вообще работнику МагУРа косметика на лице? Но предприимчивые родственницы считали иначе. Чтобы не терять время зря, Юника не стала спорить и покорно дала себя накрасить.

Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Пусть порадуются тетка с сестрой, глядя на разряженную в пух и прах, Юнику. В их жизни и так было слишком мало радости.

Однако свою ошибку девушка поняла слишком поздно, лишь переступив порог помпезного здания с массивным фасадом из блоков необработанного камня, где ей предстояло работать.

Сначала дежурный на входе, окинув ее ошалевшим взглядом, заявил:

– Отмечаться иди налево.

– Что?

К фамильярному отношению Юника была привычна, но как-то не ожидала она такого вот сходу, выйдя в первый день на работу. Хотя… ничего нового с ней не случилось по сути. За все четыре года в Академии магической спецподготовки Юника чего только не наслушалась и даже насмотрелась, но на работе терпеть такое совсем не хотелось. Тем более, что она и раньше не терпела. Однако бить морды здоровенным мужикам, прошедшим все виды боевых выездов и войну, очень не хотелось.

– Говорю, отмечаться иди налево! – как дуре, повторил дежурный по слогам. – Девок наверх пропускать не велено даже с жалобами!

Боги, Юника прокляла тот момент, когда согласилась на манипуляции сестры с ее лицом. Вот как чувствовала же. Так как уже ничего не изменить, надо просто набраться терпения, а завтра она явится на службу как положено. Хорошо, хоть волосы заколола в пучок, так бы точно выглядела путаной.

– Вы, наверное, что-то перепутали… – Юника решила быть вежливой до конца, ведь именно любезность, подходящий тон и нужные слова облегчают понимание. Не дело сразу демонстрировать весь не хилый словарный запас, не поймут же.

Как бы не так!

– Что я не ясно сказал? – грубо оборвал дежурный болван. – До тебя не доходит, наверх – нельзя!

– Если бы ты сегодня разул глаза, Вася, как следует, то обратил бы внимание на то, что дама явилась по делу, а не для отметок в наших сводках. А если бы был оборотнем, то тебе бы и очки не пригодились.

Сказано это было весьма буднично с легкой долей иронии в голосе. Упомянутый Вася вытянулся по струнке и лицо сделал такое серьезное, что глаза выпучились и разве что на лоб не полезли.

– Простите, – юноша покраснел и опустил глаза. – Как на зло, утром очки разбил, а новые будут готовы только через сутки.

Юника едва сдержала смешок, но ситуация и без этого вышла довольно глупая и неприглядная, зачем еще себе усложнять жизнь чужой неприязнью.

– Так вы по какому вопросу? – это обращение было явно адресовано ей. – Учтите, у нас женщин наверх и правда решено не пускать. Нынче у дам нервы, знаете ли… и прочее.

– Вот как? – Юника улыбнулась. – Не пускают даже сотрудников?

С этими словами она обернулась, но улыбка моментально сошла на нет, когда девушка уставилась в лицо собеседника.

Суровый… оборотень! Промелькнула первая мысль, а вторая перебила первую: жуткий. Оборотень был явно волком, обычно они отличались худобой и поджаростью.

Внимание привлекла прядь волос с проседью, упавшая прямо на левый покалеченный глаз. Лицо и вовсе словно соткано из двух разных кусков. Правая сторона цельная и аккуратная, а левую покрывают рубцы будто бы по нему полоснул когтями более крупный зверь.

Физиономия незнакомца сильно напоминала то самое неказистое лоскутное одеяло, которое тетка сшила во время войны, и Юника им накрывалась все свое страшное детство. И сейчас вот перед ней было именно такое лицо, похожее на любимое детское одеяло.

– Что? Рожей не вышел? – глаза мужчины недобро сверкнули.

Не то, чтобы Юника за всю свою жизнь оборотней не видела. Видела и много. В академии их был пруд пруди, но вот такого матерого, бывалого волчару видела перед собой впервые. Во время войны их истребляли с особой жестокостью, но племя это было и вправду суровое. Может, благодаря их выносливости и целеустремленности, они и выиграли, изгнав врага со своих земель.

Говорил оборотень по-прежнему будничным тоном. Судя по всему, ему была привычна такая реакция на свою внешность. Но в глазах промелькнуло что-то такое подсказывающее – ему далеко не все равно, и даже обидно. Просто этот волк научился скрывать свои чувства.

– Здравствуйте! – следуя принципу вежливости, Юника снова улыбнулась. – Прошу прощения, но меня сюда направили работать… сенсором.

Легкий смешок того самого Васи немного напряг. Однако стоило оборотню только взглянуть в сторону дежурного, как Вася тут же умолк и напустил на себя безразличный вид.

Физиономия волка явно не лучилась дружелюбием.

– Так вы тот самый загадочный «Ю. Легато»? – серые глаза сощурились и «лоскутное одеяло» вместо лица стало совершенно непроницаемым. – Занятно…

Последнее слово девушка решила пропустить мимо ушей. В Академии тоже сначала смеялись, но потом обходили стороной, и желательно на несколько метров поодаль. Тетка все переживала, что таким макаром Юника замуж не выйдет. Но учиться девушка пошла не за тем, чтобы замуж выскочить. И уж точно пришла работать не ради вот этих вот оценивающих косящихся взоров.

– По всей видимости, да, – Юника все еще не спешила показывать свое академическое направление. Собеседник не представился, а предъявлять документы неустановленному лицу, пусть и оборотню – нарушение кодекса приватности. Да и внешний вид собеседника доверия не вызывал. После войны, понятное дело, не все, кто выжил, красавцами писаными остались. И все же береженого бог бережет.

– Значит вы наш новый сенсор по имени Ю. Легато? – оборотень хмыкнул и покачал головой каким-то собственным, только ему понятным, мыслям. Глаза его снова сверкнули. – Что же, будем знакомы, я майор криминальной магической полиции Тео Берегов. Скорее всего именно я буду вашим непосредственным начальником.

Вот тебе и приехали!

Столкнуться сразу вот так с оборотнем, да еще и с начальником.

Сохраняя мину при плохой игре, и по принципу: улыбка – лучшее оружие, девушка набрала полные легкие воздуха, улыбнулась и проговорила на выдохе:

– Юника Легато – выпускница Академии магической специальной подготовки по специализации сенсор криминального дела.

– М-да… – опять задумчиво протянуло лоскутное одеяло майора Тео Берегова. – Будет весело…

– Ты кого мне притащил в криминальный отдел, Женя?! – голос майора гулким басом разнесся по кабинету, поднялся вверх, ударился в потолок и также гулко хлопнулся на пол.

Упомянутый Женя, а на деле начальник магической уголовной полиции полковник Евгений Резцов сделал вид, что в кабинете никто не кричит, и вообще Берегова в помещении не существует, не первый раз такое случается с майором. Ничего, отойдет. Чай не маленький.

– Ты просил самого лучшего, – спокойно произнес, убеленный благородными сединами, оборотень. – Мне сказали, что она лучшая.

– Она? – хмыкнул Берегов. – Это же… девчонка! Совсем ребенок! Мать вашу, чем они там наверху думают? Неужто задницами?

– Прошу на личности не переходить, – уже тверже высказался Резцов. – Сколько твой отдел уже без сенсора?

Тео промолчал.

Без сенсора работать плохо. Но с плохим сенсором работать было еще хуже. К тому же они не задерживались в отделе последние полгода дольше, чем на две недели. Последнего вообще убили раньше, чем тот успел провести хоть какие-либо манипуляции с местом преступления – идиот подвернулся под нож преступника, прятавшегося в шкафу. И это сенсор?!

Откуда только в министерстве брали таких болванов еще и с безобразно слабым чутьем. А тут девчонка! Совсем соплюшка, только выпустилась. И куда ее? В этот ад? В послевоенное время бандитов развелось столько, что отделы не успевали выезжать на места. В города хлынули боевые артефакты с мест столкновений армий. Воры и рецидивисты множились, а хорошие парни гибли под бандитскими фаерболлами.

Все слишком сильно изменила война.

Одаренных магов стало очень мало. Тех, кто готов был служить во благо родине и того меньше. Зато многие поняли, что лучше жить хорошо здесь и сейчас, не работая и не напрягаясь, особенно имея дар. И плевать, что этот самый дар, если специально не обучаться, может выйти из-под контроля и погубить не только носителя.

Война пять лет как закончилась, оставив после себя руины из зданий и человеческих жизней. А преступность, тем временем, только росла и цвела огненным цветом.

Но как в этот ад впутывать девчонку, которой на вид нет и двадцати. Это же преступление! В памяти снова всплыло лицо Юники и… на душе стало погано. Взгляд ее после того, как увидела располосованную рожу Тео, тоже радости не прибавлял. К реакциям любого рода он привык уже давно, но почему-то именно это понимание и снисхождение в зеленых глазах, ударило больнее, чем будь это страх, удивление или отвращение.

– Чего завис, Берегов? – рассудительный голос Резцова вывел из задумчивости. – У вас проблема с сенсорами сколько длится? Прошло больше полугода с тех пор как ушел Янис. Последнего сенсора вообще… убили. Это не дело. Хорошие сенсоры на вес золота.

– В том то и дело, что хорошие, – огрызнулся Тео. – А плохих и так завались. Что я буду делать с этой куклой? Капризы выслушивать? Я по горло сыт идиотами и бездарями в последнее время. А эта, как и предыдущий, сунется и тут же схлопочет ножом по горлу или заговоренную пулю в лоб. Знаем, проходили уже! Только отчеты потом из-за них отписывай…

Резцов устало потер глаза, а потом встал и прошел к окну, выходившему в приемную, где смирно сидел предмет их с Береговым спора. Девица и правда выглядела несуразно в этом мрачном месте. Слишком юная, слишком миниатюрная, слишком… хороша собой, что ли. Не удивительно, что Тео так расшумелся. В отделе одни оборотни – недоспавшие, небритые и злые, а тут девчонка с плюмажем на шляпке.

В последнее время все сенсоры, что попадали в отдел – были либо бездарями, либо трусами, которые желали заполучить место посытнее и безопаснее. Только бы не подвергаться излишнему риску. С последним сенсором вышел совсем неприятный казус. Да и не сенсор там был вовсе. Способностей на миллиграмм. Как вообще занесло в полицию? Но что вышло, то вышло. Времена не те, увы. Война многое изменила не столько в системе, сколько в душах людей и в их головах.

Девчонка же и вовсе смотрелась нарядным первоцветом посреди строгой и угловатой формы полицейского околотка. Надо бы распорядится, выдать форму этому недоразумению. Но пока… пока пусть обождет. Еще неизвестно, что будет. Может Тео и прав…

Однако, чутье бывшего разведчика подсказывало старому оборотню – этот вариант удачный. И скоро все изменится. Возможно, даже в лучшую сторону. Сенсор этот явно непростой. Были, правда, вопросы, но мнению старого знакомого и по совместительству сослуживца Германа Бельского Резцов доверял.

Бельский был деканом того факультета, с которого выпустилась девушка. К нему начальник магической уголовной полиции обратился, пребывая практически в отчаянии. Последняя история выбила отдел из колеи. Сенсор, тем более служащий в полиции, не должен быть настолько плох. Тогда-то Резцов и вспомнил старого друга.

Бельский был отличным специалистом, но здоровье уже не позволяло ему служить в полиции. Да и годы были не те. Однако старый профессор-специалист предложил выбрать сенсора из своего последнего выпуска.

– Таки я вам доложу, уважаемый мой друг, – в обычной манере изрекался старый знакомец. – Лучшего специалиста вам следует искать сугубо среди женского пола. Именно в области восприятия ощущений внешних воздействий среди дам талантливых гораздо выше, чем мужчин. Интуиция – не пустой звук.

Резцов тут, конечно, готов был поспорить. Янис – один из лучших спецов в области этого самого восприятия, ушел на повышение не куда-нибудь, а в государственную безопасность на должность начальника сенсорного отдела.

Но Бельский только лукаво посмотрел на Резцова и продолжил развивать свою теорию дальше.

– Женщинам чаще всего свойственно чувствовать и воспринимать гораздо глубже, чем мужчинам. Поверьте, сильному полу свойственен прагматизм и логика, зачастую они выдают сухие факты, и только женщина способна сделать выводы, заглянув куда глубже положенного.

Профессор взял папку с личным делом и протянул собеседнику.

– Поэтому я подобрал для вас самый лучший вариант.

– Но, позвольте, – полковник нахмурился, рассматривая данные из личного дела Ю. Легато. – Это ведь даже не диплом отличника.

Откровенно слабые оценки в точных науках удручили Резцова. Даже возникла мысль, что Бельский решил воспользоваться ситуацией и подсунуть очередную бездарность.

– Вы меня сильно разочаровываете, мой друг, – профессор смотрел на гостя лукаво поверх очков. – Вам ли не знать, что диплом не есть показатель качества продукта. Это всего лишь документ, подтверждающий наличие у вас определенного образования. К примеру ваш личный паспорт подтверждает лишь вашу личность, но паспорт не сможет описать ваш характер или какие-либо другие человеческие качества. О том, какой вы человек, можно познать лишь при личном знакомстве с вами. Так и специалист – дайте ему раскрыться на работе.

– Резонно, – Резцов не мог не согласится с утверждениями Бельского. – Но как же основы и познания. Если специалист не сможет ориентироваться в точных науках, он не сможет грамотно провести анализ и экспертизу.

– Ну для начала у специалиста есть способности – они то ему нужны в первую очередь. И только во вторую – научные познания. Бельский вам абы кого не посоветует, мой дорогой друг. Я предлагаю весьма интересный экземпляр. Вы точно не разочаруетесь.

И вот рассматривая данный экземпляр, Резцов понял, что девчонка услышала все, что они здесь говорили с Береговым. А ведь стены кабинета не только толстые, но на них еще стоит и магическая защита от подслушивания. Но девица явно эту защиту обошла. Возможно Бельский был действительно прав, и диплом – это не главное.

Неожиданно сенсор Легато, почувствовав чужой взгляд на себе, посмотрела в сторону Резцова. Но тут же отвела взор. И полковник готов был поклясться, что девчонка умудрилась его рассмотреть. Ведь окошко было лишь со стороны кабинета. Со стороны приемной там стояла обычная деревянная панель.

Что же, похоже ситуация обещает быть интересной, и старый профессор Бельский не врал.

– Тяжко тебе придется, – со вздохом промолвила секретарша, поглядывая в сторону Юники. – Берегов суровый зверюга.

До этого Юника и сама додумалась. Не зря что ли сенсором сюда направили? Помимо его суровости, она еще отчетливо ощутила его злость, направленную на саму Юнику. И что она сделала не так?

– Он двоих сам лично в шею выгнал, когда те не справились с работой, – страшным шепотом сообщила секретарша. – Один умудрился заявить Берегову, что его папа какой-то там важный чиновник, и Тео сам должен тому чуть ли не в ноги кланяться в благодарность за то, что изволят такие личности здесь работать. Берегов даже не стал церемониться, взял за шкирку и выволок прямо на улицу. Потом на место это девица пришла, такая вот как ты, разряженная.

Разве Юника разряженная? Где? В каком месте? Костюм Рената пошила прекрасный, строгий как надо, белая блузка застегнута до конца, есть даже декоративный галстук-бабочка с брошкой. Юбка чуть ниже колена, с шифоновым подъюбником, пиджак и под ним жилетка – красиво, а главное – строго. Вон секретарша в пух и прах разодетая, с наманикюренными пальчиками и вытравленными перманентом волосами. Маникюр Юника не делала, и волосы у нее были свои. А перчатки… так это, чтобы мозоли скрыть. Но поди докажи теперь.

Болван в парадной вообще принял за девицу легкого поведения.

От обиды хотелось плакать. Только вот этого еще и не хватало. За все годы учебы ни разу не распустила соплей, а тут…

– Так эта девица умудрилась тут вскружить голову всему отделу мужиков, – продолжила рассказывать хихикающая секретарша. – А как только нацелилась на Берегова, тот не стал терпеть, и выставил ее вон.

Юника слушала, кивала и мило улыбалась. По крайней мере, пыталась.

Хотя, по ее мнению, Берегов мог бы и потерпеть ту девицу… с такой-то рожей и характером, поди, поклонниц полный дефицит.

– Я кружить никого не собираюсь, – честно призналась девушка. – Мне работа нужна.

– А она всем нужна, – кисло подметила секретарша. – Только вот проблема в том, что кадры не тянут.

Юника усмехнулась. Похоже, даже наманикюренная и надушенная машинистка не ждала от нее ничего хорошего. Что же, посмотрим. У Юники имелась одна важная деталь, помимо дара и знаний она обладала еще и характером.

– А с третьим вообще казус вышел, – усмехнулась блондинистая девица, обнажая из-под красных губ белые, явно выращенные на заказ, зубы. – Там и не сенсор оказался вовсе, но это потом уже выяснилось, при расследовании несчастного случая.

Последнее слово особенно сильно царапнуло слух.

– При каком расследовании? И-и… почему «не сенсор».

– А потому, – наманикюренная красавица ноготком поддела белый лист бумаги и принялась заталкивать его в печатный аппарат. – На первом же выезде он не почувствовал, что преступник все еще в здании.

– Но… – для Юники такое выглядело странно. – Как можно было не почувствовать этого?

– Говорю же, ненастоящий был сенсор.

– А документы об уровне силы и диапазоне используемого дара?

– Ну так его как на нож посадили, тут такое началось! – девица картинно закатила глаза. – Тео первым и выяснил, что никакой не сенсор это был, просто студент с поддельными документами.

Бред какой-то.

– Разве такое возможно?

– А ты как думала? – секретарша посмотрела на Юнику как на дуру. – После войны теперь все возможно. В нашем городе так вообще…

Дверь кабинета резко открылась, оттуда спешно, ни на кого не глядя вышел Тео Берегов. Так же спешно майор покинул приемную. Юника и без его откровенного пренебрежения прекрасно знала о его отношении к себе. Все она ощущала ясно и четко, как бы здесь не сомневались в ее способностях. И даже слышала. Для сенсора ее уровня, магическая защита не проблема, поэтому все, что смогла, Юника узнала. К тому же из кабинета явно на нее смотрели – это она тоже ощутила. Значит там есть специальное окошко, чрез которое может видеть только хозяин кабинета.

А вот полковник ей понравился, как ни странно.

Резцов был явно человеком старой закалки. Прошел войну, имел колоссальный опыт в разведке, а также был старым знакомым профессора Бельского, который расписал нового начальника бывшей студентке только в самых лучших красках.

Бельского Юника уважала сильно. Он многому ее научил и помог. Поэтому мнение свое о полковнике Резцове, девушка составляла на основе суждений Бельского.

– Но будьте осторожны, моя дорогая девочка, – на последок высказался профессор. – Резцов достойный военный, отличный разведчик и, в целом, хороший человек. Но у него имеется один существенный недостаток.

– Какой? – скорее машинально, нежели из праздного любопытства спросила Юника.

– А вот это вы должны понять сами, – лукаво улыбнулся Бельский.

О недостатке Юника догадалась сразу же, как только вошла в кабинет Резцова. Нет, были, конечно, мысли и раньше, но только оказавшись в месте, где везде фонило аурой старого оборотня, все стало понятно.

– Вы, полагаю, успели заметить, Юника, вам придется очень непросто, – заговорил первым полковник, указывая девушке, куда присесть. Голос его был сдержанным и размеренным, да и весь старый оборотень выглядел мудрым и опытным волком. – Сутки на ногах, бесконечные выезды, горы дел, бумаг, справок.

Такие люди нравились Юнике. Они не истерили по любому поводу и без. Действовали рассудительно и толково. Юника тоже хотела стать именно такой – сдержанной и рассудительной, только получалось слабо.

Вот и сейчас она едва сдерживалась, чтобы не побежать вслед за Береговым и не стукнуть того, как следует. Но придется проглотить обиды – он ее непосредственный начальник. Если побить начальника в первый день, так и работы лишиться можно. А Юнике именно эта работа ой как нужна.

– На Тео не обижайтесь, – стал оправдывать коллегу Резцов. – Он прекрасный полицейский, но сложный в общении человек. Жизнь его не баловала, война прошлась по нему с особой тщательностью, скорее всего, вы это уже заметили. Думаю, если вы проявите себя… скажем по службе, то Берегов быстро остынет. Майор уважает толковых людей, знающих свое дело, но не терпит лжи, высокомерия и бахвальства. Поэтому постарайтесь это учесть.

– Но я ведь даже не успела приступить к работе, – растерянно проговорила Юника. – А в моей профпригодности уже усомнились.

– Поймите правильно, – полковник улыбнулся по-доброму, но не без доли иронии во взоре. – У нас здесь не пансион благородных девиц. Вы молоды и хороши собой, а это уже начинает вызывать подозрения у вашего начальства.

Девушка с удивлением себя оглядела. Это он, конечно, загнул. Молода – еще понятно, хотя Юнике вот-вот должно было исполниться двадцать два. Но вот, что хороша собой – это Резцов погорячился. Хотя, тетя Эльге всегда говорила, что молодость – это преимущество девушки и в то же время ее недостаток, но преимущества, конечно, больше.

– Понимаю, звучит глупо, но таков наш Тео. – Резцов присел за стол, как раз напротив девушки, и достал папку личного дела. – Однако, в скором времени вы сможете убедиться, что как начальник он лучший, и всегда прикроет своих людей не только от пуль.

Говоря все это, полковник внимательно смотрел на Юнику, изучая ее реакцию. Но девушка делала вид, что сама внимательно слушает. Ремезов лишь усмехнулся про себя. Надо будет послушать, что скажет Белла по поводу этой девицы. Судя по всему, довольно крепкий орешек, просто еще молоденькая.

– Юника, а почему вы носите фамилию матери?

Вопрос выбил из колеи. От его неожиданности и щекотливости девушка даже покраснела.

– Так… брак родителей даже не был зарегистрирован, – выдохнула девушка и опустила глаза, щеки предательски залило краской.

До войны регистрация отношений была не так важна, на это попросту не обратили бы внимания. Но теперь многое изменилось. Даже в Академии ей вменяли незаконнорожденность.

– Отец с матерью жили вместе, – поспешила заверить Юника. – Мы только потом узнали, что они не были женаты.

После того, как отняли ведомственное жилье, числившееся за отцом. А будь мать с ним расписана, квартира бы осталась за законной женой и детьми. От воспоминаний защемило сердце, но похоже ее проверяли, щупали, и это Юнике не очень нравилось. Тема родных всегда была болезненной. А тут удар под дых, практически.

– И вы не желали потом подтвердить свое родство с героем страны? – брови Резцова вопрошающе взметнулись вверх. – Ведь вам было бы намного проще и поступить, и учиться, и даже найти работу.

– Господин полковник, – осторожно произнесла Юника. – Очевидно я неправильно вас поняла, вы послали запрос в Академию на мое имя, и я явилась. Если мое происхождение вас не устраивает, оно как-то бросает тень на отдел или на весь МагУР в целом, то не стану больше вас задерживать.

Она тут же встала, чтобы уйти. Как-то не так Юника себе представляла первый рабочий день, видимо, ошиблась.

– Бросьте, – Резцов захлопнул папку. – И сядьте.

И сказано это было таким тоном, что девушка подчинилась.

– Как бы там ни было, характеристики у вас хорошие. Вас лично рекомендовал профессор Бельский, а уж ему я верю, как себе. Семья – ваше личное дело, и… возможно это даже хорошо, что никто не знает, чья вы дочь. Хоть, признаться, и жалко… вас жалко.

– Никогда не считала, что пробивать дорогу в будущее, надо при помощи фамилии своего отца. Меня учили всего добиваться самой.

– Тем лучше для вас! – полковник подошел к девушке и встал перед ней, протягивая правую руку. – Добро пожаловать в МагУР, Юника! Надеюсь, на дальнейшее плодотворное сотрудничество. Белла вам все покажет и расскажет. Введет вас в курс дела. Она, знаете ли, любит у нас всех вводить в курс по делу и не только.

Последнее было сказано опять с легкой долей иронии.

Позже полковник спросит у Беллы – той самой блондинистой наманикюренной секретарши – что она думает по поводу новой сотрудницы. Не просто так красавица сидела в приемной и полировала свои ноготки. У Изабеллы Иваковой была своя задача. А пока Резцов был очень доволен. Девчонка Легато явно с характером, хотелось бы немного и Берегову нос утереть. Но тут все зависит от самой Юники. На майора у нее зубов может и не хватить.

Глава 2

– Смотри, – словно бравый командующий, раздавала указания Белла. – Здесь у тебя будет отдельный кабинет. Оно может и лучше, в общем кабинете с мужиками, тем более с нашими оборотнями, нормально не поработаешь. Но туда тебе придется ходить регулярно с отчетами, докладами и прочими бумажками, которые у вас принято писать. Рядом с кабинетом есть туалет – дальше по коридору. Каждое утро будешь брать ключи у дежурного.

– В туалет? – едва сдерживая смех, уточнила Юника.

– В свой кабинет, – лениво уточнила Белла, пропуская шутку мимо ушей. – Для туалета потом сама сделаешь, я тебе свой дам.

На этот раз лицо Юники вытянулось.

– А ты думала, – на этот раз секретарша улыбнулась. – Здесь же почти все мужики еще и оборотни. Из женщин – ты да я, да Люська – бухгалтерша. Знаешь, как я за место под солнцем, точнее – за толчок, воевала? Пока сама не поставила замок, спасу не было.

Ого. А Белла – та еще шкатулка с сюрпризами. Но это и не удивительно – эмпат такого уровня мог пригодиться в любом банке или в торговой сфере. Они там очень ценятся. Легко влияют на эмоции клиентов для совершения сделок. Судя по любви к прекрасному и недешевому, Белла там и работала. Когда-то.

Но какой Юнике до этого интерес? Теперь Белла работает в полиции, а причина – ее личное дело.

– Где находится приемная, ты уже знаешь, – будничным тоном продолжила секретарша. – Общий кабинет там, – Белла ткнула в сторону деревянной двери, раскрашенным красным лаком, пальчиком. – Туда будешь наведываться с отчетами. Хотя… чего медлить. Пойдем, я тебя со всеми ребятами познакомлю, а то от этого ворчуна Берегова хрен дождешься!

Белла так и сказала «хрен». И прежде, чем Юника успела хоть что-то возразить, ее схватили за руку и потащили к кабинету с деревянной обшарпанной дверью.

– Может попозже? – ей таки хотелось осмотреть свой кабинет для начала, чтобы приобрести свое личное пространство, все там изучить как следует, и тогда уже можно было идти и знакомиться хоть с самим министром.

– Тебе работать с ними, а им с тобой. Сейчас мы неожиданно на них нагрянем и всех к тебе расположим.

В том, что Белла может воздействовать на чужие эмоции, сомнений не было. Юника хорошо чувствовала попытки пробиться сквозь свою защиту. И это было сильное воздействие. Только вот во власти Беллы было как расположить, так и наоборот – настроить будущих коллег против новой сотрудницы.

Однако, Юнику уже втолкнули вовнутрь кабинета со словами.

– Мальчики, смотрите, кого я к вам привела? – Белла, помимо всего, еще и вся исходила от любопытства. – Ваш новый сенсор!

Раздалось басовитое «ого», «ух ты» и еще пара гулких междометий с присвистом. В нос ударил запах сигарет и… шерсти. И пока сенсор пыталась привыкнуть к накатившей волне из чужих воспоминаний, ее тут же атаковали.

– Девушка, вы уверены, что должны работать именно у нас? – перед Юникой возникло круглое лицо, усеянное веснушками. – Обычно от нас такие дамы бегут в противоположном направлении.

– Это куда же? – на всякий случай уточнила, чтобы иметь ввиду на будущее.

– На грядки!

По помещению разнесся дружный мужской хохот. В том числе, Юнике прямо в лицо.

Стоило бы сразу догадаться, что над ней подшучивают, но общий хаос и пробитая защита выбивали из колеи. Кто-то еще совершил попытку пробить брешь в выдержке сенсора, но чья-то рука оттянула рыжемордого наглеца за шкирку.

– Так, парни! – властный и четкий голос Берегова перебил царящий хаос, хохот тут же стих, превратившись во всеобщее внимание. – Это наш новый сотрудник… точнее сотрудница – Юника Легато. Пришла к нам работать сразу после выпуска из Академии, поэтому прошу оказывать ей всяческую поддержку.

– Да не вопрос! – воскликнул тот самый лис, что вздумал шутить. – Мы не только поддержим, но и подержим… на руках, ну или в руках. Это, если захотите.

– Гришка! – Берегову не очень нравилось откровенная фамильярность сотрудника. – Майор побледнел, а левую покалеченную щеку стало подергивать. – Думай, что говоришь, балбес!

– Нет, что вы, все в порядке, – вежливо, но твердо проговорила, наконец-таки пришедшая в себя Юника. – Сообщу даже больше, уважаемый Григорий, у вас больше всех любит шутить над новичками. Сильно затопили вчера соседей, Григорий?

– Что? – рябая физиономия перестала ухмыляться. – Это же дома было…

– Дома, но ауру вы притащили с собой сегодня очень богатую.

– Да, кстати, вчера у команды было задержание, – продолжила исследовать свои ощущения Юника. – Но не очень удачное, человек, которого вы ловили, сбежал. Здесь осталось много негативных вибраций, после произошедшего. Сегодня вы уже успели обсудить прибытие нового сотрудника и не все из вас этому рады…

– Довольно, Юника, – прервал ее исследования Берегов. – Мы уже поняли, вы сенсор, но поберегите свои таланты для работы. Они там нужнее.

– Надеюсь, вопросы в моих профессиональных способностях больше не станут вас беспокоить, – сдержанно проговорила девушка. – Меня зовут Юника Легато, я ваш новый сенсор и эксперт. В дальнейшем надеюсь на наше сотрудничество без инцидентов.

– Я тоже на это надеюсь, – сдержанно высказался Тео. – Поэтому, помимо дурня Гришки извольте познакомиться и с остальными, – Берегов кивнул в сторону. – Илья!

– Савицкий… Илья, – спохватился мужчина, который мирно сидел до этого за столом и спокойно наблюдал за происходящим.

– Очень приятно!

Илья встал, кивнул головой и пожал руку Юнике.

– О моих любовных приключениях сегодня ночью прошу не рассказывать парням, а то засмеют.

От шутки и теплого взгляда светлых глаз стало легче. И не было у него никаких приключений ночью. Тем более любовных, это Юника точно почувствовала. Даром, что перед ней был кот-оборотень. Но Савицкий не спал или спал мало – это факт. Кто-то из его близких попал в неприятности, но дальше прочитать информацию девушка не успела.

– Меня можешь звать Сан Саныч, дочка, – седовласый мужчина с кудрявой бородой и в больших очках больше походил на ученого, нежели на полицейского-оборотня. – Очень рад знакомству.

– Я тоже рада, – кого-то Сан Саныч сильно напоминал Юнике, но кого именно прямо в этот момент она вспомнить не могла. В любом случае круглое улыбчивое лицо и добрые глаза вызывали расположение и симпатию.

– А я – Никита! – радостно сообщил молоденький черноволосый парень. – И тоже работаю здесь не так давно.

– Второй год – не так уж и недавно, – подметила Юника. – Но по сравнению с остальными да, понимаю…

– Что вы понимаете? – неожиданно холодно спросил Берегов. – У нас здесь не тюрьма, никто никого не держит.

Девушка только тяжело вздохнула. Молодой и неопытный Никита стеснялся и переживал из-за своего слишком простого происхождения. Молоденький волк очень хотел быть похожим на самого Берегова. А еще был безответно влюблен в несравненную Беллу, которая его не воспринимала и в упор не замечала.

Никита отчаянно страшился, что так и не станет своим в этой компании матерых оборотней, где даже у придурковатого лиса Гришки имелся обширный послужной список, и, практически, каждый из коллег воевал на фронте.

– Я вас поняла, – твердо ответила Юника. – Всего лишь для себя сделала выводы, чтобы было проще работать.

– Тогда идите работайте, – сказано это было без видимой враждебности, но строго и с большим желанием выпроводить ее вон. А ведь именно Тео Берегова девушка так и не смогла «прощупать». Он был совершено от нее закрыт.

И как, спрашивается, его понять?

Но, чтобы не искушать судьбу и не раздражать новоиспеченного начальника своим видом, Юника пожелала всем легкого рабочего дня и вышла из кабинета вслед за Беллой.

С Беллой за ее выходку общаться больше не хотелось. Но похоже секретарша считала иначе. Она двинулась вместе с Юникой к ее кабинету.

– Не обижайся, – на этот раз совсем другим тоном, в котором сквозило неподдельное дружелюбие, предупредила Белла.

– Да я привыкла, – пожала плечами новенькая сотрудница. – В академии было всякое. Просто, мне казалось, что шкурность в таком месте как полиция должна либо отсутствовать, либо проявляться как-то по-другому.

– Я тебя умоляю, – закатила глаза Белла. – Ты вроде доказала, что на дуру не тянешь, так выветривай из своей головы все эти наивные предрассудки. Именно в МагУРе ты встретишься с таким, от чего у тебя шоры с глаз моментом сваляться. Ты уж извини, но это Тео приказал тебя прощупать. Вышло жестковато, правда. Гришка он сам по себе неплохой, малость дурноватый, и это не лечиться. Лис, что с него взять. Зато полицейский он отличный и верный. В общем, сама во всем убедишься, как только к работе приступишь.

– С твоих слов выходит, что они все прекрасные полицейские, верные и отличные, но при этом шоры у меня с глаз должны упасть. Ты то сама себе не противоречишь?

– Не-а, я здесь третий год работаю, и, поверь, успела насмотреться похлеще, чем в торговом Доме на Набережной. Ладно, – пожала плечами Белла. – Можешь обижаться дальше. Хотела предложить чаю попить, но ты надуться вздумала.

Пить чай с Беллой не хотелось. Уж больно она теперь не вызывала доверия, пробившись так грубо в эмоции и ощущения Юники. Девушка теперь понимала, что видна как на ладони со своими переживаниями и страхами. Поэтому довольно с нее уже этих проверок. Тем более в первый день. Уж больно утомляло все это.

– Можем и попить, почему бы и нет, – неожиданно для самой себя согласилась Юника. – Только заканчивай уже лезть мне в душу.

– Не буду, если обещаешь не лезть мне в голову.

– А никто и не пытался.

На том и порешили. Правда сенсор не стала рассказывать, что в голову она людям не лезет, а только считывает воспоминания с человеческой ауры.

Юника конечно удивилась, что Белла сама по себе оказалась дамой не обидчивой и довольно отходчивой. Она и правда больше не пыталась влиять на эмоции новенькой. Но девушка все равно решила для себя держать ухо востро. Сказывались четыре года академии, где каждый норовил укусить или подставить, чтобы потешить собственное самолюбие.

Никому не стоит доверять. И даже Белла права – пора сбрасывать с глаз шоры.

Пока секретарша отправилась набрать и вскипятить воды. Юника решила осмотреться в своем кабинете. На всякий случай следовало ознакомиться, где, что лежит. Особенно интересовали записывающие магикомы. Новейшие, хорошего качества – было похоже, что Берегов и правда заботиться о своих людях. В академии никто о своих студиозусах так не пекся, если кто-то из них хотел качественные приспособления, приобретал сам.

У Юники такой возможности не было. Поэтому пользоваться приходилось тем, что было. А было не густо. Соответственно оценки знатно проседали.

Достав пачку печенья, которое на всякий случай прихватила с собой вместе с коробочкой шоколадных конфет, Юника дождалась Беллу. И только девушки устроились, чтобы напиться чаю как следует перед рабочим днем, как в кабинет ворвался Гришка.

– Харэ чаи гонять, девчонки! – пробасил мужчина, схватил одну конфетку и забросил в рот, браво подмигнув Юнике. – У нас выезд на ограбление с убийством!

– Только сели чаю попить, как у вас уже ограбление, убийства, трупы, – недовольно проворчала Белла, тяжко вздыхая. – Что за работа? Что за жизнь?

– Это не к нам претензия, а к бандитам! – следующая печенюшка исчезла во рту Гришки. – Им фафы фаеписия и фплетни до… лампочки.

– Когда вы их всех переловите уже! – все еще брюзжала секретарша, больше для вида нежели из недовольства. – Третий год работаю, обещали избавиться от преступности еще в первый.

– Для тебя, Изабелла, все, что угодно! – Гришка ухватил еще одно печенье и запихал себе в рот. – Юнечка, ты готова? А то Берегов сейчас нас начнет отстреливать заместо преступников.

– Да-да… вот теперь точно все, – Юника вроде взяла самое необходимое – магикомы, и даже проявляющую пыль отыскала, хотя она была ей по сути без надобности, но мало ли пригодится.

– Где вас черти носят?! – грозно прогремел майор, отшвыривая недокуренную сигарету. – Вы что там чаи гоняли?

Юника даже споткнулась и взрыхлила бы носом землю, если бы не реакция Берегова, который успел схватить ее за плечи.

– Обижаешь, майор, – развел руками Гришка и запрыгнул в автобус. – Чаи гонял не я, а девчонки.

– Первый день, а уже бардак! – от Берегова фонило недовольством, но его руки такими оказались горячими, что девушку словно током прошибло. – Сейчас выговор объявлю… за нарушение.

Последние слова он проговорил девушке в лицо, и она решилась поднять взор. В глазах Тео снова полыхнуло пламя. От смущения Юника сглотнула, чтобы хоть как-то смочить пересохшее горло и неосознанно облизала губы.

– Извините…

– У вас на губах… – прошептал Бергов.

– Что? – Юника не расслышала последних слов майора.

– Садитесь… быстрее! – сдавленно произнес Берегов, практически заталкивая, путающуюся в юбках, девушку в служебный автобус. – И впредь больше не задерживайтесь и… одежду выбирайте более практичную, – предупредил Тео, влезая вслед за новой сотрудницей под рваные смешки сослуживцев.

Пока Юника ломала голову, размышляя над поведением своего начальника и коллег, Никата молча кивнул ей на окно. Но на улице она не увидела ничего необычного, зато привлекло собственное отражение в окне.

О, ужас! Ее нижняя губа была измазана шоколадом. Да и вообще весь вид Юники из-за галстука-бабочки вместе с нарядной шляпкой на голове вкупе с испачканными губами – казался смешным и легкомысленным. И как тут не почувствовать себя круглой дурой? Стараясь не привлекать внимания, сенсор полезла в сумку за салфеткой. Слава богу, больше в ее сторону никто не смотрел, кроме Никиты, который и не думал насмехаться.

«Спасибо,» – одними губами поблагодарила Юника парня.

Как-то не так все она себе представляла. Совсем не так.

Берегов тоже не представлял, что со всем этим делать, оттого и злился пуще прежнего. Больше всего, конечно, он злился на себя.

Какого черта с ним вообще происходит?! Почему именно она? Что с ним творится такое?

Тео сам не понимал своей реакции, но от одного вида девчонки сносило крышу! Какого…черта?! Кукла ряженая, такой самой бы еще в куклы играть, да через резинку скакать! Ведь его никогда не интересовали разряженные старлетки. Его вообще ничего не интересовало, кроме работы. Уже давно.

У Тео Берегова были свои причины служить в криминальной полиции. Но сегодняшний день перевернул все его полицейское мировоззрение. Про волчье мировоззрение лучше помолчать.

И если сам майор неистовствовал, то волк внутри метался и скулил. Он готов был хоть сейчас вырваться наружу, чтобы упасть к ногам нового сенсора и ластиться к ней до бесконечности.

Тьфу! Да что ж такое то! Не хватало заскулить здесь прямо перед ребятами.

А Резцов – старый лис!

Как чувствовал, что плут этот не просто всю возню с этим сенсором затеял. Старый оборотень точно, что-то почуял. Тогда уж лучше вообще без сенсора, чем с ней…

В сторону Юники Легато смотреть не хотелось, а то еще чего доброго опять переклинит. Поганый волчара внутри! Предатель!

Перед глазами снова встали губы эти ее в шоколаде… ну надо же – чуть не сдурел и сам не вытер. Языком. Вот была бы всем потеха. Зато разговоры месяц не стихали бы не только в отделе, но и во всей полиции на радость сплетникам: Берегов не может контролировать зверя. Позор!

Словно ведро холодной воды, на Тео сегодня свалилась девица Легато, и похоже послана она была силами ада, чтобы испортить ему жизнь. ну или значительно усложнить. Надо ее убрать из отдела срочно и по-хорошему, пока не случилось самых настоящих бед. Перевести от криминала куда подальше. Вообще, хоть куда!

Пусть Резцов ищет нового сенсора, но только не эту девчонку. Какую угодно, но не Юнику с ее снисходительным чарующим взором. Иначе рано или поздно зверь сорвется, и тогда жди беды.

На место прибыли разумеется тогда, когда вокруг здания банка собралась толпа зевак. Люди перешептывались между собой, пересказывая друг другу последние новости, слухи, набрасывая свои версии произошедшего.

– Нанесло же их, – недовольно сощурился, оглядывая место следующей работы майор. – Никита, опроси всех, кто что видел. Гришка ты узнай, почему не вызвали полицию сразу. Юника, думаю, свою задачу вы знаете, поэтому приступайте сразу же. Ваши отчеты жду вечером в полном объеме прямо на магикоме.

– Хорошо…

– Не «хорошо», а «есть»… – со вздохом поправил Берегов.

– Ага… – рассеянно кивнула Юника, не обращая внимания на скептический взор своего начальника. – Извините…

Все ее внимание уже поглотил фон происшествия. Сенсор тут же приготовила магиком, чтобы записать увиденное и потом предоставить Берегову. Но… что-то не давало покоя в общей картинке произошедшего, что-то мешало прочитать прошлое.

Ну нет. Только не в первый день работы так позориться. Тогда Берегов от радости ее также как предыдущих вышвырнет за шкирку вон.

– Что-то не так? – заботливо уточнил Илья. – Может приказать ребятам разогнать зевак по домам? Все равно с них толку мало. Обычно никто из них ничего не видит, а еще лучше, когда сочинять начинают. Тогда такое можно услышать…

– Да нет, – рассеянно проговорила расстроенная девушка. – Такое впечатление, что кто-то подтер за собой все следы на фоне.

– Такого не может быть, – отмахнулся оборотень. – Это не под силу бандитам.

– А это могут быть и не обычные бандиты… – задумчиво промямлила Юника, скорее для себя, нежели для кого-то постороннего.

– Что? – не понял Илья слов девушки.

– Ничего, мне надо во внутрь здания.

– Там сейчас Тео вовсю осматривается, вряд ли ему понравится…

– А я здесь не затем, чтобы нравится Тео…

Сенсор направилась прямо в банк. Снаружи она не увидела ничего, кроме хаотичной ауры прохожих. И никаких следов грабителей.

Внутри Юнику ждала ужасающая картина. Воспоминая из детства накатили разом, ударив под дых, она попыталась взять себя в руки, но голова все равно закружилась и девушку слегка повело.

Оскаленные зубы треснувших витрин, факел здания, подожженного «горючкой», вздыбленные края воронки посреди улицы, из которой что-то призывно белеет…

– Кто ее сюда впустил?! – недовольно гаркнул Берегов.

– Все в порядке, я сама пришла! Я сделаю все, как надо, пожалуйста только не кричите…

Юника слишком хорошо помнила войну, сломавшую столько жизней. Помнила разорванные тела после бомбежки, хоть всеми силами и старалась забыть. Даже сейчас ей иногда снилось, что война не закончилась, это мирное время – сон. А война все еще продолжается. Она вечна. Оттого увидеть такой кошмар в мирное время было дико.

Фон был слаб. Те, кто пришли сюда, имели при себе мага-чистильщика. И это было странно. Чистильщики очень редки. Берут за свои услуги немеряную плату. Самое главное, встречаются в основном среди тевтонцев – захватчиков, что пришли когда-то с войной к «погрязшим в грязной крови» соседям и принесли столько горя людям.

И все же, Юника не собиралась сдаваться. Взяв себя в руки она направилась к убитой кассирше. Совсем молоденькой, возможно даже одного возраста с самой Юникой, оттого фон ее памяти будет самым богатым на произошедшее, а аура легко считается. Отогнав эмоции, сенсор активировала магиком.

Состояние ауры погибшей подсказало – девушка на верном пути своих изысканий. Грабители действительно спешили, весь фон вытерли, а людей убили, чтобы не стирать память каждому. Ведь у мертвых смотреть воспоминания сложнее, чем у живых.

Юника дотронулась тонкими пальцами до синеватой кожи на висках.

– Прошу, милая, покажи мне…

И она показала, точнее память безвременно погибшей молоденькой кассирши, раскрывшаяся в чужих умелых руках.

Никто не ожидал нападения. День понедельника проходил в обычном своем режиме. Кассирши приняли деньги от инкассации – трех волков-оборотней – и принялись пересчитывать, предварительно заперев кассу, чтобы никто чужой не вошел в помещение, в момент пересчета и распределения сумм. После обеда надлежало выдать зарплату служащим сталелитейного завода.

Налетчики явились из-под земли… именно вылезли из-под пола. Трое магов-стихийников, а четвертый находится в тени. Его способности сложнее всего угадать, потому что он закрыт, защищен странной чужеродной магией.

В хозяйственном помещении имелся подвал, грабители стали выныривать из него на глазах у одной из кассирш, которая в этот момент заваривала для коллег кофе. Она первой пала от прямого удара в сердце.

Никто снаружи не слышал начавшейся потасовки. Никто не вошел. Замок сломают потом, позже, чтобы создать видимость налета извне.

А сейчас все закрыто, нет лишних глаз, поэтому не жалко пустить трех кассирш и заведующую в расход. Убили сразу же, чтобы не успели поднять крик, позвать на помощь или позвонить в полицию.

Действовали быстро. Все заняло не более десяти минут. Работали слаженно.

Но девушка-кассирша, память которой считывала Юника, тоже умерла не сразу. Угасающее сознание сумело уловить движения мага-стихийника, который в воздухе сотворил огненный шар, а потом сжал его до невероятно маленького размера.

– Это сюрприз легавым! – произносит он одну единственную фразу за все время и швыряет шарик прямо на пол.

После этого убийцы покинули помещение так же, как и появились – через подвал.

Дальше наступила темнота и щемящее чувство тоски. Способности Юники не распространялись на возможность исследовать сознание после смерти.

А что же огненный шар? Он закатился куда-то под стол или…

В той стороне как раз осматривался Берегов и Сан Саныч.

– Уходите оттуда! – крикнула Юника, понимая, что если оставленный сгусток плазмы не взорвется, ее засмеют. Но плевать! Лучше пусть смеются хоть до пенсии, чем знать, что могла спасти чьи-то жизни и не спасла. – Слышите?

Она направилась в сторону Берегова, как раз полезшего под стол.

– Твою ж… мать… куда ты прешься?!

Дальнейшее происходило как в тумане и столь стремительно, что Юника даже не успела понять толком происходящее. Лишь огненный цветок, который расцвел прямо перед глазами на мгновение ослепил. То ли от боли, то ли от страха девушка потерялась в пространстве. И во времени. В памяти вдруг всплыли картинки из прошлого, и самый страшный ночной кошмар подтвердился – война не кончилась…

Глава 3

Она пришла в себя от дождя, который капал прямо на лицо. Потом, правда, стало ясно, что никакой это не дождь… открыв глаза, перед собой Юника увидела огромную морду волка с серыми светящимися глазами. Кричать от ужаса не было никаких сил. Да и страха как такового не было. Тело и без этого ломило от боли, голова гудела, а выбитое из сустава плечо ныло.

На лицо и правда что-то капнуло, а потом снова капнуло. Теплые капли совсем не походили на дождь. В нос ударил металлический запах крови. Только откуда здесь кровь? Волк заскулил, а Юника обтерла лицо и только сейчас увидела, что рука была вся в крови. Кровь точно была не ее, кровь принадлежала волку. Скорбь, разочарование, страх за чужую жизнь чувствовались не менее ясно, чем этот запах физической раны.

Он стоял над ней, растопырив лапы, будто защищая от всего мира разом. И стало как-то тепло и надежно от этой защиты что ли. Хотя сама Юника в усмерть боялась перекинутых оборотней, особенно волков. Но сейчас было не страшно. Главное, что больше не было войны, не было драконов принесших огонь на эти земли. Только взрыв этот… и волк-оборотень явно был ранен.

– Бедненький, – прошептала девушка и протянула руку, чтобы погладить огромную морду оборотня. – Тебя сильно задело?

Волк тут же руку облизал. «Приятно…» подумалось Юнике, совсем как в детстве Палкан – был у нее такой пес. Сгинул, как и все то самое детство, в драконьем пламени жестокой войны.

– Ого! – раздалось где-то близко, но точно нельзя было определить, где именно.

Кто-то присвистнул и довольно громко вздохнул.

– Похоже… что волк Тео вернулся…

Она совсем не понимала смысла услышанных слов. Какой Тео? Почему он вернулся? Кто вернулся и куда? А, главное, зачем? Вот раненого волка и правда было жалко. Оборотень снова заскулил как маленький и, лизнув ее в щеку будто бы на прощание, отошел в сторону.

– Ты как? – перед глазами возникло обеспокоенное лицо Никиты. Парень был бледен на столько, что мелкие веснушки проступили на его курносом носу.

– Нормально, – как пьяная, промямлила Юника, отчего-то изображать из себя приличную, воспитанную деву совсем не хотелось. Сил совсем не осталось. – Жива вроде…

Только спину ломило от падения и, кажется, Юника еще и ногу вывихнула. Ногу было жалко, как и плечо. Но все это такие пустяки по сравнению с тем, что ее могло испепелить огненной плазмой. И осталась бы от Юники кучка пепла, которую принесли бы тете Эльге и сестре. А ведь ей – Юнике – никак нельзя умирать. У нее есть важная цель. Очень важная. Ей столько предстоит сделать, да и как бросить тетю Эльге и Марту одних. Они без Юники совсем не справятся.

Вот тебе и первый рабочий день. Весьма эпично, надо сказать.

– А… Никита, кто-нибудь еще пострадал? – девушка спохватилась, силясь встать, но юркий парень тут же бросился ей на помощь.

– Слава богу, нет! – он вытер вспотевшее лицо, но сделал только хуже. Рука Никиты была измазана сажей, оттого под носом у него остались очень смешные усы, делавшие мальчишку невероятно взрослым и важным. – Но здание полностью испепелило. Не осталось вообще ничего.

Ей на мгновение показалось, что Никита вот-вот заплачет, так он переживал из-за происшедшего.

– Как ничего? – Юника все еще слабо соображала.

– Все уничтожено вместе с вещдоками, сама же эксперт, понимать должна.

– А это? – в руках девушка по-прежнему сжимала магиком. – На нем ведь все записано… должно быть.

– Ого! – ей показалось, или Никита взглянул на нее с уважением и даже восхищением. – А ты молодчина! Ребята, смотрите девчонка успела все записать!

Юника поморщилась от крика, который полоснул по ушам, словно удар колокола. Как только парень отпустил ее, сенсор пошатнулась и чуть было снова не рухнула.

– Эй, осторожнее… Ай! – Никита потер затылок. – За что?

– За все! – огрызнулся Илья, удержав девушку от падения. – Ты как с дамой обращаешься?

– Нормально я обращаюсь, – пробурчал парень обиженно. – Она вон на свою цацку все записала!

– Где? – объявившийся Берегов тут же схватил Никиту за шкирку. – Кто записал?

– Да чего вы ко мне прицепились? Говорю же, у девчонки цацка!

– Юника, это правда? – он возник перед девушкой в весьма неподобающем виде, правда кто-то успел накинуть ему прямо на голое тело плащ, который Берегову был явно не по размеру.

Обнаженная волосатая грудь Тео была видна, и стоило бы отвести взгляд от этой груди, неприлично так рассматривать мужчину, тем более, обнаженного, да еще и собственного начальника. Но право, кому теперь какое дело до всех этих приличий. В ушах по-прежнему стоял звон и это выбивало из ориентации в пространстве.

– Юника? – ее встряхнули, и только после этого сенсор словно отмерла. Девушка протянула майору магиком, после чего он посмотрел на нее так, будто впервые видит.

– Ты что… – Берегов не мог поверить глазам, неужели успела?

Потом Тео опомнился.

– Ты сама-то как? – в глазах оборотня промелькнуло неподдельное беспокойство. – Целитель вообще появится здесь когда-нибудь?!

Зачем целитель? Хотела спросить Юника. Ведь она не ранена. Совсем. А вот майор ранен. У него до сих пор по лицу струйка крови стекает. Значит ему и положена помощь.

– Я домой хочу, – растерянно проговорила сенсор. – Можно?

– Можно, – как-то на этот раз отстраненно ответил Тео. – Илья, отвези ее.

После этого Берегов потерял всякий интерес к Юнике, развернувшись в противоположную сторону, быстро направился к прибывшему полковнику Резцову.

– Идем, – Савицкий потянул ее за руку. – Отвезу тебя на служебном мобиле.

– Да здесь недалеко, – честно призналась девушка. – Я пешком дойду.

Ей очень хотелось домой. Ужас, который пробудил в ней, распустившийся огненный цветок, отступил. Осталось опустошение и горечь. Война, наверное, и правда не закончилась. Она просто примерила новую маску.

Северный город не стремился растворяться в вечерних сумерках. Солнце не спешило закатываться медным диском за горизонт. Поэтому дойти до дома не составляло труда. Страшно не было, скорее остался гул и тяжесть в голове после взрыва в банке.

Юника всю дорогу раздумывала над увиденным и услышанным в воспоминаниях погибшей кассирши. Пыталась понять, зачем преступники оставили огненный цветок, ауру которого она сумела прочитать, и это ее волновало больше всего. Этот стиль она узнала сразу, аура ей была так хорошо знакома, что закололо где-то в груди одновременно и от радости осознания, и от страха потери.

Рано или поздно сыщики выйдут на мага создавшего столь смертельную вещицу. И хорошо будет, если никто не заподозрит Юнику в том, что она знала, но скрыла некоторые факты…

– О чем вы думаете? – голос Савицкого вывел из омута нелегких дум.

– Да так… – пожала плечами девушка, с трудом выныривая в реальность. – Все копошусь в воспоминаниях о произошедшем.

– Не стоит, – улыбнулся Илья. – Вам необходимо отдохнуть как следует, завтра будет сложный день, придется отчитываться у Резцова, готовить документы и анализы. Поэтому не думайте ни о чем. Просто ложитесь спать.

Легко сказать, но трудно сделать. Только делиться своими умозаключениями Юника не спешила, хоть Илья и был невероятно вежлив и мил настолько, что вызвался ее проводить до дома, когда девушка отказалась ехать с ним на полицейском мобиле. Сказал, что так будет спокойнее.

Пускай. Только вот от соседских сплетен не оберешься, любопытные любительницы почесать языком на скамейке все косточки ей перемоют. На дурость эту было бы плевать, если бы не тетка, которая из-за всех этих сплетен сильно переживала.

У входа в парадную Юника распрощалась с Ильей и быстро поднялась к себе на этаж. И все равно не успела спрятаться за дверью квартиры. Особо «сердобольная» соседка умудрилась выйти и заступить Юнике путь.

– Что за безобразие, милочка? Что за вид?! – заверещала Талия Диамантовна, век бы ее не видеть и не знать. Но именно эта старая мымра являлась председателем коммунального комитета. Ссориться с ней было никак нельзя.

– И вам добрый вечер, Талия Диамантовна, – игнорируя придирчивый взгляд соседки и повышенный тон, вежливо поздоровалась Юника. – Что ж вы так? Вполне себе рабочий вид.

Объясняться и оправдываться не было никакого смысла, соседка для себя все решила еще тогда, когда Юника пошла учиться в академию. Талия то и дело считала нужным сообщить свое бесценное мнение по этому поводу. Ведь приличные девушки ни в каких акадэмах учиться не должны. Они должны как можно раньше выйти замуж, родить побольше детей и посвятить себя служению супругу. Куда при этом девать детей, предприимчивая дама не объясняла.

В частности, супругом Юники она видела своего сына Вениамина, который работал научным сотрудником музея искусств. По мнению Талии, сын был глубоко ученым и невероятно умным человеком. Знал много слов, постоянно переписывал книги и во всем советовался с мамой. Не муж, а мечта.

Юника о таком счастье разумеется даже и не мечтала, за что и подвергалась постоянной критике соседки.

– Явилась домой в непотребном виде, да еще и в компании чужого мужика, и это первый рабочий день? – возмущалась Талия. – Позволь, милочка, заметить, а что же будет дальше? На ночь приходить перестанешь? Это возмутительно! Что скажет Веничка? Такая невеста ему не нужна!

– Ну, если придется работать с криминалом ночью, то естественно могу и не явиться домой, и Вениамин мне не жених, чтобы придерживаться его мнения.

Юника попыталась прорваться к спасительной цели, но не тут то было.

– Послушай, дорогуша! – пухлые пальцы впились в предплечье и больно сдавили руку. – Заканчивай из себя гордячку строить, так ведь можно и жизнь себе испортить. Скоро люди начнут возмущаться, а собрать подписи на выселение не так уж и долго. Полиция твоя не поможет, все знают, чем там девицы занимаются, люди не дураки. А вот тебе стоило бы подумать о сестре-малолетке и тетке-инвалидке. Выходи уже замуж, лучшего тебе все равно не найти…

– Разберемся и без вас, – Юника вырвала руку из цепкого соседского захвата, оставив не состоявшейся свекрови на память рукав своей блузки. – А шантаж, между прочим, уголовно наказуем.

Последние слова остудили сватовской пыл, и Талия Диамантовна отступила, чем тут же воспользовалась Юника.

Но день не был бы полным, если бы на пороге собственной квартиры девушку не поджидал сюрприз.

– С первым рабочим днем!!! – хор из разнообразия голосов обрушился на голову одним махом, оглушив и выбив из равновесия. Для пущего эффекта, кто-то рванул еще и хлопушку. Это стало последней каплей в дополнение ко всем потрясениям за весь день.

Вспышка из дешевой хлопушки ослепила глаза, боль ударила прямо в переносицу. Гарь пожарищ и горький дым резанули ноздри. Вокруг опять царил хаос от взрывов и обстрелов…

– Дочка? – неожиданно позвал отец из воспоминания. – Дочка… вернись, а?

В голове стало проясняться, а вместо отца она рассмотрела перед собой пышные седые усы Макарыча. Он обеспокоенно всматривался в лицо девушки.

– Что, проняло, девонька?

– Ага, – согласно кивнула и проглотила огромный ком, застрявший прежде, в горле.

– Юнька, ты чего?! – тут же замаячили лица сестры, тети Эльге и других соседей по коммуналке.

– Стресс! – констатировала Трифооновна, поправляя очки в роговой оправе. – На лицо нервное потрясение высшей степени. Чай, первый день боком вылазит.

– Девонька, что-стряслось-то? – тетя Эльге побледнела и уже начала плакать, крупные слезы покатились по круглому лицу, она вообще была быстра на слезы, сказывалась тяжесть прошлых лет. – Сердцем чуяла, что непросто все. Вон в каком ужасном виде явилась, поди били тебя там, да?

– Да ну! – отмахнулась Рената. – Скорее всего в первый рабочий день на ограбление банка угодила!

Неожиданно все стихло, и присутствующие уставились на белошвейку.

– Какое ограбление? – подозрительно щурясь и без того близорукими глазами, стала допытываться Трифоновна. – Так что ж это они… девочку и сразу в пекло?

В блеклом свете матерчатого абажура нависшие над ней лица напоминали сборище тайного общества любителей выпечки и горячего чая.

– Ну, это вообще беспредел! – тут же возмутился Лука Макарыч, и от негодования пышные седые усы его тоже натопорщились снопами колосьев, выказывая все свое неодобрение руководству Юники.

– Это же полиция! – констатировала Нонка – сестра. – Им все одно – они еще и специально ее в самую гущу швырнули, чтоб понюхала огненных фаерболлов и сбежала побыстрее оттуда.

– Вот и слава богу! – тетя Эльге как всегда всех удивила. – Нечего девушке в полиции делать. Сходил один уже…

Последние слова были сказаны почти про себя, но все услышали и поняли. Поэтому в большой просторной прихожей снова стало тихо.

– А может чаю? – невинно поинтересовалась Юника, очень уж хотелось сладкого, а зная тетку и Трифоновну, она точно была уверена, что к чаю найдется и варенье, и яблочный пирог. Пусть и яблок еще не было – не сезон, но у Макарыча всегда найдутся сушеные впрок, а у Ренаты – сахар и шоколад.

При мыслях о сладком, засосало под ложечкой. Надо было срочно восполнять дефицит утраченной глюкозы в организме. Чудодейственная энергия крепкого утреннего чая, выпитого на работе вся иссякла при записи воспоминаний мертвой кассирши на магиком.

А поздним вечером опять пришел холод. Не помогали ни пуховая шаль Трифоновны, ни одеяло, другое – не лоскутное. И все равно при воспоминании именно о том одеяле из детства, в памяти всплыло суровое лицо майора. Берегов был явно жестким человеком и страх ему был совсем не присущ, но вот оборотень его…

– Странный, – даже не поняла, что произнесла это слово вслух.

– Что? – Нона подняла глаза от шитья, тетка дремала в кресле, все уже разошлись из шумной кухни на отдых по собственным опочивальням.

– Да нет ничего, просто это я задумалась, – отмахнулась Юника. – По работе.

– Ага, – понимающе кивнула Нона. Она вообще была очень рассудительной для своего возраста, как и было положено целителям. Дар был не сказать, чтобы мощный, но и этого хватало, чтобы поступить на работу в госпиталь. Юника гордилась младшей сестрой, как, собственно, и Нона гордилась ею. Это вообще у них было взаимное – гордость друг за друга.

– Если твоя работа будет и дальше тебя так выматывать, как истощила сегодня, – продолжила рассуждать младшая сестра. – То стоит ли она того. Как-то в Академии этой твоей жизни ничего не угрожало, а тут… в первый день.

– Не ворчи, – Юника ласково улыбнулась и поплотнее прижала почти остывшую грелку. – Просто так получилось. Среди бандитов оказался чистильщик.

– Да ты что! – глаза Ноны загорелись любопытством. – Это же какими богатыми бандитами надо быть, чтобы заманить к себе мага-стирателя. Они, знаешь ли, встречаются очень редко. Еще реже, чем сенсоры.

– Знаю, поэтому и сил пришлось потерять много. Заглянуть в память мертвого…

– Ты эти штуки брось, – опасливо, понизив голос до шепота, предупредила сестра. – Тетя как узнает, тебя больше на работу в эту твою полицию не пустит. Одно дело – инъекции и клизмы – как у меня, и совсем другое – трупам память восстанавливать. Так и помереть недолго. Андрис – вся ее боль, она про него никак забыть не может.

– Не только она, Нон, – таким же шепотом ответила Юника. – Сама-то забыла?

Младшая только вздохнула, проталкивая воздух в сдавленное спазмом горло.

– Вот я и говорю. Андрис – это боль еще и твоя, и моя. Мы потеряли брата, не хочется терять еще и тебя, тогда в чудеса совсем разуверится придется.

Брат – пусть и двоюродный, но от этого не переставший быть родным и близким, был общей трагедией. Но Юника не стала говорить Ноне, что именно сегодня почувствовала ауру живого Андриса на огненном цветке. Нет, среди грабителей брата не было, но вот именно цветок был работой брата, это она знала точно.

Только Андрис умел создавать подобное. В этом ему равных не было. Во время блокады Северного города, когда дальнобойные огненные заклинания превратили пригород в руины, брат исчез без вести. Но теперь Юника точно знала, он выжил. Только что он мог делать среди преступников, если еще до начала войны служил в полиции?

И Рената… откуда она узнала, что на банк произошел налет? Видела? Слышала или кто-то сказал? Тогда кто?

За таким потоком мыслей Юника не заметила, как уснула. Вот только снился ей не огненный цветок, а огромный серый волк. Он скулил и ластился, хотел приблизиться, но почему-то не подступал слишком близко, ползая просто у ног девушки. А Юнику не покидало смутное сомнение, что волка она уже где-то видела. И глаза у него были вовсе не волчьи…

Глава 4

– Что скажешь? – Берегов уставился острым взором на Резцова. Они как раз сидели в кабинете полковника и просматривали запись на магикоме.

– Я в полном восторге! – констатировал начальник МагУРа.

– Что… – Тео даже затяжкой от собственной сигареты поперхнулся. – Женя, черт возьми, очнись! Я не про девчонку спрашиваю, а про запись налета.

– Не, ну а чо? – с присущей ему бестактностью, заявил Гришка. – Запись сделала идеально, девка-то эта ваша оказалась что надо! Во, даже оборотня твоего выковыряла из тебя же. А то был не то оборотень, не то не пойми, что. Не обижайся только… но…

– Еще хоть слово… Бес! – Берегов угрожающе встал со своего стула, глаза его опасно сверкнули, а из-под верхней губы проступили клыки. Все это, вместе с торчащей изо рта дымящейся сигаретой, сделало весь вид майора до невероятности жутким. – Хоть слово… и я за себя не отвечаю!

– Эй, полегче, а? – Гришка даже и не думал вставать, только отмахнулся от угроз Тео. – Если волка вернул, то думаешь теперь кусать всех можно?

– Уймитесь оба! – Резцов строго посмотрел на подчиненных. – Берегов и Бесовский! Устроили мне тут… балаган. Тео, здесь тебе не зоопарк, так что Григорий прав, уймись уже.

Полковник устало потер глаза и снова посмотрел на всю группу. Берегов сел, Бесовский и ухом не повел, Никита вжал голову в плечи, Сан Саныч только ухмыльнулся. Дело молодое, а он уже убеленный сединами старик, мудрости которому хватит, чтобы сдержать своего зверя. Поди, вот-вот на пенсию.

– Итак, мы имеем серьезные проблемы, – произнес начальник МаГУра. – Ваши выводы по этому происшествию? И, кстати, а где Савицкий?

– А ему сегодня повезло больше всех, – ухмыльнулся Гришка. – Майор то побег сразу вам отчитываться, а Ильюшка наш кралю под белы рученьки и домой… повел. Она вроде говорила, что ей оттуда недалеко. Вот они и…

– Бе-ес-с! – Берегов не произнес, прорычал. И на этот раз даже фартовый нагловатый Бесовский притих. Как ни крути, а лис слабее волка если не физически, то ментально. А сам Гришка привык не в драку лезть, а наблюдать как другие дерутся.

– А ну, тихо! – Резцов встал и подавил всех своей волчьей аурой. – Развели мне тут дом свиданий! Не успела девчонка на работу заступить, а вы уже начали ерундой страдать, как стадо баранов, ей богу!

– Дело молодое, да влюбленное, – усмехнулся Сан Саныч. – Только бы глотки не поперегрызали друг другу.

– Я то что? – Никита сидел с очень серьезным видом, показывая, что стрелы амура его ни коим образом не коснулись.

– А ты ничего, – строго посмотрел на него Резцов. – Мне сегодня выскажет кто-нибудь свои соображения по произошедшему?

Никита только набрал воздуха в рот, чтобы поделиться этими самыми соображениями, как полковник его тут же перебил:

– И ни слова о Юнике!

– Дак я это… и не собирался, – парень почесал затылок. – Что я хотел сказать-то, бандиты эти непростые. Очень.

От переизбытка эмоций и волнения, на шее и щеках молодого человека расцвели алые пятна, но он изо всех сил старался выглядеть серьезно, не ударить в грязь лицом и высказать максимально умные, обстоятельные вещи.

– Хитрые они и опасные, – обстоятельно заявил Никита, и, заметив, что никто его перебивать не собирается, продолжил. – Выходит, что и готовились они к этому налету не один день… кхм… – пришлось прочистить запершившее от переживаний горло и потереть горящее ухо. – Я, конечно, имею во всем этом мало опыту, только сдается мне, что и действуют они не первый раз. Уж больно матерые. И работают нагло. Это ж надо, оставили взрыв-цветок… у нас в деревне после войны знаете сколько пацанов на этих штуках в полях подорвались? С-су…

– Спасибо, Никита, молодец! – Резцов одобрительно посмотрел на молодого оборотня. – Хорошие выводы. У кого еще какие соображения по этому делу?

– Да Никита и правда молодец, все сказал верно и не добавишь, – констатировал Тео, от чего у молодого оборотня загорелись глаза, и совсем покраснели щеки: наконец на него посмотрели, как на равного. И кто? Сам Берегов – легенда криминальной полиции.

– Слишком четко заметают следы, гады! – высказался и Сан Саныч. – Зачем было убивать кассирш?

– Свидетели… – развел руками Гришка. – А зачем было оставлять огненный цветок? Убили же всех, в чем смысл взрыва?

– Может… – Никита немного замялся такая говорливость была ему не свойственна ранее, соответственно и внимания сегодня досталось много. Непривычно. – Нагадить хотели, ну… как кот, если что не по его хотелкам, так он в тапки…

По кабинету разнесся громкий гогот здорового мужского смеха. В двери показалось испуганное лицо Беллы. Глаза девушки только расширились от удивления и со словами: «Ну вы даете!» – секретарша захлопнула дверь с обратной стороны.

– Никита, ты молодец, конечно, – все еще со смехом проговорил Берегов. – Только при Илье больше версии про кота, гадящего в тапки не выдвигай, ладно?

– Так я не со зла же! – лицо молодого сотрудника было похоже на помидор, даже глаза искрились от смущения. – Тем более, Ильюха не кот, а… барс вроде…

– Что кот, что барс, все одно – обидится, – Резцов похлопал по плечу смущенного юношу. – На сегодня версий достаточно. Жду ваши отчеты и наблюдения по этому делу завтра. Можете идти, а ты Тео останься.

– Не. Спрашивай! – отрезал Берегов, как только за последним сослуживцем закрылась дверь.

– Тогда расскажи сам, – потребовал полковник, доставая из личных запасов коньяк. – Я не дурак, да и ребята, думаю, кое о чем догадываются, если уже не догадались. Поэтому долго играть в грозного разозленного оборотня не получится. Может…

– Нет, – даже не дав договорить Резцову, майор категорически отказался от не озвученного предложения и залпом выпил предложенную рюмку горячительного.

– Тогда…

– Нет!

– Дай ты уже договорить, в конце-то концов! – полковник не выдержал и вспылил, а потом опрокинул тоже стопку залпом и… размяк. – Ты хоть понимаешь, что долго не сможешь сдерживать зверя. Это как наваждение, проклятие, не знаю, как еще назвать, но… это сложно очень. Твой волк ее выбрал, и ты не сможешь ему противостоять, к тому же, зверь никогда не ошибается в выборе пары. Это навсегда, ты понимаешь?

– Нет!

– Дурак!

– Женя, ты прекрасно все понимаешь сам! – на лице Берегова отразилась такая мука, что Резцову стало даже совестно. Все-таки Тео был ему не чужим человеком. Близким и почти родным, как сын, которого так безжалостно забрала война.

– С Юлей так же было? – хотя ответ полковник и сам знал хорошо. Возможно поэтому Берегов виновато уставился на пустую рюмку, не решаясь поднять взор на начальника, друга и… тестя. Почти бывшего. Навсегда расстаться не вышло, слишком общей была у них беда, которая вместо того, чтобы сделать непримиримыми врагами, наоборот сплотила.

– Женя, я тебя умоляю переведи ее, а? – полковник налил еще по стопке и протянул другу, и Берегов залпом выпил не поморщившись. – Тебе же ничего не стоит, ну не найдем мы нового сенсора, черт с ним. Без сенсора же как-то справлялись. Я с Янисом поговорю, может он согласится на полставки… просто молю, убери девчонку из отдела.

– Нет! – на этот раз ответ Резцова прозвучал твердо. – И это не обсуждается!

– Тогда я уволюсь! И не обижайся…

Начальник МаГУра согласно кивнул.

– Валяй! Но сначала закончи это дело. Пока не найдешь этих подонков, не отпущу. Но Легато отсюда никуда не денется.

– Да что ж ты упрямый-то такой? – сквозь зубы произнес Тео. – И ведь ничем тебя не прошибешь!

– Ты видел запись и сам прекрасно понимаешь, что лучше ее не найти. Проще пожертвовать хорошим сыщиком, чем плохим сенсором. А Юнике нет равных, разве что Янис, но он мужик… Ты сам видишь, как действуют бандиты – Никита прав – наглые, беспринципные, дерзкие. Зачем было убивать кассирш, если достаточно было запугать? А взрыв-цветок?

Резцов отпил из рюмки коньяка и вздохнул.

– Это было сделано специально, – проговорил Берегов. – Женщин убили, следов не оставили. Рассчитывали, что мы все войдем в здание, чтобы сработал пульсар цветка.

– Но зачем? – полковник устало потер лицо и виски. – Что им могли сделать простые кассирши? Или та же полиция.

– Скорее всего среди кассирш была связная, сливавшая группе информацию о том, куда и когда привезут деньги. А цветок… хотели нагадить, правда, слишком затратная гадость, тем более, что при них чистильщик. Получается…

– Что? – Резцов покосился, довольный, что майор вошел в обычное свое рабочее состояние и от личного перешел непосредственно к анализу преступления.

– Кто знал, что сегодня придет новый сенсор?

– Да все узнали сегодня утром, – развел руками полковник. – Просто никто не знал, что это будет девушка. А что тебя насторожило?

– Так… – Тео откинулся на спинку стула. – Уж больно взрыв-цветок оказался сырым, недоделанным, хлипким что ли. Понимаешь, у банды все отточено до мелочей. Абсолютно все. И такая штука тоже должна была сработать по часам – взорваться, как только в помещение набьется много народу, станет шумно.

– Хочешь сказать, взрыв не случился вовремя?

– Да, и я не понимаю, почему. Или они не собирались оставлять взрывчатку, либо узнали в последний момент о том, что в нашей группе меняется состав, и с нами явится сенсор. Хороший сенсор…

– Нет, – отрицательно покачал Резцов головой. – Не хочешь же ты сказать, что Юника тоже наводчица? Да и в остальном, тогда все указывает, что в нашей группе есть предатель. Но я подбирал вас сам, поэтому уверен в каждом из своих людей как в себе самом. Почему ты не рассматриваешь вариант с тем, что маг-подрывник еще слишком молод или наоборот уже слишком стар. Поэтому его магическая плазма сработала плохо.

– Ничего подобного, взрыв был сильный, плазма была что надо, значит и маг хорош, черт бы его побрал! – в порыве Берегов стукнул по столу кулаком.

– Иди отдыхай, Тео, – спокойно произнес полковник. – В том, что ты их найдешь, я не сомневаюсь.

Берегов как-то обреченно понурил голову, а потом налил себе еще янтарной жидкости.

– Ага… найду, как Юлькиного… – он снова выпил, не ощущая ни в куса алкоголя, ни его обжигающего действия.

– Нет в том твоей вины, – грустно заключил Резцов. – К тому же началась война… А знаешь, я иногда просто надеюсь, что этот подонок во время войны сгинул. Не важно где и как, но мясорубка его не пощадила. И тогда становится легче на душе, хоть и больно.

– А если эта сволочь выжила? – Берегов посмотрел на полковника и усмехнулся. – Вдруг этот подонок еще и ордена носит, славу героя имеет? Что тогда?

– Тем хуже! Тогда в этом мире справедливость действительно куда-то запропастилась.

Резцов снова вздохнул, встал и подошел к окну, выходящему на, зардевшийся первыми огнями, проспект. Там уже сгустились сумерки. Город еще не спал, он дышал, хотел жить полной жизнью, отдыхать от тяжелого рабочего дня.

А над городом поднимался, освещая сумерки своим холодным светом, месяц. Но очень скоро этот месяц перерастет в полную круглую луну. Тогда оборотни начнут петь свои полуночные песни. Не все. И все же…

– Ты бы все же поговорил с Юникой? – снова вернулся к предыдущему разговору Резцов. – Скоро ведь полнолуние.

– Я выдержу, – сквозь зубы процедил Берегов. – Мне хватит сил! Или ты во мне сомневаешься?

– Не говори ерунды! Скоро будет полнолуние, – полковник кивнул на почти полный месяц в окне. – Напугаешь девчонку.

– Я на это время уеду из города.

– Не порол бы ты горячку, парень. Юли давно нет, а ты не железный. К тому же встретить истинную – великий дар для оборотней, о котором мы забыли. Война этому тоже поспособствовала, теперь все стремятся число полных семей повысить, не важно как, лишь бы… – Евгений махнул рукой. – Все это пустое, если мы стали забывать о ценностях. Я знаю, ты любил мою дочь, Тео. И никогда бы ее не бросил, однако… сейчас ты ничем не связан, никому ничего не должен, а сопротивляться этому ты не сможешь. Уж, поверь! Теперь Юника – твоя песня…

Он и правда вскоре обнаружил себя стоящим под окнами незнакомого дома, и будь все проклято, если это не ее дом. Сюда привел не только запах, но и инстинкт проснувшегося волка.

– Хреново, – пробормотал сам себе Берегов. А ведь сегодня даже не полнолуние.

Полуночные блуждания по пустым улицам привели его туда, куда он совсем не хотел забредать.

Острый волчий нюх не перебила своим удушливым чадом даже зажатая в заострившихся зубах папироса.

Нет, так дальше нельзя. Девушку надо всеми силами убрать из отдела, иначе до беды недалеко. Романтические и благородные порывы Резцова совсем были не понятны. Хоть при желании их и можно оправдать. Только вот самому Тео от этого легче не станет.

Юлю он встретил будучи студентом последнего курса академии. Она только поступила на первый курс. Худенькая синеглазая девочка с толстой русой косой она казалась внеземной какой-то, совершенно необыкновенной. Будто берегиня или дочь лесного царя. О том, кто ее настоящий отец Берегов даже не догадывался. Молодой и порывистый оборотень, он тут же бросился ухаживать за нежной красавицей, которая тут же проявила железный характер – дала Тео от ворот поворот. Пришлось доказывать искренность своих намерений.

Ему нравилось в ней все – стать, характер, острый язык и та самая русая коса, сводившая с ума всех оборотней академии. Влюбленный, Тео был готов на все ради Юли, и она не устояла. Проблема была в другом – волк Берегова оставался равнодушным к нордической красавице даже тогда, когда он повел ее под венец. Хотя какой венец. Так, роспись и студенческие посиделки в академической столовке. Но он был счастлив.

Это потом выяснится, что Юлия дочь того самого Резцова – легенды криминальной полиции. А пока они наслаждались первым годом совместной жизни в комнатушке коммунальной квартирки на окраине Северограда.

Любовь довольна противоречивая штука. Она может сделать человека безгранично счастливым и в то же время совершенно несчастным. Но Тео любил Юлю даже тогда, когда начались проблемы. А проблемой стал вовсе не быт. Он готов был ради нее на все, в том числе и пахать сутками напролет, лишь бы молодая жена была счастлива и смогла нормально доучиться.

Все споткнулось о работу. Желание послужить на благо родины. К тому времени, как Юля закончила академию, Тео уже слыл одним из лучших полицейских не только всего Северного города, но всей области. Резцов принял зятя благожелательно, но по службе не продвигал, поэтому Берегов начинал служить даже не под его началом.

Тео мечтал о детях, только вот Юля была сенсором, на свою беду, одним из самых сильных в то время. Естественно, что управление готово было ее с руками и ногами оторвать. Тогда-то и начались первые ссоры. Желание жены повременить с детьми, Берегов поддерживал. И правда, куда детей в одну комнатушку коммуналки, дождаться бы отдельного жилья, вот тогда-то и можно заводить деток – они молоды. Вся жизнь впереди. Резцов мог походатайствовать в этом, но самостоятельность и упорство молодого зятя вызывали у него лишь уважение. И он не стал вмешиваться.

Кто знал, что времени как раз-таки у них и нет. И нет бы его отняла война. В то время мракобесие всего мира не касалось конкретной, набиравшей могущество державы, стремившейся к уничтожению сословий и воцарению равенства между всеми людьми, магами и оборотнями. Но война началась гораздо позже. А сначала появился он – ночной кошмар всего МагУРа Северного города.

Он появился в белые ночи.

Кто бы мог подумать, что именно в белые ночи, когда все оборотни особенно спокойны, а влюбленные на редкость влюблены и беспечны, оттого и гуляют все ночи напролет вдоль и поперек реки Сувы, появится самый страшный монстр.

Он выбирал только пары и убивал из них только одного, естественно девушку. По началу никто не разбирался, чаще всего под подозрение попадали именно влюбленные юноши. Пока не разобрались. Сложность была в том, что убийца чистил за собой следы. Тогда пришли к выводу, что в городе действует маг-убийца со способностями чистильщика. Дело поручили ему – Тео, а сенсором была приставлена верная Юля.

Это стало их личным приговором…

От болезненных воспоминаний, сжалось сердце или то, что от него осталось. Берегов еще раз окинул взглядом незнакомый многоквартирный дом.

Как так вышло, что именно эта совсем чужая девушка так приглянулась волку. И ведь она даже отдаленно не походила на Юлю. Разве что имена начинались на общую букву. Легато даже не была во вкусе Тео. Или была?

Черт знает, что! В голове и в душе полный сумбур.

Но при воспоминании о темноволосой и зеленоглазой девушке, волк внутри заскулил, завилял хвостом – скотина. Еще немного и Берегов кинется в чужую парадную искать по запаху квартиру, в которой жила Легато. Даже из сотен чужих запахов он с легкостью мог вычислить именно нужный ему. Только этого и не хватало!

Надо валить отсюда, пока волк не вышел из-под контроля. Предатель. Столько лет эта скотина пряталась и молчала, а теперь выбралась наружу.

Затолкав порывы своего волка куда подальше, Берегов швырнул недокуренную папиросу в урну и бросился вон от этого места.

С Юникой определенно надо было что-то делать.

Глава 5

– Ты точно уверен, что эта полицейская девка так хороша? – голос был сиплый, что неизбежно наводило на мысли про избыток курева и спиртного в рационе говорившего. Вот только хозяин этого самого голоса был на беду трезв, поэтому разговор входил довольно сложный и натянутый.

Его посмели уличить во лжи. И кто? Бандит, рецидивист и убийца.

– Уверен! – он старался выглядеть и говорить действительно уверенно, потому как старый главарь банды был еще и эмпатом. Стоит дать слабину, и эта бандитская шалабуда сожрет в момент.

Не должно быть никакого страха, никакого сожаления. Хотя сожаления итак не было. Он искренне считал, что жизнь по отношению к нему несправедлива. Значит надо было что-то исправлять. Мир не стремился помогать, значит надо было действовать самому. Вот он и нашел выход. Специфический, но зато действительно действенный. За слив информации главарь платил хорошо. Единственное – не доверял, считал, что в любой момент продажный полицейский может их сдать.

Он их и сдаст, конечно же. Но попозже. И обязательно проследит за тем, чтобы банду перебили всех до одного. В лицо его знал лишь главарь, но остальные знали, что в полиции есть крыса. Отвратительное название, но именно так бандиты называли тех, кто им передавал данные.

Глупцы. Думают, что пользуются им. На самом деле – это он пользовался ими, получая от них деньги. Еще бы выяснить, где они хранят весь общак. А что? лишняя копейка рубль бережет. Денег много не бывает. Заполучив все, он мог спокойно себя обеспечить до конца жизни даже за границей. В этой замшелой стране ему нечего было делать. Но при желании и здесь можно было жить красиво, главное, уметь изображать умеренность.

Однако именно умеренности ему и не хватало. Хотелось роскоши и красивой жизни. Чтобы есть в лучших ресторанах, жить и спать в красивом доме на берегу моря, и женщина рядом – красивая, шикарная, выполняющая любое его желание. Хотя, для начала сгодилась бы и эта новенькая сенсорша. Хороша, хоть немного и тощая да бледная. Ее бы откормить.

– Есть возможность убрать девку с дороги? – осведомился как бы между прочим, главарь банды. Как же это у него погоняло то было… противное такое. Забылось.

– Если ее убить сейчас, то Берегов с Полканом заподозрят неладное. Да и шеф на нее будто бы запал, что ли…

– Что значит запал? – уголовник сплюнул и осклабился, обнажая золотую фиксу в верхних зубах. – Втюрился? Вот так, сразу? А Полкан ничо такой… если на старости лет за молоденькими ухлестывать начинает.

– Я про Берегова! – поспешил он исправить ошибку. – Но это не точно. Просто…

– Да плевать! – бандит подорвался со своего места, встал и подошел.

Лучше бы он этого не делал. От него воняло так, будто бы он не мылся месяц и все это время дрых в хлеву со свиньями. Пришлось приложить огромные усилия, чтобы не поморщиться.

– Ты мне обещал, что проблем не будет! – недовольно цедил рецидивист по кличке Свист. Именно такое погоняло было у этого бандита. Вспомнилось. – Какого хрена сейчас происходит? Ты хочешь весь куш испоганить? Мы все потерли за собой, а ты мне сейчас размазываешь про то, что эта ваша новенькая с трупа все произошедшее считала. Это вообще, как? Не слышал еще такого, чтобы со жмура можно было все воспоминания выкачать? Она что некромантка или как? И вообще, заканчивай меня за придурка держать, иначе сам пожалеешь!

Он таки не выдержал и поморщился. Главарь выдохнул ему в лицо сигаретный дым. Отвратительно, но ничего, придется потерпеть. Осталось совсем немного. Еще три точки и можно банду в расход.

– В понедельник на кассу стеклозавода «Северная звезда» привезут деньги, – вместо того, чтобы сплюнуть, он выдавил из себя примирительно и сдержанно, скрывая все свое отвращение. – Можно сорвать нехилый куш.

– Можно, – согласился главарь по кличке Слизкий, наконец-то вспомнилось мерзкое погоняло бандита. – Но у нас тоже накладка выходит. Чистильщика забирают на другой объект. Так что не выйдет.

– Какой такой объект? – здесь следовало проявить свой характер, а то чего доброго решат, что он – полицейский из уголовки – под бандитами ходит. – Мы договаривались, что работаем сообща, а не порознь. Я потом ваши косяки прибирать не стану! Даю лишь ту информацию, в которой сам уверен.

– Как с этой девкой новой, да? – Слизкий снова осклабился, глаза бы его не видели – мерзкий тип.

– Это косяк не мой, а вашего огневика! Какого черта он сплел хреновую взрывчатку?

– Взрывчатка была нормальная, девки там не должно было быть! – главарь злился, потому что замечание про слабую работу подрывника попало в цель. – Взрыв сработал вовремя бы. Сам же просил Берегова убрать с дороги!

– Не сработало. И теперь Берегов будет носом землю рыть из-за косорукости вашего же человека.

Майора он не любил особенно остро. Герой войны легенда криминальной полиции. Чтоб его! Больно пронырливый, до всего докапывается, не дай бог и здесь докопается, и вычислит, что в группе – предатель, собственноручно удавит. Не то, чтобы он боялся Берегова, но просто знал того слишком хорошо, чтобы просто спустить все на тормозах. Остальных коллег он тоже не любил, но майору искренне желал смерти еще и из-за желания занять его место. Все эти годы приходилось весьма умело изображать свою преданность.

– Есть предложение, – Слизкий почесал сальные волосы на затылке.

– Какое? – ему хотелось уже побыстрее убраться отсюда. Невыносим был весь этот дух и запах. Хотя свинству уподабливался только Слизкий, и это было не понятно быдлохата, которую тот снимал вполне была приличной, с отдельным санузлом. Но главарю вполне нравилось вести именно такой образ жизни. Прибить его что ли?

– Надо подставить Берегова.

– И как ты его подставишь? Ремезов ни в жизни не поверит, что любимый зятек связан с бандитами. Они лет двадцать знакомы, Полкана не обманешь.

– Говоришь, девка зацепила майора?

– Ну?

– Вот и воспользуйся этим. Пораскинь своими звериными мозгами. Там, где баба всегда – слабое звено.

– А может бросить все, а? – у нее были такие теплые губы, на щеках алел лихорадочный румянец, но руки оставались холодными – признак того, что женщина нервничает и сильно. – Ты ведь погибнешь… тебя убьют! Мне страшно, за тебя страшно…

Слеза выкатилась из голубого глаза с пушистыми ресницами и яркой подводкой. Она любила красить глаза, хотя ему нравилась и без этой глупой косметики.

– Ты же знаешь, я не могу! – ему на самом деле хотелось бросить все, поддаться на эти мольбы и сбежать хоть на край света с ней, с этой женщиной, которая была ему бесконечно и невыносимо дорога.

Но он, правда, не мог. И это терзало неимоверно. Он подвергал ее опасности, сколько раз умолял бросить его, найти другого и выйти замуж. Она бы вышла. У нее все получилось бы. Мужчины готовы были целовать песок, по которому она ходила своей легкой походкой. И она это заслуживала – любящего мужа, детей, спокойной уютной жизни в пригороде. Однако она выбрала его со всепми его проблемами и невзгодами. Разделила тяжесть всего этого гребанного бытия, от которого он точно давно сломался, если бы не эта конкретная женщина, спасшая его из тьмы.

– Скажи мне, с мелкой все в порядке? – этот вопрос волновал сильно и не меньше, чем другие проблемы.

– Да! – женщина достала из ридикюля надушенный платок и промокнула обилие влаги в глазах. – Правда, явилась слегка потрепанная, но, ты же знаешь, Юня – боец. Она все выдержит.

В груди сжалось и заболело. Выдержит, куда денется. Только будь он рядом, все было бы по-другому. Все! А не это вот…

– Спасибо… что предупредила, – он провел рукой по светлым, красиво уложенным кудрям. – Если бы не ты…

– Да что я? – она перехватила его запястье и провела нежными пальчиками по мозолистой мужской ладони. – Как ты не понимаешь, что нужен им, нужен мне, и вообще… она ведь ищет тебя. И ты же знаешь Юню, она у вас целеустремленная. Вон академию, стиснув зубы, закончила. И тебя найдет. Из бездны вытащит.

А вот этого не надо было. Именно это и могло навредить больше всего. Не столько ему, сколько его близким.

– Не надо меня искать! – обреченно выдохнул мужчина. – Для всех я мертв, либо пропал без вести. Мне не выбраться из этой трясины, а за собой тащить я никого не намерен. И тебя не хочу в это втягивать…

– Я сама втянулась! – она оборвала его с таким отчаянием. – И не говори мне, что я должна, а чего не должна! Моя жизнь прервалась в тот момент, когда мне сказали, что ты погиб. Но сейчас, когда ты жив… ты со мной, я даже слушать не хочу ни о других мужиках, ни о другой лучшей жизни. Я люблю тебя! Видишь?

Оно с вызовом в голубых как небо глазах посмотрела на него.

– У меня хватило смелости сказать это. И я не боюсь! Никого и ничего. Мне не страшно! Найти и ты в себе долю храбрости, просто смирись с тем фактом, что я умру за тебя.

Вот этого-то он и боялся. Меньше всего на свете он желал, чтобы любимые и близкие ему люди, страдали. Все, чего ему хотелось – это счастья, если не для себя, то для них. Дорогих, бесценных, самых лучших…

Боль в груди никуда не делась, проклятая. Она штопором пролезла еще глубже, и все равно – где-то там в самой глубине зародился маленький огневик радости. Он не безразличен этому миру, раз есть такие прекрасные женщины, готовые за него бороться.

От воспоминаний о каштановых кудрях и зеленых глазищах, полных слез из-за расставания – снова защемило. Но как-то радостно, что ли. Дурак он. Наверное. Но, какой-то счастливый до безобразия. Ведь у него имелось сердце. Пусть это и было сердце дурака.

Все мысли прервал грубый стук в дверь.

– Черт! – выругался и виновато посмотрел на женщину. – Тебе надо уходить.

– Ты позвонишь? – в ее глазах заблестела надежда – его единственный маяк и путеводитель.

– Я звоню тебе всегда, если знаю, что мне ничего не угрожает, – он бережно помог натянуть темную сеточку со шляпки на ее лицо. О том, что у него есть женщина в банде знали, но демонстрировать ее он никому не желал.

Одно дело Слизкий – шестерка и заслонка настоящей личины главаря перед продажным оборотнем. Другое – настоящий главарь. С ним проблем точно не хотелось. И втягивать в это болото любимую он совсем не желал.

– Тебя Бизон видеть желает! – за дверью стоял Хруст, один из членов банды. Не самый отмороженный, но самый большой любитель дам. – Ух ты, какая сладкая!

Женщина прошмыгнула мимо члена банды быстро и легко, оставив легкий шлейф с цветочным ароматом духов.

– Твоя маруха, что ли? – незваный гость восхищенным взором проводил спешно удалявшуюся красавицу. – Зачетная…

– Хруст! – он обратил внимание на себя, чтобы ее больше не рассматривали. – Чего надо-то?

– Говорю ж, Бизон хочет с тобой перетереть.

– О чем?

На самом деле он знал, зачем понадобился настоящему главарю шайки, но умных в банде не любили, оттого они и не жили там долго. А ему надо было выжить. Совсем не ради себя.

– Тебе не много будет? – Янис со смехом наблюдал, как друг накачивается алкоголем. – Ты вроде как уже пришел с заправкой.

– Не много, – Берегов говорил как-то нервно, порывисто.

Вообще Янис его таким никогда не видел… точнее видел. Один единственный раз и очень-очень давно. Тогда случилась большая беда, почти сломавшая Берегова. И самое ужасное, что Янис не смог ничем помочь. В то время он сам был молод, порывист и даже напуган – сложное дело, которое так и не смогли распутать по причине того, что началась война. Многие документы пропали во время блокады, поэтому после войны никто не возобновил ту давнюю и весьма позорную историю. Мертвые девушки остались неотомщенными, а у многих их кавалеров жизнь так и е сложилась. Война все равно внесла свои коррективы.

– Тео, я тебя не узнаю, – на этот раз сенсор заговорил серьезно, на бледнокожем лице его отобразилось беспокойство. – Что случилось?

– Да ничего! – майор отмахнулся. Янис пожал плечами, чокнулся с полной рюмкой Берегова и выпил. Пили они, конечно, не в первый раз, и бывший коллега знал – Тео не запойный алкоголик. Да и с горя у него не было привычки напиваться. Но все же, в глазах оборотня затаилось отчаяние, словно он вот-вот готовился умереть.

– И все же, объясни другу… – сенсор поморщился от выпитого спиртного и закусил. – Что происходит-то? Я, может, беспокоюсь за тебя. Нервничаю. На тебе вон лица нет, еще и опрокидываешь в себя стопка за стопкой, мне прямо страшно становится.

– Не сопьюсь, не бойся, – у Берегова даже язык не заплетался от количества выпитого. Поэтому, посмотрев на пустую бутылку, он решил, что и правда хватит. Смысл накачиваться алкоголем, если даже повело только слегка. Яниса вон жалко, он к выпивке не особенно привычный.

– Что произошло?

– Наша группа чуть не погибла сегодня…

– Тю! – сенсор не имел привычки лезть в воспоминания друга, если тот сам не делился, но сейчас он понимал – Тео что-то не договаривает. На Берегова покушались не раз, но никогда еще друг так не убивался. – Это сегодняшнее ограбление, что ли?

– Да, – майор согласно кивнул. – Ограбление.

– Никто не погиб?

– Не-ет, – Берегов почувствовал, что таки стало его развозить от выпитого. – Ты что? Тогда бы и вас тоже поставили на уши.

– Тео, раз никто не погиб, в жизни не поверю, что ты испугался. Ты вон войну без волка прошел, а сейчас неужто нервы сдали?

– Волк вернулся, Янис, – Берегов вздохнул и уронил голову на руки. – Это проклятая псина еще и вывернулась наружу.

– Занятно, – бывший сослуживец улыбнулся. – Это же хорошо. Нет, это отлично, черт тебя побери! И чего скис? Забыл, что ли, как звериной ипостасью управлять?

– Я… – Тео снова обреченно посмотрел на друга. – Даже не знаю, Ян, что было бы лучше, чтобы зверь спал или чтобы он вылез, как сейчас?

– Ты чего? – сенсор обеспокоено встал и направился к Берегову. – Это же волк, вам без него нельзя никак. Это как запереть себя в подвале. Вроде ты живешь, а вроде и нет. Друг, я рад за тебя! Это хорошая новость. Если только… ты не потерял над ним контроль. Совсем. Но ты же не потерял? Правда?

– Янис, по всему, с какой стороны не глянь, выходит, что я просто… в жопе!

– Ого, не думал, что все так у тебя запущено.

– Просто волк почувствовал ее… эту, как ее… истинную. Вот!

– Да ладно! – в серых глазах Янис отразилось и восхищение, и удивление одновременно. – Это же хорошо! Если только свою истинную твой волк не почувствовал в нашей Белле.

– Ну тебя! Какая к черту лысому Белла, псина на нее даже не хрюкнула ни разу.

– Скажешь тоже…

– А тут… кошмар какой-то. Наваждение! Выть охота. То есть, песни петь. Да какие там песни? – майор обреченно махнул рукой. – На руки бы схватил и утащил в свою нору, а там бы валялся у ее ног, скуля, лишь бы дотронулась хоть раз… по шерсти потрепала, что ли. Кошмар какой-то. На хрена мне вот это вот сейчас, а?

Друг молчал. А в следующую минуту, Берегов понял, что плечи Яниса подрагивают вовсе не из-за впечатлений от рассказанного.

– Ну вот чего ты ржешь?! Я… ему тут как идиот последний душу изливаю, а он ржет как конь. Ты уверен, что не оборотень. Может твой зверь – осел?

– Т-ты меня прости… – Янис на этот раз не удержался и расхохотался в голос, утирая слезы. – Дурака… прости, только не обижайся так больше. Н-но это точно ты? Я не узнаю тебя, Берегов! Еще немного, и я бы решил, что ты записался на курсы юных поэтов.

– Да ну тебя, – Тео обиженно скривил губы и закурил. – Зря пришел только…

– Не зря, ой совсем не зря! – весело подметил Янис. – Это же чудо-то какое встретить свою… истинную. Про такое только в книжках пишут, а ты вон в реальности ее нашел. Слушай! – сенсор спохватился. – Раз не Белла, значит еще кто-то? Ты тут так убиваешься, неужто она страшная такая? А может старая совсем, а?

– Вот дурак ты, Янис, хоть и сильно умный, а все равно дубина. Тебе лишь бы зубы скалить, а мне хоть в петлю залезь… не знаю, что с этим делать.

– А ты ничего и не делай. Вдруг пройдет само? Мало ли волк там что-то почувствовал, а может пройдет время – успокоится твое животное. С Юлей ведь по-другому было?

– Было… да, по-другому, – согласился Берегов, гася окурок в и без того уже в полной пепельнице. – Только тогда я молодой совсем был, горячий. Волк Юлю принял плохо, но сам то я ее любил. Со временем, и зверь смирился, не особо тому радовался, но и не психовал. А когда все это… случилось, – вспоминал Тео прошлое с неохотой, все еще было больно. – Он, сука, не почувствовал беды, как специально. Я тогда его со злости под трамвай заманил за это. Покалечило волка знатно. Вот зверь с тех пор обиделся и не показывался.

Ощущение тех лет, надо сказать, неприятное. Это как здоровый человек, а зубов, рук и ног нету. Так и оборотень без своего волка, вроде жив, здоров, а зверь не появляется. Страшно. Неприятно. Потом привык. Оттого и сейчас такое дурное состояние – эйфория, душевный подъем. Хочется кричать, смеяться и плакать одновременно. Как идиот, ей богу.

– А что Резцов на это сказал, или он не знает? – неожиданно опомнился Янис и даже перестал смеяться.

– Этот старый оборотень сразу все понял.

– Вот же… сильно недоволен?

– Кто? Женя, что ли? Да ну не смеши… – Берегов снова вытащил сигарету. – Он стал советы давать, представляешь?

Сенсор мог бы и не представлять, а посмотреть воспоминания Тео, но куда интереснее было услышать все от самого друга. К тому же майору можно было доверять как себе самому – он не врал никогда. Особенно Янису.

– Требует, чтобы я поговорил с Юникой и все ей объяснил, – майор в очередной раз затянулся сигаретой.

– А Юника – это кто? – глупо и уже осоловело переспросил друг.

– Новенькая наша, – выдохнул Берегов. – На твое место, кстати, пришла.

– Вот значит, как? Значит твоя неосознанная дама сердца – эта новенькая?

– Получается, она. Только не моя дама сердца, а волка, чтоб его…

– Выходит, Резцов даже не против того, чтоб ты замутил с ней? – лицо Яниса приняло слегка обалдевший вид.

– Да он требует того, чтобы я с ней поговорил и, видимо… ну не знаю я! – Берегов устало потер рукой лицо. – Она же испугается, да и вообще… эта девчонка не в моем вкусе, она мне даже не нравится. Сам посуди, заявлюсь к ней и вывалю всю правду, да она ж пошлет меня куда подальше!

– И что?

– И то! Сдурею я, если пошлет. Она мне жизнь спасла сегодня и… остальным ребятам тоже.

По комнате пронесся удивленный свист Яниса.

– Хорошая девчонка, – согласился Тео, – Но не по моей части. Старый я уже и… злой.

– А как же полнолуние? Ты выдержишь его вообще?

– Нет, – на полном серьезе ответил Берегов. – Поэтому одолжи ключи от дачи, если можешь, конечно. Я перекантуюсь у тебя в домике пару ночей, пока луна сводить сума не перестанет?

– Да не вопрос, – пожал плечами сенсор. – Я все равно в огороде. А Ира после развода туда даже не ездит.

– Спасибо!

– Только, Тео, ты же сам понимаешь, вечно от нее бегать не будешь?

– Надо ее просто убрать из отдела в другое место, куда подальше. А там и волк утихомирится, вот увидишь.

– А вот это, думаю, вряд ли…

Глава 6

Юника и сама не могла понять, выспалась она или нет. Вроде, как и спала всю ночь, но осталось впечатление, будто бы за ней кто-то наблюдал прямо оттуда – из самого сна.

Волк…

Нет. Это прямо наваждение какое-то. Безумие. Ну зачем она нужна тому волку? Просто вчерашний взрыв принес слишком много впечатлений. А Юника всегда была весьма впечатлительной. Оттого, наверное, и кошмары постоянно снились. Вот как сейчас.

Просто надо успокоиться. Отдохнуть как следует. Расслабиться…

– Доброе утро! – стараясь не обращать внимание на растерянный вид того самого дежурного, что нахамил ей вчера, девушка вежливо улыбнулась, забрала свои ключи от кабинета и только собиралась направиться в свои пенаты, как кто-то перехватил ее за руку.

– О, Юника, привет! – от Беллы исходил невероятный запах дорогих духов, и снова в голову пришла нелепая мысль, откуда у секретарши средства на такие духи. – Это правда?

– Что? – девушка в ужасе решила, что еще не проснулась или вообще, чего доброго, пришла на работу в пижаме. – Ты, о чем вообще?

– Ну как же? – секретарша захлопала обильно накрашенными ресницами. – Говорят там взрыв был, и Тео тебя спас, накрыв своим телом. А еще говорят, будто бы его волк вернулся! Это правда?

– Ну… он обернулся во время взрыва, – растерянно ответила Юника, все еще не понимая такое возбужденное состояние Беллы. Для оборотней вроде как естественно было оборачиваться в свою звериную ипостась. – Там все на магикоме записано. Я просто в шоке была… испугалась… мало, что помню.

– Это понятно! – отмахнулась секретарша от переживаний Юники. – Взрыв же, а у тебя первый выезд, ты поди и не видела никогда таких ужасов!

– А войну, по-твоему, как люди пережили? – девушка в недоумении уставилась на Беллу.

Откуда вообще такая незамутненность разума?

– Как все. В эвакуации, – пожала плечами секретарша. – Ладно, так ты видела оборотня Тео? Это правда, что он вернулся?

– Кто? Тео? Откуда? Он был все время с нами…

– Боже, Юника, ты как маленькая, честное слово! – Белла несчастно закатила глаза и вздохнула. – Совсем жизни не знаешь и ничегошеньки не понимаешь об оборотнях.

Ну да, как же. Пожалуй, в эвакуации жизнь была побогаче, чем в блокадном Северном городе. Но куда там спорить с таким багажом знаний, как у несравненной служительницы канцелярита.

– После того, как у Берегова убили жену, его оборотень перестал показываться, – зашептала Белла, да так усердно, что выпучила, ярко накрашенные, голубые глаза. – Я всех подробностей не знаю, давно это было, просто ходят слухи… ну знаешь там знакомые через знакомых и прочее… Но со зверем у него были проблемы, поговаривали, что и перекидываться он не мог. В войну чуть было не сгинул, там и шрам на всю физиономию заработал. У них же как? При перекидывании в зверя, любая рана заживает еще быстрее, чем на собаке…

Тут Белла хихикнула, сообразив, что фраза выглядит весьма двусмысленно. Ну значит не совсем пропащая дура, с облегчением подумала Юника, раз понимает собственные оплошности. Не хотелось, чтобы единственная женщина на всю криминальную полицию была настолько была глупой и недалекой.

– А Берегова после того, как его дракон порвал, еле сшили по кускам.

– Какой ужас! – искренне испугалась Юника, она не знала, что оборотень – вот так может «уйти» от хозяина. Не понимала, как такое вообще возможно.

– Вот тебе и ужас! Интересно, почему к Тео вернулся зверь? – задумчиво протянула Белла. – Занятненько.

– Разве это не хорошо, что зверь вернулся. Теперь и раны заживать быстрее будут.

– Ты это о чем? – ресницы Беллы снова запорхали будто опахала, она даже ладошку приложила к груди. Непонятно, оно ей там и правда заболело от ужаса или так, для красоты старается.

– Берегова ранило вчера, ну… когда он меня собой от врыв-цветка закрыл. Я переживаю очень, как там его состояние?

А ведь даже не спросила, сбежала в ужасе и страхе, не понимая, от кого скрывалась больше – от страха перед взрывом, или от этих проницательных глаз Берегова, которые всю ночь преследовали ее. Но ей же снился волк. Юника совсем запуталась в своих ощущениях и мыслях…

– Да ты что?! – в голубых глазах зажглось невероятное любопытство, щеки девушки раскраснелись. – Тео был ранен? Божечки, как романтично!

Юника с удивлением обнаружила, что захлопай секретарша в ладоши, то она не удивилась бы этому. Может ей посоветовать записаться в библиотеку районную, чтоб читать побольше романтических книг.

– Что же тут романтичного?

Что вообще может быть романтичного во взрывах и ранениях? Ах, да! Белла всю войну провела в эвакуации, видимо, не хватило впечатлений.

– Ну ты вообще ничего не знаешь, – с досадой произнесла собеседница, укоризненно покачав головой. – Здесь скучно, как в склепе. Трупы да бумаги. А мне хочется, чтобы происходило что-то интересное, романтичное.

Точно надо книг ей дать. Чтение помогает, если, конечно, читать, а не картинки рассматривать.

– У Берегова до войны жена была, – неожиданно доверительным шепотом сообщила Белла. – Я всех подробностей не знаю. Но поговаривают, там было не все гладко… ну-у, детей у них не было… не знаю, что там конкретно, однако она работала сенсором здесь в отделе.

– Серьезно? – а вот то, что жена Тео была сенсором, оказалось еще неожиданней того, что у Берегова вообще была жена, пусть и когда-то. И от чего так неуютно на душе стало? С чего вдруг? Какое ей вообще должно быть дело до личной жизни начальства.

Секретарша осмотрелась по сторонам и отвела Юнику в сторону.

– Понимаешь, я до конца всего не знаю. Ребята знают, но я то пришла работать не так уж и давно, а произошло все до войны еще. В общем, в городе убийца какой-то объявился, девушек убивал, и сначала все думали на мужей этих девушек… в общем, совершенно ужасный тип. Берегов с женой вели это дело, он не хотел, чтобы она вообще занималась этим. Короче, что-то у них пошло не так, и тот бандит ее убил, а Тео хотел, наверное, с собой покончить, но спасли вовремя. Только с тех пор, в волка он не перекидывался. И войну отвоевал без своего зверя. Представляешь?

Сама Юника, выслушав всю историю, даже не нашлась, что и сказать. Только из всех своих знаний об оборотнях, почерпнутых как из академии, так и из жизни, она никак не могла припомнить таких случаев, чтобы зверь оборотня исчезал. Разве что бабушка еще рассказывала, но то сказки все были.

– Вот мне и интересно стало, – продолжала трещать Белла. – Что там вчера случилось такого необычного, раз спящий зверь очнулся.

– Взрыв, – пожала плечами Юника, мечтая поскорее закончить этот разговор и скрыться в недрах своего кабинета. Неудобно как-то было обсуждать личную жизнь начальства, да еще и вот так, стоя прямо в коридоре.

– Скажешь тоже! – Белла сморщила хорошенький носик. – Будто бы Берегов в войну взрывов не видел.

Видел, наверное. Если уж Юнике их довелось видеть, то майор, воюя, их видел по любому. Только ей совсем было не интересно из-за чего вернулся зверь. Вообще у оборотней ипостась животного – это боевая форма. Оттого они были крупными, сильно отличаясь от обычных зверей. Проклятый дар, который заполучили люди в древнейшие времена, заключив сделку с богом всех зверей в обмен на защиту от голода и холода.

Прошло очень много времени. Люди предпочли забыть ту историю, оттого она превратилась в легенды и сказки.

Вот в одной из них и рассказывалось, как молодой оборотень потерял свою боевую ипостась, за что стая его изгнала. Но потом он встретил прекрасную девушку, а его сородичам стала угрожать опасность, вот его зверь и вернулся, чтобы защитить своих соплеменников.

Давно уже Юнике не рассказывали сказки. Бабушка не пережила блокаду, а книги с легендами сгорели в огне.

Белла что-то еще трещала, но сложно было уследить за потоком разнообразия тем. А от болтающей без умолку секретарши, стала болеть голова. Юника готовилась сбежать от вездесущей Беллы, но спасение пришло со стороны в приятном мужском баритоне.

– Доброе утро, красавицы! – девушки одновременно посмотрели в сторону высокого блондина.

– Янис! – радостно воскликнула секретарша. – Вы к нам какими судьбами?

В душе Юники встрепенулась надежда на скорый побег.

– Слыхивал, у вас, наконец, появился талантливый сенсор, – сообщил гость, внимательно рассматривая Юнику. – Очень захотелось познакомиться.

Надежда на скорый побег лопнула как мыльный пузырь.

– Вы и с другими сенсорами, пришедшими на ваше место, являлись знакомиться лично? – не удержалась от вопроса девушка, ощущая, как мужчина прощупывает всю ее сущность.

– Да нет! – весело заявил блондин. – Только с теми, кто спас моим друзьям жизнь, рискуя собственной!

– Вот и прекрасненько! – воскликнула довольная Белла. – Вы, Янис, всегда подгадываете нужные моменты. Этот талантливый сенсор прямо сейчас стоит перед вами.

Мужчина вопрошающе и с не скрываемым интересом приподнял брови. А Юнике неожиданно заахотелось провалиться сквозь землю от повышенного внимания к ее скромной персоне. Но ведь не станешь сбегать на виду у всех.

– Юника, познакомься – это Янис Дрожжин, твой предшественник.

Про еще трех предшественников, которые умудрились затесаться аккурат между Дрожжиным и самой Юникой, Белла рассказала еще в прошлый раз.

– Янис, – секретарша улыбнулась еще шире. – А это Юника Легато наш нынешний сенсор. И как вы понимаете, она сейчас делилась со мной подробностями вчерашнего происшествия.

– Кто делился? – раздалось неожиданно близко, и от этого голоса захотелось сбежать и спрятаться так далеко, как только можно было. – И чем именно?

– И мы рады вас видеть в добром здравии, майор! – не растерялась Белла. – Кстати, как ваша рана? А то Юника стоит тут и переживает, что вы раненый там остались вчера, а она вас бросила и сбежала. Вон до сих пор на ней лица нет!

Лицо и правда, наверное, куда-то делось после слов Беллы. Потому что краска стыда и смущения облила щеки так, что еще немного и можно было бы тушить. Секретаршу за болтливость хотелось убить, но не в стенах же самого МагУРа. Зато при попытки куда-то деть глаза, взор уперся в того, в кого не должен был упираться и… глаза оказалось отвести очень сложно. Начальство выглядело каким-то усталым, что ли. Словно не спало всю ночь.

– Здравствуйте, Юника, – сквозь зубы, на выдохе, поздоровался Берегов. – Почему вы до сих пор не на своем рабочем месте?

И что тут ответить? Что заслушалась чужими сплетнями? Не самое достойное занятие, между прочим, для второго рабочего дня.

– А это из-за меня, – неожиданно пришел на помощь Янис. – Я шел к тебе, Тео, и обнаружил двух прекрасных дев, скромно стоящих в этом уголке. Пройти мимо, как ты видишь, у меня не получилось. Решил, что буду жалеть всю жизнь, если не приглашу их на танцевальный вечер в эту пятницу.

– А мы взяли и согласились! – тут же нашлась Белла. – А что еще делать двум молодым незамужним девушкам? Правда, Юника?

Юника раскрыла рот, чтобы возразить, но ножка в изящной туфельке довольно ощутимо приступила ей на стопу.

– Кстати, – спохватился Дрожжин. – Я, собственно, почему и явился. Ты, Тео, тоже приглашен. Отказы не принимаются, ты ведь знаешь, моя матушка не терпит отказов.

– Я подумаю над этим, – сдержанно ответил Берегов, явно не воодушевившись возможностью отплясать вечер пятницы.

– Подумай, а то матушка уже совсем обиделась, что дорогой Тео ее позабыл и почти не навещает.

– Работы в последнее время много, – Берегов нахмурился, словно откусил лимон еще на завтрак, а понял, что он кислый только сейчас.

– Ну не настолько же, чтобы забыть мою матушку, – улыбнулся Янис так, что Белла расцвела розой, а Юника чуть не поперхнулась воздухом. – Так что ты думай, Тео, а я порадую маменьку тем, что в пятницу меня будут сопровождать две прекрасные дамы.

– Зайди ко мне в кабинет, – предложил Тео Дрожжину, уже не глядя в его сторону. – А вас, Юника, я жду через час с полным отчетом по вчерашнему происшествию.

– Х-хорошо, – кивнула девушка, мечтая сбежать скорее от этой компании, и в частности от слишком проницательных серых глаз.

– Не «хорошо», а «есть»! – строго поправил ее Берегов.

– Да, конечно, – согласилась Юника спешно покидая своих собеседников.

– Вот это да! – оказывается Белла направилась вместе с ней, а сенсор этого и не заметила, поглощённая своими мыслями.

Только Беллы ей и не хватало!

– Это же обалдеть, как здорово!

– Что именно? – Юника не понимала радости секретарши.

– Как что? – Белла посмотрела на нее как на дурочку. – Танцевальный вечер у самой Дрожжиной!

– А… нет! – заявила рассеянно сенсор, от растерянности у нее никак не получилось вставить ключ в замочную скважину. – Я не пойду…

– Что?! – секретарша, деловито уперев руки в бока, встала прямо перед Юникой. – Пойдешь, куда ты денешься! – тон ее голоса тоже изменился, превратившись из игривого и веселого в возмущенный и беспрекословный. – Я столько раз пыталась попасть на вечер к этой тетке, а мне никогда не везло, даже когда уже работала с Янисом. А тут в один момент так подфартило. Нет уж, дорогуша! Пойдешь, как миленькая!

Юника наконец-таки вошла в кабинет, в надежде хоть так отвязаться от Беллы, но та и не думала избавлять ее от своего присутствия, войдя следом.

– Ты что не понимаешь? Такое бывает чуть ли не раз в жизни!

– Так, а в чем проблема, не пойму? – пожала плечами Юника. – Дрожжин же не меня одну пригласил. Иди, если тебе надо.

– Я далеко не дура, чтобы понять – Дрожжин снизошел до приглашения вовсе не из-за меня. Ради тебя старался. Ты у него вызвала неслабый интерес. Поэтому, хочешь ты или нет, а пойдешь. Такой шанс упускать нельзя. Там знаешь, какой бомонд собирается? Связи, знакомства… а ты нос воротишь!

Вот только этого всего сейчас и не хватало: чужого интереса, связей и бомонда. Именно с этим у самой Юники всю жизнь проблемы были. Того бомонда ей хватило за весь период обучения.

Пока ты вызываешь у кого-то интерес, ты попадаешь в так называемую элиту. Там заводишь новые знакомства и приобретаешь связи. Но это пока ты вызываешь непосредственный интерес. От всех этих танцев с бубнами Легато была очень далека, прекрасно понимая, что между ней и хваленым бомондом лежит непроходимая пропасть.

Страна, в которой победило классовое равенство, не должна была иметь элиту. Но все же она откуда-то бралась. Знать именно откуда, отчего-то не хотелось.

– Не люблю я по таким мероприятиям ходить, если честно, – кисло призналась Юника. – Мне там скучно, да и танцевать я не умею.

– Нечего там уметь! – возразила Белла. – Никто тебя не заставляет там до самого конца присутствовать. Явись, побудь полчасика и иди потом себе домой, когда уже никому до тебя дела не будет. Но сама понимаешь, Дрожжин ведь позвал не так просто – нельзя отказываться.

Секретарша даже не стала слушать возражений. Развернулась и вышла, оставив Юнику ломать голову над тем, как избежать вечера грядущей пятницы.

– Янис, ты что творишь? – Берегов страшно злился. – Какого черта ты делаешь?

– А разве пригласить девушек на танцевальный вечер моей матушки, это плохо? – Дрожжин деланно возмутился, состроив святую невинность.

И вообще выглядел вполне сносно, будто и не было вчерашней незапланированной попойки. В отличие от друга, майору раскалывалась голова. Он принял на грудь вчера гораздо больше Дрожжина, спал меньше, и душевные терзания его не покинули ни на минуту. Всю ночь волк внутри него метался и скулил, желая сию же минуту направится к женщине, что его так влекла. Поэтому, ни о каком перекидывании на утро не шло и речи. Перемена ипостаси могла бы избавить от тяжелого похмелья, но вот потерявший контроль зверь, натворил бы кучу непоправимых бед.

– Да приглашай ты кого хочешь, только не девиц из моего отдела, – раздраженно отмахнулся Тео.

– Вот и замечательно! – Дрожжин присел на стул и вальяжно закинул ногу на ногу. – Ибо все эти дамочки из матушкиного салона навевают скуку, а тут будет хоть, о чем поговорить.

– Боже… – простонал майор, терзаемый головной болью и собственным волком. – Так тебе поговорить о работе вздумалось на званом вечере Тамилы.

– Ну да, – наиграно пожал плечами Янис, со смехом наблюдая за страдающим товарищем. – Я разве тебе не рассказывал? Матушка тут женить меня вздумала. За одно и тебя за компанию, так сказать, чтобы наши совместные интересы по-прежнему пересекались, но уже в иной плоскости. А ты же знаешь Тамилу, она если что и вбила в свою голову, то эту дрянную идею не вышибешь оттуда дрыном.

– Да что ж такое-то? – Берегов устало потер лицо, но от головной боли это так и не избавило, как и не успокоило беснующегося зверя внутри.

– Что? – усмехнулся сенсор. – Вчерашние возлияния дают о себе знать?

– Не то, чтобы дают, но я вроде как договорился с тобой о том, что ты мне дашь ключи от дачи. В выходные полнолуние, какие могут быть танцы и званые вечера?

– А ты не переживай, – заверил друг. – Заявишься к Тамиле, повертишься перед ней, порадуешь пожилую женщину своим присутствием, да и послушаешь, кто и что говорить будет. У нее соберется в эту пятницу весьма разношерстная компания. Ты не думай, все люди приличные, в рамках закона, но вот и знают они побольше нашего. Мало ли всплывет название некоего рогатого парнокопытного.

– Ты это про что сейчас? – Берегов недовольно уставился на друга. Но что-то в словах Дрожжина насторожило майора.

– А я не имею права разглашать, ты же понимаешь, но на всякий случай повертись, прислушайся. Нет, ну ты конечно можешь доверить это весьма важное дело новенькой, думаю она все сделает как надо, вроде взгляд у нее осмысленный, понимающий. Однако, если сомневаешься, тогда поручи это дело Белле. Уж она тот молоток, и свою работу знает.

– Вот за каким чертом ты сейчас издеваешься, а?

– Ну кто же издевается? – расхохотался Янис. – Тебя же от новенькой твоей ведет не по-детски, а ты пытаешься мне лапшу на уши вешать, не прядок это.

– Я тебя прошу, не начинай, – тихо, но жестко проговорил Тео. – Мне Резцова хватило с его нравоучениями.

– И что наш Батя? Потребовал пойти и во всем сознаться девчонке, не так ли?

– Янис, мы же вроде договаривались, что читать мои мысли ты не будешь.

– А я и не читал. И вообще, я уже давно не читаю твои мысли. Как, собственно, и мысли всех вас. Но вот девчонка эта ваша очень интересная.

– Дрожжин, сейчас получишь в челюсть…

– Зачем сразу драться? – развел руками сенсор и встал. – Тео, я знаю тебя так много лет, что лезть тебе ни в душу, ни в голову мне не надо. Ты мне не чужой, да и вся наша команда – мне была семьей столько времени…

– Так зачем же ты ушел, если все было так хорошо?

– Знаешь, иногда приходит время, а с ним и осознание – пора в жизни, что-то менять, дабы пойти дальше.

– Выше? – усмехнулся Берегов.

– И выше, – не стал лукавить Янис, это понравилось майору – несмотря ни на что, Дрожжин ответил честно. – Ты же знаешь мою семейку. Они не успокоятся, если хоть один член их семьи не влезет на какую-нибудь должность. А так как я у матушки единственный сын, то сам понимаешь, она всю плешь проест, пока я ее не порадую своими достижениями.

Тео только хмыкнул на это заявление. Его мать сильно отличалась от Тамилы Дрожжиной с ее амбициями. Но это не значило, что самому Берегову было легче.

– Так вот у этой девочки, очень интересный фон, если тебе интересно, конечно же.

Берегов промолчал. Какого черта ему должно быть вообще интересно хоть что-то знать о новенькой. Но при упоминании о девушке, волк внутри заурчал и одобрительно завилял хвостом. Скотина! Лучше бы и правда издох тогда – много лет назад. Предатель.

– Ты читал ее… воспоминания? – превозмогая самого себя все же спросил Тео. Белла говорила, что девица умела держать себя в руках, хоть и переживала. Секретарша была мощным эмпатом, но Легато не дала ей воздействовать на собственные эмоции, тогда Белла и устроила это безобразие вчера вовремя знакомства с ребятами. Однако даже тогда она не смогла пробиться сквозь защиту Юники.

– Девушка умеет закрываться от магов даже такого уровня как я, – констатировал Янис. – Но теряется при прямом контакте. И все же, старается закрываться от мира, словно загнанный, напуганный зверек.

– Когда человек так закрывается, значит ему есть, что скрывать, – недовольно констатировал Берегов. Может оно и к лучшему, чем больше грязных секретов у девчонки, тем легче ее будет вышвырнуть из отдела. Там, глядишь, и зверюга образумится.

– Она довольно занимательная особа, – продолжал делиться своими исследованиями сенсор. – Может, постарайся узнать ее получше. Вдруг и тебе станет легче, и она перестанет тебя боятся.

Ну нет! Этого еще не хватало! Сейчас уже сложно противостоять волку, а если он еще и привяжется к Юнике, тогда уже заскулит и сам Берегов.

– Нет, Янис, хоть ты не сводничай. Вроде все взрослые люди, а ведете себя с Резцовым как дети малые! Чушь все это…

– Нет, но… – Дрожжин поднял руки вверх, демонстрируя свою капитуляцию. – Просто не сделай себе хуже, друг.

– Да уж хуже, чем есть уже не будет…

Только вот Тео и представить себе не мог, что в его случае – хуже только еще начиналось.

– Если это правда… ну… с истинной парой, то здесь зверю виднее, – таки не удержался Янис и заявил, уже стоя у самой двери. – Ты девушку пугаешь больше своей хмурой, небритой злой человеческой мордой. Не проще ли было бы, просто с ней поговорить и все ей как следует объяснить.

Ну да, конечно же, поговорить и объяснить. Легко сказать, вот только сделать сложно. Он давно уже не молод и с Юникой Легато их разделяет не только разница в возрасте, но и разные скелеты в шкафу.

Полнолуние – не самый страшный кошмар для Тео. Его самый худший кошмар – впереди. Белые ночи и ожидание того, что настоящий зверь выберется все же из своего укрытия.

Глава 7

Юника идти на танцы не хотела. Совсем. И вот дернуло же эту глупую Беллу распустить язык. Но и сама хороша – не сумела проявить характер и возразить распоясавшейся секретарше. Какие могут быть связи? Если Юника толком и танцевать не умеет!

Одна надежда – будет много работы. Хотя с такой целеустремленностью, как у Беллы, ничто не поможет. Тут уровень преступности не то, что в городе, в стране упадет.

Голова просто кругом шла от мыслей, когда в кабинет без стука ввалился Берегов.

– Почему до сих пор вы не предоставили отчет о вчерашнем налете?

В этот момент Юника, сидя на корточках перед низенькой тумбочкой, рылась в записях старых магикомов. От неожиданности она не удержалась и довольно неуклюже рухнула майору прямо под ноги.

– Я как раз этим и занимаюсь! – постаралась оправдаться испуганная девушка.

– Занимаетесь? – Берегов недовольно осмотрел, разметавшиеся при падении, юбки и разбросанные бумажные записи подчиненной. – Я, когда сказал, принести отчет? Утром, через час после нашейвстречи, а прошло уже полдня! Чем вы здесь занимались все время?

– Но…

– Объявляю выговор за задержку!

– Я…

– Меня не интересуют ваши проблемы, Легато! Сейчас же отчет мне на стол!

И тут Юника ощутила, как все нутро ее затопило возмущение. Мало того, что на нее набросились, не дав объяснить ситуацию, так еще и фамильярно обзывают по фамилии.

Совсем неожиданно и не к месту вспомнилось, как их с матерью и сестрой выселили из отцовской квартиры. Тогда еще пристав прямо в лицо ее мамы бросил, что они – приживалы в доме героя страны – Прохорова. И не имеют права находиться в чужой квартире.

– Ты никто! – орал краснолицый мужчина. – Легато, ты даже не жена! Так, приживалка.

– Но… дети же… – плакала мама. – Дети же Владимира…

– Дети?! – пристав разъярился еще больше. – Ты, когда своих выродков рожала, не особо задумывалась на тем, как вы будете существовать. Думала, Прохоров будет жить вечно?

А мама все плакала. Люди в форме выбрасывали из квартиры отца их вещи, а мать не смела им возразить.

– Так что пошла вон отсюда, Ле-га-то!

Воспоминания обидные, болезненные. И материнская фамилия, которой их словно оплевали.

– У меня есть имя! – не то, чтобы специально, но оно само как-то вырвалось. От обиды. От злости.

– Что? – сложно было представить, что у майора Берегова вообще бывает глупое выражение лица, но именно сейчас оно всего лишь на долю секунды стало именно таким – глупым.

– Ничего, – буркнула Юника себе под нос, вставая с пола и собирая разбросанные записи.

– Проблемы с уставом? – Тео сложил руки на груди. Тон и поза его приняли угрожающий вид. Высокая широкоплечая фигура перегородила выход. Сложилось впечатление, что оборотень собирается расправиться с девушкой здесь и сейчас.

Получается, сама того не желая, Юника нажила себе врага. А ведь казалось, что Берегов – человек адекватный и вполне миролюбивый, хоть и нервный. Похоже, она сильно ошиблась.

Он двинулся прямо на нее – на Юнику – будто дикий зверь из старой сказки, наступая и гипнотизируя взглядом. В глазах Берегова снова зажглось пламя на этот раз желтое, очень похожее на янтарный огонь. Девушке стало страшно. Сердце в груди застучало сильно и больно.

Вот, кто тянул ее за язык?! Сама же дура напросилась. Но и молчать – только себе вредить. С таким успехом они ее очень быстро постелют у входа в управление и будут при каждой возможности ноги вытирать. Тот, кто ее всегда защищал все детство, научил давать отпор. Если надо, то и врезать обидчикам как следует.

Драться с Береговым в планы Юники, конечно, не входило. Однако и его нападки были совершенно несправедливы.

– Если вы думаете, что предоставленных данных на магикоме достаточно для работы, то сильно ошибаетесь, – снова заговорил майор тихо, но в каждом слове сквозило неприязнью и злостью, направленными на нее. И это слишком остро чувствовала Юника.

– Я в курсе, как надо делать отчет по правилам, – спокойно произнесла девушка, понимая, что ничего не изменится. Если начальник невзлюбил ее, то это навсегда.

– Это у вас правила, Юника, – ее имя он промолвил с особым нажимом, будто бы выбивая каждую букву. – А у нас Устав. Запомните это. И впредь выполняйте мои указания верно и точно в срок!

– Я поняла, – не в силах больше смотреть в пламя его глаз, девушка отвела свой взор в сторону. хотелось плакать, но только не перед ним. Не дождется!

– Нет, не поняли!

– Так… точно…

Зачем он так с ней?

– Звучит не очень уверенно, но на первый раз достаточно, – Берегов склонился прямо над Юникой, от чего она почувствовала хорошо подавленные запахи сигарет и застарелого алкоголя. Да он пил накануне! – А теперь я желаю услышать ваш анализ вчерашнего происшествия.

Он находился слишком близко, и она, правда, боялась гипноза. Такое могло произойти, случаи были. Для этого оборотню надо было быть альфой. Неужели Берегов им являлся? Тогда почему до сих пор служит простым полицейским?

– Я все еще жду вашего ответа Юника, соберитесь наконец, вы же не в детский сад пришил работать! Если не справляетесь, отправляйтесь тогда именно туда.

Девушка тяжело и глубоко вздохнула.

– Мне кажется, – заговорила сенсор, стараясь придать уверенности голосу. – Точнее… детально сравнив данные по вчерашнему налету с довоенными документами, которые нашла в архиве, я сделала вывод, что это действовала банда некоего Бизона.

– Откуда прямо такие выводы? – строго осведомился Берегов, недовольно хмурясь.

– Действовали также, – пожала плечами Юника, и, взяв папку с записями, протянула начальнику отдела. – Правда, успели совершить только три налета в Северном городе. Потом во время войны они, естественно, деятельность свою прекратили. Многие думали, что тогда главарь погиб, но теперь грабежи возобновились. Думаю, это точно та самая банда, наделавшая много шума в городе много лет назад.

– Почему? – Берегов, приняв папку, стал пролистывать содержимое.

– Тогда так никто и не узнал ни имен, ни кличек преступников, из-за того, что они работали с чистильщиком. Один из шестерок проболтался лишь о кличке главаря – Бизон. Никто даже не имел представления, кто он и что именно из себя представляет. Скорее всего – именно Бизон и есть тот чистильщик. Это он же аккуратно подчищает за собой следы даже среди собственных подчиненных. А это значит, что раз он чистильщик, значит, возможно, довольно известная фигура в городе, и раскрытие его личности может повлечь за собой массу проблем.

Майор недоверчиво усмехнулся.

– Нелогично получается, – опять нахмурился Тео. – Если по-вашему, этот Бизон кого-то из себя представляет, почему тогда занимается таким непотребством, как грабежи и убийство?

– Азарт. Маг высокого уровня способностей, да еще и таких редких… скорее всего ему, не достает некой остроты ощущений. Или, наоборот, наслаждается своими возможностями. Пока я могу делать только предположение. Но это только пока.

– Как вы самоуверенны! Думаете, получится разгадать его личность и выйти на преступников с вашими способностями?

– Я этого не говорила.

– Но подумали, не так ли?

– Что я думаю, не ваше… дело. Но расследовать и докапываться до истины – моя работа.

– Узнаю себя много лет назад! – вздохнул Берегов, как-то слишком горько. – Знаете, дело бизонов тогда вел не наш отдел.

– Это я читала в архиве.

– Ну да, конечно же читали, – вместо того, чтобы отойти от девушки, Тео приблизился, хотя уже дальше некуда было. – Так вот, это была команда хороших сыщиков, на то время – одна из лучших сторожил Северного города. Кто-то из них, а, скорее всего, их начальник отдела – Северов – подобрался слишком близко к разгадке. До сих пор точно неизвестно, но…

Юника сама не знала всех подробностей. Того, что она нарыла в архивах было не так уж и мало. Но все равно во время войны было много чего утеряно. Даже слишком много.

– Они попали в засаду, – выдохнул Берегов прямо в ухо девушки. – Поступил вызов об ограблении ювелирного магазина. Ребята выехали на место. Знаете, что оборвало их жизни?

Она не хотела знать! Не хотела. И вообще, заткнуть бы уши от этих страшных слов, потому что именно в это всем своим существом Юника верить отказывалась. Это слишком больно. Уже тогда начал ломаться ее привычный и прекрасный мир детства. Война просто окончательно все разрушила.

– Взрыв-цветок, который сработал моментально, как только команда вошла в здание. И да, тогда все кассиры тоже были убиты. Тело одного из оперативников рассыпалось в пепел, нашли лишь пряжку от его ремня.

О, да! Они потом эту пряжку и хоронили в закрытом гробу, который был чуть поменьше, чем гроб дяди. Тетя с тех пор так и не оправилась окончательно.

– Почему это не указано в деле? – предательская влага все же проступила на глазах. Жизнь была слишком несправедлива.

– Потому что началась война, Юника, некогда, да и некому было фиксировать. Нас тут же бросили на передовую. На фронт.

Он все еще шептал ей в ухо. И со стороны это выглядело, будто бы они любовники – как неприлично. Зачем Берегов позволяет себе такое? Зачем она позволяет так себя вести Берегову с ней?

Девушка постаралась отстраниться от оборотня как можно дальше, но тут же уперлась в столешницу. Майор только усмехнулся, но приближаться не стал.

– Кстати, кто вам выписал допуск в архивы? – снова уткнувшись в ее записи, осведомился Берегов.

– Полковник Резцов.

– Он это сделал еще вчера? – опять майор задавал вопросы резким и холодным тоном.

– Нет, – Юника уже, и сама не знала, чем так провинилась перед Береговым. Все неприятности академии разом меркли перед перепадами настроения оборотня. – Я подошла в нему сегодня… утром.

– Почему не обратились ко мне напрямую?

Здесь проще было промолчать. Она не то что не хотела беспокоить Берегова, Юника его боялась до икоты. Так же, как и сейчас. девушка не знала, что сказать и как сделать, чтобы не вызвать злость или недовольство начальника.

– Впредь, не смейте беспокоить полковника по таким пустякам!

– Есть, – тихо проговорила Юника в надежде, что Берегов выметется из кабинета сию минуту.

Но он стоял и смотрел на ее, словно ожидая какой-то реакции. Девушка молчала. Все силы Юники были направлены на то, чтобы не расплакаться. Берегов вызывал весьма спорные чувства. От уважения до ненависти. И именно сейчас она его ненавидела всей душой.

Однако, вместо того, чтобы сказать очередную гадость, Тео протянул руку и заправил, выбившуюся из прически, волнистую прядь темно-каштановых волос Юники ей прямо за ухо. Его пальцы прошлись по уху, и тело сенсора словно прошибло током.

Она вздрогнула от неожиданности и отшатнулась, но стол таки не дал этого сделать в полной мере. Рука Берегова так и осталась у лица девушки. Кажется, в этот момент оба перестали дышать. На лице мужчины отразилась какая-то отчаянная решимость, будто бы он собрался умереть прямо сейчас.

– В пятницу пойдете со мной на вечер Дрожжиной, – от неожиданности, Юника чуть снова не рухнула ему под ноги. – В восемь я сам заеду… за вами…

– Так поздно?!

Но Берегов вышел, хлопнув дверью, прежде, чем девушка закончила свой вопрос.

– Вот влипла! – выдохнула Юника, все же оседая, из-за ослабевших ног, на пол.

– Ну что ты мне скажешь? – Бизон ел. Делал он это весьма культурно, даже с шиком – стол, сервированный серебром и лучшим фарфором, как в старые добрые времена. Роскошные блюда на столе, помимо мясных, фрукты и десерт.

В другое время, в другом месте – это выглядело бы уместно. Но не сейчас. Да и вообще – весь этот цирк со жратвой Бизону просто доставлял удовольствие. Даже салфетку себе повесил под бороду – урод!

Все для того, чтобы показать, Какое он – Фаер – ничтожество, недостойное и никчемное. А вот Бизон был достоин, да.

– Ну-с, слушаю тебя?

Пока Бизон запивал запеченную оленину красным вином, его гость прикидывал, получится ли этого козла угрохать одним ударом огненного броска. Но два огромных амбала по обе стороны от главаря свидетельствовали, что не получиться. Щиты, мать их. Бизон превыше всего ценил собственную жизнь. Это был для него свято. Все остальное не имело значения.

– А что я должен сказать? На деле меня не было, по способностям я не сенсор, как все прошло, мне не отчитывались.

– Думаешь, самый умный, Фаер? – вдоволь нахлеставшись вина, осведомился Бизон. – Или самый хитрый?

– И то и другое! – зло высказал маг-огневик. – Я предупреждал, что после болезни с магией пока хреново.

– Так тебя и не брали с собой, – главарь промокнул губы салфеткой, что висела у него на шее. – Но взрыв то ты мог организовать толковый?

– Я же говорю – сил было мало, могло не сработать.

– Однако оно сработало, – Бизон все равно был недоволен. – Да не так, как надо.

Фаер смотрел на главаря. Смотрел внимательно. Только вот рассмотреть так и не смог. Эта скотина опять мастерски держала личину. Точнее, не давала своей внешности и голосу отпечататься в памяти. И вот сейчас, казалось бы, Фаер хорошо видит этого гада, может его описать – рост, даже вес прикинуть на глаз, черты лица. Все.

Но стоит отвернуться, даже просто отвести взгляд – и облик Бизона тут же теряется. Плывет. Вот есть человек – живой и осязаемый, но он словно сон, который тут же забывается на утро.

– А чего ты хотел? – Фаер пожал плечами, снова вглядываясь в довольно необычное лицо главаря, в надежде запомнить хоть что-то. Все равно ударить даже огнеметом не получится – стоят силовые щиты. Однако, убить при желании главаря можно было, но тогда – это будет смертный приговор ему – Фаеру. Выходит, что все было зря и потерянные годы просто уйдут насмарку. А ведь Бизон – фигура очень непростая, раз так усердно шифруется.

– Кто тебе позволил говорить со мной вообще в подобном тоне, щенок? – главарь зло отшвырнул салфетку. – Слишком борзый стал в последнее время!

Фаер по-прежнему и бровью не повел. Нет уж, трястись даже перед Бизоном он не станет – это значит сразу прописать себе билет в один конец. Слишком хорошо он изучил этого выродка за столько лет, и знал, что Бизон не любит трусов, шестерок и подлиз. Рано или поздно все его подлизы заканчивали весьма печальным образом.

– Я тебя суку из лагеря вытащил, можно сказать, рискуя собственной шкурой, а ты – собака такая – мне кислую мину корчишь.

– Ага, не улыбаюсь при встрече и не хлопаюсь в обморок, как чувствительная девка, – буркнул огневик. – Если бы не ты, я в лагерь и не попал бы. Так что переживешь и мою кислую мину.

Тогда лагерем отличная идея вышла, хоть и дико рискованная – доверие Бизона тут же было подкуплено. Но именно в лагере Фаер подхватил сильное воспаление, которое подорвало здоровье, чуть было не выжгло магию из всех каналов. И все же – обошлось.

Теперь это была хорошая отмазка в банде. И все же долго так продолжаться не могло. Если Бизон отыщет нового огневика, ему – Фаеру – конец. Спишут как отработанный материал, и хорошо, если это будет просто, быстро и почти безболезненно.

Всем было известно, что Бизон охоч до всякого рода развлечений – вроде охоты на живого человека в лесополосе. Не зря, поговаривали, держал у себя в вольере псов размером с лошадей, подкармливая тех время от времени, не угодными ему товарищами.

– Лекарь сказал, что ты здоров, – главарь нахмурился.

– Это верно, но каналы были сильно воспалены, координация в руках шалит чуток. Вроде все и хорошо, да возьмет слегка и дрогнет. Особенно при построении плазмы.

– Ты это давай заканчивай. Жри, что лекарь прописал для скорейшего выздоровления. Искать тебе замену некогда.

Да и негде, это знали оба. Если живые щиты еще имелись в запасе среди магов, то живое оружие – хорошо обученного боевого мага – так быстро не найти. Да еще и в курс дела ввести, чтобы с крючка не сорвался. Однако, Фаер себе не льстил. И понимал, при желании, Бизону подвластно все, просто прямо сейчас ему лень этим заниматься.

– Что? Скоро новый налет? – осторожно осведомился огневик. – Не рано ли?

– Не твое дело! – огрызнулся Бизон, смачно отрыгнувшись. – Ты мне нужен в эту пятницу. Сам знаешь, рожами наши бравые парни не вышли. А тебе вот повезло с физиономией – все на ней как надо приделано. Даже нос не перебит.

Главарь усмехнулся, но потом все же встал и приблизился к огневику.

– В эту пятницу одна светская мымра устраивает званые танцы. Пойдешь туда в виде служащего. Сильно не светись в первой половине вечера – там могут оказаться помимо легавых еще и лазутчики. Вечер благотворительный, устраивается для вида. Но во второй половине, случится аукцион. Вот тогда-то и будь внимательнее. Особенно проследи как будут распределяться деньги, где их будут хранить. Деньги тоже благотворительные, их отправят, скорее всего, в банк для перевода на организации. Вот и выясни, какой именно банк, когда и как. Понял?

– Да!

Дурацкая привычка чуть не выдала Фаера. Не спохватись он вовремя, так и ляпнул бы: «Так точно!»

Идиот! Надо быть не просто предельно осторожным. Прошло столько лет, а не забылось. Возможно, это встреча с Ренатой всколыхнула былое…

– И еще, – напоследок окликнул его Бизон. – Поговаривают Полкан нового сенсора нашел – не чета прежним.

– И что? Ты же стираешь события из памяти времени, так чего-дергаться-то?

– Деревенщина! – на этот раз злости в голосе главаря не было. Он ценил свои таланты. Любил, когда ему напоминали другие о его уникальности. – Слизкий передал после встречи с легавым, что на этот раз попался особый случай. Полицейский сенсор влез в голову покойнику.

– Напоминание о том, что надо выполнять свою работу чище, – поддел Фаер, в надежде, что подкатившую дурноту, спишут на недавнюю болезнь.

– Вот это как раз о тебе речь, – не остался в долгу Бизон. – В следующий раз пусть плазма срабатывает лучше. Быстрее. Хоть до приезда полиции. Иначе придется эту девку убрать. На всякий случай, я уже вызвал Тихого.

Вот сука!

– Не спеши, – только и сумел выдавить Фаер. – Уберешь сенсора сейчас, можем попасться.

– Вот поэтому я предупреждаю, – угрожающе пробасил главарь. – Бери себя в руки. Тихий на то и тихий, что работает гладко и дельно.

Фаер намек понял и осознал. Тихому не обязательно было убивать нового сенсора. Ему достаточно было убить либо Ренату, для убедительности, либо самого Фаера. Следовало предупредить Ренату, чтобы была осторожна и приглядела за Юникой.

Вот же черт! Кто ж ты такой, Бизон? Как тебя – суку – вычислить?

Глава 8

Берегов раненым волком метался по кабинету. Он сам не мог понять себя, своих чувств. Поэтому, словно дурак, ходил по кабинету взад-вперед, создавая вид думающего и рассуждающего, а на деле…

Да идиот он на деле, по-другому не назовешь.

– Может ты присядешь? – осторожно предложил Илья.

– Что? – Тео остановился и взгляд его снова упал на, сидящую поодаль Юнику.

Да твою ж…

– Зачем? – как всегда, не по случаю, веселый Григорий не оставил без внимания странности в поведении Тео. – Майор вон как ходит, красуется перед новенькой!

Юника покраснела до самых корней волос и сделала вид, что усердно копается в своей папке с записями.

– Замолчи, Григорий, – спокойно произнес Резцов с его вечной железной выдержкой, будто и не оборотень он вовсе, а самый настоящий памятник – невозмутимый, холодный и спокойный. – А вы, майор, сядьте – это приказ.

– Прошу прощения!

Тео, решив, что разберется с Бесом позже, сел так, чтобы не видеть Юнику – спиной к ней, но вот ее запах никто не отменял. Даже, если бы она сейчас встала и вышла, Берегов, на все наплевав, бросился за нею следом, и… точно наворотил дел.

– Итак, что мы имеем, – как ни в чем не бывало, заговорил железный полковник. – Банда грабителей и убийц, поиск которой усложняется тем, что среди них имеются маги экстра-класса – это чистильщик и боевик-стихийник. Так же, предположительно, их возглавляет некий Бизон, о котором уже не слышно было лет десять. Что мы знаем вообще о тех бандитах?

Тео вздохнул. То, что ему нос утерла девчонка – его злило неимоверно, но в то же время вызывало неподдельное восхищение Юникой. Голова варит, явно не дура. Если бы не это вот все, что с ним сейчас происходило по вине новенькой, можно было бы работать в команде вместе до самой пенсии.

– Я помню ту банду, – первым заговорил Сан Саныч. – Они действовали до войны. Мерзко, надо сказать, действовали, подло. Не оставляли ни следов, ни свидетелей. Их и называли бизоны то потому, что они оставляли на месте карточку заграничного образца с нарисованной бизоньей мордой.

– А в вещ доках есть эти карточки? – поднял голову Илья. – Ведь сейчас они ничего не оставили.

– Сейчас они оставили врыв-цветок, – напомнил Тео. – Это уже другое. Поэтому та ли это банда, я сильно сомневаюсь. Это могут быть другие бандиты, которые, возможно, имели отношение или знали о тех самых бизонах.

– А что если карточка сгорела в огне? – тонкий голос девушки полоснул по нервам. – Или в этот момент они не то чтобы не планировали, а готовились слишком активно и… карточек этих не нашли?

– Эти карточки, как вы их называете, в вещ доках отсутствуют! – Тео изо всех сил старался не смотреть на Юнику, но не разговаривать он с ней не мог. И это злило. Злило, что волк внутри начинает довольно скулить от одного ее запаха, от голоса эта зверюга начинала вилять хвостом и довольно повизгивать. Предатель!

– А что это вообще за картинки такие? – Никита обращался к Сан Санычу, который был явно лучше осведомлен.

– Именно наш отдел не работал тогда над этим делом, – пожал плечами Саныч. – Меня временно перебросили в отдел Северова на один из налетов. Я тогда и увидел рисунок. Только вот черт теперь вспомнит, что конкретно там было написано…

– Там была еще и надпись? – Юника приблизилась мужчине. – Но что конкретно написано было сказать не можете?

– Нет, дочка, много лет прошло, – повинился Саныч. – Да и не наше дело это было. Тогда перед войной все как сума посходили – преступность выросла такая, что мы не успевали на вызовы выезжать. Эти бандиты были одними из самых злостных, только вот…

Мужчина виновато посмотрел на сидевшего рядом Берегова

– Они тогда были не единственными, – Сан Саныч как-то сник, широкие плечи его будто уменьшились. – Как последняя песня перед войной… ей-богу.3

Последние слова он сказал очень тихо.

Бывалый полицейский тяжко вздохнул и все его воспоминания тут же открылись Юнике, словно фильм на большом экране синематеки. Перед глазами возникла мертвая девушка, лежащая в окружении цветов. Вокруг царило ощущение печали, отчаяния и грусти.

Это совсем не бизоны – сразу подумалось сенсору. Перед Юникой предстали похороны молодой девушки. Рядом стоял полковник Резцов с белым как мел лицом, Сан Саныч, поникший и несчастный, другие, совсем незнакомые сенсору люди, женщины с заплаканными лицами.

И только Берегов стоял поодаль. На него страшно было смотреть. Его волосы были растрепаны и седы, лицо бледное, а в глазах обреченная решимость. На том, пусть молодом, но таком несчастном лице, еще не было шрамов.

– Сан Саныч, – обратилась Юника к полицейскому, выплывая из омута чужой памяти. – У вас очень хороший фон для считывания воспоминаний, но я вижу немного не то, что мне нужно. Вы не могли бы сосредоточиться на моменте, когда отправились на тот самый выезд с другой группой несколько лет назад. Особенно, как и где видели ту карточку?

– У вас есть собственный кабинет, Легато! – неожиданно осек порывы девушки Берегов.

– Но я бы смогла выяснить хотя бы, как выглядел отличительный знак этой банды и другие детали…

– Вы на собрании у начальника МаГУра, Юника, а не на чаепитии с Беллой, – недовольно возразил Тео. – Вот освободитесь, можете пригласить Сан Саныча к себе и провести с ним… ну, что вы там проводите? Лабораторный эксперимент… или что? К тому же информация может быть сильно искажена, прошло немало времени все-таки, и воспоминания, сами понимаете, могут перетерпеть изменения.

– Х-хорошо, – Юника расстроилась, опять она все сделала не так. Похоже, с Береговым у них отношения так и не сладятся, а жаль. – Извините…

Очень хотелось убраться отсюда поскорее, чтобы не видеть ни ухмыляющуюся физиономию Гришки, ни кислую мину того же майора. Зря она, наверное, все это затеяла. В магическом уголовном розыске не очень любят женщин. Но вот Белла же сработалась как-то. Только вот Белла секретарша к тому же эмпат – большая разница с Юникой.

– Если будешь свободна, я сразу к тебе загляну, – подмигнул ей Сан Саныч.

– Обязательно, – шепнула девушка и села на свое место.

– Кто бы ни были эти бандиты, нам надо срочно выяснить, кто они, – заметил Резцов. – И, желательно, схватить еще до того, как они совершат следующий налет. Если это и правда бизоны, а у нас нет никакой уверенности в том, что это именно они, как и, собственно, в том, что это не они, надо поднять старые, уцелевшие архивы. Выяснить, кто состоял в той банде в довоенное время, и хорошо проверить этих товарищей. Ведь личность самого Бизона, на сколько я помню, так и осталась тайной.

– Верно, – согласился Берегов. – Более того, группа Северова пыталась закинуть в банду своего связного. Безрезультатно. Там его быстро вычислили и прислали потом голову крота в коробке.

– Ну и звери! – не удержался Никита. – Разве так можно с людьми?

– Ты еще не представляешь, как можно с людьми, Никита, – успокоил возмущение молодого человека Резцов. – Неужели тогда никто не задался вопросом, почему убили связного?

– Началась война, Евгений Дмитриевич, – развел руками Сан Саныч. – Стало не до бизонов. Блокада города на несколько лет тоже внесла свои изменения в сознание людей. Да и сколько лет прошло. Больше десяти, получается? Тут волей-неволей, а забудешь. А они явно затаились и выжидали. Поэтому стали действовать только сейчас. Бандиты ждали, когда о них забудут! Выходит, дождались.

А о них и в правду забыли, расслабились.

– Ну ты даешь! – в кабинет Юники вошел тот, кого она совсем не ждала. Точнее, меньше всего желала видеть.

Да не вошел, ввалился, словно хозяин положения.

– Только так не делай больше, а то тебя не только Берегов в порошок сотрет, – Гришка рассмеялся, как-то неприятно, угрожающе.

– Вы… о чем вообще? – все же она очень хотела видеть Сан Саныча, и, закончив с ним, побыстрее отправиться домой. И совсем не хотела видеть Бесовского, а он сам почему-то явился, да еще так громко, вызывающе и без приглашения. Напрягало это, однако.

– А че сразу «вы»? – картинно возмутился Бесовский, по прозвищу Лис. – Я тут к девушке со всей душой, а она мне «вы»!

Юника только вздохнула. Григорий ей не нравился совсем. Ничем не лучше Берегова, только тот все время недоволен Юникой, желает побыстрее выпроводить ее из отела. А вот этот сам, поди, не знает, чего хочет.

– Вы ко мне заглянули по какому-то делу? – все еще пытаясь быть вежливой, уточнила сенсор.

– Конечно у меня дело! – хохотнул Гришка в обычной его дурковатой манере. – Может жениться на тебе хочу! Больно хороша ты, как погляжу, а я одинокий, позаброшенный мужчина, отчаянно нуждающийся в женской ласке.

Да что это с ним? Совсем дурак, что ли, на рабочем месте клинья подбивать. Так за этим лучше к Белле, но, видимо, там дали от ворот поворот давно и бескомпромиссно.

– Да ничего вы не одинокий, – довольно неуклюже попробовала отшутиться Юника, все же шутить она не очень хорошо умела. – Только позаброшенный. Будете так дам направо и налево менять, точно останетесь одиноким.

– Ты, конечно, молодец, работаешь хорошо и основательно, – похоже шутка и правда не удалась, либо пролетела мимо, однако Беса, словно, охватил тот самый бес. Кличка к нему приклеилась явно не из-за созвучной фамилии. – Еще раз повторюсь, заканчивай со своими штучками.

Юнику словно кипятком ошпарило. Нет, ладно Берегов – начальник, ему по статусу полагается быть вечно недовольным новенькими. Но чего к ней этот цепляется?!

– Это о чем вообще идет речь?

– Раз глаза со лба снимаешь, значит понимаешь, о чем речь! – грубо продолжил Гришка. – Устроила представление на все собрание. Ты бы это контролировала в себе по-хорошему, а не демонстрировала всем, кому не лень, какая ты тут умница-разумница.

Ее снова будто в жар бросило, а потом в холод. Вот же, где-то опять прокололась! Выходит, в кабинете Резцова пошло что-то не так. От переживаний, перехватило дыхание, стало трудно дышать.

– Резцов мужик, конечно, терпеливый, – как ни в чем не бывало, продолжал распекать ее Бесовский. – Он сам по себе умеет держать себя в руках, но ты бы про Тео подумала, что ли.

Почему он никак не заткнется? Если бы начальство сильно огорчилось, Берегов уже дано бы стоял здесь и распекал ее. Юника подошла к окну и попыталась открыть форточку, но застрявшая щеколда никак не хотела шевелиться. А вдохнуть спертого воздуха больше не получалось.

Да что же такое-то?!

– Берегов тогда с горя чуть не подох, а ты сегодня ему напомнила! Саныча вон подставила, он аж расстроился…

– Я… не хотела, – побелевшими губами едва проговорила Юника. Но Гришку ничего не могло уже остановить. Похоже, он решил примерить роль старшего и показать ей пресловутое место, которое ей все годы показывали в академии. Там Юнике было проще дать отпор, чем здесь. Видимо, новое место таки придется начать искать.

– Нет, я, конечно, понимаю, что ты умелица на все руки, но постеснялась бы уже при начальстве выеживаться.

Наконец, щеколда поддалась, и освежающая прохлада хлынула во внутрь замкнутого кабинетного пространства. Но вот при всем желании, в легкие воздух так и не протолкнулся.

– Такое со мной редко происходит, говорю же, не хотела! – девушка не выдержала и повысила в панике голос.

– А ты не кричи на меня! – Бесовский поднялся со стула и стал надвигаться на девушку.

Это не нравилось. Сам Гришка был отчего-то неприятен с самой первой встречи. Бесили паническая атака, так нелепо нахлынувшая не вовремя и не к месту, потные руки и запах сигарет, исходивший от Бесовского.

Юника вообще и выражения такого никогда не знала – паническая атака. Но так вышло, что в моменты испуга, на нее накатывала нехватка воздуха, паника и страх. Вроде и боятся нечего, но вот не отпускало это все еще со времен войны. Сейчас она испугалась, конечно же. Не заметить того, что транслировала чужие воспоминания на всю аудиторию – было сильной оплошностью.

Ведь Герман Иосифович учил, что ни в коем случае нельзя такого допускать, иначе могут признать профнепригодной. На магиком записывать – это сколько угодно, но только не выпускать полученную информацию наружу. Ведь мало ли рядом может оказаться преступник. Это Бесовскому не понять, а вот Берегов придерется и точно теперь ее из отдела выпинает, не разбираясь. А ей – Юнике – вот сейчас никак нельзя уходить. Она только нащупала ниточку, ведущую ее в нужном направлении.

Только вот Гришка так и не умолк, даже не замечая мучений девушки. Все что-то бубнил и бубнил, даже слова сложно разбирать стало, так в глазах потемнело.

– Так пойдешь, говорю, со мной? – как-то слишком вальяжно поинтересовался Бесовский, будто бы она уже согласилась, только осталась самая малость – получить формальное согласие от Юники.

– Что?! – от накатившего шока, рассеялся даже туман в голове. – Меня еще и куда-то повести должны, чтобы я окончательно раскаялась в содеянном? Чего вы хотите?

– Тебя хочу! – без обиняков заявил Бесовский, а потом ухмыльнулся добавив. – На свидание пригласить.

Еще этого не хватало.

– Я не могу.

– Что? Не нравлюсь? – в темных Гришкиных глазах мелькнул недобрый такой огонек.

Еще как о не нравился Юнике! Хоть самой становись и волком вой.

Тем временем Бес схватил девушку за плечи.

– У меня много работы… – голова все еще кружилась, а запах каких-то неприятных вонючих сигарет, которые курил Бесовский, вызывал тошноту. – Пустите!

– А если нет, то что? – Бесовский резко притянул ее к себе. – Больно ты с гонором, как я погляжу, а ведь мне хочется ухаживать за тобой, обнимать тебя, поцеловать, наконец.

В какой-то момент Гришка раскрылся и его воспоминания хлынули на Юнику словно холодный весенний дождь. И она вскрикнула:

– Нет! Нет… пусти!

В этот момент в кабинет ворвался Никита. Видимо, услышав крики Юники, парень не смог пройти мимо. Развернувшаяся сцена сначала его смутила. А когда он разобрался, что к чему, тут же бросился на выручку девушке.

– Эй, Бес, ты чего?!

– Пошел вон отсюда! – Гришка оттолкнул Юнику и накинулся на Никиту, который явно уступал ему, если не в росте, то в физической силе.

Молодому оборотню досталось крепким кулаком прямо в лицо.

– Эй! – обиженно воскликнул парень, ответив ударом на удар, скорее от обиды нежели от злости. – Ну и дурак!

Отпор Никиты, казалось, на секунду охладил пыл Бесовского. Но в этот момент в кабинет ворвался Берегов в сопровождении Саныча и Ильи.

– Ты что это!..

– Ребята… погодите… – неожиданно на лице Гришки отразилось недоумение, страх и даже паника. Он как будто проснулся. Но присматриваться к мужчине никто не стал. Троица навалилась на разбушевавшегося коллегу и уложила лицом прямо в пол.

– Подождите! – Юника тоже пришла в себя от произошедшего и поспешила на помощь Бесу.

– Что? Понравилось? – зло воскликнул Берегов, недобро зыркнув серыми глазами га девушку. От злости у его покраснело лицо, в отличие от шрама, который наоборот, остался белым, выделяясь еще сильнее.

– Нет! – так же зло ответила девушка, чем немало удивила окружающих. – Григорий под сильным воздействием ментальной магии! В произошедшем он не виноват! Дайте мне просто помочь ему.

Бесовский и правда находился под сильным ментальным воздействием. И ладно бы несколько часов, пускай дней. Но воздействие длилось несколько месяцев. В добавок ко всему его еще и пичкали какой-то гадостью.

– Как ты это поняла? – Берегов пытливо смотрел на Юнику, пока они поднимались по лестнице на четвертый этаж многоквартирного дома. – И почему только сейчас?

– Да нет, – нехотя отозвалась сенсор. – Вмешательство я почувствовала и раньше, но оно еще не сильно влияло на его подсознание. Сам Гриша вряд ли понимал, что на него оказывается воздействие.

Они направлялись в квартиру, где проживал Бесовский. След воздействия на Гришку вел именно сюда – прямо к этой коммуналке в одном из районов Северграда. Сам виновник события находился в больнице, потому что после всех вывертов, организм не выдержал и ослаб.

– Одного не могу понять, – сокрушался майор. – Почему он ничего не почувствовал. Он же оборотень. Лис, в конце концов! Как можно было вообще допустить такое?

– Все мы хороши, – Илья поравнялся с Тео. – Ведь видели, что с ним творится неладное в последнее время. Дурной совсем сделался.

– Изменение в поведении – это нормально при таком ментальном воздействии, – пояснила Юника, вставая перед входной дверью, ведущей в квартиру. Именно сюда вела, связующая воспоминания, нить. – Просто сразу его не так легко вычислить.

– Мантальное воздействие это? – уточнил Никита.

– Ментальное, – поправила Юника. – К тому же длительное влияние начинает изменять сознание человека. Оборотень в этом плане более вынослив, – взгляд девушки случайно задержался на Тео. – Но и его психика не долговечна.

Юника тут же покраснела и опустила глаза.

– А про сигареты как ты поняла? – пытливый разум Никиты не унимался – ему было очень интересно слушать пояснения сенсора.

– По запаху, – пожала плечами Юника.

– Как так-то, а? – молодой человек возмутился. – А как же… мы?! Оборотни?

– Гриша выкурил только одну перед тем, как зайти ко мне в кабинет… думаю, она и спровоцировала потерю контроля. В табак было что-то добавлено, очень вонючее. Видимо, тот, кто так старательно лез в его голову, решил, что плохо сработало и усердно напичкал его сигареты.

– А как он не понял этого? Ну… что сигарета того… с зельем? Он, же как-никак, оборотень, должен был почуять.

– Возможно, из-за смешения запахов просто не почувствовал, да и потом от зелья разум напрочь отбило.

– Вот ты шельма! – восхищенно заявил молодой оборотень, явно делая комплимент сотруднице.

– Никита! – Берегов тут же наградил молодого подопечного подзатыльником.

– А что-такого-то? – парень обиженно потер затылок.

А самой Юнике очень понравилось делиться знаниями. Еще никто так внимательно ее не слушал, да еще и с таким интересом.

– Что ты увидела в его воспоминаниях? – строго спросил у нее Тео, не обращая внимания на растерявшегося Никиту.

– Именно они и привели нас сюда, – кивнула девушка в сторону входной двери. – В этой квартире, судя по всему, и проживает виновница всех Гришкиных проблем.

– Виновница? – непонимающе переспросил Илья. – Здесь живет его мать. Неужели это она травила Гришку? Бред какой-то…

– А вот сейчас и выясним, что у них здесь творится, – больше не отвлекаясь на разговоры, Берегов нажал на звонок под нужной записью.

После недолгого ожидания дверь открылась, и на пороге возникла женщина в годах.

– Здравствуйте, Виолетта Марковна! – тут же поздоровался майор, остальные так же кивнули в знак приветствия.

– Тео? – мать Гришки удивленно поправила очки, как будто присматриваясь – не изменяет ли ей проблемное зрение. – И ты, Илья? А где Григорий?

Берегов ничего не сказал, а на лице пожилой женщины недоумение сменилось пониманием. Ведь не так просто заявилось столько народу со службы сына – явно не к добру.

– С Гришей… – от переживаний голос изменил женщине. – Случилось что-то?

Юника открыла было рот, чтобы рассказать все, как есть, но ее быстро опередил Берегов, еще и заслонив своей фигурой от матери Бесовского.

– Виолетта Марковна, можно нам войти? – попросил майор.

– Конечно-конечно, – засуетилась женщина, отступая в глубь квартиры. – Простите, я растерялась очень.

– Ничего страшного, – успокоил женщину Берегов. – Нам надо поговорить с вами.

– Скажите только… – она всхлипнула и снова поправила очки. – С сыном все в порядке?

Юника только собралась сказать Виолетте Марковне, что угрозы нет никакой, и с Гришкой все в порядке, как тут же снова схлопотала от Тео такой угрожающий взгляд, что слова застряли на подходе. Так и прошла с открытым ртом в квартиру.

– Ты знаешь свое дело, – тихо, сквозь зубы, прошептал Берегов. – Остальное не твоя проблема.

Сразу захотелось обидеться на жесткие слова, развернуться и уйти. Пусть сами тут во всем разбираются, раз она не имеет права даже рта раскрыть по мнению майора. Но потом Юника почувствовала явную связь воспоминаний Бесовского с этим местом и, что именно здесь произошло влияние на его подсознание, плюнула на все и расхотела обижаться. Как бы там ни было, она ведь взрослая девушка, а обижаются только дети. И пусть она себя больше успокаивала такими мыслями, но обиды отползли на второй план, как только собственные ощущения таки уловили какой-то странный фон.

Женский. Но явно не принадлежит матери Бесовского.

Виолетта Марковна и лисицей то не была. Обычный человек. Еще и без магии. В ее фоне не прослеживалось даже капли сверх возможностей. Женщина просто искренне беспокоилась о сыне и мысленно перебрала все возможные варианты дурного исхода.

В том, что Берегов сознательно ее мучает недомолвками, не осталось сомнений. И это безумно злило. Разве так можно обращаться с несчастной женщиной. Как она еще итак держится?

– Виолетта Марквна, когда вы в последний раз виделись с сыном? – сухо, словно в допросной, осведомился Тео.

– Да вчера и виделись, – она побледнела, явно растерявшись от такого напора. – Он приезжал поужинать. За этой своей работой совсем исхудал. Хотя, что я вам рассказываю, поди, ведь сами все знаете.

– А в его поведении ничего вам не показалось странным?

– Да ну что вы? Все как обычно… хотя, – женщина запнулась и задумалась. – Раньше Гриша всегда хвалил мою еду, а в этот раз ему все не нравилось. Совсем душу стал выматывать, пока не появилась Инга.

– Кто такая Инга? – на этот раз Юника проигнорировала предупреждающий взгляд Берегова.

Они прошли в комнату женщины, но еще раньше сенсор поняла, что мать Бесовского ни при чем. Однако воздействие происходило именно здесь. Тогда кто?

– Инга – это моя соседка по квартире. Очень хорошая девочка. Помогает мне почти во всем. Гриша ведь все время на работе или у себя дома. Он живет отдельно. А вот Инга всегда рядом. Знаете, я ведь в тайне мечтаю, чтобы сын женился и деток завел поскорее. Я совсем уже не молода, время уходит, хочется понянчить внуков напоследок, но вот сын не торопится меня радовать, а он у меня один.

Юника слушала в пол-уха усваивая основное: Инга – молодая соседка, на которой хочет женить своего сына Виолетта Марковна.

Не дожидаясь, когда снова начнут критиковать ее методы, девушка тщательно осмотрелась. Скромное убранство, старенькая мебель и стеллажи с книгами. Книг было даже слишком много. В основном по литературе. Неужели Бесовский большой любитель чтения. Было не похоже на него, но чужая душа – потемки. Почему бы и нет.

Сама Юника готова была все отдать, чтобы почитать хороший приключенческий роман. Только вряд ли у нее теперь время найдется для чтения.

Поймав на себе вопрошающий взгляд Берегова, девушка пожала плечами. После считывания информации с внутреннего пространства комнаты, ее ждало разочарование – чужие воспоминания были тщательно подправлены.

Работа хорошего менталиста наводила на недобрые мысли. Вспомнился вчерашний налет. Отчего-то подумалось, что слишком много магов подобных способностей развелось в последнее время.

– И что случилось, когда появилась соседка? – Берегов стал внимательнее вслушиваться в сетования Виолетты Марковны. Значит работа сына ей не нравилась. Но именно служба в полиции стала для ее сына спасением. Это женщина должна была понимать. Выводы для себя Тео тоже сделал соответствующие: мать отчаянно хотела женить сына. И поскорее.

– С появлением Инги Гришенька сразу успокоился… притих, – начала сбивчиво объяснять несчастная женщина. – А что такое? Вы ведь так и не сказали, что случилось с сыном?!

– Все хорошо, – с безмолвного согласия Тео, заговорил Илья. Его спокойный миролюбивый тон мог и правда успокоить кого угодно. – Гриша приболел и угодил в госпиталь.

– Как?! – всплеснула руками обеспокоенная женщина. – И вы молчали? Его ранили, так ведь? Все из-за этой работы, проклятой! Говорила я ему, не стоит лезть во все это. Опасно. А он ни в какую…

– Виолетта Марковна, с Гришкой, правда, все в порядке! – стал уверять Савицкий, приобняв мать Беса за плечи. – Отравление у него.

– Отравление? – Бесовская схватилась за сердце. – Какое?

– Пищевое! – подтвердил Никита. – Вот и выясняем, чего такого он… наелся накануне.

– Ах, это… – Виолетта Марковна как будто разочаровалась в новости. – Ой, надо бы наведаться к сыну!

– Не стоит беспокоится, – заверил Берегов. – Завтра он уже выпишется из госпиталя. Но нам бы все же переговорить с вашей соседкой. На всякий случай.

– Н-но не хотите же вы сказать, что я отравила своего сына? Чтобы я и Гришеньку?!

– Нет, ну что вы? – тут же нашлась Юника. – Инга ведь угощала Гришу своей выпечкой, не так ли?

Обескураженная женщина согласно кивнула.

– Верно. Инга очень много печет пирогов. Вкусных, надо сказать, у меня так не получается.

– Вот поэтому нам и необходимо поговорить с ней, – заверила сенсор. – Узнать, как самочувствие.

Отговорка была так себе, но пожилая женщина в переживаниях о единственном сыне ничего не поняла, поэтому легко купилась на ложь.

– Конечно-конечно, – растерянно кивнула Виолетта Марковна. – Я сегодня ее еще не видела. Сейчас позову.

– Нет-нет, не стоит беспокоиться, – Юника виновато улыбнулась. – Мы сами к ней наведаемся. Подскажите только в какую дверь постучать?

Легкое покалывание в переносицу говорило о том, что они на верном пути. Юника не удержалась и потерла напряженный лоб. Скоро все разрешиться, и можно отправиться домой, принять таблетку от головной боли. Кажется, теперь мигрень станет ее постоянной спутницей. Надо бы обратиться к сестре за помощью. У той имелся целительский дар. до уровня врача не дотягивал, но вот медсестра из нее была отличная.

Из указанной комнаты внезапно вышла молодая женщина, чем-то сильно напоминавшая учительницу… ну, или саму Виолетту Марковну. Большие круглые очки с толстыми линзами. Волосы, стянутые на затылке в тугой пучок. Белая строгая блузка и черная юбка создавали довольно яркий, но при этом какой-то совершенно неестественный образ учительницы, которая не совсем… учительница.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась соседка. – Я вас жду.

Перед Юникой стоял очень сильный маг-менталист. В этот момент, сенсор желала только одного, чтобы личный щит сработал и в ее голову никто не полез за информацией.

Глава 9

Он готовился к званому вечеру танцев в пятницу. Тщательно выбирал себе костюм, ведь необходимо было произвести впечатление, главным образом, на старую грымзу Тамилу, которая славилась своим весьма придирчивым вкусом. Ведь именно ее благосклонность ему была так необходима.

– Вы определились с цветом? – приятный женский голос вывел из задумчивости. – Наш закройщик сделает все в лучшем виде уже к этой пятнице, как вы и просили, нам просто необходимо уточнить цвет.

Она была весьма недурна собой, эта швея из Дома быта на Набережной. Среднего роста, с хорошо уложенными волосами, без всякого внешнего вмешательства в черты лица и цвет волос. Качественно скроенная одежда дополняла образ, а уж в сочетании с манерами и правильной речью швея представляла собой просто совершенство. Она умела и говорить, и держать себя на людях. Такую бы позвать с собой на этот злосчастный вечер. Дрожжиной нравились умеющие вести себя люди.

Но у любого совершенства был предел.

Что можно сказать? У Фаера очень недурной вкус. Даже наоборот, слишком хорош. И если пощекотать нервы Дрожжиной еще было возможно, притащив с собой швею работягу, героиню труда на благо Отечества, то лишний раз выводить из себя мага огня не очень хотелось.

Фаер только с виду косил под тихоню и скромнягу, который просто делает свое дело. В реале это был самый настоящий монстр. Однажды во время войны, огневик одним мощным ударом испепелил тевтонского дракона. И это было страшно. Та хлипкая дрянь, которую соорудил хитрожопый маг огня для вчерашнего налета, не шла ни в какое сравнение с реальными возможностями Фаера.

Но ничего, он еще выяснит, зачем огневик так опростоволосился. Можно даже через нее – Ренату, которая сейчас так услужливо хлопотала над его внешним видом. Жаль, что способности у самого Бизона лишь стирали воспоминания. Хорошо было бы иметь еще и способности сенсора, чтобы читать чужие мысли.

Тогда все запреты стали нипочем, и уж он пользовался бы таким даром на славу. Выясняя обо всех всё самое сокровенное для собственной выгоды. Дура эта девка из МагУРа, бескорыстие никому еще не пошло на пользу. А он бы платил очень хорошо за информацию, потому что Бизон знал цену всему. Особенно информации.

Еще до войны он начал зарабатывать немалые деньги за то, что поставлял информацию тевтонам. Его ценили. Обещали документы и лучшую жизнь в другой стране, где не было ни запретов, ни требований. И Бизону оставалось совсем чуть-чуть до этой лучшей жизни. Но испортила все не война, а тюрьма, куда он угодил по неосторожности. А война его как раз-таки спасла от расстрела.

Он снова нашел способ связаться со своими кураторами, выправил новые документы. Однако, увы, в новый мир ему попасть так и не удалось. Снова нужна была информация.

Что же, если лучшая жизнь не может попасть к вам в руки, нужно всеми силами к этой жизни прийти самому. И Бизон шел. Благо за те годы страданий его способности только усилились. Но тевтонский Профессор, проводивший над ним опыты еще в детстве, предупреждал, что на фоне стресса такое возможно.

Великолепно! Только недостаточно, потому что такому, как он никогда не будет достаточно.

Определившись с цветом предстоящего костюма и отвесив пару комплиментов на прощание девице Фаера, Бизон довольный собой прогуливался по Набережной. Ему необходимо было осмотреться и тщательно продумать следующую операцию. А для ее проведения необходима была опять информация.

Такую работу он никогда никому не поручал – не всем можно доверять. Только сам лично Бизон исследовал, вычислял, составлял план и тогда уже раздавал указания своим людям.

В прошлый раз молоденькая кассирша подвернулась очень кстати. За подарки, комплименты и рестораны она очень быстро выложила, как на духу, суть своей работы. А позже с радостью делилась историями, когда именно и каким образом им в кассу будут поступать деньги.

Все прошло отлично. Даже лучше, чем планировалось. Правда кассирш пришлось ликвидировать, но в любой работе, особенно грязной, необходима тщательная уборка. И пусть с его способностями можно было вычистить мозг словоохотливой девице, однако в любой ситуации может случится эксцесс.

И он случился.

То, что якобы бомба Фаера не взорвалась вовремя, на самом деле – блеф. Ему не смерть полицейских была нужна, а окончательное уничтожение всех улик. Огненный цветок справился га отлично. Только чего предвидеть было нельзя, что как раз именно в этот момент в МагУРе появилась эта девка сенсор.

Если принять на веру слова полицейской крысы – девица была слишком хороша. А значит – опасна.

Ставить под угрозу следующее дело ему не хотелось. Хоть опасность и добавляла адреналина в кровь. Все же надо было все тщательно продумать. Может, поближе познакомиться с сенсором что ли? Бизон умел производить впечатление на девиц, вскружить голову как следует, убедить в своих невероятных чувствах. Да и много ли надо было тем бабам, недолюбленным после войны? Ресторан, дорогие подарки, стихи, поцелуи и просто грубый секс. Почему-то именно грубо любили дамочки, мнящие из себя недотрог.

Или таки убрать девку-сенсора сразу с дороги, чтобы не путалась под ногами. Устроить, скажем, ненавязчивый несчастный случай.

Хорошая идея!

Дело за малым – опытным спецом по несчастьям он был с раннего возраста.

Но простое любопытство подстегивало поближе узнать, познакомиться, опробовать, что за фрукт эта дамочка из МагУРа. Залезть поглубже ей в душу и в постель, на всякий случай. Провернуть такое дело было куда интереснее, чем просто лишить жизни. Надо бы найти побольше информации об этой Юнике Легато...

– Вы ведь Инга, не так ли? – осторожно спросила Юника, проходя в комнату женщины. За ней устремился и Берегов. Остальные по его команде остались снаружи.

– Да, – Инга развернулась и с вызовом посмотрела на вошедших. – И как вы понимаете, живу здесь уже очень давно.

О, это было видно е вооруженным глазом. Но сенсор вооружилась собственными способностями и магикомом. И воспоминания, которыми была пропитана комната, потекли в запись для протокола.

В самом деле, не дожидаться же, когда Тео даст команду.

– Назовите свое полное имя, дату рождения и род деятельности, – потребовал майор. – Чем вы занимались до войны, где находились во время военных действий и укажите свои занятия в настоящее время.

– Это допрос? – соседка Бесовской возмутилась такому напору. – Разве я совершила преступление?

– Смею полагать, что совершили, – спешно ответила Юника к недовольству Берегова, но его испепеляющий взгляд она предпочла проигнорировать. Зато реакция соседки тут же изменилась, и Юника продолжила:

– Ментальное воздействие на подсознание человека в личных целях является преступлением.

На бледнеющем лице Инги под большими очками отразилось беспокойство и страх.

– Я не совершала ничего, что могло бы нанести вред окружающим…

Женщина сглотнула и поправила очки, которые ей и не требовались. Юника увидела все, что ей было так необходимо, даже умудрилась записать увиденное на магиком. На тот случай, если дамочка не расколется. Вот только… глупо все вышло со всей этой историей. Просто до нельзя глупо.

– И все же после вашего навязчивого воздействия пострадали люди! – строго произнес Берегов. – Вы хотя бы понимаете, что натворили?

Очевидно Инга поняла степень своей дурости только сейчас, оттого и бледные щеки ее резко порозовели от стыда.

– С Гришей хотя бы все в порядке? – совершенно сдавленным голосом спросила молодая женщина и попыталась оттянуть высокий ворот белой блузки. – Он же жив… правда?

В словах ее отчетливо послышалась надежа и обреченность одновременно. Надо же, какая гамма эмоций. Судя по всему, именно эмоции и толкнули ее на то, чтобы довести Беса до одурения.

– Перед тем, как Бесовский попал в госпиталь, он напал на еще одного сотрудника, – пояснила ситуацию Юника, рассматривая скромное убранство комнаты. – Но вас все равно, скорее всего, задержат до выяснения обстоятельств. Если вы откажетесь сотрудничать. Однако… можно этого избежать и рассказать нам правду. Все как было. Потому что, в любом случае, я выясню это сама.

Сенсор продемонстрировала наливающийся серебряным светом магиком, который свидетельствовал, что часть информации на него уже была успешно записана.

– Боже, какая глупость! – на стол наконец-то были отброшены совершенно бесполезные очки. – Какая несусветная глупость…

Женщина порывисто села за круглый стол, стоявший посреди комнаты, уткнула лицо в руки и разрыдалась. Тео и Юника, очевидно решив, что в ногах правды нет, тоже уселись за стол, не сговариваясь. День был, практически, а исходе. а тут человеку выплакаться дать надо, чтобы потом он обязательно выговорился.

– Инга, зачем вы все это проделали? – стараясь не смотреть на плачущую деву, спросил майор. – С какой целью?

Женских слез он сильно не любил. Жена его редко баловала этим видом деятельности, но вот матушка оторвалась по полной. Поэтому Тео по опыту знал, что не все женские слезы следует воспринимать всерьез.

– Будто бы не понятно, с какой целью… – усмехнулась Инга, оторвавшись от своего убежища в ладонях, уже без очков в упор посмотрела на Берегова. С вызовом. – Я хотела замуж! Можете так и записать в своем протоколе или где вы еще там записываете признания преступников.

Юника тяжко вздохнула. Хотела замуж, а угодит на скамью подсудимых. Потому что действовала не по лицензии, к примеру, профессиональной свахи, а в собственных корыстных целях.

Нет. Страшного приговора Инге не вынесут. Посмеются, разве что. А это, поди, пострашнее приговора будет – уязвленное женское самолюбие. И его бы стоило хорошенько подлечить любовью, а не административными взысканиями.

Только вот любовь, как водится в таких случаях, вышла односторонняя да однобокая. Объект тех самых девичьих грез, находился в госпитале. И самое страшное, что зная Гришку, можно было понять – ничем хорошим эта история для Инги не закончится.

– Вы давно влюблены в Гришу? – без всяких прелюдий, сразу в лоб, задала интересующий ее вопрос Юника.

– Ну вы же итак все поняли! – Инга, казалось, уже все поняла и даже приняла факт того, что совершила преступление. Оттого решила: будь, что будет. Все один итог – тюрьма.

– Мы вместе выросли, – начала женщина свой незамысловатый рассказ. – Гриша, конечно, старше. К тому же оборотень, но… стая от них отказалась. Вы же понимаете, мать – человек, а он – полукровка. Но Гриша никогда не переживал по этому поводу, наоборот, трудности его закалили.

Ну да, остаться без поддержки стаи для оборотня не просто беда, а трагедия. Полукровки не признанные родичами чаще всего попадали по другую сторону закона. А вот Бесовский – молодец даже в чем-то. Юника вполне прониклась и зауважала придурковатого коллегу, который невзирая на трудности, стал полицейским – блюстителем порядка и закона в стране.

– Именно поэтому я и влюбилась в него, – продолжала Инга. – Не сразу, а постепенно. Раз за разом. Не за его рыжие вихры и красивую улыбку, а потому что он с этой самой улыбкой смотрел трудностям в лицо и даже с вызовом. А потом случилась война, Григорий ушел на фронт… знаете, я места себе не находила. Тогда и поняла, наверное, что люблю окончательно и бесповоротно. И если погибнет он, тогда умру и я. Однако, уходя на фронт, Гриша попросил позаботиться о его матери. Поэтому для любимого человека, решила выполнить все, о чем он просит. Поэтому я вывезла Виолетту Марковну в эвакуацию. Находилась все время с ней, хоть и могла со своими возможностями пригодится на фронте. Но я дала обещание Грише во всем помогать его матери. Нарушить это обещание не имела права…

Тео готов был голову дать на отсечение, что в то время Инга не пользовалась своими способностями. Ибо верила – Гриша оценит ее самоотверженность и обязательно полюбит. Не то, чтобы Берегов был сильно романтичен. Как раз-таки совсем наоборот. Просто эта дамочка, несмотря на все выкрутасы, производила впечатление человека честного и правильного, который просто доведен до отчаяния.

А Гришка… болван, что взять с лиса-оборотня. Болван, да и только.

Эта женщина в нем увидела самое лучшее, но при всем при этом любила таким, какой он есть. Такая любовь – бесценный дар.

Взгляд Берегова устремился в сторону Юники, которая внимательно, с искренним сочувствием, слушала историю Гришкиной соседки. Было в ее лице, что-то такое, что заставляло задуматься и присмотреться к сенсору повнимательнее.

Там за грустью и состраданием Берегов ощутил притаившуюся застарелую боль. Такие глубокие ощущения просто человеку или даже оборотню были неподвластны. Всему виной была эта никчемная парность, которая свалилась на голову Тео так не кстати.

И все же, благодаря именно этим ощущениям, можно было узнать Юнику лучше. Но вот легче от этого не становилась. Она слишком близко к сердцу воспринимала историю Инги. Захотелось разгадать, что именно скрывала сама девушка, отчего страдала, переживала и о ком тосковала.

От этих мыслей волк внутри довольно заурчал и завилял хвостом, мол мысль правильная – пару надо узнать получше.

Нет, с этим определенно надо было что-то делать. Иначе скоро он не только сможет чувствовать Легато и на расстоянии, но и окончательно не сумеет отпустить от себя. А все волк виноват, будь он не ладен. Вот угораздило же!

И все равно, взгляда от Юники Тео так и не отвел. Пялился как последний дурак, пытаясь разгадать, что в ней такого учуял волк, чего не заметил сам Берегов.

Сенсор не была красавицей в общепринятом смысле, но и не пыталась даже по минимуму приблизится к стандартам востребованной красоты. Вытравить цвет волос до молочной белизны, к примеру, или увеличить губы, подкрасив карминовым цветом, как любили многие модницы сегодня, благо магия это позволяла. И даже не самые состоятельные девушки готовы были платить деньги лишь бы приобрести яркую и запоминающуюся внешность. Возможно это и делало сенсора такой притягательной в глазах волчары, который любил естественность во всем. Никакой косметики на лице, естественные каштановые волосы, стянутые сегодня в тугую косу и большие зеленые глаза…

Кажется, Берегов слишком уж увлекся, рассматривая и оценивая девушку. Сравнивая ее с другой.

Его Юля тоже не была любительницей фальши. Тогда почему именно Юника? Совсем чужая и незнакомая для Тео девушка.

Тем временем, ничего не подозревающая Юника внимательно слушала сбивчивую исповедь Инги.

– Вы дождались его с войны? – осторожно спросила она, понимая, что ответ будет утвердительным. Только ее пытливый ум требовал разъяснения тому факту, почему одни любят искренне и безвозмездно, а другие беззастенчиво позволяют себя любить?

– Дождалась и жду до сих пор, – обреченно выдохнула Инга. – Вот только… знаете, – она горько улыбнулась. – Да что тут говорить, я сплоховала. Но… меня на этот глупый шаг толкнуло отчаяние и…

Одиночество.

– А потом в его жизни появилась Гала, и тут я поняла, что битву мне не выиграть.

– Поэтому вы и стали влиять на сознание Бесовского? – строго осведомился Берегов. – Сигареты его зачем-то начинили отравой…

– Что? – тут на лице женщины отразилось изумление. – Я ничего никуда не начиняла! Всего лишь… – тут она запнулась, покраснела и отвела взгляд. Видно было, что она сильно смущается.

– Гала – ваше альтер-эго, так ведь? – скорее уточнила, нежели спросила Юника, стараясь для Берегова. Но этим, видимо, его еще больше запутала. Уж больно вид у майора стал ошарашенным.

– Понимаете… я хотела, чтобы он увидел и понял, а он… наоборот…

Юника тяжко вздохнула, Тео устало потер лицо. Он, конечно, понимал, что женщины способны на многое для достижения собственных сердечнных целей, но такое даже в его понимании было слишком.

Из скомканных объяснений Инги выходило, что она специально создала образ распутной девицы Галы, чтобы вразумить Гришку. Видимо, надеялась таким образом, что до этого болвана дойдет вся правда о чистоте, непорочности и верности самой Инги.

Но, как известно, лучшее познается в сравнении. Оно и позналось. Неслабо так позналось, потому что до Берегова только сейчас многое стало доходить, что произошло. Наивная женщина. Всоей рельной жизни она была слишком закрыта, тогда как зачастую такие как Гришка любят женщину без комплексов, которая может позволить больше, чем нужно.

Инга сильно заигралась, а Бесовский видно сильно увлекся. Как итог: за мешковатыми одеждами и толстыми очками Инга пыталась скрыть знак своего окончательного падения перед Виталиной Марковной, которая ни сном ни духом не догадывалась о происходящем у нее почти под носом.

Боже! До чего же все сложно! А можно было сделать легче. Но отчего-то влюбленные люди легких путей не ищут. Берегов мысленно пообещал открутить голову Бесовскому и остальные причиндалы, разумеется, тоже. На всякий случай. Хорош сыщик, таких вывертов влюбленной женщины у себя под носом не увидел. Дубина!

– Когда я уже поняла, что все зашло слишком далеко, – стала оправдываться женщина. – Решила, что пора завязывать с этим, но как только Гала исчезла, Гришу словно подменили. Потом только я узнала, что он ищет меня… то есть Галу, меня же он по-прежнему не замечает. Я совсем немного пыталась на него воздействовать. Только чтобы он забыл обо всем, но…

– Он не забыл, – со вздохом закончил Берегов. – М-да, ну дела…

– Поверьте, мне и в голову не пришло, что это окажет на него такое воздействие.

– А сигареты?

– К ним я вообще не имею никакого отношения!

Дурдом какой-то. выходит, что сигареты Гришке кто-то подбросил намеренно.

– Какой у вас срок? – между тем, мягко осведомилась Юника, сама покраснев до корней волос.

– Да уж рожать через два месяца.

И тут в голове у Берегова вспыхнула догадка, а что если…

Неожиданно догадка с шипением погасла из-за сильного шума – дверь в комнату Инги с треском выбили, отчего она ударилась о стену, сбив при этом полку с книгами. На пороге возник взъерошенный Гришка. За его спиной маячили Никита с Ильей и перепуганная насмерть Виолетта Марковна.

– Берегов! – Бесовский безумно сверкнул своими глазищами в сторону начальника, а потом перевел взор на полуживую от страха Ингу. – Иди-ка ты домой, майор. У тебя других забот что ли нету? И девчонку свою прихвати, я потом извинюсь. Попозже…

– А ты… вы… – почувствовав себя идиотом, который случайно подслушал чужую и очень грязную тайну, Тео с беспокойством посмотрел на испуганную Ингу, переживая, чтобы этот болван не навредил беременной женщине.

Догадается ли?

– А мы разберемся… сейчас, – подозрительно спокойно заверил Бес. – Поговорим. Нам надо…

От Инги взгляда Гриша так и не отвел.

– Очень поговорим…

– Это хорошая идея, Бес, только ты не натвори тут чего-нибудь, а?

– Да уж куда больше творить-то? И так дел наворотили.

Больше не теряя ни минуты, Тео схватил за руку Юнику и потащил за собой к выходу, специально прикрыв за собою, обвисшую на петлях, дверь.

– Майор, что тут творится? – Никита выглядел потрясенным.

– Все, идем по домам. Отбой, у нас в общем-то.

– Так, а что-случилось-то? – недоуменно посмотрел на него Илья.

– Любовь, что же еще могло здесь случиться?

Глава 10

– А-а-а… любовь… это как? – обалдело спросил Никита.

– А так, – пожал плечами Берегов. – Вырастешь, узнаешь!

Никита с Ильей только переглянулись.

– Виолетта Марковна, – Тео, ни на кого не обращая внимания, обратился к совершенно ошалевшей пожилой женщине. – Вы мечтали о внуках и большой семье?

Мать Бесовского только согласно кивнула.

– Ваша мечта исполнится в скором времени. Даже быстрее, чем вы надеялись!

– С-спасибо, – Виолетта Марковна почти благодарно кивнула. А Берегов направился к выходу из квартиры.

– Все идем по домам! – скомандовал майор. – Наша работа здесь закончена!

– А… э-э… – Никита попытался было что-то сказать, но Илья его аккуратно одернул.

– Чего? – возмутился молодой человек. – Он же Юнику так и поволок за собой, как собачонку на привязи.

– Ну да, – не смог не согласиться Савицкий. – И правда… поволок.

Юника даже не сопротивлялась. Рука была зажата таким цепким хватом, что лучше было не дергаться, а то можно совсем остаться без кисти.

Берегов вышел на улицу и вдохнул в полную грудь прохлады ночного воздуха. Прямо на него с неба смотрела подлая растущая луна. До полного диска ей оставалось совсем чуть-чуть. У Тео и в самом деле оставалось мало времени.

Следом вышли Никита и Илья. Все еще в недоуменном состоянии, они с подозрением посматривали в сторону Берегова. Но тот, не замечая косых взоров коллег, двинулся в сторону машины, по-прежнему волоча за собой сотрудницу.

И только оказавшись перед транспортом, майор вдруг понял, что не сможет сесть на водительское сидение. Он тупо уставился на свою правую руку, а потом на Юнику. Тяжело вздохнув, Берегов все же выпустил маленькую ладошку девушки, почти дружелюбно процедив:

– Извините. Трудный день… был.

– Ага… – не смогла не согласиться сенсор. – Еще какой.

– А завтра будет еще труднее, – «обрадовал» майор, в надежде, что после таких новостей Юника на работу больше не выйдет. Никогда. Вообще в МагУР дорогу забудет.

– Справимся, как-нибудь, – мечты Берегова были развеяны, как пыль на ветру.

– Так что там все-таки случилось? – полюбопытствовал Илья, когда все расселись по местам в салоне транспорта, а сам Тео уселся на водительское сидение. – Я таким Гришку еще не видел. Само собой, он у нас человек специфический, но сегодня Бес меня откровенно удивил.

– Поверь, Илья, Бес не только тебя удивил, – ответил Берегов, размышляя о чем-то своем. – А уж как он см себе удивился, так это и словами передать не получится, разве что выломанными дверями.

– А чей-то он и правда шалый такой заявился? – хмыкнул Никита. – Из госпиталя сбежал вот. Не иначе, бешенство у него после всего случилось?

– Нет, Никита, – Берегов как-то совсем тяжко вздохнул и завел машину. – Сие бешенство называется парностью оборотня.

– Чего? – растягивая гласные звуки, переспросил молодой человек. – Какая еще парность?

– Слишком много вопросов задаешь, Никита, – улыбнулся Савицкий, толкнув друга в бок. – Сам оборотень. К тому же волк, а простых истин не знаешь. Не уж то на луну ни разу не выл?

– Ну… выл! И что? – парень набычился. – Ладно я волк, поэтому вою. А ты на луну мяукаешь, получается?

Мужчины весело рассмеялись. Юника тоже не выдержала и рассмеялась, представив воющего Никиту и орущего Илью под полной луной. На крыше. Зрелище, надо сказать, весьма впечатляющее.

– Для некоторых неучей таки поясню, – весело проговорил Илья. – Что моя вторая ипостась не какой-нибудь драный кошак, а снежный барс – горное благородное животное.

– Подумаешь, благородное животное, – Никита шмыгнул носом. – А, поди, глотку дерешь не хуже волчьего.

– Может и деру. Только тебе об этом точно не скажу. Это, знаешь ли, как у кого получается. Вон у нашего Сан Саныча вторая личина медвежья. Выходит, в полнолуние он рычит. А тот же Гришка… он, получается, тявкает?

– Ну хватит вам, – предупредил Берегов. – А то ей богу, как мальчишки за подворотней, меряетесь, у кого больше… игрушка.

Молодые люди притихли и опасливо посмотрели на Юнику, но та, кажется, так и не поняла двойного смысла, невзначай брошенной фразы.

– А почему говорят, что оборотень без пары всегда воет в одиночестве, а в паре тогда что… делает?

Илья снова пнул юношу, на этот раз более ощутимо и послал тому «страшный» взгляд. Никита опять покраснел, понимая – ляпнул не совсем то, что нужно.

– А я когда-то слышала об этом явлении, – неожиданно для себя призналась Юника, видимо, сказалось непринужденное настроение компании. – Папа рассказывал. Якобы пока оборотень не встретит истинную пару, он тоскует и хочет постоянно выть на полную луну. Но как только такая пара найдется, оборотень начинает петь… от счастья, наверное.

– Что, серьезно? – Удивился Никита. – Петь?!

– Не знаю, – пожала плечами девушка, смутившись до невозможного. И зачем она полезла со своими рассуждениями? Кому это надо? – Это не я придумала, а папа рассказывал. Просто он маму всегда называл своей песней, потому что очень любил ее… Постоянно ей напевал какие-то романтические куплеты. Все назвал ее своей истинной. Правда, как вы понимаете, оборотнями мои родители не были. Но отцу очень нравилась эта теория с истинностью пары. Даже не знаю почему…

– А ваша мать отца любила? – Берегов внимательно посмотрел на Юнику. Она впервые сама раскрылась с новой для него стороны. И от этого захотелось узнать о ней как можно больше. То ли из праздного любопытства, то ли еще по какой-то причине, которая была слишком похожа на надежду.

Но от заданного вопроса, Юника тут же погрустнела и расстроенно пожала плечами.

– Не знаю, – она пожала плечами и отвернулась к окну. – Мама была немного… странным человеком. Не очень эмоциональным, что ли. Но когда отца не стало. Она… умерла. То ли от тоски или… от чувства вины… без понятия.

В ее словах было много горечи, и всем стало неожиданно понятно, что тема семьи для Юники болезненна. Берегов дал себе зарок, заглянуть в личное дело девушки. Резцов, конечно будет недоволен, но уж больно стало любопытно, что за семья была у Юники когда-то. Праздности ради, не больше.

– Ты скучаешь по ним? – в голосе Никиты послышалось сочувствие. – Особенно по маме, да?

Он и сам скучал по близким, погибшим в войну. На ноги его поднимали бабушка и дедушка, которых парень любил безмерно, но тоски по родителям это не убавляло.

– Скорее… по отцу, – призналась Юника. – Он был… хорошим человеком.

– Бывает, – вздохнул молодой оборотень, дружески похлопав девушку по плечу. – Ты только не держала бы в себе свою тоску. Выть может и не надо, а вот поплакать стоило бы.

Тео снова посмотрел на Юнику и с ужасом понял – она ему нравится. Сильно нравится. Просто даже как человек. Только почему именно она? Но волк от этого осознания внутри уже заворочался, заурчал, завилял хвостом. Ему хотелось нравится ей в ответ. Предатель. Хотя, что взять с животного, ведомого инстинктами.

– Истинность пары заключается у оборотней в том, – Берегов заговорил ровно без эмоций, чтобы ничем себя не выдать. – Что пару выбирает не сам человек, а его вторая личина. Зверь. И, к сожалению, противиться такому выбору у человека нет никакой возможности. Зверь сильнее и гораздо требовательнее. Хоть и говорят, что его инстинкт, то есть, выбор самый верный. Не знаю всей правды, но так говорят…

– Просто мы и сами об этом мало знаем, – пришел на помощь Савицкий.

– Почему? Разве это не частое явление?

– Видите ли, Юника, парность у оборотней случается крайне редко, а после войны так и вообще, практически, никак.

– И что теперь?

– А ничего, – пожал плечами Берегов. – Так и живем.

Сотрудники, сидевшие на заднем сидении, только переглянулись.

– Без пары оборотни могут себе вполне достойно жить, – продолжал майор, только левая щека со шрамом предательски дернулась, но этого Юника видеть не могла. – Просто зверь, порой, диктует свои условия. Это немного… раздражает.

– Вам не нравится ваш зверь? – тихо спросила девушка, ощутив, что раздражение начальника каким-то образом направлено на нее саму.

– Дело в том, что так случается, когда мужчина может быть женат на одной женщине, а зверь неожиданно выбирает совсем другую, – пояснил Илья. – Это создает определенные трудности. Неприятности даже.

– Боже, какой ужас! – вырвалось случайно, потому что удивление было самым настоящим, а еще добавившееся к нему негодование. – И вы знаете случаи?

– Так было у нашего полковника, только вы никому не говорите, что знаете об этом.

– Хорошо, – Юника растеряно кивнула. – Не скажу.

– Эта история ни для кого не секрет, просто не стоит заострять внимание, потому что закончилась она весьма грустно.

– Где вы живете? – сенсор даже не поняла, что обращаются именно к ней. Берегов смотрел на нее в ожидании ответа. – Мне надо вас отвезти домой.

– Ой, – спохватилась девушка и виновато уставилась на начальника. – Далеко очень!

– Юника, вы моя подопечная, поэтому хотите вы того или нет, но я также отвечаю и за вашу безопасность. Адрес?

– На Озерной, – ответил за нее Илья. – Вчера ведь проводили.

Никита присвистнул.

– Может высади нас с Никитой здесь? – предложил Савицкий. – До Озерной отсюда далековато. Разведут мосты, не успеете.

– Лучше меня высадите здесь, – попросила Юника. – Я на трамвае доберусь.

– Молчать всем! Мы везде все успеем! – твердо проговорил Берегов. – Но по ночи шляться пешком здесь никто не будет! Поняли?

Все всё поняли и дружно кивнули. Берегов, удовлетворившись ответом, продолжил путь.

Они и правда успели до разведения мостов. Перед этим Тео даже доставил Илью к его дому и Никиту в общежитие.

Все это время девушка безумно нервничала, что по ее вине Тео придется ехать в другой конец города. Но майор еще и провожать ее до двери вздумал, поясняя это тем, что подъезд темный. А там и правда было темно – скорее всего кто-то опять световой магдиод вытащил, чтобы соседей пугать, наверное.

А вот в общей прихожей было светло, просторно и безлюдно. Сестра на ночном дежурстве. Соседи, скорее всего, легли спать каждый по своим комнатам, как и тетя Эльге.

– Юника? – от неожиданности она вздрогнула, что-то в голосе Берегова показалось странным, голос был сдавленным. – А что бы вы делали, если бы чей-то зверь вас избрал своей парой?

Вопрос был очень неожиданным и весьма личным. С чего Тео вообще вздумалось спрашивать? Девушка посмотрела на начальника и вздрогнула. Глаза его светились. Подобное она уже видела в первый рабочий день, но тогда они просто сверкнули, а сейчас горели пламенем. Это пугало и… завораживало.

– Даже не знаю, – обескураженно промолвила Юника, будучи не в силах отвести взгляд. – Да и вряд ли такое со мою случится.

– Почему? – мужчина стал приближаться, но она не отступила. Очарованная таинственным светом в глазах Тео, сенсор будто приросла к полу.

– Н-не знаю…

Она так и не поняла – это Тео склонился над ней, или это сама Юника, растеряв всякий стыд, потянулась к Берегову. Но неожиданно его лицо оказалось совсем близко, глаза еще ярче и откуда-то полилась совершенно невероятной красоты музыка. Сердце стало отбивать частый ритм мелодии, а в душе запорхали бабочки.

Оказывается, майор был весьма симпатичным мужчиной. Лишь шрам на левой щеке нарушал гармонию таких правильных черт. Но и он становился практически не заметным, если не заострять внимание. Да и не во внешности было дело, если уж говорить на чистоту.

Что-то происходило внутри самой Юники, только она еще не могла понять, что именно?

Тео склонился еще ниже и хотел что-то сказать, но легкое покашливание разрушило прелесть момента. На пороге своей комнаты стоял Макарыч. Его настроение с легкостью угадывалось по недовольно топорщившимся седым усам.

– Добрый вечер! – выпалил Тео на одном дыхание. – И… спокойной ночи!

С этими словами он собирался выйти из дома, но снова вернулся.

– Завтра можете прийти на работу позже, – строго проговорил Берегов. – Выспитесь как следует и… купите наряд к пятнице… я оплачу.

Юника тут же воспротивилась такому решению, однако возразить не успела. Оборотня и след простыл. После того, как дверь за майором захлопнулась, Макарыч тяжко вздохнул.

– Ой, дочка, и угораздило же тебя! – голос соседа звучал так трагично, что из головы Юники повылетало все, что происходило до этого момента,

– Что случилось? – в замешательстве девушка воззрилась на несчастнго Макарыча. – Я… ничего ведь дурного не случилось?

– Оно то конечно к лучшему, девонька, только полная луна уж скоро, а этого оборотня на тебя вон как развезло.

Старик покачал головой. Еще немного, и он начнет усами вытирать свои скупые мужские слезы.

– Это как так? И причем здесь луна?

Ну повоет Берегов и успокоится. Наверное. В Отделе все оборотни. Значит и выть будут дружно. Хором. Под луной.

Или… нет?

– Да по глазам же видно – его зверь принял тебя, выбрал себе… ох, чуяло мое сердце – добром все это не кончится.

Макарыч даже за сердце схватился.

– Кто ж из девушек идет работать в такое опасное место, да еще и к оборотням? Спортит тебя этот клыкастый и к себе в нору уволокет.

Сначала Юника хотела рассмеяться, но, вспомнив недавний разговор в машине, в ужасе прикрыла рот рукой. Этого ведь не может на самом деле быть, правда?

Тео так и не успел. Мосты развели за минуту до того, как его машина подъехала к тяжеловесной конструкции. Берегов вышел на свежий воздух, чтобы хоть немного проветрить голову. А на него по-прежнему смотрела растущая луна.

– Что же, похоже, ты победила, – мужчина посмотрел наверх, а затем подошел в парапету, любуясь лунной дорожкой на водой глади.

Он сегодня себя выдал в головой. Этот усатый грозный дедок с бдительным и острым взором бывалого фронтовика спас от него Юнику.

– Боже! – простонал майор, уронив голову себе в ладони. От него одного из лучших оперативников МагУРа надо было спасть беззащитную девушку. Стыдоба-то какая!

Адрес девушки Берегов прекрасно знал, мог найти его по ее же следу, как это было вчера. Но Тео намеренно хотел заставить подопечную произнести название улицы вслух. Именно ему. Он чувствовал – Юника не очень-то и желает впускать посторонних в свою жизнь, то ли стесняясь чего-то или кого-то, то ли что-то явно скрывая. А еще – стыдно признаться – жаба душила, ну или ревность, что вчера ее проводил Савицкий, и ему то адрес она назвала, а вот Берегову называть не хотела.

Проклятая волчья ревность! Задушить бы этого волка, и разом решить проблему. Так нет же, гад оказался на диво живучим. Непослушным только.

И все же, если бы не пышноусый сосед-фронтовик, то Тео без сожаления поцеловал бы девчонку, несмотря ни на что. Большего он не смог позволить даже собственному зверю, который теперь неудовлетворенный метался где-то глубоко внутри. Она ведь откликнулась на зов. Даже странно, если раньше из-за закрытости Юники ее эмоции сложно было уловить, то сегодня девушка… ответила. Правда, не без волчьего вмешательства.

И все же ее отзывчивость пусть и такая радовала и говорила о многом. Значит у Тео есть еще шанс на простое человеческое счастье. От этой мысли Берегов только горько усмехнулся. Какое человеческое счастье может быть у оборотня? Разве что волчье.

У Тео когда-то было это самое простое человеческое счастье. Только вот кто-то решил, что оборотень его не заслужил, и в один момент все за всех решил.

Проклятие! Не стоит нагнетать дурные мысли. За Юлю ежеминутно болела душа. Самое обидное, следов так и не нашли даже сенсоры. Опять, по всему выходило, что действовал стиратель. Их и до войны не особо любили, а после войны подвергали не малому контролю. Только они в силу способностей, все равно ускользали.

А ночь тем временем была невероятно прекрасной. Луна до паршивости большой, словно объевшийся сметаной кот, она лоснилась на небе своим полукруглым пузом, маня и терзая волчью душу. Коты-оборотни может и орали в полнолуние, и все же тяжелее всего оно давалась именно волкам. Они острее всех чувствовали свое одиночество.

Вспомнился Бес со своей безумной историей. Этот вообще бестолковый лис-прохвост пару почти проморгал. Так измучил женщину своим безразличием, что та вынуждена была взять инициативу в свои руки и обмануть самого хитрого оборотня – лисицу. И все же в ответственный момент Гришка таки решился и явился на помощь паре.

Только вот Инге Тео верил. На легкомысленную врушку она похожа не была, хоть и поступок был ее спорным. Но то ли по глупости, то ли из чувства стыда, она попыталась стереть память Бесовскому о роковой Гале, что сильно повлияло на эмоции мужчины. Ведь получается, что именно альтер эго Инги принял за пару зверь Гришки. Как же сложно-то!

Но сигареты Инга не травила. Значит кто-то подсунул эти сигареты Бесовскому. И этот кто-то мог быть сотрудником отдела. От осознания стало не легче. Если среди людей Тео завелся предатель – значит все еще хуже, чем можно было представить.

Берегов отогнал дурные мысли. Как и упорно отогнал воспоминания о Юнике, чтобы хоть немного стало легче.

Предстоял вечер у Дрожжиной. Велика вероятность, что там можно было выяснить о воровской банде бизонов больше, чем просто потанцевать. Тео знал, что это не обычный вечер танцулек для рабочей интеллигенции и молодежи. Матушка Яниса всегда была особой эксцентричной, дамой прогрессивных взглядов, так сказать. Особенно она любила устраивать благотворительные акции всякого рода. А в этих акциях были не против поучаствовать не только чиновники высшего порядка, но и маги. Вот и стоит взять с собой Юнику, чтобы выяснить что, у кого на уме. Только вот как будет выдержать ее присутствие рядом, да еще и в полнолуние?

Ключ от дачи Яниса оттягивал карман, напоминая, как только все закончится, надо будет сесть в машину и выместись из города к чертовой матери.

Луна на небе взобралась еще выше. Ночной Североград выглядел спокойным и умиротворенным. Только вот, кто знает, что начинало творится за стенами домов и в душах людей, когда на город шелком ложилась белая северная ночь…

Подавив желание отправится снова на Озерную и всю ночь проторчать под окнами Юники, рискуя нарваться на неодобрительный взгляд соседа-фронтовика, а все возможно, что и на его трофейный револьвер, Берегов снова уселся в машину и направился по другому адресу Птичьего острова. В противоположную сторону туда, где его уже давно не ждали, но были безумно рады видеть.

Глава 11

Ночью Юника снова спала очень плохо. На этот раз ей снился не волк Берегова, а сам Тео. Мужчина смотрел на нее все теми же светящимися глазами и что-то говорил, но слов девушка так и не смогла разобрать. Он как будто бы ее звал или повторял некую мантру, которой она так и не услышала. Зато звуки музыки, шедшие непонятно с какой стороны, Юника расслышала отчетливо. И почему-то так хорошо становилось на душе от той мелодии. Спокойно.

Так и проспала всю ночь, будто слушая музыку.

Но на утро Юника почувствовала себя гораздо лучше, в отличие от предыдущего дня может еще и потому, что Берегов разрешил ей явиться на работу попозже. Поэтому сенсор позволила себе поваляться еще утром пол часика. Но потом спохватилась и, первым делом, умывшись девушка стала одеваться. Решение было принято немедленно, поэтому пока есть время, надо было кое куда сходить.

– И куда это ты собралась? – шепотом спросила тетя Эльге, чтобы не разбудить, уснувшую после ночного дежурства Нону. – Рань какая, а ты уже во всеоружии.

– Так я же в полиции служу, тетя, – улыбнулась Юника. – Почему бы мне не быть сутра во всеоружии, к тому же мне кое куда заглянуть надо перед работой.

Про то, что ей так не выдали табельное оружие и форму, девушка промолчала.

– Не девичье это дело, бандитов ловить, – с несчастным видом проговорила тетка. – Вон дядька твой доловился и брат…

У нее это случалось – у тетки. Потрясения прошлых лет наложили крепкий отпечаток на ее душевное равновесия, нервы стали слабыми, словно расстроенные струны. Потерять практически всех родственников и не сломаться окончательно – довольно трудная задача.

Дородная женщина кончиком шерстяного платка смахнула крупную слезу, выкатившуюся из глаза. Несмотря на полноту и болезнь, приковавшую ее к креслу-каталке, тетка все равно умудрилась встать раньше всех и без помощи племянниц приготовить завтрак.

Уж такая она была необычная.

Тетя Эльге вообще была человеком удивительным. Во время войны, оставшись совсем одна, потерявшая мужа и сына, она приютила двух племянниц и, будучи уже тяжело больной, умудрилась не дать умереть с голоду двум девчонкам, несмотря на все тяготы блокады.

За все, что для них сделала тетушка, Юника ей была безумно благодарна, и, само собой, мечтала отплатить тем же. Но пока подобравшись к цели, девушка застряла в тупике. И в каком направлении двигаться пока так и не смогла понять. Однако Юника была не из тех, кто останавливается на полпути. А теперь, когда она узнала точно, что Андрис жив, девушка не имела права остановиться.

– Тетечка миленькая, мне надо срочно к Ренате на работу заскочить, – племянница обняла тетку и прислонилась к ее теплой пухлой щеке. – Меня сегодня на полдня отпустили, а в пятницу позвали кое куда, поэтому платье новое нужно.

При мысли о танцевальном вечере у Дрожжиной стало немного страшно. Там будут явно птицы высокого полета. И платья того не хотелось – денег на обновки не было, а до зарплаты еще далеко. Но, зная, что у Ренаты сыщется пара тройка лоскутов из отходов, можно было самой сварганить себе что-нибудь более или менее приличное.

– Да неужто свидание? – пожилая женщина даже обрадовалась. Ей очень хотелось обеим девушкам счастья. – На танцы пойдешь?

Юника, видя радость тетушки, не стала ее разочаровывать пояснением о рабочих моментах. Стало неловко. Но не рассказывать же пожилому человеку, что на танцевальный вечер она направляется в сопровождении начальника, чтобы считывать информацию с гостей.

– Погоди, – тетка на своем массивном кресле подъехала к старенькому комоду. – У меня здесь отрез ткани сохранился. Еще с войны сберегла.

Она пыхтя оттянула широкую шуфлядку, но от помощи Юники только отмахнулась. Если инвалид, то не значит, что совсем калека. Эльге еще много чего умела и могла. Висеть ни у кого на шее она не собиралась. Даже умудрялась вязать вещи на заказ. Каждая копейка была не счету.

– Думала… одной из вас к свадьбе платье справить… – от нагрузки у женщины началась одышка. – Да только смысл… если замуж идти пока не за кого… жениха над привлечь по началу. Вот…

Тетя Эльге, тяжело дыша, протянула племяннице сверток.

– Это эйтонский трикотаж… я за им ухаживала потихоньку, поэтому моль его не попортила. У меня нет возможности вам покупать хорошие вещи. А этот отрез когда-то муж подарил. Только… куда уж мне… а вам будет с сестрой по платью.

– Тетя… но зачем? – Юника чуть не расплакалась. – Ты итак все отдала… что имела.

– Чего это ты… удумала? – женщина возмутилась сентиментальности девушки. – Я же от души стараюсь. Зачем мне старой кастрюле новая крышка… скоро уже на свалку пора. А вы молоденькие… дождалась-таки вот… выросли. Замуж пора, да женихов нет, – голос Эльге снова задрожал, на глаза навернулись слезы. – Вот иди к Ренатке, она тебе красоту наведет. Уж кто-кто, а она умеет. Как выйдешь танцевать, кавалеры все твоими будут. И этот твой… кто там тебя поведет, тоже не устоит… а там глядишь и к свадьбе дело справится.

– Тетя, – Юника укоризненно посмотрела на женщину. – Уже все распланировала тогда, как сам жених ни сном, ни духом…

Но неожиданно вчерашнее воспоминание врезалось в память. Сам Тео, его светящиеся глаза и момент, когда его лицо оказалось прямо перед ее взором. Только вот сам ли он столь стремительно склонился над ней, или это Юника умудрилась под неким непонятным воздействием, приблизиться к мужчине, момент этот сенсор упустила.

Зато как было стыдно перед Макарычем потом. И все же… ей не показалось, что на лице Берегова отразилось жгучее разочарование, от которого защемило в сердце.

А может и она сама хотела, чтобы этот поцелуй случился?

Безумие какое-то! Надо срочно на воздух – проветрить голову.

– Куда? – остановил возмущенный голос тетки. – А позавтракать? Вон кожа уже едва кости не обтягивает. Худущая совсем стала! Мужчины любят женщин в теле… правда, не до моей степени. И все же, для кого я готовила? А ну марш есть!

Уже после завтрака и выпитого сладкого чая, Юника столкнулась в прихожей с Макарычем.

– Доброе утро! – вежливо поздоровалась с ним девушка, стыдясь поднять глаза на старика.

– И тебе не хворать, девонька, только будь осторожна.

– Неужели это все так серьезно? – в недоумении, забыв про смущение, посмотрела на него сенсор. – Я про такое ни разу не слышала.

– Потому вам дурындам про это и не рассказывали, шоб дел лишних не натворили. А переживать начинай после того, как услышишь волчью песню.

Она споткнулась от его слов прямо на выходе из квартиры. Да ну, не может быть такого! Берегов ее терпеть не может. Еле переваривает. А вчера это так… луна виновата. Наверное.

– Какую песню?

– Такую! Мне не пели, я е знаю. Но волк его тебя выбрал, и от своего уже не отступится.

От слов старого фронтовика стало немного не по себе. Но пока Юника слышала только музыку.

Женщина рыдала сильно. Она сегодня только сумела явиться из другого города по требованию полиции. До самого последнего момента ей не верилось, что дочери больше нет. Да и многие родственники не верили, пока им не показывали магиком с записью. Уж так устроены люди – верить до последнего в лучшее, а самые страшные мысли гнать от себя подальше.

И вот здесь начиналась настоящая трагедия. Тел убитых кассирш не было. Некого было опознавать, оплакивать и хоронить. Дезориентированные родственники не знали, куда податься и что делать.

В этом случае опрос близких ничего не дал. И все же, Берегов чуял, что где-то имеется подвох. Откуда грабители узнали о поступлении денег именно в тот день. Ведь они готовились тщательно, раз сидели в засаде не снаружи, а изнутри.

Значит, кто-то из кассирш был замешан в деле, поэтому банда и чистила за собой следы так тщательно.

В очередной раз женщина, сообщив, что ничего не знает, разрыдалась.

– Мы виделись с ней последний раз около полугода назад… – срывающимся от рыданий голосом, промолвила несчастная.

– А почему так давно? – удивленно посмотрел на нее Илья.

– Так я же живу за тридевять земель отсюда! Когда-ездить-то? Меня и в этот раз… в дорогу всей деревней собирали… никто не верил, что Кати больше… не-ет!

Убитая горем мать не врала. Она действительно жила далеко. Исторической родиной одной из девушек была глухая деревенька в Ивкутске на самом востоке страны. То, что мать так старательно и быстро добралась до Северограда о многом говорит.

– Да и денег на дорогу шибко много уходит, – сетовала несчастная. – Вот я и сказала ей, чтобы лишний раз не проезжала за зря… если бы только знала?

Порция очередных рыданий сотрясла кабинет.

– Ка-ак… ка-ак я теперь бу-уду-у… – причитала рыдающая. – Она же помогала… денег высылала… отец погиб на войне, а кроме ее у меня еще трое! Неполнолетние… мальчишки-и… что делать теперь?!

Это было тяжело. И, казалось бы, за столько лет пора было абстрагироваться, привыкнуть, но не получалось. Чужое горе всегда трудно. Особенно сейчас в мирное время, когда нет войны.

– Значит, ваша дочь помогала вам материально?

Не в силах что-либо сказать, женщина только согласно кивнула. Девушка постоянно высылала деньги матери. Жила в общежитии, возможно сама нуждалась в средствах. Зарплата кассирш неплохая, тем более у тех, кто имел еще и способности эмпата или счетчика.

Вывод сам по себе прост – материальный интерес на лицо. Могла связаться с преступниками, чтобы, сливая им информацию, заполучить больше денег? Могла. И все же…

Из измученной горем и трудной дорогой женщины, было сложно вытянуть что-либо еще. Ее стоило отпустить, дать ей отдых.

– Послушайте, – обратился к несчастной Берегов. – Вам есть, где остановится?

– Так Ниночка квартиру снимала, – шмыгнула носом мать. – Я остановлюсь, пока там. Вещи бы разобрать…

– Ничего не трогайте! – строго предупредил майор, немного напугав рыдающую женщину своим напором. – Извините… но нам надо будет осмотреть квартиру вашей дочери, если вдруг, что-то найдете подозрительное раньше нас, прошу сообщить сразу же.

С этим женщину и отпустили. Из нее уже не вытащить что-то полезное, не в нынешнем состоянии.

– Илья и Никита, как только Легато появится на работе, отправитесь с ней осматривать квартиры погибших, – стал раздавать указания Берегов. – Сенсор у нас один, а от тел кассирш ничего не осталось. Ни одной зацепки, кроме той записи, что предоставила нам Юника в первый день, у нас нет. Этого очень мало. Саныч нам с тобой по максимуму придется опросить родственников потерпевших, их друзей, знакомых. В общем близкий круг общения погибших перешерстить надо.

Мужчина согласно кивнул и весело добавил:

– Я уже опросил, кого успел, вчера, пока вы нашего Беса сватали.

– Что-нибудь интересное выяснили?

– Да в общем-то информации не так чтобы очень. Но при опросе начальника этого самого завода, зарплату которого и украли в тот день, выяснилась одна интересная деталь. Незначительная, но все же, думаю, требующая нашего внимания.

– Мы все во внимании, не тяни резину, Саныч, – Тео улыбнулся, понимая, что сотрудник выяснил, что-то действительно важное. Саныч умел копнуть там, куда другие не доходили.

– Раньше вся зарплата поставлялась из главного банка прямо на территорию завода в их личную бухгалтерию.

– Та-ак, – Бергов даже выпрямился на стуле в предвкушении, вот оно – кое что нащупывется. – А почему в этот раз деньги пошли на городскую кассу?

– Около месяца назад властями нашего города было решено упразднить систему финансового госаппарата, – торжественно пояснил мужчина. – Городскую бухгалтерию решили не трогать, а вот на местах расформировали.

– Бред какой-то! – возмущенно произнес Илья. – Это же сколько работы людям добавили.

– Бери дальше, – мрачно подметил майор. – Сколько людей работу потеряло. Представь бухгалтерию крупного завода. Скорее всего большую часть уволить пришлось.

– Более того! – Саныч подбирался к самому важному, только что не занес указательный палец вверх для торжественности момента. – Оказывается на заводе организована очень хорошая систем охраны, туда не проскочит даже таракан без фейсконтроля, не говоря уже о грабителях, пусть они хоть из-под земли вылезут. А маленькая местная касса с Птичьего усиленной охраны никогда и не имела. Этот маленький банк на острове раздавал в основном пенсии и зарплаты местным бюджетникам. Про такие суммы, как сталелитейка, где тысячи рабочих, там и не слышали. Девчата эти деньги до утра пересчитывали и распределяли бы.

Ну может и не до утра две из трех кассирш были счетчиками, так что справились бы никуда не делись. Но зарплату заводским работникам в этот день еще точно не выдали.

– Это… что же получается, в деле замешана мэрия? – Никита даже привстал.

– Соображаешь, Никита! – подбодрил его майор. – Только вот, когда мы сунемся к градоначальнику с такими расспросами, нас быстро выпроводят вон, и хорошо если отдел не расформируют.

– Но согласитесь, это выглядит странно! – продолжал Саныч сыпать доводами. – К тому же завод вполне мог оплачивать услуги своих кассиров сам, но почему-то именно их бухгалтерия сильно мешала городским властям.

Берегов молчал, анализируя информацию. История начинала плохо пахнуть. Иметь дело с властью, пусть и городской, значило нажить себе проблем. И что, что на фоне всей страны представители власти города были вполне мелкоколиберными, зато на фоне области это было равносильно как сцепиться с богом.

Тео тяжело вздохнул. Неужели придется допрашивать главу города? Проблем не оберешься. Все становилось гораздо сложнее, чем можно было просто представить.

– Кстати, а где Юника? – забеспокоился Савицкий. – Она сутра на работе не появилась.

Где-то глубоко Берегова кольнула ревность. С чего бы это Илье беспокоиться так о девушке? Но потом мысленно дал себе по голове, волку тоже, на всякий случай, и успокоился. Не стоит идти на поводу у эмоций зверя, пусть он и свой.

– Я ее отпустил сегодня на полдня, пусть выспится. Работы ей скоро будет вообще невпроворот, а ее уже и без этого шатает. Что потом будет?

С мыслью о Юнике на память пришел и пятничный вечер у Дрожжиной, на котором обязательно будет присутствовать и градоначальник. Что же, девчонке добавиться работы.

– Кстати, а почему у нас так вкусно пирожками то пахнет все утро? – Никита водил курносым носом, принюхиваясь. Но когда его желудок громко сообщил о своем голодном состоянии, парень покраснел и съежился.

– Ребята, извините, – Берегов виновато покаялся перед коллегами и достал из тумбочки куль. – Угощайтесь.

На стол майора легла целая упаковка свежеиспеченных пирожков, приготовленных ранним утром матерью Берегова, у которой он остался на ночь.

– Значит ты идешь на вечер самой Дрожжиной? – уточнила Рената, снимая мерки с тела Юники.

– Как ты догадалась? – девушка стояла в примерочной, расставив руки и немного смущаясь своего полуобнаженного вида.

– Ты сказала, что идешь в эту пятницу на весьма серьезное мероприятие и тебе нужно платье, – сосредоточенно проговорила швея, делая пометки в своем блокноте. – Юника, я тебя убью!

Это было неожиданно для Юники, но Рената выглядела не то чтобы разозлившейся всерьез. Скорее, обеспокоенной. Листая свои записи, она вздыхала и делала новые пометки.

– Ренаточка, я не виновата, честно! – стала оправдываться девушка, не сообразив толком, за что на нее ругаются. – Я тебе и деньги за платье отдам с первой же зарплаты и все-все расскажу про вечер. Просто мне и самой не хочется на него тащиться, только это как задание, понимаешь…

Юника тараторила, не замечая, как Рената закатила глаза и опять глубоко вздохнула. Убивать Юнику она собиралась по другой причине.

– Юнь, при чем здесь деньги, а?! Ты себя то в зеркале видела?

– А что такое? Я же мылась… вроде…

Сенсор покраснела. Вроде и белье свежее, только накрасится не успела. Но после первого рабочего дня Юника зареклась от всякой косметики. Ну его! Еще не хватало, чтобы Берегов заставил мыть лицо… в его присутствии. С него станется.

– Боже, какая же ты бестолочь! – сказано это было не зло, скорее с досадой. – Я тебе о другом сказать пытаюсь.

– Краситься не буду, даже не проси! – взмолилась Юника. – У нас там мужиков полный отдел!

То, что Белла красилась и выглядела как артистка с театральных подмостков, никого не смущало. То Белла – секретарша, веселушка и просто красавица. Другое дело Юника – оперативник, сенсор и вообще…

– Вот и говорю – бестолочь ты, Юнька, каких свет не видывал, – Рената опять тяжко вздохнула. – Ты мне лучше вот, что скажи, у тебя перерывы на обед случаются, или мне к начальству твоему подойти да разгон устроить?

– Работы много! Ну, и форс-мажоры всякие… – неожиданно вспомнился вчерашний инцидент с Бесовским, стало даже как-то неловко. Оно ведь и правда, даже не перекусила ничегошеньки.

– Юника, оборотни – существа выносливые им по статусу положено, но если ты есть не будешь, так и помрешь вскорости! Я почему мерки снимать полезла? От тебя прежней осталась половина! Ты то и раньше филеем не блистала, а теперь тетю Эльге костями будить по ночам начнешь. Это же катастрофа – за два дня работы! Так нельзя, ты хоть это понимаешь?!

– Ну правда, нет времени! – Юника надулась. У нее была извечная проблема – каждый килограмм на счету. А тут и правда времени не хватает, работы завались. Голод притупляется.

Во время блокады постоянно хотелось есть. И чтобы не думать о еде, Юника перечитала все книги в дядькиной библиотеке. В том числе и по криминалистике. Вот и привыкла, чем больше мозги заняты делом, тем меньше желудку хочется есть.

– Обещай мне, что не взирая на сою работу, ты будешь нормально питаться?

– Х-хорошо…

– Иначе я тетке твоей пожалуюсь, она тебя дома запрет, – пригрозила швея. – Сколько я могу с тебя мерки снимать? В следующий раз ко мне заявишься мумией? Юнь, – голос Ренаты смягчился. –Ведь уже не блокада, еда есть везде, в том числе и столовые работают. Неужели трудно выделить твоему начальнику пол часика и отпустить тебя поесть по-человечески.

По-человечески там, где одни оборотни – сложно. Особенно, когда сама в меньшинстве.

– Ой, я тут вспомнила! – спохватилась Юника. – Мне же тетя Эльге пирожков с собой надавала. Хочешь?

– Не хочу! – строго констатировала Рената. – Сама поешь, а то кожа да кости!

– Ты уже ворчишь прямо как тетя Эльге, – поддела подругу Юника.

– И буду, потому что ты сама ведешь себя как малолетнее дитя…

– Будешь? – сенсор повертела перед носом молодой женщины вкусно пахнущим свежим пирожком. – Свеженький. Еще теплый.

– Ладно, – сдалась Рената. Кто не любит пирожки тети Эльге? Вот и за ней грешок водился, а еще надежда, что Юника поест под ее бдительным надзором. – Только расскажешь мне, как ты умудрилась попасть на вечер Дрожжиной?

– Да кто такая эта Дрожжина, что все только при одном упоминании ее имени впадают в ступор? А Белла меня чуть своими шпильками насмерть не затоптала, когда я хотела отказаться от приглашения.

– Шутишь, что ли? – ахнула Рената, застыв с надкушенным пирожком в руке. – Ты в самом деле собиралась отказаться?

– Ну… да…

– Сумасшедшая!

– Да какой танцевальный вечер может быть, если я танцевать совсем не умею! – сетовала Юника с набитым ртом.

– Не велика наука! К тому же ты тренировалась с Андрисом. Совсем, что ли забыла?

Девушки устроились прямо за рабочим столом Ренаты. Благо на нем ничего не лежало, кроме массивных ножниц и снятых мерок.

– Так, когда это было? Я еще маленькая совсем была.

Теплые воспоминания о детстве, тронули душу и разбередили старые раны. В том детстве, было все хорошо, не было войны и все были живы. И, наверное, счастливы. По-своему, конечно.

Разве Юника тогда могла подумать, что все это скоро закончится. А неумелый танец, который надо было разучить двоюродному брату, она будет вспоминать чуть ли не с особым благоговением. Тогда много лет назад Андрис мечтал покорить своим умением танцевать вальс не кого-нибудь, а соседскую девчонку с косами до пояса. И кто бы мог подумать, что та самая соседская девчонка, будет обшивать Юнику столько лет спустя,

Она так и осталась одна. Замуж не вышла. Только косы обрезала. А Андрис своего добился тем танцем – навечно покорил сердце Ренаты. Забрал. Унес его с собой.

И Юнике очень важно было знать, почему он исчез. Не давал о себе знать столько времени. Что делал во время войны? И с кем теперь танцует вальс?

Глава 12

– Так как ты умудрилась заполучить приглашение на вечер Дрожжиной? – повторила в очередной раз свой вопрос Рената, чем вывела подругу из детских воспоминаний, в которые Юника уже умудрилась нырнуть с головой. – Половина моих клиенток мечтает туда попасть.

– А вторая половина?

– А вторая половина добывает это приглашение с огромными усилиями.

– Тоже мне, великая честь! – едко подметила Юника. – Даже не желаю думать об этих усилиях, потому что не понимаю, в чем особенность этих вечеров.

– Наверное в том, что там собираются самые платежеспособные холостяки нашего города! – весело пояснила Рената и стала стряхивать со своей юбки крошки. – А может и не только города. Девушки мечтают о замужестве, и желательно таком, чтобы потом всю жизнь ни о чем не беспокоиться и ни в чем не нуждаться.

– И не работать, соответственно, – Юника зло вгрызлась в очередной пирожок. – Пошлость. Прошлый век! Мы выиграли такую страшную войну, чтобы жить в лучшее время. Государство дало женщине право голоса и кучу возможностей, а она все равно продолжает тратить свою жизнь в погоне за мужчиной, от которого будет всецело зависеть. Какая несусветная глупость.

– Какой же ты все-таки еще ребенок! – швея расхохоталась. – Только прошу, не обижайся.

Девушка и правда надулась, но на Ренату сложно было обижаться долго, да и не зачем. В чем-то она все же была права.

– Просто вспомни легко ли вам было после того, как погиб твой папа?

О! Вопрос не в бровь, а в глаз, заставивший вспомнить самый кошмарный период жизни. Мать тоже ценила свою свободу превыше всего, считая, что замужество навсегда превратит ее в тень своего героического супруга. Но все оказалось гораздо прозаичнее. Отец погиб как великий герой в первые дни войны, а ее мать так и осталась приживалкой, не имея никакого права на наследство. Даже общие дети не имели никакого права на наследство, потому что Илзе Легато умудрилась записать дочерей на свою фамилию. Имя отца в метрике девочек не спасло их от выселения из общей квартиры. У великого героя оказалось немало кровных наследников, которым не была страшна даже война. Жилищные метры оказались куда важнее человеческих жизней, и Илзе была изгнана с детьми на улицу под огонь тевтонских драконов.

Винила ли Юника свою мать в такой вопиющей неосмотрительности? Скорее не понимала, почему женщина держала его на расстоянии, лишь позволяя себя любить. Ведь такой мужчина был достоин большего. Но лишь после его смерти Юника осознала, каким прекрасным человеком он был. Мать, видимо, тоже…

Оставшись без поддержки, Илзе всего через несколько недель после гибели мужчины угасла, оставив малолетних детей в разгар войны родной сестре.

У больной и измученной собственной болью и утратой, Эгле оказалось куда больше мужества и выдержки. А еще возможно для тетки чужие дети оказались шансом выжить самой, не утонув в водовороте собственного горя и отчаяния.

Расценив молчание Юники правильно, Рената приобняла подругу за плечи.

– Не стоит скоропалительно осуждать тех, кто просто хочет устроить свою жизнь лучше, выйдя замуж повыгоднее.

– А как же… чувства? – девушка понимала, что этот довод выглядит совсем глупо на фоне реальости, поэтому не рискнула произносить слово «любовь» вслух. Да и сложно ей было понять самой в чем именно заключается эта самая любовь. Но элементарной привязанности было бы, на ее взгляд, достаточно.

– А кто сказал, что чувств в таких браках нет? Каждый сам выбирает свою судьбу. Главное, не совершить ошибку, разменяв настоящую любовь на материальные блага.

– Что-то я совсем запуталась, – неожиданно Юника поняла, что пакет с пирожками пуст, и есть больше нечего. – Как вообще понять, что эти самые чувства настоящие? Оно должно током ударить, как в книгах, или как ушатом холодной воды…

– Когда увидишь своего человека, сама все поймешь, – со смехом пояснила Рената, вынимая из рук девушки пустой пакет и выбрасывая его вон. – Сердце подскажет. Но никак не ушатом воды, тем более холодной. Так и до простуды недолго…

– Тебе с Андрисом тоже сердце подсказало?

Молодая женщина неожиданно помрачнела.

– Давай не будем об этом, пожалуйста.

– Прости! – воскликнула девушка, стремительно приблизившись и обняв подругу со спины. И хоть Рената была выше, спина у нее была ровная, оттого щека Юники пристроилась аккурат между лопаток. – В общем к Дрожжиной меня пригласил ее сын.

– Да ладно! – казалось, Рената не поверила своим ушам, даже развернулась, чтобы посмотреть в глаза Юники и увидеть там правду. – Как тебя угораздило?

Сенсор вздохнула, демонстрируя всем своим видом, что приглашение это ей и за даром не надо.

– Жду подробностей! – строго заявила швея. – Ты умудрилась покорить холодное сердце одного из самых завидных женихов Северограда?

– Да нет, он друг моего начальника… да что тут объясняться! – раздражённо отмахнулась Юника. – Он же работал до меня в отделе Берегова сенсором. Теперь вроде повыше взобрался.

– Ну, это неудивительно, – развела руками Рената. – С такими-то связями.

– Да он не похож вроде на богатенького сынка, – пожала плечами девушка. – Адекватным показался, без закидонов. В общем, это все из-за Беллы – секретарши нашей. Она прям чуть ли не упала от счастья, когда Янис пригласил нас. Всяк перед ним стелилась, флиртовала… А вообще он майора Берегова звал, но мы рядом были, поэтому нас подхватили из вежливости.

– Вот и хорошо, такой шанс упускать нельзя.

– Да ну! Ты прямо как Белла заговорила. Дался этот вечер вам всем. Я тут переживаю, что не умею танцевать. А вы все про шанс бормочете. Вот позору будет, когда у всех кавалеров ноги до колена отдавят.

Девушки дружно расхохотались.

– Ну и по делом тем кавалерам…

– Как прекрасен искренний женский смех.

Приятный мужской голос прозвучал неожиданно. Подруги тут же прекратили хохотать, резко захлопнув рты.

– Ой, – взволнованно пробормотала Рената. – Прошу прощения, Валдо, Никодим Сергеевич отошел на пол часика в булочную, которую буквально вчера открыли. Любопытство, знаете ли… н-но он скоро будет.

– Милая Рената, – произнес мужчина, целуя руку женщины. – Я сегодня заявился слишком рано, поэтому подожду Никодима Сергеевича. В такой прекрасной компании не грех просидеть здесь вечность.

У посетителя был приятный бархатистый, но слегка вкрадчивый, голос, пронзительно серые глаза и, идеально сидевший на нем, костюм. Таких мужчин можно увидеть разве что на страницах дорогущих новомодных изданий в глянце или в кинематографе.

Судя по его улыбке, он знал, какое неизгладимое впечатление производит на женщин. В такого, поди, влюбляются сразу же окончательно и бесповоротно.

Вот и сердце Юники подпрыгнуло, а потом рухнуло вниз. Такие кавалеры не про нее, девушка прекрасно это осознавала. На вошедшем и сейчас был костюм, скроенный по последней моде явно на заказ Никодимом Сергеевичем, а, может, кем-то и помастеровитее. Хоть пожилой закройщик североградского «Дома быта номер один» был не одним из лучших, а самым лучшим закройщиком мужской одежды. В былые времена к нему выстраивались очереди, но время внесло свои коррективы. Теперь Никодим Сергеевич уже был немолод, жаловался на глаза, поэтому брал заказы только изредка.

И все же весь вид вошедшего выдавал в нем если не иностранца, то модника – человека с положением в обществе. Слишком он отличался от всех тех, кого Юника привыкла видеть перед собой каждый день, поэтому и цеплялся взгляд, волнуя девичье сердце.

– Прошу прощение за свою невероятную грубость, – незнакомец снял шляпу и слегка поклонился. – Я так и не поздоровался. Но у меня найдется честное оправдание – был очарован нежным смехом двух прекрасных фей. Решил, что попал в сказку, растерялся и выставил себя полным глупцом.

«А речи-то какие высокопарные!» Подумала про себя Юника. При всем при этом, мужчина был совершенно непроницаем: ни мыслей, ни эмоций. Был ли он на самом деле очарован, сказать трудно, но вот восхищение в его глазах выглядело совершенно неподдельным. А еще растерянность и сожаление. Не поверить тоже было невозможно.

Юника даже стушевалась, тайком окинув себя взором. Чему тут восхищаться, выглядит она как самое настоящее пугало в бесформенной юбке и белой блузке, болтающейся на ней как на колу. На голове гнездо, а на лице крошки от слопанных пирожков. Какая из нее фея? Так, недоразумение какое-то. И все же… именно этому мужчине почему-то очень хотелось понравится.

– Ох, лучше простите мне мою нерасторопность и позвольте вам представить, лучшую подругу Юнику! – спохватилась Рената, растерявшаяся от неожиданного появления такого важного клиента. – Юника, это Валдо Берегов один из наших постоянных клиентов.

Берегов?! Не уж то родственник майора? Прямо как кипятком ошпарило! Разве у Тео есть родственники? И такие?! Совсем не похожи… Но Валдо точно не оборотень – это Юника почувствовала отчетливо. Значит, однофамильцы? Стало любопытно и еще от чего-то волнительно.

– Какое потрясающе летнее имя – Юника, – восхищенно промолвил мужчина, одарив щедрой улыбкой, чем вогнал девушку в краску. – И звучит как первый летний месяц. Вас с ним случайно ничего не связывает?

– Я родилась в июне, поэтому… так и назвали, – смущенно проговорила сенсор. Только родни начальства ей здесь и не хватало. Надо поскорее уходить отсюда. Даже если он и не родственник Тео. Все в этом мужчине было слишком для Юники. Такой точно не по ее зубам. И как у этих охотниц за женихами хватает духу, вот так запросто цеплять подобного кавалера, за которым так и тянется шлейф обеспеченности и внутренней самодостаточности.

– Неужели ваше появление на свет ознаменовалось еще и белыми ночами? – красивые ровные брови мужчины взметнулись вверх обозначая складки на высоком лбу.

– Все так и есть, – честно призналась девушка, нечаянно залюбовавшись глазами мужчины – таких пронзительных ярких глаз она еще не видела, разве что у Берегова, когда те начинали светиться. Значит, все-таки родственники. Но Валдо точно не оборотень, и с Тео у них общего только фамилия…

В любом случае, это не ее дело. А спрашивать было неуместно, конечно же.

– Столь светлый и прекрасный человек, не мог появится в этом мире в другое время.

Философствования Валдо казались немного вычурными. Вообще Юника не особенно любила сироп в словах, предпочитая действия. Поэтому против желания быть невозмутимой слегка поморщила носик.

– Да ну, будет вам, Валдо! – Рената со смехом прервала велеречивые изречения клиента. – Вы совсем засмущали мою подругу, теперь она точно не пойдет на вечер госпожи Дрожжиной.

– О, поверьте, моя дорогая! – сердечно обратился к Юнике посетитель. – Не уметь танцевать на подобном мероприятии – не самое страшное, что может случиться с девушкой на этом вечере. Да, увы, виноват. Каюсь! Услышал чуть больше положенного.

Но виноватым Валдо не выглядел. Наоборот, казалось, он был даже рад. И уж точно не собирался каяться по-настоящему.

– Однако я не могу допустить, чтобы такая прекрасная девушка как вы, пропустила танцы из-за какой-то ерунды, поэтому я преподам вам маленький мастер-класс прямо сейчас.

– Что? – от неожиданности заявления, Юника так растерялась, что не заметила, как ее подхватили под руки. Теплая мужская ладонь легла на талию, вторая тут же уместила в себе маленькую ладошку девушки.

Бежать уже было поздно. Разве что краснеть от смущения до слез в глазах. Юника прищурила округлившиеся глаза и захлопнула открывшийся от удивления рот.

– Поверьте, ничего сложного в этом нет, – тихо произнес Валдо. – Просто всецело доверьтесь тому, кто вас держит в объятиях. В танце всегда ведущий мужчина, женщина здесь зависит от него.

Импровизированный учитель танцев обернулся к Ренате, оторопело стоявшей у стены.

– Дорогая, вы не усилите звук музыкального магикома, чтобы можно было показать Юнике пару-тройку танцевальных па?

Женщина отмерла и оторвалась от стены.

– Д-да… конечно!

Мастерскую наполнили звуки вальса. Того самого, который ставили теперь на всех подотчетных мероприятиях.

– Как раз то, что нужно, – мягко произнес Валдо и закружил девушку в нежном танце.

Голова у Юники тоже шла кругом, сердце пустилось галопом вскачь, как бы не выпрыгнуло из груди, напугав Валдо и испачкав его идеальный костюм. Завороженная легкими движениями, она старалась не смотреть в глаза случайного партнера, скользя взглядом по кружащимся вокруг стенам, портьерам, окнам.

Позже она придет в себя только выйдя из мастерской. Но это будет позже, а сейчас девушка позволила себе окунуться в сказку. Совсем чуть-чуть. Самую малость. Ведь сказка о золушке тоже возникла не просто так. И, скорее всего, где-то когда-то жила эта самая Золушка, которой однажды дали добро на то, чтобы попасть на бал…

– Вот это да! – все еще потрясенно проговорила Рената, когда они вдвоем шли по Левельскому мосту. – В жизни не подумала бы, что такое произойдет на моих глазах.

– Ты это о чем? – Юника мяла в руках визитку, оставленную мужчиной на прощание, не решаясь на нее смотреть. Визитка – всего лишь дань вежливости, не более того.

– О том, что ты вырастешь и станешь роковой покорительницей мужских сердец!

– Фу, какая пошлость, – девушка даже не улыбалась. – Рената, я ведь не дура, все прекрасно понимаю. Он просто был мил и ничего больше.

А хотелось бы больше?

– Кто мил? – Рената повисла на ее локте и посмотрела на подругу, как на сумасшедшую. – Берегов, что ли? Да ну тебя! Я сейчас даже не про него заговорила.

– А про кого? – Юника почувствовала себя глупо. Уж больно сильно прозвучавшая фамилия ассоциировалась с другим человеком.

– Про тебя, конечно же! – снисходительно сообщила швея. – Ты ведь стала очень красивой, Юнька! Совсем расцвела и даже не заметила этого. Только ела бы побольше, тогда вообще кавалеров Макарычу пришлось отгонять поганой метлой. Такие как этот Берегов моментально чуют эксклюзив, поэтому и не могут пройти мимо.

– Что чуют? – Юнике стало немного не по себе, складывалось впечатление, что ее сравнили с мебелью.

– Эксклюзив, – повторила Рената. – Что-то необычное, экстравагантное, такое, которое очень редко встречается и поэтому этим все хотят владеть.

Лучше Юнике не стало и ощущение сравнения с антикварным гарнитуром не прошло. В воздухе будто повеяло базарной горячностью менял, развеивая легкий флер романтического очарования.

– А кто он вообще такой, этот… Берегов? – ей от чего-то сложно было произносить имя своего грозного начальства, да еще и подразумевая совсем другую личность.

Но прежде, чем подруга ответила, сенсор таки посмотрела на золотые завитки визитки.

– Коллекционер, – с небольшой долей сомнения в голосе ответила Рената. – Точнее мастер антикварных дел. А к таким у нас в стране, сама знаешь, относятся с осторожностью. Но за этим Береговым водится слава великого знатока искусств и мастера своего дела. Видимо, еще имеются и покровители в верхах. Теперь же пошла мода на старинные вещи, так как уцелело после войны мало – что вывезли за границу, что сожгли сами захватчики. А то, что удалось откапать из пепла, пытаются сохранить всеми немыслимыми способами. Вот, поговаривают, что Валдо поспособствовал возврату многих ценных вещей из заграницы в наши музеи. Научное сообщество его теперь носит на руках.

– Откуда ты все это знаешь? – удивленно посмотрела на подругу Юника.

– Я обшиваю большую часть людей из этого самого научного сообщества, – со смехом ответила Рената. – Как ты понимаешь, там есть не только мужчины, но и женщины.

– Погоди, раз тебе многое известно, тогда скажи, какое отношение Валдо имеет к оборотням? – Юника даже остановилась, погружаясь в собственные раздумья.

– С чего ты вообще решила, что он имеет отношение к оборотням?

– Ну… фамилия моего начальника тоже Берегов, и он оборотень – волк, между прочим.

– Ой, вот об этом я ничего не знаю, – Рената пожала плечами, и, снова подхватив подругу под руку, направилась дальше. – Ведь все изменилось за последние десятилетия, и кланы давно рассыпались, растеряв прежнюю силу. Это когда еще чистки были «в рядах»… Но все, что я могу тебе сказать по этому поводу – Валдо точно не оборотень.

Юника это и сама прекрасно знала. Но она по-прежнему была в недоумении, почему у оборотня и человека одна фамилия. Хотя… по сути, какая ей была разница. Просто Тео и Валдо как-то совсем не становились рядом друг с другом.

Значит просто однофамильцы. Подумаешь, дались ей эти Береговы! Своих забот полно.

Взгляд девушки снова упал на зажатую в руках визитку, поблескивающую золотым тиснением на глянцевой поверхности. Слишком дорогое исполнение даже для любимчика научного сообщества Северограда. Но что знает Юника вообще об этих сообществах? Практически – ничего.

Визитка и визитка. Мысленно пожав плечами, сенсор хотела выбросить красивый клочок бумаги с надписью: Валдо Берегов – мастер антикварных дел. Ни к чему ей это искушение, но внимание неожиданно привлек рисунок на обратной стороне.

Чтобы всмотреться, девушке пришлось напрячь зрение из-за витиеватости исполнения. Но линии и завитки сами заискрились и задвигались на гладкой бумаге, и постепенно сложились в голову рогатого животного – точнее вытянутую морду быка… или все же… бизона?

Глава 13

Рыдавшая с самого раннего утра женщина теперь находилась в ступоре и расшевелить ее было сложно. Мать погибшей кассирши-счетчика сидела прямо на кушетке и смотрела в одну точку. Зрелище жуткое, но ее вполне можно было понять. Единственная дочь была кормилицей всей семьи. У девушки-счетчика была хорошая работа и зарплата. Жизнь была стабильной и налаженной. Только вот в этой жизни не было женского счастья.

Юника заглянула в чужую жизнь, словно подсмотрела в замочную скважину. Но это необходимо было для работы. И, если осмотр первых двух квартир ничего не дал, то здесь сенсор почувствовала – она на верном пути.

Первая старшая кассирша – была эмпатом. Жизнь ее была вполне благополучной и счастливой. Дети выросли, даже умудрилась дождаться внуков. Тут бы уйти на пенсию, но еще хотелось немножечко поработать. Для себя. Совсем недолго. У нее уже все было, но мало ли еще пригодится. Зарплата кассирши была более, чем хорошей, с надбавками и премиями. Здесь Юника не нашла никаких темных пятен, не увидела ничего интересного. Все вполне стабильно и благополучно. Жадность, если она и присутствовала, за рамки дозволенного не выходила. Дама даже никогда никого не общитывала.

Вот вторая кассирша, молодая вдова без детей, вызывала тревогу и подозрения. Потому что в ее квартире, как и на ее вещах, не осталось ни одного воспоминания. Ни одной зацепки. Это значило, что здесь точно работал маг-чистильщик. Все было тщательно подчищено, стерто, словно женщина никогда и не существовала. Близкие тоже ничего не могли рассказать. Она давно жила одна. Комната в коммуналке ей досталась от погибшего мужа. Вела достаточно уединенный образ жизни. С соседями общалась мало. И все же, именно в этой молодой и одинокой женщине что-то настораживало. Слишком мало информации – работа чистильщика, значит было, что скрывать.

Вполне возможно, что вдова могла стать жертвой чьего-то чужого очарования. Поддалась на уговоры, потому что влюбилась. Одинокой женщине, пусть и вдове, было сложнее устроить свою жизнь, почему-то.

Здесь, конечно, можно было порассуждать на тему несправедливости современного мира. К примеру, почему овдовевший мужчина мог и дальше жить полной жизнью, считаясь все еще вполне завидным женихом. А вот молодая вдова вынуждена коротать свою жизнь в тесной коммуналке, не смея насладиться радостью жизни. Но Юнике размышлять над этим было некогда. Как бы там ни было, именно вторая женщина была замешана в ограблении, но зацепок и информации не было – начальство по головке не погладит.

Работать было и без этого сложно. Из головы не шел утренний незнакомец. Его глаза и голос глубоко засели в памяти, а танец… от воспоминаний становилось немного не по себе. До этого Юника танцевала только с Андрисом, когда тот был подростком. Надо же, сего пара-тройка круговых движений по мастерской Ренаты, и Юника уже поплыла. Как мужчины делают это? Очаровывают так легко и непринужденно, что голова идет кругом.

Поэтому сенсор с остервенением погружалась в работу так глубоко, на сколько это было возможно, чтобы майор навсегда отстал от нее со своими придирками. А Берегов, похоже, и правда отстал, что несомненно радовало и настораживало. Что-то он слишком добрый. Даже подозрительно стало. Вот на полдня ее сегодня отпустил, а когда она явилась на рабочее место, не стал рычать, а вежливо предложил отправится на осмотр квартир потерпевших.

Не иначе, как у него температура случилась.

Вот именно третья кассирша порадовала. Вернее, ее жилье, в котором сохранились вполне свежие отголоски воспоминаний. И пусть информации было немного, но она была. Мать девушки с отупением и безразличием наблюдала за Юникой, которая осматривала вещи погибшей. Именно эту незаметную деревенскую девушку не учел тот, кто соблазнил кассиршу-вдову. Вероятнее всего, просто не придал значения тому, что девушки могут тесно общаться между собой.

Их сплотило общее одиночество: одна – абсолютно одинокая вдова, без возможности наладить личную жизнь, а вторая – провинциалка без связей. И пусть была хорошая работа с приличным заработком, на который много чего можно было себе позволить приобрести, только вот радости в этой жизни не было. Серые и безрадостные рабочие будни плавно перетекали друг в друга и сливались в один беспросветный мрак. И вот однажды женщина получила приглашение на один важный вечер.

Какая удача! Наконец-таки появилась возможность разбавить свое безрадостное существование. Ведь это возможность завести новые знакомства, встретить мужчину…

Что греха таить, именно встретить мужчину, и было основной целью. Сколько уже можно коротать век в безрадостном одиночестве. Всеми этими радостями вдова делилась с молоденькой подругой. Та тихо и молча завидовала в тайне надеясь, что, наладившая в последствии жизнь подруга, вспомнит потом и о ней.

И таки да, не забыла. Просто не успела…

– Вот! – воскликнула Юника и бросилась к Берегову с магикомом, на который все записала. – Нашла!

– Что? – опрашивавший мать погибшей Тео даже подскочил. – Что-то нащупала?

– Там был мужчина! – на эмоциях стала рассказывать сенсор. – Он встречался со вдовой… не, той предыдущей кассиршей, у которой мы были на квартире до этого…

– Как он выглядит, видела?

– Нет, но… – тут девушка немного стушевалась, опять не угодила. – Вдова познакомилась на вечере Дрожжиной, и подругу познакомить не успела, но многое ей рассказывала. Вплоть до того, что оказывается любовник снимал ей квартиру.

– Вот оно, значит, как, – Берегов повернулся к оторопевшей женщине. – Вы знаете, что-нибудь про подругу дочери?

– Н-нет… – мать потерпевшей отрицательно покачала головой, все еще глядя на Юнику как на музейный экспонат. Про людей, читающих чужие воспоминания она только слышала, но ни разу не видела. А тут, поди, целая живая читающая мысли! У нее даже дочка со способностью автоматом вычислять цифры, и то была как чудо. Теперь вот этого чуда больше нет…

– Нам бы найти эту квартиру, – задумчиво проговорила сенсор. – Вдруг бы и там чего нашли.

– Даже если бы мы и нашли квартиру, там уже все зачищено, – Берегов встал. – Нам бы узнать, кто был любовником вдовы. Тогда бы и вышло чего, но это нереально. Пойдем.

– А… ничего, что мы так женщину оставляем одну?

– Женщина, когда придет в себя, может, что полезное вспомнит, – не оборачиваясь произнес Тео, Юника за ним едва успевала сбегать вниз по лестнице. – А сейчас она абсолютно бесполезна.

Девушка еще хотела, что-то сказать, но тут взгляд зацепился за квартиру, в которой была открыта дверь. Там – в дверном проеме – стояла дряхлая старуха и смотрела на Юнику. На первый взгляд бабка как бабка, но при рассмотрении, она показалась очень странной.

Однако понять, что именно в старухе показалось странного, Юника так и не успела. Засмотревшись, девушка споткнулась и полетела вниз со ступеней. От неожиданности и страха забило дух. Внутри, что-то ухнуло. Не имея никакой опоры под руками или ногами, девушка приготовилась удариться лицом о ступени, ну… или о спину майора Берегова. Хотя… что из двух вариантов хуже, определить было сложно.

Когда ее успели подхватить, Юника так и не поняла. И как со спины-то понял, что она падает прямо на него? Чутье оборотня, но, ведь, даже у них на спине глаз нет.

Тео держал Юнику бережно, будто сокровище, и так смотрел ей в глаза, что у нее перехватило дыхание. Это были совсем не объятия Валдо, нарочито мягкие, проработанные годами тренировок общения с женщинами. Руки Тео были жесткими и сильными. Держали крепко. Почти больно. Только вот отчего-то так не хотелось, чтобы он отпускал…

Боже! Она рехнулась! Точно пирожков теткиных объелась. О чем она думает?! Второй раз подряд за день ее обнимает мужчина!

Срамота!

– Что же ты… неуклюжая-то такая? – на нее смотрело лицо, обезображенное со шрамом, с серыми сверкающими глазами. И совсем он не страшный. Тео. Правда, когда не злится и не орет.

– Там старуха…

Тео посмотрел туда, куда указывала Юника.

– Никого там нет, – констатировал майор. – А если и был кто, то это отголосок. Дверь опечатана. Видимо родственники наследство поделить не могут.

Вот черт! Чуть вслух не выругалась девушка. Ее вывел из равновесия призрак. Просто слишком еще реальный, видимо с остатками эмоций, а она повелась. И где, спрашивается, профессиональное чутье?

– Ну что пойдем? – тихо спросил мужчина, все еще не выпуская Юнику из рук.

– Пойдем, – согласно кивнула девушка, чувствуя, как к щекам прилила краска смущения.

На выходе из парадной в голове Юники вдруг зашептал, заскрипел чужой голос. Будто бы та старуха, не желая отпускать, вылезла из своей квартиры и пролезла в голову.

– Беги! – скрипел чужеродный голос. – Беги от поющего, он улыбается сладко… загубит… как и других… змей! Он змей в маске… благородного животного…

В ужасе девушка обернулась, но в пустой парадной никого не было.

– Что с тобой? – Берегов выглядел обеспокоенным. – Совсем замучилась рыться в воспоминаниях этих! Пойдем… поедим, что ли…

И они пошли.

Юника не узнавала Берегова. И понять, что с ним твориться тоже не могла. Вернее, она пробовала прочитать его самого, влезть в мысли, но так и не добилась толку. Когда он был раздражен, злился и ругался на Юнику, и то было легче.

Из чего она сделала вывод, что проще вообще не попадаться Тео на глаза и все. Правда, выполнить это оказалось сложной задачей – Берегов начальник, как никак, с ним приходилось общаться все время.

Хоть девушка и была привычна к постоянным нападкам. Четыре года в Академии закалили характер. Поэтому Тео с его придирками был почти понятен.

Но сейчас… Берегов стал заботливым и добрым. Сложилось впечатление, что он был именно таким всегда. Просто она не знала, а он скрывал это, потому что стеснялся своих настоящих качеств.

Глупости какие! И все же… волк, скулящий над Юникой, укрывающий своим телом от взрыва – это ведь тоже Берегов. И злым в тот момент он точно не был, хоть потом и рычал на нее постоянно. Большой и страшный серый волк на деле был милым и даже немного пушистым.

Самое ужасное, Юнике это безмерно нравилось…

После её неуклюжего падения, Тео словно подменили. Нет, он, конечно, и раньше вел себя странно, но теперь… Берегов стал относиться неожиданно внимательно к девушке. Старался поддерживать ее под руку, украдкой поглядывая на Юнику, видимо, чтобы снова не рухнула.

С нее станется и на ровных местах падать, не то, что с лестницы.

Вот и сейчас Берегов притащил подопечную в кафе под навесом, вид из которого охватывал панораму Раскольничьего канала – это оказалось слишком красиво для деловых посиделок. Оттого Юника старалась настроить себя на серьезный лад. Рабочий.

Мужчина же, скептически хмыкнув на заказанную ею гордую, но одинокую булочку с чаем, заказал пюре. С котлетой. Себе двойную порцию, конечно. Девушка чуть в обморок не рухнула – такую роскошь она могла себе позволить так давно, что даже вкус мяса забыла.

Вместо чая, Берегов заказал себе и ей кофе с сахаром и пирожные. После чего Юника таки опомнилась – платить ей за все это было на самом деле нечем.

– А может не надо, а? – взмолилась девушка, начиная заливаться краской стыда. – Итак поели… плотно… вроде.

– Молчать! – прозвучал строгий приказ. – Я заказываю, плачу тоже я. Ты сидишь и ешь. Можешь рассказать что-нибудь о себе. Если хочешь, конечно.

– А что мне о себе рассказывать? – Юника сглотнул обильную слюну, неожиданно накопившуюся так не вовремя, видимо, от вида румяной котлеты, только что принесённой молоденькой официанткой.

Что с ней – с Юникой – происходило хорошего-то, чтобы рассказывать? Вот ужасное да, в жизни было. А у кого не было? Однако интересного нет ничего. Только, кто рассказывает про ужасы на свидании? И вообще, это не свидание, а деловой обед. Рабочий. Но даже на деловых обедах о проблемах не рассказывают. Зачем? Так можно и аппетит испортить.

– Неужели вы в кафе с девчонками во время учебы не бегали? – удивился Тео. – Академия ведь через дорогу отсюда.

И правда, через дорогу. Только разве же Юнике было до походов в кафе во время учебы? В такие места в одиночку не ходят, а ей не с кем было, да и платить нечем.

– Так его только недавно восстановили после войны, – нашла самое верное себе оправдание девушка. – Во время моей учебы его еще не было. Развалины только…

– А ну да, точно, – мрачно согласился Берегов, оглядевшись и закурив. Значит занервничал. Вот же… опять, что-то пошло не так.

– Совсем забыл, что учились мы в Академии в разное время, – как-то горько усмехнулся майор. – Я закончил ее, поди, лет двадцать назад, а ты только сейчас.

Он вспомнил о жене, поняла Юника, и… волшебство момента для нее сию же минуту погасло. Он все еще любит ту – другую женщину и тоскует, наверное. А Юника – глупая – что-то себе навоображала. Как она вообще может понравится такому, как Берегов? В смысле, Тео Берегов. Про Валдо даже не возникало мыслей, он сразу показался несерьезным.

Майор – другое дело. Но… он начальник! О чем она только думает?! Неужели… о, Боже! Она влюбилась в Тео!

Свалиться под стол Юнике не дал стул, надежно стоявший под ней.

– Юника, тебе плохо? – Берегов смотрел на нее обеспокоенно, даже напрягся весь, собираясь тут же вскочить и в очередной раз словить ее, если подопечная вдруг и правда удумает падать под стол.

– Н-нет, – девушка принялась есть обед только ради того, чтобы, не дай бог, не ляпнуть глупость.

Влюбляться ей раньше не приходилось. По-настоящему никогда. В Академии, при наличии огромного выбора, ей было некогда. Да и, что греха таить. Однажды она узнала, что на нее поспорили. Спорил тот, кто вызывал наибольшую симпатию. Хорошо, что Юника была неплохим сенсором и быстро раскусила замысел. На свидание так и не пошла. И вообще не ходила никуда. О принятом решении не пожалела. И влюбляться запретила себе навсегда.

Только, получается, сколько от этих чувств не беги, они все равно до тебя доберутся. Сами. Без чьего-либо желания.

Ну, ничего. мысленно себя успокаивала Юника, медленно пережевывая котлету и пюре, хотя блюдо таяло во рту. Влюбленность, как простуда, пройдет через пару недель и забудется. Она еще сама над собой смеяться будет. Главное не поддаваться панике, и все будет хорошо.

Только почему именно сейчас, и именно он? Тео?

Юника посмотрела на мужчину, сидящего напротив. Выглядел, как все обычные люди, которые обедают. Немного уязвимым, немного беззащитным, но при этом невероятно взрослым и мужественным. Что в нем было особенного? Седая прядь? Шрам а лице?

А может все это ей просто показалось? И ни в кого она не влюбилась. Просто слишком богатое воображение…

Но Тео, будто бы почувствовав ее пристальный взгляд, поднял серые глаза. Стало ясно – не показалось. Что-то в нем такое было – в его взгляде – от чего сердце перестало биться, а дыхание – поступать в легкие. Кого-то ей напоминал Тео из детства. Наверное героя волшебных сказок, которые так часто ей читала мама. Очень и очень давно. В том самом счастливом детстве, от которого остались одни огарки.

– О чем ты думаешь, Юника?

Она выплыла из тумана воспоминаний о детстве и той самой сказки о царевиче и сером волке. Снова опустилась на стул и пришла-таки в себя.

– Да ни о чем, – как можно непринужденнее пожала плечами Юника.

Мне кажется, я вас влюбилась, а это существенная проблема для меня, потому что я вас совсем не знаю. А еще боюсь. А еще… много всего, чего я не понимаю. Поэтому не знаю даже, что с этим наваждением делать.

– Вы не могли бы мне выписать разрешение на допуск в архив? – вслух спросила девушка, о делах насущных забывать было никак нельзя. – Пожалуйста, а то просить Резцова мне неудобно, но очень нужно.

Хорошо, что есть вот такие вот нужные дела, на которые можно отвлечься от мыслей о всяких глупостях.

– Во время войны архив был почти уничтожен, – Берегов будто бы разочаровался в чем-то, правда, Юника так и не поняла в чем. – Но кое что все же уцелело. Хорошо, завтра дам вам допуск. Это все?

– Все! – слишком пылко заверила девушка. И потом только поняла, Тео снова перешел на «вы».

Может оно и к лучшему. Говорят, любовь до добра еще никого не довела. А с ней это пройдет. Обязательно. Когда-нибудь.

Рената сегодня была как-то особенно молчалива, что было для нее не свойственно. Обычно она щебетала без умолку, а он слушал ее рассказы о сестрах и матери. Эти истории грели душу, радовали слух и доводили до отчаяния одновременно.

Они – любимые и дорогие женщины – жили в том нормальном мире, о котором он мог только мечтать. Да, им было нелегко. Это было понятно. Болезнь матери, нехватка денег на лекарства, теперь вот еще и мелкая пошла работать не куда-нибудь, а в МагУР, где никто не будет считаться с юной девушкой, а самая младшая Нона пропадала на ночных дежурствах в госпитале.

В отличие от матери и двоюродных сестер, в деньгах он не нуждался, у него всегда хватало еды, не приходилось пахать на износ. Но у всего этого благополучия была другая сторона – темная и грязная. Андрис Северов работал на бандитов. Не об этом были его мечты и чаяния юности. Не этого он желал. Но именно здесь он находился вопреки своим надеждам.

Вернуться назад в ту светлую и добрую жизнь, Андрис уже не надеялся. Документы о его назначении канули в Лету вместе с его настоящим именем и кодовым позывным. Все, что осталось Андрису сейчас – это хоть как-то выжить ради Ренаты. А еще ему необходимо было выйти хоть на кого-то из полиции, кто помнил его истинное имя еще до войны.

Последний шанс…

Такой человек существовал, только Юнику впутывать Андрис не хотел. Боялся. Достаточно того, что во все это с головой влезла Рената.

Безысходность – вот, что было его проклятием. И женщина с белокурыми локонами, лежавшая рядом была самым большим спасением из этого круговорота необратимости. Если бы не Рената, он давно сошел сума или, еще хуже, наложил на себя руки. Но так уж вышло, что эта женщина стала в его жизни самым светлым лучиком надежды.

Угнетало лишь одно – пока он оставался пленником ловушки, в которую угодил так неосмотрительно, на дно с ним могла упасть и Рената. И пусть было ясно с самого начала, что любимая пойдет за Северовым даже в огонь, ею все равно нельзя было рисковать. Рената – самое дорогое его сокровище в жизни.

Повинуясь собственному порыву чувств, мужчина протянул руку и коснулся ее волнистых волос. Ему было очень страшно. Не за себя. За нее. Такую смелую, любящую и верную. Как жить потом, если с ней, что-то случится? Как смотреть на небо и радоваться солнцу? Впервые в жизни он осознал, что зависим от женщины, как от ангельской пыли, которой так любили баловаться головорезы Бизона. Только со временем наркотик превращал зависимых от него в безвольных созданий, а его зависимость от Ренаты делала Андриса сильным, дарила крылья, заставляя лететь вперёд невзирая на преграды.

Крылья. Огненные. Да, именно они сейчас полыхали у него за спиной благодаря Ренате.

– Почему ты молчишь? – она развернулась к нему и улыбнулась. Сонно. Немножко вяло. Но все равно, несмотря ни на что, искренне.

– Я не хочу говорить, – тихо прошептал мужчина в нежные губы, от которых ещё исходил запах домашнего варенья. – Хочу просто на тебя смотреть.

Он положил руку ей на затылок и слегка дёрнул за волосы. Не больно. Только для того, чтобы открыть себе доступ к тонкой белоснежной шее.

– Хочу тебя целовать... всю.

И, чтобы слова не расходились с делом, поцеловал. В шею. Чувственно. Остро. Рената ахнула.

– Ты меня сума сведешь... – задыхаясь прошептала женщина. – Безумный...

Странно, что она заметила его безумие только сейчас. Оно подкрадывалрсь к нему очень и очень давно. Скатиться в окончательное сумасшествие не давала привязанность и память о прошлой жизни. А еще мысли о матери, сестрах и о ней – о Ренате.

Так и жил, балансируя между кошмаром и женщиной.

– Юника идёт на вечер Дрожжиной, – любимая наконец таки выдала то, о чем так долго молчала. Время она выбрала весьма подходящее – они вдвоем лежали в кровати, отдыхая после довольно бурной встречи в этой самой кровати.

Андрис все же напрягся. По другому он просто не мог. Слишком много в последнее время стало происходить совпадений. Теперь становилось понятно, почему Рената молчала. Она переживала за Юнику. И за него тоже – понятное дело. Но за Юнику больше.

Куда ввязывается эта маленькая птичка? А главное, зачем?

– С кем? – осторожно спросил Северов, почти затаив дыхание.

Сестру могли позвать туда не просто так, Андрис это понимал и злился больше на себя, конечно. Он не сможет уберечь сестер, если так и дальше пойдет. Конечно, все это может быть самым обычным совпадением. Мало ли в жизни бывает. Только в совпадения Андрис Северов не верил. С большей долей вероятности он поверил бы в то, что кто-то из нынешнего окружения знает всю его подноготную...

Вот же гадство-то!

– Точно ответить я тебе не могу, – заговорила Рената. – Однако, со слов Юники выходит, что пригласил её сын самой Дрожжиной. Но пойдет она в сопровождении своего начальника, что ли...

– Погоди, – внутри Северова что -то щелкнуло. Так бывает, когда появляется предвкушение в преддверии чего-то важного. – Как зовут ее начальника, не Резцов ли?

– Это начальник всего МагУРа. Но идёт она с начальником своего отдела, не помню его фамилии... Оборотень, что ли. Майор со шрамом на левой стороне лица. Его ещё Юника побаивается. Он не очень к ней благосклонен.

Ох, ты ж!..

Майора со шрамом Андрис знал хорошо. Только в последний раз, когда они виделись, тот был лейтенантом с забинтованной физиономией. Это была их последняя встреча... Берегов тогда вообще в отключке был. Никто не давал по его части прогнозов. Врачи собрали его по частям, носились с умирающим раненным только потому, что это был единственный выживший при защите Северограда. Герой.

Остальные так и остались в окопах под городом навсегда.

Что же, наверное это судьба сойтись им снова. Тео Берегов единственный выживший, кто знал об Андрисе Северове. Именно Берегов тогда внедрил молодого курсанта в банду... Был его ведущим куратором. Операция должна была занять не менее двух месяцев, просто… началась война…

Неужели у Андриса теперь появился шанс вернуться домой к родным? Внутри все зазудело. Берегов идёт с Юникой на вечер Дрожжиной, это очень-очень даже неплохо. Наверное.