Песня для Зимы

Глава 1

Валентина Савенко

Песня для Зимы

ГЛАВА 1

Узор инея медленно проступал на полу — сидя на коленях, я старательно сжимала ледяной посох. Осторожно касаясь пальцами свободной руки деревянных досок, выписывала сверкающий серебром рисунок.

Хорошо, что в доме, где живут две зимы и раз в месяц бывают в гостях мороз и метель, почти все предметы зачарованы от повреждений.

Еще пара завитушек, и узор, напоминающий морозный пейзаж на стекле, готов. Я осторожно отпустила посох, ледяная палка со снежинкой на макушке, зависла у инеевых колец, медленно поворачиваясь в воздухе.

Осталось самое сложное, достать то, что нужно одному пушистому шантажисту, и не попасться снежным стражам.

Вжик!

Над будущим морозным окном на Землю пролетела моя зеленая чашка, за ее ручку цепко держался бука.

Зверек, напоминающий тамарина, земную обезьянку, озорно встопорщил длинную светлую шерсть на макушке, растопырил черные уши: большие и заостренные. Темная с оранжевыми подпалинами мордочка выглядела страшно довольной. Длинный пушистый хвост смел сыплющиеся от чашки искры магии, чтобы они не испортили мое художество.

Дожилась! Меня шантажирует домашняя нечисть!

Либо я ему земное конфетти, либо он дальше порхает в компании моей чашки, рискуя встретиться с каким-нибудь углом.

Последний раз во время такой скачки бука приговорил половину маминого сервиза! Но сервиз зачарованный — собрался обратно как миленький. А моя чашка ручной работы, при малейшей попытке защитить магией, трескается. Чашку сделал мой друг, которого я не видела уже пять лет…

Проследив за букой, я откинула на спину косу, дотянулась до дивана и подцепила пальцами ледяное око: прежде чем что-то тащить из другого мира, нужно это что-то найти. Взяв двумя руками овальный диск изо льда, я провела подушечками по краю. В центре вспыхнул белый огонек, разгорелся, превратив заговоренный кусок льда в подобие глаза. В сердцевине мелькали празднично украшенные ночные улицы, гирлянды, ледяные статуи, люди, спешащие по заснеженным тротуарам, забитые бесконечными пробками проспекты, сердито гудящие автомобили…

Не то.

Покрутив диск, я нашла большой парк. Нужны площадки…

Просматривая изображения укутанных снегом деревьев, я сердито косилась на буку, подлетевшего ближе и зависшего за плечом.

В оке мелькнуло очередное дерево, а следом пустая площадка с закрытыми на зиму фонтанами. Даже сверху было заметно, что обледеневшая плитка покрыта мелкими разноцветными кружками конфетти и блестящими лентами мишуры. Как и сугробы по краям. Кто-то изрядно тут повеселился.

Отлично!

— Давай сюда! — обрадовался бука, вытянул лапу к оку.

Приблизив сугробы у края площадки, я выбрала место, где фонари светили не так ярко, и тень от заснеженных деревьев была погуще. До праздников на земле две недели: местные жители не настолько радостные, чтобы принять за мираж висящую в воздухе руку.

Не отрывая взгляда от картинки, я дотронулась до посоха: над узором вспыхнуло голубое сияние — открылось морозное окно. Торопливо положив око на пол, я сунула руку в лунку, занявшую центр рисунка. Осторожно позвала холодный ледяной ветер, заставила его струиться поземкой по сугробам, сметая к ладони конфетти.

Пара секунд и я бросила гость разноцветных кружков на пол и снова сунула руку в лунку за следующей порцией. Ветер работал дворником, я совком.

Бука провожал каждую горсть жадным взглядом:

— Мало!

Дернули же дедулю снега отдать буке мешок конфетти! Бука быстро нашел применение подарку: делал всяческие фигурки, корзинки, вазы и разные милые мелочи, забивал ими полки в кладовке. Но милыми они были ровно до того момента, когда запасы у буки ополовинивались. Тогда наш хвостатый помощник по дому начинал требовать еще. Родители смеялись и заказывали доставку: у каждого свое хобби, главное, за домом следит хорошо… ну за исключением мелких пакостей, простительных молодому буке. Но в этот раз летающий шантажист решил запастись не просто впрок, а на год вперед! Причем немедленно. И за мой счет.

— Мало! — оценил улов бука.

Я запустила очередной горстью конфетти в наглую морду.

— Вредина! — обиженно выдал хвостатый шантажист, постучал коготками по чашке.

— Только попробуй поцарапать. Заморожу!

— Не заморозишь, у тебя руки заняты, — ехидно отозвался бука. — Еще бросай! Мало!

Засунув руку в узкое сияющее окно по плечо, я пошарила пальцами. Гм… похоже, конфетти поблизости закончилось, осталась одна мишура.

— Все! Больше нет! — сообщила я буке.

Глазастая мордашка недоверчиво скривилась, бука задумчиво покосился на парящую чашку. И неохотно полетал вместе с ней к камину. И наконец-то мой подарок, целый и невредимый, оказался на полке, в полной безопасности.

Но порадоваться, что легко отделалась, и вытащить руку из окна я не успела: иней под пальцами засиял синевой, посох закружился точно бешеный. Я дернулась назад, белая лунка окна начала расти.

О нет!

Путаясь в юбке, я на четвереньках подобралась к посоху, дернула его на себя. Но он будто приклеился к полу. Потянула. Волшебная палка, наконец, послушалась. Свалившись на спину с ним в обнимку, я со страхом поняла, что из окна в центре инеевого рисунка врывается снежный вихрь, и в нем кружатся и танцуют конфетти и мишура!

Выставив посох и ладонь перед собой, я хотела одного: успеть остановить все это безобразие, пока его не засекли снежные стражи.

Я зима или кто?

По моим пальцам потекли морозные узоры, льдинками засверкали ногти. Со звоном разлетелось ледяными осколками око.

Ничего. Бука его восстановит — что небольшое и разбито не им, домашний помощник может обратно сложить. А если нет, закажу новое.

Вокруг меня хороводом кружились снежники, воздух гудел от магии. Вихрь остановился. Стер иней с пола, закрывая окно на Землю, истаял тонкой ниткой, оставив посреди гостиной гору снега с конфетти.

Все?

Сев, я прислонилась щекой к холодному посоху. Успела. Размер окна был не больше, чем разрешено зиме без свидетельства. А от странного вихря не осталось ни следа. Только обычный снег, обычное конфетти и мишура.

Клянусь, спрячу чашку в самый дальний угол шкафа. Чтобы уж точно никакие буки не добрались! Но вначале надо убрать снежную гору. Хотя… а зачем нам бука? Это он, между прочим, конфетти требовал!

Я повернулась к висящему у камина буке, махнула рукой на сугроб:

— Вот, владей! Конфетти, много, как просил.

— Я снег не просил, — пробурчал хвостатый помощник, подлетая к куче, — своего полно!

— А это дополнение к конфетти, земной снег. — Я оперлась о посох, поднялась и села на диван.

Только сейчас дошло, как я была близка к провалу.

Зимам без свидетельства об окончании школы запрещают открывать большие окна на Землю и вообще не выпускают из нашего мира. Сделала сверх определенного размера — пришли снежные стражи, плюс три месяца обучения за своеволие.

В моем случае все куда обиднее: обучение в школе осталось позади, жду свидетельство о полном владении магией. Целая неделя ожидания впереди! Если считать без сегодняшнего дня, то шесть дней. Все равно много! И, пока заветный кусок льда не на моем посохе, я попадаю под все правила о зиме без свидетельства.

Если бы не остановила странный вихрь… быть мне опять ученицей!

Поджав ноги под себя, я обнаружила, что один из мягких домашних сапог, которые я так любила, пропал. Покрутив головой, я заметила потеряшку: он, точно красно-белый флаг победы, торчал из вершины сугроба. Хорошо, меня вихрем приложило.

— Апчхи! — раздалось в горе снега.

— Гав!

Бука опасливо отлетел подальше.

Сугроб зашевелился, в стороны полетело конфетти, мишура, куски наста, жестяная банка со слоганом «Выпил, и все окей!».

Я бы сейчас не отказалась от глотка волшебного напитка, решающего проблемы. Потому что за перенос животных мне точно полгода обучения добавят. И опеку за, собственно, животным. У моих товарищей по школе так ручной енот случился, две кошки и хорек. Сдали их родители, не хорьков, учеников.

В моем случае есть надежда, что обойдется. Мама и отец уехали к деду на полторы недели. Они и раньше уезжали, и все было отлично. Но в этот раз Ледяные Небеса что-то намудрили, я всего день дома одна — плюс собака! Ничего. Спрячу ее, наберусь сил и верну обратно!

Пока банка грохотала по доскам, сугроб продолжал разваливаться. Из снега и льда выпал скрученный поводок. Следом высунулась коричневая собачья морда. Псина вопросительно глянула на меня, заворчала на всякий случай.

Бука тут же оценил зубы и стал невидимым: только кончик белого хвоста мелькнул у шторы (с невидимостью этой части тела у нашего юного домашнего помощника были небольшие проблемы).

Псина, не сводя с меня настороженного взгляда, выбралась из снега.

Овчарка, немецкая, вспомнила я земную породу.

И тут сугроб снова чихнул и ругнулся:

— Что за?

Надежда, что там борется с простудой второй пес, была слабой. Только если он заговорил с перепугу

Овчарка завиляла хвостом, подбежала к сугробу и начала копать, поскуливая. Куча снега еще раз дрогнула, собака отпрыгнула. На пол выпали: фантики от конфет, мой сапог… Капюшон (неизвестно чей, оторванный, синий, кажется, от куртки). Полосатый серо-голубой шарф. И, очевидно, хозяин шарфа, облепленный снегом с ног до головы.

— Ничего себе кота она увидела! — пробурчал черноволосый парень, отряхиваясь.— Рокси?

В синей куртке с остатками капюшона на шее, худощавый, темноглазый, остроносый, с родинкой над верхней губой. Одного роста со мной. Как он вообще поместился в окно? Размер не был больше, чем разрешалось. Его же должно было сплющить! Однако незапланированный гость выглядел очень даже целым. И я была этому безумно рада. Но…

Я перенесла человека! Без свидетельства, без согласия переносимого… караул! Меня посадят в острог! Спокойно, Елия, спокойно...

Собака тем временем подскочила к парню, он механически погладил ее, стряхнул с волос снег, взялся за ошейник псины, та послушно села рядом.

Я спустила ноги с дивана, крепче вцепилась в посох, поднялась и, опираясь на него, растерянно улыбнулась.

— Привет! — выдала самое банальное.

Что дальше? Я тут конфетти собирала и тебя собрала? Добро пожаловать в другой мир, ах да, ты тут случайно, в довесок к мишуре.

Незапланированный гость нахмурился, смерил меня взглядом. Заметил светло-русую косу, перекинутую через плечо, хмыкнул. Прошелся по моему красному жилету с белой опушкой, алой юбке, белой кружевной кофте без рукавов, застопорился на одном сапоге. Заметил второй рядом со своей ногой. На посох глядел открыто усмехаясь.

— Ты как себя чувствуешь? — Все равно ничего путного в голову не идет. И пока оно, путное, не пришло, лучше лишний раз убедиться, что проскальзывание через узкое окно гостю не навредило.

— Отлично. Как раз мечтал прокатиться в трубе с подсветкой, — парень посмотрел по сторонам.

Пока он крутил головой, я слегка успокоилась. И даже смогла немного поразмышлять.

Парень есть — есть. Стражи нет — нет. Они моментально прибывают. Снежные создания все-таки, где снег, там и они. Значит, его не засекли. И у меня два варианта: можно пойти и сдаться, как примерной зиме. Или… вернуть гостя обратно самой, когда в мои руки попадет заветное свидетельство. Всего-то подождать немного…

Неделю. Всего одну неделю! Точнее шесть дней.

Только надо убедить гостя написать согласие на перенос сюда и число поставить из будущего. Вроде как получила свидетельство, сходила на Землю, перенесла его сюда и отправила обратно.

— Цивильно. — Взгляд парня прыгал с одного предмета на другой истановился все более ехидным.

Пол, декоративные балки под потолком, камин, деревянная лестница, ведущая на второй этаж… Ковры, напольные часы, кресла, сундук, его мама для колорита поставила, диван за моей спиной.

— …Этакое шале в Лапландии, — оценил обстановку гость, черные глаза уставились на меня. — Ну и кто ты?

— Еля.

— Ель, то есть.

Ель?!

Внутренне бурча от возмущения, я отрицательно покачала головой и дружелюбно поправила:

— Еля, полностью Елия.

— Алекс, полностью Александр. — Меня снова окинули насмешливым взглядом. — А почему не зеленая, а, Ель?

Странная как-то реакция. Оказался в незнакомом месте и веселится? Может, его об пол ударило? Вроде нет, из сугроба он выбирался головой вверх.

— А что Снегурочки закончились? Или ты хотела Санта-Клауса изобразить, но передумала? — Алекс смотрел с открытой издевкой.

Он думает, это шутка? Значит, будем убеждать в обратном.

Медленно выдохнув, я крепче стиснула посох.

— Или ты Золушка? — Алекс кивнул на валяющийся сапог. — Альтернативная сказка, да? Принца отправила к Золушке злая фея, и он до конца дней учился на повара?

Земные сказки я знала… Сразу представился принц с поварешкой… и Золушка в туфельках, вырезанных из тыквы.

— Так, Снегурочка… — Алекс плотнее стиснул ошейник Рокси, деловито огляделся, — Дед Мороз, Ель, Сосна, Снежная Королева или кто ты там? Давай уже, говори, я выиграл полет на Марс, мне завещали деревянную избушку на Луне, что там еще? Стадо пингвинов? Ну, куда улыбаться? Розыгрыш так себе, если честно. Нет, заманить собаку шуршанием в сугробе и запихнуть меня в туннель с ветром, воем, мишурой…

Он пнул гофрированную блестящую ленточку и продолжил:

—…отлично начали. Но дальше? Посох Деда Мороза, костюм Санты, девчонка с косой, как у Василисы, и испуганной мордашкой. В глаза линзы бы поставили, а то, что за Снегурка с карими глазами? И волосы русые, а как же канон? Блондинка с голубыми глазами?

Он что, еще и претензии мне предъявляет? Обидно, однако! Это на Земле кареглазая девушка с русыми волосами нормально. А у нас зима с такой внешностью редкость!

— Это квест такой, да? — продолжал сыпать предположениями мой гость. — Спаси Санту от маньяка? Так ты с такой палкой точно сама отобьешься.

Ледяные Небеса, да он непросто уверен, что его разыгрывают, он абсолютно, совершенно, на все двести процентов убежден в этом! Тут только магию сразу предъявлять. Правда мне пока предъявлять особо нечего, силы восстановиться не успели. Мамин самоклеящийся сервиз? Так он не сразу обратно скрепляется. И бука, как назло, исчез. Надо вернуть. Срочно.

— Бука! Ты где? Покажись.

— Вообще-то, принято кричать «Снегурочка!» — подсказал Алекс, со смешком. — Сидеть, — скомандовал Рокси, —расстегнул куртку, оставшись в коричневом свитере и джинсах, поднял с пола капюшон и мой сапог. Видимо, взял в качестве сувенира. Обнаружил поводок, пристегнул к ошейнику овчарки и обосновался в кресле.

Рокси послушно легла рядом с его ногой.

Вот бы мне так буку надрессировать!

Но что-то я отвлеклась.

— Бука!

— Сапог обуй, Золушка. А то заболеешь, и будет Снежная Королева с королевской температурой. — Алекс протянул мне сапог.

Торопливо нацепив обувь на ногу, я не сдержалась и ядовито отозвалась в тон Алексу:

— Я, вообще-то, зима.

— Зимушка?

— Просто зима… магия такая. Бука! Покажись! — у каминной решетки мелькнул кончик белого хвоста. — Стой, я тебе вижу!

Я кинулась следом за букой.

— А я нет! — ехидно заметил Алекс.

Еще бы он видел! Обзор из его кресла загораживает диван!

Шустрый хвост тем временем переместился за сундук, эту махину мама поставила для колорита. Просто купленный «колорит», который никуда не смогли приткнуть, не пролез в чердачный люк. Сунув нос за окованный железками бок, я убедилась, что хвост сбежал.

Ну и где он? И хвост, и бука?

Сзади насмешливо скрипнуло. Резко повернувшись на едва слышный звук, я увидела, как за креслом мелькнул белый кончик. А секунду спустя бука издевательски выплыл над спинкой: белый комок шерсти задергался из стороны в сторону, словно я была кошкой, а он наглой и вредной мышью.

— Ага!

Я бросилась на добычу, двумя руками вцепившись в задние лапы невидимого буки.

— Гм… — донеслось задумчивое из района моего скромного декольте.

— Гр-р-р? — вопросительное сзади, ногу, прямо над сапогом, что-то несильно стиснуло.

— Ой, — добавила свои пять льдинок я, опуская глаза.

В процессе ловли буки, я как-то упустила момент, что в кресле кто-то сидит. И теперь этот кто-то насмешливо изучал кружева на моей кофте.

— Вот! — я попыталась отступить, чтобы Алекс увидел буку.

Споткнулась о Рокси, свалилась на пол, придавив ее и длинный букин хвост. Его владелец возмущенно заорал:

— Не порти имущество! Оно неказенное! Заново не отрастет!

Овчарка от удивления выпустила мою щиколотку, выползла из-под ног. Алекс, дернувшийся, чтобы меня поймать, тряхнул головой и пробормотал:

— Робот? Обезьяна?

— Сам ты обод! — обиделся бука.

Его запас земных слов оставлял желать лучшего.

— Не хватай! — обиженно пробурчал он, выкручиваясь из моих рук и взлетая.

Руля хвостом, подпорхнул к Алексу, помахал над его курткой передней лапой: капюшон пришился. Кривовато, и нитки на стежке были слишком яркие — обиделся на гостя бука, вот и вредничал. Но Алексу этого хватило. Он плюхнулся обратно в кресло и озадаченно покрутил куртку:

— Вот это фокус! Встроенная швейная машинка?

Сев, я истерически хмыкнула: это ж надо быть таким упрямым! Робот с моторчиком фокусы показывает! Машинкой шьет!

— Сам ты фикус! — окончательно оскорбился хвостатый помощник, по кругу облетел разбросанное конфетти, разноцветные кружки засветились оранжевыми огоньками и воспарили в воздух плотной тучей. — А я бука!

Остатки снега, льда и земной мусор в ассортименте, раскиданный по комнате, исчез. Домовой что-то поднял с пола, подлетел к камину и сунул в мою чашку — наверное, нашел красивый камень. Это была вторая слабость нашего домашнего помощника после конфетти. Бука тем временем заметил осколки ока, возмущенно встопорщил шерсть на голове и, с любовью нашептывая: «Бедное мое!», собрал их в ледяной диск. Покосился на рой из конфетти и неохотно отправил целое око мне.

— Не фикус я! — сердито повторил он, покосившись на Алекса, вытаращившегося на парящие разноцветные бумажки.

Бука взмахнул хвостом, приказывая им лететь следом.

Пушистый воздушный флагман направил флотилию под лестницу, дверь кладовки распахнулась сама. И закрылась, после того как порог перелетела последняя блестящая бумажка.

— Автоматическая дверь? — без особой уверенности предположил Алекс.

— Магическая, — поправила я.

Кажется, начало доходить, и пора радовать новостями.

— Ты не на Земле.

— В космосе, что ли?

— На Арватосе.

Алекс нахмурился, погладил подползшую к его ноге Рокси.

— Предположим, я верю.

— Предположим?

Нежели прогресс?

— Мы почти поверили. — Алекс почесал Рокси за ухом, хвост овчарки довольно застучал по полу.

Ура!

Теперь бы еще понять, как вложить кучу информации в пару слов. И убедить Алекса посидеть со мной недельку дома.

— Ну и что за Арзамас у вас тут такой? — Алекс облокотился о колено и с интересом уставился на меня.

Рокси покосилась на хозяина, села и тоже вытаращилась.

— Арватос, мир такой, — похоже, у меня сегодня судьба такая, терпеливо его поправлять. — Один из четырех соседей Земли.

Алекс негромко хмыкнул:

— Так вас много?

Да побольше, чем некоторых!

Перехватив мой возмущенный взгляд, махнул свободной рукой:

— Лады, молчу. Четыре соседа Земли? И как тут у вас? ОМОН на границе или забор… или крепостная стена?

Ров с собаками. Чтобы было кому иномирян кусать. И руки некоторым зимам отгрызать, чтобы не тащили конфетти для всяких бук!

— ОМОН есть, — я улыбнулась Алексу, — снежными стражами называется.

И с ними лучше не знакомиться.

— А миров четыре, — вернулась к теме разговора, — говорят, что когда-то на Земле магия времен года переполнила измерение и выплеснулась, и получились сезонные миры.

— Весна, Осень, Зима, Лето? — тут же предположил Алекс.

Судя по блеску черных глаз: степень «предположим, верю» упала до «какого черта я ее слушаю».

— Витланд, Киннеэй, Арватос и Саияра, в каждом мире время года, которое ты назвал, длится дольше всего, и магия связана только с преобладающим временем года.

— Уф! — Рокси подставила голову под руку хозяина, Алекс почесал и кивнул мне.

Краткий курс в мироведение есть. Теперь про магию и про переходы.

— Магия Арватоса связана со льдом и снегом, — пояснила я на всякий случай. — По тому, какими силами обладает одаренный, нас делят на зиму и мороз или буран и метель.

— Привет, Морозко, — не сдержался Алекс. — Давай дальше.

А что дальше… Дальше переходы.

— Маги из погодных миров могут открывать переходы — окна. Между мирами и внутри миров. Но второе редко — у нас чаще ездят на метлёте, транспорте из снега. Еще есть стационарные окна, созданные для удобства тех, кто не наделен магией. Открывать окна разрешено только магам со свидетельством. Пока его нет, только небольшие окошки, проверить силы, потренироваться или взять из другого мира что-нибудь ничейное, ненужное… — Я покосилась на Рокси: — И неживое. Живое запрещено: звери, птицы, рыбы, гады, растения… все под запретом… только насекомые не попали в список, но их и никто не берет.

Перетаскивание людей тоже вне закона. Но, думаю, Алекс и так понял. Все объяснила. Осталось про мою неудачную охоту на конфетти рассказать.

Я нервно отложила око, заерзала под внимательным взглядом Алекса. И что теперь?Как уговаривать? Я тебя утащила, но ты меня прости, спаси меня? Не убедительно!

— А ты, я так понимаю, затащила меня в это свое окно? — Алекс показал на чистый пол, где недавно была куча снега.

— Не тебя… конфетти...

— Ага, — Алекс почесал кончик носа пальцем, — а свидетельство у тебя есть?

Я едва заметно отрицательно покачала головой, стараясь не смотреть Алексу в глаза. Стыд и позор! За десять лет учебы всего пара неудачных окон, и вот, грандиозный провал!

— Ясно… — протянул Алекс. И через задумчивую паузу спросил: — Дикие порталы, переходы или еще что-нибудь, что могло меня сюда выкинуть, есть?

— Нет, ничего такого. — Я мысленно попрощалась со свидетельством: снегу ясно, уговаривать Алекса бесполезно. — Мне всего неделя осталась до получения свидетельства… то есть шесть дней, если без сегодняшнего дня.

Зачем сказала? На что надеюсь?

— Я не хотела тебя вытаскивать, правда. Я только конфетти для буки собирала, а потом окно будто взбесилось… впрочем, неважно.

Кому это интересно?

Ледяной диск в моих руках стал темно-синим, но новости меня не интересовали, я готовилась к переезду в тюрьму.

— Эй, Зима, точно шесть дней?

— Да, — я недоверчиво посмотрела на гостя.

Неужели согласится?

Алекс покосился на дверь кладовки, лукаво подмигнул и, поднимаясь с кресла, улыбнулся:

— Знаешь, я тут подумал, что каникулы в другом мире — это отличная идея!

Глава 2

ГЛАВА 2

Согласился!

Обрадованно подпрыгнув на месте, я подбежала к Алексу, обняла и выдохнула:

— Спасибо!

— Да не за что, — хмыкнул он, терпеливо выжидая, когда я отцеплюсь, — обращайся.

— Лучше не надо, — улыбнулась я, хмуро трогая ладонями свитер Алекса, ткань была сырой и холодной: — Да ты же весь мокрый!

Откинув свалившуюся на грудь косу, я оглядела гостя: вещи папы не пойдут, он в них утонет. Значит, будем проводить раскопки на чердаке!

— Пошли! — схватив Алекса за руку, я поволокла его к лестнице. — Сейчас ванна, потом чай, я пока принесу тебе вещи…

Ступеньки приветливо заскрипели под нашими ногами.

Алекс бодро топал следом. Куртку он оставил в кресле. Хвостатая любимица трусила рядом.

— Потом сядешь к камину, там тепло и… — Я мысленно прикидывала, какие магические вещи есть в доме, кроме сервиза, посоха… око!

Алексу же нужно будет чем-то заниматься целую неделю? Изучение магической утвари вполне подойдет. Да и пейзажи из других миров смотреть тоже очень интересно. Я знаю.

— А потом я покажу тебе, как работает око, через него можно увидеть все миры. — Я потащила гостя по коридору.

Рокси, громко цокая когтями по доскам, принюхивалась. Ее хозяин с интересом поглядывал на ледяные вышивки на стенах, рукоделие бабушки. В отличие от обычных, они делаются на снежном полотне из ледяных скобок.

Добравшись до двери ванной, я ее распахнула и отступила, чтобы гость увидел вполне земную обстановку:

— На Земле очень удобно все придумали, — я сунула внутрь голову и помахала рукой на большую ванну, — она из хрустальных побегов, растущих под самыми глубокими снегами. Выглядит как стекло, но очень прочная. Так… снежинки — вентили, кран. Все как у вас: красная середина, синяя. Только у нас воду к крану магия доставляет и потом убирает ее. Полотенца в стенных шкафах. Средства для мытья головы и тела там же.

— Еля, не хочу тебя расстраивать, но в план придется пересмотреть.

— Что? — я удивленно обернулась к Алексу.

— Гав? — Рокси переминалась с лапы на лапу, вопросительно глядя на хозяина.

— Почему? — я в недоумении потеребила кончик косы: вроде бы на земле нет никаких особых ритуалов, связанных с купанием. — Или ты голодный?

Вот я глупая! Гулял парень с собакой по парку, наверное, перед ужином вышел. А тут я с конфетти и новым миром.

— Давай тогда я найду что-нибудь сухое, переоденешься, я тебя накормлю, потом…

— Зима, я, конечно, голодный, но у нас тут есть кое-кто поглавней, — задорно хмыкнул Алекс и почесал Рокси за ухом. — Первое правило собачника: вначале моешь пса, потом ванную, потом себя.

Странное правило.

— А наоборот нельзя?

— Можно, — Алекс присел и потрепал свою любимицу по шее, — но тогда последний пункт придется повторить два раза. А я не морской котик, чтобы по сто раз в воду нырять.

С сомнением покосившись на собаку, я спросила:

— Она не любит купаться?

— Наоборот, очень любит! — Алекс отцепил поводок, снял ошейник и скомандовал: — Рокси, купаться!

Овчарка обрадованно подпрыгнула, припала на передние лапы словно щенок. И чинно, настороженно принюхиваясь, зашла в ванную.

— Неси одежду,можешь, не торопиться. — Алекс закатал рукава и шагнул следом за любимицей.

Оставив гостя изучать ванную, я пошла к чердачной лестнице. Влезла под потолок, распахнула люк. Запустила под скат крыши серебристую снежинку: отлично, магия восстанавливается, скоро посох будет слушаться, порадую Алекса представлением. А то он так разочарованно смотрит по сторонам, что даже немного обидно.

Гирлянда из сосулек под потолком ярко вспыхнула, освещая заставленное коробками, ящиками и чемоданами пространство. Кладовку, где раньше все это хранилось, оккупировал бука и его поделки. Так что все, что жалко выбросить, перекочевало сюда.

Где-то тут были вещи, подаренные папе на глаз или просто забытые гостями.

Заглядывание в коробки оказалось делом увлекательным: никогда не знаешь, что найдешь. Старое неработающее око или набор солонок. Или… гитару. В детстве мне приснежило научиться играть. После гитары были барабаны. На ударных я, к радости буки, поняла, что мне больше нравится слушать музыку, а не ее создавать.

Отодвинув коробку с гитарой, я открыла следующую.

Вот это находка!

Я вытащила синий с белым узором кафтан с оторочкой из белого меха: костюм Деда Мороза? Гм, не помню, чтобы кто-то приходил к нам в таком наряде. Я бы запомнила.

Как все одаренные без свидетельства я мечтала попасть в другой мир. В моем случае, главное место в мечтах занимала Земля. Там времена года равноправны, а это так необычно... Была еще одна причина, точнее две. Я хотела увидеть друга. И посмотреть на земные праздники вблизи. Как зимнего мага меня естественно тянуло к зимним торжествам. Судя по костюму, не меня одну.

Отложив кафтан, я вытащила кушак, покрутила в руках, сунула обратно, отпихнула коробку. Если не отыщу ничего подходящего, будет у меня личный Дед Мороз.

Но переодевание Алекса в сказочного старика отложилось на неопределенный срок — я откопала рубашку, серый теплый свитер и толстые носки с вполне земными елками и оленями.

После вышивания, бабуля решила заняться традиционным земным вязанием. Первой жертвой ее таланта стал папа. Он в этих носках бодро вышагивал по дому целых два дня, пока ба не уехала. Потом она исправно дарила ему по паре каждый месяц, и папуля, нахваливая ее рукоделие, складировал их на чердаке.

Сунув носки к свитеру, я затолкала коробку обратно в кучу. Осталось найти брюки.

— Ого! Да тут пещера дракона! — из люка выглянул Алекс, заметил сияющую гирлянду из сосулек под потолком.

Выбрался целиком, одет он был слегка на вырост. Свитер в два раза шире, чем надо, заправлен в брюки, а они подпоясаны поводком, штанины закатаны. На ногах папины тапки.

Вряд ли Алекс шарил по дому. Тем более сам сказал, нести одежду. Значит, одежда к нему принеслась. Лапами одного неугомонного буки.

Над головой Алекса появился страшно недовольный бука, покрутил взлохмаченной башкой, шевельнул ушами и полетел прямиком ко мне.

— Все залили! Утопили! Шерстью присыпали! — срываясь на обезьянье верещание, выпалил он, показывая лапой на Алекса, разглядывающего сосульки.

— А потом помыли и убрали. — Алекс коснулся сосульки пальцем, хмыкнул, глядя на каплю воды, оставшуюся на подушечке. — Действительно… лед.

— Не убрали! — возмущенно взмахнул хвостом бука.

— Убрали. А потом ты притащил тряпки и панику навел, что Елю коробками придавило, — сдал его Алекс.

— Гав! — подтвердила снизу Рокси.

— Не придавило! А она тут застряла! — бука сердито надулся и пропал, кончик хвоста поплыл по воздуху и исчез в люке.

— Гав? — тут же раздалось вопросительное из коридора.

— Если хочешь, поиграй с ним, — подмигнув мне, разрешил Алекс, — только аккуратно.

— Гав! — обрадованно ответила овчарка.

И тут же возмущенное буки:

— Куда хапаешь, не твое!

Вот артист! Недовольство в голосе домашнего помощника было настолько наигранным, что это поняли все, включая Рокси. Она тут же радостно взвизгнула, и снизу донеслось бодрое цоканье когтей по доскам.

— Не бойся, Рокси воспитанная собака, — заверил Алекс.

— Зато бука у нас невоспитанный, — улыбнулась я, протягивая ему стопку одежды. — Должно подойти.

— Да у меня вроде как там своя одежда сохнет.

Я отрицательно покачала головой:

— Эта лучше, она местная. У нас все ткани с защитой от промокания.

Алекс недоверчиво вздернул бровь.

— Да, — я покосилась на свою юбку, дотронулась до ткани, — вот смотри, мы в снег попали оба, а она сухая. И греют они лучше, чем земные.

— Магов льда надо греть? — в черных глазах блеснул озадаченный огонек.

— У нас не все маги, к тому же маг тоже может замерзнуть, если сильно потратится, — я зябко поежилась, — когда магии мало, мы мерзнем как обычные люди.

Плечам было нежарко, очень нежарко.

Алекс понимающе кивнул, потянулся к пуговицам на рубашке, явно собираясь отдать ее мне.

— Не надо, — я высмотрела коробку с кафтаном Деда Мороза, — у меня есть что накинуть. Найдем тебе брюки и спустимся.

Вытащив кафтан, я растопырила руки, показывая его Алексу. Он рассмеялся:

— Теперь ты у нас два в одном: Санта и Дед Мороз?

— Три в одном. Еще и зима.

Накинув кафтан на плечи, я махнула рукой Алексу, предлагая присоединиться раскопкам.

Мы перелопатили гору коробок и нашли брюки, плотные, темные, новые. Явно из тех, что подарили папе родители мамы до их свадьбы, когда не знали, что мамин «ледяной лучик» на самом деле снежный шарик.

Я обрадованно потрясла добычей в воздухе и торжественно вручила ее Алексу. Он с улыбкой и гордым видом сложил брюки на стопку с одеждой. Собрался взять ее и заметил торчащий из коробки гриф гитары, вытянул руку, дотронулся до колок.

— Можно? — тихо, почти шепотом спросил он, влюбленными глазами глядя на инструмент.

— Конечно! — я вытащила гитару и вручила ее Алексу.

Кажется, я нашла, чем его занять!

Алекс осмотрел плоский корпус.

— Электрическая? — пробормотал без особой уверенности.

— Может работать на электричестве, но у нас его заменяет магия, так что на ней она тоже работает. — Вытянув руку, я повернула едва заметный рычажок рядом с переключателем.

Он был сделан так хитро, что окажись эта гитара на Земле, никто бы не подумал, что она из другого мира, и может играть на магии.

— Вот.

Синее свечение каймой вспыхнуло по бокам корпуса, добавляя ало-белой красавице контраста.

Алекс провел ладонью по ее изгибам, осмотрел струны.

— Попробуй. — Я потянула его за рукав к большим коробкам.

Усевшись на крышку, прогнувшуюся под моим весом, я понимающе улыбнулась:

— Она чудесная.

— Поэтому она стоит в коробке на чердаке? — Алекс оторвался от изучения регуляторов.

— Нет, — я подтянула сползший с плеча кафтан, — просто я поняла, что слушаю лучше, чем играю.

Алекс сел на коробку, устроил гитару на коленях, и она запела чистым, как первый снег, голосом. По губам гостя скользнула довольная, немного озадаченная улыбка.

— Ее не нужно настраивать, — хмыкнула я.

— Совсем? Никогда? — в черных глаза плескалось недоверие.

— Совсем.

— Прямо мечта! — Алекс провел пальцами по струнам.

Подмигнул, и чердак наполнила бойкая, резкая, как порыв ветра, мелодия. В воздухе заискрились алые огоньки, сложились в огненные линии и сплелись, закручиваясь в такт мелодии.

Алекс удивленно нахмурился, но играть не перестал.

— Это «живая музыка», — торопливо пояснила я, глядя на творящееся вокруг волшебство. — Видимо, я забыла ее отключить, когда играла последний раз.

Но у меня магия гитары не разворачивалась на полную мощность — так пару вспышек и все.

Вытянув руку, я показала на дополнительный рычаг на корпусе. Алекс кивнул.

А мелодия уже неслась дальше, в ней было пламя и огонь. Она заставляла сердце стучать чаще, а кровь и магию закипать, что в принципе странно... я ведь зима, не лето и даже не весна!

Вытянув руку, я запустила следом за алыми лентами, рой льдинок. Сверкая, они вплелись в сияющий узор.

Алекс довольно улыбнулся, кивнул. Еще один аккорд. И гитара замолчала. Прижав струны ладонью, он сухо сказал:

— Хороший инструмент. Что-то Рокси не слышно. Надо посмотреть. Значит, где-то хулиганит. Два года уже, а все как щенок.

Рывком поднявшись на ноги, Алекс отыскал коробку, в которой хранилась гитара, положил ее на место. Сгреб вещи, быстро подошел к люку.

Что это было? Почему он оборвал мелодию? Ему ведь нравилось играть! Сравнивать с моим бренчанием его музыку, все равно что скрип двери объявить гениальной композицией. У него талант. И вдруг. Ничего не понимаю!

— Ты идешь?

Остановившись у лестницы, Алекс вопросительно и очень внимательно глядел на меня и старательно не глядел на торчащий из коробки гриф гитары. Казалось, он запрещает себе даже думать о музыке.

— Зима, примерзла, что ли?

— Э… да. То есть нет.

Встав с коробки, я торопливо стянула кафтан и заспешила следом за гостем, спускающимся по лестнице.

Искать любимицу Алекса не пришлось: пошли на тихое причитание:

— Лохматая какая! Как есть медведь!

Спустившись в гостиную, мы замерли у лестницы. Рокси заняла диван напротив камина. Над овчаркой порхал бука, в передних лапах у него был большой гребень. Он что, ее вычесывает?

— Чего смотрите? — бука заметил нас. — Шерсти-то шерсти!

Второй раз за ночь он возмущается по поводу ее волосатости. Что-то много, даже для вредного домашнего помощника.

— Вырастить вырастили, а чесать кто будет? — бука устроился на подлокотнике и занялся хвостом Рокси.

Алекс хмыкнул.

Похоже, овчарка новый объект повышенной заботы буки. Первым была я. Никогда в жизни мою косу так не берегли. До сих пор боюсь, что меня опять начнут учить, как правильно за ней ухаживать. После моей косы в жизни домашнего помощника случилось конфетти. И вот их сместила Рокси. И, ей в отличие от меня, видимо, нравится.

— Кажется, ты обещала меня накормить? — Алекс оторвался от созерцания счастливого буки и еще более счастливой собаки.

Рокси, услышав про еду, заинтересованно шевельнула ушами.

— А ты лежи! — всполошился бука. — Я тебя сам покормлю!

Овчарка согласно тявкнула и растянулась сильнее.

— Не бойся, буки чувствую, что и кому можно есть, а что нет,— я поспешила успокоить Алекса.

— Я бы тоже не отказался от такого буки, — улыбнулся он.

— А кто к тебе пойдет? — фыркнул бука. — Всю ванную затопил!

— Это не я…

Но хвостатый парикмахер его не слушал, порхал над разомлевшей Рокси, причитал, как ей не повезло с хозяином.

— Прямо маньяк, а не хозяин, — улыбнулся Алекс.

— Ага, сученой степенью по недоверчивости.

— Ну так первый раз в зимнем мире, неопытный пока. — Алекс показал на кухонную дверь. — Еда там?

— Там.

— Тогда я переодеваться.

И заспешил вверх по ступенькам. А я пошла на кухню.

Как раз разливала кипяток с чаитицей, сладкой ягодой, напоминающей малину, когда на пороге появился Алекс. Все было ничего, но вот носки… Зеленые еловые узоры и олени выглядели до безумия уютно и забавно.

— Да, не только котики нравятся девушкам, олени рулят! Не устоять никому! — Алекс выставил ногу в сторону, покрутил ступней.— Подаришь на память?

— Забирай. — Я придвинула ему табуретку. — Ба еще отцу таких навяжет. У нее закончился бзик на вышивку, теперь спицы и народные мотивы земли наше все.

— Картины наверху?

— Угу, — я придвинула тарелку с бутербродами, — папа вначале ругался, что из дома сделали выставку бабушкиного творчества… потом привык…

Запнувшись, я замолчала. Ледяной пузырь, вот кто я! Обрадовалась, что Алекс согласился, и даже не подумала, что его родители будут волноваться.

— Алекс… — нерешительно покрутила чашку с чаем.

— У? — он внимательно изучал табуретку, потер пальцем, постучал ногтем.

— Это стекло, обычное, укрепленное магией.

— Не лед?

— Нет.

Разочарованно вздохнув, Алекс уселся, отхлебнул чая:

— Малина?

— Нет, чаитица, вроде вашей малины, только ягоды совсем круглые, а семечки синие.

— Вкусно! — Алекс аппетитом откусил бутерброд, запил:— Ты что-то хотела спросить?

— Твои родители не будут волноваться, что тебя нет? — я напряженно ждала ответа.

Алекс дожевал бутерброд, пожал плечами:

— А что им волноваться? Батя в командировке по работе, фирма слияние готовит. Матушка в летнем доме, в пригороде, живет. Там воздух и ее кожа хорошеет... на морозе. И не жалко в город гонять… в спа и бутики. А я сессию заранее закрыл. Не люблю в праздники за преподами бегать. Отец счастлив, грызу гранит юриспруденции, как он хотел. В общем, конфетти нарушили мой грандиозный план провести время между приставкой, Рокси и бесконечными походами куда гугл приведет наш не особо дружный, но сплоченный в плане… отдыха курс.

Дотянулся до бутерброда и сгрыз.

Невесело он как-то об учебе и друзьях.

— А твои родители где? — прихлебывая чай, Алекс косился по сторонам, разглядывая светлый интерьер кухни.

— У деда.

— А ты чего не с ними?

— Свидетельство жду.

— О-о-о, — понимающе улыбнулся Алекс, отставляя чашку, — один дома?

— Не один, с букой.

Я налила ему еще чая. Алекс внимательно проследил за мной и хмыкнул:

— Слушай, какой-то у вас неправильный мир!

— Почему?

— Все такое обычное… — покрутился на сидении, — словно и не попадал никуда.

— Ну да! — я пошевелила пальцами, в воздухе появилось несколько снежинок. — А это что, фокусы? А бука? А гитара? А чашка, из которой ты пьешь? Она из снега. И если разбить, назад соберется.

Алекс недоверчиво покрутил чашку:

— Прям и соберется? Без суперклея?

Я уверенно кивнула и поспешно добавила, заметив азартный блеск в черных глазах:

— Но не сразу. За полчаса.

Алекс недоверчиво покачал головой, залпом выпил остатки чая, покосился на меня с видом шкодливого буки:

— Точно соберется?

— Да.

— Бьем?

— Давай.

Дзинь!

Белые осколки заплясали по светлым доскам пола.

Соскочив с табуретки, Алекс присел над ними на корточки.

— Они долго будут срастаться, — я отодвинула чашку. — Я тебе сейчас кое-что поинтересней покажу.

Сбегав в гостиную, я принесла око. И, устроившись на полу рядом с гостем, начала объяснять, куда прикладывать пальцы и смотреть.

Алекс покрутил «планшет» в руках, а когда я показала ему земные картинки, присвистнул:

— Вот это мечта шпиона! Можно, любое место увидеть? Любого человека?

— Не любое, а то, что разрешено.

— Цензура.

— Вроде того.

Я провела пальцами по краю диска, придвинулась ближе, касаясь рукой плеча Алекса. Так ему будет виднее. В сердце ока появились огромные цветы, среди которых бодро порхали и на радужных крыльях одетые в лепестки люди.

— Это Витланд.

— Мир Весны?

— Да.

— Интересные у них там феи.

Скользнула пальцами по краю ока: теперь нам открылся вид на деревья, увешанные плодами. Оранжевый цвет любил не только бука, киннейцы его обожали. Хотя по мне оранжевая одежда на фоне оранжевых деревьев — перебор.

— Осень? — догадался Алекс.

— Ага. А это Саияра.

В оке появилась бескрайние пески, потом уютный оазис, к которому, нетрепливо извиваясь длинным, сплюснутым с боков телом, плыл мурен, им правил темноволосый житель.

— Дракон? Или сухопутная мурена?

— Мурен песчаный.

— А у вас что?

— У нас снег, лед, вихри, небо ледяное.

— Покажи.

Я провела пальцами, и в оке всплыли наши снега. И тут снаружи донесся мелодичный перезвон. Алекс вздрогнул, нахмурился.

— Не бойся, это поют парящие сирены, во время длинных бурь… месяцев, они целыми стаями летают. Сейчас покажу наш дом, они мелкие, но картинку можно приблизить…

Я покрутила око, в отражении появился дом. Он стоял посреди рощи, на ветвях серебрились листья, деревья нашего мира не боялись ни мороза, ни снега. На их фоне дом выглядел отлично. Бревенчатый, двухэтажный, с синей вязью магической защиты по углам и вокруг окон, с крышей, защищенной льдом.

Как раз с крыши, звеня колокольчиками, сыпались крылатые зверьки, напоминающие тушканчиков с перьями на лапах и птичьими крыльями — парящие сирены. Раньше они так близко не подлетели.

Я увеличила картинку: кажется, сирены решили устроить соревнование по пению неподалеку от нашего крыльца, облюбовав самый высокий сугроб. Во время таких состязаний сирены открывают второй облик. А я его видела только в книгах.

Вот бы глянуть!

Выйти тихонько на крыльцо и…

— Не знаю, как ты, а я хочу видеть этих звенящих крыс с ласточкиными крыльями вживую. — Алекс подскочил на ноги.

— Стой, тебе нельзя выходить! — Я дернулась следом, вцепилась в его ладонь, повисла на руке.

— Кругом лес, я правильно понял? — Алекс наклонился ко мне.

— Роща. — Пойманную конечность не выпустила.

— Соседи близко живут? — с видом искусителя спросил он.

— Ну…

Раньше мне казалось, что близко. Даже очень. По меркам моего мира.

— Час ходьбы… У нас все дома так стоят, чтобы, если вдруг маг напортачил, соседей не зацепило… На санях тут вообще пара минут.

О чем я думаю? Нельзя рисковать. Нельзя, я сказала!

За окном насмешливо звенели голоса сирен, а я упрямо тянула Алекса вниз, пытаясь призвать к порядку. И его… и себя.

— Смотри, два осколка чашки уже склеились! — попыталась отвлечь гостя.

— Ага, круто! — без особого воодушевления отозвался Алекс, прислушивался к звукам за окном, качнул головой в такт. Деловито спросил:

— А у вас тут сейчас день или ночь?

— Ночь.

— Просто ночь или ночь-ночь?

Настолько, что я готова отпустить руку одного упрямца и выскочить наружу.

— Еля?

— Самая ночная ночь.

— А соседи у вас часто по ночам гуляют? — Алекс искоса глянул на входную дверь, хмыкнул, очевидно, вспомнив свою прогулку.

— Не очень…

Очень не очень. Только по праздникам, когда к нам в гости приходят… Почти уговорил!

— Зима, не паникуй. Выйдем, посмотрим и обратно, — растопил остатки сомнений Алекс. — Или у вас там такой мороз, что я не выживу? — насмешливо предположил он, протягивая руку.

— Если только выйдешь без одежды, — отпустив его конечность, я подхватила с пола око, поднялась на ноги и положила ледышку на стол.

Снаружи нарастал звон, становился мелодичней.

Еще пару минут потопчусь на кухне, и проблема решится сама: сирены улетят.

Шумно выдохнув, я цапнула Алекса за рукав:

— Пошли! Только с крыльца ни шагу!

Глава 3

ГЛАВА 3

— Ни шагу с крыльца! — напомнила я, когда мы вышли из дома в снежную ночь.

— Ни полшага, — отозвался со смешком Алекс.

Покосившись на него, я хмыкнула. Я получила своего личного Деда Мороза!

Алекс задорно улыбнулся, поправил кушак, подпоясывающий кафтан.

Из его одежды высохли только ботинки. У папы из теплой одежды были только пиджаки и свитера, слишком тонкие, чтобы выгуливать землянина на улице (в отличие от меня, папуля с магией аккуратно обращался и не мерз никогда). В мои вещи Алекс не поместился.

Пришлось импровизировать. Кроме кафтана и кушака в коробке нашлись белые перчатки и шапка в том же новогоднем стиле. Надевая ее, Алекс пошутил, что может подрабатывать на корпоративах.

— Вон это небо! — Алекс тихо присвистнул, глядя вверх.

Темно-синий небосвод, подсвеченный разноцветными всполохами сияний, выглядел завораживающе. Но стоило им угаснуть, как темный бархат вспыхивал серебряными россыпями звезд. Созвездия покрывали небо плотным узором, и казалось, что оно усыпано льдинками.

— Нереальное небо! — пробормотал Алекс.

Я довольно улыбнулась: а то обычный мир, обычный! Запахнула полу тонкой шубки, пришлось накинуть — магия все еще не восстановилась.

— Смотри, — я дернула Алекса за рукав кафтана, отвлекая от созерцания неба.

Тут кое-что поинтересней намечалось!

Сирены окружили самый высокий сугроб у крыльца. Тушканчики с перьями на лапках и ласточкиными крыльями, задорно позвякивая, выстроились в несколько шеренг.

Мы с Алексом дружно шагнули к ступенькам, вытянули шеи и замерли, боясь дышать.

Сирены зазвенели и замолчали. Точно по команде, они взмахнули крыльями и взлетели. Над сугробом медленно закружились хороводы молчаливых зверьков. Верхнее кольцо поднималось все выше.

И вот из его средины на вершину сугроба выпали два зверька. Звонко тренькнули и, сцепив передние лапки, зазвенели, словно весенняя капель, радостно и весело. Их шерстка вспыхнула серебром. Крылья стали голубыми. Мелодию подхватили остальные сирены.

Соревнующиеся зверьки плыли друг напротив друга, словно два крохотных танцора. Мелодия нарастала, в ней уже была не только весенняя капель, в ней звучала метель и пели снега.

Хороводы из зверьков тоже засияли.

И тут парочка в центре неожиданно отпустила лапы друг друга. И закружилась серебристыми вихрями, которые затанцевали в воздухе, выписывая узор, напоминающий морозную роспись на стекле.

Пока создавалось это чудо, облик сирен менялся, в центре сияющих хороводов из зверюшек танцевали два крохотных существа с крыльями, напоминающими вуаль, с мордочками, смутно похожими на человеческие лица, с узорчатыми шлейфами вместо хвостов. Второй облик сирен был необычным, завораживающим, чудесным… как и их ни на секунду несмолкающая песня, в которой снег и метели переплетались с весенней капелью и летним теплом…

И тем резче стал короткий перезвон. Слишком резкий, после их танца и песни.

Ведущая пара снова стала обычными зверьками и юркнула в хоровод замолчавших товарищей, который кружился не останавливаясь. Верхнее кольцо поднималось выше, а нижние расходились в ширину, освещая сиянием все больше снега, превращая ночь в настоящую сказку.

И вот новая пара сирен оказалась в центре карусели.

Они закружились и запели.

И в этот раз песня была тихой, нежной, как колыбельная. А танец больше напоминал неторопливо падающие снежинки за окном, когда небо укутывает сонную землю первой белой шубой.

Тихо вздохнув, я улыбнулась: на душе стало тепло и уютно. Искоса глянула на Алекса, по его губам тоже блуждала улыбка, но брови были нахмурены, он едва заметно кивал, все сильнее стискивая пальцы в кулаки. Такое чувство, что ему хотелось что-то сыграть, присоединиться к сиренам, но он себе запрещал.

Но не мне!

К тому же была одна примета, связанная с музыкой и сиренами.

Осторожно отодвинувшись к двери, я тихо позвала буку. Недовольная мордашка высунулась из стены.

— Тащи гитару, — прошептала я одними губами.

Хвостатый помощник встопорщил светлый хохол на голове, сердито надулся.

— Пожалуйста! — я показала глазами на Алекса.

Бука едва слышно фыркнул и исчез. Секунду спустя дверь распахнулась, и на крыльцо выплыла гитара, окруженная оранжевыми искрами магии помощника. Пролетела мимо меня и зависла перед Алексом. Он автоматически вытянул руку, поморщился, отдернул.

— Если сыграть с сиренами, они могут подарить перышки на удачу, — прошептала я, глядя на него самым жалостливым взглядом. — Если сыграю я, они разлетятся.

Да, слегка преувеличила. Но он ведь так хочет играть, что даже бука понял!

— Лады, будут тебе перья, — хмыкнул Алекс, беря гитару.

Очередная пара сирен как раз закончила соревноваться. И два новых волшебных певца выпали из хоровода. Они зазвенели, задавая ритм.

Алекс подхватил. Зверьки удивленно звякнули, прислушиваясь к звуку гитары, и запели с новой силой, закружились в танце, превращаясь в волшебные создания.

Прикрыв глаза, Алекс играл. Голос гитары вплетался в песню сирены, земные мелодии переплетались со снежным волшебством чудесных зверьков, узоры танца которых становились все замысловатей… Казалось, стоит приглядеться к движениям сирен и увидишь праздничный салют над высокими башнями и улыбку счастливую… как сам Новый год…

— Я обязательно перенесусь на Землю на Новый год, — прошептала я, счастливо улыбаясь.

— У вас нет Нового года? — удивленно спросил Алекс.

— У нас есть проводы зимы. У нас всего два времени года: зима и весеннее перелетье, время, когда наши земли оживают, насколько это возможно.

— Не повезло, — черные глаза задумчиво блеснули, Алекс провел пальцами по струнам, завершая мелодию тихим аккордом.

Песня смолкла, новая пара зверьков выпала в центр огромного живого круга, край которого уже добрался до крыльца. Хоровод зверьков бесстрашно скользил у ступенек. Зазвенев точно сотни колокольчиков, сирены остановились. Сбившись в стаю, зверьки серебристой тучей взлетели в небо.

— Все? — сварливо пробурчало за спиной.

Обернувшись, мы увидели буку, высунувшегося из приоткрытой двери, и голову Рокси. Бука сидел на загривке собаки.

В небе вспыхнул серебристый всполох. Что это? Алекс сунул гитару буке. И мы слетели по ступенькам, дружно задрали головы, пытаясь понять, что происходит.

Сирены, будто вспомнив, что забыли самое главное: оставить подарок, вернулись, закружилась над снегом у крыльца, осыпая его серебряными перышками. Зазвенели игриво, и в сугробы у дома полетели новые подарки. С тихим перезвоном зверьки исчезли в небе.

— Кто больше соберет? — азартно предложил Алекс.

— Гав! — подержала хозяина Рокси.

— Стой, простудишься! Ты же купаная! — возмутился бука, отправляя гитару в полет и вцепляясь в загривок собаки.

Пыхтя и нашептывая упирающейся овчарке на ухо «Я тебе еще мяска дам!», он втащил ее в дом. Гитара занырнула следом. И дверь резко захлопнулась, чтобы уж точно никто не сбежал: ни инструмент, ни Рокси.

— За меня он вообще не переживает! — усмехнулся Алекс, тоже купаный, между прочим.

— Если согласишься, чтобы тебя два часа чесали, будет переживать! — Я подхватила с перил серебряное перышко и сунула в карман.

Алекс дотронулся до шапки:

— Я столько не выдержу, к тому же лысиной мне пока рано обзаводиться. Ну что, Зима, наперегонки?

Кто-то обещал не спускаться с крыльца? Угу. Уже спустились!

Крыльцо было от нас с Алексом в паре шагов. И раз мы уже спустились… и конец света не наступил, в смысле соседи внезапным визитом посреди ночи нас не почтили…

— А давай! — Я подхватила с вершины сугроба сразу два пера: — У меня уже три!

— Пять! — Алекс умудрился сгрести из снега сразу несколько.

Ах так!

Отбежав от крыльца подальше, я, лукаво подмигнув Алексу, позвала посох. Надеюсь, сил хватит. Проигрывать землянину не хотелось. У моих пальцев закружились снежинки, вспыхнули синими искрами, и из воздуха соткалась украшенная снежинкой палка. Получилось! Стиснув посох, я вытянула свободную руку.

По сугробам белым вихрем заскользила поземка, подхватила серебристые перышки, понесла ко мне.

— Не по правилам играешь, Ель! — рассмеялся Алекс, пытаясь схватить ускользающие дары сирен.

Опять?

— Я не Ель! — смела из-под его пальцев перо. — Будешь обзываться, в снег закопаю.

— Вот этим? — Алекс насмешливо покосился на едва заметную поземку.

— Вручную! — Я воткнула посох в сугроб и гордо показала пальцем на кучку серебристых подарочков у своих ног: — Это победа!

— Уверена? — Мне продемонстрировали приличную стопку перьев.

Когда успел? Вот рукастый!

— Ничья? — Алекс сделал вид, что считает улов.

Отрицательно покачав головой, я азартно огляделась: кучи были примерно одинакового размера, требовалось победное перо.

И оно нашлось. Нахально сверкнуло в свете небесных сияний между двумя сугробами.

— Мое! — дружно выдохнули мы с Алексом и ринулись к близкой победе.

Столкнулись плечами, рухнули на живот, прямиком в сугроб, вдвоем схватили перо. Лежа рядом на снегу, покосились друг на дружку. И вместе отпустили, решив, что соседу победа нужнее. Снова встретились взглядами и рассмеялись. Надо же, оказывается, вот так запросто смеяться с кем-то, кого ты знаешь всего пару часов, безумно приятно, словно в душе неожиданно закружилась быстрая и задорная метель. Легкая и игривая.

— Ничья! — черные глаза лукаво блеснули, Алекс перевернулся на спину и с шальной улыбкой посмотрел на небо: — Вот бы его сыграть!

— Сыграть небо? — приподнявшись на локтях, я заглянула в лицо соседа.

Негромко хмыкнув, он прикрыл глаза и снова восторженно посмотрел на расцвеченные всполохами сияний небеса.

— Да, Еля, сыграть… оно у вас тут такое… нереальное, дух захватывает! Так и просится… трам-трам-там… — Алекс поднял руку и пошевелил пальцами, словно хотел коснуться звезд.

— Так сыграй, — сцапав последнее перо, я села, поджав под себя ноги, — хочешь, принесу гитару?

С улыбкой вручила серебристый подарок Алексу. Забрав перо, он покрутил его, поморщился и выдохнул:

— Не надо.

На его лице снова появилось упрямое выражение: словно он себе даже думать запрещал о музыке. Но выходило плохо. Потому что пальцы свободной руки едва заметно подергивались, наигрывая мелодию на невидимых струнах.

— Слушай, я тебя не понимаю! — я в недоумении развела руками. — Ты хочешь сыграть, сыграй. Небо, снег, сугроб, да что угодно! Почему нет? У тебя отлично получается!

Алекс покосился на меня, поморщился, словно я двумя ногами прыгнула на мозоль, еще и сплясала. Судя по недовольству в черных глазах: танго, канкан, брейк плюс с десяток земных танцев. Не понимаю, какие метели носятся у него в голове?!

Я подманила посох, положила его на колени.

— Что не так с музыкой? — Странность Алекса не давала покоя.

Негромко хмыкнув, он нехотя пробурчал:

— Она затягивает.

— Что?

— Затягивает все больше и больше. Чем больше играешь, тем больше мелодий крутится вот тут... —Алекс постучал себя пальцем по лбу, заложил обе руки за голову.

— И что в этом такого? Это ведь отлично?

Кислая физиономия под съехавшей шапкой Деда Мороза мало походила на радостную.

— Или нет? — нахмурившись, я вопросительно приподняла брови.

— Не особо. — Алекс рывком сел, закинул руки на согнутые ноги, раздраженно зыркнул на меня: — Ты ведь не отстанешь, пока не расскажу? Так и будешь, как дятел, долбить всю неделю?

— Я бы сказала, как вьюга, стучать в окно.

— Ага, как сосед дрелью, — буркнул Алекс. — Хорошо. Слушай. Музыка — это не то, на что нужно тратить время.

— Почему?

— Потому что она его отнимает.

— И что? У тебя отлично получается!

Алекс посмотрел на меня так, словно я его оскорбила, и зло выдохнул:

— А, знаешь, сколько из таких «хорошо получающихся» добиваются успеха?

Я пожала плечами: не знаю, но, думаю, сейчас меня просветят.

— От одного до пяти процентов, остальные попусту тратят время. — Алекс отвернулся и пробормотал: — Музыка как зависимость, лучше сразу избавиться и жить спокойно.

Я молча открывала и закрывала рот. Не то чтобы пыталась спародировать рыбу, нет. У меня не было слов! Ни одного. Зависимость? Терять время? И это говорит безумно талантливый парень?!

— А… а почему ты решил, что у тебя не получится? — наконец нашлась я.

— Потому что есть статистика и есть цифры, — раздраженно скривился Алекс.

— Нет, почему ты решил, что не попадешь в эту самую статистику? — я придвинулась ближе, сжала пальцами посох. — В ее положительную часть?

— Потому что все проверено до меня.

— Кем?

— Да какая разница! — Алекс рывком вскочил на ноги. — Другими людьми, аналитиками, да отцом моим! Он потратил половину жизни на бренчание на пианино. Ему некому было сказать, чтобы он остановился, взялся за ум и стал кем-то, а не никем с… гитарой. А у меня есть он. И это отлично!

Да, голос его отца я как раз и слышу!

— Нет, он ничего мне не запрещал, — по-своему истолковал мое молчание Алекс. — Я играл сколько влезет. Но время шло, и отец четко и доходчиво объяснил мне перспективу: я играю, я не играю. Я решил выбрать жизнь без музыки. В ней я смогу чего-то добиться. Стать юристом. Хорошим юристом.

— Отказавшись от себя? — едва слышно выдохнула я, понимая, что никогда бы не смогла жить в таком кошмаре.

Все равно, если бы мне приказали отказаться от магии. Просто потому что, работая не зимой, я заработаю больше.

— Я выбрал правильно, — черные глаза сузились, Алекс раздраженно покосился на небо: — Не все рождаются с волшебной палочкой, Зима. Некоторым нужно самим решать, кем быть.

Он поморщился, махнул рукой на мой посох.

— Но зачем отказываться от себя? — тихо возразила я. — Можно ведь совмещать…

— Ты меня не слышишь. — Алекс рывком шагнул ко мне, схватил за плечи и, рискуя получить посохом в лоб, выдохнул: — Я не живу в сказке, Еля. Это ты — зима из волшебного королевства, где магия помогает таскать конфетти для буки. Ты живешь во всем этом, и ты веришь, что жизнь — это сказка, такая же как твое волшебство…

Он осекся, отпустил мои руки и с грустным смешком добавил:

— И я завидую тебе, Зима.

Мне? Он? Почему?

Некоторое время мы, молча стояли, глядя друг другу в глаза. Дыхание Алекса теплом касалось моей щеки, в глубине темных зрачков блестело упрямство. Именно оно не дало смутиться, никогда парни на меня так не смотрели… Никогда не завидовали моей сказке. Наверное, потому что сами были из нее? Из моего мира.

А Алекс… такой упрямый, такой не-сказочный…

Я все-таки смутилась, а зимы не краснеют. Они бледнеют.

— Зима, ты чего такая белая? Я тебя совсем заморозил? — Алекс стиснул ладонями мои пальцы, потер, наклонился, подышал, снова попытался отогреть растиранием.

И тут остатки магии, что держали посох на весу, исчезли, и он стукнул Алекса по плечу. Просто здорово! Парня, решившего согреть руки зимы, пришибло магической палкой — отличный заголовок для новости, одной из тех, что так любят рассылать по нашему миру трудяги морозного пера.

— Извини. — Я торопливо отобрала ладони и схватилась палку.

— Не страшно, главное, что ты уже не такая зеленая. — Алекс огляделся, стянул шапку, ловко сгреб в нее вначале мою кучу перьев, потом свою. — Идем, пока ты в сосульку не превратилась.

Пока шли к крыльцу, я решила, что обязательно найду способ вернуть Алексу его сказку.

Но, пока я прикидывала, как это сделать, меня заволокли в дом.

Оказавшись в гостиной, Алекс тут же громко объявил:

— Требуется срочная согревающая помощь! Обезьян, тащи чаю! А то у нас зима замороженная.

— Сам ты обезьян! — донеслось обиженное с кухни.

— Ну тогда, лохматый, тащи чего-нибудь горячего. — Алекс снял перчатки, сунул их под мышку, водрузил на подставку для посохов шапку с перьями и, поймав мои ладони, начал с видом деловым и крайне сосредоточенным растирать пальцы.

Кухонная дверь приоткрылась, из нее высунулась голова Рокси. Овчарка покосилась на нас с Алексом, не обнаружила ничего интересного, тихо гавкнула на всякий случай и нырнула обратно.

— Я не лохматый, а очень даже причесанный! — Из кухни вылетел поднос, заставленный посудой, проплыл через комнату и приземлился на столик у дивана.

— Спасибо, причесанный! — поблагодарил Алекс.

Бука пробурчал что-то неразборчивое в ответ.

А я прикидывала, как отобрать руки у Алекса и не обидеть. Он ведь заботится. А я… я стараюсь не бледнеть еще сильнее, просто Алекс так осторожно и ласково растирал пальцы, что в сердце начинали плясать снежинки, а посох, зажатый между рукой и грудью едва заметно светился. Магия смущалась вместе со мной.

— Ну вот, теплые, — довольно кивнул Алекс, отпуская мои пальцы, — следующий раз надевай варежки.

— Обязательно.

По крайней мере, пока я в них, никто не будет трогать мои ладони!

Поставив посох в подставку у двери, я повесила шубку на ледяные рога. Алекс пристроил кафтан и шапку рядом. К камину мы подбежали наперегонки — вышла ничья.

— Сейчас чайку попьем, — довольно потирая ладони, Алекс удивленно оглядел поднос.

На нем стояли вазочки с вареньем, засахаренные кусочки фруктов, чайник и одна чашка.

— Эй! Лохматый, ты чашку забыл! — насмешливо крикнул Алекс, косясь на дверь кухни.

— Не забыл! Она там есть! — отозвался ехидно бука.

— Ты попал, — хмыкнула я, усаживаясь на диван и вытягивая ноги к каминной решетке, — не надо было его обзывать. Он у нас натура тонкая.

— И взлохмаченная. — Алекс снова глянул на кухонную дверь: — Спасибо!

Бука что-то уронил. Высунулся в приоткрывшуюся дверь. С сомнением оглядел Алекса. Тот отсалютовал ему вазочкой с фруктами:

— Вкусно!

Хвостатый помощник плюнул в сердцах и исчез.

Алекс довольно хмыкнул:

— Нервный он у вас… его бы к нам… на пару дней. А что касается чашки… — он покрутил вазочку, нахмурился, отрицательно покачал головой, огляделся, — всегда можно найти что-то подходящее. О!

Шагнул к камину и снял с полки мою любимую зеленую чашку.

— То, что нужно!

— Стой!

Вскочив на ноги, я отобрала драгоценность у Алекса, прижала ее к груди. И только потом поняла, как странно это выглядит со стороны.

— Из нее нельзя пить… это подарок.

Погладив пальцами кривоватые бока, я пояснила:

— Ее сделал мой друг. Я его пять лет не видела…

— Понятно. — Алекс широко улыбнулся. — Будем пить из другой емкости.

Дотянулся до вазочки, подцепил салфетку и осторожно высыпал на нее засахаренные кусочки.

— Вот, — взял вазочку под донышко, — отличная чашка!

— Ты прямо как коренной саиярец! — хмыкнула я и тут же пояснила: — Мир, где большая часть года лето. У них там чашки плоские и их держат под донышко. Ты и внешне на них похож. Они в основном темноволосые и темноглазые.

Алекс покрутил чашку и рассмеялся:

— А на Земле так на востоке пьют. Так что там с другом? Почему не виделись? — Алекс показал на чашку в моих руках, присел на диван и налил ягодного отвара в вазочку.

— Ничего, — очень надеюсь, что ничего, — его семья вернулась на Землю.

— Вернулась? — Алекс нахмурился, плюхнул отвара в чашку, придвинул мне.

— Угу. Они были землянами. Но что-то не сложилось, и они решили вернуться. Его зачислили в военную академию, где-то далеко. Там нет поблизости стационарных окон и магов тоже не найти. Зато там отличные преподаватели... хотя все очень строго. — Назар прямо светился, когда рассказывал. — Мы с Назаром договорились встретиться через пять лет в городе, по которому мечтали погулять. Он как раз должен заканчивать обучение, и к нему будут относиться не так строго. Если его не отпустят в увольнительную, у меня уже будет свидетельство, и я смогу перенестись куда надо.

Путано. Но мне так не хватало друга детства, что мысли никак не желали выстраиваться в ровную цепочку. Их перебивали воспоминания: как мы играли с Назаром в догонялки, как красили хвост спящего буки в зеленый цвет, как потом нам досталось от папы.

— Ясно… — Алекс поставил чайник, качнул головой, словно что-то решая, и беззлобно усмехнулся: — Оказывается, у Снегурочки уже есть свой Мороз?

Что? Он что намекает, что Назар и я?

— Нет, мы друзья.

— Ага, все так говорят. — Алекс подобрал горсть сахарных кусочков и забросил в рот.

— Мы друзья, — упрямо пробурчала я, покрутила кружку, внутри что-то зашуршало.

Заглянув в нее, я удивленно уставилась на зеленый стручок.

Это еще что? На камень не похоже. Но если это не камень, зачем бука его сюда сунул?

Я осторожно взяла «нечто» за острую верхушку, противоположный конец странного «плода» едва заметно шевельнулся. Оно живое!

— Спокойно, Зима, — Алекс подскочил с дивана, подставил под дрогнувший стручок ладонь, — это куколка бабочки. Тропической. Вот уж точно, чего только не найдешь в городе. Из нее может вырасти красивая бабочка.

Я с сомнением покосилась на зеленое нечто: бабочек я в око видела, но вот что они получаются из вот таких стручков, не знала.

— Банка есть? — деловито оглядываясь, спросил Алекс.

— Найдем!

Осторожно сгрузив на ладонь Алекса находку, я рванула на кухню. У меня будет бабочка! Настоящая, земная! И, что самое главное, запрета для зим без свидетельства на протаскивание насекомых нет!

Полчаса спустя, мы с букой восторженно таращились на банку с парой дырок в крышке. Внутри на веревочке была подвешена куколка.

— Камин все время работает? — Алекс задумчиво потрогал ладонью каминную полку.

— Да.

— Значит, тут ей и жить. Как раз тепло, но нежарко.

Алекс подхватил банку и поставил между статуэткой совы и часами.

— Пять-десять дней и будешь учиться кормить бабочку.

— Кормить? — мы с букой переглянулись. — А как?

— Просто, Еля! — Алекс хлопнулся на диван рядом со мной.

Под треск поленьев в камине и чай с вкусностями, он рассказал о сиропе и тепле, которое придется обеспечить нашей новой питомице.

— Откуда ты столько знаешь? — Я отставила чашку с недопитым чаем.

— Девушка увлекалась… — Алекс поморщился, — бывшая, расстались год назад.

Девушка? Бабочка в банке стала сразу какой-то не сказочной… Но ведь это моя бабочка! Моя.

— А вы с ней тоже бабочек выращивали?

— Нет, — хмыкнул Алекс. — Преимущественно таскались по выставкам, ей нравилось увлекаться издалека. А, когда я ей подарил бабочкарий, она меня бросила.

— Почему?

— Посчитала, что я намекаю на… шизу, — он говорил спокойно с едва заметным раздражением.

Если и были чувства, они канули под… бабочкарием. Ну и дура! Я бы тоже такую бросила!

Глянув на банку, я улыбнулась. Никаких бывших. Это мое чудо там греется!

— Уф! — Рокси подобралась ко мне и положила голову на колено.

Я погладила овчарку, она блаженно сощурилась. Бука ревниво достал щетку и начал чесать бок собаки.

Пригревшись у камина, мы засиделись.

Панику навел бука, неожиданно вспомнив, что нам надо спать. По комнатам нас почти разогнали.

Очутившись в гостевой спальне, Алекс снова пробурчал по «обычный» мир. Бука не выдержал и принес ему око. Получив игрушку, гость признал, что не все так запущено. Рокси было все равно, какой мир, она оккупировала коврик у кровати хозяина.

Уже в своей комнате, укладываясь в кровать, я подумала, что самый странный и чудесный день в жизни закончился. И от этого было немного грустно. Словно исчез кусочек сказки… но ведь впереди самое интересное, правда? У нас с Алексом есть еще пять дней!

Глава 4

ГЛАВА 4

«Самое интересное» настигло меня прямо с утра, после завтрака.

Вначале все шло очень даже неплохо: поели. Решили проблему выгула овчарки, которой как бы нет, овчарки, — нашли на чердаке большой низкий ящик. Рокси его одобрила. Посмотрели по оку картинки из нашего мира.

И тут дернули меня Ледяные Небеса показать ярмарку, раскинувшуюся неподалеку от дома. Увидев палатки, напоминающие шатры Снежной Королевы, и наших белых медведей рядом с ними, Алекс тут же решил посмотреть на местные чудеса вблизи. И увеличенная картинка его не устраивала!

И вот, сидя на диване, я с включенным оком на коленях, пыталась достучаться до здравого смысла гостя. И все больше понимала, что там такой айсберг, что ни одной зиме не расколоть, даже если в руках, кроме посоха, будет огромный топор.

— Тебя увидят!

— И? Насколько я понял, земляне тут у вас что-то вроде воробьев: прилетели, улетели, — возразил Алекс.

— Тебя стражи увидят!

— Вот эти? — Он вытянул руку и показал на двух великанов в белых мехах, возвышающихся за спинами арватцев, шныряющих между палатками.

— Да! Они! — я приблизила картинку, чтобы он разглядел белое, отстраненное лицо стража, вокруг головы которого кружились снежинки.

Такого не уговоришь, не разжалобишь.

— Нормальный такой полицейский, — оценил физиономию снежного Алекс, — на людей не кидается, стоит себе, следит за порядком. Но мы ведь и не будем его нарушать?

Что я могла сказать в ответ? Не будем.

— Но вдруг ты покажешься им подозрительным?

— Чем? — Алекс ловко увеличил прохожего, одетого почти как он: в дутую куртку, джинсы и тяжелые ботинки, то есть вполне по-земному.

Землянин, или поклонник земной моды, шустро проскочил мимо стража.

— Вот, и снежному полицейскому все равно, куда он поскакал! —Алекс многозначительно поднял указательный палец.

Я упрямо покачала головой.

— Нет! Мы сидим дома.

— Зима, — Алекс раздраженно закатил глаза, выдохнул и, придвинувшись ко мне вплотную, глядя в глаза, тихо спросил: — Ответь, только честно, если бы ты оказалась в другом мире, ты бы просидела пять дней в доме?

— Если бы от этого зависел…

— Честно, Зима, честно, — перебил Алекс.

— Нет, — хмуро выдала я.

Я бы постаралась найти способ и мир посмотреть, и хозяину дома не навредить.

— Вот. — Алекс шутливо заправил выбившийся из косы завиток за мое ухо. — А теперь давай уточним. В ваш мир земляне попадают двумя способами: через стационарные порталы…

— Окна.

—… Окна и с помощью магов. Как отмечается их прибытие? Какие-то паспорта, бумаги?

— Если через стационарное, то согласие на вход в наш мир, если магом на перенос.

— То есть никаких отметок, засечек на человеке не делается? — склонив голову набок, предположил Алекс.

— Нет. Зачем? Если перенести кого-то принудительно, магия окна сразу сообщит снежным стражам.

Алекс развел руками, в черных глазах сверкали радостные огоньки.

Ну да, я только что официально разрешила ему выходить из дома! Потому что, если стражи не явились сразу, причин явиться позже, у них нет. Точнее есть, но они о них не знают! Непонятно почему.

— Давай подытожим, — миролюбиво предложил Алекс, — то, что я тут нелегально, страж может заподозрить, если я нарвусь на него и не предъявлю эти самые согласия с печатью портала или подписью мага?

— Отпечатком магии, — машинально поправила я.

— Вот с ним самым, — согласно кивнул Алекс, — то есть для меня главное сильно не отсвечивать и не нарываться на вопросы, откуда я взялся?

Я упрямо смотрела перед собой. Ни за что не кивну! Хотя определенная логика в его словах есть. К тому же на ярмарках часто устраивают соревнования музыкантов… Толпы желающих испытывают удачу в круге поющего снега. Кто запомнит черноволосого парня в толпе разношерстных юных и не очень дарований?

— То есть бумаги, над которыми ты так трясешься, по сути рудимент, от которого пока не отказались, — неожиданно сделал вывод Алекс.

— Почему ты так решил?

— Потому что все контролирует магия и стражи. Они ведь наверняка знают, когда и какой маг открыл портал? Было у него свидетельство или нет, нарушил он закон или нет.

Медленно кивнула: знают… не понимаю, куда он клонит?

— Ваша магия и снежные стражи — отличная система контроля, а бумаги просто формальность.

Я удивленно уставилась на довольного Алекса. А ведь он прав!

— А почему они тогда не наказывают за зверей сразу? — озадаченно покосилась на Рокси, млеющую под щеткой буки на ковре.

Пришлось пояснить по дополнительное обучение и заботу о незапланированных питомцах.

— Елия, ты как маленькая, — рассмеялся Алекс, — ваши родители сами решают, как наказать за промах.

— Да ладно! — Не верю!

Хотя… у некоторых одноклассников родители внезапно дарили живность. Но раньше я как-то не задумывалась, что она тоже может быть «залетной».

— Добро пожаловать во взрослый мир, — хмыкнул Алекс.

— То же мне старик! — буркнула я.

— А то! Почти двадцать, а тебе сколько?

— Почти девятнадцать, — слегка, на полгода, преувеличила я.

А что? Взрослый он, ага! А любимую музыку бросил.

— Ну что, вперед — навстречу снежным медведям? — подмигнул Алекс, ловко подцепил око и погасил.

— Вперед, — без особого вдохновения поддакнула я.

Сборы заняли полчаса.

Потом мы по очереди оправдывались перед Рокси. Собака не скулила и не пыталась броситься за нами. Она смотрела грустными глазами и вздыхала. Проняло всех, даже буку. Он приволок овчарке отварного филе. Кусок примирил ее с мыслью о нашей прогулке. Пока она аристократично вкушала взятку от буки, мы с Алексом выскочили на улицу.

— Прогуляемся пешком? — щурясь на залитые солнечным светом сугробы, предположил Алекс.

— Прокатимся на метели. — Плотнее стиснув неудобной варежкой посох, я хитро подмигнула.

Алекс тут же забыл про разглядывание ярко-голубого неба с видимыми даже днем россыпями звезд, напоминающими росчерки инея, вытянул шею, наверное, чтобы ничего не пропустить, в черных глазах плескалось любопытство.

Лукаво улыбнувшись, я провела посохом по снегу у своих ног. Вокруг сапог тут же появился игривый вихрь. В воздух поднялась снежная пыль, заискрилась в солнечном свете. А метель все кружила, сметая макушки сугробов, создавая под моими ногами в плотную подушку из снега и воздуха. Последней я создала под подошвами корку шершавого льда.

Я — зима, вполне могу обойтись без площадки для стояния. Но у меня будет пассажир. И потому…

Поводив ногой из стороны в сторону, я проверила, достаточно ли шероховат лед — не хотелось бы ловить Алекса на каждом повороте.

Поставив посох перед носками сапог, я слегка нажала, чтобы он закрепился, теперь можно направить метлёт куда надо.

Готово: вытянутая ледяная площадка, напоминающая доску, висела над кружащимся снегом.

— Запрыгивай. — Я не сдержала смешок: уж больно озадаченное лицо было у моего пассажира. — Что? Опять обычный мир?

— Необычный, необычный, тут ты меня убедила, Зима, — усмехнулся Алекс, ловко запрыгнул на ледяную доску. — Интересно, это вы у наших сноубордистов идею взяли или они у вас?

— Не знаю, но у нас метлёты были всегда.

— Будем считать, что их придумали параллельно, — в голосе Алекса была улыбка, он придвинулся ко мне и крепко обнял за талию.

Дыхание коснулось щеки, и сердце одной зимы, в очередной раз побледневшей от смущения, взяло и пропустило удар.

— Ну ладно… — выдавила я, нервно вцеплялась двумя рукам в посох.

Как же неудобно в этих варежках! И зачем дала буке натянуть их на себя? Затем, что вредный помощник, обеспокоенный моим здоровьем, собирался наябедничать родителем, что я трачу магию по чем зря и не берегу себя. То, что вернувшись домой спасать меня от меня, они увидят Алекса, бука не думал. В его голове такие сложные конструкции не помещались. А я теперь мучаюсь!

— Зима? Уснула? — насмешливо шепнул в ухо Алекс.

— Держись.

Взявшись за посох поудобнее, я заставила метлёт плавно полететь над сугробами.

Мимо неторопливо плыли серебрящиеся в солнечном свете деревья, стайка левтиков (небольших птиц с алыми большеклювыми головами на белом теле) пронеслась мимо.

— Ель, у вас тут ограничение скорости? Не больше трех шагов в минуту? Или у тебя педаль газа сломана? — насмешливо фыркнул Алекс. — Нас попугаи и те обогнали!

Ну ладно. Сам напросился.

— Держись, знаток попугаев. — Я наклонила посох чуть вперед.

Метлёт рванул с места, так что моя коса улетала назад, от ветра заслезились глаза, а от скорости захватило дух.

— Да! — Алекс восторженно присвистнул, обнял еще крепче и проорал в ухо, перекрикивая свист ветра: — Порулить дашь?!

Эм?

Раньше у меня не просили порулить. Да и как это сделать? Посох слушает только хозяина. Разве что…

— Клади руки на мои! — выпалила я.

Затянутые в перчатки ладони тут же стиснули посох поверх моих варежек.

— Вперед — ускорение, влево-вправо — поворот, чуть назад — стоп! — проинструктировала я.

— Понял! — азартно отозвался Алекс и, насколько позволяла я, оккупировавшая его объятия, наклонил посох вперед!

Нас понесло с бешеной скоростью, ветер уже не выбивал слезу, он заставлял рыдать.

Алексу показалось этого мало, посох начал вилять из стороны в сторону. А потом мы резко дернулись назад, чуть не слетели с доски и снова понеслись над сугробами.

Поворот, еще один.

И под мой вопль «Тормози!» мы все-таки свалились. Покувыркавшись по сугробам, пару раз поменялись местами и, наконец, рухнули в снег. Лежа на груди Алекса, я пробурчала:

— Кто тебя водить учил?

— Ты.

Откатившись, я села, вытрясла из косы набившийся в волосы снег и только потом заметила, что варежки валяются неподалеку. Потянулась за ними, но меня опередил Алекс. Приподнялся, сцапал и протянул мне, хмуро глядя на лицо.

Я что, опять побледнела? Дотронувшись до щек ладонями, я убедилась: да холодные, значит, снова побледнела. Хотелось бы верить, что виной всему испуг, а не один черноглазый горе-водитель, которого пора лишать прав на управление метлётом!

— Все, теперь ты только пассажир. — Отобрав у Алекса варежки, я сунула их в карман шубки. И в ответ на обеспокоенный взгляд, прикипевший к моим пальцам, добавила: — Я в норме. Я не замерзла! Пошли, а то ярмарка разбежится.

Подманив посох рукой, я оглядела наш транспорт. Чуть треснула доска, в остальном полный порядок. Создав несколько льдинок на пальцах, я направила их на трещину. Секунда и ее нет.

Загрузившись на метлёт, мы полетели в сторону палаток, серебрящихся узорами инея. Сгрузились в нескольких метрах от шумной толпы, галдящей у двух огромных белых медведей. От земных они отличались голубоватыми полосами на шерсти.

— Полосатые мишки, — хмыкнул Алекс, — мутанты отдыхают.

— Это ты наших сов не видел! — Схватив его за руку, я потащила его по шумной суетливой пестрой ярмарке.

Алексу все было ново.

Он с интересом разглядывал палатки, напоминающие шатры, расписанные инеем. Недоверчиво пробовал замороженные сладкие ягоды, зачарованные так, чтобы моментально таяли во рту, оставляя жгучий вкус острого шоколада. Откровенно недоумевал, когда выяснялось, что стул, ковер или куртка сделаны изо льда и снега. Засыпал меня вопросами. На что знала, ответила. Остальное переадресовала продавцам. И вместе с Алексом слушала, открыв рот.

Но иногда и продавцы не могли объяснить, почему так?

Например, для чего нашим совам перья, напоминающие спрессованный снег. Умеет Алекс задавать вопросы!

Мы с господином, торговавшим птицами, зависли на пару минут. А Алекс тем временем изучал сов. Они у нас большие, с собаку средних размеров, с искристо-синими глазами, и выглядят так, словно ожившие снежные скульптуры.

— Чтобы на снегу не было видно! — наконец выдал продавец, почесывая пальцем белую бровь.

— Я так и подумал, — кивнул Алекс.

Блуждая между палатками, мы старались не пересекаться со стражами. Алекс оказался прав: им до нас не было никакого дела.

Снежные великаны бесстрастно взирали на шумящую толпу. Созданным из магии стражам было все равно, почему суется люди, пока они суетились в рамках закона.

Где-то на другом конце ярмарки сердито вскрикнули, под ногам закружились снежные смерчи — кто-то из магов вышел из себя. Стражи тут же обернулись снежными вихрами и исчезли. Вопли и метель моментально стихли — стражи отлично сработали.

— Не роботы, но близко… — задумчиво качнул головой Алекс, глядя в сторону, куда направились стражи.

— Ну… — я не знала, как объяснить ему, что представляют из себя стражи.

Магия, заключенная в сложную оболочку волшебства в человеческой форме.

Пока размышляла, мы вышли к круглой площадке, окруженной низким забором из сосулек, выросших из снега.

— А это что? — Алекс с интересом разглядывал столпившихся по эту сторону забора людей.

— Это круг поющего снега, тут соревнуются музыканты и певцы.

Держа Алекса за руку, я подтащила его вплотную к забору.

— Заходишь в круг, играешь или поешь. Если снег подхватит мелодию, ты получаешь одну из нетающих снежинок. Они приносят вдохновение…

Алекс дернулся, собираясь уйти. Я сильнее вцепилась в его рукав:

— Стой. Я же не прошу тебя участвовать? Давай посмотрим.

В круг как раз шагнул очередной претендент на звание лучшего. Ограждение из сосулек замерцало голубыми искрами. В воздухе над головой парня появились крупные, с ладонь, снежинки. Они кружились и исчезали, едва коснувшись его волос или одежды. Откашлявшись в кулак, парень затянул басом про метель и снега, что лежат на наших землях. Пел с душой, но ноты даже мимо не пробегали.

Снежники остановились, замерли в воздухе, словно собираясь подхватить мелодию. Певец обрадованно сверкнул глазами, забасил сильнее.

Алекс поморщился.

Толпа отпрянула от заборчика: уж очень сильно било по ушам грудное «э-э-э». В руках паренька, стоявшего справа от нас, со звоном разлетелся на осколки стаканчик с замороженными фруктами.

Вон это голосина! Можно смело на границу отправлять. Выдал один звук — все враги полегли.

Тем временем снежинки сбились в стаю над головой певца. Слепились в большой снежок, и он с размаху хлопнулся басящему истребителю стаканов на макушку. Тот от удивления замолчал. Сияние круга погасло.

Из толпы насмешливо свистнули, выкрикнули, что свой приз он уже получил.

— Жаль, в нашем караоке нет такой системы, — хмыкнул Алекс, с интересом следя, как отряхивающийся певец покидает круг и на его место выходит блондинка с распущенными волосами.

Подняв руку, она взмахнула тонкой ледяной палочкой, и в воздухе появились серебристые нити. Они висели без опоры и без рамы, но метель это не смущало. Она убрала палочку и провела пальцами по струнам.

— Арфа? — Алекс уважительно кивнул.

Метель провела пальцами еще раз, прикрыла глаза и заиграла. На легкую мелодию тут же отозвались снежинки, задрожали на месте, потом начали танцевать в воздухе, подхватывая мелодию.

Все затаили дыхание, сейчас снежинки запоют! Но они молчали.

Метель открыла глаза, расстроенно закусила губу.

— Не туда… — Алекс пошевелил пальцами, досадливо прошептал: — не то… и ударных не хватает!

Качнувшись корпусом вперед, он нетерпеливо постукивал носком ботинка о ледяную мостовую. Ему бы сейчас гитару!

А я на что?

Взяв посох двумя руками, я представила нужную форму.

Делать копии предметов из снега и льда зим учат первым делом: занятие довольно трудоемкое и кропотливое, и отлично учит контролировать магию и память тренирует. Попробуй вспомни, какой толщины должна быть стенка барабана и сколько петель на вязаной кофте? Гитара, по сравнению с вязаными вещами, вообще мелочь!

— Держи, — я направила готовую снежно-ледяную гитару в руки Алексу, — поможем? — кивнула на блондинку в круге, создавая из снега барабан.

Алекс пробежался пальцами по ледяным струнам, вопросительно покосился на почти готовый барабан.

— Сможешь?

— Ну, мой учитель музыки утверждал, что в ритм я попадаю, — улыбнулась я, втыкая посох в снег и беря в руки ледяные палочки.

— Вот и проверим. —Алекс перекинул ледяной ремень через плечо и провел пальцами по струнам, подхватывая мелодию метели.

Девушка удивленно вскинулась, нахмурилась.

— Мы поможем! — прошептала я одними губами.

Она неуверенно кивнула.

А Алекс уже вел, увлекал, менял песню, внося в нее задор и резкость, огонь и ритм земных мелодий.

— Зима, давай.

Барабан запел, привнося в музыку дикость и первобытность. Арфа, гитара и барабан… странно? Но кого это волнует? Есть только Алекс и его безумная, снежная, нежная, земная, резкая, восторженная песня, которая увлекает, уносит, уводит. Заставляет ноги пританцовывать, а глаза сиять.

— В круг идите! — неожиданно нас подхватил снежный вихрь, кто-то из зрителей решил соединить импровизированное трио.

Алекс не обратил внимания, он играл. И мы с метелью летели вслед за ним, забыв про все. Была лишь музыка... И в нее внезапно влился тонкий, мелодичный снежно-вьюжный звук. Неизвестный инструмент отлично вписался, сделав мелодию полнее.

Еще аккорд и песня плавно завершилась. Алекс замер, глядя на гитару, по его губам блуждала улыбка.

Пусть теперь попробует отказаться от своей сказки!

И тут грянули аплодисменты. А на гитару Алекса опустились сразу три снежинки. Удивленно моргнув, он нахмурился, поймал подарок поющего снега на ладонь, перекинул инструмент на спину, сердито посмотрел на меня и молча отдал одну снежнику обрадованно пискнувшей метели, вторую мне. И зашагал прочь. Я, сунув снежнику в карман, схватила посох и бросилась следом.

— Постой! — Меня нагнала метель. — Я Лейля, — она бросила восторженный взгляд на спину Алекса: — Позовите, когда решите сыграть.

И оставив в моей руке клочок бумаги с адресом, убежала.

Догнав Алекса, я помахала добычей:

— Похоже, у тебя есть вторая поклонница! И арфистка, если понадобится.

Искоса глянув на меня, Алекс поморщился:

— Вторая?

— Да. Первая я, — поймав его руку, я вложила в пальцы записку метели.

Ну и что, что он вернется на Землю и не свяжется с ней? Главное, записка будет напоминать ему о нашем чудесном концерте!

Алекс покрутил бумажку и сунул в карман, туда же отправилась снежинка:

— Ель, знаешь, а ты та еще заноза!

— Знаю.

— Но со мной это не поможет. — Алекс снял гитару и сунул мне в руки. — Играть и жить музыкой это разные вещи, Зима.

Я покладисто улыбнулась, развеяла гитару.

Знаю! Еще как знаю! Жаль, он не видит, что уже живет музыкой!

Глава 5

ГЛАВА 5

— Она испортилась! Совсем! — бука нервно махнул хвостом, его мордочка расстроенно вытянулась.

Подлетев к нам, схватил Алекса за куртку и потащил его к камину.

— Кто испортился? — озадаченно пробормотал вредный землянин, промолчавший всю дорогу домой. — Рокси? С ней что-то случилось?

Торопливо стянув шубку, я бросила ее на подставку, потом уберу, и кинулась следом. В голове скакали панические мысли. Что с Рокси? Как ее лечить? Кого вызывать? Где взять адрес звериного доктора? У нас ведь есть домашние животные, значит, должны быть и врачи. Почему я раньше этим не интересовалась?

— Гав? — из-за шторы высунулась сонная собачья морда.

Задумчиво на нас поглядев, «испорченная» овчарка спряталась обратно. Похоже, длинные мамины шторы, плотные и теплые, показались ей вполне удобным лежаком или конурой…

Но если не Рокси, то кто тогда испортился?

— Совсем испортилась! — уныло вздохнул бука, осторожно синимая с каминной полки банку с куколкой и протягивая мне.

Зеленый «стручок» внутри побелел!

— Она не испортилась, а собралась вылупляться, — хмыкнул Алекс, вместе со мной изучая содержимое банки. — Скоро оболочка станет прозрачной и будет видно будущую бабочку.

Бука обрадованно выдохнул и суетливо закружился по гостиной, бурча, что придется расставить блюдца с сиропом, чтобы новая обитательница не умерла с голоду.

— Ты же говорил несколько дней? — я удивленно разглядывала посветлевшую куколку.

— Обычно так… но может быть и быстрее. — Алекс отмотал с шеи шарф, бросил его на кресло вместе с перчатками и осторожно забрал у меня банку.

Покрутил, разглядывая куколку.

— Не будем делать прогнозы, но через пару дней у тебя будет бабочка.

— Е-ели-ия! Снежный цыпленочек! — зычно пропело за входной дверью.

Бука замер посреди гостиной. Алекс вопросительно выгнул черную бровь. Рокси высунулась из-за шторы. А я в панике соображала, куда девать гостей, чтобы их не увидела бабушка.

— Я приехала! — радостно сообщила моя новая головная боль. — Сейчас припаркую сани и приду, моя снежинка! Готовь чай!

Какие бураны ее сюда занесли?

Бука шустро подлетел к кухонной двери и нырнул в царство кастрюль.

А вот и те самые бураны! Но буку я потом прибью. А сейчас, все тот же вопрос, куда деть гостей? На чердак не успею отвести… бабуля быстро паркуется. Списать топот наверху на мышей вряд ли удастся, у нас их нет!

Я закрутила головой, прикидывая. В камин? Так он же горит. За диван? Сундук? Точно!

Отобрав у Алекса банку, я поставила ее на полку и поволокла его к сундуку.

— Бабушка! — Открывая крышку, пояснила я, выгребла из ящика пледы.

Должен поместиться. А вот Рокси не влезет…

— Лезь!

— Обычно незапланированных гостей суют в шкаф. — Алекс забрался в сундук, улегся: — Почти удобно.

— У нас шкафа нет, зато есть бабушка.

Захлопнув крышку, я затолкала за штору пледы, из-за второй высунулась собачья морда:

— Рокси, милая, посиди тихо, хорошо?

— Рокси, лежать, — из приоткрывшегося сундука выглянул Алекс. — Рокси, тихо.

Овчарка послушно легла. Я задрапировала ее шторой.

Алекс показал мне большой палец и захлопнул крышку.

— Бука! — позвала я.

Хвостатый помощник выпорхнул из кухни.

— Самый ароматный чай, понял?

Длинные уши задумчиво шевельнулись, бука уверенно кивнул.

Входная дверь распахнулась, а я заметила шарф и перчатки Алекса на кресле, схватила «улики» и сунула между сидением и подлокотником.

— А вот и моя красавица! — радостно пропела бабуля, пронеслась через гостиную, беловолосым вихрем, пахнущим морозом.

Стиснула меня в объятиях, расцеловала. Как настоящая метель, она была стремительной, порывистой и непредсказуемой.

— А я ехала к Снеле и решила заглянуть к внучке.

Снеля — закадычная подруга бабули живет неподалеку от нашего дома. Значит, бука не виноват.

— Тут вкусненькое! — ба вручила мне гору снежных пакетов, потрепала пальцами за щеку.

Бабушки! В их глазах вам всегда будет пять лет. И воевать бесполезно. Остается только одно: наслаждаться подарками.

— Спасибо, ба! — улыбнулась я, заглядывая в пакеты: сладости, сладости и… шарф?

Вытащив вязаный шарф с елками и оленями, я покрутила подарок.

— Нравится? — тут же последовал заинтересованный вопрос.

— Э… да!

— Вижу, что не очень, — хмыкнула бабуля, усаживаясь на диван и вытягивая ноги к камину.

Вынула из сумки вязание: еще один шарф с оленями.

— Ба, да нет, мне очень нравится…

— Отцу передаришь, — подмигнула она, поправляя пучок снежно-белых волос на затылке. И, хитро улыбнувшись, добавила: — Или кому-нибудь еще. Девушки обязаны дарить парням уютные и страшные мелочи! Отличная проверка чувств. И для зятя тоже подходит… но тебе об этом пока рано думать. Сколько дней до получения свидетельства осталось? Наверное, уже часы считаешь, когда увидишь своего Назара?

— Ба! Не преувеличивай! — я плюхнулась в кресло, прикрыла юбкой и пакетами карман, образовавшийся после запихивания шарфа и перчаток. — Мы Назаром друзья. Конечно, я хочу его видеть…

Незаметно покосилась на сундук.

— … Но считать часы? Это уже слишком.

— Именно поэтому, ты готова заморозить любого, кто возьмет в руки кружку, которую он подарил? — хмыкнула бабуля, покосилась на часы, удивленно нахмурилась.

Быстро поднялась, сняла с каминной полки банку с куколкой и… зеленую чашку, подаренную Назаром. За все беготней я так ее не спрятала. С прищуром посмотрев на меня, ба вернула кружку на место. И уставилась на бело-зеленый стручок на нитке.

— Ничего не хочешь рассказать?

— Хочу…

Придется сказать часть правды, потому что в противном случае бабуля легко может отменить поездку к подруге и застрять тут бессрочно, до выяснения обстоятельств.

Я потерла пальцами висок, провела по косе.

— В общем, бука попросил достать ему конфетти. И сюда случайно попала вот эта куколка. И я ее решила вырастить.

— Занятно… — бабуля поставила банку на каминную полку, уселась на диван, — ты точно ничего не напутала с окном?

Отрицательно покачав головой, я неохотно призналась:

— Все по правилам… правда, в конце оно слегка взбесилось… но я закрыла его! Размер был точно таким, как разрешено. Но вместе с конфетти сюда попало много мусора, и снега и… вот она.

Белые брови бабули озадаченно дрогнули, карие глаза задумчиво блеснули, кажется, она что-то хотела спросить, но от допроса меня избавил радостный вопль буки:

— Чай!

Из кухни выплыл наш магический помощник, виляя хвостом, заставил подкатиться к дивану столик, на него тут же прилетели чайник и чашки, вазочки со сладостями.

Бука спас меня от лишних расспросов и испортил отличную возможность увести бабулю из гостиной. А если вспомнить, привычку ба дремать на диване у камина, мы все дружно попали в новую вьюгу неприятностей. И выбраться из нее можно лишь одним способом: отправить бабулю готовить фирменных «зайчиков». Но нужен повод, просто так она кулинарить не станет.

— Ты же мой пушарик! — бабуля почесала лохматую голову буки, он счастливо распушился, закружился над столиком, наливая чай.

Заметил пакеты на моих коленях, и они, засветившись оранжевыми искрами, полетели на кухню. Пока бука суетился вокруг стола, я краем уха уловила сдавленный чих. Похоже, сундук изнутри оказался пыльным.

Бабуля, к счастью, была занята букой. Но если Алекс чихнет чуть громче, конец нашей маскировке!

Бука как раз подлетел ко мне с чашкой чая.

Глядя в его довольные глазищи, я одними губами прошептала:

— Сядь на сундук и делай вид, что это ты!

Бука озадаченно замер. У окна тихо заскреблось, а штора едва заметно шевельнулась. Ба вскинулась, отложила вязание.

— Кажется, ветер поднялся! —Я беззаботно улыбнулась, незаметно дернула буку за кончик хвоста и с чашкой в руках подошла к окну.

Глядя на залитые солнцем сугробы за стеклом, запихнула носком сапога кончик хвоста Рокси, высунувшийся из-под ткани. Усевшись на край подоконника, медленно отпила отвар. Бабуля снова застучала спицами. Бука подпорхнул к сундуку и распластался по крышке.

— Совсем звереныша замучила, — улыбнулась ба.

— Да! — подтвердил помощник, большое ухо шевельнулось, и он покрутился, отвернувшись к нам пушистой спиной, а потом, трагически закатив глаза, свалился за сундук.

— Апчхи! — звонко прозвучало изнутри.

— Апчхи! — подхватил бука, высунувшись из-за сундука, скосился на нас, сердито потирая нос лапой. — Апчхи! Апчихи! — два контрольных, чтобы никто не сомневался, что простуду подхватил именно он.

И распластался пузом кверху, раскинув лапы, на морде было страдальческое выражение, ну очень простуженного хвостатого помощника. Готового по первому сопению в сундуке, свалиться за него и выдать себя за источник чихания.

— Пузанчик, буки не болеют, — со смешком напомнила бабуля, продолжая стучать спицами, создавая очередной елочно-оленевый шедевр и между делом потягивая чай.

— Дискриминация! — ворчливо пробурчал бука, сползая за сундук.

— Ого, ты выучил новое слово? — хмыкнула ба.

— Да, я образованный! — гордо подтвердил хвостатый артист.

— Пчхи! — подержал его «сундук».

— Пчхи, пчхи! — громко подхватил бука, над крышкой опять возникла несчастная морда.

Гм… кажется, я нашла повод вытащить бабулю из гостиной!

— Ба-а-а,— просительно улыбаясь, протянула я, — а может, ты спасешь его своими фирменными, а? Ну посмотри на него? А вдруг у него это нервное? Вон на Земле говорят, что все проблемы от нервов.

— Да! — подтвердил бука, садясь на крышку сундука столбиком и складывая передние лапки на толстом пузе. — Печеньки помогут!

И еще раз демонстративно чихнул.

Бабуля громко рассмеялась. В сундуке тихо не то хмыкнуло, не хрюкнуло. Похоже, Алекса окончательно добила наша пыль. Штора рядом с моим сапогом шевельнулась, я отдернула ее рукой, поболтала ногами:

— Ну, бабуль!

— Пече-еньки! — подхватил бука.

— Спелись, — улыбнулась бабуля, откладывая вязание.

Едва она исчезла за дверью кухни, как я бросилась к сундуку. Бука висел за моим плечом, щекоча хвостом шею. Отмахнувшись от нахальной конечности, я распахнула крышку.

Помятый Алекс, прижимал к носу ладонь:

— Кажется, у меня на что-то тут аллергия, — прогундосил он, выбираясь из своего убежища.

— Или ты простудился. — Я обеспокоенно покосилась на дверь кухни, потом на Алекса.

А вдруг, правда, простыл?

Тогда его точно нельзя отправлять на чердак.

— Обратно не полезу, — по-своему истолковал мой взгляд простуженный, — лучше я на чердаке отсижусь… крайней мере, я там ни на что не чихаю.

Алекс тихо свистнул, из-под шторы вынырнула Рокси:

— Так, леди, по лестницам ты лазать не любишь, знаю, но придется.

Поймал собаку за ошейник и бодро зашагал к лестнице. Пока поднимался, перестал шмыгать — не простудился, хорошо.

Алекс с Рокси были на полпути, и тут овчарке приспичило гавкнуть. Алекс сердито прошипел ругательство и потащил ее с удвоенной силой, я бросилась к кухонной двери. Она распахнулась у меня перед носом.

— Либо на меня неожиданно напала старость, и начались проблемы со слухом, — бабуля выглянула из кухни.

Я загородила ей обзор — благо мы одного роста.

— Либо тут кто-то лаял? — закончила ба, строго глядя на меня.

— Какая старость, ба! — Зимние маги живут долго: до ста пятидесяти лет, а то и больше. Бабуле всего девяносто. — Это я лаяла.

Белые брови бабули удивленно поползли на лоб.

— Буке показывала, как разговаривает собака. — Ага, а потом повою, чтобы пояснить, как собаки поют! — Он видел собак в оке и спросил. Они ему понравились.

— Да! Пушистые и умные, как я! — гордо распушившись, подтвердит бука и выдал: — Гав!

Бабуля расхохоталась и пригласила нас «пушистых и лающих» на кухню: помочь с готовкой фирменного блюда.

Два часа спустя я, объевшаяся, выпала из кухонной двери, на губах блаженная улыбка, в руках вазочка с воздушными белыми пирожными с ушками, большая кружка чая и око.

— Не лопнешь? — улыбнулась бабуля, устраиваясь на диване с вязанием.

Бука, растянувшийся на кресле, сонно поддакнул.

— Ты же все время ругаешься, что я одной толщины с посохом? Вот, исправляю! — я отсалютовала ба вазочкой и взлетела по ступенькам на второй этаж.

Бабуля прочно и надолго засела у камина, значит, можно посмотреть как там гости. И покормить Алекса. Рокси бука напичкал едой еще до нашего возвращения: рассказал, пока искали сахарную пудру с ароматом мяты в кладовке.

Поднявшись по лестнице на чердак, я вначале никого не увидела. Потом заметила, что часть коробок переместилась, превратившись в импровизированную стену. За ней нашлись Рокси и Алекс. Овчарка, сидя на старом коврике, устроила голову на колене хозяина. А он, едва заметно улыбаясь, перебирал струны гитары. И все это в полной тишине.

Ясно, нашел кнопку прямой передачи звука. Функция специально для шумных музыкантов. Нажимаешь, и магия транслирует мелодию тебе в голову. Куда лучше земных наушников. Можно слушать одному или вместе, правда для этого нужно купить вторую магическую кнопку и пристроить ее на корпус рядом с первой. У моей гитары была базовая однокнопочная комплектация. А жаль! Я бы не отказалась послушать, что играет мой упрямый гость.

— Занятная функция. — Алекс положил ладонь на струны. — Как там бабуля и знаменитые «зайчики»?

— Бабуля… хорошо.

Придется изменить первоначальный план накормить Алекса и занять чем-нибудь, пока ба не уедет, на другой план. Отдать еду и оставить наедине с гитарой. И желательно, чтобы у него не осталось других развлечений.

Я поставила чашку с чаем на коробку, незаметно сунула око в карман.

— «Зайчики», — протянула Алексу пирожные, напоминающие шарики с ушками, — по вкусу как безе.

Один из «зайчиков» тут же «прыгнул» в рот Алекса.

— Фкусно!

— Еще бы! У бабули черный пояс по готовке. — А у меня скоро будет такой же по вранью. — Я пошла, а то бабуля заметит… Посиди тут тихо, хорошо? Если она не уедет, я вечером тебя к себе в комнату проведу. Если замерзнешь, накинь кафтан.

— Я фкуртке! — Алекс схрустел еще парочку «зайчиков».

Кивнув, я быстро ретировалась. Захлопнув люк, замерла на лестнице, прислушиваясь. Вначале доносился еле слышный хруст — «заячье» племя, определенно пришлось по вкусу Алексу. Потом — стук чашки о блюдце. И, наконец, очень тихое позвякивание струн. Настолько тихое, что, если бы сама раньше не пробовала играть на гитаре в «беззвучном» режиме, подумала, в стекло чердачного окна скребется ветер.

Алекс играл!

А я села на ступеньку. В сердце кружились счастливые снежинки, в ушах звучала мелодия, которую мы играли в круге поющего снега. Перед глазами стояло лицо Алекса, немного злое, с блестящими глазами и блуждающей по губам улыбкой, довольной улыбкой. Вспоминая ее, хотелось улыбаться самой… и создавать инструменты изо льда и снега… и подхватывать мелодию, заставляющую сердце стучать быстрее… Кажется, я влюбилась в музыку Алекса!

Прислушавшись к едва слышному звуку перебираемых струн, я спустилась по лестнице. Пока спускалась, вспомнила: шарф Алекса и перчатки остались в гостиной! И неплохо бы их оттуда убрать. Посмотрев на лестницу, ведущую на чердак, я довольно заулыбалась и вприпрыжку понеслась вниз. Притормозив на полпути, придала физиономии не столь радостное выражение. Вряд ли я увидела настолько чудесные новости по оку, что бегаю по дому с улыбкой до ушей.

Спустившись с гостиную, я собиралась плюхнуться в кресло, незаметно вытащить вещи гостя и унести их под прикрытием юбки. Но у камина меня ждал сюрприз!

Бабуля с интересом изучала шарф Алекса, висящий на передних лапах буки. Лихо ба приспособила хвостатого помощника в качестве передвижной вешалки! Бука недовольно шевелил ушами,но за «зайчики», сделанные бабулей, был согласен терпеть что угодно.

— Какой интересный узор! — Ба искоса глянула на меня. — А мы тут твой шарф нашли. Ты не против?

— Нет. — Я заметила брошенные на сидение кресла перчатки.

— На ярмарке купила? — Бабуля отсчитывала петли, загибая пальцы: свои и букины. У него ведь только передние шарфом заняты.

— Нет. — На перенос ничейных вещей запрета нет. Жаль, сразу не сообразила, можно было не прятать. — Его вместе со снегом и конфетти принесло.

— Перчатки тоже принесло? Семнадцать… — Ба загнула два пальца на задней лапе магического помощника.

— Нет, на чердаке нашла. Вместе с костюмом Деда Мороза. Ба, ты, случайно, не знаешь, откуда он вязался?

— Случайно, знаю, — хмыкнула бабуля и, не отрываясь от подсчетов, пояснила: — когда тебе было три зимы, ты все клянчила земной праздник, Новый год. Ну, твой отец нарядился, а ты его узнала. Кричала, что он ненастоящий, что когда-нибудь ты пойдешь на Землю и приведешь настоящего Деда Мороза.

Я отрицательно покачала головой:

— Не помню, — взяв перчатки, я задумчиво постучала ими по ладони.

Но теперь хотя бы понятно, почему мне так хочется увидеть земной Новый год!

— Конечно, не помнишь, ты совсем кроха была. — Ба загнула пальцы на второй лапе буки.

Оставив бабулю исследовать шарф, я поднялась на второй этаж. У лестницы столкнулась с Алексом, на его плечах висел кафтан Деда Мороза, из-под полы торчал гриф гитары.

Взял с собой. Это было просто здорово, если бы не одно но… Бабуля внизу!

Схватив Алекса за руку, я поволокла его в свою комнату. Следом за нами «поволоклась» Рокси, хозяин цепко держал ее за ошейник.

Захлопнув за нами дверь, я сердито обернулась к гостю.

— Ты почему спустился?

— Потому что одну пушистую леди пора выгуливать. — Алекс с интересом разглядывал светлую комнату, оформленную в сине-белых тонах с алыми пятнами из подушек на кровати и светильника на столе. — А наш выгуливательный ящик остался тут…

Точно. Ящик остался в уборной. И надо бы перетащить его к себе. Бабуля не торопится ехать к подруге, за окном уже вечереет, и значит — встреча ящика и ба неминуема.

— Это первое, — Алекс снял кафтан, уселся на стул, его любимица улеглась рядом, положила морду на его колено, — второе — на вашем чердаке можно как-то регулировать температуру?

— Теоретически.

Практически не приходилось как-то. Папа настраивал обогрев в доме сам: где-то в шкафу на кухне даже валялась схема магической системы. Мы с мамой только камин пару раз разжигали. Подбрасывать дрова не надо — магия сама добавит.

— Если теоретически, то у нас проблема, Зима, — хмыкнул Алекс, — у вас на чердаке сейчас холоднее, чем на улице. Видимо, придется опять лезть в сундук, там, по крайней мере, тепло.

— Уф? — напомнила о себе Рокси: на ее морде было крупными буквами написано, что лезть вместе с хозяином в сундук овчарка не собирается.

— Никаких сундуков! — я замахала руками на хвостатых и бесхвостых гостей. — Вы прописаны тут. Просьба не лаять и не чихать. В случае появления бабушки…

Я огляделась: шкаф у меня маленький, Алекс в него не поместится, даже если сложится пополам, а вот покрывало на кровати длинное.

— В случае появления твоей бабули, дружно сигаем под кровать. — Верно истолковал мой задумчивый взгляд Алекс.

— Гав! — подтвердила Рокси и тут же пристыженно опустила глаза.

— Идет! Сюда идет! — в воздухе появился взъерошенный бука, разминая пальцы на лапах, пожаловался: — Совсем замучила!

— Еля! — донесся из коридора голос бабули, в дверь постучали.

Алекс подцепил Рокси за ошейник и вместе с овчаркой и гитарой нырнул под кровать.

Надеюсь, в этот раз обойдется без чихания?

Бука, очевидно, был другого мнения. Он плюхнулся на одеяло и приготовился изображать умирающего от простуды магического помощника.

В дверь снова постучали.

Я запоздало заметила кафтан, спихнула его на пол и затолкала ногой под кровать.

— Да, ба, что случилось? — открыв дверь, я старательно зевнула.

— Это я хотела у тебя спросить, — бабуля заглянула через мое плечо, — что за корыто стоит в уборной?

Ящик.

— Это для буки.

За спиной что-то икнуло.

Ба насмешливо прищурилась.

— Он в нем конфетти сортирует, — выдала я.

— Ага, — ба кивнула. — О! Вы все-таки повесили эти шторы?!

Бабуля снесла меня с порога и запорхнула внутрь.

Бука свалился на пол, исчез под одеялом — решил убрать подальше от бабули лапы с удобными для подсчетов пальцами.

Ба пронеслась к окну.

Я подошла к кровати, затолкала сапогом рукав кафтана и устроилась у изголовья, незаметно опуская свисающий край пониже.

Бабуля покрутила штору, восторженно поохала. Быстро оглядела комнату и сообщила:

— Я завтра пораньше уеду, на кухне «зайчики» еще есть.

— Ага.

— Уф! — донеслось сдавленное из-под кровати.

— Бука, — пожала я плечами, — решил пыль проверить. Да, бука? Вылезай.

Наклонившись, я сделала вид, что заглядываю под кровать, и сильнее оттянула одеяло.

Хвостатый артист выбираться не торопился, бабуля заинтересованно ждала.

— Наверное, много пыли, — предположила я, — видимо, заклинание надо обновить.

Хлоп!

И бука выехал на толстой попе из-под кровати. Возмущенно зыркнул назад и тут же начал недовольно отряхиваться.

— Пыль! — проворчал он.

Какая у нас пыль, однако. Выпихнула хвостатого!

— Буду чинить! — добавил бука, растворяясь в воздухе.

Ба проследила за белым кончиком хвоста, демонстративно вылетевшим в дверь. Бука мог обойтись без нее, сразу перенестись куда надо, но из вредности не стал.

— Там много «зайчиков», — хмыкнула бабуля, — на всех хватит.

Пожелав доброй ночи, она ушла.

Едва хлопнула дверь в гостевую спальню, как из-под кровати высунулась Рокси, морда была виноватой.

— Что ж ты так? Я же просила не рычать? — присев на корточки, я погладила овчарку по голове.

— Я тоже просил, — хмыкнул Алекс, отодвигая одеяло, — и даже приказывал. Но местный климат плохо влияет на нашу леди, она ведет себя как щенок. Слушай…

Выглянув из-под кровати, он предложил:

— А давай я тут обоснуюсь? Тепло, темно, кафтан, опять же есть.

— Ага, и пыль, которая дерется, — улыбнулась я.

Алекса из-под кровати я все-таки вытащила.

Достав плед из шкафа, выделила ему подушку. Когда погасила свет, на кровать, на его место, тут же влезла Рокси.

— Ничего, поместимся, — хмыкнул Алекс, устраиваясь на подоконнике.

Сидя на фоне подсвеченногофонарем стекла, он перебирал струны.

Поглаживая млеющую Рокси, я смотрела на остроносое лицо Алекса, блуждающую по его губам улыбку, хмурую складочку между черных бровей, когда у него что-то получалось не так, как хотелось… Смотрела и не понимала, как мне могло казаться, что неделя до получения свидетельства это много? Как я могла так ошибаться? Или что-то случилось со временем? Его вдруг стало так мало!

Глава 6 и 7

ГЛАВА 6

Следующий день начался с рычания Рокси и сердитого бурчания буки: «Пыль больше проверять не буду!».

— Какую пыль? — громко зевнув, я натянула одеяло на голову, собираясь проспать минимум до вечера.

— На полу! — Хвостатый помощник, точно мячик, проскакал по кровати.

— Рокси, уже встаю! — сонно пробурчал Алекс.

— Г-р-р! — ответила овчарка.

— Еля! — радостно пропело за дверью.

Резко сев, я стукнулась лбом с Алексом. Мы дружно потерли шишки и вцепились в морду Рокси, не давая ей зарычать снова.

— Под кровать! — одними губами прошептала я.

— Еля, снежинка моя, я уехала! Завтрак на кухне! — каблуки бабули быстро застучали по полу.

Тьфу!

Выпустив морду Рокси, я скатилась с кровати, чуть не снесла буку, усевшегося на изножье, и подлетела к окну. Отодвинув штору, обрадованно выдохнула: от нашего дома выруливали снежные сани. Бабуля правила посохом, в предрассветных сумерках кристалл на его вершине горел серебристым маяком. Собственно, кристалл и был тем самым свидетельством, которое я так хотела получить.

В нашем мире маги-ученики ходят со снежинками на посохах, а с свидетельством получают ледяной кристалл.

— Прямо сани Снежной Королевы. — Алекс, прикрывшись шторой, разглядывал транспорт бабули.

— Уф? — Рокси завиляла хвостом, поглядывая на дверь.

— Иду. — Сладко потянувшись, Алекс пошел к овчарке.

Она, обрадованно повизгивая, прыгала вокруг его ног.

— А позже ее покормить нельзя? — проглотив зевок, я мечтательно посмотрела на кровать.

Искоса глянув на меня, Алекс хмыкнул:

— Второе правило собачника, Зима, встал с кровати — значит, проснулся, и пора гулять с собакой. Потом кормить. Если ты не проснулся, смотри пункт первый. Встал с кровати… ну ты поняла.

— Угу. — Поняла, что я не собачница ни разу.

Потрогав шишку на лбу, я провела пальцами по коже, охлаждая ее. Так лучше — синяки ни одну девушку не украшают. Впрочем, не-девушку тоже они не делают симпатичнее.

— Постой!

Алекс остановился, удивленно повернулся ко мне. Рокси проскользнула в приоткрытую дверь.

— Надо приложить лед, а то синяк будет. — Борясь с зевотой, я добрела до цели.

«Цель» с любопытством ждала, черные глаза заинтересованно блестели.

Приложив к его лбу ладонь, я направила на теплую кожу крохотные кристаллики льда и насмешливо пожала плечами:

— А ты что думал? Я зима, забыл?

— Нет, это я как раз помню. — Алекс поднял руку и переместил мои пальцы чуть выше.

— Эй, это уже эксплуатация, — хмыкнула я, скрыв за смешком смущение.

Стоять так близко и чувствовать тепло чужого дыхания… было странно. И приятно. И волнительно. И…

В коридоре громко заскреблось, потом гавкнула Рокси.

— Она дверь портит! — возмущенно сообщил бука.

Покамест мы разбирались с шишками, он успел переместиться за овчаркой.

— Третье правило собачника, — Алекс снял мою руку со лба, погладил пальцы, улыбнулся, — непослушный хозяин равно поцарапанные двери.

Из коридора донеслось поскуливание.

Алекс сжал мою ладонь, потряс, словно собрался поздороваться, черные глаза весело блеснули и он, отпуская мою руку, сказал:

— Извини, Ель, но сейчас моего внимания требует другая девушка.

— Гав! — подтвердила Рокси.

— Ну если требует.

Смущение исчезло: привычное «Ель» сработало лучше успокоительного.

Пока Алекс и Рокси выгуливались в уборной, а я спустилась на кухню и подогрела ягодный отвар. Вскоре появился бука и начал готовить «отощавшей за ночь» овчарке завтрак.

— Для нас ты никогда так не старался, — подколола я хвостатого помощника.

— У вас нет такой красивой шерсти! — гордо выдал бука.

— Это точно!

— Рокси! — Он подхватил со стола миску и полетел к двери, у которой стояла шерсть, хвост и все остальное.

Рокси обрадованно завиляла хвостом, потянулась к еде в лапах буки. И с удовольствием уткнулась в миску, едва она оказалась на полу. Магический помощник, помахивая ушами и хвостом, летал вокруг, причитая, какой у нее нехороший хозяин, голодом морит.

— Изверг, — садясь за стол, подсказал Алекс.

— Да! — подтвердил бука.

Посмеиваясь над нашим хвостатым и его новой любимицей, мы приговорили завтрак.

— Так, лохматый бука, тащи схему вашего отопления, будем налаживать чердачный быт! — отставляя пустую кружку, скомандовал Алекс, приглаживая пальцами взъерошенные волосы.

— Сам ты лохматый! — обиделся бука.

Подлетел к шкафчику, вынул свернутую трубкой бумагу и уронил на голову Алекса.

— Спасибо, — рассмеялся тот, разворачивая схему.

— Она, вообще-то, магическая, — сдвинув в сторону чашки, я наклонилась над чертежом.

Схема выглядела для меня росписью инея на окне. То есть напоминала непонятный узор.

— Ну у вас тут не только маги живут… — Алекс провел пальцами по линиям, постучал по бумаге, — значит, разберемся… А если надо подправить… у нас тут целая зима есть… да!

Обрадованно глянув на меня, он подскочил со стула. Сгреб со стола схему и, глядя в нее, махнул рукой:

— Бери посох, будем регулировать температуру на чердаке. А то вдруг к тебе еще кто из родни приедет?

По дороге на чердак Алекс накинул куртку, я пошла в чем была, в кофте с короткими рукавами — магия давно восстановилась, можно не бояться обморожения.

Только мы выбрались из чердачного люка, как навигатор в лице Алекса начал раздавать команды.

По его словам, система отопления была не слишком сложной, комп собрать сложнее. Но, видимо, я не очень хороший специалист по компьютерам, в отличие от некоторых самородков!

— Левый северный угол, примерно метр от пола, видишь что-нибудь? — Алекс опустил схему, черные глаза вопросительно блеснули.

— Вижу — паука! — Я потрогала концом посоха игрушечного монстрика на веревочке, в давние времена засунутого лично мной в укромное место и забытого.

— А кроме игрушек? — Алекс подошел ближе, заглянул через мое плечо, щекотно коснувшись дыханием щеки.

Сердце тут замерло, а в груди заплясали снежинки. И захотелось бросить поиски узлов в схеме отопления и попросить Алекса сыграть… чтобы он играл, а я сидела рядом, касаясь его плечом… потому что его музыка невероятная, волшебная…

— Зима, ты куда улетела?

— Никуда. Ничего не вижу. Паук и доски, — я постучала посохом по скату крыши.

— А должно быть вот такое… — Алекс обнял меня, расправил перед носом бумагу и ткнул пальцем в точку с хвостиком на линии.

Точка с хвостиком… с хвостиком…

Сдвинув схему вниз, я старательно изучала доски — это помогало отвлекаться от мыслей о музыке того, кто сосредоточенно сопел в ухо, вместе со мной высматривая ту самую точку.

Хвостик…

Я вытянула руку и дотронулась лучом снежинки до отметины на одной из досок. Она тут же вспыхнула синевой.

— Отлично. Теперь наполнить ее магией на… — Алекс выпустил меня из объятий, озадаченно вгляделся в схему, покрутил, что-то высматривая, снова уставился.

Заглянув через его руку, я заметила пометку на краю.

— На половину с.н. — снежных единиц, — пояснила сокращение.

Легкий снежный вихрь сорвался с моих пальцев, коснулся метки, та засияла и погасла, оставив мерцающую серебром запятую.

— Одна есть, осталось двадцать, — порадовал Алекс. — Не хмурься, Зима, пару минут и тут будет Сахара!

С парой минут он сильно погорячился!

Карта не желала нам подчиняться, поиски закорючек в реале превратились в настоящий квест. Его мы проходили до вечера с перерывом на перекус и объяснение буке, что мы там делаем столько времени наверху вдвоем.

Но был и плюс — на чердаке стало намного теплее. И Алекс носился по нему без куртки. И без ботинок, радуя взгляд бабулиными носками. Как оказалось, его обувь очень чувствительна к нашей сушилке. А Алекс совал ее туда не единожды. Итог — ботинки грозили рассыпаться на части. Алекс решил сохранить их «пока окончательно не разлезлись» для выхода из дома. Заменить обувь на тапки папы не дал вредный бука, заслуживший очередное прозвище: колосистый.

Так мы и встретили ночь: Алекс с оптимизмом и схемой, я с посохом и зверским желанием заморозить создателя «простого и понятного» чертежа, бука и Рокси у камина в гостиной.

— Последняя, Зима, последняя! — Алекс взмахнул схемой, бросил ее на коробку.

Последняя закорючка засветилась серебром. Сунув посох между ящиками, я недоверчиво оглядела заставленный коробками чердак и нерешительно улыбнулась:

— Неужели победили?

— Да!

Подхватив меня на руки, Алекс рассмеялся, усадил на ящик, подцепил гитару и сыграл гимн. Резкий и отрывистый: хоть подскакивай и маршируй, размахивая знаменем победы, в смысле схемой.

А Алекс уже отложил инструмент, рывком оказался рядом и, глядя мне в глаза, тихо сказал:

— Зима, ты такая сказка…

Я сказка? Это как? Снегурочкой называл. Снежинкой тоже. Дедом Морозом — было. Сантой. Елью величал. Но сказка? В каком смысле? Я что, настолько ненастоящая, что ли? Очень даже настоящая! Только немного уставшая и слегка очарованная музыкой одного землянина.

— Еля. — Алекс осторожно коснулся пальцами моей щеки.

— Караул! — вопль буки не дал ни смутиться, ни возмутиться. — Она треснула!

— Надеюсь, это он не Рокси закормил? — отодвигаясь от Алекса, пробормотала я.

Как высинилось пару минут спустя, виной переполоха снова была не овчарка.

Рокси спокойно лежала на ковре неподалеку от камина и, положив голову на лапы, следила за метаниями буки. Взмахивая длинными ушами и хвостом, он взволнованно порхал рядом с банкой, норовя в порыве чувств смахнуть с полки часы.

— Она лопнула! — осторожно взяв банку в передние лапы, расстроенно пожаловался он.

Лопнула? Совсем?

Отобрав стекляшку у хвостатого помощника, я с удивлением уставилась на побелевшую, подросшую и, действительно, лопнувшую куколку. Внутри полупрозрачной оболочки что-то зеленело, а через разрыв виднелся крохотный темный кусочек.

— Не шуми, пушистый, — Алекс заглянул в банку и довольно улыбнулся, — она не лопнула, она вылупляется. Пару часов и будет большая и красивая бабочка.

— Не слишком быстро? — Придвинув столик к дивану, я осторожно поставила на него стекляшку, устроилась на сидении: я хочу это видеть!

— Ну… — Алекс задумчиво потер кончик носа, — на Земле вылупляются чуть дольше, наверное, у вас в доме благоприятный климат. Смотри…

Присев у стола, он коснулся ногтем стекла.

—… Сейчас появится кончик крыла, и можно будет понять, какого цвета кант по краю.

Опершись о колени, я восторженно уставилась на шевелящееся внутри куколки чудо. Здорово!

Кончик крыла оказался темно-зеленым.

— Как трава! — Бука завис у столика, придвинул любопытную мордашку к банке.

— Потом она постепенно выберется вся, крылья будут помятые, но они распрямятся и станут больше, — добавил Алекс с улыбкой.

Не к месту вспомнилась бывшая девушка землянина: похоже, ему нравилось ходить с ней по выставкам. В груди ледяными иголками расцвело недовольство и зависть: ради меня никто бабочек не изучал.

— Ты так подробно все знаешь… — пробурчала я.

— А кому, как ты думаешь, достался бабочкарий? — хмыкнул Алекс, черные глаза задорно блеснули. — Сестры у меня нет, матушка окопалась «на природе», ей аквариум зеленых куколок даром не нужен. Одногруппницы — девушки с тонкой душевной организацией, все как одна боятся непонятных «инопланетян» в банке. Остались мы с Рокси. Но она категорически отказалась принимать в дар бабочкин детский сад. Пришлось выращивать. Открой банку, сейчас тут очень тепло.

Ревнивые иголки в сердце быстро растаяли. И чего это я? Перед носом настоящее чудо происходит, а я трачу время на всякую ерунду!

Сняв крышку, я откинула косу на спину и почти уперлась этим самым носом в банку.

Алекс негромко усмехнулся, направился к лестнице.

— Ты куда?

— За музыкальным сопровождением.

— Что?

За стеклом из куколки показались уголки крыльев почти полностью, пока помятые, но такие классные!

— Увидишь. — Алекс взбежал по ступенькам.

Вернулся быстро, уселся рядом. И зазвучала, запела гитара.

Вздрогнув от неожиданности, я с улыбкой покосилась на него. Подмигнув, он отключил «живую музыку» и начал сплетать волшебную, легкую весеннюю песню. Нежную и невесомую, как не распрямившиеся крылья бабочки, осторожно выбирающейся в новый мир. Музыка текла, музыка заставляла кружиться в сердце счастливые снежинки.

Бабочка висела на коконе. Ее крылья, точно лепестки цветка, медленно распускались, превращаясь в яркие «паруса» волшебного кораблика, готового поплыть по воздуху.

В мелодии стало больше радости…

Осторожно и нерешительно помахивая крыльями, зеленая красавица, перебирая лапками, выбралась из банки, замерла на краю.

Вытянув руку, я подставила палец. Бабочка перебралась на него. Крылья раскрылись, и стало видно, что темно-зеленые края чудесным образом сочетаются с желто-зеленой серединой. Яркой и искрящейся, словно в крылатом чуде есть… магия?

Музыка плыла, заставляя сердце биться чаще и замирать в предвкушении.

А бабочка готовилась отправиться в первый полет. Взмахнув крыльями, она перелетела на мою косу — в воздухе остался едва заметный след из сияющей желто-зеленой пыльцы.

В ней точно была магия!

— Откуда? — разглядывая сидящий на волосах живой цветок, прошептала я.

— Может, из-за вашего климата? У вас тут все пропитано магией, — предположил Алекс, перебирая струны.

— Может, и так. — Я в выращивании земных насекомых не разбираюсь. — А может, это у вас на Земле кто-то решил вывести такого… мутанта, выдав магию за природное свечение.

Не знаю, откуда она взялась. Но выглядит волшебно!

Бабочка перепорхнула на голову буки. Хвостатый помощник замер истуканчиком, смешно собрал глаза в кучку, стараясь разглядеть чудо, усевшееся на его взлохмаченную белую макушку. Он даже уши опустил, чтобы случайно не сбить крылатую красавицу.

— Кормить уже надо? — прошептал бука, взволнованно помахивая хвостом и забавно дергая передней лапой. Ему очень хотелось потрогать бабочку, но бука боялся навредить.

— Надо, — уверенно кивнул Алекс, заканчивая мелодию тихим аккордом.

Бабочка перепорхнула на его плечо, замерла на свитере. Бука тут же опрометью бросился в кухню. Прижав уши и перебирая всеми четырьмя лапами, он подгребал воздух хвостом, только бы быстрее туда долететь.

Проследив за магическим помощником, мы дружно рассмеялись.

Алекс отложил гитару, пересадил бабочку на ладонь и повернулся ко мне. Осторожно взял мои пальцы и, подышав на крылатую красотку, заставил ее перебраться на мою руку. Я механически подставила вторую руку, стараясь уберечь волшебное чудо от падения. Глупость, конечно, но в итоге обе мои ладони оказались в плену чужих пальцев: его снизу, мои сверху… и бабочка. Теплая и уютная улыбка на его губах, моя улыбка, растерянная и удивленная. Блеск звезд в черных глазах напротив… и целый ураган из снежинок в моей груди… потому что он невероятный… его музыка невероятная!

— Сироп! — обрадованно гаркнуло у уха.

Вздрогнули мы оба. Бабочка взмахнула крыльями. Оставляя шлейф из сияющей магической пыльцы, полетела под потолок. Алекс хмыкнул, отпустил мои руки. Я сердито покосилась на висящего у плеча буку.

— Сироп? — неуверенно переспросил он, озадаченно шевеля ушами.

— Сироп! — улыбнулся Алекс, забирая у него кувшин и блюдечко.

Остаток вечера мы с букой изучали особенности ухода за бабочками, а Алекс играл роль справочника.

Оказалось, это не так просто. Мало поставить сироп или разведенный водой мед, надо, чтобы крылатая красавица его увидела. А еще ей нужно сесть со всеми удобствами, и ровная поверхность не подойдет, только шершавая, иначе может остаться голодной. И одной сладкой воды мало, нужны фрукты, свежие и сочные. А еще необходимо увлажнять крылья и беречь бабочку от горячих предметов. Благо светильники и лампы в нашем мире не обжигают, а на камине есть защита от детей, не дающая подойти слишком близко к огню.

— А кто-то пытался сунуть туда руку? — заинтересованно спросил Алекс, когда я показала невидимый купол, появляющийся у камина.

Бука громко фыркнул, скосился на переносицу, бабочка выбрала ее в качестве очередного насеста, и магический помощник был в полном восторге.

— Ну… прямо в камин не совал… — только бабушки с упоением рассказывают о подвигах внуков, самим внукам не очень нравится вспомнить о детских подвигах, — я была очень…

— Буйным? — ехидно подсказал бука.

— Любопытным ребенком, — поправила я, вытянула руку и забрала с носа помощника бабочку.

Бука недовольно взмахнул хвостом, шевельнул ушами и, став невидимым, добавил:

— Ага, любопытным! А кто проверял, растает или нет в огне, как Снегурочка?

Вот вредина!

— Снегурочка? — со смешком переспросил Алекс.

— Угу, мне нравилась эта сказка, и не нравился ее конец. Вот я и хотела доказать, что Снегурочка не должна таять, — я потеребила кончик косы и усмехнулась, вспомнив, глаза мамы, когда я ей об этом сказала.

— Смотря где, в пустыне все тают, даже джинны, — подмигнул мне Алекс.

Это точно!

Дальше основы бабочковедения мы изучали вдвоем… точнее втроем — Рокси сонно поглядывала на нас с коврика. Когда нюансы были выяснены, решили: крылатую красавицу на ночь я забираю к себе в комнату. Алекс с хвостатой леди отправились осваивать чердак. Землянин наотрез отказался укладываться в гостевой спальне или делить со мной комнату. Он был уверен, что ба может вернуться в любой момент. Убедить его в обратном не вышло. Вооружив Алекса пледами из сундука и подушкой, я ушла к себе.

Бабочка, попорхав по спальне, уселась на штору.

Устроившись на кровати, я, обняв подушку, смотрела на яркие крылья и легкие искры пыльцы, осыпающиеся при каждом движении. Волшебные, чудесные, как музыка Алекса. Улыбнувшись, я закрыла глаза.

Внизу хлопнула дверь, потом что-то упало.

Натянув домашние сапоги, я прямо в пижаме понеслась смотреть, что за катастрофа посетила наш дом в очередной раз.

В гостиной бука со страшно довольный мордой вытаскивал из чулана и выставлял на пол поделки из конфетти.

— Что ты делаешь? — я свесилась через перила: спуститься с лестницы, не раздавив творение хвостатого помощника, было проблематично.

— У меня перестановка! — прижимая к себе вазу в форме цветка, довольно сообщил бука.

— А почему сейчас?

— Сейчас я никому не мешаю.

Сложно поспорить.

— Тогда ладно, ты только больше так громко дверью не хлопай, хорошо?

Уши помощника неопределенно шевельнулись, он усердно закивал.

Оставив буку наедине с его сокровищами, я вернулась в спальню.

Хвостатый перестановщик шуршал до утра: пару раз сквозь сон я слышала хлопанье двери и острожное постукивание в коридоре. Не удивлюсь, если завтра весь дом будет заставлен скульптурами из конфетти!

ГЛАВА 7

Удивлена — это не то слово, которым можно описать мое состояние. Но другое не находилось!

Открыв дверь комнаты, я снова заглянула в коридор… второй раз за минуту. Но ничего не изменилось. На стенах висели еловые ветви, украшенные мишурой и игрушками, сияли гирлянды. Восхитительно пахло смолой и булочками с корицей. Надежда, что я хожу во сне, и перепутала дом была слабой — между непонятно откуда взявшимися украшениями виднелись бабушкины снежные вышивки.

— Сюрприз! — по чердачной лестнице скатился довольный Алекс.

У его плеча тут же появился бука, опутанный мишурой, с подносом печенья в лапах.

— Гав! — донеслось снизу, очевидно, Рокси с утра пораньше слегка обкормили, и она не смогла подняться и принять участие в сюрпризе.

— А по какому поводу украшения? — Я потрогала венок из еловых веток на двери своей комнаты: настоящие!

А ели в нашем мире, между прочим, не растут:

— Откуда взяли?

Ответ был всего один. Бука выпросил у родителей еловые ветки. И они купили. Значит, скоро сюда нагрянут папа с мамой. Надо же им выяснить, что происходит? А тут овчарка и ее хозяин в гостях!

— Купили, — улыбнулся Алекс.

— Сами? — Сомневаюсь, что он будет радоваться перспективе сидеть на чердаке безвылазно!

А, кроме родителей, им денег взять не у кого. Или я чего-то не знаю?

Алекс покосился на буку и весело пояснил:

— Сами. У нашего Пушистого внезапно обнаружился нехилый запас самодельных сувениров и проснулась предпринимательская жилка. Вот мы и решили устроить тебе репетицию Нового года.

— Да! — гордо подтвердил бука, подлетел ко мне и вручил поднос с печеньем: — Ешь, с корицей!

Подцепил лапой ароматный кружок с подноса и сунул в мой приоткрывшийся от удивления рот.

— А шачем мне репетиция? — Жуя печенье, я переводила непонимающий взгляд с Алекса на магического помощника.

Еще несколько дней, получу свидетельство и смогу сама попасть на Землю. Все посмотрю и…

Алекс вытащил из-за спины свернутую трубочкой и перевязанную алой ленточкой бумагу, подошел вплотную, отобрал поднос и с загадочным видом вручил.

Взяв подарок, я стянула ленту и развернула. Внутри оказался список:

«поздравить,

письмо,

еда,

елка,

носки,

костюмы,

стихи и загадки,

песни,

куранты,

поздравить».

— Что это?

— План мероприятия «Новый год». Чтобы ты знала, чего ждать, когда пойдешь на Землю.

— Я и так знаю, что ждать, я все в око видела.

— Видеть и участвовать — разные вещи, Зима, — подмигнул Алекс, развернул бумагу и постучал пальцем по заголовку: «Репетиция Нового года».

— Пункт первый — «поздравить», — прочел он, — С Наступающим, Еля! Не хмурься, ты же мечтала встретить настоящего Деда Мороза? Вот сегодня и встретишь.

— Надеюсь, вы его не с Земли пригласили? — с сомнением пробормотала я.

— Нет. Никаких посторонних. — Алекс положил ладони на мои плечи, погладил и тепло улыбнулся, черные глаза лукаво блеснули: — Ты же хотела земной Новый год? У тебя будет личный Новый год.

Да что же это со мной такое? Алекс с букой столько сил угрохали на подготовку, а я тут кокетничаю!

— Звучит здорово! — улыбнулась я, сунула в рот печенье: — Что по плану?

— Держи, — Алекс забрал у меня лист, вручил поднос, сунул бумагу в карман, — сейчас принесу теплое молоко и будем писать письмо Деду Морозу.

— Письмо?

— Ага.

— Конечно, последний раз я писал такое письмо лет в пять, но, думаю, принцип вспомню! Иди готовь уютный угол, где хорошо мечтается.

Алекс легко развернул меня к двери, распахнул ее.

Шагнув через порог, я озадаченно потерла свободной рукой макушку: уютный угол? В моем понимании вся комната была уютной…

К лицу подпорхнула бабочка. Оставляя шлейф из желто-зеленых искр, она подлетела к окну и села на штору.

А это идея!

Оставив поднос с печеньем на столе, я стянула с кровати одеяло и перетащила его на подоконник, широкий и вполне уютный. С отличным видом на заснеженные деревья, сияющие в солнечных лучах. А если добавить сюда подушки — вылезать не хочется.

Но надо.

Уложив подушки, я сгребла со стола бумагу и писчие принадлежности, захватила поднос и со всем этим богатством устроилась на подоконнике.

В дверь постучали.

— Открыто!

— Служба доставки новогоднего настроения! — Алекс отсалютовал двумя чашками.

— Уютное место. — Я показала рукой на подоконник.

Отдав мою порцию теплого молока, приправленного ложкой ароматного меда, Алекс устроился напротив. Я поделила ручки и бумагу. И, подъедая печенье, приступила к сочинению письма Деду Морозу.

Конечно, я была не очень хорошей девочкой… скрыла от стражей своего гостя, но, может, вымышленный персонаж сказок меня простит?

О чем попросить? О счастье? О радости? О грандиозном сбое, из-за которого тут оказался Алекс и о котором стражи молчат?

Нет!

Я незаметно посмотрела на Алекса: постукивая ручкой по колену, он задумчиво изучал заснеженные деревья внизу.

Закусив губу, я попросила о встрече. Новой встрече с землянином, музыка которого навсегда и бесповоротно взяла меня в плен. Но ведь я пишу вымышленному персонажу, почему бы не расширить желание? Хорошо, что у нас делают стирающиеся чернила для ручек!

Убрав написанные на бумаге слова, я старательно вывела новые, в них просила о многих встречах с Алексом, неважно в каком мире: нашем или на Земле. Довольно улыбнувшись, я сложила лист конвертом, выбрала из горы ручек и карандашей клейкую ленту и залепила.

— Великий Устюг, дом Деда Мороза, — подсказал с улыбкой Алекс.

— Ага… — я написала адрес, нахмурилась, заметив пустой лист в руке соседа. — А ты почему ничего не написал? Так нечестно — если празднуем, то все вместе!

— Я, вообще-то, уже вырос… — Алекс помахал бумагой.

— Я тоже. Ну и что? Взрослым тоже нужно немного волшебства, чтобы не стать ледяной статуей.

… чтобы поверить в себя…

Но это я ему точно не скажу — сразу вспомнит о своем процентном отказе от мечты!

— … Это нужно, чтобы поверить в то, что все будет хорошо. Пиши!

Громко хмыкнув, Алекс, поглядывая на меня, наклонился над листом. Быстро что-то настрочил, сложил и оторвал кусок клейкой ленты. Подмигнув, закрепил края и вывел адрес.

— Обычной почты у вас тут нет, так что положим в камин, — он вытянул руку и забрал у меня письмо, — но сделаем это чуть позже.

Алекс сунул оба письма в карман:

— А пока нас ждет чудесная русская традиция: приготовление праздничного ужина. Но! — хитро подмигнул: — Без традиционной голодовки до застолья.

— Я не умею готовить, — призналась я, слезая с подоконника.

Просто мама и бабуля обожали кулинарить, а когда я им помогала, это сводилось к сидению на стуле и болтовне. Если их не было, за дело брался бука.

— Я тоже не умею готовить, — хмыкнул Алекс. — Но бука заверил, что он гений кулинарии и вполне в состоянии направить двух косолапых поварят!

— А если у него не выйдет, у нас будет скромный ужин из трех блюд: печенья, молока и бутербродов.

Я только бутерброды и умею готовить.

— Тогда из шести, — Алекс спрыгнул с подоконника, — в моем арсенале имеется яичница, яйца, сваренные вкрутую, и поджаренный бекон.

— Да ты просто шеф-повар, — распахивая дверь, рассмеялась я.

Алекс насмешливо поклонился, вытащил из кармана широкую ленту.

— Повернись.

— Зачем?

— Чтобы ты раньше времени не увидела сюрприз в гостиной.

— Сюрприз? — я дернулась к лестнице, но Алекс был начеку.

Поймал, приподнял над полом и, насмешливо улыбаясь, сообщил:

— Знаешь, вариант буки спустить тебя на кухню через окно нравится мне все больше.

— Ладно, хорошо! — глядя в довольно блестящие черные глаза, пробурчала я. — Давай сюда свою ленту!

И я, смущенная незапланированным полетом в чужих руках, оказалась на полу. Сердито покосившись на Алекса, повязала на голову ленту, надвинула ее на глаза, выставила перед собой руки:

— Веди.

— Извини, Зима, но навигатор из меня так себе.

Раскаяния в голосе Алекс было ни на полснежинки. Перехватив мою руку, он шагнул ближе, и я неожиданно оказалась над полом в его объятиях.

— Повязку не снимать!

Отдернув руку от лица, я выпалила, не зная, куда деваться от смущения, удивления и роя довольных снежинок в груди:

— Я тяжелая!

— Да, ладно, Ель, ты как пушинка.

Меня подбросили и поймали.

— Не преувеличивай! — Я вцепилась в шею Алекса, потому что оказаться в пустоте с закрытыми глазами то еще удовольствие, сразу в голове встреча с полом во всех красках рисуется.

— Я преуменьшаю.

И он туда же. Хватит мне бабули, что все меня с посохом сравнивает!

Я сильнее обняла Алекса: судя по тому, как изменилась его походка, мы добрались до лестницы. Ехать на руках оказалось очень приятно. Правда немного мешало замирающее сердце и отвлекал еловый аромат, которым был буквально окутан Алекс.

— Не подглядывай!

— Не подглядываю, я только поправила ленту.

И совершенно случайно приоткрыла глаза. И, судя по увиденному кусочку комнаты, увидела не так много, всего лишь обвитые мишурой перила.

Едва мы вошли на кухню, Алекс хмыкнул:

— Снимай, — и добавил: — мастер Бука, ученики прибыли!

Он осторожно поставил меня на пол. Я тут же стянула повязку.

На плите что-то кипело, в духовке жарилось. На столе резалось: ножи порхали над разделочной доской. Бука окутал магией почти всю кухонную утварь и руководил процессом, вися в центре комнаты. На голове помощника торчал бумажный поварской колпак, в передних лапах была толстая кулинарная книга. Длинный пушистый хвост дернулся, и к нам подлетели два колпака и пара фартуков.

Облачившись в «униформу», мы с интересом ждали заданий. И бука не подвел.

Первым делом нас отправили к столу месить тесто. Тягучая масса никаких не желала превращаться в легкую и воздушную основу для пирога. Мука просыпалась куда угодно: на наши руки, пол, морду Рокси, ей стало скучно в гостиной, и овчарка присоединилась к готовке. Когда тесто, наконец, стало напоминать упругий ком, мы с Алексом и овчаркой напоминали снеговиков.

— Тебе совершенно не идет белый цвет! — со смехом стряхивая с челки Алекса муку, рассмеялась я.

— А тебе очень даже, такое симпатичное привидение получилось.

Дотронувшись до моей щеки, он показал побелевшие пальцы.

Пока отряхивались, бука уволок тесто.

А нас отправили на нарезку овощей. Получившаяся соломка, по словам буки, больше напоминала бревна. За овощами была чистка яиц — тут все вышло просто отлично.

— Это призвание! — бросая в измельчитель скорлупу, хмыкнул Алекс.

К сожалению, больше ни к чему призвания у нас не обнаружилось.

Мы резали и шинковали (разницы я так и не поняла), таскали посуду буке и варили сладкий напиток, которым было решено заменить традиционный глинтвейн. Отбирали друг у друга вкусные кусочки, бросались тем, что подвернется под руку.

В промежутке между веселой беготней по кухне был завтрак, обед и ужин. После последнего бука заявил, что больше не может терпеть вандалов, и отправил нас в гостиную.

— Уже можно смотреть? — насмешливо спросила я, берясь за дверную ручку.

— Можно, — с хитрой улыбкой кивнул Алекс.

В гостиной была не только мишура и ветки. У камина стояла огромная, под потолок, зеленая ель, украшенная шарами и гирляндами.

Как завороженная, я подбежала к пушистой гостье с Земли, недоверчиво дотронулась до лапы, украшенной игрушками: живая! Присев, убедилась, что ель не просто живая, а сама живая — в огромном горшке.

Сколько же стоит доставка такой красоты? Это вам не ветки, окутанные магией для свежести!

— И это все на поделки буки? — разогнувшись, я повернулась к Алексу.

Он уверенно кивнул.

— Вы что, продали все его скульптуры?

Снова кивок.

Ну и как у них это получилось? Можно сделать магическое объявление, но вряд ли сразу появится толпа желающих. Пара-тройка, как раз хватит на ветки и игрушки.

— Как вы это сделали? — я покрутила головой, разглядывая гостиную.

Кроме земной красавицы, появились гирлянды из фонариков и веток под потолком, мишура и огромный венок на двери.

— Мы сдали все его поделки на ярмарку. — Алекс вытащил из-за сундука небольшой мешочек и вручил мне.

— Ты выходил из дома? — Глупый вопрос: не ярмарка же к нему приехала?

— Я не выходил. Выходил бука. — Алекс развязал веревочки и вытащил носок. — А я проводил раскопки на чердаке. Мне нравится традиция вешать носки на камин. Хотя класть подарки под елку удобнее.

Подмигнув, Алекс вытащил из носка небольшую петлю, пришитую кривыми стежками, схватил меня за руку и поволок к камину. На полке над ним обнаружился ряд закрепленных магией крючков.

— Выбирай. — Алекс прицепил носок на крайний крючок: — Синий с белками букин. Сказал, там его портрет.

Покрутив в руках синий носок с задорными рыжими белками, я повесила его на крючок. Пересмотрев оставшиеся, выбрала себе с оленями и ярким красным узором под резинкой. Водрузив его рядом с носком Алекса, пересмотрела остальные. Нашла для Рокси, для бабули, для мамы и отца. На душе было уютно и тепло, словно в сердце поселилась частичка пламени из камина.

— Что дальше по плану? — в предвкушении покосилась на Алекса.

Пока я украшала камин носками, он отошел к сундуку.

— Дальше переодевание и праздник. Я буду Дедом Морозом, а ты внучкой Санты. — Алекс вытащил из сундука две стопки одежды: в одной я узнала костюм, найденный на чердаке, во втором угадывались мои вещи.

— Внучкой Санты? — отложив пустой мешочек на диван, я взяла свою стопку. — Почему не Снегурочкой?

— Потому что с земными костюмами у вас тут напряженка! — Алекс нахлобучил на голову шапку Деда Мороза. — Иди переодевайся, будем пытать тебе народными традициями!

— Уже страшно! — И любопытно!

Убежав к себе, я переоблачилась в ту самую одежду, в которой встретила Алекса первый раз. Но к наряду добавилась красная шапка-колпак с помпоном из белого меха и варежки, алые, с опушкой. Действительно, внучка Санта-Клауса! Взяв посох, поправил колпак.

Спустившись в гостиную, я обнаружила забитый праздничными блюдами столик с придвинутыми к нему креслами.

Алекс — в кафтане Деда Мороза, перчатках, бабулиных носках, с гитарой в руках, — сидел на сундуке, поставленном перед елкой. Рядом лежала Рокси, ее ошейник украшала мишура. В воздухе порхала бабочка. Она явно была в растерянности — столько ярких предметов, и на всех нужно посидеть! Бука висел над головой Алекса и пытался приладить моргающую гирлянду ему на шапку.

— Ну все, уговорил! — отмахнулся от хвостатого помощника Алекс. — Забирай ее! — заметил меня и хмыкнул: — Будет у тебя полтора настоящих Деда Мороза!

Стянул с головы шапку и отдал буке, довольно взмахнувшему хвостом. Помощник тут же обмотал ее гирляндой, водрузил себе на макушку, а чтобы голова не проваливалась внутрь, напихал туда мишуру. В итоге головной убор раздулся и стал напоминать зонтик. Вид у ушастого с шапкой, переливающейся огоньками, на макушке был очень довольный.

Даваясь смехом, я вопросительно посмотрела на Алекса.

— Следующий пункт: «Порадуй Деда Мороза, пока он сидит на стуле…на сундуке и вспоминает текст» — Облокотившись о колено, он выдал: — Хо-хо-хо! Расскажи мне стишок, деточка!

— А я не знаю. — Я пожала плечами, уселась на сундук. — Еще вариант есть?

— Песня?

— Эм… лучше не надо, я ни разу не сирена. Точнее сирена, но ваша земная, которая гудок.

Алекс хмыкнул, окинул меня задумчивым взглядом:

— Что ж с тобой делать? Не может Дед Мороз просто так подарки дарить!

— Могу наколдовать что-нибудь? — я стиснула рукой посох, с его макушки сорвалась веселая стайка снежинок. — Хватит?

— Хватит. — Алекс перекинул ремень через плечо и коснулся струн.

В воздухе тут же появились радужные полосы: в этот раз он решил воспользоваться «живой музыкой».

Я прислонила посох к сундуку, вытянула руку, на варежки опустилась бабочка. С громким «уф» Рокси подползла ближе к хозяину. А бука, водрузив сияющую шапку на ветку ели, уселся между мной и Алексом, растопырил уши, от чего они стали казаться еще больше.

Мы дружно замерли в ожидании чуда.

Алекс провел пальцами по струнам и заиграл.

Веселая новогодняя мелодия, радостная, светлая расцветила комнату радужными переливами, замерцала под потолком северным сиянием, распалась искрами, напоминающими снег.

Потянувшись к посоху, я подмигнула Алексу. И к магии гитары и музыки присоединилась задорная снежная метель. Снежинки порхали в воздухе, сверкающими новогодними игрушками проносились льдинки.

А мелодия летела дальше, ликующая, озорная. Как праздник, как снег, как новогодняя суета на земных улицах...

Взмахнув рукой, я создала из снежинок и льда то, что многократно видела в оке: опутанные гирляндами улицы, радостных людей. Казалось, мы, как те музыканты, что выступают под открытым небом, даря новогоднее настроение, просто так, потому что душа просит и поет.

Алекс ударил по струнам, и песня стала громче, отрывистей.

— Бумс! Бумс! — выдал неожиданно бука, стрелой слетел с сундука и тут же вернулся, держа в передних лапах два бокала с ягодным напитком, которым мы заменили и шампанское, и глинтвейн. — Бумс!

Вручил нам свою ношу.

— Молодец! Отличные из тебя получились куранты! — похвалил Алекс, отодвигая гитару и поднимая бокал: — С Новым годом, Елия!

Уже?

Удивленно покосившись на часы, я убедилась, что они показывают полночь. Так быстро? Стало даже немного обидно: праздник закончился.

— Желаю тебе побольше улыбаться, Зима! — Алекс отпил из бокала, покосился на стол с едой. — Так, сейчас идем смотреть фейерверк, потом устроим застолье. А то у нас порядок отмечания сбился.

— Фейерверк? Настоящий?

— Не совсем, — уклончиво ответил Алекс.

Заинтриговал.

Изнывая от любопытства, я подгоняла его, пока он шнуровал ботинки. На улицу втащила, под смех Алекса:

— Тихо, Зима, никуда он от нас не денется!

— Да! — подтвердил влетевший следом бука.

— Уф! — Рокси просочилась на крыльцо и замерла, не решаясь сойти без разрешения хозяина.

— Рядом, — скомандовал Алекс, и овчарка, радостно завиляв хвостом, пристроилась у ноги.

Она крутила головой, принюхивалась.

Спустившись по ступенькам, мы остановились среди сугробов. Алекс провел пальцами по струнам:

— Давай!

Кому это он?

Бука в довольным «ий!» взлетел в звездное небо. Алекс заиграл, и с лап хвостатого помощника сорвали оранжевые искры магии. Они расцветили темноту крохотными фонтанами. Алекс доиграл короткую новогоднюю мелодию, а бука все порхал, расплескивая магию.

— Похоже, ему понравилось, — хмыкнул Алекс, перекинул гитару на спину.

Шагнул ко мне, дотронулся до щеки пальцами и осторожно коснулся губ поцелуем. От неожиданности я замерла: не зная, что делать, и почему я вдруг стала чувствовать себя легкой как снежинка. Теплые губы Алекса оказались мягкими и нежными, они уводили, кружили в метели. Окутывая ароматом ягод и ели. Мои руки выпусти посох и запутались в волосах Алекса, а я прижалась к нему, мечтая лишь об одном: пусть чудо, что происходит между нами, не исчезает… Поцелуй, яркий и праздничный, все длился. И, если бы не сбившееся дыхание, наверняка мы бы целовались еще долго.

— Как же хорошо, что Рокси заметила твое окно! — прошептал Алекс, прислоняясь лбом к моему лбу.

— Угу.

— И что ты не сдала меня стражам.

— Да…

Хотя — нет… Не совсем. Я окончательно запуталась.

— Эй, Зима, ты чего хмуришься? — Алекс шутливо дотронулся пальцем до моего носа.

— Я ведь нарушила закон. И скрылась. А это неправильно. — Я отодвинулась, покачала головой.

И полученное свидетельство не принесет радости. К сожалению, я поняла это только теперь… И так будет, пока я не исправлю промах. Но поймет ли меня Алекс? Сегодня я уговариваю его подыграть, а завтра тащу к стражам сдаваться! Вдруг он исчезнет навсегда?

— Но тогда бы я так и остался для тебя парнем с Земли, — в голосе Алекса была грусть, но она быстро исчезла, и он бодрым тоном сказал: — А вообще, знаешь, есть поговорка, что исправлять ошибки никогда не поздно! Я ведь вполне могу тебя навещать в этом мире. А прогулки на Землю, это не вся жизнь!

Не вся.

— А острог?

— Что острог? Я очень даже не против такого путешествия. — Алекс покосился на крыльцо. — Постой тут минутку. Я сейчас. Рокси, охраняй Елю.

Стянув ремень гитары с плеча, он забежал в дом.

Минута прошла.

Потом две.

Три.

Десять.

В недоумении покосившись на овчарку, я отправилась на поиски.

Рокси трусила следом, бука летел рядом.

— Алекс! — распахнув дверь, позвала я.

Но мне никто не ответил. Заглянув в гостиную, я в недоумении покосилась на буку. Рокси бросилась к лестнице. Мы с помощником следом.

У ступенек лежал кафтан и наши письма Деду Морозу. Сев у одежды, овчарка тихо заскулила, жалобно глядя на меня.

Бука тут же растворился в воздухе, а я кинулась вверх по лестнице.

Мы с хвостатым помощником и овчаркой обошли все комнаты, проверили чердак, но Алекса не было.

Он исчез!

Глава 8

ГЛАВА 8

Я выписывала посохом инеевые узоры. Рука, сжимающая палку, дрожала. Вдруг не успею?

Не найдя Алекса, я, не сомневаясь, решила обратиться к снежным стражам. Они смогут разыскать пропажу и помочь ей.

Последний завиток лег на пол.

Стиснув посох двумя руками, я шагнула в центр узора.

На миг в гостиной стало темно, а когда в глазах прояснилось, вокруг меня танцевала непроницаемая стена снега. Страж не торопился принимать человеческий облик.

— Причина вызова? — спросил бестелесный голос, в нем звенел лед.

— Исчезновение иномирянина!

— Не отмечено, — отозвался страж, оставаясь снежной завесой.

— Как не отмечено? — вцепившись двумя руками в посох, я сердито вытаращилась на белую круговерть. — Алекс… Александр, землянин, он был тут и пропал!

— Землян не отмечено.

— Как это?! Он был тут! Я его перенесла сюда с Земли! Не знаю, как, но перенесла! — Страх за Алекса захлестнул удушливой теплой волной: пока я тут ругаюсь, он, возможно, умирает!

— Нарушающих закон переносов не отмечено.

— Конечно, не отмечено! Там был какой-то сбой! Не знаю, как, но Алекс переместился в стандартное окно, стандартное для зим без свидетельства. Он остался жив и цел. Но я испугалась и попросила не обращаться к вам! А теперь он пропал! Понимаете?

— Сбоев не отмечено.

А-а-а! Я прислонилась лбом к посоху: как еще объяснить этому магическому сгустку, чтобы он понял?

— Нарушающих закон переносов не отмечено, — добил меня страж.

— А какие отмечены?! — выпалила я, зло глядя в снежную круговерть. — Что вы там отметили про наш дом?

Как дочка хозяина я могу спрашивать. Вот если про другое место, за пределами дома, будет нужна причина…

— Говорите, что вы тут у нас наотмечали? Что тут случилось полчаса назад?

Главное, понять, что с Алексом, о странностях работы снежных стражей я подумаю потом.

— Переход мага лета с Земли. Переход двух магов лета в другую точку нашего мира.

Маги лета? Но зачем им Алекс?

— С ними был землянин? — Или он опять остался невидимкой?

— Нет.

Значит, магия стражей его снова не засекла. То есть искать Алекса надо самой.

— Полные имена магов лета, совершивших перенос из моего дома, и их местоположения, — потребовала я.

— Витральд Стожаров, место рождения Саияра, место проживая Земля, маг лета, свидетельство получено…

— Не надо! — Мне неинтересно, сколько лет назад некий Витральд стал считаться полноценным магом! — Кто второй?

— Александр Стожаров, место рождения Саияра, место проживания Земля, маг лета, свидетельство получено два года назад.

Александр? Алекс? Маг лета? То есть я его не переносила? Он сам? Не верю!

— Для получения информации о месте положения требуется обоснование, — равнодушно прогудел страж.

Да знаю! Но вряд ли желание прибыть враля сойдет. Обоснование… обоснование… Ну конечно! Рокси!

— Прошу дать данные на отправку овчарки Александра Стожарова. Хочу вернуть ее хозяину.

И посмотреть в его наглые глаза! Кому я вру? Больше всего мне хотелось услышать простое и понятное объяснение его обману... или убедиться, что Александр Стожаров не Алекс! Глупая надежда никак не желала покидать мою голову.

— Данные… — из снежной стены вылетел лист, на нем были написаны координаты: совсем близко!

Снова стало темно, а когда сумрак исчез, стража уже не было.

— Рокси! Ко мне! — сжимая бумажку, я бросилась к двери.

Овчарка послушно бежала рядом.

Вылетев в звездную ночь, я быстро создала метлёт.

— Рокси, сюда!

Собака, с опаской поглядывая на подушку из воздуха и снега, запрыгнула на ледяную доску. Я наклонила посох вперед, и мы тронулись. С трудом сдерживаясь, чтобы не надавить на «руль» до упора, я вела транспорт к ледяной площадке неподалеку от нашего дома.

Едва увидела сверкающую гладь, как стало понятно: там общаются на повышенных тонах два мага лета. На противоположной стороне вспыхивала радостно-зеленая магия. Она окутывала лед, топила его, заставляла траву зеленеть, цвести и обрастать семенами. Деревья тоже задело. Но маги ничего не замечали. Они жестикулировали, ветер доносил обрывки фраз.

Однако смысл ускользал, я, вцепившись в посох, не отрываясь, смотрела на мага помоложе: надежда, что Алекса утащили, и его нужно спасать, умерла. На краю площадки махал руками именно Алекс!

— Гав! Гав! — Рокси тоже заметила хозяина.

Алекс и его спутник дружно повернулись на звук. Магия клубилась вокруг них, освещая не хуже фонаря. Алекс был раздосадован и удивлен. Очевидно, думал, что после его исчезновения, я буду рыдать над кафтаном, тихо сидя в уголке? Ничего подобного!

Подлетев вплотную, я развернула метлёт, обсыпав замолчавших спорщиков снежинками. Опустила транспорт на землю — Рокси не виновата, что ее хозяин снежный лис — и, глядя на Алекса, зло усмехнулась:

— Землянин, значит? Вы забыли свою собаку, господин землянин из Саияры! Рокси, слезай!

Овчарка спрыгнула на траву, радостно виляя хвостом, подставила голову под руку хозяина. Алекс механически погладил любимицу.

— Еля, все не так…

— Уже в курсе! — перебила я. — Снежные стражи просветили! И про отсутствие сбоев, и про отсутствие неправильных переносов, и про твое свидетельство, полученное два года назад! Тебе было смешно следить за мной? Попал в новый мир, ага! Пожертвовал временем, ну как же!

Скривилась, глядя на Алекса:

— Тебе было весело, да?

— Елия.

— Что «Елия»? Тебе было так интересно, так ново, конечно, у вас в Саияре ничего подобного нет! — Есть, миры времен года устроены примерно одинаково. — Ты так проникся, так заинтересовался!

Я заметила гитару на его плече, фыркнула и продолжила выплескивать ледяные слова, такие непривычные, такие злые.

— Целоваться ты для полноты образа полез, да? Несчастный землянин, очарованный зимой!

— Ель! — рыкнул Алекс, шагая к метлёту.

— Пока, лето!

Развернув сани, я направила их в сторону дома, нарочито медленно.

— Еля! — снова выкрикнул Алекс.

От обиды и разочарования в груди острыми осколками разрастался ледяной цветок, он рвал, крушил, разрушал светлую сказку, в которую я поверила. И которая оказалась спектаклем, постановкой, чужим развлечением!

По щекам потекли слезы. Касаясь кожи, они замерзали, превращаясь в льдинки и с тихим звоном падали на мои руки. До предела надавив на посох, я понеслась прочь от самого большого разочарования своей жизни.

— Зима! — прозвучало за спиной.

Но я только сильнее надавила на посох.

Ветер бил в лицо, слезы застилали глаза. Дом остался далеко позади. Но мне было все равно.

Остановилась, когда поняла, что еще немного, и одна расстроенная зима обратно будет топать пешком, потому что магии почти не осталось.

Прилетев домой, с порога крикнула буке:

— Еду со стола не убирать!

— Почему? — озадаченно спросил помощник, следя, как я сердито вытряхиваю из косы набившийся снег.

— Во-первых, мы не закончили праздник.

С Алексом или без, я отпраздную свой личный Новый год!

— Во-вторых — я собираюсь лечиться народным методом! Если внутри горько, съешь что-нибудь сладкое. — Я не пробовала, но подруги по школе говорили, помогает.

Оставив волосы в покое (само растает), я сунула посох в подставку. Внутри что-то подозрительно хрупнуло. Наклонившись, я увидела перышки сирен. Похоже, чтобы освободить шапку, Алекс высыпал их сюда. И забыл… и я забыла. А тут у меня целый склад удачи, между прочим!

— Так, бери перья и раскладывай вокруг дивана!

Бука в недоумении переводил взгляд с меня на подставку.

— Плохое настроение — это неудача. Будем истреблять его удачей! — С тем количеством перьев, что засыпано в нашу подставку, я просто обязана «вылечиться».

Хвостатый помощник шевельнул ушами, понимающе кивнул и вытащил охапку перьев.

Пока я перетаскивала стол ближе к дивану и устраивалась на мягком сидении напротив огня, он разложил половину запаса по полу вокруг моего импровизированного логова. Часть растыкал по веткам, украшающим комнату. Еще часть отправилась мерцать серебром между игрушками на лапах ели. Вышло очень даже симпатично. Словно волшебную птицу ощипали, а потом спохватились и придали цивилизованный вид.

— То, что нужно! — я отсалютовала буке бокалом с ягодным напитком и вгрызалась в кусок сладкого и ароматного пирога.

И тут ко мне подпорхнула бабочка.

— Вот ты почему такая! — почавкала я, отставляя бокал и вытягивая руку.

Зеленая красавица села на палец. Ее крылья то распахивались, то закрывались, обсыпая ладонь магическими искрами, такими же как волшебство Алекса, волшебство лета! Как я могла не видеть явного?

Он… именно он заставил куколку стать бабочкой. А потом списал все на эксперименты и климат — и я поверила.

И отсутствие стражей меня не насторожило, а обрадовало. Я так хотела получить свидетельство и стать полноценным магом. Как можно было быть такой глупой?

Алекс наверняка веселился, когда я боялась, что его рассекретят! Я рассказывала ему о мире, он все знал и молчал. А музыка? Был ли его выбор между правильным и тем, ради чего дышишь, на самом деле или это тоже была игра в бедного-несчастного музыканта? Нет? Да?

Хоть что-то должно быть настоящим?!

Или все ложь? От первого взгляда до поцелуя?

Я потянулась за новым куском пирога. Глядя на пламя камина, пробовала одно блюдо со стола за другим. Старалась выбирать те, где много сахара. Но либо я неправильно пользовалась методом подруг, либо еда была недостаточно сладкой. На душе легче не становилось. А голове царил такой кавардак, что не под силу сотворить даже самому сильному бурану!

Утро я встретила, сидя на диване: есть больше сил не было, думать тоже. Доковыляв до комнаты, я завалилась на кровать. И тут, наконец, помог сладкий метод лечения — меня вырубило.

Проснулась от настойчивого стука в дверь:

— Еля, ты как там? — обеспокоенно спросила мама.

Бука сдал меня родителям — отлично! Не придется дважды объяснять, что случилось и откуда в доме нашествие земной новогодней атрибутики.

— Еля?

— Все отлично, мам! Я в порядке, сплю! — звонко зевнув, я закрыла глаза.

Какая-то странная реакция на сладости? Или это не на них? Да какая разница?! Запихнув голову под подушку, я отключилась.

Разбудила меня мама, погладив по волосам, поставила на кровать поднос.

— Ма! Я неголодная.

— Ешь, иначе сяду рядом и буду читать нотации, — голубые глаза мамы лучились теплом.

— О том, какая я глупая? — Я потянулась за бутербродом.

— Нет, Еля, неопытная, юная. Ешь. Ты, конечно, сейчас на него злишься… но когда все равно, о таком не просят… — мамуля вытащила из кармана лист бумаги и протянула мне.

Это было письмо Алекса Деду Морозу. Не хочу знать, что там написано! Я спрятал руки под одеяло.

Мама тепло улыбнулась и прочитала:

— Пожалуйста, пусть Зима простит меня. Я был гадом.

— Это ничего не меняет, — я передернула плечами.

Он не сказал правду, после письма мы еще целый день были вместе!

Покачав головой, мама оставила меня одну. Приговорив завтрак (или обед?), я улеглась обратно.

Следующие два дня я провела под уютным одеялом. Спряталась от проблем. Струсила. Побоялась разбираться с беспорядком в голове. Мне просто хотелось снова оказаться в детстве, когда легко и понятно…

Но всю жизнь под покрывалом не отсидишься и боль от того, что Алекс обманул, не исчезнет. Надо жить дальше и принять факт: сказка закончилась. А вместе с ней исчез и Алекс.

Выбравшись из кровати, я привела себя в порядок, позвала посох.

Именно сегодня мы с Назаром договорились встретиться!

Сменила любимый жилет на легкую шубку, напоминающую наряд Снегурочки. Как раз подойдет для земной предновогодней суеты! Вытащила из шкафа небольшую сумку, сунула туда пластиковую карту (денег как раз хватит, чтобы попить кофе или съесть мороженое), последней в сумку отправилась зеленая чашка. За пять лет я сильно изменилась — будет опознавательный знак для Назара. Если, конечно, я первой его не узнаю.

Спустилась в гостиную, твердо решив, жить дальше. Меня ждало свидетельство и Назар.

— Мам, па, я за свидетельством, потом на Землю! — прокричала я из гостиной, подходя к входной двери.

Так давно мечтала это сказать. И вот сказала. И никакого восторга, немного грустно, чуть-чуть больно…

Покосившись на посох, я тихо вздохнула.

— О! С добрым утро, дочь! — из кухни высунулся папа, высокий, румяный, упитанный (так говорила мама и считала я), слишком откормленный (беззлобно поправляла ба) и при этом лучащийся здоровьем. — А мы уже думали, придется самим идти получать твое свидетельство.

Папа погладил пальцами окладистую русую бороду и с грустной улыбкой добавил:

— Правильно, Льдинка, жизнь одна — и ее надо жить, а не прятаться.

Я кивнула и вышла на крыльцо.

Жить… легко сказать! Не так просто жить, если мысли все время сворачивают на Алекса. Но я справлюсь. Буду ставить маленькие цели и отвлекусь. А потом и вовсе забуду!

Первой маленькой целью стало свидетельство.

Долетев на метлёте до центра выдачи, я бодро протараторила в окошко под самой крышей высокой ледяной башни имя.

Метель по ту сторону окошка приветливо улыбнулась. Подманила пальцем мой посох. Его окутал вихрь из льдинок, и снежинка на макушке превратилась в заостренный кристалл.

Я поймала посох, магия приятной прохладой потекла по пальцам. Никакой разницы до и после. Кроме одного: я больше не ученица.

Иногда мечты сбываются совсем не так, как нам хочется. Точнее так, но в нас к тому времени что-то меняется…

Долой грусть, я больше не ученица и могу открывать ледяные окна, где и когда захочу. Хоть прямо здесь и сейчас!

А вот и вторая маленькая цель: отметить получение свидетельства прогулкой по праздничному земному городу!

Направив метлёт вниз, я остановила его у ровной площадки между двумя сугробами. Развеяв транспорт, перевесила сумку на бок и взяла посох одной рукой. Второй я выводила узор из инея прямо поверх корки наста. Пара завитушек, и узор готов.

Я отпустила посох, ледяная палка с кристаллом на макушке, зависла у инеевых завитушек, медленно поворачиваясь в воздухе. Сердце кольнуло ледяной иглой — в прошлый раз я вытащила из окна Алекса… он сам пришел…

Все! Никаких Алексов!

Вытянув руку, я дотронулась до посоха: над узором вспыхнуло голубое сияние — открылось морозное окно. Задержав дыхание, я шагнула в лунку, открывшуюся в центре рисунка.

Шум городских улиц оглушил, заставил попятиться. Упершись спиной в фонарный столб, я негромко хмыкнула: вот вам и храбрая зима!

Магия скрыла мое появление, так происходит всегда при полном переносе. Волшебство внушило окружающим, что я уже была тут. А где тут, кстати?

Я стояла у края тротуара, мимо пробегали люди. И им совершенно не было дела до девицы, решившей подпереть фонарь. Покосившись на руку, я покрутила в пальцах небольшой плоский кристалл, в него превратился посох, стоило покинуть родной мир. Сработала магия окна. Компактно и удобно. И никто из местных не будет тыкать пальцем в увесистую палку в руке.

Покрутив головой, я высмотрела кафе, сунула кристалл в карман, поправила ремень сумки и отправилась навстречу долгожданной мечте.

Первым делом я попробовала мороженое. Настоящее, земное. Не привезенное и не сделанное в родном мире. Волшебное и вкусное.

Съев пять порций под удивленными взглядами посетителей кафе, я пошла бродить по городу.

Гирлянды на улицах, вывески витрин, гудки машин — ярко, шумно, непривычно, захватывающе. Парк, каток, пекарня, магазины, музей, торговый центр, напоминающий наши ярмарки, — все то же, что и у нас, но другое.

Но хватало и непривычных вещей.

Метро — настоящие подземелья! Автомобили, громкие, шумные. Земляне вообще любили технику. Она была везде: от странного выдувателя снега в руках дворника до дергающегося снеговика у входа в магазин. А еще гаджеты у каждого — око удобнее, одно выполняет все функции.

Поблуждав по улицам и насмотревшись вдоволь на земные чудеса, я отправилась на место встречи с Назаром.

Мы выбрали большую площадь, окруженную старинными особняками. Земные города постоянно перестраивают, поэтому решили встретиться там, где изменения будут минимальны — не так просто что-то сделать с памятником архитектуры.

Остановившись у здания с каменными атлантами, я полезла в сумку за опознавательной чашкой. Ага, вот она! Я вытащила подарок друга.

— Еля? — удивленно спросил знакомый мужской голос за спиной.

Обернувшись, я встретилась взглядом с невысоким парнем в бушлате. На худом лице радостно блестели знакомые зеленые глаза.

— Назар?

— Елька!

Назар подхватил меня на руки, закружил, чуть не получил в лоб чашкой. Поставил на тротуар и со смехом спросил, показывая на свой подарок:

— Ты все еще хранишь этот хлам?

— Храню, — обиженно отозвалась я, — ты же больше ничего мне не подарил?

— Еля, да ладно, не снежи! — Назар крепко обнял меня и звонко поцеловал в лоб.

И как на него обижаться?

— Если бы не коса, не узнал!

Я сунула ненужную чашку в сумку.

— Куда дела костлявые щечки? — Назар попытался шутливо ущипнуть меня пальцами за щеку, увернулась и щелкнула его по носу.

— А ты куда веснушки и круглую физиономию?

— На полигоне потерял, — рассмеялся Назар, искоса глянул мне за спину, потер подбородок: — Еля, тут такое дело… Ты только посохом не дерись, ладно?

— Это будет сложно. Посох тут стал кристаллом, забыл? А что такое? — я повернулась и… жаль, что посох стал кристаллом, а то бы сейчас всем досталось и Назару, и Алексу, виновато улыбающемуся мне. — Ты что тут делаешь? Хотя нет… Назар!

Я отступила и встала боком, чтобы видеть сразу обоих парней.

— Еля! — хором выдал дуэт предателей.

— Елия, я, — Алекс шагнул ко мне.

— Стой, где стоишь! — я нащупала в кармане кристалл.

— Еля, ты бы его выслушала, — осторожно заметил Назар, — сглупил он…

— Ты уже в курсе? — перебила я, сердито покосилась на Алекса. — Сдружились, да? Вот и дружите вдвоем!

Развернулась на каблуках и зашагала прочь.

— Елька, тебе пять лет, что ли?! — догнал меня насмешливый возглас Назара.

— А тебе сто пять, мудрость так и лезет! — отозвалась я, кристалл в руке засветился, стал настолько холодным, что его могла держать только зима, по площади закружились снежные вихри.

Благо, сейчас этим никого не удивишь!

— Зима! — меня схватили за плечи и развернули.

— Пусти! — я замахнулась, собираясь отвесить пощечину, но Алекс опередил: перехватил сразу обе руки.

Причем его пальцы коснулись кристалла, а это больно. Но он не поморщился. Смотрел так, словно я была самым волшебным чудом, которое маг лета видел в жизни.

— Пальцы отморозишь… — пробормотала, не зная, что делать: пнуть ногой, заморозить, растаять как Снегурочка?

— Ну и пусть. — Алекс коснулся моих губ поцелуем, нежным, виноватым и таким сладким, как мороженое.

Голова закружилась, метель вкруг стала сильнее.

— Ты ненормальный! — отпрянув от Алекса, я вырвала руку кристаллом.

— Да, — согласно кивнул Алекс. — А еще я идиот, каких поискать.

— Точно!

Я глубоко вдохнула: убирая снежные вихри.

— И лжец, каких мало, — продолжил он.

— Вот именно!

Метель улеглась, и я сунула кристалл в карман. Надо бы уйти, но я стояла, глядя на Алекса.

— Я поступил жестоко и глупо. — Алекс виновато улыбнулся. — Я понимаю, почему ты не хочешь меня слушать. И не пытаюсь оправдаться.

— Да что ты говоришь? — насмешливо выгнув бровь, я скрестила руки на груди.

— Да, Еля, я всего лишь хочу рассказать, как оказался в твоем доме.

— Ветром принесло!

— В тот вечер я поругался с отцом. Я два года учился, был лучшим, не брал в руки гитару. А он сказал, что мне стоит отдать ее в музыкальную школу. А эта гитара… она память… напоминание, что я все решил сам. В общем, отец заявил, что я собираюсь вернуться к музыке, и… мы с ним поругались. Я не давал повода, а он… В итоге я отрубил ко всем чертям скайп, взял Рокси и пошел в парк. А там Рокси заметила зимнее окно. Я и подумал, что это вариант: развеюсь, отвлекусь. Тем более я не был в вашем мире. А еще мне было интересно, кому понадобилось конфетти и зачем?

Я его выслушала? Выслушала? Легче стало? Нет. Пора заканчивать со всем этим непонятным фарсом с поцелуями и признаниями!

— Узнал? И твоим развлечением стала я, — невесело усмехнулась я. И подвела итог: — Ты развеялся, отдохнул, повеселился. Все. Конец.

— Нет, — Алекс отрицательно покачал головой. — Не конец, Зима. Ты заставила меня вспомнить, что значит быть собой. Вынудила принять себя.

— Так я еще и виновата?

— Не виновата, Еля, виноват я. Я выбрал что проще, а не то, что надо, Еля. Но больше я не ошибусь. — По губам Алекса скользнула шальная улыбка. — И ни за что не откажусь от своей мечты и девушки, которую люблю.

Любит? Меня? Он? В груди обрадованно закружились снежники, но я разогнала их злыми словами:

— Удачи вам с этой девушкой.

Его слова не могут быть правдой! Но почему так больно это принять? Словно он мне тоже дорог. Очень дорог…

Глава 8.1 и эпилог

ГЛАВА 8.1

— Спасибо, она нам с тобой пригодится. — Он попытался взять меня за руку, я отшатнулась.

Кристалл послушно выпорхнул из кармана, узор морозного окна появился под ногами мгновенно.

Больше всего я боялась, что Алекс пойдет следом и придется признать… что я люблю его!

Нырнув в окно, я опустилась на пол своей комнаты. Бабочка слетела со шторы и закружилась над моими заснеженными сапогами.

Алекс не пошел за мной!

Почему он не пошел за мной? Зачем сказал, что любит? Ответов я не знала. А те, что были, мне очень не нравились.

Чтобы как-то отвлечься, я переоделась в домашнее и подставила бабочке ладонь. Крылатое чудо, измененное магий лета, блуждало по пальцам, осыпая кожу искорками.

— Зима! — возглас за окном стал для меня полной неожиданностью.

Подскочив с пола, я распахнула задернутые шторы.

Среди сугробов стоял Алекс.

— Это тебе, Зима! — выкрикнул он, накидывая ремень гитары на плечо.

И, глядя, на меня заиграл.

Грустная и немного злая мелодия понеслась в сверкающее льдом небо. Растеклась над сугробами фиолетовыми всполохами. Сплелась с голубыми лентами. Робкая надежда, сомнение и решение, и грусть и злость исчезли, их сменили радость и веселье — чистые, искристо-снежные вспышки, зимняя, звонкая песня струн. Но где-то там, на втором плане, светлой и воздушной мелодии мешало нечто темное, глухое, звучащее слишком низко для легкого мотива. Однако его становилось все меньше. Мелодия окончательно стала светлой, как снег, легкой, как узор инея, яркой, как поцелуй. Магия гитары расписала сугробы нежно-голубыми росчерками.

А мелодия летела дальше.

В ней появилось тепло и уют, ласка и надежда. И зимнее волшебство. Казалось, Алекс поймал саму суть магии нашего мира и создал из нее невероятное чудо… и подарил его мне…

— Зима, я люблю тебя! — вдохнул Алекс, заканчивая волшебную песню, светлым и чистым аккордом.

Распахнув створки окна, я высунулась наружу:

— И я тебя… — сказала едва слышно, чувствуя, как бледнеют от смущения щеки.

Услышал, понял, улыбнулась счастливо.

И над сугробами полетела новая мелодия, радостная и беззаботная, как волшебство, как праздник, как любовь!

ЭПИЛОГ

Громко и звонко ударили часы на башне.

Алекс нашел мои губы и крепко поцеловал.

— Это чтобы весь год целоваться? — хмыкнула я, обнимая его за талию.

Алекс ничего не сказал, но глаза блеснули весьма красноречиво.

Вокруг шумело людское море, земляне радостно отсчитывали удары, открывали шампанское, махали бенгальскими огнями.

А я вспоминала, как провела дни до земного Нового года. Они были счастливые, суетливые и веселые.

После представления, устроенного Алексом под моими окнами, у меня не было выбора только знакомить родителей с моим парнем. С тем самым обманщиком…. Маме и папе он понравился.

Дальше было веселей: мы с Назаром, при участии Лейли (арфистки с ярмарки) пытались заставить Алекса записать ролик с песней и выложить в земную сеть. Он сопротивлялся. Мы уговаривали. Сдался из вредности, лишь бы доказать нам, что хоть он и решил вернуться к музыке и играть параллельно с учебой, в сказку верить не собирается…

Но мы верили! И музыкальный продюсер, написавший ему через несколько дней тоже.

Алекс вначале принял его за афериста, потом встретился и наконец понял, что мечта настойчиво стучит в его дверь!

И только тогда перестал сомневаться.

Его отец… понял. При условии, что Алекс не бросит учебу. Алекс и без его условий не собирался бросать… но… его папа был своеобразным человеком.

Кстати, я ему не очень понравилась. Но мне было все равно, я люблю Алекса, точка. Мне с его отцом снежные узоры не плести.

Для этого у меня есть Алекс, родители, друзья и коллеги по работе. Да, я устроилась зимой в фирму по созданию ледяной мебели (вот и пригодились школьные тренировки!).

На работу я ходила из другого мира, из нашей с Алексом съемной квартиры, где в маленьком круглом аквариуме лежали две нетающие снежинки. Они, действительно, дарили вдохновение, но не магией, а приятными воспоминаниями…

Я довольно улыбнулась и покосилась на Алекса.

Что такое счастье? Когда вокруг все кричат и радуются, а вы все равно одни. Только ты и он.

— Двенадцать! — Алекс притянул меня к себе, прислонился лбом к моему лбу и выдохнул: — С Новым годом, Зима!

— С Новым годом, мое любимое Лето.

Конец