Песни Маоха

Песня первая

В небольшом городе Ио, затерянном среди каньонов Долин Маринер у северной оконечности кратера Аудеманс, было ещё темно. До рассвета оставался час. Квадратные низкие дома казались хрупкими и песчаными, будто тихие гроты на морском дне, возведённые древними существами. Света ни в одном окне. Да и все окна плотно закрыты ставнями грязно-красного цвета. В этом маленьком марсианском поселении, как и в других похожих городах, люди выращивали небольшие деревца и цветы. В гудящем воздухе их аромат рассеивался по улицам благодаря искусственной вентиляционной системе. На тротуарах, по краям дороги, на стенах домов виднелись причудливые узоры круглых форм. Казалось, их вырезали не просто для украшения, но как тайный шифр. Слишком ровные, чтобы быть случайными и слишком многочисленные, чтобы быть частью архитектурного замысла. Они завихрялись ближе к земле и дети иногда припадали к ним, вслушиваясь в шорохи. Взрослые объясняли, что эти звуки, как и гул по ночам – работа приборов, поддерживающих необходимые условия для жизни внутри купола. Однако дети верили, что шуршат духи, передающие послания друг другу. Иногда звуки напоминали пересыпания песка из чашек в чашки. Взрослые говорили, это всё кирпичи – они нагреваются и остывают, но у детей имелись свои версии. Наполненные магией, уносящей воображение за грани науки и логики.

Когда Итан был ребёнком, он тоже любил прислушиваться к зданиям. Особенно в Сезон Песчаных Бурь. Лампы, светившие весь день, слегка трещали, стены и некоторые дорожки с брусчаткой слабо звенели, постукивая камешками. Гудение усиливалось, но жители за несколько тысяч лет уже привыкли к нему и не испытывали ни страха, ни интереса. Звук стал просто фоном, который есть всегда и на который перестали обращать внимание.

Говорили, что люди из Первого уровня могли заранее перебраться на Деймос или Фобос, где находились Санатории, и там переждать Сезон Песчаной Бури.

Итану из Третьего уровня о таком можно было только мечтать. После смерти родителей он перестал возвращаться домой. Дома больше не было. Некоторое время он спал там, где его не прогоняли: в пустых технических нишах, у стен Сектора Порядка Третьего Уровня, иногда прямо на холодных плитах, под гулом вентиляции, который заглушал мысли. И однажды, проснувшись, он увидел рядом с собой мужчину. Не задавая вопросов, Ёган протянул ему лепёшку с прожаренным беконом и сказал, что если тот всё ещё собирается умирать, то пусть хотя бы сделает это не на пустой желудок.

Это было сказано так буднично, что ребёнок не сразу понял, что ему предлагают выбор.

Поместив мальчика в Институт Ресоциализации Несовершеннолетних: «Дом Будущего», старик вскоре привёл его работать на Нижних отсеках. Он рассказывал, что можно накопить на космический корабль и летать на Спутники или даже ещё дальше – на Нептун.

Родного отца Ёган не заменил, да и не стремился, но Итан был привязан к старику, как к самому близкому члену семьи.

Первые три месяца они работали вместе, а затем Итана перевели в соседний цех и уже почти пятнадцать лет он работал на Нижних отсеках Управляющим утилизацией вторичных ресурсов. Сортировал мусор и уничтожал в печи то, что было не пригодно для переработки. А то, что можно было переработать и использовать в быту – отвозил в специальный цех и выгружал, снова сортируя по материалам.

Вскоре Ёган ушёл на пенсию и увлёкся музыкой. По вечерам он играл на саксофоне в местном баре и иногда приносил Итану пластинки с джазовыми произведениями, никогда не рассказывая где смог их раздобыть. Но рассказывал о Санаториях и о маршрутах к Спутникам. Сначала Итан слушал так, как дети слушают сказки, но проходили дни и он сам не заметил, как начал откладывать деньги.

На Нижних отсеках всегда было холоднее. Рабочая форма, сшитая в несколько слоёв из плотной грубой коричневой ткани, не спасала от замерзания. Каждые десять минут приходилось отвлекаться на отогревание окоченевших пальцев.

Смены сменялись сменами, холод стал привычной нормой, тело научилось болеть «по расписанию».

И где-то между этим, плывя по течению, он купил дом.

Потом — машину. И продолжал мечтать о приобретении маленького космического корабля.

Работа в Нижних отсеках была круглосуточной и Итан перевёлся в ночную смену, так как здесь платили больше.

Управившись со своей нормой, он взглянул на циферблат. До рассвета оставался час.

Прежде чем идти домой, он направился выпить кофе.

Кухня для рабочего персонала находилась на верхнем ярусе. Пока варились зёрна, Итан открыл окно и посмотрел в темноту улицы. Одиночный фонарь светил на какой-то бесформенный куст, словно надев на него прозрачный жёлтый колпак.

По радио сообщали о Сезонной Песчаной Буре и что в Западной части Долин Маринер, в одном из городов выбило пробки. Это привело к разгерметизации купола и почти всё население погибло. Выживших доставили в соседние поселения, раненных эвакуировали в Лунные Госпитали. Прозвучало предупреждение о проверке и исправности работы электрических приборов. Затем последовала реклама новых портативных обогревателей, работающих на батарейках.

Итан заварил кофе и оставил чашку на подоконнике. Пар медленно поднимался вверх. Радио затрещало помехами и замолчало. Он этого не заметил. За окном мягко погас свет фонаря и в чёрном пространстве пролетел светящийся шар размером с футбольный мяч. Тёплый свет скользнул по стенам кухни и просочился под канализационный люк.

Итан не понял, откуда появился шар, но уже мчался вниз.

Ориентируясь в канализационном лабиринте, как в собственном доме, он без труда добрался до нужной ветки.

Здесь было сыро. Уровень мутной воды доставал до щиколоток. Мерцали лампочки.

Итан осторожно заглянул за угол. Там кучками лежал мусор и невиданное прежде существо с пристальным вниманием изучало мятый пакет, в котором когда-то были картофельные чипсы.

Песня вторая

Ростом он был с десятилетнего ребёнка. Кожа короткого туловища — матовая, ровная, бледно-зелёная. Маленькие руки перебирали выброшенные пакеты из-под закусок с сосредоточенной тщательностью. Словно эти упаковки могли поведать нечто большее, нечто важное.

Глаза — огромные, чёрные. В их глубине медленно вращались фиолетовые спирали, словно далёкие галактики. Они изучали, вбирая суть.

Голова казалась непропорционально большой для тонкой короткой шеи. Подбородок узкий, рот — тонкая бескровная линия, высокие лоб и острые скулы. Нос едва заметен, как у ящерицы.

Но взгляд Итана был прикован к ногам странного незнакомца – он передвигался на осьминожьих щупальцах фиолетово-синего цвета. Они всё время были в движении и, скользнув по стене, оставляли на ней круглые пятна. Итан вздрогнул, узнав узоры.

Внезапно существо остановилось и, принюхиваясь, прислушалось к окружению. Мужчине показалось, что звуки стали приглушённее. Кровь зашумела в висках. Щупальца продолжали волновать воду; она тихими кругами расходилась в разные стороны.

Когда оно повернулось к Итану, тот уже собирался бежать. Ощутив странную вибрацию под ногами, он замер и почувствовал, будто кто-то схватил его за щиколотки невидимыми сильными руками, удерживая на месте. Он заметался, пытаясь освободиться, хотел закричать, позвать на помощь, но вдруг почувствовал, словно его укрывают тёплым одеялом — и больше не держат.

Существо осторожно приблизилось и заглянуло к Итану за угол, глядя на человека снизу вверх своими огромными миндалевидными глазами. Они были широко распахнуты, и галактики в них вращались по часовой стрелке.

— Ты ещё кто такой? — неожиданно для самого себя спросил Итан хриплым, незнакомым голосом, думая, что надо бы вызвать Управляющих порядком.

Ответом стал звук, напоминающий шелест песка, который пересыпают из ладони в ладонь. Ребёнком он уже слышал это — в стенах интерната, когда за куполом бушевала Сезонная Песчаная Буря.

В голове Итана этот звук сложился в слова:

«Мао-Хаа'аэли-Ки'Наа'шуа'а-Ки'Наа'шуа'а'Наа'шуа'а».

И затем снова завибрировали стены. Щупальца существа задвигались быстрее, и Итан уловил звук, похожий на камушки, падающие на трубы. В груди разлилось тепло, появилось ощущение дома.

— Так тебя зовут Мао-Хаа'аэли? — осторожно спросил Итан, медленно выговаривая слоги.

Существо наклонило голову, издало звук, похожий на удар камешка о стекло, и снова послышался шорох песка.

— Мао-Хаа'аэли-Ки'На... Слишком сложно. Я буду звать тебя Маохом, – и в ответ снова ощущение через звуки вокруг: красная буря и солнечные лучи над горизонтом. Они показались ему древними, и внезапно он вспомнил родителей.

— Маох — имя твоего предка? – предположил Итан, стараясь зацепиться за ассоциации и уложить их в человеческий смысл. — А ты — тот, кто слушает песчаную бурю. Хаа'аэли-Ки'Наа'шуа'а…

Галактики в глазах существа вспыхнули и замедлили движение.

— А меня зовут Итан. Откуда ты тут взялся?

Круги на воде стали тревожнее. Лампы, мигая холодным светом, заскрежетали. Человек понял, что Маох не собирается отвечать, но и не угрожает ему.

Какое-то время они смотрели друг на друга и Итану казалось, что звуки стали тише. Привычный гул звучал мягче обычного.

– Что ты тут делаешь? – спросил он, осмеливаясь сделать несколько шагов в сторону мусора.

Маох, словно вспомнив о чём-то, поспешил вернуться за угол и схватил один из пакетов.

Протянув его Итану, он издал звуки похожие на скрежет сухой земли.

Итан кивнул, не зная, поймёт ли Маох этот жест, и сказал:

– Это пакет, в котором была кукуруза. Многие люди любят есть кукурузу, но мне она никогда не нравилась. Ты изучаешь человеческую еду?

Маох пристально смотрел в глаза Итана, как будто никак не мог на что-то решиться. Тот в свою очередь хотел отвести взгляд в сторону. Ощущение было не из приятных: холодные мокрые щупальца перебирали память. Но интуиция подсказывала: нужно держать зрительный контакт. Распахнув голубые глаза пошире, мужчина уставился в фиолетовые спирали.

Маох склонил голову и щёлкнул пальцами. Затем сделал движение руками, словно жонглировал мячиками и в голове человека снова прошелестело:

«Ниа-Лаа'энии-Иэ'моо'Саа'эии-Иэ'моо'Эии-Лаа'энии'моо'Саа'эии-Иэ'моо.»

По спине пробежал липкий холодок.

Итан понял, дело было не в человеческой пище.

Песня третья

После смены и короткого сна Итан отправлялся на курсы вождения звездолёта. Нужно было сдать три экзамена для получения сертификата «Икара. Микроуровня» — разрешения на полёты за пределы Марса, не дальше орбит спутников.

Но в этот день он никак не мог уснуть и на занятиях было сложно сосредоточиться. Итан почти не слушал инструктора. В памяти то появлялся образ Маоха, то узоры от присосок на щупальцах. Итан не мог вспомнить, когда перестал обращать внимание на круги, которые были повсюду в городе, а теперь – они постоянно оказывались перед глазами.

После занятий он зашёл в Хранилище данных: хотел найти информацию об орнаментах или с кем-нибудь поговорить о кругах, вырезанных кем-то на стенах, но никаких ответов не нашёл. А Заведующий архивом градостроения и архитектуры, так и вовсе, будто делал вид, что не понимает, о чём идёт речь.

Итан вернулся домой раздражённым и слегка разочарованным.

Ещё больше его занимали вопросы о Маохе.

К какому виду инопланетян он относится? Мужчина видел представителей других планет только по телевизору, но все они не были такими, как его новый знакомый из канализации. И всё никак не получалось решить: нужно ли обратиться в Сектор Порядка Третьего Уровня или никому ничего не говорить?

Вечером, перед работой, он зашёл в бар к Ёгану.

В густую мелодию саксофона вливались гул приборов, разговоры, звон стекла и чей-то грубый смех.

Итану нравилось слушать, как играет Ёган. Музыка всегда его успокаивала. Но не сегодня.

Сегодня за барной стойкой обсуждали погибший город. Обсуждали буднично и немного скучающе.

– Хорошо, что уцелевших не завезли к нам, – это был сосед Итана, старик Эйб. Его прокуренный басистый голос неприятно резанул слух, и Итан неожиданно для себя напрягся, – Не хватало тут всяких оборванцев!

С ним сразу же согласились. Итан молча пересел за дальний столик. Хотелось спорить с Эйбом, но не хотелось портить соседские отношения. Да и спор бы ничего не дал – он знал это уже из личного горького опыта.

Ёган на маленькой плохо освещенной сцене вместе с другими музыкантами играл какой-то незатейливый блюз. Ещё пару вечеров назад эта мелодия наполняла атмосферу лёгким волшебством, проникала в солнечное сплетение теплотой и мягкостью. Напоминала, что он жив.

Сегодня она оставалась фоном среди завсегдатаев бара для их холодных и циничных комментариев. Они были такими всегда, но почему-то именно сегодня раздражали и казались неправильными.

Оплатив счёт и не дожидаясь Ёгана, Итан вышел из заведения. Хотелось прогуляться в одиночестве и по возможности ни о чём не думать.

Песня четвёртая

На работе он, наконец-то, смог отвлечься. Но ловил себя на том, что то и дело поглядывает на хронометр, считая часы до окончания смены. И сам не мог объяснить внезапный прилив энергии. Это было похоже на волнение перед свиданием.

Перебрасываясь с коллегами дежурными фразами, шутками, Итан довольно быстро управился с положенной ему нормой. Только печь очищал намеренно медленно. Ему вдруг становилось не по себе от мысли, что нужно будет снова спуститься в канализацию. Он обдумывал, брать ли ему что-нибудь для самозащиты и что именно? Третьему уровню запрещалось иметь огнестрельное оружие. Даже на боевых учениях в армии их не обучали стрельбе. Только рукопашные бои и технические работы.

Итан опасался, что Маох может напасть. Пусть в первую встречу этого не случилось, но ведь пришелец мог не ожидать того, что к нему спустится человек. Растерялся, а теперь может быть готовым атаковать.

Начищая печь уже в третий раз, Итан остановился и посмотрел по сторонам. Кто-то заканчивал смену и прощаясь с коллегами, спешил домой. Кто-то только приступал к работе. Кто-то похлопал Итана по плечу. Тот ответил на приветствие автоматически, не задумываясь... Ему пришла в голову новая идея и он бросился её реализовывать.

За окном было ещё темно. Собравшись, Итан спустился в канализацию. Старался не шуметь, но под ногами хлюпало и довольно громко шуршал пакет.

Дойдя до угла, Итан остановился. Делая несколько глубоких вдохов и выдохов, он услышал звук, похожий на глухой стук мелких камней, падающих на песок и почувствовал себя спокойнее. Тревога стала приглушённее, страх постепенно проходил.

Осторожно выглянув из-за угла, он увидел Маоха.

Он стоял лицом к Итану и будто ждал, склонив голову набок. Увидев человека, он снова издал звук, похожий на падение камней в мягкий песок. Вытянув вперёд руки, Маох показал свои ладони, в которых ничего не было. И мужчина вышел к нему, тоже показывая свои руки. В одной из них он держал пакет.

Подойдя ближе, Итан протянул его Маоху:

– Здесь мой завтрак. Лепёшки с беконом. Тебе нравится бекон? Чем ты тут питаешься?

Фиолетовые спирали в глазах Маоха вспыхнули огоньками и завертелись:

«Лио-Наэ'аа-Шии'унээ-Наэ'аа-Шии'унаа.»

– Отлично, идём завтракать!

Маох повёл Итана на поверхность, показывая, что хорошо знает местность. Они шли к той части улицы, на которой в это время не бывает ни людей, ни освещения.

Шли молча и Итан про себя радовался, что додумался захватить фонарик.

Расположившись прямо на сухой земле за складом с инструментами и прочим сельскохозяйственным инвентарём, они принялись за еду.

Маох принюхивался к мясу и в освещении фонарика напоминал причудливую ящерицу. Ему явно понравилась лепёшка, а вот от кофе он кашлял и плевался. Итан ел и наблюдал за новым знакомым, отмечая его аккуратность и намёки на хорошие манеры.

– Не нравится бекон? – спросил Итан. Через звуки и образы в голове, он понял, что Маох и представители его вида предпочитают растительную пищу с моллюсками, мидиями и креветками.

– В следующий раз принесу тебе мидий, – улыбнулся Итан, отпивая остывший кофе.

Они сидели за складом на пустыре. Вокруг ни деревьев, ни кустарников. Только дощатый кривой забор и жестяное одноэтажное здание. Говорили о еде до тех пор, пока звёздное небо за куполом медленно приобретало красные оттенки.

Маох, любуясь рассветом, неожиданно для Итана запел. Это были тихие звуки, похожие на морской прилив в бухте, со странной примесью чего-то сухого и тёплого. Не музыка в человеческом смысле, но звучало, как песня.

Итан смотрел на его профиль, чувствуя себя лишним. На миг ему показалось, что мир вокруг стал чужим и незнакомым.

Только, вернувшись домой и принимая горячий душ, он понял – это была песня о Марсе без людей. До людей.

Песня пятая

На следующей смене атмосфера была напряжённой. Все суетились в возбуждённом состоянии, но порядок действий был точным, аккуратным и команды выполнялись без заминок. Нижние отсеки будто превратились в улий и гудели сильнее обычного, как единый организм. Проверяли исправность приборов и уровень выполнения работ сотрудников.

Итану пришлось письменно объяснять, почему он так редко берёт выходные и по каким причинам уходит в отпуск на короткие сроки.

Куратор цеха, прочитав текст длиной в одно предложение, исподлобья взглянул на него и Итану показалось, что тот чем-то недоволен. Джек Горван был старше Итана на пять лет, но выглядел моложе. На свою должность заступил всего год назад, но уже приобрёл репутацию строгого и привыкшего всех контролировать самодура. Однако, при его руководстве работа продвигалась бодро и цех за довольно короткий срок стал одним из лучших. Этой весной им выдавали ленты отличия и небольшую премию. Горван хоть и бывал несносным, но дело своё знал хорошо и не переходил черту с табличкой «Тиран». Его не любили, но уважали. И Горван был доволен. Но сейчас он смотрел на Итана с осуждением.

– Тебе бы жениться, а не на звездолёт копить, – проговорил он, ставя печать и убирая документ в папку. – Девушка хоть есть?

– Я бы не хотел обсуждать свою личную жизнь, – ответил Итан, поправляя край рукава рабочей куртки.

Куратор неодобрительно покачал головой.

– С этого момента, ты будешь выходить в отпуски и на выходные как положено. Сейчас можешь идти работать.

Итан направился к своей печи с тяжёлым чувством. Похоже, не видать ему повышения. Только если сменится начальство.

Проверки затянутся на неделю. Вспомнив о Маохе, он поспешил в канализацию. Стараясь не привлекать к себе внимания, мужчина поднялся по лестнице на верхний ярус и уже через несколько минут говорил пришельцу, что здесь скоро будут ходить люди.

– Этот участок будут осматривать завтра весь день, – говорил человек. – Посидишь у меня дома два-три дня, а потом снова можешь вернуться сюда, если захочешь...

Выслушав Итана, Маох отошёл в угол, где он спал и хранил свои вещи. Достав из рюкзака широкий браслет из белого металла, он надел его на левую руку и щёлкнул по поверхности. Вспыхнули неоновые зелёные линии и Маох провёл по ним указательным пальцем правой руки. Появилась небольшая голограмма с головой другого пришельца, похожего на Маоха.

Они заговорили друг с другом, но Итан не понимал о чём идёт речь. Он напряжённо вслушивался в их голоса, различая повторяющиеся слоги. Но если раньше звуки рождали в его голове образы, то сейчас он слышал лишь чужую речь.

Поговорив с кем-то из своих, Маох отключил связь и взглянул на Итана:

«Лио-Наэ'аа-Ниа-Лаа'энии-Лио'Наэ'аа?»

В голове человека мягко всплыли образы – довольно конкретные и их легко было понять.

– Да, у меня дома есть мидии, – рассмеялся он, – Можешь угощаться сколько захочешь.

«Шии'ее-Маа'шии.»

Это было похоже на благодарность, но Итан не был уверен. С этими словами появилось воспоминание о подарках и о тех чувствах, которые были с ними связаны. Пока он думал об этом и о том, с кем связывался Маох, тот уже собирался уходить.

– Жди здесь, – спохватился Итан и посмотрел по сторонам. – Моя смена ещё не окончена и надо убедиться, что наверху никого. Когда услышишь два удара в той трубе, – иди туда, где мы завтракали и жди меня там. Склад уже проверяли, но ты всё равно будь осторожен.

Итану казалось, что он будто укрывает преступника. Он не знал, насколько опасен Маох и опасен ли вообще.

Но возвращаясь к своей работе, мужчина чувствовал, что сделал всё правильно.

«Сначала сам разберусь, а дальше видно будет...» – с неудовольствием думал человек, пока Маох за складом снова отправлял сообщение генералу Мао-Хаа'шууон-Луо'Кири-Тоо'Наэ'шаа – сыну Маоха, Хаа'шууону, тому, кто стоит и не отступает перед бурей.

Песня шестая

Маох жил в доме человека пятый день так, будто это Итан был у него в гостях. И Итан не был против. Он узнал, что Маох – исследователь человеческой расы и, по его собственным заверениям, не представляет угрозы. И успокоился. Почти.

Иногда внутри шевелился вопрос: почему Маох не показывается людям? Он ничего об этом не говорил, и Итан подозревал, что пришелец проник на Марс незаконно, хотя причин не понимал. Ещё он заметил, что рядом с ним чувствует себя умеротворённым. Часто появлялось ощущение, что он – ребёнок, закутанный в тёплый плед и убаюканный заботливым родителем.

Но как только Итан покидал свой дом, на него сразу же накатывала волна тревоги.

И сегодня после курсов он решил поговорить с Маохом; получить ответы на все свои вопросы.

Устроившись в гостиной в любимом кресле, которое ему подарил Ёган, он почувствовал сонливость и едва не опрокинул на себя горячий чай. Маох сидел рядом на диване и внимательно смотрел телевизионные программы. Итан положил чашку на кофейный столик и зевнул.

Очнулся он от холода и тишины на закате. Комната показалась незнакомой. Приглушённый свет, вытянутые тени. Из кухни тянулся запах морепродуктов. На стенах и на полу, всюду, где был Маох, оставались круглые узоры. Он проплыл мимо, случайно задев ногу мужчины своими щупальцами, и закрыл окна. Затем сел напротив Итана и тихо запел, прикрыв глаза.

Маох пел и раньше. На закате и на рассвете. Человек начинал к этому привыкать и, вслушиваясь в переливы голоса, довольно быстро научился понимать о чём говорится в песне. Именно так он узнал, что народ его гостя живёт на чужой для них планете и находится на грани вымирания.

Сегодня Маох пел о боли, о чужой памяти и Итан чувствовал, что он наблюдает за ним из-под прикрытых век.

Воздух стал невыносимо прозрачным. Внешние шумы будто выключили, и когда в песне появлялись паузы, они звенели в пространстве, которое, казалось, замирало.

Итан не мог разобрать всего. Он чувствовал лишь утрату и страх. Но страх был чужим.

– Мне жаль... – прошептал Итан, когда Маох замолчал.

В сумраке сверкали глаза пришельца. Он смотрел на человека, вслушиваясь в его эмоцию. И Итану показалось, что он выглядит уставшим и больным.

Не отвечая, Маох зажёг лампы и принялся подавать ужин.

Итан понял, что ему дают время на осмысление новой песни. В голове отпечаталась картина – полуразрушенный Лабиринт Ночи и кровавые реки убитых.

Песня седьмая

Сезонная Песчаная Буря добралась и до города Ио, и до соседних поселений. До осени не будет связи, закроются все Пути внутри Долин, кроме Маршрутов Экстренной Помощи. Солнечные батареи перестанут работать, так как пыль закроет Солнце и поселения перейдут на топливные электростанции. Температура на планете понизится.

Итан был в отпуске второй день. Маох всё ещё жил с ним. Пока была связь с другими поселениями, он рассказал человеку, что собирается на несколько дней покинуть город. Маох мечтал увидеть Сезонную Песчаную Бурю за пределами купола.

– Это может быть опасным! – Итан проверял исправность генератора, но остановился и посмотрел на пришельца. Тот уже привычным способом дал понять, что ему ничего не грозит, и он вернётся целым и здоровым. Всё будет в порядке.

– Ты знаешь, как выйти за купол? Пути и Главные Ворота будут закрыты...

Маох знал, как покинуть город.

В полночь из-за Комендантского Часа во время Сезонной Песчаной Бури на улицах вырубали освещение для экономии электроэнергии. Города погружались в полутьму. Люди зажигали свечи и керосиновые лампы.

Перед уходом, Маох отдал Итану свой запасной прибор для связи и показал, как им пользоваться.

– Будь осторожен! – они дошли до двери со свечами в руках. Пришелец сделал круговое движение рукой сначала перед своим лицом, а затем повторил жест, направив ладонь в сторону лица человека. Тот, к удовольствию Маоха, повторил за ним.

Отдав свечу Итану, Хаа'аэли вышел и бесшумно растворился в темноте улицы.

Мужчина вернулся в гостиную и погрузился в чтение книги.

Маох вышел на связь на следующий день, на рассвете.

Итан, сонно потирая глаза, смотрел на голограмму и, зевая, вслушивался в песню. Изображение было рваным с помехами. Буро-оранжевая пыль застилала обзор, но глаза пришельца светились ярко и в фиолетовых спиралях появились золотистые искорки. Трудно было разобрать, где он находится. Скорее всего, он не ушёл далеко от города. Несколько раз за его головой показывались горы Герион и через несколько секунд всё снова растворялось в пыли.

Песня казалась знакомой. И хотя ветер заглушал звуки, Итан легко узнал «мелодию». Это была песня, которую Маох исполнял за складом после их первого совместного завтрака.

Снова было чувство отчуждения и древности мира. Мира до людей. Однако, прислушавшись, Итан разобрал, что в том мире были дети Маоха. И Хаа'аэли – один из тех детей. Потомок, который впервые за тысячи лет вернулся домой и видит Сезонную Песчаную Бурю на рассвете.

Когда человек осознал смысл песни, он мгновенно проснулся и, вскочив с кровати, не знал, куда себя девать.

Маох, допев, отключил связь.

Итан несколько минут смотрел на затихший прибор в своей руке, не понимая, чего вдруг испугался.

Холодный душ помог успокоиться. А после горячего кофе, мужчина передумал бежать к Ёгану.

«Маох вернётся и мы поговорим.» – думал Итан, – «А потом я пойду за советом к старику...»

И он задал себе вопрос, который нужно было озвучить пришельцу ещё в начале их знакомства: что если Маох – не единственный исследователь и не исследователь вовсе?

Песня восьмая

На следующий день Хаа'аэли снова вышел на связь на рассвете. Но пел уже новую песню.

В ещё сонной голове Итана медленно плыли видения заката на какой-то странной планете. Там не было куполов. Голубое небо в лиловых акварельных разводах больше напоминало картины художников Ренессанса, чем что-то реальное. Такой пейзаж он видел лишь однажды – в Доме Большого Искусства, и никогда не предполагал, что подобное может существовать на самом деле. Огромные деревья раскачивались и их ветки, словно доставали до розовых пушистых облаков.

И такими же высокими были здания. «Небоскрёбы» – слово всплыло в сознании, но ни о чём не говорило. Даже Лунные Институты были значительно ниже и меньше, хоть и считались самыми многоэтажными строениями в Солнечной Системе. Огромные города и жители, похожие на людей.

Итан слушал внимательно, не понимая образов, но планета, о которой пел Маох, была красивой. Там были океаны, ледники, джунгли; цивилизации, обилие и разнообразие флоры и фауны. Горы и пустыни, от вида которых захватывало дух.

А ещё у той планеты была Луна. Почти такая же, как Луна Марса. Только круглее и ровнее. Итану показалось странным, что он никогда прежде не встречал никаких упоминаний о том Спутнике, о котором пел Маох.

– Я ничего не понял, но было красиво, – зевнул человек.

Голограмма кривлялась помехами. Красная пыль застилала видимость.

Маох ответил, что объяснит всё, когда вернётся и отключил прибор связи.

Заваривая кофе, Итан напевал мелодию, которую слышал на одной из пластинок, и размышлял о том, как те люди могли жить на той планете вне куполов.

После завтрака он отправился в Хранилище данных, где набрал внушительную стопку астрономических книг.

Расположившись за столом, он достал фонарик для дополнительного освещения и погрузился в поиски той странной планеты.

Заведующий архивами астрономии наблюдал за посетителем и, как только тот, спустя полтора часа, заглянул в отдел истории, поспешил к Заведующему архивом хроники. Сверив списки книг и статей, которые брал Итан, они доложили о нём Управляющему порядком.

– Прошу прощения, – он сел напротив и посмотрел на книжные стопки, – Вы готовитесь к экзаменам? Предоставьте ваш айди, пожалуйста.

Итан в недоумении отвлёкся от чтения и, порывшись в карманах, извлёк документ, подтверждающий его личность.

– Это я так... Для общего развития, – начал объяснять Итан, – Стало интересно почитать о космосе и об истории в целом... Оказалось, что я так мало знаю... У Заведующих есть мои данные, я часто сюда захожу.

Управляющий вернул Итану айди с тёплой улыбкой:

– Я тут новенький и всех проверяю, чтобы познакомиться. Рад найти ещё одного постоянного посетителя! Извините, что отвлёк. Хорошего дня.

– Хорошего дня, – отозвался Итан и вернулся к чтению истории Спутников Марса с ощущением, что за ним наблюдают. Он хорошо знал, как работают Управляющие порядком, и не верил ни вежливому тону, ни улыбкам.

Однако, посмотрев по сторонам, он увидел только троих читателей, которые не обращали на него никакого внимания. Пространство вокруг них казалось застывшим, как на фотокарточке в сепии и освещение придавало фигурам слегка размытый ореол. Заведующие архивами были заняты работой и находились каждый в своей секции. Из читательского зала их не было видно. Управляющие порядком сидели в своём кабинете, как и всегда.

И всё же от чувства слежки мужчина избавился только, когда вернулся домой.

Песня девятая

Маох вернулся через неделю. Перед рассветом, когда было ещё темно, и принёс с собой запахи песка и гор.

Итан проснулся от внезапной полутишины. Накинув поверх пижамы утеплённый халат, он зажёг свечу и вышел из спальни.

Маох отдыхал в гостиной на диване. Итан прошёлся по комнате, зажигая свечи, а затем устроился в кресле, зевая и разглядывая пришельца.

В полутьме комнаты его кожа казалась ещё более матовой. На фиолетово-синих щупальцах мерцали оранжевые пылинки. В полуприкрытых глазах светились золотые искорки.

«Маа'Шии'ее-Вии'Нуа'аа-Вие'луу'аа-Нии'ее-Шии'ее-вуа'аа-Шии'ее!» – Маох был рад вернуться домой. Слова смешались в голове Итана с его собственными мыслями, задвигая чувство тревоги вглубь сознания.

Протянув человеку снимок гор, Хаа'аэли стал рассказывать, где он был все эти дни.

Итан, слушая, рассматривал изображение пейзажа, сделанное Маохом у подножия горных хребтов Гериона. На оранжево-красном фоне в сгустках пыли они едва выделялись. Словно были застывшей тенью в тумане. Там были пещеры, но на снимке их не было видно. Маох жил в одной из них. Не один.

Его вместе с другими добровольцами отправили на Марс с научной экспедицией. В каждой группе по четыре Разведчика и один Генерал. Разведчики собирают данные, как учёные, и передают их Генералу. Суть экспедиции заключается в том, чтобы лучше узнать земную расу, то есть – людей.

– Земная раса? О чём ты говоришь? – Итан перевёл взгляд на Маоха, – Мы не земная раса. Мы – марсиане. На твоей планете что-то перепутали...

Глаза Хаа'аэли распахнулись и галактические спирали завертелись в них с бешеной скоростью. Золотистые искорки потухли. Линия губ скривилась, и Итан понял, что рассердил или возможно, даже обидел своего гостя.

Наклонившись вперёд, тот снова заговорил. Пламя свечей на кофейном столике дрожало и дёргалось, будто от сквозняка, но все окна были закрыты. Воздух в комнате был густым и, казалось, чуть трещал, как поленья в догорающем костре.

Хаа'аэли через воспоминания уже пропетых им песен, объяснил Итану, что Марс никогда не принадлежал людям.

– В книгах написано иначе! – по коже Итана бегали мурашки и он пытался закутаться плотнее в халат, будто замерзал. От пристального взгляда Маоха было неуютно. Хотелось сбежать.

Перед глазами, сменяя друг друга, возникали образы Нептуна, Луны, Марса и Сатурна. Там были Дома, хранящие другие книги. Хранящие правду о Земле и Марсе. Девять Домов и Девять печатей. Но каждый из Девяти хранит только свою часть Истинной Хроники, не зная, что в других.

– А ты откуда это знаешь? И зачем рассказываешь мне? – вопросы неожиданно прозвучали резко и мужчина замолчал, опустив взгляд.

Маох, к его удивлению, ничего не ответил. Он встал, взял с дивана плед и укрыл им Итана. Затем вышел в кухню и принялся заваривать чай.

Закутавшись в плед и взяв свечу дрожащей рукой, человек направился следом за ним.

В Долинах Маринер начинался новый пасмурный день. Голоса соседей смешивались с жужжанием генераторов и шипением моторов машин.

На кухне Итан пил горячий чай и никак не мог согреться.

Маоху нужна была его помощь. Он и его немногочисленный народ хотели вернуться домой.