Песни клинков

ЧАСТЬ 1. ДУША И ОРУЖИЕ

Не просто жизнь как таковая, но душа живого человека — высшая ценность, что может быть в этом мире. И вы должны ценить и сохранять её первозданную чистоту и целостность, ибо это важнее, чем любой ваш навык, чем острота клинка любого вашего оружия. Но помните, что души могут быть и тёмными, опасными, искажёнными злом, что неестественно для самого этого мира. Именно для того, чтобы не позволять им навредить другим, мы существуем. Наш долг — защищать мир от тех, чья искажённая сущность уже одним своим присутствием несёт угрозу.

Из кодекса ордена Поющих Мечей

Глава 1. Прошлое

Мастер Вернер, нелегальный изготовитель магических предметов, расхаживал вперёд-назад по двору кузницы и время от времени в задумчивости щёлкал пальцами, высекая яркие искры духовного пламени.

— Ладно. Давайте подумаем ещё раз. Нужно создать оружие, способное нанести вред демону, — сказал он, обращаясь к двоим своим подмастерьям.

— Ага, работы-то на пять минут, верно? — недовольно отозвался один из них.

— А у тебя уже есть идеи? — не менее недовольно спросил мастер, хотя и так догадывался, что именно сейчас услышит.

— Ну замечательно, — вместо ответа начал рассуждать черноволосый юноша. — То ничего нельзя, а то — возьми и сделай. Знаете, мастер, я с интересом послушаю ваши соображения о том, как будем объясняться, если всё-таки сможем создать нечто подобное. Придётся, не иначе, сказать, что оно с неба упало. Или кому-то очень хочется пойти и официально признаться, что наша милая компания вот уже много лет промышляет незаконным изготовлением магических вещей?

Такие речи были не лишены здравого смысла. Работа кузнецов-заклинателей строго контролировалась, и заниматься этим могли только имеющие специальное разрешение. Но спрос на незаконно изготовленные артефакты был всегда, а значит, было предложение — для тех, кто знал, как спрашивать. Все остальные видели просто кузнеца и двух его учеников — идеальное прикрытие для такого рода деятельности.

Но по сравнению с демонами потенциальные проблемы из-за раскрытия мелких тёмных делишек как-то сразу начинали казаться совершенно незначительными. Да и что толку просто сидеть и ждать неизбежного? Мастер посмотрел на ученика:

— А чего ещё делать-то? Ждать, пока, как ты там сказал, само собой произойдёт чудо, и решение всех проблем упадёт с неба?! Ха! В последнее время всё, что прилетает с неба, делает это вовсе не затем, чтобы предложить помощь!

Он поднял взгляд на закрывающий город магический купол, искрящийся от переполняющей его духовной энергии. Пока переполняющей. Как долго смогут продержаться те, кто поддерживает его существование?.. Купол пыталась, злобно шипя, протаранить лбом одна из крылатых демонических тварей.

— А ведь он достаточно прочный, чтобы удерживать их... — задумчиво сказал второй подмастерье, до того молчавший.

— И ты прекрасно знаешь, чего это стоит его создателям! — огрызнулся Вернер. Он уже перебрал множество разных вариантов, но придумать что-то, что можно всерьёз противопоставить столь могущественным противникам, так и не вышло. Именно потому вся ситуация и атмосфера обречённости страшно его бесили. Кузнец продолжил свою гневную речь:

— Раз такой умный — то пошёл бы и помог тем, кто поддерживает купол! Но ты же этого не можешь! Тогда хоть сиди тихо, думать не мешай! И так всё время о какой-то ерунде мечтаешь! И... не смотри на меня так!

Взгляд у обоих подмастерьев действительно был очень тяжёлый. Являясь родными братьями, они имели не так и много внешнего сходства, зато смотрели совсем одинаково — так, будто бы любого человека видели насквозь. В буквальном смысле. На фоне этого остальные различия казались мастеру такими несущественными, что иногда он в шутку говорил, что вообще способен различать их только из-за разного цвета волос. Собственно, он так всегда к ним и обращался — Чёрный и Белый, хотя прекрасно помнил имена. Просто ему так больше нравилось. Братьям тоже нравились эти ироничные прозвища, и они не возражали.

— Я тоже думаю, что можно сделать, — невозмутимым голосом произнёс Белый, тот, кто отметил необычайную прочность защитного купола. Он повернул обе руки раскрытыми ладонями вверх, и на каждой расцвели огромные языки пламени, которые теперь заняли всё его внимание. Ему всегда очень нравился огонь. Но вот создать нечто, хоть сколько-нибудь напоминающее магический купол, накрывавший сейчас город, парню так ни разу и не удалось — даже при неплохих способностях к магии и поистине невероятном количестве духовной энергии.

Вообще-то, несмотря на наличие у них весьма незаурядных способностей, этого не могли сделать все трое, что и было одной из причин, по которой они находились сейчас здесь, возле кузницы, а не там, на стенах. Вернер одобрительно посмотрел на пляшущий в руках ученика огонь. Красиво, да. И всё же отвлекаться не хотелось. Нужно что-то придумать, пока чародеи ещё могут держать купол. Пока же всё, что приходило ему в голову, это ругательства:

— Белый! Ну посмотри на себя! В твоём возрасте нормальные люди уже начинают думать о том, чтобы завести семью и детей, а ты!.. Сидишь тут и мечтаешь не пойми о чём... Чёрный, хоть ты ему скажи! Ай, да ну тебя, ты ещё хуже...

Чёрный, всё это время с трудом сдерживавший смех, произнёс:

— Брат, я, конечно, понимаю, что тебе не горячо... но ты и в самом деле замечтался.

— О. И правда, — безразлично заметил Белый, увидев, как пламя предпринимает попытку закусить рукавами его одежды. В тот же миг оно погасло.

— Жаль, что из этого купола нельзя выковать меч, а?.. — раздосадованно протянул Чёрный, глядя в небо.

— Меч! Ну конечно же! Если бы получилось сделать так, чтобы... — Белый так и замолчал на середине фразы, погрузившись в собственные мысли.

Через некоторое время он подошёл к брату и без долгих объяснений потащил его за собой:

— Пойдём, поможешь мне.

— Куда это вы собрались так быстро? — спросил Вернер.

Белый, похоже, был не настроен отвечать прямо:

— Мастер... Я кое-что придумал и хочу это проверить. Но предпочёл бы пока ничего не рассказывать... если не возражаете. Вам... не понравится эта идея.

Кузнец всё ещё был не в духе:

— Конечно возражаю! Категорически возражаю! Не понравится, надо же! Учитывая все обстоятельства, не понравиться мне сейчас могут только три вещи: если ты хочешь предложить сидеть и ничего не делать, если ты хочешь предложить каждому из нас выковать себе по мечу и самолично выступить против армии демонов, и если хочешь предложить просто взять и закончить наше жалкое существование уже сейчас, пока не стало ещё хуже! Хотя второе и третье, если подумать, одно и то же.

Ответил Чёрный, который, как оказалось, всё это время переговаривался с братом мысленно и был в курсе его плана:

— Есть несколько моментов, которые нужно проверить, но может сработать. Но вам это и правда не понравится.

Одновременно с этими словами юноша передал учителю мысленный образ того, что они собирались сделать, и мысленно повторил:

«Вам это очень сильно не понравится...»

Вернер некоторое время ошарашенно хлопал глазами, пытаясь осознать полученную информацию, но достаточно быстро взял себя в руки и сказал почти спокойно:

— Да уж, такое мне бы точно в голову не пришло. Белый! Мне это не нравится! Ты ненормальный и больной на всю голову! Самый ненормальный из всех, кого я когда-либо встречал! «Проверить несколько неоднозначных моментов», как же! Вас... уже не отговорить от этого, ведь так? Тогда идём.

***

Девушка несла два ведра, наполненных водой.

— Эй, Гретхен, это тебе! — раздался весёлый голос, и в неё полетело яблоко. Увидев движущийся в её направлении предмет, она остановилась и немного повернулась. Яблоко завершило свой полёт в одном из вёдер, расплескав его содержимое. Девушка улыбнулась, склонила голову в знак благодарности и, не произнеся ни слова, пошла дальше.

— Никогда не слышал, как она разговаривает... — сказал один из двоих юношей, провожая её взглядом.

— Ну я даже не знаю, а пробовал ты, например, заговорить с ней, а? — ехидно спросил тот, кто бросил яблоко. — Кстати, у меня ещё яблоки остались. Будешь?

— Что-то она и тебе ничего не ответила...

— Ага, немного странно. Но скорее всего ей просто учитель запретил разговаривать, обычно она так не поступает. Так будешь яблоко?

В ответ он удостоился презрительного взгляда:

— Ни за что. Ты его наверняка украл в чужом саду.

Обвиняемый насмешливо фыркнул:

— Может, и украл. Ай, Ганс, не будь таким занудой! Да-да, я знаю, ты у нас мечтаешь стать великим учёным, и поэтому «не можешь позволить себе столь безответственный поступок, ибо кто же станет доверять человеку, который...», и так далее, и тому подобное. Но! Во-первых, яблоки уже украдены. Не тобой. А во-вторых, никто не узнает...

Однако не всех одинаково легко сбить с праведного пути одними лишь обещаниями того, что их проступки окажутся незамеченными:

— Но я-то уже знаю! Этого достаточно!

— Зануда. Ну и ладно, мне больше достанется, — воришка достал из кармана сразу три яблока, но вместо того, чтобы съесть, принялся ими жонглировать. — Кстати, если ищешь повод поговорить с Гретхен, можешь, когда в следующий раз её увидишь, спросить, вкусное ли было яблоко. Главное — это начать разговаривать. Мне кажется, ты ей понравишься. Она добрая.

— Я не... — Ганс покраснел. — Ну, то есть, я не в том смысле... Просто странно всё это. Ты же знаешь, что она обучается в ордене Поющих Мечей? Почему именно там?

— А что тут странного? Они часто принимают на воспитание детей, оставшихся без родителей. Вот и её туда ещё ребёнком принесли.

— А то и странно, Ульрих. Ну вот же, сам посмотри, — с этими словами Ганс вытолкал своего товарища на дорогу. — Вон там — орден Поющих Мечей, его отсюда видно. А мы сейчас находимся рядом с храмом богини Милосердия...

Юноша начал рисовать на земле карту местности, в то же время делясь рассуждениями:

— Тот, кто принёс её в орден, мог пройти только здесь. Горы за крепостью необитаемы и вообще населены всякой жуткой нечистью, с других сторон — леса, так что идти сюда в любом случае быстрее и безопаснее будет по дороге! А к ордену только одна дорога и ведёт. Получается, не пройти мимо храма просто невозможно! Так почему её не оставили там? Они обучают травников и целителей, это идеальное место для воспитания девочки.

— Воительницы не такая и большая редкость. Ладно б ещё ты удивлялся, если бы Гретхен там единственной девушкой была, а так — чего плохого в том, что она станет сильной? Не все же мечтают всю жизнь провести за переписыванием старых пыльных книг, как некоторые, а?

— Но она единственная девочка, которая воспитывается там с детства... Насколько мне известно.

— Ну и что? Если уж на то пошло, возможно, тот, кто решил отдать её Клинкам, таким образом проявил заботу, что ли. Сделал всё для того, чтобы обеспечить ей достойное будущее, разве нет?

Клинками называли тех, кто прошёл обучение воинскому искусству в ордене Поющих Мечей. Будущее таких людей в основном заключалось в подвергании себя смертельной опасности в процессе уничтожения всякой нечисти и демонических созданий. Впрочем, нельзя сказать, что вне битв жизнь демоноборцев была плохой: к ним с уважением относились как простые люди, так и влиятельные благородные дома — отчасти потому, что одним из негласных правил ордена было полное невмешательство в политику.

В ордене никогда специально не искали себе учеников, но всегда находились желающие ими стать. Принимали же далеко не всех. Считалось, что Клинки были не только воинами, но и великими чародеями, причём слухи об их магических способностях иногда доходили до того, что им приписывали возможность одним движением руки осушать моря и двигать горы. На самом деле всё было совсем не так.

«Песня вынимаемого из ножен меча должна быть созвучна голосу твоего сердца. Это единственная магия, понимание которой мы считаем необходимым», — так говорили в ордене, когда — довольно часто — отказывали в обучении амбициозным одарённым чародеям. Хотя каким-то колдовским приёмам там действительно учили: человеку в жизни всякое может пригодиться, а уж истребителю демонов — тем более.

Тех же, кто попадал к ним ещё в детстве, далеко не всегда обучали мастерству владения оружием — большинство таких детей, оставаясь жить на территории ордена, занималось не боевыми искусствами, а каким-нибудь полезным ремеслом. Но Гретхен училась сражаться, и парни об этом знали.

— Сражения с демоническими тварями и вечные скитания по миру в поисках ещё большего количества сражений? Интересные же представления о достойной жизни и безопасности у того, кто всю жизнь собирается ковать гвозди и подковы в кузнице, построенной его отцом! — проворчал Ганс. Но его друг имел иные представления о своём будущем:

— А вот и ничего подобного! Я собираюсь стать оружейником! Лучшим в мире! Нет, не так — я собираюсь научиться магии и стать лучшим в мире кузнецом-заклинателем! Ха! Представляешь, как Гретхен обрадуется, если я смогу выковать для неё магическое оружие?

Ганс представил. И остался представленным недоволен:

— Дураки агрессивные. Вы оба могли бы принести миру куда больше пользы, если бы учились перевязывать раны и строить дома, а не изготавливать и применять оружие!

— Нет уж, спасибо. Вот сам этому и учись. Тогда сможешь однажды перевязать мои раны, если очень захочешь.

Во дворе храма, рядом с которым они находились, всегда было шумно и многолюдно, к тому же юноши настолько были увлечены спором и дополнением нарисованной на земле карты, что совсем не услышали, как к ним подошла Гретхен. Она немного полюбовалась на результат их трудов и продолжила:

— А вот магический меч — это отличная идея. Учись как следует! Кстати, привет, Ульрих. Извини, наставник запретил мне разговаривать всё то время, пока буду ходить за водой. Говорит, это помогает научиться самоконтролю и концентрации... хоть я и не особо понимаю, какая от этого может быть польза. И нет, не надо напоминать, что у нас есть колодец! И зачем кому-то могла понадобиться вода именно из реки — я тоже не знаю. А кто твой миролюбивый друг?

Ульрих не растерялся и в ответ на приветствие протянул Гретхен ещё одно яблоко:

— Это Ганс. И он обычно не такой зануда, честное слово.

Девушка приняла яблоко и с дружелюбной улыбкой повернулась к новому знакомому:

— Привет! Ты же будущий картограф, да? Мне учитель про тебя рассказывал.

Ганс ожидал услышать что угодно, но только не это:

— Что? Про м-меня? З-зачем?

— Ну, он объяснял что-то о явных и скрытых причинах событий, и вспомнил тебя — как пример. «Пример похвального стремления к выявлению связей между ними». О, и ещё говорил, что ты когда-то интересовался историей того, как я попала в орден.

Несчастный будущий картограф сначала покраснел, потом побелел, а теперь, похоже, собирался позеленеть. Увидев это, Гретхен испуганно произнесла:

— Ой... Я, кажется, что-то не то сказала... Я правда не хотела тебя обидеть, прости пожалуйста...

Ульрих усмехнулся и отвесил ещё не пришедшему в себя Гансу дружеский подзатыльник:

— Вот видишь, я же говорил, что она хорошая! Кстати, Гретхен, ты представляешь, он считает, что ты специально была отдана на обучение именно в орден, потому что тебя в будущем ждёт какая-то великая судьба!

Девушка весело рассмеялась:

— Ну да, конечно! Я, наверное, потерянная дочь предводительницы одного из западных кочевых народов, и в день моего совершеннолетия они придут сюда, чтобы вернуть домой и принести мне клятву верности! Ну надо же! Такое ведь ещё выдумать надо!

— И ничего я не выдумываю! — запротестовал Ганс, обиженный тем, что его рассуждения никто не воспринимал всерьёз.

— А что, если выяснится, что ты прав, будет весьма неплохо! — иронично произнесла будущая воительница. — Но вообще-то мне совсем нет дела до того, кто оставил меня здесь и почему. Меня и так всё устраивает! Кстати, у меня до самого вечера больше никаких важных дел не осталось. Пойдешь вместе с нами воровать яблоки?

— Что?! — в этот раз Ганс всё-таки позеленел. — Ты... ты... Воруешь яблоки… Да если твой наставник узнает...

От удивления он лишился дара речи и просто стоял, хватая ртом воздух, словно рыба, вытащенная на берег.

— А он не против. При условии, что я не попадаюсь. Говорит, это тоже можно называть своего рода тренировкой, — поспешила успокоить его девушка.

«И ещё при условии, что я всегда считаю точное количество яблок и вечером того же дня возмещаю владельцу сада их стоимость...» — подумала она про себя, но говорить не стала. Ей не хотелось портить веселье остальным.

— Ладно, ладно, — попробовал разрядить обстановку Ульрих. — Раз уж с нами сегодня такой праведник, предлагаю заняться чем-нибудь менее противозаконным. Может, к озеру пойдём? Как насчёт того, чтобы наловить немного рыбы и прямо на месте пожарить её на костре? — предложил он.

Возражений не последовало, и трое друзей отправились к своей новой цели.

— Знаешь, Гретхен, а я ведь не шутил по поводу магического оружия! — захотел вдруг повыпендриваться перед девушкой Ульрих, когда идти оставалось уже совсем недалеко. — Я обязательно стану самым известным кузнецом-заклинателем в мире и создам для тебя самый могущественный в мире меч! Даже более могущественный, чем легендарные мечи-истребители демонов из древних легенд! Слышала про них? Мне отец рассказывал, он ведь тоже кузнец, он много знает про оружие! А ещё об этом песня была! Её какой-то бродячий музыкант исполнял, жаль что вы не слышали! Давным-давно, больше трёх тысяч лет назад, надо всем человечеством нависла страшная угроза: демоны! Не те, которых сейчас называют этим словом, а куда более ужасные чудовища, которые могли одним лишь взглядом уничтожать армии и стирать целые города с лица земли! Ни одному воину и ни одному чародею было не под силу победить их, потому что ни колдовство, ни оружие не причиняло им большого вреда. Но однажды какой-то никому не известный ранее кузнец заключил сделку с тёмными силами, и тогда, в обмен на то, что он отдал им души двух своих учеников, тёмные силы даровали ему два клинка, что были способны уничтожать демонов. Когда он узнал, что с помощью этого оружия можно одолеть врага, которого раньше считали непобедимым, он принёс в жертву Тьме ещё несколько сотен человеческих душ, и вновь получил столько же магических мечей. Герои той эпохи с этим страшным оружием в руках сумели расправиться с демонами, и с тех пор в мире воцарился покой. Но прошло совсем немного времени после того, как демоны были уничтожены, и клинки, порождённые тёмной магией, обернулись против своего создателя...

— Занимательно, — перебил Ганс, вдруг решивший высказать свои соображения по этому поводу. — Занимательно, но неправдоподобно. Значит, говоришь, колдовские мечи были могущественнее демонов? В таком случае не получается ли, что кузнец создал ещё более страшную угрозу для человечества? И если ты утверждаешь, что они восстали против людей, кто смог бы справиться с ними? Хотя подожди, меч — это же не человек, ни рук, ни ног у него нету, что он вообще может сделать сам по себе? В любом случае человечество-то вот оно, про то, что в давние времена была война с демонами тоже все знают, а вот магическое оружие, положившее ей конец, почему-то ни в каких исторических трудах не упоминается, а?

— А я слышала другую версию этой истории, — задумчиво протянула Гретхен. — В ней говорилось, что ученики кузнеца пожертвовали своими душами добровольно, в обмен на секрет создания клинков, которые в итоге были выкованы их учителем из какого-то очень особенного металла. Вот только мне кажется, что в обеих версиях что-то не так...

Ганс внезапно радостно заулыбался:

— А знаете что? Раз уж Ульрих пообещал выковать магический меч, я тогда обещаю узнать, что это за легенда о мечах-победителях демонов! И о том, что с ними стало! И обязательно выясню, как на самом деле они были созданы! Ха, и весь мир будет мне благодарен за то, что удастся вернуть давно утраченные знания! Только и ты тогда пообещай стать великой воительницей, чтобы мы с Ульрихом не зря старались! — сказал он, глядя на Гретхен, уже совершенно забыв и о стеснении, и о том, что ещё недавно был противником создания оружия и уж тем более его применения. Новая, во много раз более интересная загадка завладела его разумом. О том, что никаких мечей, созданных специально для борьбы с демонами, могло и вовсе не существовать, он не задумывался ни на секунду.

— Ну если ты так ставишь вопрос... — протянула девушка.

Какое-то время она молчала, обдумывая услышанное, но потом рассмеялась:

— Хорошо, тогда я обещаю усердно тренироваться и совершенствоваться и однажды обязательно спасти мир! Ну... или хотя бы спасти кого-нибудь, кто потом спасёт мир, — добавила она уже менее уверенно. — А то что-то мне не хочется быть в ответе за сохранность целого мира...

— Отлично! Тогда я прямо сейчас пойду в библиотеку и прочитаю все книги, в которых может содержаться хотя бы намёк на интересующую нас информацию!

Как некоторых влечёт за собой дорога приключений, Ганса притягивали новые знания, так что последние слова он прокричал, уже убегая в сторону города.

— Эй, праведник ты наш! — крикнул ему вслед Ульрих. — Тебя ведь не пустят в те части библиотеки, где хранятся такие книги! Никто не доверит тебе исторический трактат, для них мы просто безответственные дети! Хотя кто знает, ему, может, и доверят, — последнее он сказал, обращаясь уже к Гретхен. — Он же в свои четырнадцать так себя ведёт, будто за это время успел прожить сразу несколько жизней, притом весьма безрадостных. Кстати, а как тебе яблоки?

Яблоки были хороши. Каждый взял себе ещё по одному, и они продолжили свой путь к озеру.

Юный исследователь слышал, что друзья что-то кричали, но не разобрал ни слова. Однако мысль о том, что ему, скорее всего, запретят войти в раздел библиотеки, содержащий исторические труды, тоже уже успела посетить его. И тогда, впервые в жизни, он подумал нечто, совершенно противоречившее всем тем принципам, которых он старался придерживаться раньше:

«Ну и что, что нельзя, подумаешь! Есть вещи поважнее всяких там дурацких правил!»

Глава 2. Археология

Валим никогда не жалел о своём решении покинуть родные края и стать наёмником. Вообще-то дома он принадлежал к одному из наиболее влиятельных правящих кланов, что, по идее, должно было давать ему множество привилегий. Но для него это обычно значило лишь то, что он постоянно был кому-то должен: всем своим многочисленным родственникам, всем их многочисленным знакомым, всему своему народу и ещё, пожалуй, вон тому мешку с зерном в амбаре. И всё это на фоне нескончаемых интриг, зависти, лицемерия и необходимости держать на лице фальшивую вежливую улыбку в любых ситуациях, какими бы абсурдными они ему ни представлялись. Окончательно разочаровавшись в происходящем, он обстоятельно обдумал все свои возможные перспективы, после чего просто собрал вещи и ушёл, не прощаясь.

Уезжая как можно дальше на север, Валим готовился к тому, что его социальный статус в этих варварских землях окажется ниже, чем у распоследней бродячей собаки. В итоге же реальность превзошла все его ожидания: ведь здесь он был не кто иной, как «уважаемый господин Валим, благородный чародей-наёмник с далёкого Юга»! И наконец никто ничего от него не требовал! А если и требовал, то предлагал за это достойную плату. Пока дела шли хорошо. Через год странствий у него даже появился свой собственный маленький отряд, условным лидером которого он являлся, и вот уже два года как они путешествовали вместе.

Считая его самого, в отряде было лишь три человека — связанных скорее дружбой, чем какой бы то ни было договорённостью. На первый взгляд не слишком-то внушительно, но совместные странствия наглядно показали, что и втроём они прекрасно могут справиться почти с любой проблемой.

И всё же время от времени прошлое давало о себе знать: иногда Валим краем уха слышал истории о людях, что повсюду искали смуглого темноволосого человека с нетипичными для уроженца южных земель голубыми глазами, но, кроме этих слухов, никаких подтверждений тому, что ищут именно его, получить не удавалось. Так что нельзя было полностью исключать возможность, что это просто совпадение.

«Будь это правда мои родственнички, давно бы уже нашли, — рассуждал он, сидя за столом в трактире. — Я не особенно-то прячусь. Ну, в случае чего, буду решать эти проблемы по мере их поступления».

От размышлений о своей судьбе Валима оторвал один из его боевых товарищей, Ромул, вечно хмурый тип со шрамом на лице:

— Наш наниматель что-то уж очень сильно задерживается. Пойду прогуляюсь по городу, всё равно в переговорах об оплате от меня толку будет мало... если этот учёный вообще сегодня явится. Ты знаешь, как по мне, так это просто очередной благородный, которому заняться нечем.

— Йоханнес в самом деле странный тип, но он придёт. Знаешь, а меня даже заинтересовали его исследования. Говорят, он уже десять лет ищет какую-то информацию о войне с демонами...

— Одиннадцать вообще-то. И можете называть меня просто Ганс, господа наёмники, — невозмутимо произнёс высокий и худой светловолосый человек, вошедший в трактир как раз вовремя, чтобы услышать их разговор.

— А я всё равно пойду, — мрачно сказал Ромул и быстро удалился прежде, чем кто-то успел возразить.

— Прошу простить моего друга, у него весьма странные представления о вежливости, — сказал Валим, жестом приглашая учёного за стол.

— О, не могу его винить, он просто не видел необходимости в своём участии в этой беседе.

— Давайте лучше обсудим вашу необходимость. И её цену, разумеется.

— Да. Я сделал для вас копию карты, — учёный порылся в принесённых бумагах, достал одну из них и положил перед наёмником.

— Итак, вы хотите, чтобы мы отправились в эти руины и принесли оттуда... я так и не понял в наш прошлый разговор, что конкретно вы ожидаете там обнаружить? — спросил Валим, не удостоив карту вниманием.

— Я и сам не вполне представляю, что именно нужно искать. Дело в том, что...

Договорить он не успел.

— Он всё-таки явился, надо же! Исследователь... как там тебя... а, не помню... Добрый день в общем, — к столу уверенной походкой направлялся атлетически сложенный рыжеволосый парень. Мартин, третий из их небольшого отряда. Он как всегда был весел. А также вполне ожидаемо пьян. Усевшись рядом, он первым делом потянулся к карте:

— Так, что тут у нас...

Валим собрался было незаметно использовать магию, чтобы привести друга в нормальное состояние сознания, но понял, что с этим уже опоздал: напарнику вполне хватило нескольких секунд взгляда на карту, чтобы стать абсолютно трезвым и ужасно злым.

— Ты нам чем заниматься хочешь предложить, ты, крыса кабинетная?! — угрожающе прорычал Мартин.

По ауре учёного Валим понял, что тот смутился, однако внешне Йоханнес оставался абсолютно спокоен:

— Это называется «археология». А так как путь туда может оказаться опасен, я решил, что лучше всего для этой цели подойдёт небольшой отряд наёмников вроде вашего. В случае чего вы сможете защитить и себя, и, если понадобится, то, что вы найдёте.

— Ну уж нет, это совсем по-другому называется. Мародёрство! Разграбление могил!

— Археология — это поиск не ценностей, а знаний, — выражение лица Йоханнеса свидетельствовало о том, что он уже далеко не впервые слышал подобные обвинения в свой адрес. — Хотя иные знания ценнее золота. К тому же, уверяю вас, ни о каком разграблении могил и речи быть не может...

Через несколько минут препирательств, показавшихся всем присутствовавшим долгими часами, Мартин всё-таки сдался:

— Что колдуны, что учёные — все вы ненормальные! Делайте что хотите, только не впутывайте меня в эту свою противоестественную ерунду! Я буду требовать двойной оплаты за это дело, ясно, командир? — недовольно проворчал он, вставая и направляясь к выходу. — Всё, дальше сам разбирайся...

Колдун и учёный торжествующе переглянулись.

«Вот она, победа рационализма над примитивными суевериями!» — читалось на лице Йоханнеса и, как Валим прекрасно понимал, на его собственном. Но вслух никто ничего не сказал, а то и впрямь, кто знает, обвинят ещё в каком непотребстве.

После этого они наконец-то смогли обо всём спокойно договориться, и на следующее утро отряд из трёх человек был готов выступить на поиски... чего бы то ни было, способного пролить свет на события трёхтысячелетней давности.

Путь предстоял довольно близкий: если не задерживаться, они будут на месте ещё до заката. Часть расстояния прошли по широкой ровной дороге, но после пришлось свернуть в густой лес, где не было даже тропы — теперь идти так же быстро уже не получится. Единственным ориентиром для дальнейшего движения с этого момента должна была стать река — место назначения находилось на её берегу, вверх по течению.

В лесу было хорошо — пробиваясь через кроны деревьев, светило тёплое весеннее солнце, под ногами негромко хрустели сухие ветки, да время от времени разбегалась прочь мелкая лесная живность, напуганная приближением людей. Возможно, эта живность и людей-то видела впервые в жизни — леса здесь были повсюду, но в эту сторону, что ближе всего к горам, никто, кроме Клинков, старался не соваться: местные опасались нападения демонов даже несмотря на то, что на границе леса стояла крепость ордена демоноборцев — тех самых Клинков. Ну а приезжим уж тем более в той стороне было нечего делать.

Оправдан был страх местных перед лесом и горами или нет, а прямо сейчас вокруг было тихо и спокойно. Ничто не предвещало проблем, кроме, может быть, того факта, что вопросов по поводу заключённого контракта до сих пор было больше, чем ответов. Хотя и это, кажется, волновало не всех членов отряда:

— Мартин, серьёзно, ну вот чем ты недоволен? — спокойным голосом вещал Ромул, не забывая при этом внимательно смотреть по сторонам. — Нам заплатят отличные деньги за лёгкую прогулку. Всего-то день пути туда и день обратно, причём никаких сражений и, что должно тебя особо сильно радовать, никаких угроз магического характера в дороге не предвидится. Подышим свежим лесным воздухом, посмотрим на руины, что остались там с давних времён...

— ...и откопаем то, чего здравомыслящему человеку откапывать ни в коем случае не стоило! Если всё, что требуется — сходить туда, взять то, что нужно, и пойти назад, почему бы «историку и археологу» самому этим не заняться?! А если развалины не охраняет никакая чародейская гадость, почему оттуда до сих пор не вынесли всё, что может представлять интерес? Нет, я уверен — там сидит какое-то древнее зло и ждёт, пока его освободят наивные идиоты вроде вас!

— То зло наверняка уже со скуки сдохло, раз туда никто не ходит. Ну а историк — он из благородных, — Ромул презрительно фыркнул. — Когда ты видел, чтобы благородные вдруг соизволили что-нибудь взять и сделать сами? А ты мог отказаться в этом всём участвовать, никто тебя не заставлял.

— А, да какая разница! — махнул рукой Мартин. — Сожрут меня сегодня демоны, или завтра убьют бандиты — по большому счёту это ничего не изменит. Чтобы чувствовать себя живым, нужно что-то делать, а для другой жизни я всё равно не гожусь. Просто хотелось бы держаться подальше от этой вашей...

— ...противоестественной мерзости, — с улыбкой закончил за него Валим. — И дня не проходит, чтобы ты не напоминал.

— Заткнитесь, — прошипел вдруг Ромул. — За нами кто-то следит.

— Странно, — произнёс Валим, не вняв словам соратника. — Я ничего не чувствую. Здесь вообще поблизости нет никого, кто обладал бы разумом, ты уверен?

— Ты слишком сильно полагаешься на магию. Я тоже никого не вижу, и уж тем более не чувствую. Зато я слышу. Один человек. Следует за нами с тех пор, как мы свернули в лес.

Похоже, их преследователь понял, что был обнаружен, и решил больше не скрывать своего присутствия: на этот раз уже все отчётливо услышали шелест ветвей. Ромул немедленно направил в ту сторону арбалет. У Мартина в каждой руке появилось по метательному ножу. Валим ещё раз предельно внимательно просканировал всеми известными ему колдовскими приёмами ту область пространства, откуда слышался звук шагов и, разобравшись наконец, почему до этого ничего не замечал, обругал себя последними словами.

«Отличная маскировка, — подумал он. — И для неё даже магия не нужна. Да, я был слишком невнимателен. И всё же какой неожиданный ход, и в голову бы не пришло, что таким образом можно... Надо запомнить».

— А вот и не угадал! Я за вами прямо от городских ворот иду. Там даже по утрам народу много — спрятаться совсем легко было. А на дороге вы сами по сторонам не смотрели, я не виновата! И всё-таки быстро ты меня обнаружил! Слух прямо как у демона, ну надо же!

В голосе не звучало ни насмешки, ни угрозы — вместо них была искренняя радость от хорошей забавы, которая только что закончилась. Голос принадлежал вышедшей из-за деревьев молодой женщине, которая сейчас беспечно смотрела на наёмников большими ярко-зелёными глазами. Одета она была по-походному, длинные чёрные волосы заплетены в косы, на поясе висел короткий меч. Всем своим видом девушка излучала спокойствие и дружелюбие, будто бы не было направленного на неё оружия, а просто произошла неожиданная встреча старых друзей:

— Опусти арбалет, я же не враг, — сказала она Ромулу.

— Это тебе ещё придётся доказать, ведьма, — зло усмехнулся Мартин, отвечая вместо друга, который принципиально никогда не вступал в переговоры с потенциальным противником.

— Я не ведьма, — девушка развела руками и улыбнулась, словно извиняясь. — Гретхен меня звать. Ганс просил присмотреть за вами... но мне так и не удалось придумать повод к вам присоединиться. Ну, теперь вроде как и повод есть. Конечно, если вы не возражаете...

— Что-то мы вообще тебе не верим. Чего ты хочешь? — голос Мартина был полон подозрения.

— Я уже сказала. Ну ладно. Тогда сделаем вот так...

Странная незнакомка опустила ладонь на рукоять меча. Потянула оружие из ножен. В обычной ситуации из неё в этот момент уже торчала бы и арбалетная стрела, и нож. Но не сегодня — ведь в момент, когда воительница лишь коснулась рукояти, меч начал издавать высокий металлический звон, напоминающий звук камертона. Ромул опустил арбалет:

— Всегда было интересно лично убедиться, правда ли ваш орден так называется из-за того, что вы можете заставить своё оружие петь, — судя по тому, что решил заговорить, он больше не считал её врагом.

Поверить в то, что кто-то из ордена истребителей демонов мог замыслить недоброе по отношению к человеку, не важно будь тот благородным господином или бандитом и убийцей, было почти невозможно даже для Мартина. И всё же ему это удалось:

— Это всё может быть иллюзией. Валим, ты ведь сейчас что-то полезное делаешь, а не стоишь в ступоре, да? — спросил он, не оборачиваясь.

Если что и вызывало ступор, то это необходимость успокоить излишне недоверчивого напарника. Валим и сам не мог сказать, что именно являлось причиной звука, исходящего от оружия в руках девушки — этого вообще не знал никто, кроме самих Клинков, и никому, не принадлежащему к ордену, до сих пор не удавалось ни повторить то же самое, ни выведать этот секрет. Но в том, что Гретхен действительно была одной из Поющих Мечей, не оставалось никаких сомнений. Что до её оружия — то это точно не иллюзия, и меч, и издаваемый им звук реальны. Причиной этого странного пения вполне могла быть какая-то очень специфическая, неизвестная Валиму магия. Или нечто другое, куда более тонкого происхождения... Похоже, так и было — Гретхен, судя по её ауре, и правда не имела колдовских способностей. Совсем. Не меньшая редкость, чем очень сильный дар. Валим разочарованно вздохнул — ему, как чародею, было бы невероятно интересно узнать природу обоих этих явлений: и пения клинка меча, и полного отсутствия возможности направлять духовную энергию у его хозяйки. Увы, но орденцы обычно не стремились открывать кому-то свои тайны.

Тем временем молчание становилось всё более напряжённым. Первой его нарушила Гретхен:

— Не помогло, значит? Мне всё ещё нужно доказывать, что я вам не желаю зла? Ну... тогда пусть ваш командир прочитает это в моём сознании. В мыслях солгать невозможно. Об этом-то, я надеюсь, вы знаете?

Об этом знали все. Но только Валим понимал, насколько большим проявлением доверия по отношению к незнакомцам было подобное предложение. Такая наивная открытость одновременно и располагала к себе, и пугала: ведь одно дело мысленная речь, которая по сути своей просто чуть более честный разговор, в котором всё равно расскажешь лишь то, что захочешь, и совсем другое — впустить постороннего человека в собственный разум, позволить прочитать его, как открытую книгу! Валим засомневался, действительно ли её послал их наниматель... да чего уж там — засомневался даже в том, всё ли у их преследовательницы в порядке с головой.

«А вот сейчас и выясним, — подумал он. — И это, и, кто знает, возможно ещё что-нибудь интересненькое».

Вслух же сказал совсем другое:

— Хорошо, я это сделаю.

Валим потянулся своим вниманием к сознанию Гретхен. Осторожно, стараясь по возможности не касаться воспоминаний, не имевших отношения к делу, тщательно проверял всю информацию, что слышал от неё. Всё было правдой. Так... стоп... что? Серьёзно?!

— Судя по выражению лица, ты узнал, почему я сейчас здесь? — улыбнулась девушка, немного прищурив глаза.

— Да уж. И если бы узнал как-то иначе, то ни за что бы не поверил...

Ай да учёный! Попросить свою подругу детства проследить за ними, потому что ночью ему, видите ли, приснилось, что с гор обязательно спустится огромное количество демонических тварей, которые сожрут весь их отряд вместе с бесценной информацией, которую они должны были найти и доставить. До чего же нелепая история! Но пусть на уровне мыслей действительно невозможно соврать осознанно, если Гретхен была уверена, что именно так всё и было, это могло ввести в заблуждение и других. Валим проверил, не являлись ли её воспоминания искусной подделкой. Потом на всякий случай проверил ещё раз — но всё было в порядке. По-хорошему он должен был на этом и закончить, но было ещё кое-что, что он ужасно хотел сделать. Да, всего лишь из любопытства — ну и что?!

В этот раз он искал воспоминания об обучении в ордене Поющих Мечей.

«И не мечтай», — неожиданно прозвучал у него в голове недовольный голос Гретхен. При полностью отсутствовавшей способности к магии девушка владела мысленной речью — и владела хорошо. Ещё одна загадка. Ментальные воздействия не требуют умения направлять духовную энергию, но обычно совсем неодарённых было почти что нереально обучить и этому.

«Как ты поняла, что я делаю?»

«А что, думать-то я умею. Это моё сознание и моя память, странно было бы не понять, что с ними происходит. Пожалуйста, заканчивай и пойдём уже, а то такими темпами мы и к закату до места не доберёмся. Того, что искал, ты от меня не узнаешь. И всё-таки... зачем тебе?»

«Разве не может человек желать знаний просто ради самих знаний?»

«Где-то я это уже слышала. И не один раз. Знаешь, а ты мне почему-то нравишься. Наверное, поэтому. Как бы там ни было, а любопытство — это хорошо. Так уж и быть, я никому не расскажу, что ты сейчас пытался сделать. Можешь не благодарить!» — хихикнула Гретхен.

— Спасибо, — всё же поблагодарил Валим, с опозданием осознал, что сказал это вслух, но сделал вид, что так и было надо. — Всё в порядке, она не враг. А теперь идём, у нас есть работа.

Остаток пути прошли быстрее, чем ожидалось. Ромул всю дорогу расспрашивал Гретхен о демонах, она вполне охотно отвечала на вопросы, не забывая, впрочем, предостерегать, что ему, не являющемуся одним из Клинков, всё же стоит избегать встречи с ними.

— ...конечно, кто угодно может их ранить. Но толку от этого мало — рана, нанесённая тобой, затянется скорее, чем успеешь совершить следующий удар. Даже если ты сможешь поразить жизненно важный орган, он восстановится так быстро, что для того, чтобы действительно причинить вред, нужно будет сразу же повторить это ещё раз десять, если не больше. Ни один демон никогда не даст тебе на это время.

— А магия?

— Годится, чтобы защищаться, но не более. Я вот и вовсе не умею колдовать — и ничего, справляюсь же, — Гретхен слегка нахмурилась, но тут же снова улыбнулась.

— Я думал, все Клинки — чародеи.

— Многие, но не все.

Наёмник задумчиво почесал затылок с собранными в хвост длинными светлыми волосами:

— Всё дело в поющем оружии, значит... Я бы ещё спросил, но раз уж вам нельзя рассказывать... Слушай, а почему вы называете себя Клинками? Хотя бы это, я надеюсь, не секрет?

— Мы? — удивилась девушка. — Мы вообще себя никак не называем! Я даже и не знаю, кто это придумал. Оно как будто бы всегда было, это название, но откуда взялось — никто уже не помнит...

Валим, молча слушавший их беседу, усмехнулся про себя:

«А ведь Ромул, когда ему нужно, может же вполне нормально общаться с людьми. До сих пор не понимаю, по какому принципу он принимает решения о том, кого считать достойным разговора».

Мартин же, обычно весёлый и любящий новые знакомства — в особенности с людьми противоположного пола — отнёсся к Гретхен крайне настороженно, так до конца и не поверив, что никакая она не колдунья. Рыжеволосый наёмник мало чего боялся — кроме магии, которую считал хуже всех бед на свете, вместе взятых.

«Но меня, чародея, он всё равно называет другом», — улыбнулся Валим, за время их знакомства так и не переставший этому удивляться.

Потом он погрузился в мысли куда более мрачные — о Клинках и демонах.

Он всё-таки успел прочитать в сознании Гретхен немного больше, чем та собиралась разрешить. И теперь чародею было стыдно, что он посчитал её доверчивость чем-то глупым и ненормальным. Он-то думал, что все демоноборцы так дружелюбно настроены по отношению к другим людям потому, что так предписывает кодекс ордена. Теперь ему стало известно, что их кодекс вообще ничего не говорил о том, как вести себя с окружающими. Просто по сравнению с опасностью, борьбе с которой они посвящали свои жизни, даже худшие из людей должны были казаться орденцам милыми безобидными созданиями.

«А ведь нашествие демонов произошло больше трёх тысяч лет назад. И пусть теперь они не представляют угрозу для человечества как вида...» — додумать времени не осталось: путь подошёл к концу. Настало время решать вопросы куда более насущные, хотя тоже связанные с далёким прошлым.

— Ну вот мы и на месте, — озвучил Валим и без того очевидное просто чтобы настроиться на предстоящие им поиски.

«Место» представляло собой широкую поляну, поросшую травой и редким чахлым кустарником. Кое-где виднелись остатки того, что могло бы называться фундаментом, но куда больше напоминало беспорядочно разбросанные груды камней. Что находилось здесь раньше, было не понять. Примерно с одинаковым успехом представлялось и небольшое поселение, жители которого решили обосноваться подальше от суеты и проблем этого мира, и спрятанное далеко в лесу логово разбойников. Хотя был ли он здесь в то время, этот лес?..

— Отлично, здесь ничего нет. Кто за то, чтобы прямо сейчас пойти обратно? Не знаю как вы, а я предпочту всю ночь провести в дороге, лишь бы поскорее убраться отсюда, — проворчал Мартин.

— Тебе стоило бы хоть немного поинтересоваться планом наших дальнейших действий, — ответил ему Ромул, доставая из своей дорожной сумки карту, на которой было отмечено, под какими из бывших строений могли находиться подземные этажи.

— Копать не буду, — недовольно сложил руки на груди их боевой товарищ.

— Тебе и не придётся. Или там ничего не обвалилось, или это уже не наша проблема, — проинформировал напарника Валим, рассматривая развалины и пытаясь понять, откуда целесообразнее начинать поиски.

— Ура. Первая здравая мысль за сегодня.

— Карта нужна? — поинтересовался Ромул.

— Да ну её. Просто не мешайте.

Валим принялся последовательно проверять пространство вокруг. Никаких следов колдовства не обнаружил: если раньше оно и было, то, надолго оставшись без внешней подпитки, давно уже рассеялось — совсем неудивительно, за столько лет-то. На камнях наверху вообще не было заметно никаких выделяющихся из общего фона остаточных энергий, но под землёй они должны сохраниться: если подвальные помещения оставались закрыты, все эти годы в них не проникало ничего постороннего, ничего нового, чей след мог бы стереть более поздний и заменить его своим.

Ожидания оправдались — под одним из зданий угадывались едва заметные отпечатки ауры когда-то побывавших там людей. Это должно было быть то, что они и искали, но оставалось ещё найти вход. Скорее всего, он окажется там, где след ярче всего — ведь каждый из входящих должен был переступить порог. Кажется, здесь. Валим подошёл к месту, на которое указывали его ощущения.

— Нашёл что-то? — спросила Гретхен.

— Похоже, вход закрывает вот эта плита. Она должна сдвигаться, но мне пока не удалось понять, что приводило её в движение.

— Быстро ты справился. Мне теперь тоже интересно — если обнаружить, что здесь что-то есть под землёй, оказалось так просто, почему никто не сделал этого раньше? — к ним присоединился Ромул, всё ещё державший в руках карту.

— Ты не поверишь — а никто и не искал.

— Занятно. Но немного странно, что теперь кому-то это стало нужно. И что теперь? — Ромул уныло пнул какой-то торчащий между камнями металлический прут.

Покрытый толстым слоем ржавчины кусок металла не выдержал такого обращения и, сломавшись, отлетел в ближайшие кусты. Послышался скрежет. Плита, закрывающая вход, начала медленно сдвигаться с места.

«Слишком просто. Не бывает таких совпадений, — подумал Валим. — Теперь уже и я начинаю подозревать всякое...»

Он немного расслабился только когда двигавший плиту механизм всё же заклинило.

— Вот и проход открыли, — весело сказала Гретхен. — Спустимся? Чтобы пролезть места вроде хватает...

Вот уж у кого точно не было сомнений, что всё в порядке! Не дожидаясь ответа, она первой полезла вниз и быстро исчезла в тёмном провале.

— Лестницы тут нет и, похоже, никогда не было. Но падать не очень высоко, так что всё нормально, — прозвучал её голос уже оттуда.

— Дождалась бы, пока мы факел зажжём, — проворчал Ромул.

— А что такое? Отряд отважных наёмников во главе с чародеем боится войти в темноту? — рассмеялась девушка.

— Отряд не хочет в темноте шеи свернуть. Потому что Валим у нас тут, вообще-то, единственный, кто сможет нормально там ориентироваться без света. Или ты тоже умеешь?

— А что тут уметь? Глаза привыкнут, вот и увижу.

— И как она до своих лет дожила? С таким-то характером и образом жизни... — это подошёл к ним Мартин. — А что вы на меня так удивлённо смотрите? Да, я тоже хочу спуститься. Должен же кто-то проследить за тем, чтобы вы и правда шеи не свернули.

Факел был зажжён и все по очереди спустились. Внизу пахло пылью. А ещё там ничего не было. Совсем ничего — только голые каменные стены. В одной из стен раньше была дверь, но она давно рассыпалась от старости. Рядом с дверным проёмом нашлась табличка с надписью — она сохранилась весьма неплохо, поскольку была каменной.

— Наш учёный же хотел получить что-то вроде этого? — поинтересовался Ромул. — Хм, рунами написано...

Валим присмотрелся к надписи на табличке. Он считал, что был очень хорошо знаком с руническим письмом, но здесь понять смог далеко не всё.

«Так, что тут... — думал он, читая про себя. — Войди, но помни... об опасности? Какой ещё опасности? Что ж, в любом случае она, похоже, исчезла отсюда вместе со всем остальным. Что ещё... Не прикасайся к оружию... Ага, ну конечно — веди себя прилично, если не хочешь, чтобы тебя посчитали врагом. Вот дальше почти ничего не понимаю... Вроде бы что-то про огонь и снова про оружие... Не выпустить... а нет, не так: не допустить... Да ну его, бессмыслица какая-то!»

Наёмник положил табличку в сумку:

— Можно считать, наша работа уже выполнена.

Он пошёл дальше, намереваясь узнать, что находилось в другом помещении:

— Раз мы уже здесь, предлагаю осмотреть всё, что сможем. Вдруг ещё что-то интересное попадётся.

Как ни странно, возражений не нашлось ни у кого.

И вновь вошедших встретили лишь стены. На этот раз в одной из них находилась не дверь, а ниша, в которой лежали два меча.

— Это же не... Валим, скажи, они магические, да? — спросила Гретхен, глядя на оружие с нескрываемым восхищением.

Мечи были ничем не украшены, но красивы своей простотой, изяществом, заключавшимся в отсутствии лишнего. Отдалённо напоминали изделия современных литарийских оружейников, но даже те, всегда выполненные в очень аскетичном стиле, в сравнении казались скорее церемониальными, чем боевыми. Даже под слоем пыли найденные клинки выглядели настолько острыми, будто могли разрезать не то что подброшенный в воздух платок, но и сам воздух.

— Уверен, что выкованы они были с применением магии, но сейчас её от них исходит не больше, чем от камней вокруг, — ответил чародей.

— Вот как... — на мгновение Валиму показалось, будто в голосе Гретхен прозвучало разочарование.

— Значит, самые обычные. Отлично. Мне кажется, или необходимость приносить какие-то материальные ценности в контракт не входила, а, Валим? — спросил Мартин.

— Вроде как нет.

— Тогда предлагаю считать нашу находку частью оплаты за эту весьма сомнительную работу. Возражения?

Увидев три пары глаз, глядящих на него с удивлением, граничащим с состоянием шока, Мартин усмехнулся:

— Это что же, всё-таки не я здесь самый главный суеверный дурак, получается? Ну ладно, может я и был излишне эмоционален, когда высказывал недовольство этой затеей. Нет, я свои слова обратно не беру, и не надейтесь! Вот только ещё я не вижу здесь никаких духов предков, которых мы могли бы обидеть своим невежливым визитом. Зато считаю, что оставить такое отличное оружие и дальше покрываться пылью в каком-то подвале — самое натуральное преступление! И если духи чьих-то предков окажутся этим недовольны — можете быть уверены, это точно не мои предки. Вот так-то.

Он забрал оба меча и направился к выходу. Все последовали за ним — делать в подвале было больше нечего.

За время их пребывания под землёй солнце уже начало садиться. Изначально наёмники планировали совершить ночёвку под открытым небом, а обратно отправиться только утром, но, поднявшись наверх, Валим почувствовал поблизости присутствие чего-то угрожающего. Не конкретно им, а... вообще. Где-то недалеко появился источник очень тяжёлой энергии.

«Если это воздействие продлится слишком долго, здесь ни одно живое существо не сможет находиться», — подумал чародей. Тоном, не терпящим возражений, он скомандовал:

— Никакого привала. Уходим.

— Да, поторопитесь. Он был прав, ну надо же... — прошептала Гретхен, вынимая меч из ножен. Звук пения клинка разрушил тишину руин, а на лице юной воительницы не осталось и следа от прежней беззаботности.

«Это что, демон? И ты собираешься сразиться... с этим? Как?! В поле его ауры не может существовать ничего, что...» — Валим не то что дар речи потерял, он даже законченную мысль не смог сформировать.

«Ну да, — немного удивлённо ответила девушка. — Мы с ними вроде как энергетически несовместимы, потому нам и неприятно находиться рядом. Не всё так плохо, к этому можно привыкнуть. Но в первый раз, конечно, очень тяжело».

Обмен мыслями занял меньше секунды, но за это время расстояние до источника той жуткой ауры тоже уменьшилось — почти вдвое. Зато теперь на него можно было поглядеть.

Появившийся на поляне демон был размером со взрослую лошадь и напоминал что-то среднее между пауком и скорпионом. Он был покрыт короткой жёсткой шерстью, скорее даже многочисленными крохотными иглами. Больше всего пугало, что он не проявлял особой кровожадности или агрессии — банально собирался поужинать так удачно попавшимися на глаза людьми, только-то и всего...

«Не стой, не стой, ещё немного — и с непривычки ты в его присутствии совсем соображать не сможешь. Закрой всех колдовским щитом, и уходите».

«Подожди, давай тебя тоже...»

«Не надо. Мне... мне только помешает».

— Постараюсь увести подальше. Лучше не ждите здесь, а уходите, — это Гретхен сказала вслух и, не тратя время на ожидание реакции от наёмников, быстрыми, но осторожными шагами начала приближаться к демону.

— Как командует, а? Хороша девчонка! И как я раньше не заметил?.. — восхищённо произнёс Мартин. Приступы неуместного оптимизма в случае опасности и раньше были для него типичной манерой поведения, к тому же он, похоже, оказался наименее восприимчивым к демонической энергии. По крайней мере, по сравнению с Ромулом, который выглядел так, будто скоро потеряет сознание, он был вполне бодр. На вид. На то, чтобы проверить состояние своих спутников при помощи магии, Валим решил сейчас не отвлекаться. Осознавать это было противно, но единственное, что они могли сделать — последовать совету Гретхен.

«Если всё закончится хорошо, снова придётся выслушивать нытьё Мартина о противоестественной дряни. И это будет первый раз, когда я буду полностью с ним согласен», — думал Валим, создавая полноценную магическую защиту для себя и своих друзей. Это не полностью, но помогло — после того, как он закончил, все трое вздохнули с явным облегчением.

— Она сказала — в противоположную сторону? Ну и куда это? — спросил Ромул, когда почувствовал себя чуть лучше.

И нет, это не он был дезориентирован. К ним приближались уже с двух сторон. Впрочем, с другой стороны появились вовсе не демоны, а люди. Вот только аура их была ещё более тяжёлой, чем у той твари, с которой сейчас сражалась Гретхен.

Валим немного присмотрелся к незнакомцам: мужчина и женщина, южане, оба вооружены и настроены явно не на мирные переговоры.

— Разберись с девчонкой, — скомандовал мужчина. Женщина кровожадно усмехнулась и побежала в указанном направлении. Он же сам уверенно направился к наёмникам. Не спешил обнажать оружие, но намерения его были очевидны и без этого. По едва заметным колебаниям энергетического фона Валим понял, что их противник готовит очень опасное заклинание.

Мартин и Ромул, оба уже с оружием в руках, сделали шаг вперёд, думая, что этим дают Валиму возможность ни на что не отвлекаясь использовать магию. За время совместных путешествий они проделывали подобное много раз, только сейчас это было ошибкой: не обладая магическим зрением, они не могли увидеть уже летящий к ним никак не различимый при помощи глаз сгусток энергии, целью которой было лишить сил, сломить сопротивление и уничтожить. Против такого сильного воздействия недавно созданная им защита окажется практически бесполезной.

— Назад! — выкрикнул Валим, отталкивая братьев по оружию, вставая между ними и летящей навстречу смертью, понимая, что не успевает, но всё равно пытаясь выставить перед собой настолько мощный щит из духовной энергии, насколько мог...

Похоже, отключился он совсем ненадолго: в сознание его привёл удар об землю. Не без удивления отметив тот факт, что он всё ещё жив, Валим при помощи магии проверил состояние своих друзей: оба без сознания, очень сильно истощены, но тоже живы. И то, как долго они проживут, зависит теперь только от него.

— Что, выжили все трое? Впечатляет, — с улыбкой сказал пугающий незнакомец. — Не ожидал. Но так даже и лучше. Давай, сопротивляйся. Ничего не имею против хорошей разминки. Удиви меня ещё разок, чародей.

Быстро поднявшись и мысленно приказав себе успокоиться, Валим выхватил меч, который сразу показался ему жалкой зубочисткой по сравнению с тяжёлым фальшионом, который его противник держал в руке будто невесомое пёрышко. Движения этого человека выдавали в нём тренированного бойца, в то время как Валим был фехтовальщиком посредственным. Идею использовать против чужака колдовство пришлось отбросить сразу же: его странная аура представляла собой естественный магический барьер, который не смогло бы преодолеть и духовное пламя — самое страшное из известных средств, которое возможно применить для нападения. Валим призывать пламя не умел, но это не печалило его даже сейчас. Огонь — слишком опасное оружие... в том числе для его владельца.

— Кто ты такой? Что тебе нужно? — спросил он.

Ответа не последовало. Незнакомец напал молча, ударил сверху по диагонали, целясь в шею. Валим встретил вражеский клинок своим, планируя отбросить его в сторону и успеть контратаковать раньше, чем противник справится с инерцией своего тяжёлого оружия...

«Не то чтобы я не понимал, что однажды всё закончится именно так...» — думал чародей, отстранённо наблюдая, как клинок его меча разлетается на осколки, будто сделан не из стали, а из хрупкого стекла. Его спасло то, что в этот момент в плечо нападающего вонзился метательный нож. Мартин, пусть ещё толком не пришёл в себя, оценил ситуацию и среагировал почти мгновенно: вместе с броском ножа под ноги Валиму полетел меч, один из тех двух, что они сегодня нашли. Эти действия отняли у парня все оставшиеся силы, потому что ни встать, ни метнуть ещё один нож он не пытался.

— Он что, всерьёз считал, что причинит мне вред? Глупец. Единственная из вас, кто могла оказать сопротивление, сейчас сама умоляет о смерти. Но продолжайте, это тоже развлекает, — лениво произнёс неизвестный, вытаскивая нож из плеча. Такая рана должна была вывести его из строя, но он отреагировал на неё как на безобидную занозу.

И всё же враг отвлёкся. Валим использовал те несколько секунд, чтобы поднять лежащий рядом меч. Что-то привязанное к рукояти зацепилось за сухой корень на земле, чародей ничего не понял, потянул сильнее. Разглядел тонкую белую нить он только когда та уже разорвалась, отдав ему оружие. В этот же миг Валим почувствовал, как энергетический фон меча изменился.

«Магический всё-таки. Интересно. Да только это уже не поможет», — подумал он.

«Рано сдаёшься».

Мысль исходила не от стоящего рядом противника. Этот меч обладал собственным сознанием! Но ведь такое... невозможно?

«Что... как?!»

«Да, я тоже не против узнать, что произошло. Но для начала нужно выжить».

Валим уже слишком устал, чтобы продолжать удивляться:

«Я могу тебе доверять?»

«Не знаю. Могу я задать тот же вопрос? Хотя у нас, похоже, общий враг».

«Хороший повод для доверия. И что теперь?»

«Пока не знаю. Дай мне немного времени. Не дай себя убить».

Легко сказать...

Но человек с тяжёлой аурой больше не нападал. Полным непонимания взглядом он уставился на новое оружие Валима.

— А ты и правда снова меня удивил. Продолжим в другой раз, — незнакомец достал из складок одежды какой-то предмет, покрутил в руке и внезапно исчез в яркой белой вспышке.

«Сбежал. И хорошо. Я тоже был не готов к этой встрече», — признался меч.

«Кто... или что... ты такое?»

«Давай потом. С вами ведь был кто-то ещё? Зря разделились! Демон был один?»

Валим не стал даже задумываться, откуда говорящий меч знает про демона — он вспомнил речи чужака: тот говорил о Гретхен так, будто знал, что с нею происходит. Общался со своей напарницей при помощи мысленной речи?.. Тогда она, скорее всего, тоже чародейка...

«Гретхен же не владеет магией!» — с ужасом осознал наёмник.

Прокричав что-то невнятное о том, что здесь теперь безопасно, и чтобы все оставались на месте до его возвращения, он побежал в том направлении, куда ушла воительница ордена.

Одушевлённый меч больше ничего не говорил. Валиму показалось, что от него исходили вполне человеческие эмоции: растерянность, непонимание, удивление. Чародей поймал себя на мысли, что и воспринимает его как человека. Это было странно, но в то же время казалось естественным, как нечто само собой разумеющееся.

Они нашли девушку сидящей, прислонившись спиной к стволу дерева. Физически на ней было лишь несколько не очень опасных порезов, зато оправдались худшие предположения Валима: доставшаяся ей противница использовала магию.

— Всё плохо, да?.. — тихо спросила Гретхен. — У неё была аура, как у демона. Как такое возможно? Почему... она напала? Это... магия?.. Что она сделала?..

То, что Валим увидел магическим зрением, было намного хуже, чем просто «плохо»: это было ещё более жестокое заклинание, чем то, удар которого недавно чудом пережил он сам. Гретхен оплетала сеть из тонких потоков тёмной чужеродной энергии, чем-то напоминавшей демоническую ауру. И это заклинание садистски медленно вытягивало из девушки жизненные силы. Но даже это было ещё не самое худшее: когда они закончатся, магия уничтожит её душу, лишив возможности перерождения, равно как и любой другой формы посмертного существования, которая могла быть ей доступна. Окончательное уничтожение, не оставляющее никакой надежды. Валим собрался было потянуться к этим нитям, чтобы разорвать структуру заклинания, но вынужден был отступить, осознав, что коснувшись их, помочь уже не сможет, потому что и сам разделит ту же участь. Он ничего не сможет сделать. Нужно было что-то ответить, но как о таком сказать?

Второй раз за столь краткий промежуток времени Валим вспомнил про духовное пламя: считалось, что только оно было способно уничтожить человеческую душу. Эта энергия была равна ему по силе, но обладала совсем другой природой. Но даже если бы он мог призвать огонь... сгорят ли в нём эти тёмные нити?

«Боюсь, такое провернуть не выйдет. Хотя если... Хм... Мне потом и самому помощь может понадобиться... неважно, должно сработать! Я... могу попробовать помочь...» — последняя фраза была обращена сразу к обоим.

Гретхен молчала. Похоже, она уже не воспринимала ничего вокруг. Валиму пришлось ответить вместо неё:

«Представить не могу, что ты такое предлагаешь, но действуй. Всё, что угодно будет лучше... чем вот так».

Глава 3. Цена жизни

Темно. Холодно. Хотя, кажется, ещё недавно было нестерпимо горячо. Хочется вдохнуть... или выдохнуть... но не получается.

«Что со мной происходит?..»

Она попыталась вспомнить недавние события.

Демон. В бою с ним она сломала меч. Потом пришла эта странная женщина, которая напала, не произнеся ни слова. Гретхен пыталась с ней поговорить, но та не отвечала.

Невидимая магия, что обжигала холодом. А эта незнакомка будто наслаждалась её болью... Но чего она хотела? И куда исчезла?

Без разницы. В сознании темно и пусто. Бой проигран. Это бы всё равно случилось рано или поздно. Жаль только, что ей так и не удастся узнать историю найденного сегодня оружия. Разве что Ганс захочет рассказать, придя к её могиле. Но вряд ли она будет там, чтобы услышать...

«Значит, вот так всё и закончится?..»

«Ну уж нет».

Голос был незнакомый. Но в этой короткой фразе звучало искреннее желание помочь. И уверенность в том, что это возможно.

«Кто здесь?..»

«Союзник. Всё будет хорошо».

«Ты из ордена?..»

«Нет. Я... просто хочу помочь. Не бойся...»

Вновь ощущение нестерпимого жара. А после стало легче. Будто тёплый поток прошёл по телу, наполняя энергией и возвращая жизнь.

Хватило сил открыть глаза.

Гретхен увидела перед собой молодого парня: на вид примерно того же возраста, что и она, средний рост, пепельно-серые волосы, внимательный взгляд глаз неестественно-стального цвета, едва заметный шрам на правом виске. Одет легко — рубаха и штаны. Выглядит истощённым и уставшим. Безоружен. За спиной у него стоит Валим. Бездействует — а значит этот человек не враг.

— Добро пожаловать обратно, — сказал незнакомец. — Помнишь, как дышать?

— Что?..

— Можешь говорить — значит уж точно всё в порядке, — тепло улыбнулся пепельноволосый, протягивая руку, чтобы помочь подняться. — Идём, нужно вернуться к вашим друзьям.

Валим прокашлялся, привлекая к себе внимание. Лицо его не отражало никаких эмоций, но в голосе слышалось заметное напряжение:

— Слушай, как бы так помягче выразиться... — начал он, обращаясь к незнакомцу. — Проблема ведь не решена. Верно?

— А в чём проблема? — человек, чьего имени Гретхен не знала, простодушно пожал плечами. — Все живы. Всё хорошо.

Теперь взгляд Валима стал красноречивее любых слов: что-то точно было не так.

— О чём вы говорите? — спросила девушка, не понимая, что происходит.

В этот раз оба чародея — ведь второй определённо тоже таковым являлся — проявили удивительное единодушие, отказавшись отвечать. Шли тоже в тишине, хотя эти двое всю дорогу переговаривались мысленно, время от времени бросая то друг на друга, то на Гретхен взгляды, полные то удивления, то негодования, а то и вовсе страха. Её же саму принять участие в беседе не приглашали. Теоретически ей всё равно хватило бы умения «подслушать», о чём говорили, но она считала себя не вправе это делать.

«Расскажут, если сочтут нужным», — думала Гретхен, вдыхая прохладный вечерний воздух и искренне радуясь самой этой возможности. Всё-таки очень хорошо было вновь чувствовать себя живой! Только вот спать сильно хотелось.

Пока их не было, двое оставшихся наёмников успели развести костёр прямо на той же поляне, рядом с развалинами. Мартин был явно чем-то недоволен. Ромул всё время молчал и выглядел мрачнее обычного.

— Кого это вы с собой притащили? — недовольно спросил Мартин. — И откуда? Он точно не заодно с теми двумя? На призрака похож. И смотрит так, будто убить хочет.

Всё это наёмник говорил, демонстративно игнорируя присутствие чужака. Сложно понять, была его грубость попыткой выплеснуть злость, порождённую последними событиями, или осознанным намерением оскорбить.

«Выглядит уставшим... как и все мы, — отметила Гретхен. — А то так бы, наверное, ещё и за оружие схватился. Похоже, такое поведение вполне в его духе».

— Отдайте меч. Я знаю, он у вас, — вдруг неожиданно жёстко произнёс незнакомец. Судя по его интонации, это был приказ или, возможно, угроза, но точно не просьба.

Мартин тут же огрызнулся:

— Да ты кто такой вообще?! Припёрся без приглашения, не поздоровался, не представился — так ещё и командуешь?!

— Моё имя Рэйнир. Отдайте меч, — невозмутимо представился мужчина, ещё раз повторив требование.

В то время как Мартин с недоумением смотрел на собеседника, вероятно, прикидывая, продолжать ли грубить или всё же перейти наконец к спокойному обсуждению происходящего, Ромул бросил вопросительный взгляд на Валима и, увидев, как тот утвердительно кивает, принёс меч — один из тех, что они нашли — и отдал просившему.

Получив желаемое, их новый знакомый сразу же перестал излучать угрозу, став таким же, каким был до этого — немного отстранённым и задумчивым. Он осторожно взял меч в руки, проверил остроту клинка, улыбнулся каким-то своим мыслям.

«Ну прямо как кузнец, оценивающий качество работы», — подумала Гретхен, вспомнив, как ковал оружие её друг Ульрих. Она любила наблюдать за этим процессом, особенно когда создаваемый меч ей же и предназначался. А случалось такое часто — в битвах с демонами оружие вообще быстро приходило в негодность. Утром Гретхен как раз собиралась заглянуть в кузницу, но не успела — Ганс нашёл её раньше с той странной просьбой. И хорошо, а то бы вместо старого меча могла сегодня новый сломать. Ульрих бы не обрадовался... мягко говоря.

Теперь казалось, что всё это было не утром, а целую жизнь назад.

А Рэйнир продолжал осматривать оружие. Обратил внимание на оплетающую рукоять тонкую белую нить, как-то странно скривился и разорвал её. Вроде бы ничего не изменилось, но Гретхен показалось, что меч в его руках как будто вздрогнул... или вздохнул. Похожим образом мог бы пытаться отдышаться человек, слишком долгое время лишённый воздуха. Вот только меч дышать не может. Но девушка была уверена, что если бы она была колдуньей и могла чувствовать ауру, то в этот миг сказала бы, что аура меча стала... живой.

Она переключила внимание на Валима — тот смотрел на Рэйнира и меч с нескрываемым интересом, но делать или говорить вроде бы ничего не собирался. Все остальные тоже просто наблюдали за происходящим: Мартин напряжённо, а Ромул безразлично.

Немая сцена неприлично затягивалась, однако их новый знакомый не обращал на это никакого внимания. Он хотел было бросить разорванную нить в костёр, но в последний момент, похоже, передумал — и сжёг её в духовном пламени, которое призвал на собственной ладони.

Заклинатель огня! Такая встреча, да ещё и в таких странных обстоятельствах казалась совершенно невозможной. Подобных ему людей всегда было мало, очень уж страшная штука это пламя, и в первую очередь для самого заклинателя: стоит тому хоть на секунду проявить неосторожность — и от него даже угольков не останется. Даже душа его сгорит — будто бы никогда и не было. Гретхен мало что понимала в том, что на самом деле происходит с душами, но говорили так. Со страхом говорили. А тех немногих, несмотря ни на что решавшихся последовать столь опасным путём, считали героями и мудрецами — но в то же время безумцами и самоубийцами. В зависимости от контекста ситуации. Например, использовать магический огонь для того, чтобы сжечь некий предмет, стоя при этом рядом с горящим костром, сочли бы полнейшим безумием.

Гретхен снова вспомнила Ульриха: тот однажды рассказывал очередную нелепую байку, в которой говорилось, что если выковать меч из стали, закалённой в колдовском пламени, то можно получить оружие, способное защитить своего владельца от воздействия любой, даже самой сильной, магии. На ехидный вопрос, почему бы ему самому не научиться так делать, раз уж он всё ещё хочет стать величайшим в мире мастером, Ульрих тогда ответил со свойственной ему весёлостью, но прозвучало всё равно серьёзнее, чем обычно:

«Мастерство кузнеца-заклинателя исходит даже не из умений и навыков, а прямо из души. И для этого вовсе не обязательно её поджигать».

Больше к подобным разговорам никогда не возвращались, но слова она почему-то запомнила.

А таинственный чародей тем временем погасил призванный огонь и наконец-то решил обратить внимание на окружающих:

— Пожалуйста, простите мою грубость. Я... волновался. Обещаю, мы сейчас объясним вам всё, что сможем...

— То есть мне ты вообще ничего объяснить не хочешь?!

Мгновение назад этого человека здесь не было. Теперь же он стоял прямо перед Рэйниром, гневно скрестив руки на груди. А вот меч исчез.

— А не многовато ли колдунов тут в последнее время развелось?! — прошипел Мартин. Валим в ответ лишь молча сделал неопределённый жест рукой, скорее всего означающий, что всё в порядке. Увидев, что его разбирающийся в магии напарник спокоен, Мартин тоже попытался сделать вид, будто его всё устраивает. Получилось не очень-то правдоподобно, но он старался.

— Что сейчас произошло? Это и правда призрак что ли какой? — спросил Ромул.

Валим отрицательно помотал головой:

— Нет. Это человек. Они... оба такие. Оборотни или кто-то вроде того. Я и сам ещё не всё понял. Сейчас главное, что они нам не враги. По крайней мере, пока.

— Оборотни?! Ты шутишь, что ли? — криво усмехнулся Ромул. — Секунду назад на месте этого «человека» был меч. Меч, Валим! Кусок металла!

— Ещё вчера даже не подозревал, что такое возможно. Узнал немногим раньше вашего, когда Рэйнир превратился. Ну а теперь мы все имели честь при этом присутствовать... Те, кто обладают двумя или более пригодными для полноценного существования обликами и способны менять их по своему желанию или под воздействием внешних факторов, вполне подходят под определение «оборотень», значит, назвал я верно, — начал рассуждать чародей. — С другой стороны, способ превращения... В случае с живым существом это направленная трансмутация уже существующих органов и тканей — и не важно, осознанно она происходит или нет. Здесь же, я полагаю, в первую очередь... Ай, да кому я это рассказываю...

Не обнаружив ни одного благодарного слушателя, он махнул рукой и замолчал.

Оборотни — или кем они там на самом деле были — не спешили что-то объяснять. Судя по всему, эти двое вели весьма насыщенный ментальный спор. Рэйнир выглядел виноватым, а вот появившийся собеседник был, похоже, очень зол: его глаза, такого же стального цвета, как и у товарища, метали гневные молнии, а сам он возвышался над светловолосым чародеем подобно мрачной чёрной туче — этому впечатлению способствовали длинные чёрные волосы и тёмная одежда, но в первую очередь то, что он и правда был почти на голову выше. В какой-то момент он не выдержал и перешёл на обычную речь:

— Да мы тебя пять лет искали! А ты... — голос его чем-то напоминал далёкие раскаты грома. Красиво. Петь бы таким голосом, а не ругаться.

— Я сделал то, что считал нужным. Я... хотел вас защитить, — Рэйнир направил взгляд к появившимся на потемневшем небе звёздам и будто перестал быть заинтересован в споре, однако говорить продолжил. — Пять лет, говоришь? Если бы я знал... А что потом? Ты... помнишь что-нибудь?

— Ты знал, Рэй! Ты прекрасно знал, что я это так не оставлю! — Гретхен поняла смысл не всех последовавших дальше выражений, но те, что поняла, были ужасными ругательствами, так что вряд ли все остальные были лучше. — Нет, ничего не помню. Но то, что ты говоришь — просто невозможно! Да всем этим людям просто магически изменили память, чтобы они... Издеваешься?! Ты чего на небо уставился? Ну что там может быть такого интересного, у нас внезапно появилась третья луна?!

— Эйвинд, не кричи, пожалуйста. Не луна, конечно, но посмотри сам. И если сможешь найти хоть одно знакомое созвездие — я, так и быть, признаю, что ты прав.

— Нам тебя боги за какие-то ну очень страшные грехи послали...

— Ты не веришь в богов. На небо посмотри.

— Что за...

Гретхен тоже посмотрела наверх, но ничего необычного не увидела: лун всё так же две, каждая на своём месте. Да и звёзды все на своих местах — крохотные огоньки, составляющие на небе множество узоров, у каждого из которых было своё название, а иногда и связанная с ним история. Вот созвездие Знахаря, вот Щит, а это Дракон, самая яркая из его звёзд указывает на север. Что же такого удивительного нашли там эти двое?

Заметив её интерес, Валим подошёл ближе и тихо произнёс:

— Мы с Рэйниром успели много чего обсудить и пришли к выводу, что с момента последних событий, которые он помнит, прошло что-то около трёх тысяч лет. Долго не были уверены, что правильно поняли друг друга насчёт летоисчисления, вот я и предложил взглянуть на небо, чтобы убедиться.

— На небо? А при чём здесь оно?

Чародей улыбнулся:

— Звёзды. Пусть у Рэйнира и нет познаний в астрономии, но он помнит, как выглядели созвездия. Учитывая количество звёзд, траектории движения каждой из них по отдельности и их групп с общим центром друг относительно друга, за такой промежуток времени вид неба должен был сильно измениться. И, судя по тому, что они ничего не узнают, так и произошло, — в этот момент он стал серьёзным. — Получается, он не помнит, как прошло три тысячи сто сорок девять лет. Это кажется невозможным, но после его превращения... пожалуй, я готов поверить. Кстати, а вот что интересно — самые старые из известных мне трудов по астрономии были написаны примерно две тысячи лет назад. А что же было раньше? Задумывался ли хоть кто-то вообще...

— «Астрономия», надо же! — презрительно фыркнул Мартин. — Вам, чародеям, лишь бы ерундой всякой заниматься!

— Вообще-то в наблюдении за движением небесных тел нет ничего магического. Тебе лишь бы обвинить кого-нибудь. Я, наверное, тоже с тобой познакомился потому, что в чём-то сильно согрешил, — беззлобно проворчал Валим, вспоминая недавно прозвучавшую фразу.

У Гретхен закружилась голова. Она осторожно села на землю, чтобы не упасть. Когда стало полегче, девушка вернулась к мыслям о летоисчислении. Сейчас шёл три тысячи сто пятьдесят второй год. Отсчёт вели от окончания Демонической войны — того самого времени, когда в мире впервые появились демоны.

«Так это что же — они могли видеть ту войну? И знают, что тогда происходило?» — голова закружилась вновь, но в этот раз от ощущения полной нереальности происходящего.

Двое, что раньше были мечами, прекратили спорить и повернулись к наёмникам:

— По всему выходит, что мы вам должны за своё освобождение, — произнёс Эйвинд, хмурясь. — В других обстоятельствах я бы сказал «спасибо» и пошёл своей дорогой. Но у нас тоже есть вопросы.

За разговором просидели почти до самого рассвета — непонимание происходящего всё равно не давало никому заснуть. Ещё вчера услышанное просто сочли бы невозможным и отмахнулись от него как от какой-то выдумки... но не после того, что все сегодня видели собственными глазами.

Эйвинд и Рэйнир в самом деле много знали о войне с демонами. Более того — утверждали, что и сами в ней участвовали. А ещё они упорно именовали словом «демоны» встреченных сегодня людей.

— Орден об этом ничего не знает, — удивилась Гретхен. — Мы не сражаемся с людьми, наша цель — защищать их от чудовищ.

Эйвинд цинично усмехнулся, но промолчал.

— Но вы ведь понимаете, что эти твари — из другого мира? — спросил Рэйнир, задумчиво разглядывая горящий на ладони огонёк — в отличие от большинства заклинателей, он не пытался скрывать тот факт, что может призывать духовное пламя.

— Да, но...

Так они и узнали, что помимо известных ордену созданий в мире, откуда они появились, жили и люди. И, в отличие от чудовищ, которые то ли были созданы при помощи магии, то ли являлись обыкновенными представителями фауны своего родного мира, обладали полноценным — и весьма изощрённым — разумом. Со всеми вытекающими последствиями.

— Так значит, с ними возможны переговоры? — с надеждой спросил Валим.

— Ну как тебе сказать... Ты ведь тоже с одним из них разговаривал. И как, удалось договориться? — язвительно спросил Эйвинд.

Чародей помрачнел.

— Ему до моих слов дела было не больше, чем до... не знаю даже. Сказать «он не считал нас равными» — это вообще ничего не сказать.

— Как ты культурно выразился. Ну так вот они все такие.

— Но кто-то же пытался с ними говорить? В смысле... тогда? Узнать, что им нужно? — Валим всё ещё надеялся на возможность переговоров.

— Вряд ли мы сможем друг друга понять... — ответил Рэйнир, всё так же не отрывая взгляд от огонька в ладонях. — Мы слишком разные. Разные ценности, стремления... разные миры. А мы для них просто никто, грязь под ногами. С грязью переговоров не ведут. Мы так и не смогли понять, чего они хотели, кроме нашего уничтожения, чего уж говорить о каком-то знакомстве.

Заклинатель огня замолчал, и Гретхен показалось, что его лицо исказила гримаса боли — но лишь на мгновение.

— Взаимный обмен оскорблениями на поле боя за знакомство сойдёт? — продолжил вместо него Эйвинд, далее выдав множество длинных и очень непристойных ругательств, описывающих всё, что он думает о демонах и разговорах с ними.

— Понял... — угрюмо кивнул Валим.

А вот почему демоны вернулись — или же каким образом так долго оставались никем не обнаруженными — не понимал никто.

Потом наёмники и Гретхен узнали о Клинках. Раньше, когда ещё не было ордена демоноборцев, так называли тех, кто мог принять облик меча. Оружие, достаточно могущественное, чтобы уничтожить демона. Способность к превращениям была приобретённой — когда-то все они были обычными людьми.

— Значит, это благодаря им... вам... закончилась война?.. — спросила Гретхен. В голове была сразу тысяча вопросов, да только вот в слова пока не складывался ни один.

На признание их заслуг оба почему-то отреагировали очень негативно — отстранились, не желая отвечать.

— Всё это... было сделано от безысходности, — всё же заговорил после недолгого молчания Рэйнир. — Так вышло, что одному кузнецу-заклинателю пришло в голову, будто лучший материал для подобного оружия — человеческая душа. И это сработало...

Заклинатель огня тяжело вздохнул. Похоже, он был не в восторге от такой идеи.

Кроме этого о превращении человека в живое оружие ни один из оборотней — а они согласились так называться — не сказал ничего. Эйвинд только отметил, что теперь Клинков — он употребил это слово в том значении, к которому привык — осталось двое.

— То есть только вы? — уточнил Ромул.

— Да.

— Откуда такая уверенность? — глаза наёмника сузились, выражая подозрение и недоверие.

— Всех Клинков я знал лично. И знаю, что с ними стало, — по выражению лица Эйвинда было понятно, что если его собеседники не сменят тему разговора, то скорее лишатся жизней, чем узнают продолжение этой истории.

— Но кто-то мог создать, то есть превратить... обратить... тебе виднее, как это всё называется... и других, разве нет?

Рэйнир с Эйвиндом переглянулись.

— Нет, — ответили оба одновременно.

Больше добиться от них ничего не удалось. Оборотни-мечи охотно слушали о том, насколько изменился мир за время их «отсутствия», рассказывали о старом мире, каким его помнили, в том числе и о демонах, но о себе самих или других Клинках и их судьбе — ни слова.

И всё же, даже несмотря на скрытность этих двоих, между ними и остальными установилось некое подобие доверия. Даже и безоружными они казались Гретхен смертельно опасными, но она чувствовала, что эти воины привыкли... защищать.

А потом девушка узнала, какой ценой была спасена её жизнь. И ей это очень сильно не понравилось.

— Это... неправильно. Не нужно было... — только и смогла прошептать она.

Её спаситель, услышав это, пришёл в настоящую ярость:

— Неправильно?! А что ещё мне было делать?! Просто стоять и смотреть, как... Да ни за что! Хватит с меня этого! Хватит, насмотрелся! Не будет такого больше, ясно?! Никому больше не позволю погибнуть от рук демонов! — казалось, от его слов даже и огонь костра стал гореть ярче, реагируя на каждое повышение голоса. Вполне возможно, так оно и было.

— Это же не... Я... не могу позволить... чтобы вместо меня... кто-то другой... — оказалось, что Рэйнир не смог рассеять энергию попавшего в неё заклинания — точнее, с самого начала не собирался — а вместо этого каким-то образом перетянул её на себя.

— Со мной всё в порядке, — отмахнулся сероволосый чародей.

— И... как долго...

— Достаточно, чтобы что-то придумать.

— Заткнитесь оба! — неожиданно прикрикнул на них Эйвинд. — Если сейчас не отдохнёте, завтра кому-то придётся вас на себе тащить. Успеете наговориться, она ещё должна нам рассказать об этом своём ордене.

— Да завтра и так считай уже наступило, — проворчал Рэйнир, однако совета послушался — но вместо того, чтобы начать устраиваться спать, просто принял облик меча. Превращение было мгновенным — только что он стоял здесь, а вот уже на его месте лишь оружие, примерно на той высоте, где бы его держала человеческая рука. Но руки, разумеется, не было, потому меч упал на землю, да так и остался.

— И не надоело ему... — обращаясь куда-то в пространство, произнёс Эйвинд. Сам он спать не собирался, а вызвался посторожить, потому что был единственным, кто никак не пострадал от недавних событий.

Прошло больше часа, а Гретхен всё так же сидела возле костра. Все наёмники уже спали, не озаботившись даже тем, чтобы разбить полноценный лагерь — на это никому не хватило сил ни физических, ни моральных. Мартин устроился прямо на земле, расстелив куртку вместо спального мешка, Ромул — и вовсе скатав свою в валик и используя как подушку. Валим сидел спиной к сваленным в общую кучу дорожным сумкам и тоже дремал, а может, медитировал — по чародею так сразу и не поймёшь. Эйвинд тихо расхаживал по импровизированному лагерю и, судя по всему, был очень рад возможности как можно больше двигаться. На траве рядом с костром лежал меч. Меч?..

«Они люди, — напомнила себе Гретхен. — Были...»

Они были ответом на все те вопросы, которыми Ганс задавался уже много лет. Магическое оружие, изгнавшее демонов из этого мира. Теперь хотя бы стало ясно, почему в старых легендах о демонах говорилось так, будто они были разумными и весьма коварными существами, совсем не похожими на тех, с которыми имел дело орден.

«Так что же получается, ни одна из легенд не была до конца правдивой? Материалом для мечей послужил вовсе не металл, а люди, точнее, их души... что бы это ни значило. И, раз это была чья-то идея, — девушке даже казалось, будто Рэйнир и Эйвинд хорошо знали того, кому идея принадлежала, — то значит, никому не пришлось приносить себя или других в жертву, чтобы узнать тайну создания оружия... Ведь так?..»

Об этом братья-Клинки ничего не говорили. Она не сразу поняла, что те имели в виду, когда обращались так друг к другу — значило ли это их кровное родство или просто сокращённую форму выражения «брат по оружию». Да ведь они и сами по себе были оружием! Клинки... Иногда этим словом называли и воинов ордена, и им — в том числе Гретхен — это не очень-то нравилось, а вот братьям удивительным образом... подходило. Будто иначе и быть не могло.

Взгляд её снова скользнул по лежащему на земле мечу. Почему он так поступил, почему спас её... такой ценой? Наверное, полагалось испытывать благодарность, только вот не получалось. Все эмоции, на которые она была сейчас способна — это страх и чувство вины.

Гретхен часто случалось рисковать собой в сражениях с демонами, защищая людей, которых она даже никогда не видела. Да, она понимала, что может лишиться жизни, но всё же у неё были и шансы на победу. Рэйнир же... Если это заклинание нельзя развеять — как долго он ещё продержится? Девушка помнила его воздействие и не хотела, чтобы кому-то ещё пришлось с этим столкнуться. А Рэйнир принял эту участь как-то слишком уж легко. Одна жизнь в обмен на другую. Его собственная — в обмен на жизнь чужого ему человека.

Раньше Гретхен никогда не задумывалась о таких вещах. Как вообще можно решать, кто достоин спасения, а чьё существование должно прерваться? Почему он посчитал её жизнь важнее своей? И почему... она считает наоборот?

«Потому что не могу допустить, чтобы кто-то умер из-за меня. Тем более... вместо меня, — подумала она. — Тем более таким ужасным образом».

Было страшно. Готовность пожертвовать жизнью ради спасения весьма условного — а потому безликого — человечества такой страшной не была.

«Ну и ладно. Ну и пусть. Я всегда понимала, что однажды какой-то демон окажется сильнее или быстрее. Тем более, это демон и был».

Просто не думать об этом. Как в бою. Тогда будет проще.

«Эйвинд... — мысленно позвала Гретхен, когда он в очередной раз проходил мимо неё. — То, что ты говорил... это правда, что ты можешь... вернуть обратно... то, что предназначалось мне?»

«Будь моя воля, ты бы получила демонскую дрянь назад, как только я о ней узнал».

«Давай. Сейчас», — девушка закрыла глаза, готовясь принять свою судьбу.

«Ха. Я и рад бы. А вот Рэйнир будет против. Если начнёт сопротивляться — я не возьмусь предсказать, чем это закончится. В лучшем случае моя попытка просто окажется бессмысленной. А в худшем... В общем нет».

«Почему он так поступил?..»

«Сама спроси. Может, даже ответит».

Какое-то время молчали.

«Поверить не могу, что ты была готова умереть, чтобы сохранить его жизнь, — сказал вдруг Эйвинд. — Знаешь, возможно однажды я и начну тебя уважать... или ненавидеть».

«Спасибо. За честность. Я понимаю, ты...»

«Ты ничего не понимаешь».

Гретхен решила никак не реагировать на эту грубость. Эйвинд имеет право и в самом деле её ненавидеть. В конце концов, из-за неё в опасности жизнь его брата.

«Он... справится?»

«Не знаю. Но раньше всегда справлялся. Иногда — с проблемами и похуже. Хотя такие вещи и сравнивать сложно».

«Если... всё станет совсем плохо... Просто сделай то, о чём я просила. Если нужно — для этого я пойду с вами».

«Спасибо, — он улыбнулся, глаза цвета стали тускло и печально блеснули. — Да чтоб вас... Ты такая же помешанная, как и он, невероятно!»

«Ты человек или оружие?» — неожиданно даже для себя спросила Гретхен.

Эйвинд нахмурился.

«А у тебя есть две руки или две ноги?»

«И то, и другое?..»

Он развёл руками и ничего не ответил.

А над лесом уже вставало солнце, озаряя своим светом верхушки деревьев и виднеющиеся далеко за ними горные вершины. Начинался новый день, но казалось — новая жизнь. И цена, которая, возможно, будет за неё выплачена, могла оказаться слишком высокой...

Глава 4. Новый путь

Ромул проснулся, когда солнце уже стояло высоко в небе. Совершил короткую, но интенсивную зарядку, разогревая застывшие ото сна на земле мышцы. Телу это помогло, а вот разуму не очень — мысли всё ещё были как в тумане. Все уже были на ногах, кроме Гретхен — девушке, кстати, кто-то додумался дать спальный мешок, которым он так и не воспользовался. Это, конечно, было правильно, но, подойдя к своим вещам, наёмник обнаружил, что изъятое имущество этим не ограничивалось.

— Да, взял без спроса, — безо всякого стыда по этому поводу честно признался Эйвинд, отвечая на ещё не заданный вопрос. — Искал что-нибудь съестное, ну и нашёл то, что нашёл. Неплохо. Так ты, получается, знахарь?

— Был, — угрюмо ответил Ромул.

Начинать с наглым вором чужих припасов этот разговор совсем не хотелось. Да, он действительно когда-то был учеником странствующего лекаря и многому у него научился. Вот только Ромул терпеть не мог, когда кто-то напоминал или спрашивал о прошлом. Впрочем, увидев, что и в каких пропорциях смешивает в котелке Эйвинд, он испытал достаточный интерес, чтобы передумать.

— А ты, стало быть, тоже?

— Нет. И даже не был, — усмехнулся Клинок. — Но жизнь заставит — и не такому научишься.

— Например, убивать демонов?

— Ты же хотел сказать — «превращаться в оружие»? Вот так бы и говорил.

— Сказал, что хотел сказать. А мысли читать невежливо, — огрызнулся наёмник.

— Да я и не читаю. По крайней мере сейчас и твои.

— И на том спасибо. Так что, будем мучить друг друга расспросами или, может, снимешь наконец котелок с огня? Готово уже.

— Не готово.

— Надо же, а ты и правда понимаешь, что делаешь... — ехидно произнёс бывший знахарь, признавая за Эйвиндом право продолжать готовить восстанавливающий силы отвар.

Оба рассмеялись, забывая неловкость от неудавшейся беседы. На звуки веселья подошёл Мартин, с подозрением заглянул в котелок и спросил, обращаясь к Ромулу:

— Что скажешь, дружище — мы хоть не отравимся? А то я и в твоём-то исполнении это варёное сено с трудом переношу.

Вкус сочетание используемых трав действительно давало паршивый, зато и эффект наступал почти мгновенно, из-за чего Мартин время от времени подозревал, что в процессе приготовления используется магия.

— Я бы всё точно так же сделал, — ответил Ромул, успокаивая напарника. — Но если очень не хочется — могу забрать твою порцию, ты вон и так какой-то бодрый слишком.

— Совсем не хочу, забирай на здоровье. К тому же Валим сказал, что мне вчера меньше всех досталось. Снова нёс этот бред про «эмоциональное отторжение магии как простейший вид неосознанной магической защиты», — проворчал Мартин, и голосом, и всем своим видом выражая недовольство услышанным.

Валим в это время сидел на лучше всего сохранившихся остатках одной из стен и разговаривал с Рэйниром, который крутил в руках найденную каменную табличку. Они беседовали вслух, но слишком тихо, чтобы можно было что-то разобрать. Ромула это не остановило — он умел читать по губам. Обсуждение, как выяснилось, носило чисто лингвистический характер:

— ...фигура речи. Потому и руны другие использованы. Если теперь их не употребляют в таком смысле, понять и правда сложно, — говорил Рэйнир.

— Но для понятия «душа» есть своя собственная руна. Почему «огонь»?

— Может, они считали важным назвать именно внутреннюю сущность, а не просто само слово? — Клинок недовольно нахмурился.

— Лишний раз обратить внимание на то, что живые души обладают природой огня? Но зачем?

Или ответа не последовало, или он был дан только ментально. Верным, похоже, было второе.

— Да чтоб вас... — выдохнул Валим, округляя глаза от удивления. — Нет, не хочу знать подробностей!

— Не бойся, не узнаешь, — огрызнулся Рэйнир, но тут же смягчился. — Извини. Не хотел оскорбить, просто...

От дальнейшего наблюдения Ромула отвлёк язвительный смешок:

— Читать мысли, значит, невежливо? А то, чем ты сейчас занимаешься, конечно же, абсолютно нормально?

— Валим знает, что я так могу. Если бы не хотел, чтобы я видел — я бы и не видел. И вообще — а кто сказал, что я хочу быть вежливым?

— Ха. Тоже верно, — произнёс Эйвинд, снимая с огня котелок с отваром. — Вот теперь готово.

Действительно мерзкое варево, впрочем, как и всегда. И на вид мерзкое, и на вкус, и на запах. Но после нескольких глотков в голове прояснилось, да и сил прибавилось. Ну что ж, какие бы проблемы ни ожидали впереди — жизнь продолжается!

Проснулась Гретхен, ей тоже вручили процию отвара. Перекусили, разделив между всеми запасы еды, поговорили ещё немного, а потом потушили костёр и отправились в город.

Обратный путь вышел быстрее — дорогу уже знали, потому двигались увереннее. Но закат ожидаемо застал их в лесу, проводить в котором ещё одну ночь они не собирались. Идти продолжили даже когда стало совсем темно — очень уж хотелось убраться подальше. Хорошо хоть ночное небо было ясным, и света лун и звёзд было достаточно, чтобы не заблудиться. Ромул почти всё время думал об этих странных демонах и ордене, члены которого были способны их убить, но ничего не знали о живом оружии, которое вчера... нашли? Или вернее сказать — встретили? Освободили?..

Под эти его мысли вся компания и вышла наконец из лесной чащи. Перед ними показались стены крепости ордена Поющих Мечей. Теперь наёмник обратил на них намного больше внимания. Старые, даже очень. Сложены из цельных валунов, таких огромных, что, будь они внутри пустыми, в некоторых вполне мог поместиться взрослый человек. Ему там ещё и свободно будет. Передвигать такие камешки наверняка пришлось с помощью магии — да иначе этого просто и не сделать никак! Сейчас так не строят — почему, интересно? Стены были — любой форт обзавидуется. Вот только... а зачем такие ордену демоноборцев?

Нет, серьёзно, зачем? Точнее, не зачем, а от кого? Демонические твари, оказывается, весьма разнообразны — причём большинство из них с лёгкостью переберётся через почти любые укрепления... и это если рассматривать только тех, что не летают. Может, орденцам и нормально, а вот Ромула перспектива сражения с кем бы то ни было в замкнутом пространстве не радовала совсем. А «настоящие» демоны — которые имеют человеческий облик — все без исключения владеют магией. Валим как-то рассказывал, что когда речь идёт о нападении, а значит, соответственно, и обороне при помощи колдовства, то нет никакой разницы, что защищать: огромную каменную крепость или маленькое поселение, обнесённое деревянным частоколом.

Значит, остаются другие люди? Но нападать на крепость ордена?! Подобное для любого нормального человека было просто немыслимо! Ненормальных, ясное дело, всегда достаточно — вот только случаев таких не было никогда.

«Может, потому и не было, — подумал Ромул, обводя взглядом стены и башни. — Или были, но мы о них ничего не знаем».

Спрашивать об этом он всё же не стал.

Здесь их пути расходились. Клинки собирались в крепость вместе с Гретхен. Пусть в ордене даже и не подозревали о существовании им подобных, всё же в каком-то смысле они занимались общим делом. Было о чём поговорить. И рассказать. Ордену теперь предстоит решить, как защищать мир от новой — точнее, хорошо забытой старой — угрозы. Наёмники же... ну, они вернутся в город, отдадут учёному найденную табличку, в которой, вполне возможно, об этих самых демонах и говорится, получат плату за выполненную работу и... продолжат жить дальше, делая вид, что событий вчерашнего дня никогда не происходило. Всё равно никто им не поверит. Или наоборот — вообще потом не отстанут, неизвестно ещё что хуже. В любом случае и без них есть кому поднять все действительно важные вопросы.

«Что-то я сомневаюсь, что у меня получится вести себя так, будто ничего необычного не случилось. Напиться, что ли? Если повезёт — начнёт казаться, что всё случившееся нам просто приснилось. Тьфу, нет, это точно не выход...»

А Гретхен уже стучалась в ворота:

— Эй, слышит меня кто?! Откройте!

Из окошка надвратной башни высунулось сонное лицо мальчишки лет пятнадцати, и недовольный звонкий голос спросил:

— Кого принесло в такое время? Сейчас даже демоны и те спят!

— Ага, а ещё спит дежурный на своём посту, так ведь, Альвар?

— Я не спал! — как-то подозрительно поспешно ответил парень.

Соврал, определённо. А вот впускать кого бы то ни было он не торопился:

— Гретхен, это ты, что ли? Тут опять весь вечер твой друг крутился, всё спрашивал, когда вернёшься. Соскучился, видать.

— Разберёмся. Открой ворота. Со мной ещё двое. У них важное дело.

— Они что, до утра подождать не могут?

— Могут. Внутри.

— До утра не велено никого впускать. Тебя, значит, тоже. Ничем не могу помочь.

В голосе мальчишки звучала чистая вредность. Гретхен, похоже, это поняла и решила подыграть. Уперев руки в бока, она радостным голосом заявила:

— Как насчёт того, чтобы помочь хотя бы себе? Мне не нравится вариант с ожиданием. Или ты нас впускаешь, или мы перелезаем через стену. В обоих случаях тебе влетит, вопрос от кого.

— Вот умеешь же ты всё веселье испортить. Ладно, заходите.

Проделанная в одной из створок ворот небольшая калитка тут же распахнулась — хотя Альвар при этом и с места не сдвинулся — и, коротко кивнув на прощание, Эйвинд с Рэйниром первыми вошли внутрь. Гретхен задержалась ещё немного:

— Передайте Гансу что со мной всё нормально, ладно? Вы ведь увидите его утром?

Валим кивнул в знак согласия, и тогда она тоже скрылась за воротами, оставив наёмников недоумевать, действительно в ордене всё так плохо с дисциплиной, или этот шутливый разговор с малолетним часовым на самом деле был частью сложной системы обмена паролями и прочей важной информацией, которую не следует озвучивать при посторонних.

Двинулись дальше. До места назначения оставалось совсем недалеко. Это был большой торговый город под названием Мессада. Ромулу такие места совсем не нравились — там постоянно шумно, полно разношёрстного народу, и каждый второй считает твой и без того полупустой кошелёк ценной добычей: торговцы — в том смысле, чтобы продать что-то ненужное, а воры... ну, с этими тоже всё понятно. Кстати, о них: стоило лишь войти в городские ворота, а Мартин уже успел поймать за руку какого-то воришку, имевшего неосмотрительность покуситься на его добро. Пойманный жалобно голосил, что ни в чём не виноват. Ушёл он лишь после того, как получил солидную порцию пинков и ещё большее количество угроз расправы вперемешку с советами на тему куда ему пойти и что там сделать. А стража?.. А что стража? Толку-то с неё таким ранним утром. Все спят — одни в казармах, другие прямо на посту.

Большинством голосов было принято решение остановиться в том же трактире, что и в прошлый раз. Оставшийся в меньшинстве Ромул по поводу такого выбора радости не испытал:

«Да я на холодной земле и то лучше выспался, чем здесь тогда. Зато клопы в восторге будут», — подумал он, но спорить с напарниками поленился.

Трактирщик, невысокий круглолицый мужичок, поприветствовал их как старых знакомых, провёл по коридору, показывая, где находятся их комнаты, а после обратился к Валиму:

— Вас соотечественники искали, господин чародей. Как раз вчера заходили да спрашивали. Я вроде говорил, что вы вернётесь, но остаться подождать не пожелали.

Что Ромул, что Мартин прекрасно знали: искать их товарища если и могли, то ничего хорошего это не сулило, а потому сразу насторожились. Валим же владел собой в совершенстве и не выдав волнения ни жестом, ни даже взглядом, непринуждённо поддержал разговор:

— Да, конечно. Мы с моими старыми друзьями собирались встретиться в этом городе. А сколько их было, любезнейший? Как выглядели? Нужно же мне знать, чьи лица теперь высматривать в толпе на площади.

— Двое, господин чародей. Мужчина с женщиной. Оба высокие да смуглые — вот как вы прямо. Глаза тёмные, волосы тоже. Ох, уж простите, но для меня все ваши на одно лицо, ну кроме вас вот разве что — цвет глаз приметный очень, я потому только сразу и понял, про кого спрашивали.

Услышав эти слова, Мартин потянулся было к своим любимым ножам, но благоразумно решил пока повременить с излишне радикальными действиями.

— И как же я теперь узнаю, кто из моих добрых друзей уже в городе? — начал более чем натурально сокрушаться Валим. — Расскажите мне хоть немного больше! Может, во что были одеты, чем вооружены? Может, сказали, где ждать будут или передать чего просили?

— Ничего не просили, я им как рассказал, что вы с картографом нашим местным беседы вели, а на следующее утро в путь отправились, так их сразу и след простыл!

«Ах ты гад болтливый!» — подумал Ромул, с огромным трудом подавляя желание схватить трактирщика за глотку и вытрясти из него подробнейшее описание тех людей.

Валим, не отвлекаясь от беседы, подал соратникам несколько только им троим понятных условных знаков: «Всё в порядке. Не вмешиваться. Продолжать наблюдение», сам же достал из кошеля серебряную монету и, катая её между пальцами, молча, но очень выразительно посмотрел на трактирщика. На лице того сразу начали появляться признаки явного улучшения памяти.

«Жадный, болтливый гад!..»

— Да-да, и впрямь, кажется, припоминаю, как выглядели ваши друзья. Мужчина высокий такой, широкоплечий, настоящий богатырь. Двигался как бывалый воин, и на вид ох как грозен был! А какое у него оружие! Такой тяжёлый меч не каждый и поднять-то сможет! Руны какие-то на рукояти были, но я в том не разбираюсь, это ваши дела, чародейские. И спутница с ним, да... Красивая такая, аж глаз радуется, — трактирщик изобразил при помощи жестов, насколько женщина была привлекательная, особенно в области груди. — Волосы длинные, кудрявые. И вооружена тоже была...

Валим прервал поток этого внезапного красноречия, подбросив монету в воздух.

— Спасибо, — растянул он губы в вежливой улыбке. — Теперь я точно уверен, что это мои друзья. Мы пойдём их искать, они должны быть где-то в городе. Оставьте комнаты за нами, вечером вернёмся.

Возвращаться в трактир, чей хозяин столь охотно делится со всеми подряд информацией о своих постояльцах, никто не собирался. Это было настолько очевидно, что обсуждение не имело смысла. Хуже было другое — описанных трактирщиком двоих наёмники уже встречали на руинах, и только чудом это не стало последним, что они могли сделать в своей жизни. Вот только так и не было понятно, когда именно странная пара появлялась в трактире — до или после их встречи в лесу. Всё-таки их способность к совершению магических перемещений делала очевидным тот факт, что дорога не заняла бы у них столько же времени, сколько у пеших путников.

Мартин молча передал Валиму монету — ту, которую ещё совсем недавно поймал в полёте трактирщик, по крайней мере, Ромул был уверен, что это именно она. Потом ещё три — столько стоили комнаты.

«Не существует бывших воров... Ну, зато польза от этих его умений есть».

Утро ещё толком не началось, но на улице уже было не протолкнуться, поэтому троим спешащим куда-то людям никто не удивлялся. Дом картографа нашли быстро, а вот оснований полагать, что он согласится принять кого-то в такую рань, было маловато. Но на этот счёт они ошиблись: в ответ на стук дверь распахнулась практически сразу же, словно с той стороны их уже ждали...

Нет, не ловушка. Стоящий на пороге человек был безоружен и выглядел так, будто этой ночью вообще не спал. Увидев наёмников, он резко помрачнел и, кажется, даже испугался:

— Почему вы так рано?! Что-то случилось?..

— Прошу прощения за визит в столь неподобающее время. Всё в порядке, господин Йоханнес. Мы принесли... то, что вы просили, и надеемся поскорее... закрыть этот вопрос. Мы спешим продолжить наш путь, понимаете ли... — словарный запас Валима, похоже, закончился вместе с его душевным равновесием.

— Да, хорошо. Заходите, не на пороге же... Так всё в порядке? — обеспокоенно спросил учёный, когда все были внутри.

— Да. Спасибо, что, ээ... выделили нам проводника... Она просила передать, что...

Чтобы прекратить страдания своего друга, Ромул выступил вперёд и, услышав, как Валим у него за спиной выдохнул с плохо скрываемым облегчением, заговорил вместо него:

— У Гретхен появились неотложные дела в ордене, но она просила передать, что всё в порядке. Давайте обсудим плату за выполненную работу.

Йоханнес вздохнул с облегчением и тут же полностью переключился на разговор об их маленькой экспедиции:

— Да, к делу. Так что же там было? Что вам удалось найти? Присаживайтесь, постараюсь надолго не задержать, но всё же какие-то минимальные подробности я ожидаю услышать.

Для того, чтобы наёмникам нашлось где присесть, он вынужден был убрать со стульев огромное количество книг, свитков и письменных принадлежностей, удивительным образом уместив их все на втрое меньшем по площади ещё свободном пространстве на столе. Книги, карты и свитки в этом доме были повсюду. А ещё чернила. И пятна от них.

«Надо было Мартина заставить вести разговор, — с опозданием пожалел о содеянном Ромул. — Но теперь поздно уже, вон как ухмыляется. Ну ладно, пусть поразвлекается сегодня за мой счёт, но в следующий раз сам будет крайним! Нет, точно напьюсь. При первой же возможности. Хотя когда она теперь будет...»

— Развалины как развалины. На поверхности вообще ничего не осталось, а в подвалах мы нашли это, — он передал учёному каменную табличку, которую Валим сунул ему в руки примерно в середине процесса перекладывания книг.

Йоханнес пристально оглядел полученное, задумчиво провёл пальцами по надписи, несколько раз возвращаясь при этом взглядом к одному и тому же месту на ней, и спросил:

— И это всё? Больше ничего не было? Совсем?

Наёмник оглянулся на своих друзей в поисках поддержки. Выражения лиц обоих никакой внятной интерпретации не поддавались — Мартину и тому стало вдруг не до веселья.

«Нет. Не могу я ничего сказать. Это же люди. Не вещи, не какая-то там «историческая ценность»... Захотят — сами к нему придут побеседовать. В конце концов, что я могу сказать?! Что мы их там... нашли?! В подвале?! Он мне просто не поверит».

— Совсем ничего. Только старые руины. Там всё давно в пыль превратилось, — ответил Ромул, надеясь, что его слова звучат не слишком неестественно.

— Да, понимаю. Следовало ожидать. Постройка этого форта датируется девятым годом от окончания Демонической войны... и время тогда было мирное, но, как я понимаю, он простоял недолго... хотя мне до сих пор не удалось выяснить, почему он был заброшен... Знаете, если бы все предыдущие картографы не игнорировали его существование, отмечая его местонахождение как просто ничем не примечательную часть леса в надежде, что никто не заметит эту чудовищную халтуру... Простите, вам, наверное, это совсем не интересно. Вот ваша плата, как договаривались.

К этому моменту Валим уже достаточно пришёл в себя, чтобы перехватить инициативу разговора:

— Должен признать, меня очень заинтересовали ваши исследования. Как чародея заинтересовали, если вы понимаете, о чём я. Хотелось бы ознакомиться с их результатами, когда закончите. Если, конечно, у вас не найдётся возражений.

— Никаких возражений! — с энтузиазмом отреагировал Йоханнес. — Я всегда рад тем, кто проявляет интерес и тем более оказывает помощь. Мне нужно будет несколько дней, чтобы...

— К сожалению, в ближайшее время мы будем заняты. Можно ли прийти к вам с вопросами через, как бы так выразиться... неопределённый срок?

— Конечно. Когда пожелаете.

— Благодарю. А теперь мы должны идти. Удачного дня.

Не успела ещё за ними полностью закрыться дверь, как Мартин накинулся на своих спутников с праведным негодованием:

— Почему никто не спросил у него про...

«Вот сам бы и спросил, раз такой умный».

— Не знает, не видел, не слышал, не имеет никакого отношения к этим... демонам. К нашим новым знакомым тоже, — перебил его Валим, не давая закончить фразу. — Вопросы только лишних проблем для всех создадут. Я и так почти всё его сознание прочитал. И устал от этого, между прочим. Интересный парень. Кто знает, возможно его исследования и правда...

— Плевать на них. Куда теперь пойдём? — Мартин как всегда предпочитал размышлениям действия.

— Не знаю. Отсюда. Вот только если нас, то есть меня, ищут и при помощи магии — это уже не имеет никакого значения.

— Ты разве не можешь этому как-то воспрепятствовать? Тоже магически? Пустить их по ложному следу, например? — спросил Ромул.

— Это тебе не то же, что следы в лесу запутывать, — уныло отмахнулся чародей. — Можно скрыть отпечатки ауры или... тьфу, да без разницы. Это не будет стоить времени и сил. И не уверен, что поможет.

Потом Валим предложил каждому пойти своей дорогой, аргументируя тем, что раз уж преследуют только его, то так он хотя бы не будет подвергать друзей опасности.

Вместо ответа знахарь мрачно посмотрел на чародея. И увидел, что тот понял его правильно.

— Послали ж боги братьев по оружию. Один вечно ходит с унылой рожей, а как надо важный вопрос решить — ни слова не добьёшься, второй зато такое скажет иногда... — весело ухмыляясь, начал рассуждать Мартин. — Идея прекратить иметь дело со всякой там вот этой твоей магией, конечно, хороша. Но ты ведь мне не это предлагаешь. Ты мне предлагаешь своих бросить, а это — ещё худшая противоестественная мерзость, хуже и не придумаешь! Так что нет, так просто от меня не избавишься.

В итоге их отряд продолжил свои странствия в прежнем составе. Разбираться со всеми трудностями решили как обычно — по мере поступления. Первой и наиболее легко решаемой проблемой было то, что Валим остался без меча. По счастливому совпадению в ближайшем поселении — Бельтире — жил один из лучших мастеров-оружейников Севера, так что туда и отправились.

По пути никаких подозрительных — да и вообще никаких — событий не произошло, что всех несказанно порадовало. Уже по прибытии, пока Мартин выспрашивал последние новости у весьма миловидной девицы, через слово осыпая её находящимися на грани приличия комплиментами, до Ромула донёсся разговор местных детишек:

— Ой! Страшные какие! А вдруг это какие-то убийцы и разбойники? — испуганно пропищала светловолосая девчушка лет четырёх, указывая на наёмников.

— Да ну, не выдумывай. Это просто усталые путешественники, — ответил мальчик, выглядевший на пару лет старше, судя по внешнему сходству, её брат. — А даже если и бандиты — ты же помнишь, что сегодня снова приехала госпожа Клинок? А пока она здесь, ничего плохого точно не может случиться!

— Ой, и правда! Она же опять заказывала у папы новый меч! Она хорошая! — радостно защебетала девочка. — Она обещала научить меня драться, чтобы я больше никогда и никого не боялась!

«Хорошо быть мелкими и беззаботными, да, ребята? — улыбнулся было Ромул их болтовне, но тут же снова нахмурился. — Надеюсь, эта ваша «госпожа Клинок» уже знает про демонов».

Во дворе кузницы весёлый кудрявый подмастерье с хитрыми зелёными глазами жевал яблоко и нахально наслаждался минутой безделья.

«Рановато ещё для яблок, — удивился знахарь. — Или кто-то очень хорошо разбирается в том, как их собирать и хранить, чтобы долежали до нового урожая, или они из южных земель привезены. На вид вроде и правда какой-то южный сорт. Недешёвое удовольствие. Кузнец, похоже, очень большой мастер, раз даже его ученик может себе такое позволить».

— Здесь живёт кузнец-заклинатель по имени Ульрих? — спросил Валим.

— Ага. Но он сейчас очень занят, — последовал ответ.

— Я бы хотел заказать у него оружие.

Подмастерье, не отрываясь от поглощения яблока, внимательно оглядел потенциального клиента, оценивая его платёжеспособость. Оценка, судя по всему, вышла не такая и плохая, потому что он широко улыбнулся и сказал:

— Ну ладно. Он скоро освободится.

Но встать со скамьи, чтобы пойти позвать мастера, он и не подумал, вместо этого ещё активнее принявшись за яблоко. Лишь закончив — справедливости ради, довольно быстро — с этим несомненно крайне важным занятием, он не спеша поднялся и, подойдя к наёмникам, заявил:

— Ну вот, теперь я совершенно свободен и готов выслушать вас со всем вниманием.

До Ромула — и не только до него — начало потихоньку доходить, что никакой это не подмастерье.

Ульрих с ехидной улыбкой любовался на недоумевающие лица своих гостей, с каждой секундой становясь всё веселее. Когда понял, что ещё круглее их глаза стать уже просто физически неспособны, он наконец произнёс:

— А что такое, неужели вы ожидали увидеть здесь умудрённого жизненным опытом почтенного старца?

— Совсем не обязательно, — ответил Валим и тоже улыбнулся. — Количество прожитых лет и приобретённое за это время мастерство не настолько сильно связаны, как многие думают.

— Рад слышать, что вы тоже так считаете, коллега.

— Коллега? Нет, я не кузнец.

— Но чародей, не так ли? Вы, как никто другой, сможете оценить...

Кузнец прямо-таки соловьём разливался, нахваливая свои изделия столь многословно и красноречиво, что Ромулу от перспективы ещё хоть секунду всё это выслушивать аж тошно стало. Не желая мешать Валиму торговаться, он тихо проинформировал Мартина, с интересом наблюдавшего за процессом, о своём намерении уйти.

— Ну и зря, — выразил его друг своё мнение. — Пропустишь такое представление.

— Если будет что интересное — расскажешь. А я пойду лучше прогуляюсь. В трактире встретимся.

— Ладно. Он тут один, не перепутаешь.

Идти было особо некуда, но и у Ромула не имелось конкретной цели — просто нравилось совершать долгие пешие прогулки. Несколько часов он бродил по округе, пытаясь привести мысли в порядок. Получалось не очень — в каждом прохожем ему мерещился хорошо замаскировавшийся демон.

«Как будто у меня есть возможность что-то изменить, кроме того, куда я иду, — подумал он, тяжело вздыхая. — Вот Мартин, скорее всего, уже напивается в трактире и пристаёт к местным девушкам. И в этом абсолютно прав, пожалуй — намного лучшее занятие, чем ходить тут с унылой рожей, или как там он выразился. Пойду, займусь тем же самым, не оставлять же ему всё веселье».

В трактире было душно. Какой-то не слишком талантливый музыкант исполнял известную похабную песенку про некую пастушку и её многочисленных поклонников, но даже это сомнительное произведение казалось просто образцом целомудрия по сравнению с историями, которые слышимым на весь зал громким голосом рассказывал не в меру радостный пьяный дедок, утверждая, что это его собственные похождения времён бурной молодости.

Мартин действительно был обнаружен здесь же и напивающимся, но вовсе не в компании милых дам.

— А ты тут что вообще делаешь?! — удивлённо спросил Ромул.

— А похоже на что? Пью! Почему бы и не здесь. Отсюда хоть не гонят. И не напоминают, что я мерзкий нелюдь, которому в этом... таком прекрасном мире... места нет и быть не может...

К счастью, болезненно реагировать на слово «нелюдь» никто в трактире не спешил — в самом деле, ну мало ли кто какой бред несёт, когда захмелел. А Эйвинд, высказавшись, снова обратил всё своё внимание на содержимое кружки.

«Только бы прямо сейчас сменить облик не вздумал, — мысленно вознёс Ромул молитву сразу всем богам, которые могли его услышать. — Пьяный меч. Просто восхитительно. Кажется, я только что разучился удивляться».

— Мартин, может хоть ты понимаешь, что происходит? — спросил он у своего друга в надежде на более внятный ответ.

— Понимаю только то, что всё плохо. Вообще всё. И что тоже хочу напиться. С горя. Кругом одна магия. В этом мире и мне явно не рады. Или это я ему не рад?.. Да какая разница... Ты тоже, это... присоединяйся...

И пусть Ромул шёл в трактир именно с этой целью, присоединяться расхотелось. С другой стороны, что бы там ни случилось с Клинком, что он в итоге оказался здесь и в таком состоянии, узнавать об этом на трезвую голову он тоже как-то не особо хочет.

— Просто объясните, что здесь происходит, — обречённо выдохнул наёмник, садясь за стол.

— ...а я сразу предвидел, что ничем хорошим это не закончится. Некоторые вещи... даже за вечность не изменятся, — говорил Эйвинд, время от времени отвлекаясь на то, чтобы отхлебнуть ещё медовухи. — В общем, до утра ждать не пришлось. Они вроде бы даже слушали. Сначала. Пока не поняли, кто мы такие. У них там ещё и какой-то истеричный второсортный колдун объявился. Разорался, чтоб его... что мы прямо к ним домой демоническую дрянь принесли... какая наглость, как посмели... И нет бы помощь предложить! Нет — убить, видите ли, проще! Потому что мы нелюди... ничуть не лучше демонов, а души наши всё равно давно потеряны. Да как будто я сам не знаю!

В порыве гнева он ударил кулаком по столу — так сильно, что в дереве осталась вмятина, пусть и неглубокая — и, сделав очередной глоток, продолжил:

— Ещё девчонка эта... да на кой нам её помощь... а она против своего пошла с оружием... Оружие, ха! Нож из сапога достала — вот и всё оружие... да уж... но поёт красиво. Впервые такое видел... и слышал. Один бы только нож ей, может, и простили, а вот так... Быстро ж они своих в предатели записывают и приговор выносят! Хотя кто знает, может быть, оно и правильно. Вон сколько лет их орден просуществовал. Так о чём это я... да какая разница... Надо было всё-таки убить того колдуна... Тьфу, глупая девчонка...

Эйвинд произнёс ещё несколько совершенно непотребных комментариев в адрес ордена Поющих Мечей и приложился к кружке так основательно, что всем стало понятно — продолжать рассказ он не планирует.

Дверь трактира открылась, и вошли трое. Не прерывая разговора, они направились к столу, за которым сидели Ромул, Мартин и Эйвинд.

— ...не знаю... всё так изменилось... — говорил Рэйнир на ходу. — Я не уверен, что это хорошая идея...

— Привыкнете, не так всё плохо, — успокаивал его Валим. — В дороге даже проще будет.

Третьей из вошедших была Гретхен. Девушка была вооружена новым мечом, как, впрочем, и Валим.

— Подъём, — скомандовал чародей. — У нас снова есть работа. Мы сопровождаем на юг торговый караван.

— Ты же вроде говорил, что к себе на родину ни за какие деньги не вернёшься? — с ухмылкой спросил Мартин.

— Я и сейчас не говорю, что восторг от этого испытаю. Но один мой старый знакомый когда-то интересовался изучением демонов... демонических созданий. Именно в магическом смысле. Надеюсь, он сможет помочь если не мне, то хотя бы им, — сказал Валим, кивком головы указывая на братьев.

— Если сможет — насчёт преследующих тебя демонов можешь не беспокоиться, — неожиданно трезвым и серьёзным голосом отозвался Эйвинд.

— Значит, едем все вместе? — спросила Гретхен.

Рэйнир страдальчески закатил глаза, но ничего не сказал.

— Ты не с нами, — грубо ответил вместо него брат.

— Но...

— Я передумал выполнять твою просьбу. Ты ничего нам не должна. И не была. Просто уйди.

— Но почему?..

— Не твоё дело. Уйди, сказал.

— Нет. Некуда мне уходить! Просто позвольте убедиться, что... из-за меня никто не пострадает...

— У тебя здесь есть друзья. Маловероятно, что кто-то из ордена станет тебя преследовать. Почему тебе просто не начать жить нормальной жизнью? — Эйвинд тяжело вздохнул. — Никто не пострадает.

— Никто? Или никто из тех, до кого тебе есть дело?! — неожиданно агрессивно отреагировала девушка.

— Может, и так. Тьфу, вы друг друга стоите! — гневно произнёс её собеседник, кивком указывая на Рэйнира. — Готовы, забыв обо всём, бежать на помощь первому же встречному, а потом расстраиваетесь, что защитить вообще всех оказалось невозможно! Делайте что хотите, всё равно меня никто не слушает!..

Отвернувшись от Гретхен, Эйвинд зачем-то прикоснулся к своему левому запястью, будто проверяя, всё ли с ним в порядке. Заметив это движение, Ромул ожидал увидеть под рукавом плаща следы от кандалов, но разглядел ожог, по форме напоминающий отпечаток, какой мог остаться от схватившей за запястье человеческой руки.

«Мне кажется, он не обрадуется, если спросить об этом... — подумал наёмник, посмотрев уже на свои собственные руки. — Да, интересная у нас компания собралась».

— Вы хотя бы в дороге отношения выяснять не начинайте, ладно? Наша задача — защищать караван, а не создавать проблемы внутри него. И я уже договорился, что охранников будет шестеро. Не смотри на меня так, я вообще не собираюсь участвовать в этом вашем конфликте, — сказал Валим, неизвестно к кому из споривших обращаясь.

«Когда-то я уже слышал что-то очень похожее», — вспомнил вдруг Ромул. И пусть теперь эти воспоминания вызвали у него лишь ироничную ухмылку, приятными они не были.

Караван, перевозящий пленников, выживших после уничтожения целой деревни. Заговор против князя, попытка покушения... Говорят, успешная. Кому он нужен вообще, этот ваш князь! Никто из местных ни о каком заговоре скорее всего ни разу в жизни даже не задумывался. Но кто-то решил иначе — и теперь тех, кто остался в живых, ведут в столицу для публичной казни. Настоящие заговорщики наверняка тоже будут там — делать вид, что наказывают виновных и восстанавливают справедливость.

«А я их князя даже и не видел никогда. И вообще в той деревне был проездом».

Чародей-наёмник, голубоглазый южанин, с одинаковым безразличием смотревший как на пленных, так и на собственных нанимателей. Судя по манере поведения — из благородных. Что такой человек вообще здесь делает? В нападении на деревню он не участвовал, а присоединился уже после — в качестве дополнительной охраны.

«Как будто без него охранников мало было...»

Неожиданная засада на дороге. Для бандитов она тоже получилась неожиданная — те надеялись увидеть кучку торговцев и нескольких плохо организованных наёмников, но столкнувшись с целым отрядом отлично вооружённых людей, ещё и прикрываемых от вражеских стрел магией, вынуждены были спасаться бегством. Но эта недолгая неразбериха дала возможность пленникам избавиться от цепей и напасть на охрану.

«Думал, что окажусь вообще единственным из них, кто знает, с какой стороны за оружие держаться. Неужели это действительно были не просто мирные крестьяне? До сих пор интересно...»

Но это был заведомо неравный бой — даже несмотря на то, что освободившиеся пленники оказались более чем боеспособны. Один из них метнул в колдуна непонятно откуда выхваченный топор, он же в ответ лишь совершил едва заметное движение рукой, и перед ним возник магический барьер, светящийся, потому видимый для тех, кто не владеет колдовством. Столкнувшись с ним, топор будто завис ненадолго в воздухе и, потеряв всю свою инерцию, упал, не долетев до цели. Наказать своего обидчика чародей почему-то не спешил, так и оставшись стоять, поддерживая существование щита.

— Да что ты встал столбом! Их вовсе не обязательно брать живыми! — закричал на него один из охранников.

— Меня наняли для того, чтобы я защищал караван от внешних угроз, а не для того, чтобы выбирал сторону в конфликтах внутри него, — ответил южанин, всё так же оставаясь абсолютно безразличным к происходящему.

Недовольный его поведением человек хотел сказать что-то ещё, но не смог — потому что вовремя не подумал о том, что кинжал можно быстро воткнуть между пластинами доспеха, особенно если противник отвлёкся.

«А не стоило меня недооценивать. А мне не стоило удивляться, почему учитель показывал мне не только как обрабатывать раны, но и как их наносить... Вот и пригодилось. Жаль только, что его самого это не спасло...»

За несколько минут количество охранников уменьшилось до трёх. А количество оставшихся в живых пленников — до одного, уже сильно израненного и уставшего. До этого момента чародей бездействовал. Потом, увидев, на чьей стороне однозначное преимущество, он убрал сияющий щит, на кончиках его пальцев заплясали голубоватые молнии. Неожиданно для всех — кроме, разумеется, самого колдуна — один из охранников упал на землю, хватаясь за грудь. Кольчуга на нём дымилась.

Валим всё-таки выбрал сторону. Тогда они и познакомились.

«Тьфу ты. Зачем я это вспомнил вообще? Ненавижу караваны. Слишком много людей».

— Эй, Ромул, ты чего, заснул, что ли?

— Что? Нет, я так... задумался.

— Караван, говорю, завтра утром отправляется. Или днём. Или когда там этот ленивый кузнец передаст им наконец партию товара, я так и не понял, — сказал Мартин, допивая остатки медовухи прямо из кувшина. — Так что до утра смело можно найти себе занятие и повеселее.

Остальные, оказывается, уже разошлись по своим комнатам... или куда угодно — всё это Ромул благополучно пропустил, будучи слишком сильно погружённым в воспоминания.

«В самом деле, отвлечься от мрачных мыслей было бы неплохо. Вот этим и займусь».

Глава 5. Сны

Ганс оторвал уставшие глаза от книги. За окном уже начинало темнеть. Он не заметил, как целый день провёл за расшифровкой этой странной надписи. Руны все были знакомые, но смысл не складывался. Но ещё в самый первый раз, когда он рассматривал принесённую наёмниками табличку, в глаза бросилась несколько раз повторявшаяся руна «оружие». Неужели он наконец-то приблизился к разгадке того, как воины далёкого прошлого победили демонов? Хотелось бы в это верить.

Сначала заняться исследованием истории Ганса подталкивало простое любопытство и, возможно, отчасти желание заинтересовать Гретхен. Но через некоторое время он понял, что продолжает исключительно потому, что хочет докопаться до правды. И вовсе не ради кого-то другого — теперь это стало нужно ему самому.

«Сам не знаю, чем меня так зацепила эта история... Казалось бы, какая разница — были демоны побеждены с помощью особенного оружия, неизвестной ранее магии, или просто грамотного стратегического планирования сражений. И всё же что-то здесь не так. Орден Поющих Мечей был создан только через десять лет после войны, а вот что было раньше... У меня сложилось впечатление, что кто-то очень не хотел, чтобы в истории сохранилась память об этом. Почему?..» — Ганс потёр глаза и встал из-за стола. Было бы неплохо поесть. Хотя бы раз за этот день. И поспать — прошлой ночью он увидел ужасно неприятный сон, после которого нормально заснуть так и не удалось. В предыдущую ночь — тоже. Только бы и сегодня снова какая-нибудь гадость не приснилась...

Странные это были сны. Слишком реальные, яркие, после пробуждения оставлявшие ощущение, что всё увиденное было на самом деле. Даже не так, а намного хуже — не «было», а только будет. В предсказания и предопределённость будущего учёный не верил... но легче от того не становилось — даже ему, никогда не имевшему к магии никакого отношения, было ясно, что с её помощью иногда оказывалось возможно ещё и не такое.

Началось всё со сновидения о том, что на наёмников, которых он отправил исследовать разрушенный форт, напали демоны. У тварей из сна даже аура была именно такая, как рассказывала Гретхен — тяжёлая. Когда Ганс впервые услышал от неё это сравнение, то сильно удивился — очень уж неподходящее слово для описания чего-то нематериального! Теперь он — пусть и всего лишь во сне — убедился, что назвать более точно просто невозможно. Ощущение было очень похожее — будто на плечи опустился неподъёмный груз, вот только тяжело при этом стало не просто двигаться, а ещё и думать, дышать... жить. Оставалось одно-единственное желание — бежать прочь, как можно быстрее, как можно дальше, куда угодно, лишь бы всё это закончилось. Но в то же время не было сил даже просто сдвинуться с места. От такого, пожалуй, и с ума сойти можно.

Проснувшись посреди ночи, картограф и сам толком не успел понять, что произошло, как уже оказался возле ворот ордена. Его словно какая-то неведомая сила туда привела — сколько он ни пытался заставить себя остановиться, сколько ни обзывал себя обезумевшим параноиком, назад так и не повернул, хотя прекрасно осознавал всю нелепость ситуации.

Гретхен весело и ни капли не обидно посмеялась над его страхами и согласилась составить наёмникам компанию, пообещав утром встретить их возле городских ворот. После этого он почему-то почувствовал, что теперь всё будет в порядке — ощущение реальности странного ночного кошмара начало понемногу исчезать. Но как же стыдно было за свой глупый поступок!

Следующей ночью ему приснилось, как Гретхен сражалась с демоном... как после неудачно нанесённого удара сломала меч о покрытую тонкими серебристыми шипами шкуру... Ганс испугался. Это ведь он виноват! Она говорила, что собиралась зайти к Ульриху и заказать новое оружие, но не стала — из-за него! Потом он увидел, как демон, будто испугавшись чего-то у девушки за спиной, убегает. А Гретхен оборачивается и, наверное, видит то, что обратило его в бегство. В её глазах — удивление и испуг. На этом видение оборвалось, точно так же оставив после себя ощущение собственной реальности, но в этот раз — уже свершившейся и неизменной.

К вечеру того дня беспокойство Ганса усилилось. Все четверо были должны уже вернуться... если, конечно, ничего не случилось. Неужели на них правда напали демоны? Неужели он, сам того не подозревая, отправил их всех на верную смерть?

«И вовсе это не глупо, — убеждал он себя, вновь отправляясь в путь. — Нет ничего глупого в том, чтобы беспокоиться за своих друзей...»

В ордене ему сообщили, что Гретхен ещё не вернулась — с той стороны леса вообще за весь день никто не приходил. Кажется, дозорных на стенах позабавили эти его визиты. Ну и ладно — пусть думают что хотят. Немного подождав возле крепости, картограф пошёл обратно — а что ещё он мог сделать?.. Успокаивало только то, что орденцы явно не испытывали беспокойства за свою соратницу, а уж они-то должны были понимать, с какими опасностями она может там столкнуться.

Ночью ему снова приснилась Гретхен. Девушка стояла в огне, языки пламени касались ее кожи, волос, одежды — но не причиняли вреда, не оставляли ожогов. Однако каким-то странным чутьём, которое бывает иногда присуще человеку во сне, Ганс понимал, что она всё же чувствует невыносимый жар...

Снова заснуть после этого так и не удалось. До утра он изводил себя тревожными мыслями о судьбе подруги. С рассветом объявились наёмники, от которых он наконец узнал, что с Гретхен всё в порядке. Потом его увлекла возможность продолжить своё исследование — и вот уже снова вечер...

Нельзя сказать, что расшифровать руны с таблички совсем уж не удалось, но то, что получилось, казалось бессмысленным. Ганс ещё раз прочитал свои записи:

«Входя, помни об опасности, что запечатана в оружии («находящемся здесь»? — опустить подобное выражение типично для письменной речи того времени, возможно, с руническим письмом дело обстоит так же?), и не прикасайся к нему без необходимости.

Своими создателями (дословно сказано «люди», «собственным действием» — имеются в виду те, кто создал?) это оружие было (вместо слова «создать» написано «превратить» — если речь идёт об оружии, может, имеется в виду «перековать»?) перековано из огня (похоже, автором надписи допущена ошибка — не «из огня», а «в огне»!).

Помни о своей ответственности не допустить, чтобы знание о подобной возможности осталось в этом мире (всё же они пытались что-то скрыть, я так и знал!)».

В скобках были записаны его размышления и комментарии. От них понятнее не становилось. Какое-то опасное оружие? Слишком мало информации. Было перековано в огне? Можно подумать, были варианты без него обойтись! Или есть и такой способ? Ганс решил обязательно спросить об этом Ульриха при следующей встрече. И всё равно бессмыслица какая-то. Разве что способ изготовления имел какое-то важное значение. И если допустить, что этот самый способ и есть «возможность», о которой говорится дальше, то...

То что? Никакой конкретики в надписи не было, речь могла идти о чём угодно.

«Ладно, хватит на сегодня», — одёрнул себя исследователь, понимая, что такими темпами рискует просидеть за книгами до самого утра. А ближе к ночи осознал, что боится увидеть продолжение своего последнего сна.

«Это же просто глупые, нелогичные суеверия! Почему я вдруг начал воспринимать их всерьёз?! Да уж, не учёный, а сумасшедший какой-то... — устало подумал Ганс, подойдя к зеркалу. — И вид соответствующий...»

Вид его и правда приличествовал скорее призраку, нежели человеку: бледное лицо, покрасневшие глаза, растрёпанные волосы — хоть сейчас в огород вместо пугала. Хотя бесполезно — вся местная нечисть за своего примет.

В итоге желание нормально отдохнуть победило. Но лишь ради того, чтобы ночью Ганс увидел очередной невероятно реалистичный сон...

На этот раз он видит двоих незнакомцев. Они стоят друг напротив друга, их разделяет не больше восьми шагов. Один высокий и черноволосый, другой пониже, широкоплечий, глаза его скрыты в тени капюшона. Они о чём-то разговаривают, но слов не слышно. Зато во сне Ганс чувствует их эмоциональное состояние: мрачную решимость обречённого, исходящую от первого, и победное торжество второго. Он знает, что эти люди считают друг друга врагами.

Сон продолжается. Один что-то говорит, другой отвечает... и вот складывается впечатление, что они пришли к соглашению. Человек с чёрными волосами делает несколько шагов навстречу своему собеседнику. Ганс почему-то чувствует, что каждый шаг даётся ему с огромным трудом. Он знает, что за спиной у идущего кто-то есть, хоть и не видит их. Они напуганы, они просят своего друга остановиться... но тот не слушает. Что он замыслил? Неужели собирается предать тех, кого защищал?.. Подойдя ко второму, он произносит несколько слов. Тот тоже что-то говорит, протягивает руку для рукопожатия. Левую руку. Но другого это не смущает. Они пожимают руки за запястья, по старому обычаю. Черноволосый улыбается — весело, беззаботно, как будто уверен, что теперь всё хорошо. Но Ганс чувствует — в следующую секунду должно произойти нечто ужасное...

Он так и не узнал, что именно.

— Доброе утро, чтоб тебя... — недовольно проворчал проснувшийся сновидец.

По крайней мере, это действительно было именно утро, и чувствовал он себя вполне отдохнувшим. Хотелось проветриться и сменить обстановку — может, хоть тогда эти раздражающие сны наконец прекратятся?

Позавтракав, Ганс отправился к крепости ордена — наверняка Гретхен уже закончила разбираться с возникшими проблемами, о которых упоминали наёмники. А потом можно будет вместе заглянуть к Ульриху — уж он-то сам себе хозяин, и в любой момент сможет найти свободную минутку, чтобы пообщаться с лучшими друзьями.

По пути он не без иронии представлял себе, что же думают в ордене по поводу того, что кто-то в последнее время стал так часто приходить и активно интересоваться судьбой одной из них.

«Надеюсь, у неё не будет из-за меня проблем. Хотя, кажется, сейчас они будут у меня...» — подумал Ганс, увидев, как злобно смотрит на него сегодняшний стражник, прогуливавшийся по стене — тот, похоже, был бы рад встретить нежеланного гостя камнями да палками, но, видать, поступать так было всё же не положено.

— Опять явился, картограф? Мог и не приходить! Эта предательница больше никогда здесь не появится!

— Что?.. Предательство?! О чём вы вообще? Что... что с ней случилось?!

— О, так ты ничего не знаешь? — умерил свою злобу дозорный. — И правда, ты не похож на того, кто стал бы нападать на своих, защищая всяких мерзких нелюдей. Орден больше не поддерживает с ней никаких отношений. И где она сейчас — мы знать не знаем и знать не хотим! Но если снова сюда заявится — это может стать последним, что она сделает!

— После тяжёлого дня и столь вежливых речей, как твои, пожалуй, даже мне будет непросто удержаться от того, чтобы не нагрубить в ответ. Чего уж говорить о тех, чьи души и без твоих напоминаний никогда не забудут, как однажды подверглись невероятно тяжёлым испытаниям. Ты, вроде, стену патрулировал? Никакой магии до конца дежурства, помнишь? Продолжай, не смею отвлекать. А с нашим гостем я сам побеседую, — негромко произнёс вышедший из ворот крепости мужчина. — Доброе утро, молодой человек.

Это был один из старших наставников ордена. Звали его Вальдес, и Гансу было известно, что именно он воспитывал и обучал Гретхен. Этому человеку было очень много лет, однако выглядел он не таким и старым — даже седые волосы не особенно-то придавали его внешнему виду возраста и солидности.

— Здравствуйте...

— Вы ищете свою подругу, верно?

— Да... Пожалуйста, объясните мне, что произошло, я ничего не понимаю!

— Отвечу уклончиво — обстоятельства сложились таким образом, что она вынуждена была нас покинуть. Хотя я бы скорее охарактеризовал произошедшее, как окончание обучения — моя воспитанница продемонстрировала, что теперь способна выбирать свой путь самостоятельно. Так что всё верно — в этой крепости ей делать больше нечего. Видите ли, члены нашего ордена дают клятву защищать людей. Как выяснилось, некоторые ситуации в связи с этим могут оказаться... неоднозначными.

Понятнее вообще не стало. Скорее даже наоборот. «Выбирать свой собственный путь»? Но тот парень на стене говорил о предательстве, нападении на своих! Нет, невозможно — это же Гретхен! Ей бы и в голову не пришло причинить кому-то вред!

А наставник ордена тем временем продолжал с лёгкой улыбкой:

— Да, конечно, я мог бы более подробно обо всём рассказать уже сейчас, но будет крайне невежливо с моей стороны лишить вас удовольствия узнать об этом от них лично.

— Скажите хотя бы, где Гретхен сейчас! С ней точно всё в порядке? Постойте... «от них»?

— Да. Интересные ребята, — Вальдес задумчиво прищурился. — Сомневаюсь, что вы сумеете найти общий язык, однако уверяю — с ними она в полной безопасности. Как и они — с ней. Полагаю, все трое первым делом направились к кузнецу — ведь они были безоружны, когда покидали эти стены.

Ганс и раньше неоднократно беседовал с этим странным человеком и уже успел привыкнуть к его манере изъясняться многословно и непонятно — она была даже по-своему привлекательной. Но сегодня был не тот случай, когда подобный разговор мог бы доставить ему удовольствие.

— Да расскажите же нормально, что произошло! — потребовал он, забыв обо всякой вежливости.

— Простите, юноша, но это дело ордена. Сейчас не лучший момент, чтобы впутывать в него посторонних. Впрочем, к слову о посторонних... Я предлагаю вам подумать о том, чтобы присоединиться к нам. Если вдруг вы посчитаете возможным согласиться...

Предложение это не вызвало у Ганса никаких положительных эмоций.

— Ну вы что, нет конечно! Я же не воин. Да я и оружия-то никогда в руках не держал.

— Лишь потому, что ваши битвы ещё впереди, — произнёс Вальдес внезапно изменившимся голосом. — К тому же для того, чтобы сражаться, вовсе не обязательно обнажать оружие. Или вы со мной не согласны?

Ганс, возможно, даже был согласен. Но этот разговор всё сильнее уходил куда-то в сторону и казался всё более бессмысленным, поэтому он решил просто промолчать. Стоило, пожалуй, попрощаться и уйти — судя по всему, больше ему здесь ничего не расскажут.

Увидев, что ответа не будет, собеседник продолжил как ни в чём не бывало:

— Настоящий стратег может позволить себе не обнажать оружия и не давать приказов, но в нужный момент все его солдаты будут там, где и должны быть, и сделают то, что должно быть сделано.

— Стратег? Солдаты?! Да о чём вы вообще?!

— О том, что способность предвидеть грядущие события может принести победу вернее, чем оружие. Но вы, похоже, ещё не готовы к этому разговору. Жаль. Другого может и не состояться.

— Знаете, я пойду, пожалуй...

— Конечно, не смею задерживать. Но если захотите поговорить о своих снах — приходите в любое время.

Лишь отойдя на приличное расстояние от крепости, Ганс осознал, что именно услышал:

«Откуда он знает про сны?! — удивлённо подумал он. — А, ну конечно — ему, должно быть, Гретхен рассказала, когда собиралась отправиться сопровождать наёмников...»

Идя по лесной тропинке, ведущей от ордена к посёлку, где жил Ульрих, Ганс немного успокоился: если уж Вальдес уверен, что его ученице ничего не угрожает — значит, и ему волноваться не стоит. Наставник ордена, конечно, был со странностями, но в его способности логично мыслить и правильно оценивать ситуацию сомневаться не приходилось. Некоторые совсем уж невежественные личности из-за этого даже считали его ясновидящим. Впрочем, чем умение оценить собственные силы и просчитать все возможные последствия своих или чужих действий отличается от ясновидения? Да особо и ничем.

Ульрих, разумеется, бездельничал. Ганса всегда поражала эта его способность. И как только он стал таким известным и уважаемым мастером? К нему как ни придёшь — всегда увидишь, что бесполезной ерундой какой-нибудь занимается. Он на всех производил впечатление лентяя и болтуна, что, тем не менее, нисколько не помешало ему стать одним из лучших в своей профессии.

Сейчас талантливый кузнец-заклинатель был занят тем, что передавал свой бесценный опыт подрастающему поколению — в том смысле, что рассказывал истории местной детворе. Рассказчиком Ульрих был отличным, всяческие байки и сказки у него никогда не переводились. А самой главной особенностью его историй было то, что они всегда были про кузнечное дело, самих кузнецов или созданные ими невероятно могущественные магические предметы. Рассказы, тем не менее, никогда не повторялись. О том, что в реальности иногда приходится ковать самые обыкновенные гвозди, подковы и кухонные ножи, он, конечно же, не упоминал — таким слушателей не заинтересуешь.

Эта история была не исключением:

— ...вот уже почти луну враги осаждали крепость, и неоткуда было её защитникам ждать помощи. И вот, когда все потеряли уже надежду на спасение, местный кузнец пришёл к князю и предложил тому вызвать на бой предводителя вражеской армии и поединком между ними решить исход этой войны, тем самым сохранив множество жизней. А сам пообещал для того боя выковать князю оружие — такое, чтобы ни один противник не смог его одолеть.

«Кто бы сомневался, — подумал Ганс. — Очередное магическое оружие. Как же у него много этих историй. И большинство из них, как оказалось, вовсе никакие не древние легенды, а просто выдумки. Ну и ладно, не стану же я сейчас ребят этим разочаровывать. От хорошей сказки вреда ещё никому не было».

Подойдя поближе, он махнул Ульриху рукой в знак приветствия и стал слушать дальше вместе с остальными:

— Вот только все в крепости знали — не было у кузнеца достойного материала для оружия. Но когда его спросили, как собирается своё слово сдержать, он вот что ответил: «У меня есть всё, что нужно, чтобы выполнить обещание. Много времени это дело не займёт. Будет моя воля одновременно как молот и наковальня, а душа — как металл и огонь. А всё, что буду сейчас делать, ни от кого не стану держать в секрете», — и с этими словами у всех на глазах взял да и выковал оружие прямо из воздуха...

Это сомнительное утверждение вызвало у юных слушателей целую бурю эмоций:

— Из воздуха, ничего себе! Оно, получается, невидимое, что ли? А как его тогда использовать? Можно же самому случайно пораниться! — сказала единственная в этой компании девочка, дочка самого Ульриха.

— А какое это было оружие? Меч, наверное? — спросил один из мальчишек.

— Почему сразу меч? Может, топор! — перебил его второй.

— Ну да, топор, конечно! А чего не булава тогда? — высказал своё мнение третий.

— Ну нет, тогда уж это был молот. Кузнецу с молотом привычнее всего обращаться, а значит и понятнее, как его лучше сделать!

Дети так увлеклись спором, что им стало совсем не до продолжения истории. А Ганс вдруг заинтересовался: похожую сказку он встречал в одной старой книге. Причина создания меча — а в той версии упоминался именно меч — кажется, была другой, но речи кузнеца про волю, металл и огонь повторялись слово в слово. Вот только в книге на этом моменте повествование обрывалось — следующие несколько страниц отсутствовали. Разумеется, то, что в сегодняшней истории оружие в буквальном смысле появилось из воздуха — фантазия самого Ульриха. Даже любопытно узнать, что случится в этой версии дальше — рассказы его сочинения бывали очень необычными...

Увидев, что больше никто не слушает, Ульрих весело подмигнул своему другу:

— Решил наконец перестать дышать книжной пылью и выйти на воздух? Правильно. Тебе Гретхен привет передавала. И извинения за то, что уехала, не попрощавшись.

— Уехала?! Куда?

— Нанялась сопровождать караван в южные земли. Приятно знать, что у него будет надёжная охрана, всё-таки часть перевозимых товаров — моего изготовления. Странно, я думал, ты уже немного в курсе, что с ней произошло.

— Да если бы. Я только что от крепости Поющих Мечей. Мне там сказали, что Гретхен... вроде как... ну... — Ганс запнулся, не зная, как продолжить.

— Выгнали из ордена? — закончил за него Ульрих, безжалостно называя вещи своими именами.

— Да... Я даже не знал, что такое возможно...

— Гретхен, кажется, тоже. Вчера утром ко мне пришла. Рассказала, что в орден больше не вернётся. Она недавно снова меч сломала, представляешь?! Да как так можно вообще?! Полнейшее неуважение к моей работе! Но от магического оружия всё равно отказывается — оно ей, видите ли, мешает какие-то эти их орденские штуки делать! А, да, с ней тогда ещё двое парней было. Странные какие-то — вроде бы Клинками назвались, вот только оба без оружия были. Но не то что заказывать — не взглянули даже на то, что есть готового! Представить себе не могу, чтобы кто-то из ордена совсем безоружным ходил, даже если и чародей. Их, может, за это и выгнали, а? Эй, ты меня слушаешь вообще?! — возмутился кузнец, увидев, что взгляд Ганса устремлён в пустоту.

«Сломала меч... Мне ведь это и приснилось... Как... такое возможно?»

— Да, прости... Я слушаю, продолжай.

— Да чего там продолжать — она и говорить особо ни о чём не хотела. Похоже, в сильном шоке была, сама не до конца осознавала, что случилось. Всё-таки орден всю жизнь был для неё единственным домом... — Ульрих вздохнул, но тут же снова улыбнулся, весёлый характер не давал ему подолгу концентрироваться на плохом. — Зато как на одного из своих спутников смотрела! Ха, ненадолго даже подумал, что она наконец начала интересоваться чем-то кроме истребления демонов! Но я так понял, их объединяло только какое-то общее дело — они вообще не очень ладили между собой, все трое.

— Вальдес сказал, что с ними она в безопасности...

— Так ты с её учителем разговаривал? И что он думает по поводу случившегося?

— Назвал это окончанием её обучения. Что бы это ни значило...

— Да уж... Его всегда было понять невозможно. Так о чём это я? Меч она вечером собиралась забрать, но я же для неё всегда стараюсь хранить несколько готовых, так что можно было ничего не делать, но только отдохнуть устроился, как ко мне ещё чародей заглянул, с двумя спутниками. И тоже меч попросил. А вечером они с Гретхен вместе пришли за своим оружием. Она тогда про караван и рассказала — что все вшестером в качестве охранников поедут. Вот, собственно, и всё, что знаю. Эй, что-то ты каким-то напряжённым выглядишь... — сказал Ульрих, увидев выражение лица Ганса. — Да не переживай так, всё с ней будет нормально! Попутешествует немного, как раз сможет за это время решить, что собирается делать дальше.

«Если бы не моя просьба, ей, может, и из ордена бы уходить не пришлось... Нет, что-то здесь не так. Вот почему я так решил? С чего взял, что это вообще связано? Одно нелепое совпадение ещё ничего не значит! — подумал Ганс. — Только одно ли... Чародей и двое спутников? Каковы шансы, что это окажутся те наёмники? Они так рано ко мне заявились, да ещё и спешили куда-то... Что, если дело правда в этой экспедиции? Выходит, они там нашли что-то ещё, что и... вызвало все последующие события?»

— Слушай, Ульрих, а тот колдун, что к тебе за мечом приходил, он не южных кровей случайно?

— Ага. А как ты догадался? Сам южанин, а глаза голубые — запоминающийся тип. Знаешь его, что ли?

«Вероятность того, что это просто совпадение, всё меньше...»

— А двоих, что с ним вместе были, ты запомнил? Один рыжий, а другой светловолосый, со шрамом на лице, верно?

Ульрих кивнул:

— Верно. Этот второй ещё почти сразу ушёл куда-то. И выглядел так, будто сильно чем-то обеспокоен...

«Мне всё это не нравится... «Ничего не нашли», значит? «В пыль превратилось», да?! Мне тот со шрамом это и сказал! А я поверил, вот глупец! Но звучало-то всё логично... Нет, неспроста этого форта даже на большинстве старых карт не было! Они нашли что-то, связанное с демонами, и, похоже, это затрагивает интересы ордена! Но кто тогда те двое, что были с Гретхен? Возможно ли, что и её учитель мне соврал? Нет, в это я даже сейчас поверить не могу! Во что же я её втянул?..»

Ганс настолько погрузился в собственные мысли, что пришёл в себя лишь почувствовав, как на плечо опустилась тяжёлая рука его друга-кузнеца.

— Ты это чего такое задумал? — обеспокоенно спросил Ульрих. — У тебя вид, будто вот прямо сейчас соберёшься и поедешь вслед за ними.

— Возможно, так поступить будет правильнее всего. Кажется, из-за меня Гретхен ввязалась во что-то... сам пока не знаю, что именно, но точно ни во что хорошее!

— С ума сошёл?! Да куда тебе за ними ехать в одиночку, на дорогах опасно, а ты... ну посмотри на себя! Ничего с Гретхен не случится, она умеет за себя постоять... не то что некоторые! Да к тому же она там не одна, а с целым караваном! И с ней трое чародеев! Что плохого может произойти?

— Да что угодно! И если это произойдёт из-за меня...

— Да при чём тут ты вообще?! Ну ладно. Понял. Пойдём в трактир. Выпьем, ты немного восстановишь душевное равновесие и всё мне расскажешь...

— Не буду я пить! — Ганс пытался слабо отпираться, пока друг тащил его по направлению к трактиру, но в своём сопротивлении не преуспел — они всё-таки туда пришли.

Домой картограф вернулся только поздно вечером — такой же трезвый, как и был, но заметно успокоившийся. Выговориться действительно помогло — высказанное вслух, всё произошедшее больше не казалось таким ужасным, особенно под влиянием Ульрихова оптимизма. В самом деле, ну что он себе такого напридумывал?

Однако вернувшегося спокойствия хватило только до утра.

Ещё один сон...

Трое уже знакомых Гансу наёмников. К ним медленно приближается ещё один человек. От него почему-то исходит такая же жуткая аура, какая в предыдущих снах была у демонов. Двое обнажают оружие и делают шаг навстречу противнику, прикрывая третьего — чародея. Но тот вдруг сам бросается вперёд, отталкивая своих напарников, становясь перед ними. Ганс не видит ничего необычного, но знает — тот незнакомец применил какую-то магию. Колдун, вероятно, пытается что-то ей противопоставить, вот только не справляется... или не успевает. Все трое теряют сознание. Они ещё живы — но что теперь с ними будет? И откуда эта уверенность, что увиденное сейчас — их прошлое?

В этот раз образы сменяют друг друга как узоры в калейдоскопе.

Снова один из того отряда. К его шраму на щеке добавился ещё один — на лбу, над правой бровью. Наёмник стреляет из арбалета в огромную шестиногую тварь, покрытую чешуёй. Ганс догадывается — это тоже демон, но сейчас он совсем не чувствует присущей им тяжёлой энергии. Выстрел не причиняет твари вреда, но привлекает внимание. Наёмник не надеется на победу, хочет только отвлечь демона на себя, выиграть немного времени, таким образом подарив своим друзьям возможность спастись...

И снова вместо продолжения — обрывок уже совсем другой истории.

Двое посреди выжженной пустоши. Серые глаза одного пылают от ярости. У него разбит правый висок, волосы, такие же серые, как и глаза, спутаны и испачканы в грязи, одежда тоже. Другого — высокого и черноволосого — Ганс уже видел во сне вчера. Они спорят, но слышно лишь отдельные слова:

— ...исправить... — говорит второй, так тихо, что начала фразы не разобрать.

— ...ещё больше смертей и разрушений... всё, что когда-то создали... должны разрушить... — отвечает собеседник. Смысл его речи ускользает, но ему явно очень не нравится происходящее, он еле сдерживает злость. Больше Ганс ничего не слышит, но видит, что они ругаются. Это выглядит странно. Оба испытывают гнев, но не похоже, что они хотят направить его друг на друга. Потом сероволосый разворачивается, чтобы уйти, но оказывается схвачен за руку, пытается освободиться, но не может. Тогда он сам хватает держащего другой рукой, и вот уже тот отстраняется, скривив лицо от боли. На его запястье — свежий ожог.

Место действия снова изменяется.

Незнакомая женщина с длинными светлыми волосами. Один глаз у неё голубой, а другой странного золотисто-жёлтого цвета. Взгляд расфокусирован и устремлён вникуда — как будто она ничего не видит. Впрочем, нельзя сказать, что это ей мешает — она движется уверенно. Бежит по вечернему лесу, её преследуют трое вооружённых людей, расстояние между ними стремительно сокращается. Женщина резко сворачивает с тропы, преследователи — за ней. Они быстрее и скоро уже настигнут свою жертву. Вот только жертва больше никуда не убегает — Ганс видит, что теперь она спокойно стоит под деревом, взгляду вернулась ясность, разноцветные глаза смеются. Из чащи за её спиной выходят несколько крупных волков. Похоже, охотники и добыча поменялись местами...

Но вновь одна картина сменяет другую — и уже не узнать, что будет дальше...

Широкий коридор с каменными стенами и декоративными колоннами, по которому идёт Гретхен. У неё в руке удивительный, искусно сделанный меч. Так могла бы выглядеть лучшая работа Ульриха, но Ганс откуда-то знает — это оружие выковал совсем другой мастер. На девушку нападает человек, вооружённый мечом с волнистым, похожим на вытянутый язык пламени клинком. Гретхен не хочет драться, она отступает, вынуждая незнакомца атаковать первым. Девушка защищается, потом, выбрав момент, резким движением выбивает меч из рук противника. Опускает оружие, надеясь решить всё миром. Неожиданно в руке у врага оказывается тонкий трёхгранный стилет. Короткий и быстрый удар направлен прямо в сердце...

«Хватит!» — с этой мыслью Ганс проснулся. До рассвета оставалось ещё несколько часов.

«Если захотите поговорить... приходите в любое время... — вспомнились ему слова Вальдеса. — Он ведь тогда сказал именно «сны», во множественном числе!»

Направляясь в орден, учёный был зол — на происходящее, на себя, на всех. Даже на Вальдеса, который, похоже, и вправду оказался ясновидящим.

«Ну, пусть только попробует прикинуться, будто бы удивлён, что я пришёл так рано!» — думал Ганс. Впрочем, несмотря на злость, он понимал, что ему нужен этот разговор, нужен кто-то, кто понимает, что с ним сейчас происходит. По крайней мере, хотелось надеяться, что хоть кто-то это понимает...

Наставник ордена уже ждал за воротами.

— Вы приняли разумное решение, — произнёс он с улыбкой.

— И всё же ты ошибся, провидец! — почти прокричал Ганс, отстранённо, словно со стороны, удивляясь собственной наглости — так разговаривать с одним из Клинков... с одним из лучших из них!.. — Насчёт того, что этот разговор может не состояться. Он произойдёт прямо здесь. Сейчас. Немедленно!

Вальдес отреагировал спокойно:

— Может не произойти — ещё не значит невозможно. Итак, начнём с начала. У вас есть способности к ясновидению, юноша. Примите мои соболезнования.

— С-соболезнования?.. — злость моментально прошла. Теперь стало страшно.

— Вы не считаете это проблемой... но начнёте, — печально вздохнул ясновидящий. — Я могу научить контролировать способности, чтобы они не свели вас с ума. А дальше... Я не знаю, что вы можете увидеть, и что решите предпринять в связи с увиденным. К тому же у меня есть основания полагать, что ваш дар оказался достаточно сильным, чтобы дать возможность видеть и прошлое. Это может оказаться полезным, но может и ещё больше сбить с намеченного пути.

— Но если все судьбы уже предопределены... То есть ли разница, что я увижу? — попытка применить к этому всему логику немного успокаивала — даже несмотря на то, что выводы получались неутешительные.

— Так ли это? — философски заметил Вальдес. — Если кто-то такой же одарённый, как и мы, может предвидеть наиболее вероятный исход некоего события благодаря своим особенностям, то другой способен, обладая достаточной информацией, просчитать варианты при помощи разума и прийти к такому же выводу — вопрос лишь в том, много ли времени ему понадобится. В итоге оба смогут одинаково повлиять на происходящее, чтобы избежать того, что посчитали неприемлемым. Иногда это удаётся, иногда — нет. Эти видения — не указание на то, что именно случится, а предупреждение, подсказка. Они не обязательно станут реальностью. Вот взять, к примеру, ваши сны — не все они сбылись. Именно благодаря вашим действиям, верно?

— Не знаю... Возможно... Вы тоже это видели, да?

— Нет, не видел, — мужчина ухмыльнулся. — Нельзя слишком уж слепо доверять видениям. Вчера я послал своего ученика следить за вами, он просто слышал ваш рассказ в трактире. Скажите своему другу спасибо за то, что отговорил вас последовать за караваном в тот же день — вот это и правда могло плохо закончиться.

Ганс был уверен, что от крепости за ним никто не шёл. Впрочем, сейчас это его не сильно занимало — он понемногу начал осмысливать происходящее:

— То есть, получается... того, что я увидел, можно избежать?

— Правильно.

«Значит, я отправлюсь в погоню за караваном сегодня! Я должен её предупредить! И... узнать, что ещё они нашли в руинах...»

— Я понял. Спасибо! Я пойду...

— Куда это ты собрался так рано... ученик? — сказал Вальдес, схватив не ожидавшего такого поворота событий картографа за ворот куртки и потащив к воротам крепости. Сопротивление оказалось бесполезно — с тем же успехом можно было бы попробовать повернуть вспять течение реки.

«Слишком часто меня в последнее время таскают за шиворот... — подумал Ганс с сарказмом, когда они оказались уже внутри. — А ещё что-то мне подсказывает, что я теперь не выйду отсюда, пока этот самопровозглашённый «учитель» не позволит... Но, возможно, это и к лучшему. Увиденное точно происходило не на юге — этот коридор... там так не строят. Если я могу что-нибудь исправить, то я всё равно успею. Обязательно».

Отчасти он согласился остаться потому что понял, что все его попытки покинуть крепость раньше времени заранее обречены на провал. А ещё потому, что чувствовал — то, чему он может здесь научиться, необходимо. Не просто необходимо — жизненно важно. Иначе этот странный дар правда сведёт его с ума.

— Вот, значит, как. Ну хорошо, — спокойно произнёс Ганс. — И давно вы знаете об этой моей... особенности?

— Начал подозревать лет двенадцать назад. Когда некий ученик картографа проявил интерес к тому, на что другие не обращали внимания. Помнишь такое?

«Занятно», — подумал тот самый ученик — одновременно и про услышанный ответ, и про то, что Вальдес внезапно перешёл на «ты» при обращении к нему. Потом вспомнил, как этот странный тип заставлял Гретхен носить воду из реки... это при наличии в крепости колодца! Интересно, какие нелепые задания придётся теперь выполнять ему? Хотя без разницы. Лишь бы польза от этого в итоге была.

— Итак... Раз уж вы, хм... взяли меня в ученики... Я готов слушать. Расскажите мне. Вы сказали, всё то, что я могу увидеть, не предопределено. Тогда... что это вообще?

Наставник ордена удовлетворённо кивнул каким-то своим мыслям:

— В случае с видениями о прошлом это по сути лишь рассказ об уже совершившихся событиях, не более того. С будущим, конечно, сложнее — ведь оно ещё не произошло. Но помни, в каждый момент времени это только один из множества вариантов развития текущей ситуации. Уверен — твой склад ума поспособствует тому, чтобы быстро во всём разобраться. Богатый опыт анализа информации... тоже окажется очень полезен. Я уже говорил и повторю: исход возможных будущих событий умный человек может просчитать, просто обладая достаточными для этого знаниями. Но мы способны получить ответ быстрее: сам этот мир подсказывает, какой вариант сейчас ближе к исполнению, чем другие. Хотя его манера изъясняться... иногда просто ужасна.

— В смысле?

— Как насчёт такого примера? — Вальдес поднял с земли камень. — Предположим, ты увидел судьбу этого камня после того, как я его брошу. Каким будет его ближайшее будущее?

— Упадёт.

— Отлично. А теперь представим, что ты увидел только первую половину его падения. Думаешь, информации достаточно, чтобы сделать правильный вывод?

— Не может же он взлететь... — Ганс задумался. — Ладно, в чём подвох?

— Не может, конечно же. Сам по себе.

Камень пролетел половину расстояния до земли и завис в воздухе. Остановивший его полёт чародей хитро прищурился:

— Не знал, что я владею магией? Продолжая нашу аналогию — чего-то важного ты не увидел и, не получив этой информации ни из каких других источников, сделал неверный вывод о том, что случится дальше. Это — самая большая опасность. Не только для тебя, но и для тех, ответственность за чью судьбу ты собираешься взять на себя.

— Но я не собираюсь...

— ...ничего делать? Каждый из нас на что-то влияет уже одним своим существованием. А ты... беспокоишься за подругу. Увидел что-то, что тебе сильно не понравилось, так?

— Да... Я боюсь, что увиденное... в каком-то смысле произошло... произойдёт... из-за меня. Ведь если бы она не покинула орден... Вы считаете, я не должен вмешиваться?

— Я считаю, что не имею права решать за других. Однако позволю себе заметить, что предвидеть будущее отдельных людей намного сложнее, чем судьбу целого ордена или исход крупномасштабного сражения. А самая отвратительная часть этой способности — это то, что можно случайно увидеть события, которые вообще имеют возможность произойти только через тысячу лет! При условии, что ничего не изменится в длинной цепи других происшествий, ведущих именно к этому варианту, понимаешь? Представляешь, были даже настолько фанатичные типы, что записывали такие «пророчества» — с твёрдой уверенностью, что они помогут будущим поколениям! — удержаться от смеха явно стоило Вальдесу больших усилий. — И я лично знал их несчастных потомков, которые искренне удивлялись, когда выясняли, что к тому моменту, когда описанное должно было произойти, история уже свернула совсем в другую сторону. Нет, чтобы просчитать настолько далеко идущие изменения, придётся собрать слишком много информации... обо всём, обо всех... да для этого жизни не хватит! Прости, кажется, я излишне увлёкся... В общем, гарантировать могу только одно — вопросов теперь всегда будет больше, чем ответов.

«Можно подумать, раньше было как-то иначе...»

Глава 6. Всего лишь человек

«Как же она мне надоела, — думал Рэйнир, старательно делая вид, что его очень сильно интересует форма вон того облака на горизонте. — Всё время где-то поблизости ошивается. И смотрит... как на умирающего! Отвратительно. Вот привязалась — «не хочу, чтоб кто-то пострадал», надо же! Как будто мы тут кого-то убиваем. Как будто только это и можем!»

Он провёл рукой по лицу, пытаясь избавиться от непрошенной мысли. Не помогло.

«А ведь так оно и есть. Зачем ещё нужен меч...»

Чтобы окончательно не оказаться во власти столь мрачного настроения, Клинок продолжил разглядывать окрестности. Караван был в пути уже почти луну, но окружающие пейзажи разнообразием не баловали — с тех пор, как леса сменились степью, она простиралась вокруг насколько хватало глаз. Впрочем, было это очень красиво — Рэйнир никогда своими глазами не видел моря, но был уверен, что оно окажется чем-то похоже на эту зелёную бесконечность колышущихся на ветру высоких и гибких растений с соцветиями, напоминавшими серебристые метёлки. Поздняя весна уже собиралась переходить в лето, и ветер, наполненный запахом степных трав, был тёплым, но ещё не жарким. Спокойствие. Свобода. Когда в последний раз он видел и чувствовал что-то подобное?..

«Три тысячи лет прошло, — думал Рэйнир, глядя вдаль. — Всё ещё поверить не могу. И никто уже ничего не помнит о том, что для меня было совсем недавно. А этот мир как будто всё такой же. Как будто для него, как и для нас, прошло всего мгновение. Так странно...»

Почувствовав на себе взгляд Гретхен — на самом деле не столько сам взгляд, сколько все те сильные эмоции, которые девушка каждый раз испытывала, вспоминая о его текущем состоянии — Рэйнир недовольно вздохнул.

«Ну вот. Опять смотрит. Даже спиной чувствую. Да сколько же мне это издевательство ещё терпеть осталось...»

Оставалось так страдать не слишком много, по его расчётам — около трёх лун. Разумеется, при условии, что он не получит возможной помощи или сам не найдёт способ решить эту проблему. Лучше бы найти... Сейчас демоническую энергию, наполняющую тёмные нити, сдерживало духовное пламя — окутывая их со всех сторон и не давая подпитываться за счёт жизненных сил Рэйнира, точнее — вытягивать их из него до полного уничтожения энергетической оболочки. Если это случится, то убийственное заклинание возьмётся за уничтожение души. Клинок уныло усмехнулся — ничего этой демонской дряни не достанется. Его душа давно уже была обещана огню — так пусть огонь её и заберёт. Однажды так и будет. А сейчас...

Магическим зрением Рэйнир присмотрелся к энергетической структуре заклинания. Сжечь нити тьмы так и не удалось — призвать настолько сильное пламя даже он был не способен. Зато с его помощью мог лишить их возможности получать ресурс для своего существования извне — от него. Так что рано или поздно те должны растерять всю вложенную в них энергию и рассеяться. Казалось бы, всё очень просто.

Сложным было поддерживать постоянное присутствие огня — только на тонких уровнях ауры, при этом не разрешая ему проявляться в физическом мире. Это требовало концентрации даже во время сна — нельзя ни позволять огню погаснуть, ни допускать его бесконтрольной материализации. Как долго он сумеет продержаться? Он и сам не знал.

«Ничего, бывало и хуже. Наверное».

Как бы там ни было, жизнь неожиданно дала им с братом ещё один шанс. В ордене их прогнали прочь, но у них всё ещё была надежда. Вновь стать людьми, вновь жить как люди. Терять эту возможность не хотелось.

Рядом с ним ехали Валим и глава караванщиков — жуткий зануда, каждый день развлекавшийся тем, что донимал командира наёмников своими пространными и зачастую совершенно бессмысленными речами. Этот день исключением не был:

— ...поэтому, господин чародей, я не устаю благодарить богов за то, что вы согласились охранять нас в пути! Вы не представляете, как опасны в последнее время стали дороги! Особенно на юге! Уму непостижимо — такой богатый край, населённый такими прекрасными умными людьми — а никто не может решить проблему с разбойниками!

Недовольный слушатель с кислой миной на лице внимал словам торговца, но заткнуться тому не предлагал и разговора на другую тему не переводил.

А караванщик продолжал:

— Одно хорошо — среди всех этих лиходеев колдунов не бывает!

— Вот как? Давненько я не был на родине, — Валим вдруг проявил интерес к беседе. — Раньше, помню, некоторые мои коллеги по магическому искусству совсем не брезговали... подобным.

— Да вот уж года три всё так, как есть, если не больше! Ваши коллеги в южных землях нынче не в почёте. Они, может, и сейчас в разбойничьих шайках промышляют, вот только орудуют всё больше простым честным оружием. Умение использовать магию там лишний раз показать все боятся.

Судя по едва заметно изменившейся ауре чародея, такие новости его не порадовали.

«Всё-таки он хороший человек, — подумал Рэйнир. — Зачем его ищут демоны? Те демоны, какими я их помню, никого не считали хоть сколько-нибудь значительным. Тогда... никто так и не понял, что им было нужно. Да как же так?! Мы знаем, как их уничтожить, но кроме этого... да просто ничего! Мы были уверены, что их больше нет, но... Они, получается, вернулись? Почему? Почему именно сейчас? Тот демон слишком быстро понял, что я из себя представляю. Как будто демоны... помнят, кто мы такие. Что думаешь об этом, брат?»

Он передал Эйвинду мысленный образ, содержащий этот вопрос, а также свои рассуждения на эту тему.

«Думаю, что с радостью увижу, как они исчезнут. Независимо от того, как дожили до этого момента и сколько их ещё», — прозвучал в сознании ответ.

«Это ты уже говорил. Но нет никаких подтверждений...»

«Их больше. Уверен».

«Это лишь твои догадки. Но если так, мы должны...»

«Караван сопровождать. Пока это всё. А ты вообще... не отвлекайся. Тебе сейчас важнее за огнём следить, а не о демонах думать», — ворчливо отозвался Эйвинд.

Клинок печально улыбнулся. На секунду показалось, что это сказал другой человек — такая же недовольная интонация. И вроде бы забота, но безо всякого проявления жалости. Только то, что нужно, ничего лишнего.

«Знаешь, а ты на мастера стал похож. Такой же вечно недовольный. И ругаешься... так же красочно».

«Знал бы ты, сколько новых слов я услышал, когда ты исчез».

«Догадываюсь... — Рэйнир помрачнел. — Я ведь так и не спросил тебя, что с ним стало...»

«Мы тебя искали. Я, он и Вирра с помощью своих людей. Потом... Потом я ему запретил в этом участвовать».

«И что, он согласился?»

«Ну... Не сразу. Он сначала захотел меня избить. Чуть не убил, чего уж. Нет, мы не поссорились. Я и потом часто к нему возвращался, когда за советом, а когда просто отдохнуть немного. Невесело быть врагом для всего мира, знаешь ли».

А ведь он не жаловался. Это была спокойная констатация факта — плохо, ну да. С кем не бывает...

«В общем, когда в последний раз виделись, у него всё было хорошо, — продолжал Эйвинд. — Работал в кузнице, и к нему Вирра часто приезжала. Ещё сбежавшую из гильдии колдунью приютил. Ту, что верила, будто с нами можно договориться, помнишь?»

«В последний раз, значит... А что... потом?»

«Да не было для меня никакого этого «потом». Уехал почти сразу. Я тогда узнал, где гильдия тебя держала. Ну и... не справился. Попался. Остальное уже знаешь».

«Вот почему вы не могли просто решить, что меня убили. И жить дальше, свободными!» — проворчал Рэйнир.

«Ты меня кем считаешь вообще?! — возмущённый мысленный крик был поначалу таким громким, что даже больно стало, но быстро сменился спокойствием, жестоким, но не безразличным. — Да мне уже и без разницы было. Всё равно отомстить собирался. За всех... А сам-то?! С чего ты взял, что пойти и сдаться врагам — это самое лучшее решение?!»

«Наименьшее количество жертв».

«Ерунда! Почувствовав свою безнаказанность, они бы однажды опять что-нибудь подобное выкинули, а то и хуже! Поговорил бы лучше с нами вместо того, чтоб убегать! Может, вместе придумали бы что...»

«Знаю я твои методы решения проблем! И мастер бы тоже на твоей стороне был!» — разозлившись, Рэйнир разорвал ментальный контакт.

Вот и поговорили. Опять только поругаться получилось. У них всегда была одна и та же цель, но способ её достижения...

«Я просто хотел, чтобы это закончилось. Все эти смерти... что происходили по моей вине».

Эйвинд, до того ехавший в хвосте каравана, догнал его и, нахмурившись, произнёс:

— Мастер был намного ближе именно к твоей точке зрения. Считал, что создавать важнее... чем разрушать. Только скажи, много ли ты сможешь создать и многим ли помочь — если тебя самого не станет?! И что случится с теми, кого ты собирался защитить, если источник угрозы так и не будет устранён?!

Отвечать не хотелось. И, к счастью, не пришлось — их разговор был прерван громкой бранью кого-то из караванщиков по поводу отлетевшего у одной из повозок колеса. В честь этого объявили внеплановый привал, перешедший потом и в ночёвку, потому как к моменту, когда починка была завершена, уже стемнело.

Наблюдать за безопасностью лагеря была очередь Валима и Гретхен, остальные собрались возле костра — отдельного от костра торговцев, которые, несмотря на неописуемый восторг их главы от того, что у них в охране есть чародеи, не очень-то желали проводить время в их обществе... что никого не огорчало, поскольку было полностью взаимно.

Ромул, отобрав у Мартина котелок с таким видом, будто тот планировал всех отравить, занялся приготовлением похлёбки — припасы, как и лошадей, на всё время пути предоставили караванщики, так что с этим проблем не было. Рыжий наёмник, не найдя себе другого интересного занятия, начал вновь приставать к Клинкам с вопросами.

При всей своей ненависти к магии и тому, что имеет к ней хоть какое-то отношение, парень оказался ужасно любопытным. Сначала относился к братьям настороженно и недружелюбно, но потом — когда немного привык к ним и стал считать если не друзьями, то хотя бы союзниками — начал проявлять это самое любопытство безо всякого стеснения. Некоторые из его вопросов были настолько нелепыми, что он и сам это прекрасно понимал, всё равно спрашивая лишь для того, чтобы посмотреть на их реакцию, а вот другие оказались... действительно интересными — по крайней мере, Рэйнир о таких вещах раньше не задумывался. Стоит заметить, большинство вопросов — и тех, и других — были просто ужасно бестактными, как и прозвучавший сейчас:

— А ведь про вас наверняка в каких-нибудь старых летописях написано, а? Вот тот учёный, что нас нанимал, уж он наверняка в курсе должен быть.

«Он издевается, что ли?»

— С чего ты это взял вообще? — хмуро спросил Эйвинд.

— Ну а как же! Вы же в войне участвовали, да быть не может, чтобы то, что тогда происходило, не привлекло внимание всяких там историков!

«Не издевается. Просто не понимает».

Решив не присоединяться к разговору, Рэйнир отстранённо наблюдал, как его брат, посмотрев на наёмника так, будто тот был несмышлёным ребёнком, произнёс:

— Армиями командуют полководцы, это про них пишут в хрониках. Никто никогда не скажет, что единственную решающую роль в битве сыграло то, какое именно оружие было в руках у рядовых бойцов на передовой.

— Оборотни-мечи, да чтоб вас, — сказал Мартин, разом став намного серьёзнее. — А на вид и не скажешь, что вы только в качестве оружия в сражениях участвовали. Слушай, а это... как вообще? Вы же, получается, полностью зависите от тех, кто... в паре с кем идёте в бой?

— Не только. Хотя да, наше предназначение в то время было в этом. Зависим в некотором смысле, но... — начал рассказывать Эйвинд, которому, как выяснилось, было намного проще отвечать на подобные вопросы.

«Ну да, у него ведь на пять лет больше было на то, чтобы...» — подумал было Рэйнир, но так и не сумел оформить мысль до конца. На то, чтобы... что? Смириться с произошедшим? А как насчёт того, что в эти самые пять лет происходило? Тоже ведь ничего хорошего! Забыть? Да, было бы просто прекрасно перестать наконец видеть всё это в ночных кошмарах. Хотя порой даже и ночи ждать не приходилось — кошмары приходили вообще в любое время, стоило лишь подумать о них...

Осаждённый город, окружённый сияющим магическим куполом. Тогда они лишь недавно стали мечами и даже подумать не могли, что скоро обращение «Клинок» будут слышать чаще, чем собственные имена. Они не знали, переживут ли этот день — так же, как многие другие, кого выбрали, чтобы превратить в оружие. В основном это были те, кого не жалко — преступники из местной темницы и безродные бродяги, которых всё равно никто и никогда не станет искать.

Рэйнир задумчиво посмотрел на брата, который бесстрастно объяснял наёмникам, на что похожи битвы с точки зрения меча:

«Это из-за меня ему пришлось забыть, что такое жалость. Переступить ту грань, из-за которой нет возврата. Он вообще не должен был...»

Рэйнир шевельнул рукой и призвал духовное пламя. Огоньки танцевали на его ладони, но не обжигали — лишь потому, что он того хотел.

«Пламя является первоосновой мира, — подумал он. — И именно оно необходимо, чтобы выковать клинок из человеческой души, которая... по сути пламя тоже. Но это в прошлом. Больше ничто нас не заставит это сделать. Никогда».

Он понимал, на что шёл, когда сам решил стать оружием. Но поступить так с кем-то ещё, необратимо изменить чужую сущность, собственными руками искалечить чью-то душу... Тогда, в тот самый первый раз, Рэйнир не смог себя заставить так поступить с другими, чьего согласия даже не спрашивали, не рассказали, для чего их привели. Впрочем, их с братом мнением тоже никто не интересовался — ответом на его отказ подчиниться стала угроза убить непокорного. И тогда Эйвинд согласился выполнить эту работу за двоих.

Но начал он с того, что, наплевав на стоящих за его спиной колдунов и их вооружённых охранников, обратился к тем людям и всё им рассказал, подробно описал всё, что с ними произойдёт, в конце добавив, что если кто-то не захочет быть превращённым в оружие, то сможет уйти, а всю ответственность за это он возьмёт на себя. Такая честность ещё не раз поможет ему завести врагов... От того, чтобы убить на месте обоих братьев, чародеев удержало лишь то, что никто так и не понял, как повторить превращение, недавно совершённое двумя подмастерьями какого-то кузнеца. Но об этом парни узнали позже. А тогда...

Огонь в ладони беспокойно замерцал, отвлекая от мыслей. Странное чувство, будто там, в его глубине, кроется нечто, с помощью чего возможно всё исправить, было настолько сильным, что Рэйнир хотел отпустить контроль над ним и просто раствориться в этом ощущении единства с пламенем, что с самого рождения было для него таким знакомым и родным...

«Нельзя. Не сейчас».

Он был не уверен, что это вообще его мысль. Но в этот миг как будто между ним и тем, к чему он потянулся, встало стеной что-то невидимое, тонкое, неощутимое, но невероятно прочное. Рэйниру вспомнилась призрачная граница из его снов. Может ли быть такое, что она... реальна? Не это ли и есть та самая черта, которую пересекают те, кто навсегда теряют души? Да, это многое бы объяснило.

Валим назвал их оборотнями, но всё-таки то, чем они являлись, подходило под определение разве что в самом общем виде. И пусть оборотни тоже имеют несколько обликов, души у них обычные, живые, не искажённые внешним воздействием... А они с братом, хоть и были раньше людьми — другие. Теперь.

«И это всё моя вина...»

Воспоминания, начавшие было немного угасать за время, что он успел прожить после войны, вцепились в сознание с новой силой. Оружие, что рассыпалось в пыль... Смерти соратников виделись ему в кошмарах почти каждую ночь. Не только смерти тех, кто были, как и он, оружием...

«На что вообще может сгодиться меч, если отрубить руку, что его держит?» — вспомнил Рэйнир. Эти слова говорил демон. Сначала враг был удивлён, осознав, что оружие в руках противника не просто обладает душой, а в самом прямом смысле ею и является. Но удивление длилось недолго. Потом он зачем-то решил заговорить с ним мысленно. А потом... поступил в соответствии со своими словами.

— ...скажем так — в случае чего мы можем встать и продолжить сражаться... как люди, — услышал Рэйнир слова брата, вернувшись от своих тяжёлых мыслей к реальности.

У Мартина даже не нашлось никаких типичных для него комментариев о противоестественности магии. По крайней мере, сразу. И минуты не прошло, как наёмник недовольно проворчал:

— Ты бы огонь свой погасил, а, заклинатель? На нас уже весь караван уставился.

Рэйнир грустно улыбнулся. Выполнять эту просьбу он не стал:

— Ну и пусть смотрят. Ничего лишнего всё равно не разглядят. Свихнувшийся заклинатель огня, который не дорожит своей душой и жизнью — только и всего.

— Заметь, не я это сказал, — бросил наёмник, потянувшись к котелку за добавкой. — Ну вот, сразу бы так.

Но Рэйнир погасил огонь вовсе не из-за его слов. Не сговариваясь, братья рывком поднялись со своих мест, хотя прекрасно понимали, что опасность, которую они почувствовали, была далеко.

«Мне, конечно, могло показаться, но...» — мысленно обратился к Клинкам Валим.

«Не показалось, — ответил Эйвинд за двоих. — Демоны».

Ощущение их приближения Клинки ни с чем не смогли бы спутать. Тёмная аура другого мира была давящей, густой, тяжёлой. Хотя теперь, по прошествии многих битв, она уже не казалась чем-то особенным.

«Что будем делать?» — это спросил другой голос, Рэйнир почувствовал ментальное присутствие ещё одного сознания. Гретхен.

«Валим, сможешь прикрыть от магии всех сразу?» — спросил Клинок.

«Весь караван?! Если не от той тёмной, то попробую, — голос чародея прозвучал неуверенно. — Но тогда другой помощи от меня уже не будет».

«И не надо. Мы не планируем подпускать их близко, но на всякий случай...»

«Понял. Буду готов. Ко всему».

Хороший ответ.

«Отлично. Объясни остальным, что произошло».

Не произнося больше ни слова, братья просто пошли в том направлении, откуда чувствовали излучение энергии мира демонов.

— Не понял?! Куда это вы вдруг так спешите? — услышали они уже у себя за спинами удивлённый голос Мартина.

— Демоны. Валим объяснит, — коротко, но ёмко ответил Эйвинд, не оборачиваясь.

— Тем более куда?! — ещё громче возмутился наёмник. — Эй, совсем с ума сошли?! Да вы даже оружия не взяли!

Эти слова Клинки проигнорировали — впереди ждали демоны, какой смысл в битве против них в обычном оружии?

От костра донёсся голос Ромула. Слов Рэйнир не разобрал, но понадеялся, что наёмник хотя бы не предлагает пойти вместе с ними. Словно в насмешку над его мыслью, желающие составить компанию сразу же нашлись:

«Подождите! Я пойду с вами!»

Это говорила Гретхен.

«Нет. Оставайся с караваном», — не оценил энтузиазма Рэйнир.

«Но я могу помочь! Они же приближаются, я тоже чувствую!»

Клинок хотел ответить ей спокойно, но понял, что не может подобрать нормальных слов. Она что, убиться решила?! Не помнит, чем в прошлый раз закончилась её встреча с демонами?! Не понимает, что бы с ней случилось, если бы заклинание довело дело до конца?! Пренебрежение Гретхен к её жизни вызывало злость. Это неправильно. Она должна жить. Должна сохранить свою душу. Он больше не допустит, чтобы кто-то умирал...

Пока Рэйнир пытался сформулировать сколько-нибудь внятный ответ, Эйвинд спросил у девушки:

«Ты всю жизнь убивала только чудовищ. Сможешь поднять руку на человека?»

«Они не люди, вы же сами говорили...»

«Так сможешь?»

«Н-не знаю...»

В мысленной речи невозможно соврать напрямую. Значит, ответ «да» она произнести не смогла.

«Вот и не путайся под ногами!»

«Но...»

Немного справившись с гневом, Рэйнир заметил, что чародей-наёмник всё ещё не разорвал ментальный контакт с ними, а значит, был в курсе того, о чём говорили. Он обратился к нему одному, так, чтобы остальные не услышали:

«Валим, проследи, чтобы Гретхен осталась с караваном».

«Хорошо».

Получив ответ, Клинок свернул своё внимание, чтобы не слышать продолжения спора по этому поводу.

— Вот и разобрались. Пойдём, — предложил ускорить шаг брат.

Ночное небо закрывали плотные тучи, и даже на открытой местности трудно было что-то разглядеть вдали. Не обнаружив демонов также и с помощью магического зрения, Клинки продолжили идти, следуя за ощущением их присутствия — по мере приближения неприятное чувство усиливалось. Такой способ поиска направления вполне устраивал. Это не сложно — для тех, кто привык использовать не только глаза, чтобы ориентироваться в пространстве.

Противников оказалось двое. Одна — та самая демоница, что видели наёмники, Валим показывал её мысленный образ. Другой — низкого роста, светловолосый — был им незнаком. От него не исходила свойственная демонам тяжёлая энергия... но кем ещё он мог являться?

— Я так и знала, что если немного напугать, то он попросит помощи убийц. Как мило с вашей стороны прийти самим, — довольным голосом произнесла демоница, кокетливо наматывая на палец прядь вьющихся чёрных волос. — А почему вы не взяли с собой этого чародея? Он мне тоже нужен.

Ни она, ни её спутник нападать не спешили.

— Зачем? — с вызовом спросил Эйвинд.

— Не скажу, — радостно сообщила демоница. — Меч должен смириться с тем, что является всего лишь вещью, он не имеет права требовать объяснений.

— Этот выглядит более сговорчивым, — задумчиво произнёс второй демон. — Может, стоит...

— Нет. Этого следует уничтожить. Тогда Пепельный тоже станет сговорчивым, не переживай. Уж я об этом позабочусь.

Почему она его так назвала?!

Такое прозвище Рэйнир получил от своих же соратников, одновременно из-за цвета волос и любви к огню.

И демоны откуда-то об этом знали.

Клинок медленно и глубоко вздохнул.

«В этот раз мечом лучше быть не мне», — решил он.

С трудом удержавшись от того, чтобы по образу и подобию брата в самых непотребных выражениях рассказать врагам, что о них думает, Рэйнир воспользовался мысленной речью:

«Не возражаешь сегодня побыть оружием?»

«Не возражаю, развлекайся. А давно ты стал таким кровожадным?» — насмешливо спросил Эйвинд.

«Какая разница?! С чего это ты так развеселился вообще?! Они убить тебя хотят!»

«Заметил. Но здесь-то как раз всё как всегда. На твоём месте я бы куда больше беспокоился. Будь осторожнее. Не подставляйся лишний раз».

«Как и всегда».

Но всё с самого начала пошло не так. Предполагалось, что один из них примет облик меча. Превращение всегда происходило мгновенно, с этим демоны ничего бы сделать не смогли, но не успели его пальцы схватить рукоять меча, появившегося на месте человека, как тот был отброшен в сторону ударом плети, почти так же мгновенно оказавшейся в руке у демоницы.

Второй ошеломляюще быстрый удар обжёг болью правую руку, плеть обвилась вокруг запястья. Краем глаза Рэйнир заметил, как из высокой травы, в которой завершилось падение меча, поднимается Эйвинд, снова принявший человеческую форму.

— В таком виде он всего лишь человек. Убей, — приказала демоница.

— Да, госпожа, — ответил, кровожадно ухмыляясь, её спутник.

Лишь в этот момент Клинок осознал, какую огромную ошибку они совершили — ведь единственным имевшимся у них оружием были... они же. Теперь, разделив братьев, враги не просто обезопасили самих себя...

Рэйнир призвал духовное пламя, чтобы сжечь то, что его удерживало... и не смог. Плеть оказалась окутана тёмной аурой, не позволившей огню её коснуться — точно так же делал он сам, чтобы...

Демоница улыбнулась, но как-то неуверенно, будто до самого последнего момента не знала, сработает это или нет. Сражаться с нею голыми руками было бессмысленно. Да и просто опасно.

«Эйвинд!» — позвал он мысленно.

«Да жив я, — недовольно откликнулся брат. — Но этот демон явно намерен не дать к тебе подойти!»

«Понял».

Но сделать Рэйнир ничего не смог, потому что в ту же секунду через плеть, всё ещё соединявшую его с демоницей, потоком хлынула тёмная, чуждая ему энергия. Духовное пламя не должно было позволить этой тьме навредить ему... но в том месте, где плеть касалась кожи, его не было.

Можно было попытаться освободить руку, рвануть плеть на себя, заставив противницу потерять равновесие и концентрацию, или наоборот, одним броском преодолев расстояние между ними, сбить её с ног... Можно было превратиться в меч, таким образом тоже освободившись от того, что их сейчас связывало... А получилось разве что слабо удивиться тому, что он всё ещё может дышать.

«Как же глупо мы попались...»

Рэйнир попробовал призвать ещё немного пламени. Недостаточно. Он оказался слишком слаб, чтобы сопротивляться — так много силы отнимал контроль над тем огнём, что сдерживал опутывавшую его сейчас тёмную сеть и защищал от верной смерти. Хотя и эта смерть будет такой же верной...

В глазах начало темнеть. Он успел увидеть, что Эйвинд всё ещё сражался. Ему так и не удалось ни на шаг сократить разделявшее их расстояние. Даже не имея вообще никакого оружия, брат хорошо держался против демона, но всё равно уже дважды был ранен — в плечо и в ногу. Перековав в мечи свои же души, они обнаружили, что их человеческие тела приобрели большую выносливость и живучесть по сравнению с тем, какими были раньше, но они не демоны, и кровь из этих ран сама собой не остановится!

В этот миг Рэйнир понял, что ещё показалось ему странным. Нападая, противник его брата совсем не применял магию... но и сам Эйвинд тоже почему-то не использовал всех своих способностей.

«Огонь! — ментально прокричал он, благо мысленная речь ему пока ещё давалась. — Даже если он не причинит демону вреда, то хотя бы защитит тебя! Почему ты не...»

«Я в порядке! За собой следи!»

Он пытался. Но чувствовал, что это бесполезно. Обездвиженный, а теперь лишившийся и зрения — даже магическое уже отказало — Рэйнир был беззащитен. Но демоница не спешила нанести решающий удар. Ни магией, ни оружием.

Неужели он и правда нужен был живым?!

— Нет, так нельзя, — разочарованно вздохнула противница. — Всё-таки вы такие хрупкие...

Энергия, перетекающая через плеть, исчезла. Потом и сама плеть. Демоница подошла вплотную — Клинок почувствовал приближение её ауры.

Он ожидал удар меча, но вместо этого тонкие пальцы легко коснулись его правого виска. Удар начал казаться милосердием, но Рэйнир уже понял, что его не будет. Он и не знал, что попытка ментального воздействия может быть настолько болезненной. Безумная чужая воля вцепилась в его разум, легко сметая всё сопротивление, на которое он был способен. Ментальные барьеры рушились один за другим, боль мешала сосредоточиться. Уже почти не понимая, что он делает, Рэйнир думал только о том, чтобы оградить от вторжения хотя бы часть сознания, не потерять контроль над пламенем...

Граница, выстроенная между тем, что он всё ещё ощущал собой, и не терпящим неповиновения разумом демоницы была настолько хрупкой, что Клинок и сам не верил, что она продержится дольше секунды. И тем не менее это была секунда передышки.

В сознании немного прояснилось. Похоже, для такого сильного воздействия ей нужен был физический контакт. Она рассчитывала, что противник будет неспособен призвать больше пламени, находясь на пороге смерти. Но пламя было его жизнью, и до тех пор, пока он полностью не превратился в пепел, оно всегда ответит на его призыв. Сможет ли Рэйнир это пламя контролировать — другой вопрос...

Огонь вспыхнул вокруг него стеной. Клинок почувствовал запах палёного. Демоница отдёрнула руку, ментальный контакт прервался. Стало легче. Через несколько мгновений вернулась способность видеть. Но к этому моменту его противница просто исчезла — хотя он понял это ещё раньше, когда перестал чувствовать её ауру.

Всё ещё еле стоя на ногах и будучи не в силах сделать даже шаг, Рэйнир поискал глазами брата и его противника.

Их бой был уже окончен. Победитель, сжимавший в руке окрашенный кровью меч, цинично прокомментировал:

— А он и правда оказался всего лишь человеком.