Песнь Таргитая. Гойда

Вступление. Часть 1. Глава 1.

Светлой памяти Юрия Александровича Никитина.

Данное произведение является художественным вымыслом.

У героев романа нет прототипов в реальной жизни.

Их реплики не выражают позицию автора романа.

«Пуля ставит точку -

Знак прощенья и любви,

Новый мир останется твоим!»

«Твой новый мир», «Ария», сл. М. Пушкина

Песнь Таргитая

Гойда

Вступление

Имир погнал коня вперед, держа взглядом в прорези шлема старшего брата. Волот все ближе, вновь закрылся щитом, размозжил голову одному куявлянину, затем сшиб ударом с коня другого.

- Волот!! - закричал подъехавший Имир. - Со мной сразись, брат! Хватит губить воинов!

Всадник в шлеме-маске обернулся, как показалось Имиру, и вздрогнул, издав полный радости и торжества крик. Оставив еще одного куявского воина лежать с разрубленной головой, пришпорил коня и погнал навстречу. Позади него полыхает охваченная огнем поляна вместе с шатрами и чучелами ложного воинского лагеря.

Имир и всадник в шлеме-маске сшиблись в лютой схватке, осыпая друг друга ударами. Оба умело закрываются щитами, так что стоит громкий глухой звон. Артане и куявы невольно остановились, переводя дух и, затаив дыхание, наблюдая за двоебоем. Факелы в их руках потрескивают и чадят, а некоторые лежат на земле рядом с поверженными воинами, давая достаточно света, чтобы видеть бой.

Тот, кого Имир принял за Волота, ловко вертится на коне, обрушивая могучий топор, а иногда и добавляя удары ребром щита. Имир принимает удары на щит, тот уже весь в глубоких вмятинах, или уворачивается, рубя в ответ мечом или норовя пронзить врага. Наконец, оба отбросили помятые щиты, меч и топор замелькали в ночном воздухе подобно молниям. Из-за облаков вышла луна, залив поляну призрачным бледно-желтым светом.

Меч Имира превратился в смазанную полоску стали, что стремительно мелькает перед ним. Противник работает топором столь же быстро. Артанин сделал обманный выпад, меч Имира рассек воздух, и тут же тцар едва успел вскинуть его, чтобы блокировать сильнейший удар сверху.

Дыхание вырывается с хрипами, грудь тяжело вздымается вверх-вниз. Имир заметил, что супостат тоже порядком утомлен боем, но сдаваться не собирается.

Увернувшись от топора снова, куявский тцар ринулся вперед, выставив перед собой меч и пришпорив коня. Противник не успел среагировать столь же быстро. Имир успел заметить, как глаза в прорези шлема в ужасе расширились. На мгновение показалось, что это глаза не брата, но очень похожи. В тот же миг кончик меча ударил артанина в горло чуть ниже кадыка, войдя как раскаленный нож в масло. Из раны хлынула кровь, заливая панцирь.

Имир качнулся в седле, потрясенный содеянным. О, боги!! мелькнуло в голове. Неужто я убил брата…?!!

Часть 1

Глава 1

- Тебя подослал мой брат Имир? - вопросил Волот хмуро. - Чтобы он один смог завладеть Кладенаром, убрав меня с дороги? Отвечай!

Растянутый на стене на толстых цепях узник хмуро промолчал.

- Если это действительно Имир, - проговорил тцар Волот, словно обращаясь к самому себе, - как же низко он пал! Подсылать к старшему брату убийц, чтобы заполучить магический Камень богов...

Артанский тцар кивнул пыточных дел мастеру. Тот приблизился к узнику. От прикосновения раскаленного до вишневого цвета прута растянутый на цепях над полом человек вздрогнул, из испачканного засохшей кровью разбитого рта вырвался крик. Даже сквозь плотно стиснутые зубы он вышел надрывным, исполненным боли. Цепи, что растягивают его возле каменной стены подвала, издали глухой звон. Выпуклые мышцы груди испещрены ожогами, по всему телу синяки размером с кулак.

- Признавайся, кто твои сообщники, Левкор, - прорычал артанин в кожаном переднике, забрызганным засохшей кровью. - Где их искать? С кем вместе готовил покушение на нашего тцара?

Распятый на цепях громадный артанин улыбнулся разбитыми губами, показав крепкие белые зубы, промолчал, но на заросшем щетиной лице насмешка, глаза тоже смеются.

- А ну, дай я сам, - сказал Волот, решительно подходя к разложенным на деревянном столе пыточным инструментам. - Посторонись, Каргон.

В свете коптящих на стенах факелов и полыхающей жаровни тускло поблескивают железом крюки различных форм, ножи с зазубренными лезвиями, с выгнутыми, пара молотков с тяжелыми набалдашниками, топор, штопор, для вкручивания в кишки, и прочие орудия, чтобы выбивать признание. Двое высоких артанских воинов, сопровождающих тцара всюду во дворце, молча стоят у стены, вытянув руки и равнодушно взирая на пыточную и распятого на цепях человека.

- Разумеется, ваше величество, - с готовностью молвил пыточных дел мастер, отходя в сторону, чтобы освободить место перед подвешенным на цепях. - Выбирайте, что вашей душе угодно.

Волот несколько мгновений смотрел на разложенные перед ним на потертой кожаной подкладке инструменты для пыток. Протянул руку к тяжелому молотку, взвесил в руке. Но потом бросил взгляд на подвешенного пленника и покачал головой — не подойдет. Для молотка нужно, чтобы конечности были плотно зафиксированы, а этот подвешен на цепях к потолку. Отставив молоток, тцар взял извилистый крюк, снова взвесил в ладони, взмахом распорол воздух. Положил на место. Наконец, посмотрел на прут с уже остывающим концом в руке палача, и протянул длань:

- Разогрей прут, Каргон.

Пыточный мастер быстро кивнул, с готовностью сунул прут в жаровню. Разворошенные угли на миг вспыхнули, словно россыпь мелких красных яблок. Стащив с руки толстую рукавицу, Каргон протянул тцару, и тот быстро надел на правую руку. Затем вытащил из жаровни уже успевший раскалиться до красно-желтого цвета прут и шагнул к прикованному артанину.

- Левкор, - проговорил тцар негромко, - ты же знал, что за попытку меня убить и подстрекательство к бунту последует кара. Всяк в Артании это знает. Тцарская власть в нашей земле — священна. Значит, ты был готов к такому исходу.

Он ткнул подвешенного прутом в подтянутый живот. Раскаленное железо зашипело, прожигая вспотевшую кожу, и Левкор закричал. Тцар надавил, прижимая железо сильнее, и исполненный боли крик сделался громче, надрывнее. Когда раскаленный металл коснулся кожи, стены подвала содрогнулись от крика на высоких нотах.

- Я скажу….- прохрипел Левкор, - все скажу...перестань мучить, тцар….

- Конечно, скажешь, - хмуро проговорил Волот, - куда ты денешься.

- Это...Это не Имир! - прохрипел узник. - Богами клянусь!

Волот усмехнулся и кивнул.

- Что ж. Рад, что не ошибся в младшем брате. Кладенар все равно будет моим!

Дверь распахнулась, и на пороге появился молодой, высокий, статный воин с полуголым мускулистым торсом, широкими плечами и бычьей шеей — тцаревич Рамзаган.

- Отец! - попросил он торопливо, глядя на истерзанного, растянутого за руки цепями пленника. - Ты же обещал мне тоже дать попробовать! Я столько ждал...

За тцаревичем мелькнули двое телохранителей, но остались снаружи, в освещенном факелами коридоре.

- Входи, сын, - кивнул Волот. Дождавшись, пока тцаревич подойдет, протянул раскаленный прут. - Пора делать из тебя настоящего мужчину и тцара. Ты уже показал себя в боях и прекрасно владеешь оружием. Но чтобы стать настоящим правителем с твердой рукой — ты должен стать глухим к крикам и мольбам недругов. Лучше упражнения, чем пыточный подвал, не придумаешь.

Отойдя сторону, тцар любовался своим единственным сыном — его могучей статью, красивым мужественным лицом, широкими плечами, руками, что увиты тугими мускулами. А характер — такой же упорный, настойчивый, несгибаемый, готовый идти до конца ради достижения целей.

- Мне надо идти, - сказал он сыну. - Проследи, чтобы эта паскуда все выложила про сообщников, а потом, так и быть, получила милосердную смерть. Хотя, это уже — на твое усмотрение, сын — милосердная или нет.

Телохранители бесшумно отделились от стены и последовали за тцаром в коридор, поправив громадные топоры в ременных петлях. После недавнего провального покушения они следуют за Волотом повсюду во дворце.

Выходя за дверь, тцар слышал, как Рамзаган с азартом принялся избивать пленника. Судя по глухим звукам ударов, энергичному хэканью и крикам боли, бьет металлическим прутом по лицу, голове и по всему остальному телу.

***

Каменные стены дворца медленно проплывают мимо Имира. Тцар идет по коридору, вдыхая сладковатый аромат сгорающего в лампах масла, проходя мимо альковов, фресок, вырезанных в стенах ниш. Оттуда его взглядами провожают могучие герои древности, идолы богов Куявии. За ним в двух шагах следует два стража. Тцар предпочитает во дворце перемещаться без них, но их присутствия требует этикет, и секретарь да ближайшие советники настаивают, чтобы ходил по дворцу в сопровождении — иначе урон репутации. Да и беры перестанут уважать, от рук отобьются. А им только дай волю.

Имир идет, задумчиво глядя перед собой, машинально отвечая на приветствия движущихся навстречу высокородных беров и прочих сановников. Мысли в голове тцара роятся, словно рассерженные пчелы. Сейчас завершаются последние приготовления к походу. Ранее он призвал верховного волхва Белояра, и тот по памяти описал примерный маршрут, по которому Имиру с войском следует двигаться за волшебным камнем под названием Кладенар. Только он сможет спасти Колвира, отца Волота и Имира, который неизлечимо болен. Имир понимал, что отцу поможет лишь чудо. И это чудо — Кладенар.

Белояр несколько раз бывал в тех краях по молодости, когда ходил в наемниках по всему Троецарствию.

Сварог, явившись на тцарский пир несколько дней назад, не дал направления, где искать волшебный камень. Зато всех поразил магическими видениями, играя на волшебной дудочке, и демонстрируя мощь Кладенара.

Имир уже даже выбрал регента на время своего отсутствия — благородный бер Яросвет. Он хорошо зарекомендовал себя на кордоне с дикими племенами, что повадились нападать с диких земель Славии.

Тцара все равно захлестывала тревога — разведчики сообщают, что брат Волот тоже готовится к походу за Камнем. Он предлагал брату объединить усилия, отправиться вместе. А уж, когда найдут Кладенар, то решить, как его поделить. Но Волот категорически отказался. Потребовал, чтобы младший брат сидел в Куябе и не путался под ногами.

Перед мысленным взором Имира вновь пронеслось таинственное явление Сварога на пиру. Таргитай, как его называют в народе, показал Имиру и Волоту, а также всем в пиршественном зале видение чудесного, исходящего золотым светом магического Камня.

Кладенар обладает мощью богов, ибо в глубокой древности сам упал из вирия: он может исцелять смертельные хвори, залечивать раны, а также истреблять врагов того, кто несет его перед своим войском. Может даже сравнять с землей крепостные стены и целые города!

***

Пройдя несколько поворотов и залов, поднявшись по широкой лестнице, тцар с сопровождающими воинами остановился возле украшенных золотом дверей на верхнем поверхе дворца. Жестом велел воинам оставаться в коридоре. Стражи у дверей вытянулись по струнке, пропуская тцара, и Имир переступил порог.

Просторная опочивальня ярко освещена пламенем пылающих на высоких железных подставках светильников. Пылают жарко, несмотря на бьющий в окно яркий солнечный свет. На столе, за котором сидит сгорбленная старческая фигура, тоже горит несколько плошек с маслом. Сидящий за столом человек с тихим скрипом двигал пером по пергаменту, задумчиво выводя черты и резы, что соединяются в слова. За спиной у стены расположилось покрытое перинами деревянное ложе.

Когда Имир вошел, старик поднял голову, и седые волосы упали на плечи, рассыпаясь, точно серебро. Тцар в очередной раз поразился, насколько сильно исхудал отец. Еще год назад был крепким, могучим стариком, но сейчас страшная болезнь стремительно выпивает все соки. Колвир стремительно убавляет в весе. Кожа на лице отливает желтизной. На скулах стали выпирать желваки, подбородок сделался острее, надбровные дуги теперь кажутся нависшими над очами наростами. Глаза сморят на мир, словно из пещер. Но старик выглядит бодро, доброжелательно. При виде сына улыбнулся, обнажая зубы с налетом желтизны.

- А, - сказал Колвир негромко, - это ты, Имир.

- Отец, - молвил тцар, проходя в скромно обставленную опочивальню, - я пришел проститься. Завтра отправляюсь за Кладенаром. Он исцелит твой недуг.

Колвир откинулся на широком стуле, мрачно рассмеявшись. Губы тут же скривились от прострелившей желудок боли, но Колвир насмешливо улыбнулся, словно дразня убивающую его болезнь. В серых глазах все еще горит огонек упорства и воли к жизни.

- Сын, мой недуг исцелит только смерть. Я ее не страшусь. Чего не хочу, так это вражды между тобой и братом. Еще меньше хочу, чтобы вы, не дай боги, затеяли друг против друга войну. Я правил Куявией и Артанией как одним тцарством много лет. А до меня — мой отец и дед. Я вновь разделил эти земли, когда вы выросли, дабы не передрались за наследство. Вновь Артанию и Куявию разделили кордоны, и как я вижу, дело идет к древней вражде. Последняя война была сотни лет назад, когда Придон двинул артанские дружины на Куявию, которой правил Тулей. Страшно подумать, сколько тогда погибло куявов и артан.

Но теперь времена иные — и куявы, и артане уже не те, что раньше. Если начнется война, прольются реки крови с обеих сторон. Куявы уже не те заплывшие жиром торговцы, что были раньше. Мы выросли, укрепились, закалили дух! Артане же частично ослабели, разленились. Но в глубине души остались такими же сильными и свирепыми, как и в древние времена.

Но теперь они...больше озверели, что ли…. Мне не нравится, как правит твой сводный брат, и что себе позволяет на троне. В Артании никогда такого не было. Артане всегда ценили честь, справедливость, доблесть, силу. Но за последние полвека с ними что-то произошло. Нечто стало их подтачивать изнутри. Силу они ценят и уважают по-прежнему, доблесть тоже, а вот честь, справедливость, правду… Они стали забывать, что это такое. Они стали любить золото. Но предпочитают награбленное, а не заработанное, как мы, куявы.

Имир не стал отвечать. У него к брату противоречивые чувства. Он любил Волота, они росли вместе, но в то же время, видел, что старший брат, получив престол Артании, стал отдаляться, становиться другим. Более агрессивным, высокомерным, нетерпимым по отношению к Имиру и всей Куявии.

- Я отправляюсь на поиски Камня, - сообщил Имир.

- Я слышал легенды о Кладенаре, - сказал старик, глядя в стену невидящим взором, словно что-то вспоминая. - Когда был молодым и исполненным сил, тоже, помнится, отправился с огромной дружиной его искать. Но поиски были тщетными. Зато повидал в дороге много такого, чего не зрел ни один житель не то что Куявии, а всего Троецарствия. Хе-хе. Мда, было время. - Он посмотрел на внимающего сына. - Мне встретилось много необычных созданий, о которых сказано лишь в древних книгах. Они исчезли из нашего мира с приходом людей, но в том краю, где схоронен Кладенар, они все еще обитают. Будь осторожен, сын.

- Благослови в дорогу отец, - попросил он, опускаясь перед Колвиром на одно колено.

Старик положил ладонь ему на макушку, потрепал по светлым волосам.

- Да хранят тебя боги, - молвил он. - И да сопутствует добрая Удача.

- Я больше верю в успех, - сказал Имир, поднявшись на ноги и улыбнувшись. - Береги себя отец. Я оставляю на регентстве Яросвета. Он будет за тобой приглядывать.

- Пусть лучше приглядывает на Куявией, а не за мной, - сухо заметил старик. - Хвала богам, я еще хожу сам. И не под себя.

Тцар рассмеялся, кивнул и повернулся, чтобы идти.

- Имир! - воскликнул Колвир вслед. - Не дай Волоту заполучить Кладенар!

Имир обернулся, посмотрел вопросительно.

Колвир прокашлялся, заговорил снова:

- Легенды гласят, что в Камне — огромная сила, низринутая на землю богами из самого Вирия. Алатырь-камень, от которого откололи Кладенар, в древности упал с неба, объятый страшным огнем… Ежели Кладенар попадет в злые руки… Чую, Волот пойдет войной не только на Куявию. Он возжелает править всем Троецарствием. Кладенар даст ему Силу, которая будет сметать с пути армии и неприступные стены, сравнивать с землей горы!

- Но ведь, говорят, человек с нечистым сердцем к Камню прикоснуться не может, - возразил Имир.

Колвир отмахнулся. В глазах с россыпями морщин вокруг мелькнула насмешка.

- Ты как маленький. Людей с чистым сердцем давно не осталось. С каждым поколением чистоты в людях все меньше. Если не мечтаешь убить соседа, поиметь его жену и пограбить имение, считай, у тебя уже кристально чистое сердце и душа. Поэтому Кладенар должен заполучить ты, а не Волот.

- А что если это я, когда добуду Камень, захочу завоевать Артанию и все Троецарствие? - спросил Имир, раздвинув губы в провоцирующей улыбке, как бы давая понять, что говорит не всерьез.

Старик глянул пристально, медленно покачал головой.

- Зрю насквозь. Ты... не способен. - Он поморщился от боли, коснулся ткани рубахи под кафтаном, пальцы нащупали впалый живот, где острая боль впивается во внутренности, точно волчьи клыки, рядом с торчащими ребрами. - Теперь ступай. Мне нужен отдых.

***

Темнеющие городские улицы резво несутся навстречу, одетый в плащ с надвинутым на голову капюшоном Имир гонит коня вперед, оставив дворец с главной площадью далеко позади. Булыжная мостовая под копытами отдается гулким стуком, навстречу изредка проносятся другие всадники, конные воины, едут крестьянские телеги и богато украшенные повозки беров да купцов.

По обочинам идет простой люд, воины, мастеровые. В домах уже зажигают светильники, окна начинают тепло и уютно светиться. Доносится стук посуды, голоса, веселый и задорный смех. Куявский люд расходится по домам. Яркий закат на полнеба над городом тает, на Куябу постепенно спускаются сумерки, густеют. Вечер движется к ночи.

Имир скачет в одиночку, надев кожаный доспех и укрывшись от посторонних глаз плащом с капюшоном. В очередной раз выехал в ночной город один, не сказав ни слова даже страже. Лишь один ближайший советник, перешедший еще от отца и знающий Имира с младенчества, Торкунар, знает, куда направился тцар, чтобы в случае беды, направить дружину на поиски. Но пока что такой надобности не было — тцар всегда возвращался под утро.

Имир и не заметил, как пересек несколько широких улиц и площадей, торговые ряды, оставив за спиной половину Куябы. Подъехав к таверне с фонтаном перед входом, где приветливо и зазывающе светятся окна, из открытой двери доносятся смех, пьяные голоса и выкрики, привязал коня и дальше направился пешком. Капюшон надвинул глубже на глаза, то и дело бросая взгляды по сторонам.

Пару раз ладонь непроизвольно дернулась к висящему на поясе мечу, когда навстречу направлялись крепкие мужики. Но в итоге то оказывались просто веселые гуляки, что начинали орать во все горло пьяные песни. Звуки пения эхом неслись по пустым, окутанным покрывалом ночи улицам.

Имир миновал еще несколько кварталов, проходя мимо городской стражи и пьяных ночных гуляк, праздновавших беспечную жизнь в столице богатейшего тцарства, Куявии. Наконец, добравшись до трущоб на окраине города, пройдя мимо квартала кузнецов и кожевенников, Имир свернул на маленькую улочку. Дорога привела к неприметному дому в два поверха. Он не заметил идущего следом в отдалении в темноте человека в плаще и надвинутом на лицо капюшоне.

Бросив настороженные взгляды по сторонам, Имир постучал в дверь — три стука с паузами и два быстрых подряд. Дверь тут же открылась, поток света разрезал темноту, и тцар переступил порог. Дверь тут же затворилась. И вновь улицу окутала тьма, наполненная тихим стрекотом цикад. Следивший за тцаром человек постоял некоторое время, прислушиваясь. Затем двинулся прочь так же тихо, как и пришел.

***

Жадные и в то же время нежные руки обхватили Имира, заключили в объятия. Девушка отстранилась, вскинула голову — на тцара взглянуло юное красивое лицо со слегка вздернутым носом, рассыпанными по щекам и лбу веснушками. Зеленые глаза лучатся любовью, тонкие губы расплылись в радостной улыбке.

- Я так ждала тебя, Имир! - сказала она. - Мысленно подгоняла не только всю эту неделю, но и этот день, чтобы скорее закончился, и наступила ночь. Ведь с ней — придешь и ты!

- Здравствуй, Елена, - молвил Имир, чувствуя, как сердце от радости стало биться быстрее. - Для меня самого эта неделя тянулась бесконечно долго. К тебе стремлюсь всем сердцем каждый день, все мои мысли с тобой, когда не отвлекаюсь на государственные и военные дела.

Взяв за руку, девушка повела в просторную освещенную светильником и лучинами горницу. Теперь тцар увидел, что возлюбленная одета в простой, но праздничный сарафан, черные волосы собраны в пучок на голове, там поблескивают медные и бронзовые заколки в виде богини любви, Лады, и крылатых коней.

- Ты голоден, мой повелитель? - вопросила девушка. Она указала на стол, где миска со спелыми яблоками и орехами, ломти уже остывшего жареного мяса. Рядом расположился пузатый кувшин и два резных деревянных ковша.

Елена усадила тцара за стол, налила в ковши мед из кувшина, и придвинула к нему мясо. Тот принялся есть, словно не замечая, что кладет в рот — влюбленный и в то же время подернутый печалью взор направлен на девушку, как та суетится, достает из печи ухватом дымящийся чугунок и ставит на стол. По горнице поплыл ароматный дух наваристого борща с мясом и пряными травами.

Елена налила борщ и поставила перед Имиром дымящуюся миску с торчащей расписной ложкой. Тцар принялся есть, истосковавшись по всему, что связано с этой прекрасной и чистой душой, принимая простой крестьянский борщ от нее, словно это изысканное заморское вино, которое тцары и то пьют лишь по большим праздникам.

Вскоре отодвинул опустевшую миску, посмотрел на Елену слегка осоловевшим взглядом.

- Ну вот, - сказала девушка радостно и с удовлетворением, - мой мужчина накормлен и сыт. Вы же всегда голодные, вам нужны силы, чтобы добывать и завоевывать, защищать родных и близких.

- Елена, - сказал он, придвигаясь к ней и гладя по черным, как вороново крыло, волосам. - Сегодняшняя ночь для меня — дороже всего моего тцарства.

Чуть позже, лежа на кровати поверх медвежьей шкуры, Имир легонько прижал Елену к себе. Нагота обоих скрыта домотканым одеялом, видны лишь могучие плечи тцара и худые узкие плечики девушки. Одеяло сползло, открыв обнажив грудь Елены. На стене от коптящих на столе лучин от них протянулись тени, похожие на переплетенных меж собою дивных двухголовых зверей.

- Что тебя тревожит, мой тцар? - вопросила она с улыбкой, склонившись над ним и глядя большими зелеными глазами. Волосы рассыпались по обнаженной спине и одеялу. - Ты мрачен весь вечер, в твоих глазах была печаль даже, когда меня любил. Будто в последний раз. Али не люба тебе больше?

- Елена, мне нужно отправиться в далекое странствие, - пояснил Имир мрачно. - Отыскать волшебный камень, чтобы исцелить отца и… не дать брату заполучить оружие, которое он может обратить против Куявии и всего Троецарствия.

- Я слышала про божественное явление на пиру, - молвила девушка негромко, опустив голову. - То, что происходит во дворце, быстро выходит на улицы, обрастает слухами и сплетнями. Народ бает, будто бы среди пира явился сам Таргитай-Сварог и сыграл свою волшебную песню. Говорят, Сварог не являлся никому уже столетие. Никто уже много лет не слышал его песен, от которых видишь неземной красоты и печали картины, и переносишься в волшебные места.

- Так оно и было, - подтвердил тцар. - Он показал нам с Волотом Кладенар, и теперь время отправиться на поиски.

- А еще на базаре сказывали, что будто бы, когда Таргитай исчез, у вас началась повальная оргия прямо на пиру! Вместе с собаками и лошадьми. Ты тоже в ней принял участие? Как в той старой сказке, когда пьяные низкорослые воины во главе с сотником Ржевским ставили табуретки, чтобы совокупляться с лошадьми.

Имир рассмеялся. Нежно погладил возлюбленную по щеке.

- Вот это уже враки. Когда нужна оргия, я приезжаю к тебе. Ты заменяешь мне их всех.

- Может, ну его, этот волшебный камень? - спросила девушка с затаенной в глазах надеждой. - Пусть достанется Волоту. Твой брат всегда был более решительным и жадным до власти и могущества. Пусть его. Зато ты будешь жив и здоров, рядом со мной. Пусть даже в этой бедной лачуге.

Имир посмотрел на девушку с печальной улыбкой.

- Елена, ты же знаешь, я хочу, чтобы ты стала мне женой. И собирался сделать это вот-вот. Но я просто обязан отправиться на поиски Кладенара. Если он попадет не в те руки, а мой брат, увы, это и есть НЕ ТЕ руки, то причинит множество горя и зла. Волот давно грезит расширением Артании, мне доносят разведчики из его дворца, да и брат в последний год говорил об этом, уже не стесняясь.

Он нежно погладил девушку по волосам.

- Я хочу исцелить болезнь отца, а Волоту на него наплевать. Он жаждет власти - отхватить как минимум половину Куявии, если не всю ее присоединить к Артании. Когда-то наши тцарства были единым, при правлении моего отца Колвира, а также его отца и деда. Волот мечтает воссоединить их вновь и править жесткой рукой. Я не могу этого допустить, Елена. Это мой долг как тцара. Защитить Куявию и тебя от этой угрозы!

Если Волот получит Кладенар, то на Куявии не остановится. Он же ненасытный. Обладая такой мощью, двинет войска на Вантит и Славию. Раньше все это было голой степью, что возникла на месте древнего Леса. Тут жили легендарные невры, скакали степняки, а затем появились и наши предки. Волот зальет все эти земли кровью, будет держать людей в железном кулаке ради своих амбиций и жадности. Я не могу этого допустить.

- Неужели сможешь убить родного брата? - спросила Елена, подпирая голову локтем. Ее красивые глаза распахнулись в изумлении.

- У меня рука не поднимется, - признался Имир. - Поэтому постараюсь просто не дать заполучить Кладенар. Не хочу крови брата на руках. И сделаю все, чтобы этого избежать.

Елена опустила глаза, затем вновь посмотрела на тцара.

- Я должна тебе кое в чем признаться, Имир, - сказала она. Перехватив его внимательный и встревоженный взгляд, не выдержала и улыбнулась. - Нас скоро будет трое.

Откинув одеяло, взяла его могучую ладонь и приложила к своему обнаженному животу.

- Вот здесь, - молвила девушка, - уже бьется крохотное сердечко твоего наследника или наследницы. Когда вернешься из похода с победой, как раз настанет время.

Тцар улыбнулся, затем снял в правого бицепса железный браслет и протянул.

- Возьми, - велел он. - Если вдруг что со мной… Мальчику на руку, девочке — на пояс.

Елена охнула и побледнела. Тем не менее, через силу улыбнулась. Взяв подарок, положила под подушку.

- Я очень беспокоюсь, как будешь тут без меня, - признался тцар с тревогой. - А теперь, когда ты еще и понесла…

- Не бойся за меня, - заверила девушка с печальной улыбкой. - Помнишь, я рассказывала, как я родилась? Меня нашли в земляной ямке — я появилась от союза Матери-Земли и вольного Ветра. Они защищали меня всю жизнь до встречи с тобой. Будут оберегать и теперь. Главное ты — возвратись. Со щитом, а не на щите!

Она взяла вторую ладонь тцара и положила себе на грудь. Почувствовала, как сильные пальцы едва заметно сжали — с нежной страстью. Елена притянула его к себе, отдавшись жадным рукам, чувствуя, как ее охватывает жар, а тела сливаются воедино в горячем водовороте поцелуев и ласк.

Полный текст романа доступен на ЛитРес

Глава 2

Полумрак походного шатра разгоняют установленные на медных подставках светильники, где полыхает огонь. К тому же свет полуденного солнца проникает через специальные большие отверстия, которые можно закрыть в непогоду.

Волот возвышается над столом в центре шатра, рядом с ним два воеводы, Аслан и Шермет, и сын Рамзаган. Все четверо нависают над картой, где размечены земли Троецарствия, а также грубо набросаны территории, что лежат к северу, там где заканчиваются кордоны Славии.

Все четверо голые по пояс, на плечах у каждого лишь кроваво-красный плащ с эмблемой Артании — скрещенными и обведенными в золотой круг топорами. Широкоплечие, с выпирающими мускулами, как и подобает настоящим артанам. Седые волосы воевод спадают на могучие плечи. У Рамзагана волосы чернее ночи, в левом ухе блистает золотая серьга, показывая, что он в семье единственный ребенок.

Рядом с Рамзаганом Сереброк тоже изредка поглядывает на карту. Артанский волхв выглядит сумрачным, но в то же время решительным.

- Как я и говорил, придется идти через земли Славии, - сказал низким голосом. - Иного пути нет. Я потом смотрел в видении повторно. Разве что как-то перелететь через Славию с помощью магии, но я не смогу пронести там всех вас и пятьдесят человек дружины.

- Настоящие воины обходятся без магии! - сказал Рамзаган гордо. - Это вон пускай подлые куявы пользуются, ха-ха! Чем слабее воин, тем чаще прибегает к волшбе!

Воеводы глянули на тцарского сына, смолчали. Но в глазах мелькнули искорки одобрения.

- С каких это пор куявы у нас сделались подлыми? - рыкнул Волот. - Они вообще-то наши соседи. Ими правит мой брат и твой дядя, если ты забыл.

- Да помню-помню, - отмахнулся тцаревич. - Но я читал, что в далеком прошлом, когда была последняя война между тцарствами, Артания и Куявия крепко враждовали. Легендарный Придон повел артан на войну, дабы свершить месть за великую подлость, которую сделал ему куявский тцар Тулей… Может, и сейчас стоит бросить войска на Куявию, отец? Как добудем Кладенар… Я бы лично повел армию на Куябу! Это была бы великая честь…!

Волот нетерпеливым жестом оборвал сына.

- Ту легендарную победоносную войну артан помнят все! Но это было очень давно, вскоре после этого мой прадед Талмыз объединил оба тцарства в одно. И хоть сейчас мы снова разделены, но там правит мой брат Имир, и Куявия — наш союзник и друг. Мы торгуем, а это хорошо для нас в первую очередь. Артания богатеет.

- А представь, что мы завоевали бы Куявию, и Артания вновь стала бы той, что была при великом Талмызе! Огромная и несокрушимая! Отец, там же полно рудников с золотом, медью, железом! Да и Славия с Вантитом нас бы зауважали. В последнее время ведут себя...гм...пренебрежительно.

- Есть такое, сын, - согласился Волот. - Но мы вернем их расположение, когда найдем Кладенар. Они склонятся перед нашей мощью, и не нужно будет проливать ничью кровь. - Он помолчал и добавил: - По крайней мере, до тех пор, пока они меня не взбесят. Но не ранее, чем Кладенар будет у меня. А пока — хватит об этом. Иди лучше обойди лагерь, проверь часовых, отправь разведчиков осмотреть окрестности.

Тцаревич дернулся, как пощечины — ему вновь дают поручение простого десятника.

- Мой тцар, - сказал Аслан осторожно, - разведчиков я выслал сразу, как мы разбили твой шатер.

- Уже вскоре должны воротиться, - добавил Шермет негромко.

- А ты уверен, что Имир не станет тоже искать камень? - спросил тцаревич, глядя на отца горящими глазами. - Мне кажется, он на все готов, лишь бы помешать нашей Артании вновь стать великой!

- Брат не станет вставлять мне палки в колеса, - сказал Волот с уверенностью. - Я дал ясно понять, что этого не потерплю. Я старше, он меня послушает. Иначе пожалеет, что влез поперек дороги!

- Если Имир все же решится, - не унимался Рамзаган, - мы должны показать ему, что главные здесь — мы! - Он перехватил суровый взгляд Волота, поспешно добавил: - То есть, ты, отец! Он должен знать, что нельзя идти наперекор правителю Артании и любое несогласие будет наказано!

Волот потемнел, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Он воспитал сына достойным и могучим воином, но в последнее время Рамзаган стал слишком много себе позволять при подданных, словно это он сам сидит на троне Артании.

- Остынь, тцаревич, - посоветовал Волот сквозь зубы. - Все будет так, как надо.

Воеводы сделали вид, что сосредоточенно изучаю карту. Сереброк посмотрел на тцаревича, потом на Волота. В глазах старого волхва мелькнуло неодобрение.

- Рамзаган, - повторил Волот с нажимом, - ступай проверь часовых.

Однако взгляд ясно говорит, что он просто велит сыну проваливать.

Тцаревич стиснул зубы, чувствуя, как кулаки тоже сжимаются. Отец не имеет права поступать так при подданных — мало того, что заткнул ему рот, так еще и отправил на пустяковое, не стоящее его внимания поручение!

Делать нечего, он уже повернулся, чтобы идти. Лицо сделалось пунцовым, и он мысленно дал клятву как можно скорее доказать отцу, что ему можно доверить настоящие дела, достойные сына правителя!

В тот же миг в шатер порвался полуголый мускулистый воин, торопливо поклонился, глядя на Волота. Тцар вопросительно вскинул брови.

- В чем дело?

- Мой тцар, - пропыхтел запыхавшийся воин. - Мы только что из разведки. Неподалеку замечено войско куявов!

Волот изменился в лице, стиснул челюсти. Было видно, как под кожей заиграли желваки.

- Сколько их? - прорычал он. - Кто ведет?

- Малая дружина в пять десятков, мой повелитель! - доложил разведчик. - Все в тяжелых железных доспехах! Возглавляет… - он помедлил, пустив взор, затем вскинул голову, сказал быстро: - Их ведет сам куявский тцар Имир!

Все увидели, как Волот побагровел до кончиков ушей.

Он бросил взгляд на висящий на поставке свой боевой шлем из бронзы с закрывающей лицо маской. Все знали этот шлем тцара, который постоянно лично водит артанские дружины в бой и добивается победы, сокрушая недругов. Машинально приблизился, коснулся шлема пальцами, но в черепе, словно растревоженный пчелы, гудят и роятся гневные мысли.

- Идите прочь! - рявкнул он. - Мне нужно подумать. Передам решение через тцаревича!

Он отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена. Воеводы, волхв с гонцом и тцаревич спешно вышли из шатра, опустив за собой полог. С той стороны перед шатром двое стражей играют в кости, с азартом тряся кружку и выбрасывая костяшки на землю. При виде выходящих воевод и тцаревича резко прервали игру и вытянулись по струнке, раздвинув плечи.

Аслан с Шерметом прошли мимо, не говоря ни слова. Сереброк направился в свой шатер, явно озабоченный новостями, перебирая волховские обереги.

Рамзаган огляделся — в лагере кипит жизнь — воины расседлывают коней, разводят костры, таская сушняк из зеленеющей рядом рощи. Некоторые уже возвращаются с оленями на плечах или в одиночку тащат упитанных кабанов, разделывают, насаживают мясо на прутья, начинают жарить, сглатывая голодную слюну. В небе сияет ослепительно яркое солнце, заливая мир живительным светом. От костров доносится веселый смех, конское ржание, тянет вкусным запахом жарящегося, чуть подгоревшего мяса.

Он вдруг ощутил резкий, нестерпимый голод — но не по еде, не по истекающему соком умопомрачительно вкусному мясу. Его трясет от желания ринуться в бой, повести дружину и доказать отцу! Принести ему победу на блюдечке. А то и голову дяди Имира, которого Рамзаган недолюбливал с детства.

Сунув руку в карман, нащупал маленький глиняный пузырек. Тяжелый от раствора священного мухомора, который стащил у Сереброка после того, как они оба вошли в транс и разговаривали с богами. Решительным шагом Рамзаган направился назад в шатер.

Шагнув внутрь, увидел, что светильники погашены, лучины тоже. Сквозь стены шатра пробиваются лишь толстые солнечные лучи, высвечивая танцующие в воздухе пылинки.

- Отец, - сказал Рамзаган решительно. - Ты всю жизнь делал из меня воина, готовил в великие герои! Так позволь повести дружину на подлых куявов! Имир нарушил вашу договоренность, и тоже ищет Кладенар! Это же практически удар в спину Артании!

- Остынь, Рамзаган, - буркнул Волот нехотя в ответ. Он восседает за столом, где все еще разложена карта с маршрутом следования и поиска волшебного Камня. - Ты не понимаешь! Он все же — мой родной брат! Моя кровь… Нас и назвали-то, разделив пополам одно имя древнего героя — Волотимир! Волот Имир!

- Что же ты намерен делать? - вопросил Рамзаган приглушенно.

- Вечером отправлюсь к нему, переговорю. Возможно, станем искать Кладенар вместе. А все разногласия разрешим потом, как найдем магический Камень. Пока не знаю. Мне надо подумать. - Он сделал жест. - Подай-ка вина.

Тцаревич кивнул. Подойдя к столику, где миска с фруктами и кувшин с вином, налил темно-красного, как кровь, вина в чашу. Затем, достав из кармана бутылек, быстро и незаметно вылил содержимое в вино. Он пересек шатер и протянул полную чашу тцару.

- Вот, возьми отец. Утоли жажду.

Рамзаган молча смотрел, как тцар осушил кубок до дна и со злостью швырнул в дальний конец шатра. Волот молчал несколько мгновений, затем изменился в лице, словно ощутил нечто необычное. Поднялся из-за стола, но его качнуло. Тцар с трудом удержался на ногах.

Он поднял на сына изумленный взгляд.

- Что...что со мной? - спросил Волот, стремительно бледнея. Он принялся говорить, что-то еще, но язык стал заплетаться, изо рта вырвались лишь нечленораздельные, странно звучащие слова, а потом превратились в отдельные звуки.

Глаза Волота закрылись, он рухнул, но сын подхватил, не дал упасть. Дотащив отца до разбросанных на полу медвежьих шкур, аккуратно уложил и укрыл, создав видимость, что тцара просто свалила многодневная усталость.

Затем подошел к подставке, руки медленно сняли отцовский шлем с маской. Надел панцирь из плотной кожи. Надев шлем отца, Рамзаган гордо вскинул голову.

- Во славу Артании! - проговорил он вслух, ощущая в голосе силу и власть. - Отец, ты еще будешь мной гордиться! Клянусь бессмертными богами!

С этими словами взял отцовский топор, откинул полог и вышел из шатра. Вскинул руку с оружием, и украшенный магический резьбой топор заблистал в полуденном солнце. Мышцы на руке рельефно вздулись.

- Артане! - воззвал Рамзаган к дружине. - Пришло время наказать подлых куявов! Мы ударим немедленно, застанем врасплох и сметем врагов! Тцар Имир еще поплатится за то, что пошел против моего слова! Слава великой Артании! - Он вновь торжественно и зло вскинул руку в топором вверх. - Слава Артании!

Этот топор и этот шлем знал каждый артанин. И теперь Рамзаган, чувствовал, как в груди поднимается волна радости, что его жесту вторит пять десятков отборных артан.

Волот отобрал для этого похода лучших воинов. И пусть Артания уже давно не вела масштабных войн, а имела лишь мелкие стычки меж князьями внутри, каждый артанин давно жаждет вновь ринуться в настоящий бой, с настоящим врагом. Если он выиграет эту битву, добудет отцу победу, то его поставят уже выше, и повиноваться ему станет вся артанская армия!

- Вперед, артане! - взревел Рамзаган в скрывающим лицо шлеме-маске. - Седлайте коней! Обрушим всю артанскую мощь на куявов, как в древности легендарный Придон!!

Ответом были мощные заздравные крики, лязг оружия и конское ржание. Воины, бросив костры и жарящееся мясо, прыгали в седла и с гиканьем пришпоривали скакунов. Тцаревич смотрел на это, и сердце его преисполнилось гордости и величия. Сердце застучало гулко и часто.

Жестом велел подвести коня и себе. Прыгнув в седло, пришпорил животное, и мир полный запахов леса, трав и обещаний легкой победы над самим тцаром Куявии рванулся навстречу. Мелькнула мысль, что, возможно, отец даже отдаст трон в Куябе ему — ежели принесет голову Имира. Да будет так, думал Рамзаган под стук копыт, скача вместе с воинами по лесной дороге, скрывающей их войско от глаз врага. Да будет так!

***

- Они нападут с той стороны? - вопросил Имир стоящего рядом сотника, указывая на расположенный к западу лес. День пролетел удивительно быстро, в небе уже гаснет кровавый закат, разлившись от одного края до другого.

- Так точно, мой тцар, - отвечал Брагор. - Мы с воинами аккуратно проследили. Лагерь разбит там. Их дружина вскоре будет здесь, мы едва успели их опередить, чтобы вернуться. Их ведет сам тцар Волот!

- Что ж, - заметил Имир мрачно, - видимо, битвы не избежать. Да будет так.

Он повернулся к Брагору и остальным четырем десятникам, сделал повелительный жест.

- Отведите воинов от лагеря — вон в ту рощу.

Ветерок треплет светлые волосы тцара, его кираса блестит на солнце, плечи и спину закрывает синий плащ. На боку покачивается меч в отделанных крупными самоцветами ножнах. Облицованный золотом шлем висит на седельном крюке. Он смотрит, как дружина оставляет пустой лагерь с разбитыми шатрами и посаженными чучелами из соломы, на которых напялили железные доспехи, разводят костры, а сами отходят в засаду. Тронув бока коня шпорами, тцармедленно поехал следом.

Ждать темноты долго не пришлось. Костры в лагере-обманке пылают ярко, пламя колышет ветер. В сумраке не отличить набитые соломой доспехи от живых воинов. Едва последняя полоска заката погасла в небе, как из леса хлынули едва различимые в темноте фигуры. Раздался топот копыт, во тьме фигуры казались мчащимися к лагерю стадом кентавров.

Первый ряд ворвался в лагерь, послышалось конское ржание, звон топоров о доспехи, яростные выкрики. Они тут же сменились изумленными возгласами, громкими проклятиями.

- Чучела! Куявы ненастоящие!

- Братья, это ловушка!!

Имир повернулся к лучникам, кивнул. Подбежавший воин быстро запалил наконечники стрел. Тем временем артанское войско въехало в фальшивый лагерь целиком. Кто-то заметил огни среди деревьев, закричали, принялись указывать туда пальцами. Конь под тцаром норовил двинуться в сторону, пощипать сочной травы, но Имир без труда удерживает одними коленями.

- Пли! - скомандовал он, и в воздух взвился десяток огненных стрел. Тут же, выстрелили еще несколько лучников, и объятые пламенем стрелы сперва поднялись в ночное небо, а затем обрушились на артан. До куявов донеслись отчаянные крики раненных и обожженных, гневные вопли. Несколько стрел вонзились в траву, и земля тут же вспыхнула, вверх взметнулось яркое пламя.

- Горючая смесь действует отлично, мой тцар, - проговорил Брагор. - Здорово, что ты приказал полить землю.

Имир не ответил. Молча смотрел, как очередная порция огненных стрел распорола воздух и понеслась на мечущихся в панике артан, освещая на подлете их яростные безбородые лица. И вновь крики раненных, снова загорелась земля, охватывая мечущихся на испуганных конях всадников. Охваченные огнем фигуры полыхают ярче факелов, мечутся из стороны в сторону с истошными криками.

Наконец, артане рванулись прочь из охваченного огнем пустого лагеря-ловушки и понеслись туда, откуда летели стрелы. Впереди могучий воин на коне, лицо скрывает шлем-маска. Имир прищурил глаза, челюсти яростно сжались, от лица отхлынула кровь.

- Неужто сам тцар Волот? - изумленно охнул стоящий рядом Брагор.

- Он самый, - кивнул Имир. - Он часто первый кидается в бой. Но чтобы сейчас...вот так... на родного брата…

Имир кивнул Брагору. Сотник развернул коня. По его свисту куявская дружина ринулась из подлеска навстречу скачущим с факелами артанам. В руках куявов тоже полыхают факелы, бросая отсветы на обнаженные клинки.

С небольшого лесного холма Имир наблюдал, как обе дружины сшиблись в яростной схватке. Донесся лязг сталкивающихся топоров, мечей, треск щитов, яростные крики. Иногда в темноте вспыхивают искры от налетающих друг на друга топоров и мечей. Конники вертятся, как ужаленные, держа на месте коней, уворачиваясь и парируя удары врага, и рубя со всего размаха. Раненные с криками падают из седел, и тут же их начинают топтать кони.

Имир неодобрительно покачал головой — Волот рубит его воинов, как сорную траву. Вокруг него ряды куявских дружинников быстро редеют. Он ловко наносит мощные удары, подставляет щит под мечи, затем снова рубит топором, рассекая шлемы и доспехи, весь уже забрызганный чужой кровью. Увидев это, оставшиеся в живых артане радостно и победно заорали. Набросились на куявов с удвоенными силами.

Имир погнал коня вперед, держа взглядом в прорези шлема старшего брата. Волот все ближе, вновь закрылся щитом, размозжил голову одному куявлянину, затем сшиб ударом с коня другого.

- Волот!! - закричал подъехавший Имир. - Со мной сразись, брат! Хватит губить воинов!

Всадник в шлеме-маске обернулся, издав полный радости и торжества крик. Оставив еще одного куявского воина лежать с разрубленной головой, пришпорил коня и погнал навстречу. Позади полыхает охваченная огнем поляна вместе с шатрами и чучелами ложного воинского лагеря.

Имир и всадник в шлеме-маске сшиблись в лютой схватке, осыпая друг друга ударами. Оба умело закрываются щитами, так что стоит громкий глухой звон. Артане и куявы невольно остановились, переводя дух и, затаив дыхание, наблюдая за двоебоем. Факелы в их руках потрескивают и чадят, а некоторые лежат на земле рядом с поверженными воинами, давая достаточно света, чтобы видеть бой.

Тот, кого Имир принял за Волота, ловко вертится на коне, обрушивая могучий топор, а иногда и добавляя удары ребром щита. Имир принимает удары на щит, тот уже весь в глубоких вмятинах, или уворачивается, рубя в ответ мечом или норовя пронзить врага. Наконец, оба отбросили помятые щиты, меч и топор замелькали в ночном воздухе подобно молниям. Из-за облаков вышла луна, залив поляну призрачным бледно-желтым светом.

Меч Имира превратился в смазанную полоску стали, что стремительно мелькает перед ним. Противник работает топором столь же быстро. Артанин сделал обманный выпад, меч Имира рассек воздух, и тут же тцар едва успел вскинуть его, чтобы блокировать сильнейший удар сверху.

Дыхание вырывается с хрипами, грудь тяжело вздымается вверх-вниз. Имир заметил, что супостат тоже порядком утомлен боем, но сдаваться не собирается.

Увернувшись от топора снова, куявский тцар ринулся вперед, выставив перед собой меч и пришпорив коня. Противник не успел среагировать столь же быстро. Имир успел заметить, как глаза в прорези шлема в ужасе расширились. На мгновение показалось, что это глаза не брата, но очень похожи. В тот же миг кончик меча ударил артанина в горло чуть ниже кадыка, войдя как раскаленный нож в масло. Из раны хлынула кровь, заливая панцирь.

Имир качнулся в седле, потрясенный содеянным. О, боги!! мелькнуло в голове. Неужто я убил брата…?!!

Говор и шепот воинов моментально стихли. Все словно проглотили языки.

Волот закашлялся. Топор выскользнул из разжавшихся пальцев. Чувствуя леденящий душу ужас, Имир соскочил с коня, бросился к брату и успел подхватить, не дав рухнуть из седла на землю. Тело оказалось легче, чем ожидал куявский тцар, и чем, когда они в детстве по-дружески боролись раньше.

Имир аккуратно положил смертельно истекающего кровью брата на траву.

- Что же ты, Волот?! - проговорил он в отчаянии Имир. - Зачем?? Мы же могли решить это как братья!!… за столом и кувшином вина...

Сорвал с мокрой от пота головы шлем, отшвырнул. Чувствуя, как в груди перехватывает дыхание, медленно и аккуратно снял шлем-маску с умирающего брата.

Имир вздрогнул, дернувшись, как от сильной пощечины. Кровь отлила от лица. Стоящие вокруг воины увидели, как его щеки и скулы страшно побледнели, в лунном свете казалось, что кожа на лице сделалась серой. На него смотрело лицо родного и единственного племянника.

- Не может быть… - прохрипел Имир, не веря глазам. - Как же так…?? Рамзаган!!

- Рамзаган!! - изумленные крики понеслись по рядам артанских воинов, подобно лавине в горах, нарастая, и делаясь все громче, сотрясая тишину ночного леса вокруг.

- Тцаревич Рамзаган!!

- О боги!!

С одной стороны на лицах читалось облегчение, что их тцар жив. Но воины тут же бледнели в ужасе, ибо начинали осознавать, что погиб тцаревич, которого Волот любил безмерно, а иногда, казалось, что даже больше, чем артанский трон. Он не раз с гордостью и блеском в глазах говорил о сыне, которого учил быть великим воином, возлагал большие надежды.

- Он... взял тцарский шлем… - хмуро проговорил подошедший высокий широкоплечий десятник артанин. - Взял тцарского скакуна. Даже двигался в бою, как тцар Волот. Никто из нас и подумать не мог…

Рамзаган дергался в конвульсиях, с трудом пытаясь вдохнуть. Кожаный панцирь, украшенный золотыми конскими фигурами, залит кровью, грудь тяжело вздымается и опускается, по телу пробегают судороги. Из раны в горле с шипением выходит воздух, дыхание вырывается с хрипами. На лице отражается нечеловеческая мука и боль. Глаза широко распахнуты в ужасе.

В отчаянии Имир опустился на одно колено и вскинул меч обеими руками. Резко, с силой опустил. Острие с глухим стуком пробило кожаный панцирь и ребра, проникнув вглубь до самого сердца. Тело освобожденно замерло. Имир медленно провел пальцами по остывающему лицу, опуская на глаза неподвижные веки.

Повисшую тишину разорвал приближающийся грохот копыт. Имир ощутил, как сотрясается земля. Из леса выметнулся конный отряд артан во главе с могучим воином. Имир узнал Волота. Поднялся, распрямив спину и плечи. Могучая грудь в панцире выдвинулась вперед. Острый волевой подбородок с широкой нижней челюстью тоже выдвинут. Имир не сводит глаз с брата, челюсти сжались, равно как и сердце в груди — от того, что, сам того не ведая, убил единственного племянника. И потом из милосердия прекратил его предсмертные муки. С острия меча в руке на землю стекают темно-красные капли. Имиру казалось, что вонзил клинок в сердце себе же. Его охватила нещадный стыд и отчаяние.

Воины торопливо расступились перед несущимся на конях отрядом из десятка воинов, возглавляемых Волотом. Артане мрачно взирают на приехавшего тцара. Во взглядах читается — ты опоздал, владыка, — случилось непоправимое!

Волот заметил распростертого на земле сына со страшной раной в горле и залитой кровью грудью. Лик артанского тцара окаменел, по щекам разлилась бледность. Покачнувшись в седле, медленно слез с коня. Рядом с ним проворно спешился Сереброк. Ветер колышет седую бороду старика, взгляд обращен на мертвого тцаревича.

- Рамзаган, - молвил Волот придушенным голосом. Он смотрел на сына, его руки начали мелко дрожать. - Как же так??…

Он вскинул голову, бешеный взгляд расширившихся глаз уперся в Имира.

- Это ты...Его убил ты…!

- Волот, - сказал Имир примирительно. - Я виноват. Но я был уверен, что сражаюсь с тобой! Посмотри — он надел твой шлем с маской! Взял твоего коня! Что еще я должен был подумать?!

Куявские и оставшиеся в живых артанские воины замерли вокруг. Бросают друг на друга злые взгляды, руки бросили на рукояти топоров и мечей, словно ожидая сигнала к атаке — после такого-то!

Артанский тцар нехотя опустил голову, увидел лежащий рядом с телом шлем. Нагнулся и поднял, бесцельно повертел в руках. Затем вновь посмотрел на брата.

- Ты прав… - сказал он с трудом, словно эти слова были противны всему его естеству. - Рамзаган повел дружину в бой без моего ведома. Но теперь он мертв из-за тебя, Имир… Ты убил моего единственного сына и наследника трона. Ты разбил мне сердце.

- Мне правда жаль, - сказал Имир, делая шаг вперед. - Дозволь моим воинам помочь срубить деревья на краду. Проводим Рамзгана в вирий вместе — ты и я!

Волот молча опустился, взял на руки мертвого сына. Кивнул Сереброку. По жесту волхва подъехали два крепких артанских воина с наскоро сколоченными носилками из положенных друг на друга плащей и двух копий. Тцар аккуратно положил тело на носилки, и воины в окружении других, с факелами, поскакали прочь.

Имир глянул на брата вопросительно. Волот одним махом вскочил в седло, бросил, не оборачиваясь:

- Держись подальше, Имир. Отныне ты мне не брат. Ежели продолжишь искать Кладенар, и наши пути снова пересекутся — пеняй на себя! Будь ты проклят!

Он пришпорил коня и помчался прочь. Вслед за ним в темноту ускакал волхв и остатки артанской дружины. Некоторые скакали рядом с раненными товарищами, поддерживая под руки в седлах.

Имир несколько мгновений стоял молча. Затем велел затушить костры и остатки догорающей травы в лагере-ловушке. Войско двинулось прочь. Коней вели под уздцы, чтобы не поломали ноги, если угодят в темноте в кротовые норы или ямы.

Когда место сражения осталось далеко позади, и луна вновь вышла из-за туч, Имир велел разбить лагерь. Вскоре воины спали, подстелив на землю попоны. Укрылись плащами, подложив под головы седла, с обнаженными мечами рядом. Часовые бдели у ярко пылающих костров. Не спал и тцар, молча глядя в пляшущий огонь, где то и дело среди языков пламени мерещилось лицо Рамзагана.

***

Затуманенным взором тцар Волот смотрел, как воины рубят на опушке деревья, обтесывают ветви и тащат на поляну, возводя краду. Тело сына лежит рядом, Волот бросает на него скорбные взгляды. Тцара захватила печаль, давит на грудь, не давая вдохнуть как следует. Сердце едва заметно, но громко ухает где-то под ребрами. Перед мысленным взором мелькают воспоминания — как растил Рамзагана, с детства учил владеть топором, метко бросать в цель. Как надеялся вырастить помощника и опору после того, как его жена, Марена, умерла при родах.

И вот теперь Рамзаган лежит на земле, неподвижный, холоднее льда в подземном царстве Ящера.

Когда на востоке начал брезжить рассвет, крада была готова. Могучие воины подняли безжизненное тело тцаревича и бережно положили на вершину сооружения из бревен и толстых веток. Затем полили маслом. Волот тяжело поднялся по лестнице, положив на веки сына две золотые монеты с изображением топора и вставшего на дыбы медведя. Несколько мгновений смотрел на бледное лицо Рамзагана, освещаемое повисшей в небе полной луной. Затем сорвал с его шеи ожерелье с золотыми фигурами оленей и коней, стиснул в кулаке и медленно спустился на землю.

- Хака… - произнес тцар, не оборачиваясь. Затем, повысив голос, крикнул в ярости: - ХАКА!!!

Он вскинул голову, изо рта вырвался громкий крик, похожий на рев разъяренного зверя. Волот вскинул руки, принялся ритмично и медленно ударять себя по груди и бедрам, то приседая, то делая шаг вправо и влево.

Тцар поддался древнему священному танцу артан, позволяя духам предков войти в его тело, чтобы чествовать древнюю, почти забытую богиню по имени Арса, в честь которую назвали стольный град. Так же вспоминали древнего бога Гарана. Краем глаза видел, как позади то же самое проделывают верные артанские воины, отдавая последнюю честь павшему в бою тцаревичу.

- Ха! Карэ! Уно! Арса! - все они кричали хором. - Ха! Карэ! Уно! Арса!

- Ха! Карэ! Уно! Гаран!

- Ха! Карэ! Уно! Гаран!

Выкрики сопровождались топотом ног о землю, артане лупили себя в грудь и по бедрам одиночными ударами, выкрикивая на выдохе. То приседали, то поворачивались, снова выкрикивали. Все они как будто слились в единое целое, проводя древний священный танец, которого удостаиваются лишь великие герои.

- Ха! Карэ! Уно! Арса! Арса! - Пауза. - Арса! Арса! АРСА!! ГАРАН!!!

Наконец, Волот, тяжело дыша остановился, чувствуя, как по спине и лицу сползают горячие капли. Вновь вскинул длань, и воины, повинуясь, перестали двигаться. Доносится тяжелое дыхание, запах свежего пота, веет теплом разгоряченных в танце тел.

Тцар, не глядя, протянул руку, и сотник Аслан вложил в ладонь пылающий факел. Шагнув вперед, Волот поднес факел к деревянному сооружению, по которому сверху стекает масло, и оно вспыхнуло. Огонь быстро побежал вверх. Занялись толстые ветви, одежда на тцаревиче. Огонь охватил краду целиком, поглотив лежащее наверху тело.

Волот вскинул длань, веля воинам отойти, словно их присутствие рядом с уходящим в вирий сыном его раздражало. Какое-то время артане стояли позади тцара, наблюдая, как полыхает пламя, и столб черного дыма поднимается к небу, временами закрывая яркий диск луны.

Волоту казалось, что его тело одеревенело и превратилось в столп. Он перестал замечать ход времени, глядя как деревянная крада местами прогорела и развалилась, рассыпая ярко-красные угли. Но тело сына все еще наверху, догорает. Ему казалось, что узрел едва заметный человеческий силуэт — он медленно поднимается вверх, вместе с дымом, к сереющему рассветному небу. На миг задремал, а когда вздрогнул и очнулся, увидел, что перед ним лишь обугленное деревянное сооружение из прогоревших бревен. Пламя погасло, и ветер разносит по траве пепел, раскатывает вишневого цвета угли.

Крепко стиснув золотое ожерелье сына в кулаке, медленно обернулся. Почти вся дружина уже спит прямо на земле, рядом щиплют траву кони. Лишь несколько артан сидят на земле у костра. Среди них — верный сотник Аслан. Судя по бледному лицу, он не спал совсем, ожидая, пока тцар завершит траурный ритуал. Поднявшись, подошел к Волоту. Тот глянул на сотника в упор хмурым взглядом, в котором начал полыхать огонь ярости.

- Шли гонца в Арсу, - велел он. - Передай регенту Пуртану - пусть двигает войска на Куявию. Не щадить никого — ни старого, ни малого. Женщин — в рабство. Мужчин, что сложат оружие, тоже. Отныне Куявия - это артанская земля. Мы забираем ее себе. Каждый куяв — виновен в смерти моего сына. И каждый за это заплатит!

Аслан коротко поклонился и отошел. Вернулся к костру, быстро передал слова тцара. Один из воинов торопливо поднялся, вскочил на коня и поскакал прочь — по тропинке, ведущей в лес.

Волот направился в поставленный для него шатер. Ввалился внутрь и рухнул на расстеленные медвежьи шкуры. Усталость мгновенно дала о себе знать, тело налилось свинцом. Но в голове все еще яро билась единственная мысль.

- Будь ты проклят, Имир... - прошептал он, проваливаясь в сон. - Ты заплатишь сторицей! Каждый куяв пожалеет, что родился на свет…