Песнь Северного Ветра

Глава 1. Дикая Молния

Воздух над степями Паннонии имел вкус железа и озона. Это был тот особенный, металлический привкус, который предвещал нечто древнее, пробуждающееся в глубине земли, когда небо решает обрушить свой гнев на равнину. Для большинства людей в большом временном лагере лангобардов это было лишь сигналом к действию: плотнее затянуть полотна шатров, загнать лошадей под деревянные навесы, проверить крепления повозок. Но для Альды это было вкусом крови на языке. Это было ощущение тысячи игл, покалывающих кожу изнутри.

Она стояла в центре тренировочного круга, утрамбованного до твердости камня сотнями сапог и копыт. Вокруг неё, замыкая плотное кольцо, стояли воины — чьи-то отцы, братья и мужья, те, в ком она должна быть уверена, ради тех, и был задуман переход через Альпы. Их лица были скрыты тенями от нависших туч, но Альда чувствовала их взгляды физически, как прикосновение грубой ткани. В этих взглядах не было восхищения силой её рода, только страх. Глубокий, первобытный страх, смешанный с брезгливостью, которую обычно испытывают к дикому зверю, загнанному в угол, к сломаному оружию, которое может выстрелить в любую секунду без предупреждения.

Алда сжимала рукоять меча так крепко, что костяшки пальцев побелели, выступая сквозь загар, словно кости мертвеца, проступающие сквозь плоть. Клинок был тяжелым, изготовленным из стали, закаленной в крови предков, с рунами, вытравленными кислотой еще до её рождения. Но сегодня он казался ей не оружием, а продолжением нервной системы. Каждый удар сердца отдавался вибрацией в металле, каждый вдох заставлял клинок гудеть в унисон с нарастающим громом.

— Еще раз, — прорычал голос из тени у края круга.

Это был её отец, король Альбоин. Его голос гремел, привыкший повелевать тысячами людей во время Великого Переселения, привыкший перекрывать шум битвы. Но сейчас, в этой тишине перед бурей, в нем звучала нотка, которую Альда слышала слишком часто в последние годы. Неуверенность. Страх отца, который не знает, как обуздать собственную дочь, который любит её, но боится больше, чем вражеского копья.

— Я не могу, — выдохнула Альда. Ее голос сорвался, превратившись в шепот, который тут же был поглощен порывом ветра, усиливающегося от приближающегося ливня. — Небо давит.

— Ты должна, — отрезал Альбоин, делая шаг вперед. Его тяжелый плащ, подбитый мехом волка, колыхнулся за его спиной, словно живое существо. — Небо? Авары давят на нас с востока. Их маги огня выжигают поля. Византийцы закрыли перевалы на юге, их огненные щиты непробиваемы. Нам нужна сила, Альда. Не капризы избалованной девочки, которая боится собственной тени.

Алда закрыла глаза. Внутри неё кипела лава. Это не было метафорой для поэтов. Она чувствовала, как электрические разряды бегают под кожей, ища выхода, царапая ребра изнутри. Её дар был редким даже для лангобардов, народа, чья кровь была связана с Бурей и Металлом. Обычные маги её рода могли зачаровать клинок, чтобы он не тупился в бою, или призвать попутный ветер для корабля на Дунае, или сделать сталь доспеха тверже алмаза. Но Альда... Альда была самой бурей. Она не управляла стихией. Она была её сосудом.

Она вдохнула. Воздух оцарапал горло словно битое стекло. Она не произнесла заклинания — слова были для слабых, для тех, кто нуждался в костылях ритуалов и жестов. Она просто позволила гневу подняться из живота, пройти через позвоночник, где пульсировала древняя сила, и вспыхнуть в кончиках пальцев.

— Атакуй! — гаркнул отец, поднимая свой щит.

Щит был не обычным куском дерева и кожи. Это был артефакт, покрытый рунами защиты, созданными лучшими кузнецами рода Анондов. Альбоин был мастером магии Металла. Он мог сделать сталь тверже алмаза, мог чувствовать вибрацию земли через подошвы сапог.

Алда выплеснула силу.

Это не было контролируемым ударом фехтовальщика. Это был крик души, вырвавшийся наружу через магию. Белая зигзагообразная молния вырвалась из её ладоней, осветив округу, а превратив день в ночь на мгновение. Удар пришил щит. Магия металла отца зазвенела, как натянутая струна контрабаса, и треснула. Альбоина отбросило назад, его тело вспахало землю, оставляя глубокие борозды в грязи.

Но хуже всего было то, что случилось с манекеном рядом. Деревянная фигура, используемая для тренировок, набитая соломой и одетая в старую кольчугу, не просто раскололась. Она вспыхнула синим пламенем, которое не давало тепла, только свет, и мгновенно обратилась в пепел. Ветер подхватил серый прах и развеял его над лагерем, осыпая ближайших воинов серым снегом.

Тишина повисла над полем. Она была густой, вязкой, давящей, словно вода на большой глубине. Воины отступили на шаг, инстинктивно образуя более широкий круг. Даже ветер вокруг неё затих, будто боясь потревожить эпицентр бури.

Алда опустила меч. Руки дрожали. Не от усталости, а от того, что внутри неё продолжала кипеть лава, которую невозможно было усыпить. Она посмотрела на отца. Альбоин поднимался, отряхивая землю с доспехов. Его лицо было бледным, несмотря на вечный загар степняков. Но не от боли.

— Она не контролирует это, — прошипел старейшина Гизульф, кутаясь в меха, несмотря на летний день. Он стоял у края круга, опираясь на посох с набалдашником из черного камня. Его глаза, мутные от катаракты, сверкали недобрым огоньком. — Это не дар вождя. Это стихийное бедствие. Сегодня манекен, завтра — шатер короля.

Алда почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Она знала эти слова. Она слышала их всю жизнь, начиная с того дня, когда в двенадцать лет во сне вызвала пожар в детской. «Слишком опасна». «Непредсказуема». «Нужно усмирить».

— Она женщина, — добавил другой голос, принадлежавший вождю клана Фароальдов. Его имя было шепотом, несущим яд, его род веками соперничал с родом Альбоина за влияние в совете. — Её место в шатре, у очага, а не на поле боя. А она сожжет любого, кто подойдет слишком близко. Она не сможет выносить детей, её магия выжжет их еще в утробе.

Отец подошел ближе. Его лицо было маской, но под ней скрывалось нечто более холодное. Расчет. Политик проснулся в воине.

— Ты позоришь род, Альда. Твоя сила пугает союзников. Нам нужна стабильность. Мы не можем позволить себе королеву, которая может случайно сжечь собственный дворец во сне, когда ей приснится кошмар.

— Стабильность? — голос Альды сорвался, и вокруг ее плеч снова заплясали искры, заставляя ближайших воинов шарахнуться в сторону. — Вы хотите использовать меня как оружие, пока удобно, а потом надеть кандалы и запереть в клетку? Что бы стало снова удобно.

— На кону стоит наше выживание, — отрезал отец, не глядя ей в глаза. Он смотрел на пепелище манекена, где еще тлели остатки соломы. — Завтра приедет вождь Ротари. Ему шестьдесят лет, у него три жены и нет наследников. В его крови сильна магия Земли и Металла. Она стабилизирует твою бурю. Алда почувствовала, как мир накренился. Ротари. Старый, жестокий человек, который коллекционировал жен как трофеи, как красивые вазы. Его магия была тяжелой, подавляющей. Он был способен гасить дар партнера. Как вода способна загасит огонь.

— Это магическая кастрация! — в ее голосе зазвенела настоящая молния, заставившая волосы на руках у стоящих рядом встать дыбом.

— Это обезопасит тебя от выгорания, а нас от случайно смерти, — поправил Альбоин, наконец подняв на нее взгляд. В его глазах не было любви. Была усталость лидера, несущего бремя выживания целого народа, который мог исчезнуть с лица земли в любой момент. — Так будет лучше.

Понимание резало больнее любого клинка. Стать невидимой и безвольной. Быть тем, чего от нее хотят другие, а не тем, кто она есть на самом деле. Стать просто тем, кто безвольно рожает.

— Я не вещь, у меня чувства и желания. Ты сам меня так воспитывал! — прошептала она, сжимая меч так, что металл заскрипел под пальцами.

— Ты дочь герцога, — ответил отец, и в его голосе прозвучала сталь, которую она знала с детства. — Ты будешь делать то, что нужно народу. Даже если это идет в разрез с твоими желаниями. Лучше так, чем весь род погибнет из-за твоего своеволия.

Старейшины медленно разошлись, шепотом обсуждая произошедшее. Альда слышала обрывки фраз, доносившиеся сквозь шум ветра. «...неконтролируемая...», «...риск для наследников...», «...Ротари согласен взять её даже такой...», «...плата за союз будет высокой...». Они говорили о ней так, будто она была лошадью, которой подбирали уздечку.

Алда повернулась и пошла прочь с поля. Она не бежала. Она шла с прямой спиной, хотя внутри все сжималось от боли. Она чувствовала спиной жалость и страх.

Ее шатер стоял на окраине лагеря, чуть в стороне от основных построек, ближе к лесу. Это было не случайно. После того инцидента пять лет назад её поселили отдельно. Жить рядом с другими было слишком опасно. Если она чихнет во сне, может сгореть соседняя повозка.

Войдя внутрь, она сбросила меч на пол. Звон клинка эхом отозвался в тишине большого шатра, украшенного гобеленами, которые она ненавидела. Они изображали победы лангобардов, но на них не было места для женщин, кроме как в роли плачущих вдов или награбленных трофеев. Альда упала на колени, утыкаясь лицом в меховую шкуру, покрывавшую пол. Слез не было. Магия выжигала слезы, оставляя глаза сухими.

Она посмотрела на свои ладони. Под кожей, словно живые черви, извивались тонкие линии света. Ее дар и одновременно проклятие.

В этом мире магия не изучалась по книгам. Она наследовалась. Она спала в крови и пробуждалась в период полового созревания, в момент Первого Грохота. Для большинства лангобардов это было благословением, знаком избранности. Для Альды это стало обрывом между ней и остальным миром.

Она вспомнила мать. Та умерла при родах, истощенная магией. Говорили, что у нее был похожий дар. Что она тоже была «слишком неуправляемой» для этого мира. Альда часто задавалась вопросом, было ли это жестокой ошибкой. Или же мир всеми силами расти, рождая сильных магов. Может быть, в древние времена, когда боги ходили по земле, её сила была бы даром. Но сейчас, в век железа и крови, она была лишь угрозой стабильности.

За стенкой шатра послышались шаги. Тихие, но уверенные. Не отец. Кто-то другой.

— Альда? — голос был мягким. Это была её служанка, Эмма. Девушка из простого рода, не обладающая даром, «безмагическая», как их называли. Но преданная Альде.

— Уходи, Эмма, — сказала Альда. Ее голос звучал хрипло, словно она наглоталась дыма.

— Король приказал приготовить твои вещи. Завтра приезжают гости. Будет смотр невест. Они привезут подарки. Золото, ткани, рабов.

Алда рассмеялась. Звук получился сухим и страшным, похожим на треск сухих веток.

— Смотр невест. Они будут оценивать мои зубы и ширину бедер. И измерять силу моей магии, чтобы понять, сколько золота нужно заплатить Ротари, чтобы он забрал меня и запер у себя.

— Не говори так, — Эмма вошла внутрь, несмотря на запрет. Она принесла кувшин с водой и полотенце. — Может быть, все будет иначе. Вдруг что-то произойдет и все изменится?

— Отец не передумает. Он прав в том, что сейчас речь идет о выживании. Авары вытеснили нас с севера. Переход через Альпы одна из последних возможностей сохранить нас как вид, — Альда встала, вытирая лицо мокрым полотенцем. Вода была холодной, но не могла остудить жар внутри. Она подошла к маленькому зеркалу из полированного серебра, стоящему на сундуке. Из отражения на нее смотрела девушка с серыми глазами, меняющими оттенок под цвет неба. Серебристые искры плясали в радужке, выдавая её настроение. — Я действительно опасна, Эмма. Они боятся меня. Даже мои слуги шепчутся, когда я прохожу. Но и смириться с судьбой я не могу…

— Старейшины боятся того, чего не могу контролировать, — возразила служанка, опуская глаза, поправляя складки на одежде Альды. — Но я видела, как ты спасла мальчика прошлой зимой, когда волки напали на обоз. Ты стала причиной грома, и они убежали.

— Я чуть не убила мальчика вместе с волками, — тихо сказала Альда, касаясь своего отражения. — Молния ударила в дерево рядом с ним. Щепки поранили ему лицо. Шрам останется навсегда. Я хотела защитить, но я не смогла проконтролировать себя до конца.

В этом была вся суть её существования. Она была ходячим противоречием. Сила, которую сама хозяйка не могла созидать.

— Ты должна стать безопасной, — повторила она слова отца, пробуя их на вкус. Они были горькими, как полынь.

В ту ночь Альда не смогла уснуть. Гроза надвигалась на лагерь, и ее кожа покалывала в ритме далеких раскатов. Она чувствовала каждое облако, каждое движение ветра. Это было как иметь тысячу рук, которыми нельзя управлять или отключить. Она встала и вышла из шатра.

Дождь еще не начался, но воздух был насыщен влагой, тяжелой и теплой. Лагерь спал. Лишь отблески костров дежурных мерцали, да где-то ржала лошадь.

Альда поднялась на небольшой холм, открывающий вид лагерь. Отсюда было видно море повозок, костров, шатров. Тысячи жизней, зависящих от решений нескольких стариков. От решений ее отца. Огни лагеря казались маленькими, уязвимыми в огромной темноте степи.

— Почему я такая? — спросила она у ветра, подставляя лицо порыву.

Ветер не ответил. Он лишь растрепал ее волосы, запутывая в них сухие травинки и пыль дороги.

Алда поняла одну вещь. Если она выйдет за Ротари, ее дар угаснет. Она станет обычной женщиной. Безопасной. Удобной. Она сможет родить детей, которые не будут бояться собственной матери. Она сможет жить спокойно, спать без кошмаров, касаться людей без страха.

Но она перестанет быть собой. Она станет пустой оболочкой. Тенью той, кем могла бы стать. Свет внутри нее погаснет, и останется лишь серая повседневность.

А если она откажется? Если она скажет «нет»?

Тогда она станет врагом. Не для византийцев или аваров. Для своих - отца, народа, который должен был быть ее семьей, за который она в том числе по рождению несет ответственность. Они сочтут её предательницей, поставившей свои желания выше выживания.

Внизу, у главных ворот, вспыхнул новый огонь. Это прибывали гости. Факелы освещали герб Ротари — каменную башню, оплетенную железными цепями. Символ устойчивости. Но для Альды это было символом тюрьмы. Огни двигались к центру лагеря, как глаза хищника, ищущего добычу.

Алда сжала кулаки. В ладонях снова заплясали искры. На этот раз они не жгли. Они грели. Они были частью её.

— Я не откажусь от себя, не настолько я благородна. И я не откажусь от того, что ты мне, отец, рассказывал в детстве, — прошептала она в темноту, и её голос прозвучал твердо, как удар стали о камень.

Впервые за долгие годы страх отступил, уступая место чему-то новому. Холодному, твердому - решимости. Да, она не знала, что будет завтра. Не знала, сможет ли она противостоять отцу, совету, вековым традициям, давлению. Но она знала, что не позволит сломать себя. Не позволит сделать себя удобной вещью в чужих руках.

Гром прогремел прямо над головой, и первые капли дождя упали на ее лицо. Альда не отвернулась. Она подняла лицо к небу, позволяя воде смывать пыль тренировочного поля, запах страха, вкус поражения и горечь слов отца.

Дождь усиливался, превращаясь в ливень. Молния озарила небо, длинная, зигзагообразная, красивая и смертоносная. Альда смотрела на нее, и ей казалось, что она смотрит в зеркало. В ней была та же сила, та же красота, та же опасность.

Она вернется в шатер. Она ляжет спать. Она сделает вид, что согласна. Но внутри нее уже зрела уверенность. Побег? Открытый бунт? Она не знала точно. Но она была уверена, что завтра, когда Ротари придет смотреть на свою новую «покупку», он не увидит покорной невесты. Он увидит бурю.

Алда повернулась и пошла обратно к лагерю. Ее шаги были твердыми, уверенными. Она больше не чувствовала себя изгоем. Она чувствовала себя оружием, которое только что решило, в кого будет стрелять. Оружием, которое обрело волю.

Ветер подул ей в спину, подталкивая вперед. Мир менялся. Королевство лангобардов стояло на пороге великого похода в Италию, не зная, что одна битва уже началась не на границе с Византией, а здесь, на окраине лагеря, в сердце одной девушки.

Алда вошла в шатер и задула свечу. Темнота поглотила ее, но внутри нее свет горел ярче, чем когда-либо. Завтра начнется война. И она будет готова.

Глава 2. Побег

Утро после грозы наступило тяжелое и серое, словно небо решило опуститься на землю и придавить лагерь своим весом. Воздух был насыщен влагой, пах мокрой шерстью, конским потом и грязью. Для большинства воинов это было просто неудобством перед началом дня, но для Альды каждый вдох был наполнен статическим напряжением. Ее кожа покалывала, будто под ней кишели миллионы мелких насекомых. Это было эхо вчерашней бури, которое ее тело отказывалось отпустить.

Она сидела на краю своей кровати, сжимая в руках деревянную чашу с водой, но не пила. В шатре было тихо, слишком тихо для жилища дочери герцога. Обычно в это время сюда приходили служанки, чтобы помочь с одеждой, принести завтрак, обсудить планы на день. Сегодня шатер пустовал. Отец приказал оставить ее в покое до прибытия гостей. Это было не проявление заботы. Это была изоляция.

Дверь полога откинулась, и внутрь вошла Эмма. Девушка выглядела встревоженной, ее пальцы нервно теребили край передника. В руках она держала сверток из темной ткани.

— Они прибыли, — тихо сказала Эмма, оглядываясь на вход, словно боялась, что стены имеют уши. — Герцог Ротари лично. С ним двадцать всадников и маги его клана. Они расположились у главного огня. Твой отец встречает их.

Алда поставила чашу на стол. Вода в ней дрогнула, и на поверхности возникли мелкие рябь и искры.

— И что они говорят?

— Говорят мало. Больше смотрят. Маги Ротари ходят вокруг своих шатров, чертят защитные знаки на земле. Они чувствуют тебя, Альда, чувствуют остаточную энергию вчерашнего дня.

Алда встала. Ее ноги были тяжелыми, будто к ним привязали камни. Она подошла к сундуку, стоявшему в углу, и открыла его. Там лежали одежды, предназначенные для смотра: тяжелые платья из византийского шелка, украшенные золотыми нитями, которые должны были символизировать богатство союза. Рядом лежали украшения — массивные броши, кольца с печатками, ожерелья из янтаря и железа.

— Я не надену это, — сказала Альда. Ее голос звучал спокойно.

— Альда, пожалуйста, — Эмма сделала шаг вперед, ее глаза были полны слез. — Если ты откажешь им открыто... Отец не сможет тебя защитить. Ротари поддерживают старейшины. Они говорят, что авары чувствуют нашу магию на расстоянии. И они считают, что это из-за тебя, что ты маяк для врагов.

Алда резко повернулась.

— Маяк? Нет, они просто боятся меня, так как не могут контролировать. Ты знаешь, что происходит с магами Бури, когда их связывают с магами Земли против их воли?

Эмма опустила голову.

— Они угасают. Их разум... ломается.

— Именно, — Альда провела рукой по шелку платья. Ткань заискрила под ее пальцами, оставляя маленькие прожженные пятна. — Они хотят убрать меня, не проливая крови.

Альда подошла к стене шатра, где в специальных ножнах висел меч. Это не было обычное оружие. Это был клинок ее прадеда, выкованный в год, когда лангобарды впервые перешли Дунай. Сталь была темной, почти черной, с узорами, которые меняли цвет в зависимости от освещения. Руны на клинке не были просто украшением. Они были каналами для магии. Обычно такие мечи передавались только наследникам-мужчинам, но после смерти братьев Альды в битве с аварами, клинок остался ей. Отец запрещал ей касаться его, говоря, что она не готова им управлять. Но Альда чувствовала зов металла. Он гудел в унисон с ее сердцебиением.

— Они планируют объявить о помолвке завтра на рассвете, — продолжила Эмма, понижая голос. — Кланы уже собираются. Фароальды шепчутся, что если Альбоин не сможет контролировать собственную дочь, он не сможет контролировать королевство. Они используют это, чтобы убрать его из совета.

Алда усмехнулась. Политика. Вечная игра престолов, где фигуры сделаны из плоти и крови. Ее отец, герцог Альбоин, был сильным воином, но он был связан обязательствами и угрозами. С одной стороны — авары, с другой — византийцы, внутри — враждующие кланы. Да, он видел в ней свою кровь, но так же он видел в ней и способ оттянуть время. Получить больше возможностей для подготовки войска для захвата севера Италии и борьбы с Византией.

— Они ошибаются, — сказала Альда, снимая меч со стены. Вес клинка был успокаивающим. — Они думают, что я бегу от их воли, но это не так. Я сопротивляюсь выбору, который сломает мою жизнь.

Она начала одеваться. Не в шелка, а в темную одежду воина: льняную тунику, кожаные штаны, легкие поножи. Поверх она надела кольчугу, которая когда-то принадлежала ее матери. Она была великовата, но Альда затянула ремни. На плечи она набросила серый плащ, капюшон которого мог скрыть лицо.

— Ты собираешься уйти, — прошептала Эмма, понимая. — Они найдут тебя.

— Не сегодня. Сегодняшней ночью снова будет гроза.

Алда подошла к служанке и взяла ее за руки.

— Эмма, ты мне веришь?

— Да, госпожа.

— Когда они придут за мной, скажи, что я молюсь в священном кругу. Это даст мне несколько часов. Не говори им, куда я ушла. Если спросят снова... скажи, что я ушла к реке.

— Они убьют меня, если узнают, что я солгала.

— Ты не лгала, я действительно помолюсь, а потом уйду к реке.

Ложь во благо. Алда взяла меч и пристегнула его к поясу. Она выглядела не как принцесса, а как один из тех бродячих воинов, что присоединялись к обозу в надежде на легкую добычу. Она проверила сумку: сухой хлеб, фляга с водой, кремень. Ничего лишнего.

— Будь осторожна, — сказала Эмма, вытирая слезы. — Ветер сегодня переменчивый.

— Ветер всегда на моей стороне, — ответила Альда.

Она вышла из шатра. День только начинался, небо снова затягивалось тучами. Нужно было скрыться. Лагерь гудел, как растревоженный улей. Везде виднелись новые знаки клана Ротари — каменные башни, вышитые на знаменах. Воины герцога ходили хмурые, избегая взглядов гостей. Альда шла быстро, пригнув голову, стараясь слиться с тенями между повозками.

Ей нужно было добраться до северной окраины лагеря. Там располагался авангард. Это было войско внутри войска. Туда собирались те, кто хотел идти в Италию любой ценой. Те, кто не боялся Византии. Ими командовал Гримольд. Альда знала о нем по слухам. Говорили, что он был человеком короля, верным до фанатизма. Говорили, что его магия была настолько сильной, что он мог остановить стрелу голыми руками. Но также говорили, что у него нет чувств и, что он карает за малейшее нарушение дисциплины смертью.

Для Альды это был риск. Но именно там ее меньше всего будут искать. Отец будет искать ее в лесах или у родственников. Он не подумает, что она скроется прямо у него под носом.

Лагерь был огромным. Альда тенью петляла среди шатров и повозок. Дороги из-за постоянных дождей превратились в грязевое месиво. Не спасал и толстый слой соломы. Сапоги хлюпали при каждом шаге. День начинал клонится к закату, когда она достигла первых линий обороны авангарда. Капли дождя забарабанили по металлу доспехов часовых. Альда натянула капюшон глубже. Ее сердце билось часто. Она почувствовала магию земли под ногами — чужую и тяжелую. Но выше, в небе, была ее стихия.

Она прошла мимо двух воинов у костра. Они обсуждали новости.

— ...Фароальды говорят, что Альбоин слаб...

— ...Ротари принес дары, золото и оружие...

— ...А дочь? Она не пришла на смотрины. Говорят, она ведьма...

Алда сжала рукоять меча. Слова жгли сильнее огня. Она ускорила шаг, погружаясь в грязь. Дождь усиливался, превращаясь в ливень. Это было благом. Шум воды заглушал ее шаги. Молнии вспыхивали вдалеке, освещая путь серебристым светом.

Свобода была уже близко. Странное, опьяняющее чувство. Впервые за годы никто не говорил ей, куда идти. Никто не оценивал ее взглядом. Она была просто тенью в дожде. Но вместе со свободой приходил страх. Она была одна. Без защиты рода. Если ее поймают чужие, ее убьют. Если свои — вернут и сломают.

Впереди виднелись шатры авангарда. Они были меньше. На них не было украшений. Здесь жили те, кто готовился к войне всерьез и шатры были всего лишь утилитарной необходимостью, а не обязательным элементом политики. Альда замедлила шаг. Ей нужно было найти место, что бы затаиться до утра, а затем смешаться с новобранцами.

Она пробралась между двумя повозками с оружием и присела в тени колеса. Грязь холодила ноги. Она сняла мокрый плащ и выжала его. Меч лежал рядом, теплый от ее руки.

— Ты думаешь, тень может спрятаться от металла?

Голос прозвучал прямо за ее спиной. Низкий, спокойный, без тени удивления.

Алда вздрогнула и мгновенно оказалась на ногах, выхватывая меч. Клинок засветился слабым голубым светом, реагируя на ее адреналин.

Перед ней стоял мужчина. Высокий, широкий в плечах. На нем не было шлема, и дождь стекал по его темным волосам. Его доспехи были простыми, но идеально подогнанными. В руке он держал не меч, а короткое копье с железным древком. Но страшнее всего были его глаза. Они были холодными, серыми, как зимнее небо. В них не было страха перед ее светящимся мечом.

— Гримольд, — выдохнула Альда. Она не спрашивала. Она знала. Это чувство давления, которое исходило от него, было уникальным. Магия Металла и Земли. Тяжелая, несокрушимая.

— Ты знаешь мое имя, — сказал он, делая шаг вперед. Его движение было плавным, но земля под его ногами твердела. Он не проваливался в грязь по щиколотку. Счастливец. — Значит, ты не простой новобранец. Новобранцы боятся меня. И они не светятся как сигнальный огонь.

Алда отступила на шаг. Ее меч гудел.

— Я не хочу драться.

— Тогда убери игрушку, — Гримольд кивнул на ее меч. — Ты нарушила периметр охраны авангарда. По закону военного времени, я имею право казнить тебя на месте.

— Я не шпионка, — сказала Альда, опуская меч, но не убирая его в ножны. — Я хочу вступить в ряды новобранцев.

Гримольд усмехнулся. Усмешка не коснулась его глаз.

— Хочу? Мы здесь из-за долга. Если пытаешься найти путь к легкому богатству, то тебе здесь не место. Кто ты? Сними капюшон.

Алда колебалась. Если она покажет лицо, он узнает ее. Дочь Альбоина была известна всему лагерю. Но если она откажется, то только боги ведают что произойдет.

Она медленно откинула капюшон. Мокрые волосы прилипли к лицу. Серебристые искры в глазах все еще светились.

Гримольд замер. Его взгляд изменился. В нем появилось узнавание, а затем — расчет.

— Ты дочь герцога. Это тебя ищут.

— Бывшая дочь, — горько сказала она.

— Твой отец выставил охрану у всех выездов. Они ищут тебя. Фароальды уже требуют твоей головы, говорят, ты сбежала к врагам.

— Я сбежала от брака, который мне пытались навязать, — сказала Альда. Ее голос дрогнул. — Ты знаешь Ротари. Ты знаешь, что сделает его магия с моей.

Гримольд замолчал, явно раздумывая. Дождь барабанил по его доспехам.

— Я знаю, — наконец сказал он. — Если ты выйдешь за него, твой дар угаснет. Ты станешь обычной женщиной. Через год ты забудешь, как чувствовать ветер. Через два — ты забудешь, кто ты такая.

— Тогда ты понимаешь, почему я здесь, — сказала Альда. — Я не могу вернуться.

— Но если я верну тебя, твой отец будет мне обязан. А значит получу поддержку на совете, — сказал Гримольд бесстрастно. — Если я отпущу тебя, и тебя найдут — меня обвинят в пособничестве. Если тебя найдут мертвой — меня обвинят в убийстве. Считают остаточную магию и поймут, что я был рядом.

Алда подняла меч.

— Тогда убей меня сейчас. Это будет быстрее.

Гримольд смотрел на нее. В его взгляде не было жалости. Но было что-то другое. Удивление?

— Ты держишь меч как воин, а не как принцесса, — заметил он. — Большинство женщин твоего статуса держат его как украшение.

— Отец учил меня не танцам, — сказала Альда.

Гримольд сделал шаг вперед. Теперь они стояли так близко, что Альда чувствовала тепло его тела сквозь холод дождя. Его магия давила на нее, тяжелая и плотная. Это было неприятно, но одновременно... стабилизировало. Ее внутренняя дрожь утихла под воздействием его ауры.

— Твой отец потеряет лицо, — сказал Гримольд тихо. — Фароальды используют это. Они скажут, что линия правителей ослабла, что они не могут контролировать даже женщин своего рода. Это может привести к гражданской войне. А у нас за спиной авары.

— Это не моя война, — сказала Альда. — Это война стариков за власть.

— Все есть война, — отрезал Гримольд. — Но ты права в одном. Ротари не подходит тебе. Твоя сила нужна нам для того, чтобы преодолеть Альпы и захватить Верону.

Алда моргнула.

— Что?

— Италия, — сказал Гримольд. — Мы идем туда. Там византийцы. Их магия Огня сильна. Нам понадобиться твоя Буря, чтобы противостоять пламени. Если ты выйдешь за Ротари, мы потеряем тебя как оружие. Если ты останешься здесь беглянкой — мы потеряем тебя как союзника.

Он протянул руку. Не чтобы забрать меч. Чтобы взять ее за запястье.

— Я могу скрыть тебя рядом с собой в моем отряде. Ты будешь моим оруженосцем. Никто не узнает тебя под шлемом, а моя аура скроет шлейф твоей магии. Но ты будешь подчиняться мне. Если я скажу прыгнуть в огонь — ты прыгнешь. Если я скажу стоять под стрелами — ты будешь стоять.

Алда смотрела на его руку. Грубая, в шрамах.

— Ты рискуешь головой.

— Потому что я видел, что ты сделала вчера, — сказал Гримольд. — Ты контролируешь себя лучше, чем они думают. Они видят монстра. Я вижу воина.

Алда почувствовала, как ком подступает к горлу. Впервые кто-то сказал это вслух. Не «опасная», не «ведьма», а воин.

— Я согласна, — сказала она.

Гримольд кивнул.

— Тогда убери меч и следуй за мной.

Он повернулся и пошел к своему шатру. Альда последовала за ним. Но внутри разгоралась надежда.

Внутри шатра было сухо и тепло. Пахло травами и железом. Гримольд сбросил плащ и указал на скамью.

— Сядь. Ты ранена.

Алда посмотрела на себя. Она не чувствовала боли, но на боку, под кольчугой, там где она соединялась ремнями, было мокро от крови. Альда смутно припомнила, как во время скитаний по лагерю и попыток избежать патрулей, она что-то задела. Но адреналин заглушил ощущения.

— Это ерунда, — сказала она, пытаясь снять кольчугу. Пальцы не слушались.

Гримольд подошел и молча помог ей. Его пальцы касались ее кожи, снимая тяжелые звенья. При каждом прикосновении Альда чувствовала тот самый электрический разряд. Но на этот раз он не был болезненным. Его магия металла резонировала с ее магией.

Когда кольчуга была снята, Гримольд осмотрел рану. Глубокий порез, который кровоточил.

— Нужно зашить, — сказал он, доставая иглу и нить из сундука.

— Я сама, — начала Альда.

— Сиди, — приказал он. Его голос не допускал возражений.

Он сел рядом. Его плечо касалось ее плеча. Он начал обрабатывать рану. Альда затаила дыхание. Боль была острой, но присутствие Гримольда странным образом притупляло ее. Она смотрела на его руки. Уверенные, точные.

— Зачем ты рискуешь? — снова спросила она, когда он завязывал узел.

Гримольд поднял глаза. В тусклом свете лампы его лицо казалось высеченным из камня.

— Я устал от стариков, которые боятся будущего, — сказал он. — Твой отец бьется за прошлое. Ротари хочет урвать свой кусок пирога. Я же смотрю в будущее. Италия — это будущее.Ты можешь помочь достигнуть мне того, что я хочу.

Он закончил и отрезал нить. Его рука задержалась на ее талии чуть дольше, чем требовалось. Альда почувствовала, как ее кожа горит под его пальцами.

— Не доверяй никому в этом лагере, — сказал он тихо. — Даже тем, кто улыбается. Фароальды имеют везде своих людей. Если они узнают, кто ты... они убьют тебя, чтобы ослабить Альбоина.

— Я буду осторожна, — пообещала Альда.

— Завтра на рассвете общий сбор, мы выдвигаемся. Ты будешь стоять в строю моего отряда. Если кто-то спросит — ты немой оруженосец. Поняла?

— Поняла.

Гримольд встал и отошел к столу, наливая вино в кубок. Он протянул его ей.

— Тебе нужно согреться.

Алда взяла кубок. Их пальцы соприкоснулись. В этот момент вспышка света озарила шатер. Их ауры столкнулись. Гримольд отдернул руку, но не выпустил кубок. Вино заплескалось.

— Резонанс, — прошептал он, глядя на свои пальцы. — Давно я такого не чувствовал.

— Что это значит? — спросила Альда, чувствуя, как тепло распространяется по ее венам.

— Это значит, что наша магия совместима, — сказал Гримольд, и в его голосе впервые прозвучала нотка сомнения. — Металл и Молния. В бою ты сможешь усилить меня. Или перегреть до выжигания.

Алда посмотрела на него. Одиночество было явственно видно. Но еще и усталость с решимостью.

— Я не боюсь умереть в бою, — сказала она. — Меня страшит будущее, в котором я являюсь безвольной серой куклой.

Гримольд усмехнулся, и на этот раз усмешка коснулась его глаз.

— Поздравляю, ты готова идти дальше.

Он подошел к входному пологу и выглянул наружу. Дождь стихал.

— Спи здесь. Я буду снаружи. Если кто-то придет... я не пущу никого внутрь.

— Почему ты не хочешь спать здесь?

— Потому что несмотря на то, что ты сбежала, ты все еще остаешься дочерью герцога.

Алда легла на жесткую скамью, укрытую шкурами. За стенкой шатра прогремел гром. Но на этот раз Альда не вздрогнула. Она узнала этот звук. Это был не гнев небес. Это был ритм ее нового сердца.

Утро наступило слишком быстро. Гримольд разбудил ее до рассвета.

— Пора. Одевайся.

Он бросил ей шлем. Простой, железный, без гербов.

— Скрой волосы. И не говори ни слова.

Алда надела шлем. Мир сузился до прорезей для глаз.

Они вышли из шатра. Лагерь просыпался. Воины строились в колонны. Впереди виднелись знамена короля. Когда основные отряды выдвинуться вперед, то слуги лагеря соберут и упакуют шатры, погрузят на обозы и двинуться за ними.

Гримольд шел впереди, Альда — за ним, неся его щит. Они прошли мимо группы старейшин. Фароальд смотрел на них прищурившись.

— Кто это? — спросил он, указывая на Алду.

Гримольд не остановился.

— Мой новый оруженосец. Из северных кланов. Немой от рождения, но руки крепкие.

Фароальд фыркнул.

— Береги спину, Гримольд. В тени часто прячутся змеи.

Гримольд не сбавил шага.

Алда шла, опустив голову. Она чувствовала взгляд Фароальда на своей спине. Она чувствовала магию старика — липкую, ядовитую. Но рядом шел Гримольд. Его аура закрывала ее и отталкивала чужие взгляды.

Когда они сели на лошадей и заняли место в строю, Гримольд наклонился к ней.

— Держись ближе ко мне и стой за моей спиной. Пока я не дам знак.

— Я могу сражаться, — прошептала Альда.

— Я знаю, — сказал он.

Солнце взошло, пробиваясь сквозь тучи. Лагерь начал движение. Тысячи ног зашагали по грязи. Альда смотрела на спины впереди идущих. Она была одна среди тысяч. Но рядом был человек, который знал ее тайну.

Она положила руку на рукоять своего меча, скрытого под плащом.

«Я здесь, — подумала она. — Я выбрала свой путь».

Ветер подул ей в лицо, принося запах пыли, крови и свободы. Альда улыбнулась под шлемом. Побег завершен. Теперь начинается путь. Сложный и непредсказуемый. Гримольд обернулся, словно почувствовав ее улыбку. Его взгляд был серьезным, но в глубине серых глаз мелькнуло что-то теплое. Он кивнул ей. Едва заметный жест.

Она кивнула в ответ.

Их союз начался прямо здесь, в грязи и среди таких же безликих людей. Впереди дорога уходила за горизонт, к горам, которые преграждали путь. Альда знала, что там их ждут византийцы. Ждут маги Огня. Ждет смерть.

Лагерь двинулся вперед, оставляя за спиной пепелища старых стоянок. Там, в центре лагеря, возвышался шатер ее отца. Он казался маленьким и далеким.

«Прощай, — подумала она. — Или до свидания. Если смогу вернуться, то сделаю это уже как равная».

Она повернулась спиной к прошлому. Дождь остался воспоминанием о неприветливых степях Паннонии, и небо над головой начало очищаться. Алда была среди тех, кто выбирает судьбу сам.

Гримольд ехал рядом, и его плечо иногда касалось ее плеча. Это прикосновение было якорем. В мире, который стремился унести ее ветром, он был скалой.

Глава 3. Дыхание Альп

Перевал через Альпы был не просто путешествием через горы. Это было погружение в чрево древнего зверя, который не хотел отпускать тех, кто осмелился ступить на его хребет. Воздух здесь менялся. Он становился разреженным, острым, лишенным той влаги и жизни, к которой привыкли лангобарды в равнинах Паннонии. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие наполнялись не кислородом, а мелкой ледяной пылью.

Войско уже несколько дней двигалось сквозь горы, растянувшись в длинную и медленную гусеницу. Колеса повозок вязли в снежной каше, лошади фыркали и шарахались от узких троп, уходящих в бездну. Магия земли здесь была чужой, враждебной. Альда чувствовала это каждой клеткой тела. Если в равнинах земля была податливой, готовой принять семена или кровь, то здесь она была мертвой, окаменевшей временем и холодом. Ее собственный дар, обычно бурлящий под кожей как живой огонь, здесь казался приглушенным, словно кто-то накрыл его тяжелым одеялом.

Она ехала в строю авангарда, рядом с лошадью Гримольда. Ее лицо было скрыто под капюшоном и грязью, руки в грубых перчатках сжимали поводья запасного коня. За последние дни перехода она научилась молчанию. Она стала тенью, неотъемлемой частью снаряжения командира. Но Гримольд не относился к ней как к вещи.

Каждый раз, когда тропа становилась слишком опасной, он оборачивался. Его взгляд, скрытый забралом шлема, искал ее. Не чтобы проверить послушание. Чтобы убедиться, что она цела.

— Держись ближе к скале, — говорил он тихо, проезжая мимо. — Ветер здесь сбрасывает людей быстрее, чем вражеская стрела.

Алда кивала, прижимаясь к холодному камню. Она чувствовала магию Гримольда. Даже находясь в нескольких шагах, она ощущала исходящее от него тепло. Его дар металла и земли был стабильным, как горный хребет. В этом хаотичном мире льда и ветра он был единственной постоянной. Это успокаивало ее. Когда внутренняя буря грозила вырваться наружу от страха или холода, присутствие Гримольда действовало успокаивающе. Его аура гасила лишние искры, позволяя ей экономить силы.

К вечеру четвертого дня в горах сверху накрыло свинцовое небо. Ветер усилился, превращаясь в вой, который заглушал любые команды. Командиры трубили остановку. Разбивать лагерь на склоне было невозможно, но и идти дальше в такую погоду было самоубийством. Альма нашла относительно защищенную нишу у подножия отвесной скалы. Здесь не было дерева для костров, только камень и снег.

Воины сбивались в кучи, закутываясь в плащи и шкуры. Тепло тел было единственным спасением. Альда стояла в стороне, переминаясь с ноги на ногу. Холод пробирался сквозь одежду, замораживая кровь в жилах. Она могла бы согреть себя магией, пустить ток по венам, но это привлекло бы внимание. Она должна была оставаться незаметной.

Гримольд спешился. Его доспехи были покрыты инеем. Он подошел к ней, сбрасывая с плеч свой тяжелый плащ, сшитый из шкур северного медведя, подбитый изнутри стальными кольцами и пропитанный защитными рунами.

— Накинь, — сказал он, протягивая ткань.

Алда замерла.

— А ты?

— Мне не страшно, — кратко ответил Гримольд. — А ты стеклянная от холода. Стекло на морозе лопается.

Он не стал ждать ответа. Накинул плащ ей на плечи, запахивая его так плотно, что она утонула в мехах. Запах был прежним: кожа, железо, мороз и что-то глубоко личное, напоминающее лес после грозы. Этот запах обволакивал ее, создавая кокон безопасности.

— Идем, — сказал он, кивая на небольшую пещеру в скале, куда могли поместиться только двое. — Там меньше ветра.

Они вошли внутрь. Пещера была тесной и сырой. Гримольд зажег небольшой магический фонарь — кусок кристалла, в котором горело заколдованное пламя, не требующее кислорода. Свет был тусклым, красноватым.

Алда села на камень, укутавшись в плащ. Гримольд расположился рядом, спиной к выходу, закрывая ее от сквозняка. Между ними было расстояние в ладонь, но в тесноте пещеры оно казалось несущественным. Тепло его тела смешивалось с теплом плаща.

— Спасибо, — тихо сказала Альда. Ее голос звучал глухо под мехом.

Гримольд снял шлем. Его волосы были влажными, лицо уставшим. В тусклом свете под глазами залегли глубокие тени.

— Не благодари. Если ты замерзнешь насмерть, мне придется тащить твое тело через перевал. Это лишняя работа.

Алда усмехнулась, несмотря на холод.

— Ты всегда такой любезный?

— Ты сама выбрала этот путь. Моя задача — убедиться, что ты выживешь в ближайшей перспективе.

Наступило молчание. Снаружи выла вьюга, но внутри было тихо. Альда смотрела на профиль Гримольда. Резкий подбородок, шрам над бровью, жесткая линия губ. Она чувствовала вибрацию его магии. Он был напряжен, как натянутая струна.

— Тебе страшно? — спросила она вдруг.

Гримольд повернул голову. Его серые глаза встретились с ее взглядом.

— Что?

— Ты боишься того, что ждет нас за горами?

Гримольд помолчал. Он провел рукой по лицу, стирая усталость.

— Страх — это инструмент воина. Ты становишься беспечным, если ничего не боишься. А беспечность убивает быстрее меча. Да, мне страшно. Я веду три тысячи человек в неизвестность. Каждый шаг может стать последним для кого-то из них.

— Ты король в будущем, — сказала Альда. — Люди ждут от тебя побед. Они не будут рады видеть страх.

— Людям нужна сила, — поправил он. — Но это не отсутствие страха. Это способность действовать, несмотря на него.

Он вздохнул и придвинулся чуть ближе. Прикоснулся плечом к плечу. Через ткань плаща Альда почувствовала его тепло.

— Самое тяжелое не само сражение, Альда. Самое тяжелое — это ночь перед ним. Когда лагерь засыпает, и ты остаешься один со своими мыслями. Ты думаешь о тех, кто не проснется завтра. О семьях, которых они никогда не увидят. О том, заслуживаешь ли ты то, что они идут за тобой на смерть.

Одиночество и ответственность. Альма видела такое в глазах отца, когда он думал, что никто не смотрит. Но у Альбоина это было одиночество человека, который боится потерять власть. У Гримольда это было одиночество человека, который боится не оправдать доверия.

— Я знаю это чувство, — тихо сказала она. — Когда ты опасна для всех, даже для тех, кого любишь. Когда ты хочешь обнять отца, но боишься, что искра сожжет его одежду.

Гримольд посмотрел на ее руки, лежащие на коленях.

— Ты не сожжешь меня, — сказал он уверенно.

— Откуда ты знаешь?

— Из-за особенности магии, я полагаю. Металл проводит ток, но не сгорает от него. Если правильно заземлен.

Он протянул руку и накрыл ее ладонь своей. Его кожа была шершавой, горячей. В момент касания Альда почувствовала удар. Не боль, но мощный импульс энергии, прошедший между ними. Ее внутренняя буря откликнулась на его стабильность. Искры под кожей успокоились, превратившись в ровное тепло.

— Видишь? — прошептал Гримольд. — Это резонанс.

Алда смотрела на их соединенные руки. В тусклом свете казалось, что под кожей пульсирует свет.

— Это опасно, — сказала она, но не отдернула руку. — Если мы потеряем контроль...

— Мы не потеряем, — сказал он. Его голос стал ниже, интимнее. — Я не позволю.

В этом простом жесте было больше обещаний, чем в любых клятвах верности. Альда почувствовала, как внутри нее тает лед. Не только физический холод. Лед одиночества, который она носила в себе годами. Здесь, в холодной пещере, она впервые почувствовала себя дома.

Они сидели долго, слушая вой ветра. Гримольд не двигался, давая ей тепло. Альда закрыла глаза, позволяя себе расслабиться. Впервые за годы она не пыталась контролировать свою магию.

Вдруг скала вокруг них вздрогнула.

Гримольд мгновенно напрягся. Его рука сжала ладонь Алды сильнее.

— Это не ветер, — сказал он резко.

Альда открыла глаза. Она почувствовала это раньше, чем услышала. Вибрация в костях - насильственная магия земли. Кто-то воздействовал на структуру.

— Похоже на лавину, — выдохнула она.

Гримольд вскочил, накидывая шлем.

— Оставайся здесь.

— Нет! — Альда тоже вскочила, сбрасывая плащ. — Это не природная лавина. Я чувствую магический след.

Они выбежали из пещеры. Лагерь внизу был в хаосе. Воины кричали, лошади ржали, сбиваясь в кучи. Над ними, с вершины склона, сходила белая стена смерти. Но она двигалась неестественно быстро, словно ее толкала невидимая рука. Снег светился тусклым фиолетовым светом.

— Византийцы? — крикнул Гримольд, выхватывая меч.

— Нет! — Альда подняла руки. Ветер бил в лицо, но она чувствовала направление потока. — След холодный. Чужой. Но не огненный. Это земля. Кто-то разрушил связь камней выше.

Лавина накрыла бы авангард за секунды. Гримольд понял это мгновенно. Он не мог остановить массу снега мечом.

— Альда! — крикнул он. — Мне нужна точка опоры!

Она все поняла без объяснений. Она подбежала к нему, вставая за спиной. Гримольд вонзил меч в замерзшую землю перед ними.

— Уплотняй! — скомандовал он.

Его магия рванула вниз. Земля под ними застонала. Металлические жилы в породе поднялись на поверхность, создавая барьер. Но снега было слишком много. Давление росло. Сталь начала гнуться.

— Я не удержу! — прорычал Гримольд. Пот стекал по его лицу.

— Я отвлеку поток! — крикнула Альда.

Она выбросила руки вперед воздух над снегом. Она призвала молнию в виде цепи разрядов. Белые змеи света ударили в массу снега. Тепло мгновенного разряда превращало снег в пар. Огромные клубы белого тумана взметнулись вверх, закрывая обзор. Невероятный грохот от лавины все равно продолжался.

— Еще! — кричал Гримольд.

Алда чувствовала, как силы покидают ее. Ее тело вибрировало, вены светились под кожей. Она теряла контроль. Молния начала бить хаотично, одна ударила слишком близко к Гримольду.

Он не отшатнулся. Он перехватил ее руку своей.

— Через меня! — крикнул он. — Направляй через меня!

Это было безумие. Пропускать чистую молнию через тело мага Земли. Но у них не было выбора. Альда доверилась ему. Она перенаправила поток. Удар прошел через ее руку, в руку Гримольда, через его доспехи и ушел в землю, создавая вокруг них защитное поле из расплавленной породы.

Пар окутал их плотной стеной. Лавина разделилась, обтекая их защитный купол, и ушла вниз, в безопасное ущелье, минуя лагерь.

Когда шум стих, Альда упала на колени. Ее дыхание было сбивчивым. Гримольд стоял над ней, дымящийся пар поднимался от его доспехов. Он протянул руку и поднял ее.

— Живая? — спросил он. Его голос дрожал.

— Мы оба живые, — поправила она, опираясь на него.

Вокруг них воины приходили в себя. Они смотрели на командира и его оруженосца с ужасом и благоговением. Они видели свет. Они видели, как стихии подчинились этим двоим.

Гримольд не обращал на них внимания. Он смотрел на снег, который остался вокруг. Он присел, проводя пальцем по поверхности. Снег ответил еле заметным магическим свечением. Значит он был заряжен.

— Это не византийцы, — сказал он тихо, так чтобы слышала только Альда. — Византийцы используют огонь или свет. Это действительно магия земли. Грубая и тяжелая.

Алда присела рядом. Она коснулась снега кончиками пальцев и почувствовала отпечаток знакомой магической сигнатуры.

— Это не внешний враг, — прошептала она, чувствуя холод в животе, который не имел отношения к погоде. — Это кто-то из наших.

Гримольд поднял на нее взгляд. Его глаза потемнели.

— Ты уверена?

— Я чувствую родство стихий. Это лангобардская магия. Но искаженная. Кто-то использовал ритуал разрушения, чтобы запустить лавину. Я не знаю кто бы мог такое остановить. Лагерь внизу оказался бы погребенным под камнем и льдом.

Гримольд встал. Его лицо окаменело.

— Саботаж. Кто-то хотел, чтобы мы или повернули назад, или погибли здесь под снегом.

— Фароальды, — озвучила Альда то, о чем они оба думали. — Они против похода. Они хотят остаться в Паннонии. Если авангард погибнет, король откажется от идеи захвата Италии.

Гримольд вытер меч о снег.

— Они перешли черту. Это уже не просто политика - это измена.

Он посмотрел на Альду. В его взгляде проступила решимость. И что-то еще. Гордость?

— Ты спасла их всех, Альда. Без тебя я бы не устоял.

— Без тебя такой выброс меня бы сжег, — ответила она.

— Вместе, — сказал он твердо. — Запомни это. В одиночку мы уязвимы. Вместе мы сможем все это преодолеть.

Он повернулся к воинам. Его голос изменился. Стал громче, жестче.

— Сбор! Проверить потери! Магов земли — ко мне! Я хочу знать, кто сегодня работал с этими склонами!

Воины засуетились. Альда стояла рядом с ним. Она чувствовала, как меняется атмосфера в лагере. Страх перед стихией сменился доверием командиру. Гримольд больше не скрывал своей силы. И он не пытался скрыть ее.

Он подозвал одного из магов-лейтенантов.

— Найди следы магов. Ищи кристаллы фокусировки. Тот, кто вызвал это, должен был оставить следы. И он не мог уйти далеко.

Лейтенант кивнул и убежал. Гримольд снова повернулся к Алде.

— Ты больше не можешь оставаться в тени. Слишком многие видели то, что случилось.

— Я знаю, — сказала Альда. — Но если они узнают, кто я... Фароальды скорее всего попытаются убить меня открыто.

— Пусть попробуют, — сказал Гримольд, сжав руки в кулак. — Теперь ты под моей защитой. Кто тронет тебя — тронет меня. А я не прощаю предателей.

Она протянула плащ.

— Надень. Ты дрожишь.

Гримольд улыбнулся устало, но искренне.

— Да, ты сказал, что ты камень. И что тебе все нипочем. Но все равно надень.

— Камню тоже нужно тепло? — усмехнулся он. — Иначе он треснет.

Он накинул плащ.

Они стояли на краю пропасти, глядя вперед на Альпы. Италия ждала их впереди. Но теперь Альда знала: опасность ждет не только на границе с Византией. Враг уже был среди них.

— Мы найдем их, — сказала она тихо.

— Обязательно, — подтвердил Гримольд. — И тогда начнется настоящая война.

Ветер стих. Небо над горами начало очищаться от туч, открывая яркие, холодные и бесконечно далекие звезды. Альда смотрела на них, чувствуя руку Гримольда на своем плече.

Ее побег закончился. Теперь начиналась охота.

Внизу, в лагере, нашли кристалл. Маленький, черный камень, запачканный кровью. Гримольд держал его в руке, и камень реагировал на его магию, вибрируя.

— Это работа шамана клана Герульдов, — сказал он наконец. — Союзников Фароальдов.

— Они далеко? — спросила Альда.

— Нет. Они в арьергарде. Прикрываются тем, что охраняют обоз.

Гримольд сжал камень. Металл его перчатки впился в него, и камень треснул.

— Завтра мы продолжим путь. Но ночью... я запрошу сбор совета. И некоторые вожди не досчитаются своих мест.

Алда кивнула. Она понимала цену. Кровь за кровь. Но это было необходимо. Если они позволят, то саботаж продолжиться, они не дойдут до Италии.

— Я буду рядом, — сказала она.

Гримольд посмотрел на нее.

— Я знаю.

Он повернулся и пошел к центру лагеря, отдавать приказы. Альда осталась стоять на краю. Она смотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Магия внутри нее улеглась, став частью ее дыхания.

Она посмотрела вслед Гримольду. Его фигура была темной на фоне снега, но она видела его ауру, которая сияла ровным светом.

Алда глубоко вдохнула.

— Мы идем, — прошептала она.

Глава 4. Совет Крови и Камня

Лавина утихла, оставив после себя молчание, которое было страшнее любого боевого клича. Снег осел плотным белым саваном, поглотившим следы тех, кто мог бы стать жертвой. Но благодаря Алде и Гримольду авангард уцелел.

Однако спасение принесло не облегчение, а новые вопросы, которые требовали ответов не на поле боя, а в шатре совета, где решались судьбы народов.

Гримольд отдал приказ разбить временный лагерь в защищённой ущельем долине. Пока воины устанавливали шатры и разжигали костры, он созвал экстренный совет. Не полный — для этого нужно было ждать герцога Альбоина с основными силами — но достаточно представительный, чтобы принять решения по безопасности перехода.

Шатер совета был самым большим в лагере, сшитым из десятка волчьих шкур, скреплённых кожаными ремнями. Внутри горели жаровни с углями, отгоняя горный холод. В центре на камнях был разложен угольный чертёж перевала.

Вокруг стола собрались двенадцать вождей кланов. Лица у всех были мрачные, у некоторых — с синяками от падения во время схода снега. Фароальд сидел ближе всех к выходу, его пальцы нервно барабанили по рукояти кинжала. Гизульф, старый советник, курил трубку, выпуская кольца дыма в потолок.

Гримольд стоял во главе стола. Альда — за его спиной, в тени. Она всё ещё была в статусе оруженосца, но после спасения авангарда к ней относились иначе. Воины кланялись при встрече. Вожди смотрели с опаской.

— Мы выжили, — начал Гримольд. Его голос заполнил шатер без усилий. — Но это не была природная лавина. Магия Земли использовалась для разрушения склона. Кто-то из наших хотел остановить поход.

Шепот пробежал по кругу. Фароальд поднял глаза.

— Обвиняешь кого-то конкретно, командир?

— Я констатирую факт, — ответил Гримольд. — Были найдены остаточные следы магии. Кристалл фокусировки обнаружен в снегу. Работа шамана клана Герульдов.

Герульды были вассалами Фароальда. Это было не прямое обвинение, но все поняли намёк. Фароальд сжал челюсти.

— Герульды служат королевству верно. Ты говоришь о предательстве без доказательств.

— У меня есть свидетель, — сказал Гримольд. Он кивнул Альде.

Алда сделала шаг вперёд. Свет от жаровен отразился в её глазах, заставив их засеребриться.

— Я чувствовала сигнатуру магии, — сказала она чётко. — Это была лангобардская Земля. Но искажённая. Как будто маг действовал под принуждением. Или за плату.

— Девочка-ведьма теперь свидетель на совете? — фыркнул Гизульф, выпуская дым. — Куда мы катимся? Сначала женщины в авангарде. Теперь они говорят за вождей.

— Эта «девочка» спасла половину этого совета от смерти, — отрезал Гримольд. — Если у тебя есть возражения, Гизульф, выскажи их сейчас.

Старейшина замолчал, но его взгляд остался ядовитым.

Фароальд встал медленно.

— Даже если это правда — что я не признаю — что ты предлагаешь? Казнить шамана? Он мог действовать по приказу. А мог и нет. Доказательств у тебя нет.

— Я предлагаю найти его, — сказал Гримольд. — И допросить. С магией правды.

— Пытки своих вассалов? — сказал Фароальд. — Перед лицом Византии мы будем резать своих? Это демотивирует войско.

— Предательство не должно остаться безнаказанным, — парировал Гримольд.

Совет раскололся мгновенно. Пять вождей поддержали Гримольда. Четыре — Фароальда. Трое воздержались. Голос Альбоина был решающим, но короля не было здесь.

— Мы отложим решение до прибытия короля, — сказал Гизульф. — Но я предлагаю другое. Остановить поход. В горах опасно, а Магия против нас. Может, судьба говорит нам вернуться?

Это был открытый вызов. Гримольд почувствовал, как рука Алды коснулась его спины. Легко. Почти незаметно.

— Судьба говорит нам идти вперёд, — сказал Гримольд. — Паннония мертва. Авары выжигают земли. Если мы вернёмся, мы вернёмся к медленной смерти от голода. Италия — это жизнь.

— Италия — это Византия, — возразил Фароальд. — Их маги сильнее. Их города неприступны. Мы потеряем больше людей, чем спасём.

— Мы уже потеряли бы всех сегодня, если бы не Альда, — сказал Гримольд. — Её сила — наше преимущество.

— Она наше проклятие, — сказал Фароальд тихо. — Она не контролирует себя. Мы все знаем, что происходило раньше. Завтра она спасёт нас. Послезавтра сожжёт лагерь. Вы готовы рискнуть всем ради этой ведьмы?

Алда сделала шаг вперёд. Её голос зазвенел, как натянутая струна.

— Я не ведьма. Я лангобардка. Моя кровь такая же красная, как и ваша. Моя сила такая же законная, как ваш меч.

— Твоя сила убивает своих, — сказал Фароальд. — Мальчик зимой. Шрам на лице. Помнишь?

Это был удар ниже пояса. Алда побледнела.

— Это была случайность, — сказала она. — Я была ребёнком.

— Ребёнком, который чуть не сжёг половину обоза, — сказал Фароальд. — А теперь она взрослая, значит и стала сильнее. Кто гарантирует, что она не потеряет контроль в бою?

Гримольд выступил вперёд. Его аура вспыхнула тяжёлая и давящая.

— Я гарантирую, — сказал он. — Её сила под моим контролем. Кто сомневается — может выйти из круга. И отказаться от доли в Италии.

Это был ультиматум. Доля в завоеванных землях была главным мотивом похода. Никто не вышел.

— Голосуем, — сказал Гримольд. — Кто за продолжение похода?

Девять рук поднялись сразу. Фароальд и двое его союзников остались сидеть.

— Решено, — сказал Гримольд. — Завтра на рассвете спускаемся в Италию. Шамана Герульдов найти и доставить к королю. Совет закрыт.

Вожди начали расходиться. Фароальд задержался у выхода.

— Ты играешь с огнём, Гримольд, — сказал он тихо. — Эта девочка сожжёт тебя. И когда это случится, я буду рядом. Чтобы поднять то, что останется.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

Гримольд выдохнул. Плечи опустились. Альда подошла к нему.

— Он не отступится, — сказала она.

— Я знаю, — ответил Гримольд. — Но за наше решение большинство. Король поддержит.

— А если что-то случиться с королем? — спросила Альда тихо.

Гримольд посмотрел на неё.

— Не говори этого даже в шутку.

— Это не шутка, — сказала Альда. — Фароальд ждёт возможности. Он не будет ждать короля вечно.

Гримольд кивнул.

— Тогда нам нужно быть быстрее. Завтра - Италию. Послезавтра - Верона.

— Ты серьёзно? — удивилась Альда.

— Если мы быстро не закрепимся на новых местах,то Фароальд успеет собрать оппозицию, — сказал Гримольд. — Скорость — наш шанс.

Алда посмотрела на карту.

— Тогда мне нужно отдохнуть. Завтра мне понадобится вся сила.

— Иди, — сказал Гримольд. — Я приду позже.

Она вышла из шатра. Холодный воздух ударил в лицо, очищая мысли. Она чувствовала себя уставшей. Слова Фароальда резали. «Ведьма». «Проклятие». Она и раньше слышала это множество раз.

К палатке Альда не успела дойти - Гримольд догнал её.

— Не в ту сторону, — сказал он. — Твоя палатка слишком далеко от моей. Я перенёс твои вещи.

— Куда?

— Ко мне. В мою палатку. Так безопаснее.

Алда замерла.

— Это... неуместно.

— Да, — сказал Гримольд. — Но Фароальд не будет ждать. Скорее всего он попытается убрать тебя сегодня ночью, и мне нужно быть рядом, чтобы защитить.

— Ты думаешь, он нападёт в лагере?

— Да. Но я не дам ему довести дело до конца.

Алда смотрела на него. В темноте его глаза казались почти чёрными.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но только на сегодняшнюю ночь.

— Только пока мы в горах, — согласился Гримольд.

Она последовала за ним. Его палатка была больше, лучше укреплённая. Внутри горела лампа, на полу лежали шкуры. Её вещи уже были там — меч, плащ, сумка.

— Я поставлю стражу у входа, — сказал Гримольд. — Никто не войдёт без моего разрешения.

Алда кивнула. Она чувствовала странное напряжение. Не страх. Что-то другое. Близость. Они были вместе весь день. Но сейчас, в палатке, наедине... это было иначе.

Гримольд снял доспехи, оставив только тунику. Шрамы на его теле были видны в свете лампы - старые и белые, пересекающие мышцы.

— Тебе нужно поесть, — сказал он, доставая хлеб и сыр.

— Не голодна, — сказала Альда. Села на шкуры, поджав ноги.

Гримольд сел напротив. Передал ей кубок с вином.

— Выпей. Согреет.

Она взяла. Их пальцы соприкоснулись. На мгновение. Но этого было достаточно. Искра пробежала между ними.

Алда опустила взгляд.

— Спасибо за защиту на совете.

— Ты заслуживаешь справедливости, — сказал Гримольд.

— Фароальд прав в одном, — сказала Альда тихо. — Я опасна.

— Ты была ребёнком, — сказал Гримольд. — Дети не контролируют силу.

— А если я не смогу?

— Сможешь, — сказал Гримольд уверенно. — Потому что я буду рядом. Чтобы стабилизировать тебя.

Алда подняла глаза. В его взгляде было что-то, что заставило её сердце забиться быстрее.

— Почему ты так уверен?

— Потому что я чувствую тебя, — сказал Гримольд. — Когда мы соединяем магию... я чувствую твой контроль. Он есть. Ты просто не доверяешь себе.

Алда поставила кубок.

— Да, я не доверяю себе, — призналась она. — Потому что все вокруг говорили мне, что такую силу невозможно контролировать. Отец. Старейшины. Даже мать... до того как умерла. Она боялась моего дара.

Гримольд наклонился вперёд.

— Расскажи о ней.

Алда молчала долгое время. Огонь лампы трепетал.

— Она была такой же, как я, — сказала она наконец. — Маг Бури. Но слабее. Она учила меня скрывать силу. Не использовать. Говорила, что мир не готов к таким, как мы.

— Она ошибалась, — сказал Гримольд.

— Может быть, — сказала Альда. — Но она умерла, защищая меня. Когда я впервые вызвала молнию... в семь лет... она закрыла меня своим телом. От разряда.

Гримольд почувствовал, как что-то сжалось в груди.

— Она спасла тебя.

— Ценой жизни, — сказала Альда. — С тех пор я боюсь. Боюсь, что моя сила убьёт тех, кого я люблю.

Гримольд медленно протянул руку.

— Я не умру от твоей молнии, — сказал он. — Потому что я металл. Я проведу ток и не сгорю.

Алда посмотрела на их соединённые руки. Его кожа была тёплой. Её — бледной, с искрами под поверхностью.

— Ты рискуешь.

— Лучше сгореть, чем жить без этого. — сказал Гримольд.

Он не убрал руку. Альда не отдернула свою. Они сидели в тишине. Им было комфортно. Как после грозы, когда воздух чистый и свежий.

— Расскажи о себе, — сказала Альда наконец. — Откуда ты?

Гримольд усмехнулся.

— Ничего интересного. Рос в деревне. Отец был кузнецом. Мать — магом Земли. Учился работать с металлом. Учился чувствовать землю.

— Почему пошёл в армию?

— Потому что авары убили родителей, — сказал Гримольд просто. — Сожгли деревню. Я выжил, потому что в тот момент был в лесу. Вернулся... там ничего не осталось.

Алда почувствовала боль в его голосе. Тихую, глубокую.

— Мне жаль.

— Это сделало меня тем, кто я есть, — сказал Гримольд. — Я поклялся, что ни одна деревня не сгорит снова. Ни одна семья не погибнет. Если для этого нужно стать королём — стану.

— Ты хочешь быть королём? — спросила Альда.

Гримольд задумался.

— Нет. Но я хочу быть тем, кто защищает. Если корона нужна для защиты — я приму её.

Алда смотрела на него. В свете лампы его лицо казалось мягче. Шрам над бровью делал его живым.

— Ты хороший человек, Гримольд.

— Я воин, — сказал он. — Хорошие люди не выживают в войнах.

— Ты выжил, — сказала Альда. — И остался человеком. Это редкость.

Гримольд улыбнулся. Настоящей улыбкой. Той, что достигала глаз.

— Может быть, потому что рядом такие, как ты.

Он не убрал руку. Альда почувствовала, как тепло распространяется по её телу. Не от вина.

— Гримольд... — начала она.

— Да?

— Спасибо. За сегодня. За всё.

Он наклонился ближе. Расстояние между ними сократилось до ладони.

— Не благодари, — прошептал он.

Их губы встретились.

Это не было стремительным порывом. Это было медленно. Осторожно. Альда ответила. Вложила в поцелуй всю благодарность, весь страх, всю надежду.

Гримольд обнял её. Нежно, но твердо. Тепло его рук чувствовалось через ткань туники. Альда почувствовала, как её магия откликается тихим светом под кожей.

Они отстранились. Дыхание было сбивчивым.

— Это... неправильно, — прошептала Альда. — Ты мой командир.

— Завтра, — сказал Гримольд. — Завтра я твой командир. Сегодня... сегодня я просто мужчина. Который нашёл женщину, которая понимает его.

Алда положила голову ему на плечо.

— Оставайся, — сказала она тихо. — не уходи сегодня.

Гримольд колебался мгновение. Затем кивнул.

Он лёг рядом не касаясь. Но достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло.

Алда закрыла глаза. Впервые за годы она не чувствовала одиночества.

— Спокойной ночи, Гримольд.

— Спокойной ночи, Альда.

Снаружи выл ветер. Но внутри было тихо, тепло и безопасно.

Утро наступило слишком быстро. Гримольд проснулся первым до восхода. Альда спала, прижавшись к его боку. Её дыхание было ровным. Он не стал будить её, рассматривая спящую девушку - на серебро в волосах и искры под кожей.

Он осторожно встал. Накрыл её плащом и вышел наружу.

Холод ударил в лицо. Лагерь просыпался. Стража у входа салютовала.

— Господин?

— Никого не впускать, — сказал Гримольд.

— Да, господин.

Гримольд пошёл к центру лагеря. Совсем незаметно, но его мотивация начала меняться.

Солнце взошло багровым, окрашивая снег в цвет крови.

Войско спешно собиралось в путь. На этот раз порядок был жестче. Стража удвоена. Маги проверены.

Гримольд выехал вперед.

— В путь! — скомандовал он.

Тысячи ног зашагали по снегу. Альда ехала рядом.

Она больше не прятала лицо. Капюшон был откинут. Ветер играл ее волосами.

Пусть смотрят. Пусть знают, кто идет в авангарде.

Дочь Бури и Сын Металла.

Глава 5. Вкус Победы

Спуск с альпийских перевалов в долину По напоминал выход из чрева смерти на свет живого мира. Воздух менялся постепенно, словно невидимая граница разделяла два разных измерения. Там, наверху, царствовал холод, разреженность и звонкая тишина льда. Здесь, внизу, воздух был густым, тяжелым, насыщенным влагой реки и запахом цветущих растений, которые Альда видела впервые в жизни. Кипарисы тянулись к небу словно черные свечи, оливковые сады серебрились на склонах холмов, а земля пахла не снегом и камнем, а теплой пылью, вином и древней кровью.

Для лангобардов это был запах добычи. Для Альды это был запах чужой магии.

Италия дышала иначе. Если в Паннонии магические потоки были широкими и свободными, как степные ветра, то здесь они были структурированными, заключенными в каналы, словно вода в акведуках. Альда чувствовала это кожей. Каждый шаг вниз по горной тропе усиливал давление на её нервную систему. Здесь магия была старше, глубже, и она принадлежала кому-то другому. Византийцам.

Войско двигалось быстрее, чем в горах. Тяжелые повозки скрипели по каменистым дорогам, лошади фыркали, радуясь перемене климата. И настроение в лагере изменилось. Усталость от перехода сменилась напряженным ожиданием. Впереди была граница.

Альда ехала рядом с Гримольдом. Она больше не скрывала лица под глубоким капюшоном, как в первые дни побега. Теперь она была не просто оруженосцем. Она была признанным магом отряда, личным защитником командира. Пропала брезгливость во взгляде на нее.

Гримольд держался рядом. Его присутствие было для неё якорем. В этом чужом магическом поле её собственная сила стремилась вырваться наружу, реагируя на каждый импульс извне. Без его стабилизирующей ауры она чувствовала бы себя как корабль без киля в шторм.

— Чувствуешь? — спросил Гримольд, не оборачиваясь. Его голос был тихим, но четким сквозь шум колес.

— Да, — ответила Альда. — Здесь много магии скрыто под землей.

— Византийские лей-линии, — кивнул он. — Они питают города. Это их щит и оружие. Нам придется пробиваться сквозь них.

Альда посмотрела на свою руку. Искры под кожей пульсировали словно сердце билось в унисон с чужим организмом.

— Они знают, что мы идем?

— Да, — ответил Гримольд. — Их маги видят возмущения в воздухе. Мы для них похожи на пожар в степи. Вопрос не в том, знают ли они. Вопрос в том, где они ждут нас.

Он повернулся к ней. Его серые глаза, обычно холодные, сейчас были внимательными.

— Будь готова ко всему.

Алда кивнула, хотя внутри у нее всё сжалось. Она была готова сражаться. Но она не была готова убивать. Лавина - это было стихийное бедствие. Там не было лиц. А здесь... здесь будут люди. Такие же, как она.

— Я буду рядом, — сказал Гримольд, и его рука на мгновение коснулась её плеча. Через ткань доспеха прошел теплый импульс. Стабилизация. — Не теряй себя.

Она хотела ответить, но в этот момент рог протрубил тревогу. Звук был резким, пронзительным, разрывающим полуденную тишину долины.

— Контакт! — крикнул дозорный с холма. — Византийский патруль! Впереди у рощи!

Лагерь мгновенно пришел в движение. Воины хватали оружие, маги занимали позиции. Гримольд выхватил меч и пришпорил коня.

— За мной! — крикнул он Альде.

Они выехали вперед, возглавляя клин кавалерии. Впереди, среди оливковых деревьев, виднелись белые туники византийских солдат. Они не бежали. Они стояли строем. И вокруг них воздух дрожал от жара.

— Это не патруль, — прошептала Альда, чувствуя магию.

Византийцы подняли руки. Воздух перед ними вспыхнул. Огненные шары, зеленые и липкие полетели в сторону лангобардов. Это был греческий огонь, который горел даже на воде.

— Щиты! — скомандовал Гримольд.

Он ударил мечом по земле. Из почвы выросла земляная стена с вкраплениями металла и переплетенными корнями. Огненные шары ударились о неё, шипя и разбрызгиваясь. Запах горелой смолы заполнил воздух.

— В атаку! — прорычал Гримольд.

Лангобарды ринулись вперед. Альда поехала рядом с ним, сжимая меч. Её пальцы покалывало. Она чувствовала магов врага. Их было пятеро. Они стояли в центре строя, защищенные тяжелыми щитами с символами Солнца.

Дальше начался хаос. Сталь скрещивалась со сталью, крики людей смешивались со свистом магии. Альда отбивала удары, её меч светился при каждом контакте с вражеским оружием. Но она не использовала молнию. Она боялась. Боялась попасть в своих, потеряв контроль.

Гримольд сражался как машина. Его движения были экономными и смертоносными. Он пробивался к центру, к магам.

— Альда! Прикрой слева! — крикнул он.

Она развернула коня, выпуская разряд в византийского копейщика, который замахнулся на Гримольда. Молния ударила точно, сбивая врага с ног. Но в этот момент она увидела его лицо. Молодой парень, не старше её. Он закричал, падая на землю.

Сердце Алды пропустило удар. Она убила его.

— Не останавливайся! — голос Гримольда вырвал её из ступора. Он был рядом, его плечо касалось её плеча. — Если ты остановишься, погибнем мы.

Она кивнула, сглатывая ком в горле. Они прорвались сквозь строй пехоты к магам. Византийцы увидели их и начали читать заклинание. Воздух вокруг них закипал, создавая купол из пламени.

— Они что-то защищают, — заметила Альда.

За спинами магов стояли не боевые повозки, крытые брезентом. Из-под брезента доносился стон.

— Там пленники, — поняла Альда. — Лангобарды.

Гримольд глаза сузились.

— Освободить их.

Он рванулся вперед, пробивая огненный щит своим мечом. Магия металла сопротивлялась огню, шипела, но выдержила. Альда поняла, что ему нужна поддержка. Нужно было ударить точечно.

Она сосредоточилась. Вдох. Выдох. Она представила молнию не как взрыв, а как иглу. Тонкую, острую. Она выбросила руку. Разряд ударил точно в центр заклинания византийцев. Щит треснул.

Гримольд ворвался внутрь круга. Его меч рассекал воздух, сбивая магов с ног. Битва закончилась быстро. Византийцы были мертвы или бежали в лес.

Тишина вернулась внезапно, оглушая. Альда спрыгнула с коня. Ноги были ватными. Она подошла к повозкам и сорвала брезент.

Внутри были клетки. В них сидели люди в одежде лангобардов, но истощенные, грязные. У некоторых на руках были странные металлические браслеты, впивающиеся в кожу.

— Боги..., — выдохнула Альда.

Один из пленников, старик с седой бородой, посмотрел на неё. В его глазах не было радости освобождения. Только ужас.

— Не трогайте нас... — прошептал он. — Они вернутся.

— Кто вернется? — спросил Гримольд, подходя ближе. Его лицо было в копоти.

— Сборщики... Они забирают тех, у кого есть дар. Чтобы изучать. Чтобы... стабилизировать.

Алда заглянула в повозку глубже. На столе лежали инструменты. Ножи, щипцы, кристаллы. И книги. Она взяла одну. Кожаный переплет, византийские символы. Она открыла наугад.

Страницы были исписаны мелким почерком. Чертежи человеческой руки. Схемы магических потоков. И заметки.

«45. Лангобардская кровь. Потенциал Бури высок. Попытка связывания с кристаллом Земли неудачна. Подопытный сгорел.»

«48. Женщина. Дар нестабилен. Требуется подавление воли. Метод: боль.»

«Цель: Стабилизация Бури. Создание управляемого оружия для Империи.»

Алда почувствовала, как кровь отливает от лица. Руки задрожали. Книга выпала на землю.

— Они охотятся на нас, — сказала она тихо. — как на зверей. Они изучают нашу магию, для ее подавления.

Гримольд поднял книгу. Его лицо стало каменным, но глаза горели холодным гневом.

— Ротари продал бы меня им, — закончила она. — Или они бы украли.

В этот момент земля дрогнула.

— Ложись! — крикнул Гримольд.

Он накрыл её собой и прижал к земле. В воздухе засвистели огненные стрелы. Византийцы вернулись с подкреплением. Маги Огня наносили ответный удар.

Лагерь лангобардов внизу оказался под обстрелом. Альда увидела, как огненные шары падают на шатры. Крики боли донесится начали практически сразу.

— Они атакуют основной обоз, — прошептала она.

Гримольд встал, поднимая щит. Огненная стрела ударила в него и рассыпалась искрами.

— Я должен спуститься. Организовать оборону.

— Я с тобой, — сказала Альда, вставая рядом.

— Нет, — он посмотрел на неё жестко. — Ты останешься здесь. Прикрой освобожденных. Они слабы и беззащитны.

— Но ты один не удержишь небо! — воскликнула она.

— Я не один. Ты поможешь мне отсюда.

Он повернулся и побежал к склону, ведущему вниз к лагерю. Альда осталась стоять среди клеток. Пленники смотрели на неё. Они видели её меч. Видели искры на её коже. В их глазах была надежда.

Но Альда также чувствовала страх. Внизу горел лагерь. Гримольд бежал туда, где было сотни вражеских заклинаний. Если она останется здесь, она выполнит приказ. Но если он погибнет...

Она посмотрела на свои руки.

«Я боюсь убивать», — подумала она. «Но я боюсь и его потерять.»

Алда поднялась на вершину холма, над повозками. Ветер подхватил её волосы. Она видела лагерь внизу как на ладони. Огненные шары падали градом. Лангобарды пытались строить щиты, но их было мало. Гримольд был в центре, его фигура светилась металлом, он отражал удары, но их было слишком много. Она закрыла глаза. Вдохнула запах гари и оливы. И отпустила узду.

— Хватит, — прошептала она.

Она подняла руки к небу. Тучи, которые всегда были рядом с ней, откликнулись мгновенно. Небо над долиной потемнело за секунды. Солнце скрылось за свинцовой пеленой.

Алда не целилась в конкретных людей - это было бы слишком сложно. Она целилась в пространство. В саму атмосферу над вражескими позициями.

Она почувствовала, как внутри неё открывается шлюз. Вся боль, весь страх, вся ярость от увиденного в клетках — всё это стало топливом.

— Уйдите, — сказала она ветру.

И ветер ушел. Оставив только электричество.

Первый удар грохнул так сильно, что земля застонала. Молния не была единичной - это был ливень из света. Десятки разрядов одновременно ударили в холмы, где скрывались византийские маги.

Трава вспыхивала, камни плавились, воздух превращался в озон. Альда не видела лиц. Она видела только вспышки. Она чувствовала, как жизнь обрывается в десятках тел одновременно.

Но она не останавливалась. Магия требовала выхода. Её вены светились под кожей, глаза стали полностью белыми. Альда на краткое мгновение стала проводником гнева небес.

Внизу, в лагере, лангобарды замерли, глядя на небо. Огненные шары исчезли, сбитые ударами молний. Враг был уничтожен за минуты.

Алда опустила руки. Тишина вернулась. Пахло паленой плотью и озоном.

Ноги подкосились. Альда упала на колени. Мир поплыл. Она впервые почувствовала себя настолько пустой. Адреналин ушел, оставив после себя выжженную землю. Её тело дрожало от опустошения.

Она убила многих, не пытаясь обороняться, а атакуя, словно оружие массового поражения.

— Альда!

Голос Гримольда прорвался сквозь туман в её голове. Он бежал вверх по склону. Его доспехи были помяты, лицо в копоти, но он был жив.

Он подбежал к ней и упал на колени рядом.

— Ты жива, — выдохнул он, касаясь её лица. Его руки дрожали.

Алда посмотрела на него. Её глаза снова стали нормальными.

— Я убила их всех, — прошептала она. — Я просто... стерла.

Гримольд не стал говорить, что это было необходимо. Он не стал говорить, что они враги. Он просто обнял её.

Он притянул её к себе, закутывая в свой плащ, который всё еще был на ней. Он прижал её голову к своей груди, туда, где билось сердце. Стук, стук, стук. Ритмичный. Живой.

— И мы живы, — повторил он. — Это самое главное.

Алда закрыла глаза. Наконец горячие и соленые слезы упали с ресниц на его кольчугу.

— Мне страшно, Гримольд. В момент, когда я ударила по ними мне было приятно. Это было как дышать - так же естественно.

— Это сила, — сказал он тихо, гладя её по волосам. — Она опасна. Но только ты решаешь на что она будет использована.

— Я чувствую пустоту, — призналась она. — Как будто я отдала часть души вместе с молнией.

Гримольд отстранил её немного, чтобы посмотреть в глаза. Он взял её ладони в свои.

— Дай мне.

— Что?

— Пустоту. Дай мне её.

Он закрыл глаза. Альда почувствовала, как его магия потянулась к ней. Его магия Земли и Металла была тяжелой, плотной и надежной. Она текла в неё, заполняя трещины, оставленные бурей.

Это был магический целительный резонанс. Она чувствовала, как его спокойствие становится её спокойствием. Его устойчивость становится её опорой. Они сидели на холме, среди обгорелой травы, и обменивались жизнью.

— Вот так, — прошептал он. — Не держи всё в себе. Ты не одна.

Алда прижалась к нему лбом.

— Почему ты это делаешь?

— Потому что я видел, что ты сделала, — сказал Гримольд. — Да, ты могла потерять контроль. Но ты справилась и ударила точно в цель.

— Ради тебя, — поправила она.

Гримольд улыбнулся. Усталой, но теплой улыбкой.

— Тогда я буду стоять рядом, чтобы ты всегда знала, куда бить.

Они сидели так долго. Внизу воины убирали тела. Освобождали пленников. Но на холме было только двое.

Алда поняла одну вещь, слушая его дыхание. Сила не приносила счастья. Победа не приносила радости. Всё это было пеплом, если не с кем разделить тишину после боя.

В лагере отца её хотели сделать безопасной. Но только здесь, в объятиях Гримольда, она была человеком.

— Что будет с пленниками? — спросила она, когда дрожь утихла.

— Мы завоюем Павию, и отвезем их туда. — ответил Гримольд. — Там им будет спокойно и безопасно.

— А византийцы? Они вернутся.

— Пусть возвращаются, — сказал Гримольд, и в его голосе звякнула сталь. — Теперь они знают. У лангобардов есть Буря. И у Бури есть имя.

Он помог ей встать. Ноги всё еще были слабыми, но он держал её крепко.

— Идем. Тебе нужно поесть и отдохнуть.

— Я не хочу есть, — сказала Альда.

— Тогда просто отдохнем, — улыбнулся он.

Они медленно спустились к лагерю. Воины расступались перед ними. Во взглядах была благодарность. Но Альда чувствовала и их страх. Она посмотрела на Гримольда. Он шел рядом, его плечо касалось её плеча. Он не боялся.

Они подошли к шатру командира. Гримольд остановил её перед входом.

— Альда.

— Да?

— То, что ты сделала... У Византии сегодня появились причины для опасений. Но и наши тоже будут бояться тебя.

— Я знаю, — сказала она. — Но я не буду прятаться.

— Я не прошу тебя об этом, — сказал он. — Я прошу тебя довериться мне. Когда шторм станет слишком сильным... зови меня. Я буду твоим якорем в бушующем океане.

Алда кивнула.

Она вошла в шатер и села на лежанку. Ее руки всё ещё слегка светились в темноте.

Служанка вошла следом, неся воду и хлеб. Она увидела лицо Алды и замерла.

— Госпожа... Вы плакали.

— Нет, — сказала Альда, беря кубок. — Помоги мне снять доспехи.

Служанка начала расстегивать ремни. Альда чувствовала усталость каждой костью. Но под усталостью впервые появилась уверенность.

Вечером Гримольд пришел к ней. Он не вошел сразу. Постучал.

— Можно?

— Да.

Он вошел, снял шлем.

— Совет решил. Мы двигаемся на Верону. Завтра на рассвете.

— Они готовы? — спросила Альда.

— После того, что они видели сегодня... Они готовы идти хоть на Рим, — ответил он. — Но я хочу знать, как ты.

Алда встала и подошла к нему.

— Я устала. Но я готова идти дальше.

Гримольд протянул руку и коснулся её щеки.

— Ты невероятна.

— И опасна, — напомнила она.

— Это одно и то же, — сказал он.

Он наклонился и поцеловал её. Это не было стремительным порывом, но медленно и осторожно. Альда ответила. Она вложила в поцелуй всю свою благодарность, весь свой страх, всю свою надежду.

Когда они отстранились, между ними сверкали маленькие молнии.

— Спи, — сказал он. — Я буду снаружи.

— Оставайся, — вдруг сказала она. — Просто... побудь здесь. Мне страшно одной.

Гримольд колебался мгновение. Затем кивнул. Он сел на стул у входа, снял меч и положил его на колени.

— Я буду здесь. Пока ты не уснешь.

Альда закрыла глаза. Она чувствовала его ауру в темноте. И чувство безопасности накрыло с головой. Не потому что враги мертвы. А потому что рядом был тот, кто не даст ей сгореть.

Она уснула под звук его дыхания. Ей снилось небо без молний. Было только солнце, пробивающееся сквозь тучи. И рука, держащая её руку.

Утро наступило внезапно. Альда проснулась от звука горна. Гримольда у входа уже не было. Но на стуле лежал её плащ, аккуратно сложенный. И записка.

«Встречаемся у костра. Завтрак ждет. Г.»

Алда улыбнулась, оделась и вышла из шатра.

Лагерь гудел. Бывших пленников сажали на повозки. Старик, которого она видела вчера, кивнул ей.

Гримольд стоял у коня. Он увидел её и махнул рукой.

— Едем дальше, Королева Бури. Италия ждет.

Алда села на коня. Она посмотрела на холм, где вчера творила смерть. Скоро землю покроет молодая трава, дожди обласкают молодые листья и жизнь вернется в свое мирное русло.

— Едем, — сказала она.

Они тронулись в путь. Впереди была Верона. Но Альда не боялась. Она ехала рядом с Гримольдом. Их колени соприкасались при каждом шаге лошадей. Это было незаметно для других.

Ветер дул в лицо.

Алда поняла, что победа — это не захват городов. Победа — это возможность выбрать, с кем делить дорогу. И она выбрала правильно.

Далеко вдали показались стены города. Высокие и каменные. И где-то там реял византийский орел.

— Готова? — спросил Гримольд.

Алда положила руку на меч.

— Всегда.

Уже сейчас она чувствовала магию города.

Войско двинулось вперед. Тень от копий легла на землю. Но сейчас... она просто ехала рядом с ним. И этого было достаточно.

Глава 6. Клятва

Утро после битвы наступило тихим и прозрачным, словно мир затаил дыхание, ожидая следующего удара. Солнце взошло над долиной По мягким золотым диском, рассеивая остатки ночного тумана, который все еще цеплялся за нижние ветви оливковых деревьев. Воздух пахнул озоном, влажной землей и тем специфическим, сладковатым запахом, который остается после сильной грозы.

Алда проснулась рано. Она лежала на жестком ложе в шатре Гримольда, укрытая его плащом. Тело ломило, словно она прошла сотню километров пешком. Каждый мускул напоминал о вчерашнем выбросе силы. Это было похоже на усталость стекла, или дряхлость старого трубопровода, через который вода в момент прошла со слишком сильным давлением.

Альда села, откинув тяжелую ткань. Гримольд сидел спиной у входа. Он чистил свой меч, медленно проводя точильным камнем по лезвию. Звук был ритмичным, успокаивающим: шшш-шшш, шшш-шшш. Он не обернулся. Их магическая связь, установленная вчера во время приступа отчаяния, стала тоньше, чувствительнее. Она ощущала его спокойствие как теплое одеяло вокруг своих плеч.

— Ты не спал, — сказала она. Голос был хриплым.

Гримольд остановился. Перевернул клинок, проверяя кромку на свету.

— Я бы заснул слишком поздно, промучавшись большую часть ночи. И мне нужно было подумать.

— О чем?

— О том, что будет дальше, — он отложил меч и повернулся к ней. Его лицо было уставшим, под глазами залегли тени, но взгляд оставался ясным. — Византийцы знают о нашем присутствии. Тот патруль был лишь первым. Скоро мы столкнемся со следующими.

Алда опустилась на землю. Холод проник сквозь тонкие штаны, но не был неприятным, скорее бодрящим.

— Мы не можем остановиться здесь. Нам при любом раскладе нужно двигаться дальше к Вероне.

— Да, — согласился Гримольд. Он встал и подошел к ней. Остановился на расстоянии шага. Это было пространство, которое между ними исчезало только в моменты крайней опасности или интимной близости. Сейчас, в тишине утра, оно казалось огромным и одновременно ничтожным. — Но прежде чем мы пойдем дальше, нужно кое-что сделать.

Алда подняла на него взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Вчера ты подняла использование своей силы до уровня архимага, Альда. Простой оруженосец не может быть таким. Да и простой беглянкой скрываться уже не имеет смысла. Я думаю, что именно ты можешь стать тем, кто поможет добиться нашей победы и привести нас в новый дом. Поэтому больше никаких игр с переодеванием.

Он протянул руку ладонью вверх. Жест был открытым и уязвимым. А для Гримольда это было показателем доверия.

— Встань.

Алда поднялась.

— Я предлагаю тебе клятву, — сказал Гримольд. — Не перед советом, не перед богами, а лишь между нами. И магический союз Ветера и Металла. Если в момент сражения мы будем в союзе, то ты не сожжешь меня, даже если потеряешь контроль. А я всегда смогу защитить тебя.

Алда посмотрела на его руку. На ней были шрамы, мозоли и следы вчерашних ожогов. Рука человека, который всю жизнь держал в руках оружие. Она медленно подняла свою. Её ладонь была бледнее, тоньше, но под кожей пульсировал свет.

— Это опасно, — предупредила она. — Если мы свяжем ауры... Если один умрет, то другой почувствует это как смерть части себя самого.

— Я знаю, — ответил Гримольд. — Но это лучше одиночества. Вчера ты чуть не выжгла себя. Я испугался, и не допущу этого снова.

Он взял её ладонь в свою.

В момент касания мир вокруг них словно замер. Пылинки в луче света замерли в воздухе. Звук ветра стих. Альда почувствовала, как его магия потекла в неё. Тяжелая, плотная энергия металла и земли обвила её нестабильную, искрящуюся ауру. Она не гасила её. Она придавала ей форму. Направляла.

Алда ответила. Она позволила своей молнии коснуться его сути. Это было как прикосновение к горячей стали. Больно, но успокаивающе. Она почувствовала его сердцебиение — медленное и мощное. Он почувствовал её дыхание — быстрое, легкое, как ветер в листьях.

— Клянусь защищать твой путь, — произнес Гримольд. Его голос звучал иначе, словно отдаваясь в её костях. — Быть щитом, о который разобьется любой враг. Быть землей, которая примет твой огонь.

— Клянусь направлять свою силу, — ответила Альда. Её голос звенел, как натянутая струна. — Быть мечом в твоей руке. Быть ветром, который наполнит твои паруса. Не гаснуть в одиночестве.

Вспышка света озарила шатер. Не ослепляющая, как вчера в бою, а мягкая, серебряная. Их руки засветились в месте касания. Руны на мече Гримольда отозвались тихим гулом.

Когда свет угас, они не разжали рук. Альда чувствовала изменения: теперь она чувствовала не только свой поток, но и его поддержку. Она больше не была одинокой батарейкой, готовой взорваться.

— Теперь мы связаны, — тихо сказал Гримольд. — Это не просто слова. Магия запомнила.

— Что скажут другие? — спросила Альда, хотя уже знала ответ. — Старейшины? Мой отец?

— Не важно, — отрезал он. — Их слова — ветер. Наша связь — сила. Но будь готова к тому, что они испугаются, так как союз двух сильных кровных линий может сместить баланс власти.

Алда кивнула. Она чувствовала тяжесть этих слов. Но вместе с тем она чувствовала и облегчение, что больше не одна.

— Одевайся, — сказал Гримольд, отпуская её руку, но связь осталась. — Мы выступаем через час.

Когда войско перевалило последние предгорья и спустилось в долину реки По, перед ними открылось пространство, которое сложно было описать словами степняков, привыкших к бескрайним травяным морям Паннонии.

Здесь земля была ухоженной. Поля были разделены на правильные прямоугольники, огороженные каменными стенами или живыми изгородями из кипарисов. Дороги были мощеными, выложенными камнем так плотно, что колеса повозок не вязли, а катились с ровным гулом. Вдали виднелся город. Не деревянные частоколы, к которым привыкли лангобарды, а каменные крепости с башнями, куполами и акведуками, несущими воду через долины.

Алда ехала в авангарде, рядом с Гримольдом. Она сняла капюшон. Ветер играл её волосами, и она не пыталась их укрыть. Пусть видят. Пусть знают, кто идет рядом с командиром.

Но её внимание было приковано не к архитектуре. Оно было приковано к земле.

Италия дышала магией иначе, чем Север. Альда чувствовала каналы, уходящие глубоко под землю. Они питали города, защищали стены, ускоряли рост растений. Это была Византийская магия Порядка.

— Ты чувствуешь это? — спросила она Гримольда, понижая голос.

— Чувствую, — ответил он, не оборачиваясь. Его взгляд сканировал горизонт. — Если мы начнем войну на истощение, они смогут черпать силу из самих камней городов. Длительная осада здесь не подойдет.

— Нужно действовать хитрее, — добавила Альда.

Она смотрела на крестьян, работающих на полях. Они не бежали при виде войска, а останавливались, снимали шапки и смотрели с осторожным любопытством.

— Гримольд, — позвала она. — Посмотри на них. Они не боятся нас так, как боялись авары. Они как будто ждут.

— Перемен, — мрачно сказал он. — Византия держит их в узде налогов и магии. Если мы придем как грабители, они восстанут. Если мы придем как освободители… возможно, они примут нас.

— А если мы не будем грабить?

Гримольд наконец посмотрел на неё.

— Что?

— Традиция требует быстрой добычи. Воины идут за золотом. Но здесь богатство не в сундуках, а в городах, торговле и самой земле. Если мы не сожжем Верону до пепла, а захватим не разграбив, то можем получить мы ключ ко всей Италии.

Гримольд замолчал. Его лицо было непроницаемым, но она чувствовала, как работает его разум. Он оценивал риск.

— Это опасно. Воины могут взбунтоваться. Они привыкли к дележу.

— Тогда дай им земельные наделы, — предложила Альда. — здесь в Италии. Лучше быть хозяином на земле, чем богачом в степи, которую сожгут авары.

Гримольд кивнул медленно.

— Ты мыслишь как правитель, Альда.

— Я мыслю как выжившая, — ответила она. — Грабеж — это путь в никуда. А нам нужно пустить корни и остановить постоянное переселение.

Лагерь разбили у стен небольшого поселения, которое на местных картах называлось Бриксией. Король Альбоин двигался с основными силами чуть позади авангарда, и теперь, когда путь был расчищен, они должны были соединится. И здесь должен был состояться большой совет вождей ровно через сутки.

Атмосфера в главном шатре совета была густой, как суп. Пахло жареным мясом, вином и ожиданием. Старейшины сидели полукругом на шкурах. Альбоин восседал на возвышении, его лицо ничего не выражало. Когда Альда вошла следом за Гримольдом, разговоры стихли.

Она чувствовала оценивающие взгляды. Она была сбежавшей дочерью короля и воином, который служил в авангарде. Женщиной-магом, который сжег византийский отряд. Большинство не понимали как к ней относится - для них она была загадкой. А загадки в политике опасны.

Гримольд вышел в центр.

— Путь открыт. Византийский патруль уничтожен. Верона в трех днях пути.

— А добыча? — голос раздался слева. Это был вождь Фароальд. Тучный мужчина с жирными пальцами, унизанными перстнями. — Мои воины прошли через Альпы. Они хотят золота и рабов. Что мы им дадим? Пустые обещания?

— Мы дадим им землю, — твердо сказал Гримольд. — В Италии.

Старейшины зашептались.

— Землю нужно завоевать, — возразил Гизульф, опираясь на посох. — Города укреплены. Магия византийцев сильна. Если мы будем пытаться договариваться, они сочтут это слабостью. Нужно атаковать, жечь и брать силой.

— Если мы сожжем города, нам негде будет зимовать, — парировал Гримольд. — Если мы перебьем местных магов, некому будет поддерживать поля. Мы станем хозяевами пепелища. Я предлагаю иной путь. Послать герольдов к магистратам. Предложить защиту в обмен на дань и лояльность.

— Предательство! — крикнул кто-то из задних рядов. — Лангобарды не торгуются! Они берут силой!

Алда сделала шаг вперед. Она чувствовала, как Гримольд напрягся рядом, готовый поддержать её, но она решила говорить сама.

— Лангобарды выживают, — сказала она четко. Её голос не дрожал. Магия усилила его, заставив звучать громче. — Мы пришли сюда не умирать в бесконечной осаде. Мы пришли в поисках нового дома. Если вы хотите золота — грабьте. Но помните: каждое сожженное село — это новый враг в тылу. Каждый убитый маг — это разрушенный канал, который мог бы поить и кормить ваших лошадей.

Она обвела взглядом совет.

— Я видела, что делают византийцы с нашими пленными. Они хотят сделать из нас оружие. Если мы будем поступать так же, то чем мы лучше их?

Наступило молчание. Альбоин смотрел на дочь. В его глазах читалось сложное чувство. Гордость? Страх? Разочарование?

— Дочь говорит мудро, — наконец произнес он. — Но воины требуют награды.

— Наградой будет жизнь, — сказал Гримольд. — И будущее. Кто хочет остаться в степи под сапогами аваров? Поднимите руки.

Никто не поднял.

— Кто хочет иметь дом здесь? Где растут виноград и оливы? Где земля помнит Рим?

Многие опустили головы.

Фароальд фыркнул.

— Красивые слова. Но кто будет вести переговоры? Кто поручится, что византийцы не ударят в спину, пока мы разговариваем?

— Я, — сказал Гримольд. — И моя гвардия.

— И я, — добавила Альда.

Шепот усилился.

— Женщина на переговорах? — усмехнулся Фароальд. — Это оскорбление для послов Византии.

— Для византийцев аргумент — это моя сила, — холодно сказала Альда. — Они уже видели, на что я способна. Пусть боятся. Страх — тоже язык дипломатии.

Альбоин поднял руку, прекращая споры.

— Решено. Гримольд ведет авангард к Вероне. Я даю три дня на переговоры. Если ворота не откроются, то будем штурмовать.

Совет разошелся. Но Альда чувствовала, что недоверие никуда не делось. Она видела, как Фароальд шепчется с Гизульфом. Они видели в союзе Гримольда и Алды угрозу.

Вечером лагерь гудел. Новости распространялись быстрее ветра. «Дочь Альбоина вернулась». «Она сожгла византийцев». «Она стоит рядом с Гримольдом».

Алда решила пройтись по лагерю. Шатер совета тяжестью интриг давил на неё. Она шла между кострами, кивая воинам. Некоторые кланялись, другие отводили глаза.

Она направилась к той части лагеря, где располагались знатные семьи. Жены вождей, дочери герцогов. Они сидели у своих шатров, шили, обсуждали новости. Когда Альда приблизилась, разговоры стихли.

Между ними была непреодолимая стена. Женщины смотрели на неё холодными и колючими взглядами. Они оценивали её одежду — простой воинский костюм, поношенный в пути. Они оценивали её лицо — без украшений, без косметики, с шрамом от ожога на щеке, полученным в последней битве.

— Смотрите, кто пришел, — произнесла женщина с золотыми нитями в волосах. Жена одного из герцогов. — Дикарка из степи.

— Говорят, она спит в шатре командира, — добавила другая, моложе, с насмешливой улыбкой. — Без мужа и сопровождения.

— Она ведьма, — прошептала третья, крестясь. — Она светится в темноте. Я видела.

Алда остановилась. Она могла бы пройти мимо. Но слова жгли ложью, замешанной на правде. Альда сама старалась не замечать внутри себя этот маленький червячок сомнения, иначе ощущение самозванца поднимало голову.

Кем она была? Дочерью короля, которая сбежала? Воином, который нарушил устав? Ведьмой, которую боятся свои?

Здесь, среди этих женщин, она не принадлежала ни к одному миру. Они были аристократками. Она была изгоем. Они были женами. Она была... кем?

— У тебя грязь на сапогах, дитя, — сказала первая женщина, та, что с золотыми нитями. — Ты испачкаешь ковер.

Алда посмотрела на свои сапоги. Они были в пыли дороги. В крови врагов.

— Это пыль нашего будущего дома, — ответила она тихо. — Земли, которую мы завоевали. Вашей будущей земли.

— Мы не завоевывали её мечами, — возразила женщина. — Мы пришли следом. Как подобает женщинам.

— А я шла впереди, — сказала Альда. — Поэтому мои сапоги грязные. А ваши руки чистые.

Она чувствовала, как внутри закипает гнев. Искры затанцевали на кончиках пальцев. Женщины отшатнулись. Страх в их глазах был ей знаком. Она видела его в лагере отца. Альда сжала кулаки, чтобы скрыть свет.

Она повернулась, чтобы уйти. Ей стало тошно, старые раны одиночества напоминали о себе. После смерти матери ей не хватало простого принятия ее как человека. Но в глазах других она была угрозой. Но в этом кругу правила были другими. Здесь сила женщины измерялась не магией, а влиянием мужа. А у Алды не было мужа. Был только союзник. Альда резко развернулась и пошла обратно.

— Ты думаешь, он останется с тобой? — крикнула ей вслед женщина с золотыми нитями. — Гримольд нуждается в королеве, а не в оружии. Когда война кончится, оружие убирают в ножны.

Алда замерла. Слова ударили точно в цель в её затаенный страх. Она ускорила шаг. Почти побежала. Ей нужно было сбежать от этих осуждающих взглядов.

Она вышла за пределы лагеря к реке. Села на камень. Спрятала лицо в ладонях.

«Они правы», — подумала она. «Что я делаю? Играю в войну. А потом что? Когда Гримольд сам получит статус и наделы, ему нужна будет наследник и стабильность. А я... я буря. Бури не сидят у очага. Бури проходят.»

Слезы подступили к горлу. Но она не дала им волю. Магия высушила их.

— Альда.

Она не слышала его шагов. Но почувствовала его приближение. Как изменение давления воздуха, как тепло, идущее от земли.

Гримольд встал рядом. Он не спрашивал, что случилось. Он не задавал вопросов, все было ясно по её сгорбленным плечам и сжатым кулакам.

— Они говорили тебе гадости, — сказал он. Это не был вопрос.

— Только правду, — ответила она, не поднимая головы. — Я не подхожу тебе.

Гримольд обошел камень и встал перед ней. Он опустился на одно колено. Так, чтобы его глаза были на уровне её глаз.

— Посмотри на меня.

Алда подняла взгляд.

— Ты думаешь, мне нужна жена для парадов? — спросил он. — Ты думаешь, мне нужна женщина, которая будет сидеть в шатре и вышивать?

— Тебе нужна стабильность, — сказала она. — Так говорят старейшины.

— Старейшины хотят власти, — отрезал Гримольд. — А мне нужна настоящая сила и опора. Та, которая понимает цену крови.

Он взял её за руку и поднял.

— Пойдем.

— Куда?

— К ним.

— Зачем?

— Чтобы они знали.

Он повел её обратно в лагерь. К центру. Где горел главный костер совета. Где собирались воины и знатные жены.

Алда сопротивлялась.

— Гримольд, не надо. Это сделает только хуже. Они будут говорить, что я пытаюсь тобой управлять.

— Пусть говорят, — повторил он свои слова из шатра. — Мне не нужно их одобрение. Я хочу, чтобы они начали уважать тебя.

Они вышли к свету костра. Разговоры стихли мгновенно. Сотни глаз уставились на них. Альда почувствовала себя обнаженной. Она хотела спрятаться за его спиной. Но он не дал ей, идя рядом, плечом к плечу.

Они подошли к группе знатных женщин. Та, с золотыми нитями, побледнела. Она встала, ожидая приветствия.

Гримольд остановился. Он не посмотрел на неё. Он посмотрел на Алду.

И медленно, демонстративно, взял её за руку. Он переплел свои пальцы с её пальцами. Поднял их немного, чтобы все видели.

На их руках все еще светился слабый след вчерашней клятвы. Серебристое сияние под кожей.

— Это Альда, — сказал Гримольд. Голос был тихим, но в тишине главного шатра его слышали все. — Моя равная. Моя советница. Моя защита. Кто оскорбит её — оскорбит меня. Кто посмеет назвать её ведьмой — ответит передо мной.

Он повернулся к женщинам.

— Вы говорите о женах? Жена — это не титул. Это сила, которая сдерживает род. Теперь она держит мой. Запомните это.

Он не стал ждать ответа. Он развернулся и повел Алду прочь от костра.

Они шли молча. Альда чувствовала, как подрагивает его рука. Для него этот жест не прошел даром. Великий Капитан авангарда Гримольд, бесстрашно ведущий вперед целую армию, тоже волновался. Он бросил вызов традициям ради неё.

Когда они отошли в тень шатров, Альда остановилась.

— Зачем ты это сделал? — спросила она. — Теперь они будут ненавидеть меня еще сильнее.

— Пусть ненавидят, — сказал Гримольд. — Страх и ненависть лучше, чем безразличие. Теперь они будут знать: чтобы добраться до тебя, нужно пройти через меня. А это невозможно.

Он поднял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. В том месте, где пульсировала магия.

— Ты выбрала этот путь, Альда. И я иду с тобой.

Алда посмотрела на их соединенные руки. Свет стал чуть ярче.

— Мне страшно, — призналась она. — Я боюсь не справиться. Что однажды моя сила разрушит всё, что мы уже построили.

— Я буду рядом, — сказал он. — И мы построим заново.

Он обнял её здесь в тени, вдали от взглядов. Это объятие было не таким, как вчера после битвы. Гримольд закреплял их право быть вместе.

Алда прижалась к его доспехам. Холодный металл согрелся от её тепла.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не благодари. Просто будь собой. Дикой. Опасной. Моей.

Они стояли так долго. Вечер входил в свои законные права. Лагерь вокруг затихал. Огни костров разгорались. Звезды над Италией были теми же, что и над Паннонией. Но земля под ногами была другой. И они были другими.

Алда поняла: она не станет безопасной. Она будет бурей, которая охраняет его покой, так как у неё есть скала, о которую разобьются любые враги.

— Завтра Верона, — сказал Гримольд, отстраняясь.

— Завтра Верона, — подтвердила Альда.

Она посмотрела на юг. Там, в темноте, виднелось зарево города.

— Они не откроют ворота, — сказала она. — Я чувствую. Там маг сильнее, чем в патруле.

Она повернулась к своему шатру. Но перед тем как войти, остановилась.

— Гримольд.

— Да?

— Не уходи далеко сегодня.

— Я буду рядом. Всегда.

Он кивнул и ушел в темноту, к своему посту. Альда вошла в шатер. Она легла на топчан. Но не стала гасить свет. Она смотрела на свои руки. Свет исчез, когда они разъединили ладони, но тепло осталось.

Она закрыла глаза. Ей снилась Верона с высокими стенами и огненными щитами. И она, летящая над ними, как молния. А внизу на земле, стоящий Гримольд, который держит небо, чтобы оно не рухнуло.

На утро Альда проснулась бодрой. Страх ушел, оставив решимость. Она оделась, проверила меч и вышла из шатра.

Лагерь просыпался. Алда села на коня. Гримольд уже ждал её у ворот.

— Готова?

— Да, — ответила она.

Они выехали вперед. Отряд авангарда двинулось следом.

Дорога на Верону лежала через поля, залитые утренним солнцем.

Алда чувствовала магию города. Ее плотность и насыщенность росла с каждым километром.

Она посмотрела на Гримольда. Он кивнул. Они пришли забрать своё.

Глава 7. Щит и Молния

Верона возникла на горизонте как мираж. Для лангобардов, привыкших к деревянным частоколам и земляным валам северных степей, это зрелище было ошеломляющим. Город выглядел продолжением скалы. Стены из белого известняка поднимались на высоту трех человеческих ростов, увенчанные зубцами, за которыми могли скрыться лучники. Но самое главное было не в камне. Над городом висел купол.

Это была магия. Тонкая, почти невидимая в обычном свете пленка натянулась над Вероной, мерцая золотом на солнце. Она искажала воздух, делая контуры башен слегка размытыми, словно город находился за стеклом. Альда чувствовала гул щита кожей. Низкочастотная вибрация, которая заставляла зубы ныть. Византийская работа.

Войско остановилось на безопасном расстоянии, вне досягаемости катапульт, установленных на стенах. Пыль оседала на доспехах, лошади фыркали, чувствуя напряжение. Альда ехала рядом с Гримольдом, её взгляд был прикован к золотому куполу.

— Щит физический? Его можно преодолеть с одной или другой стороны? — сказала она тихо, чтобы не слышали воины вокруг. — Или он как клетка?

Гримольд придержал коня. Его лицо было сосредоточенным, взгляд сканировал периметр.

— Щит Флогистона. Византийские маги огня сплетают его с кристаллами света. Он отражает физические удары и рассеивает магические. Обычный таран разобьется об него, как стекло о камень.

— А магия? — спросила Альда. — Если я ударю молнией?

— Он поглотит энергию и вернет её обратно, — ответил Гримольд. — Если ты не рассчитаешь силу, то удар вернется к тебе, ты сожжешь себя раньше и не пробьешь брешь.

Алда наморщила лоб. Она чувствовала структуру. Это была сеть узлов, связанных между собой потоками энергии. Где-то внутри города были маги, которые поддерживали эту сеть. Они были сердцем обороны.

— Там несколько источников, — сказала она. — Я чувствую пять точек опоры. Если убрать одну...

— Они усилят остальные, — перебил её Гримольд. — Это живая система. Но у любой системы есть слабые стороны.

Он повернул коня к лагерю, который уже разбивали в спешке.

— Нам нужно знать, кто держит щит.

Внутри стен Вероны воздух был тяжелым. Узкие улочки, вымощенные камнем, отдавались эхом шаги патрулей. Византийские солдаты в синих туниках ходили группами по четыре человека, не снимая рук с рукоятей мечей.

В центре города в претории — резиденции губернатора — было тихо. Экзарх Нарсес - высокий и худой человек, одетый в шелка, которые казались слишком яркими для военного времени, стоял у окна, глядя на приближающееся войско варваров. Его пальцы нервно перебирали четки из черного оникса.

За его спиной на коленях, стояли пятеро человек. Они были одеты просто, в туники цвета земли. Местные маги гильдии Земли Вероны. Их руки прижимались к каменном полу, и через них текла энергия, питающая щит над городом. И они дрожали от напряжения - для поддержания такого большого щита требовалась уйма энергии.

— Вы теряете ритм, — сказал Нарсес, не оборачиваясь. Его голос был мягким, как шелк. — Щит мерцает. Варвары заметили.

— Мы устали, экзарх, — прошептал старший из магов, человек с седыми висками по имени Луций. — Мы поддерживаем купол третьи сутки без смены. Наша земля истощена.

Нарсес повернулся. В его руке был небольшой кинжал с рукоятью в форме змеи.

— Усталость — это слабость, Луций. А слабость в военное время — это предательство.

Он сделал шаг к магу.

— Ты помнишь, где сейчас твоя дочь?

Луций вздрогнул. Его глаза расширились.

— Она... она в безопасном месте. В храме.

— В храме Святой Софии? — усмехнулся Нарсес. — Да, там безопасно. Пока. Но стены храма не огнеупорные. Огонь распространяется быстро. Ты хочешь, чтобы я проверил прочность защиты храма, Луций?

Маг опустил голову. Слеза капнула на каменный пол.

— Нет, господин. Я продолжу.

— Продолжи, — приказал Нарсес. — Если щит падет, ваши семьи первыми увидят мечи лангобардов. Вы защищаете не Империю, а своих детей. Помните об этом.

Он вышел из комнаты, оставив магов в тишине. Луций закрыл глаза. Он чувствовал вибрацию щита. Он чувствовал приближение чужой магии. Там, за стенами, была дикая и свободная сила. Он завидовал ей. Но страх за детей был сильнее.

— Прости нас, — прошептал он в пол. — Прости нас, земля.

В лагере лангобардов царило напряжение. Разведчики вернулись с новостями, которые подтвердили опасения Алды.

— Мы не смогли преодолеть щит, — докладывал разведчик, снимая шлем. — Но мы видели магов на стенах. Они местные итальянцы, не византийцы.

Алда переглянулась с Гримольдом.

— А щит дело рук византийцев, — сказала она.

— Это меняет дело, — сказал Гримольд. — Если на стенах местные, значит у них нет большого запаса в нужных магах, которые способны поддерживать защиту. Нам нужно пробить щит быстро и точно. Одним ударом.

— Одного удара недостаточно, — возразила Альда. — Щит регенерирует. Нужно перегрузить его.

— Тогда нам нужно усилить нашу пробивную способность, — сказал Гримольд. Он подошел к столу, где лежала карта города. — У нас есть три тарана. Если я усилю их металлом, они смогут выдержать отраженную энергию. А ты... ты должна стать копьем.

Алда посмотрела на карту. Ворота Вероны были укреплены двойным слоем стали.

— Мне нужно будет встать рядом с тараном?

— Да, — кивнул Гримольд. — Я буду внутри конструкции. Буду укреплять металл. Ты будешь снаружи. Нужно будет ударить туда, куда я укажу.

— Это рискованно, — заметил один из старейшин, наблюдавший за советом. — Если Альда промахнется, то убьет наших людей у тарана.

— Я не промахнусь, — сказала Альда. Она старалась не проявить и капли страха, который холодной змеей скользил по позвоночнику. Голос прозвучал твердо. Но ошибка действительно будет означать смерть своих.

— Нам нужно синхронизироваться, — сказал Гримольд, игнорируя старейшину.

Он посмотрел на Алду.

— Сегодня вечером. В моем шатре. Никаких свидетелей.

Ночь опустилась на лагерь быстро, словно кто-то накинул черное одеяло на долину. Костры притушили, чтобы не выдавать позиций. Альда вошла в шатер Гримольда. Внутри пахло расплавленным воском.

Гримольд стоял у стола и ждал её.

— Закрой полог, — сказал он.

Альда сделала как он попросил. Тишина стала абсолютной.

— Что мы будем делать? — спросила она.

— Нам нужно научиться дышать в унисон, — ответил он. — Магия следует за дыханием. Если наши ритмы не совпадут, удар будет хаотичным.

Он подошел к ней. Расстояние между ними сократилось до минимума. Альда чувствовала жар, исходящий от его тела.

— Встань напротив. Положи руки мне на грудь.

Алда выполнила приказ. Её ладони легли на холодную сталь нагрудника. Под металлом она чувствовала биение сердца медленное и мощное.

— Теперь я положу руки тебе на плечи, — сказал Гримольд. — Пусть моя магия войдет в тебя. Не сопротивляйся.

Он коснулся её. Через ткань доспеха прошел тяжелый импульс. Альда закрыла глаза. Она представила свою магию как вихрь, бушующий внутри груди. Обычно она сдерживала её, строила стены. Сейчас Гримольд предлагал открыть шлюз.

— Дыши, — командовал он тихо. — Вдох... Выдох...

Он задавал ритм. Его дыхание было глубоким и размеренным. Альда подстроилась. Вдох... Выдох...

С каждым циклом связь между ними укреплялась. Она чувствовала, как его воля обволакивает её сознание, направляя, но не довлея. Как русло для реки.

— Я чувствую тебя, — прошептала она.

— Я знаю, — ответил он. Его голос звучал прямо у неё в голове. Магическая связь усилилась. — Завтра, когда ты будешь бить, я буду держать канал открытым. Ты не должна думать о форме молнии. Думай только о цели. Я сформирую цель.

— А если щит отразит удар? — спросила она, открывая глаза. Они светились слабым серебристым светом.

— Тогда я приму удар на себя, — сказал Гримольд. — Я выдержу. Твое тело — нет.

Алда покачала головой.

— Нет. Мы разделим обратный удар как сделали это ранее в горах с лавиной.

Гримольд улыбнулся. Усталой, но теплой улыбкой.

— Я твоя равная, — напомнила она.

Он наклонился и коснулся её лба своим.

— Да. Моя равная буря.

Они стояли так долго, пока их ауры не сплелись в единый узор. Серебро и сталь. Свет и тень. В этой тишине не было слов, только понимание. Завтра они рискнут всем. Но только завтра, сегодня же ночью они в безопасности.

Утро началось с тумана. Плотная белая пелена укрыла долину, скрывая лагерь лангобардов от глаз наблюдателей на стенах. Погода давала им преимущество.

Гримольд вышел к авангарду. Он был в полном доспехе, но без шлема. Его меч сиял на солнце, которое пробивалось сквозь туман.

— Сегодня мы возьмем Верону, — сказал он. Его голос разносился над строем без усилий. — Не ради золота. А ради нашего будущего дома.

Воины закричали, ударяя мечами о щиты. Звук был громоподобный, готовым посоперничать с будущим ударом Альмы.

Три огромных тарана выкатили вперед. Они были защищены мокрыми шкурами, но Гримольд добавил свою защиту. Он шел рядом с центральным тараном, касаясь рукой деревянных балок. Металлические пластины, вшитые в дерево, светились серым светом. На небольшой отрезок времени они стали тверже алмаза.

Альда вышла вперед. Она не стала садиться на коня. Она шла пешком, чтобы чувствовать землю. Её меч был в ножнах, а руки свободны.

Они приблизились к воротам. Золотой щит навис над ними, становясь видимым, как масляная пленка на воде.

— Стой! — крикнул голос со стены. — Назад, варвары! Мы сожжем вас!

Нарсес стоял на стене. Он поднял руку и щит вспыхнул ярче. Волна жара ударила в лангобардов. Некоторые воины отшатнулись.

— Альда, сейчас! — скомандовал Гримольд.

Алда остановилась в десяти шагах от ворот и закрыла глаза. Она не видела щит глазами, но внутренним зрением видела его узлы, и его пять точек подпитки. Одна из них в центре над воротами казалась самой важной.

Она вспомнила ночь и ритм Гримольда. Вдох... Выдох… Вдох... Выдох...

Внутри неё зародилась искра. Она росла, питаясь её волей. Не яростью, как раньше, а через концентрацию.

Гримольд в это время вонзил меч в землю перед тараном.

— Укрепляй! — крикнул он металлу.

Земля вокруг ворот задрожала. Металлические жилы в породе поднялись, обвивая основание щита. Это было не атака, а всего лишь перераспределение энергии ячеистой структуры. Он создавал путь для отвода энергии.

— Бей! — услышала Альма у себя в голове голос Гримольда и как на яву увидела точку. Алда выбросила руки вперед.

Молния не была белой. Она светилась ослепительно синим, почти фиолетовым светом. Она выпрыгнула из ладоней Альды как радостное копье, которое воин так давно не пускал в дело. В следующую секунду удар пришелся точно в центр ворот.

Высокочастотный стрекочущий звук был таким сильмы, что у многих пошла кровь из ушей. Щит заскрипел и заныл, как металл при растяжении. Золотой свет пошел трещинами. Из-за магии Гримольда обратный удар ушел в землю.

Внутри города маги Земли вскрикнули. Их связь с щитом была разорвана ударом.

— Еще! — крикнул Гримольд в сознании Альды.

Алда не останавливалась. Она чувствовала, как энергия возвращается обратно, ищет выхода. Она текла в землю, в металл, который подготовил Гримольд. Альда усилила напор. Щит лопнул.

Осколки магической энергии рассыпались искрами, как фейерверк. Ворота остались без защиты. Тараны ударил в дерево. Один раз. Второй. Третий.

Ворота рухнули внутрь города с грохотом, взметая вверх волну песка и пыли.

— Вперед! — закричал Гримольд, выхватывая меч.

Лангобарды хлынули в пролом. Альда упала на колени. Кровь бурным потоком хлестала из носа. Магия взяла свою цену.

Гримольд оказался рядом мгновенно. Он поднял её.

— Ты справилась.

— Маги... — прошептала она. — Они внутри. Не убивай их.

— Я помню, — сказал он. — Идем со мной.

Внутри города бой был коротким, но жестоким. Византийские солдаты пытались держать строй, но без щита они были уязвимы. Лангобарды были яростны, они копили гнев месяцами.

Алда шла, поддерживаемая Гримольдом. Она чувствовала магов и направлялась в их сторону. Вскоре перед ними возник преторий.

Когда они ворвались во двор резиденции, они увидели пятерых человек без сознания, лежащих на земле. Нарсес бежал через черный ход, бросив своих защитников.

— Стойте! — крикнула Альда воинам, которые занесли мечи над магами. — Они не враги!

Воины остановились, глядя на неё с недоумением.

— Они создали и поддерживали щит, — сказал один из них.

— Подождите, — сказала Альда. Она подошла к одному из магов, положила руку ему на лоб, и постаралась аурой почувствовать остаточную связь. Страх. Любовь к детям. — Они такие же пленники, как мы были в степи.

Гримольд вышел вперед.

— Слушайте ее, — сказал он. — Кто тронет их — будет казнен. Они переходят под мою защиту.

Воины опустили мечи. Недовольство пробегало по строю, но авторитет Гримольда был непререкаем.

Альда села рядом с магом, переливая ему крохи силы, чтобы разбудить.

Он открыл глаза и увидел молнии на её коже.

— Ты... — прошептал он.

— Я та, кто освободил вас, — сказала Альда. — Кто отдавал вам приказы?

Луций сел, держась за голову.

— Меня зовут Луций, мы выполняли приказ Экзарха Нарсеса, но когда мы начали терять контроль он сбежал. Почему? Почему вы не убили нас?

— Потому что мы не византийцы, — сказала Альда. — Мы лангобарды. Мы ценим силу, но мы не рабы своей алчности.

Гримольд положил руку ей на плечо.

— Верона пала. Но если мы станем грабить и убивать, мы потеряем этот город так же быстро, как взяли.

Луций посмотрел на них. В его глазах была надежда.

— Гильдия Земли Вероны... мы клянемся в верности тому, кто пощадил нас.

Альда устало улыбнулась.

— Соберите врачей, еду и воду.

Вечером город затих. Пожары, начавшиеся днем, были потушены. Мародерство остановлено жесткой рукой Гримольда. Альда сидела на ступенях претории, глядя на небо. Щита больше не было, поэтому звезды ярко горели на небосклоне.

Гримольд подошел и сел рядом, снял шлем. Его волосы были мокрыми от пота.

— Мы справились сегодня, — сказал он.

— Да, и я рада, что мы оставили магов в живых, они оказались жертвами - им угрожали жизнью их детей, — ответила она.

— Раньше мы брали силой, — сказал он. — Сегодня мы взяли силой, но также и милостью. Это запомнят.

Он протянул ей флягу с вином.

— Выпей. Уверен, тебе нужно восстановить силы.

Альда сделала глоток. Вино было местным и сильно кислило.

— У меня голова гудит.

— Потому что ты нанесла серию ударов, — сказал Гримольд. — Но ты выдержала и сейчас чувствуешь себя лучше, чем в прошлый раз. Ты учишься контролировать поток силы все больше. Это восхищает.

Он взял её руку.

— Завтра прибудет Альбоин. Он захочет отпразновать победу.

— Он захочет наградить командира, — сказала Альда.

— Я скажу ему, — сказал Гримольд. — что мы сделали это вместе. В конечном итоге наша дипломатия сработала.

Альда посмотрела на город. Верона спала. В окнах зажигались огни. Люди возвращались к нормальной жизни.

— Они боятся нас, Гримольд.

— Со временем перестанут, просто привыкнут, — сказал он. — Если мы будем справедливыми.

— А если нет?

— Тогда ты сожжешь меня первой, — пошутил он.

Алда тихо рассмеялась.

— Ловлю на слове.

Она прислонилась головой к его плечу. Усталость накатывала волнами. Но это была усталость после выполненного долга.

— Знаешь, — сказала она тихо. — Когда щит ломался... я чувствовала тебя. Не магию. Тебя. Твой страх за меня.

— Я не боялся, — солгал он.

— Боялся, — улыбнулась она. — Это помогло мне. Потому что я знала, что ты рядом.

Гримольд обнял её крепче.

— Я всегда буду рядом, Альда. Пока ты сама не решишь обратного.

Над городом пронесся ночной ветер. Он был по итальянски теплым. Он нес запах цветов и свободы.

Алда закрыла глаза. Верона была первой. Впереди были Милан, Павия и Рим.

Но сегодня они победили. Они больше не были беглецами. Они были завоевателями. Но с первой точкой опоры. Да, сделать предстояло не мало, но все это будет завтра.

Гримольд встал и поднял её на руки.

— Идем. Тебе нужно поспать.

— Ты так и понесешь меня? — спросила она, улыбаясь.

— Я пронесу тебя через весь мир, если понадобится, — ответил он.

Он нес её через двор претории. Воины смотрели на них. Альда не сопротивлялась. Она закрыла глаза и позволила ему.

Завтра будет новый день. Новые интриги. Отец прибудет со своим советом. Фароальды будут шептаться.

Но сегодня ночью было только тепло и крепость его рук.

И этого было достаточно.

Глава 8. Король умер. Да здравствует Король!

Смерть пришла не с громом битвы, а с шепотом тени. Она прокралась к лангобардам под покровом густого тумана, который опустился на равнины Брешии спустя три недели после взятия Вероны. Король Альбоин не пал в великом сражении, и не умер в своей постели от старости. Его убила случайность, подстроенная судьбой или врагом — никто не знал наверняка.

Он выехал на рекогносцировку с небольшим отрядом, чтобы осмотреть позиции для следующего броска на запад. Византийский отряд лазутчиков, скрытый в оливковой роще, выпустил веер отравленных стрел. Одна из них нашла брешь в доспехе короля. Яд был византийским — медленным и сжигающим кровь. Альбоин успел вернуться в Верону, но к вечеру его не стало.

Весть распространилась быстрее ветра. Сначала шепот у костров, затем громкие рыдания в покоях короля, и наконец — глухой удар горна, возвещающий о конце эпохи.

Траур по королю Альбоину был тяжелым, словно свинцовое одеяло, накрывшее Верону. Не было громких рыданий на площадях, не было массовых жертвоприношений, как требовали старые обычаи степи. Было лишь глухое гудение колоколов, которое разносилось над городом каждые полчаса, напоминая жителям о том, что эпоха закончилась. Черные ткани задрапировали стены претории, скрывая византийские мозаики под слоем мрака. Даже воздух внутри дворца казался густым, пропитанным запахом восковых свечей и увядающих цветов, которыми были уставлены залы.

Алда стояла у окна в своих покоях, глядя на двор внизу. Там готовили тело к последнему пути. Гроб из черного дерева, окованный железом, стоял на катафалке, запряженном шестеркой вороных коней. Воины стояли в строю, опустив копья остриями в землю. Это был знак того, что служба окончена.

Альда провела рукой по холодному стеклу. Её отражение было бледным, глаза казались темнее обычного, серебристые искры в радужке потускнели, словно присыпанные пеплом. Она не плакала по отцу. Это было бы лицемерием. Их отношения были сложным переплетением, связанным из страха, долга и несбывшихся надежд. Он хотел выдать её замуж за старика, чтобы усмирить её дар, которого боялся. Но он же и привел их сюда, в Италию. Он мечтал об этой земле. И теперь лежал мертвым в нескольких сотнях метров от неё, жертвой византийской стрелы, отравленной ядом, который не оставлял шансов целителям.

«Король умер», — подумала она. Слова звучали сухо. Но вслед за ними неизбежно приходили другие: «Да здравствует Король».

И вот здесь начинались настоящие проблемы. Кем будет этот новый король? Гримольд? На скором временном совете командиров после смерти Альбоина Гримольд был выбран как временный лидер, но коронация требовала согласия Совета Двенадцати Герцогов. И именно здесь Альда чувствовала ледяной укол тревоги, который пробирал глубже, чем любой клинок.

Она отвернулась от окна и подошла к столу, где лежала карта Северной Италии. Её пальцы скользнули по названиям городов и земель. Брешия, Милан, Турин, Аквилея. Земли, которые контролировали герцоги.

«Двенадцать стульев», — пронеслось в голове. — «Двенадцать голосов. Для легитимности минимально требовалось семь».

Она знала список. Она выучила его наизусть еще в лагере перед походом через Альпы, подозревая, что подобный день настанет. Анонды, Фароальды, Гизульфинги, Ротаринги, Герульды, Брешианцы, Лембинги, Беневентинги, Туринги, Веронинги и Бавары.

Альда закрыла глаза, представляя совет. Для нее это было полем битвы.

«Фароальд будет против», — уверенно подумала она. — «Он не присягнет - это слишком опасно для него. Если он появится в зале Совета, то оружием его будет только слово и заключенные политические союзы. Но если не придет — он сохранит лицо перед своими людьми, но даст нам повод назвать его изменником».

Она провела пальцем по карте, останавливаясь на Брешии.

«Фароальд, Вальдемар, Перектрит. Они контролируют западную сторону. Если они объединятся...»

Её палец переместился выше.

«Гизульф и Ротари. Консерваторы. Они ненавидят магию, а следовательно и меня. Пять из двенадцати».

Альда открыла глаза. Пять герцогов против, остаются семь — хрупкое большинство. Если кто-то из тех, кто потенциально будет готов отдать свой голос за Гримольда, заболеет, усомнится или будет подкуплен... шансы на коронование рухнут.

«Они своими руками создадут шаткое королевство», — подумала она. — «Если не станут говорить "нет" открыто. Для них сейчас единственный выход - это скрытая агрессия и саботаж. Они хотят, чтобы коронация выглядела незаконной. Чтобы каждый, кто смотрит на трон, видел не только короля, но и тех, кто против».

Дверь в покои открылась. Вошел Гримольд. Он был одет в черное без доспехов, но даже в траурной тунике он выглядел опасным и готовым к бою. Смерть Альбоина ударила по нему тяжелее, чем он показывал, но уставшее лицо и тени под глазами не скрылись от Альды. Альбоин был его королем.

— Пора, — сказал он тихо. — Совет ждет.

Альда кивнула. Она подошла к нему, поправила воротник его туники. Её пальцы коснулись шеи. Пульс был учащенным.

— Ты волнуешься, — сказала она не как вопрос.

— Я не хочу корону, Альда, — признался он, глядя ей в глаза. — Не сейчас. Альбоин еще не предан земле. А я, как и они все, уже рвусь как стервятники к трону.

— Именно поэтому корона должна стать твоей, — жестко ответила Альда. — Если не ты, то будет кто-то другой, например Тассилон. Или марионетка Фароальда. И тогда всё, что мы достигли в Вероне, пойдет прахом. Они отменят союз с магами Земли, разграбят город и пойдут на вассалитет с Византией, ради безоблачного существования, предав все идеи, с которыми мой отец шел сюда.

Гримольд вздохнул. Он положил руки ей на плечи.

— Ты права, это стратегически верное решение.

Он кивнул медленно.

Залом Совета Двенадцати выбрали огромное помещение, находящееся в самой старой части претории, с высокими сводами, поддерживаемыми колоннами из красного мрамора. Вдоль стен поставили двенадцать каменных кресел, вырезанных из цельных каменных глыб. Каждое кресло имело свою гравировку — герб клана. В центре, на возвышении, стояло тронное место короля. Сейчас оно пустовало.

Когда Альда и Гримольд вошли, в зале уже было людно - герцоги, командиры отрядов, верховные жрецы. Шум разговоров стих мгновенно. Сотни глаз уставились на них. Алда чувствовала эти взгляды физически, как прикосновение множества рук. Одни были уважительными, другие — оценивающими, третьи — холодными и липкими одновременно.

Она шла рядом с Гримольдом, не отставая ни на шаг. Её платье было темно-синим, без излишеств, но меч на поясе показательно блестел. Она не скрывала его. Сегодня оружие было частью её регалий.

Гримольд прошел к возвышению, но не сел. Он остался стоять перед троном. Альда встала чуть позади.

Первым заговорил верховный жрец, старик с посохом, увенчанным черепом волка.

— Король Альбоин присоединился к предкам, — начал он тяжелым голосом. — Его кровь вернулась земле, к которой он так стремился. Но народ не может оставаться без управления, как и армия не может оставаться без вождя. Византийцы ждут нашей слабости. Франки смотрят на нас с севера. Нам нужен новый король. И мы решим это сегодня.

Он обвел взглядом зал. Его глаза остановились на пустых креслах.

— Где герцоги? — спросил он громко.

Тишина разошлась среди колон.

Жрец повторил, указывая посохом на ряд кресел справа.

— Где герцоги Фароальд, Гизульф, Ротари, Вальдемар и Перектрит?

Только эхо его голоса отразилось от сводов.

Альда внимательно следила за реакцией присутствующих. Те, кто был лоялен Гримольду, опустили глаза. Колеблющихся можно было заметить сразу, по резким переглядываниям. Она видела, как один из командиров, человек из клана Лембингов, нервно постукивает пальцами по рукояти меча.

— Они прислали извинения, — наконец сказал герцог Хариберт. Он выглядел человеком неопределенного возраста, хотя седина на висках наводила на определенные мысли. — Болезнь, старость или дела в землях.

— Болезнь? — переспросил жрец, и в его голосе прозвучала сталь. — Когда решается судьба королевства?

Альда сделала шаг вперед. Все взгляды повернулись к ней. Она почувствовала, как напрягся Гримольд рядом, готовый вмешаться, но она подняла руку, останавливая его.

— Это демонстрация слабости и силы одновременно, — сказала она четко. Её голос усилила магия, заставив его звучать громче, чем позволяли легкие. — Они показывают, что могут позволить себе не присутствовать, потому что уверены в своем влиянии.

Она прошла вдоль ряда пустых кресел. Её рука скользнула по холодному камню спинки кресла Фароальда.

— Герцог Фароальд считает, что его отсутствие будет громче, чем его присутствие, — сказала она, поворачиваясь к залу. — Он ошибается. Его отсутствие говорит только об одном: он боится присягнуть новому королю публично. Потому что знает, что его присяга будет ложью.

Шепот пробежал по залу. Это было рискованное заявление. Обвинять отсутствующего герцога в трусости. Но Альда видела, что ее слушают. Присутствующие герцоги выпрямились. Им не нравилось, что бросается тень на честь герцогского статуса. И не важно, что они сами были ниже по положению, так как не входили в Совет короля.

— Семь герцогов, входящих в Совет, присутствуют, — сказал Гримольд, перехватывая эстафету. Его голос был спокойным, но заполнил зал без усилий. — Это большинство. Закон позволяет избрать короля большинством присутствующих, если остальные не прислали официальных представителей с правом голоса. Прислал ли герцог Фароальд представителя?

Тишина.

— Нет, — ответил жрец.

— Тогда мы продолжаем, — сказал Гримольд.

Но тут из задних рядов поднялся человек с хитрым лицом и тонкими губами. Это был не герцог, а его советник.

— Прошу слова, — сказал он. — От имени отсутствующих кланов.

Гримольд кивнул.

— Говори.

— Мы, отсутствующие герцоги, считаем, что выборы короля в отсутствие половины совета нелегитимны, — начал советник. — Традиция требует единства. Если король будет избран сегодня, его власть будет оспорена. Мы не признаем узурпатора.

Альда почувствовала, как внутри неё закипает гнев.

— Узурпатор? — переспросила она. — Гримольд командовал авангардом, который взял Верону. Гримольд спас армию от лавины в горах. Гримольд защитил лагерь от патруля византийцев. Что сделал герцог Фароальд? Где был он, когда воины умирали в снегах?

Советник улыбнулся тонкой улыбкой.

— Герцог Фароальд охранял тыл. Что важнее? Атака или защита тех, кто в случае опасности с неожиданной стороны не сможет отбить нападение?

Гримольд поднял руку, прекращая спор.

— Достаточно, — сказал он. — Мы не будем судить отсутствующих. Мы будем судить по делам. Я принимаю вызов. Если моя власть нелегитимна в ваших глазах, докажите это мечом. Но сегодня выбор будет сделан теми, кто здесь. Кто за избрание Гримольда королем лангобардов?

Он поднял руку первым.

За ним поднял руку Хариберт. Затем Арихис. Затем Радульф. Гундеперт, маг Земли Вероны, поднял руку медленно, но уверенно. Тассилон, старый герцог, которого Фароальд пытался выдвинуть ранее на временного “управляющего”, посмотрел на советника, потом на Гримольда. Он видел силу в глазах нового лидера. Он видел магию, стоящую за его спиной. Тассилон поднял руку.

Шесть рук. Плюс голос жреца, который был решающим в случае ничьей, но здесь было семь.

— Семь, — сказал жрец. — Большинство достигнуто.

Советник из задних рядов побледнел. Он не ожидал, что Тассилон дрогнет.

— Одумайтесь, — прошипел он. — Вы раскалываете королевство.

— Раскол в правящих элитах не равен расколу в народе, — сказал Гримольд. — Я пытаюсь сохранить нашу общность.

Жрец кивнул. Он взял с алтаря Железную Корону. Узкий обод, тускло поблескивающий в свете факелов.

— Гримольд из рода Анондов, подойди.

Гримольд поднялся на возвышение. Он встал на колени перед пустым троном. Альда смотрела на его спину. Она видела напряжение в его плечах. Для него корона — была олицетворением бремени и рисовала на его спине и спинах его союзников мишень.

Жрец возложил корону на его голову.

— Встань, Король.

Гримольд поднялся. Он повернулся к залу. В этот момент Альда почувствовала изменение. Воздух стал тяжелее и магия земли, встроенная в фундамент здания, откликнулась. Стены словно вздохнули.

— Да здравствует Король! — крикнул жрец.

— Да здравствует Король! — подхватили присутствующие.

Альда слышила фальшь. Пять пустых кресел молчали и это было громче всех криков.

Когда шум утих, Гримольд поднял руку.

— Я принимаю этот долг, — сказал он. — Но я не буду править в одиночку. Мир как и магия изменились. Мы не можем полагаться только на сталь наших клинков.

Он повернулся и посмотрел на Альду.

— Альда из рода Анондов. Подойди.

Она сделала шаг вперед. Она знала, что будет дальше, так как этой ночью они решили пойти на риск. Огромный риск.

— Ты была со мной в нескольких битвах, — сказал Гримольд. — Ты разбила щит, который считался непробиваемым. Ты спасла жизни сотен воинов.

Он протянул ей руку.

— Я назначаю тебя Главным Советником по Магии и Обороне. Твое место будет в Совете Герцогов. Твой голос будет равен голосу любого герцога в вопросах магии и стратегии.

В зале повисла тишина. Это было беспрецедентно. Маг, да еще и женщина в Совете.

Герцог Хариберт первым хлопнул в ладоши. Но другие его не поддержали. Советник Фароальда выступил вперед.

— Это противоречит законам предков! — воскликнул он. — Женщины не имеют права голоса в Совете воинов и отцов!

Альда повернулась к нему. Её глаза вспыхнули серебром.

— Законы предков писались в степях кочевников, — сказала она. — Теперь мы строим каменное королевство, где магия важнее мускулов. Если вы считаете, что мой голос не важен — попробуйте оспорить это на поле боя. Ваша физическая сила бесполезна против магических угроз.

Она обвела взглядом зал.

— Молчите? Вы живы только потому, что я была там. И я могу спасти еще больше жизней.

Гримольд не дал им времени на ответ.

— Решение принято, — сказал он. — Кто возражает?

Никто не поднял руки. Открыто возражать новому королю в день коронации было самоубийством. Но Альда видела их ауры - в такие моменты ее сила обострялась - многие в этом зале были алыми сгустками. Они не были согласны, все их нутро протестовало против попрания завета предков. Но сейчас они не готовы были выступить открыто. Сегодня их уделом было ожидание и накопление обиды.

— Клянитесь, — сказал Гримольд.

Один за другим герцоги склоняли головы.

— Клянусь, — говорил Хариберт.

— Клянусь, — говорил Арихис.

— Клянусь, — говорил Тассилон, избегая взгляда советника Фароальда.

Когда очередь дошла до конца ряда, советник Фароальда стоял неподвижно.

— Я передам принятое решение герцогу, — сказал он холодно. — Но не ожидайте, что он примет его.

— Тогда он станет врагом короны, — сказал Гримольд. — И его будут судить как изменника.

Советник поклонился, развернулся и вышел из зала. Его уход был демонстративным. Хлопок двери эхом отразился от колонн.

Зал пустел быстро. Герцоги расходились, не задерживаясь для поздравлений. Они хотели обсудить произошедшее в своих кругах. Альда и Гримольд остались одни у трона. Пять пустых кресел справа зияли черными дырами.

Гримольд снял корону. Он держал её в руках, словно это был горячий уголь.

— Пять, — сказал он тихо. — Пять герцогов не присягнули.

Альда подошла к нему и положила руку на корону.

— Мы это подозревали, — сказала она. — Фароальд не мог поступить иначе. Если бы он присягнул, он потерял бы власть над своими людьми. Теперь у него есть повод для бунта - “незаконный король” и “ведьма в совете”. Но теперь мы точно знаем тех, кто пойдет против нас: Брешия, Турин, земли Гизульфа. Ты просто осветил их факелом.

— Это гражданская война, — сказал Гримольд.

— Это война за выживание, — поправила Альда. — Если мы позволим им диктовать условия, то византийцы или франки используют их против нас.

Гримольд посмотрел на неё.

— Тебе не страшно?

— Я боюсь, — честно призналась она. — Я боюсь, что моя магия не спасет нас от ножа в спину. Я боюсь, что ты станешь таким же, как Альбоин и начнешь жертвовать людьми ради политики.

Гримольд покачал головой.

— Я не Альбоин.

Он надел корону обратно. На этот раз уверенно.

— Что будем делать с пустыми местами? — спросил он.

— Пока отведем от них взгляды, — сказала Альда. — Мы покажем, что королевство функционирует и без них. Мы укрепим Верону. Мы заключим союз с Папой. Мы покажем фармерам, что при нас лучше, чем может быть при Фароальде.

— А если они нападут?

— Тогда мы встретим их в поле, — сказала Альда. — И я буду той бурей, которая сожжет их армии. А ты будешь той скалой, о которую они разобьются.

Гримольд улыбнулся. Усталой, но твердой улыбкой.

— Вместе?

— Вместе, — подтвердила она.

Он обнял её. В этом объятии не было страсти, была усталость двух людей, которые взвалили на себя неподъемный груз.

— Пойдем, — сказал он. — Нам нужно написать письма тем, кто остался верен. И тем, кто колеблется.

Они вышли из зала совета. Коридоры были пустыми, и только тени от факелов плясали на стенах и неподвижная стража. Алда шла рядом с королем. Она чувствовала их взгляды. Они смотрели на неё иначе.

«Королева Бури», — подумала она. — «Так они будут называть меня».

Она посмотрела на свои руки - под кожей плясали искры. Магия откликалось на ее внутреннее волнение и была готова откликнуться в любой момент.

Они подошли к окну в конце коридора. Ночь накрыла город. Но вдали на западе, над Брешией, небо было чуть светлее. Там горели сотни огней.

Альда оперлась на подоконник. Ветер бил в лицо, принося запах дождя.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросила она.

— О чем?

— О том, что коронация — это не конец. Это начало охоты. Теперь они будут искать наши слабые места. Они будут подкупать слуг и распространять грязные слухи, и где-то там точить мечи.

Гримольд повернул её к себе и поцеловал коротко, но сильно.

— Идем.

Они пошли дальше по коридору и остановились у двери новых покоев Альды.

— Спокойной ночи, мой Король, — церемонно поклонилась Альда.

— Спокойной ночи, моя Королева Бури, — ответил он и ушел к себе. Алда вошла в комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Только теперь, в одиночестве, она позволила себе выдохнуть. Плечи опустились, а магия улеглась.

Она подошла к зеркалу. Посмотрела на свое отражение.

«Ты сделала это», — сказала она себе. — «Ты выжила, выбрала путь, и идешь к победе». Но в глубине глаз пробегала тень. Тень пяти герцогов и тень гражданской войны.

Ей снился зал совета. Но стулья были не пустыми. На них сидели тени. Они шептались. Они точили мечи.

И в центре сидел Фароальд. Он улыбался.

— Наслаждайся троном, — говорил он во сне. — Он станет твоим гробом.

Альда проснулась от собственного крика. За окном начинался рассвет. Серый, холодный свет проникал в комнату.

«Это только сон», — подумала она. — «Только сон».

Но она знала: сны часто бывают пророческими.

Глава 9. Железная корона

Утро дня коронации для народа наступило с колокольным звоном. Верона, древний город, переживший падения империй, сегодня просыпался под звуки, которые глаголили о начале новой эры. Колокола собора Святой Марии Матрикарере гудели низко и торжественно, их вибрация распространялась по каменным мостовым, заставляя дрожать стекла в окнах и отзываться эхом в грудных клетках. Для жителей города это был звук надежды. Для лангобардского войска — звук победы. Для Альды — звук неминуемых проблем. Она была уже не тем, агнцем, которого ведут на заклание. Она готова была идти дальше с гордо поднятой головой.

Она стояла перед высоким зеркалом в покоях губернатора, которые теперь служили королевскими апартаментами. Комната была наполнена светом, проникающим сквозь цветные витражи, но Альде казалось, что вокруг сгущаются сумерки. Вокруг неё суетились пятеро служанок. Две лангобардки и три итальянки, оставшиеся от прежней свиты жены наместника византийского. Они двигались вокруг неё как тени, прикасаясь к её коже холодными пальцами, накалывая булавки, затягивая корсет, и поправляя складки пышной юбки.

— Еще немного, госпожа, — прошептала главная камеристка, женщина с седыми висками и руками, привыкшими к деликатной работе над вышивкой. Никаких мозолей и огрубелостей. — Нужно затянуть сильнее. Талия должна быть видна - это дань традиции.

Альда стиснула зубы. Платье было тяжелым. Это не было легкое шелковое одеяние, к которому привыкли византийские дамы. За основу швеи взяли привычным им лангобардский стиль и адаптировали его под итальянскую роскошь. Парча было цвета глубокого синего неба, расшитое серебряными рунами защиты. Но под этим великолепием скрывался жесткий каркас. Косточки китового уса стягивали ребра, не давая вдохнуть полной грудью. Золотые пластины на плечах давили на ключицы. Ожерелье из сапфиров и железа холодило шею и стягивало словно ошейник.

— Я не могу дышать, — сказала Альда. Её голос прозвучал глухо.

— Это только для церемонии, госпожа, — успокоила служанка, не прекращая затягивать шнуровку на спине. — Потом вы сможете переодеться в нечто более... удобное.

«Удобное и безопасное», — подумала Альда с горькой усмешкой. Она как будто вернулась к отцу и проклятию всей её жизни. Быть удобной для отца. Быть удобной для совета. Быть удобной для народа. Даже сейчас она должна быть удобной для глаз толпы. Из отражения в зеркале на неё смотрела незнакомка. Лицо ее было бледным, и никакая пудра не была способна это скрыть. Серебристые искры пропали из глаз. Но одежда... Альда была словно кукла, словно драгоценная статуэтка, которую поставят на пьедестал рядом с троном. Она чувствовала себя безоружной - её меч лежал на столе в углу и никакие усилия не были способны переместить его в руку. Её магия была подавлена тяжестью металла на платье, который был скроен специально для блокирования энергии носителя. Это было сделано для безопасности, сказали ей. Чтобы она случайно не испепелила гостей во время неосторожного чиха. Но Альда чувствовала в этом их страх и издевку - посмотрите как просто можно справиться с женщиной. Просто отберите меч, наденьте красивое платье и вы будете контролировать ситуацию. О каком месте в Совете может тогда идти речь?

Дверь в покои открылась без стука. Служанки испуганно отшатнулись, но узнав вошедшего, склонили головы.

Гримольд.

Он был одет в парадные доспехи. Не в тяжелую боевую броню, а в церемониальную сталь, отполированную до зеркального блеска. На плечах лежал плащ из белого медведя, скрепленный золотой фибулой. На голове пока не было короны. Его волосы были увлажнены и зачесаны назад, открывая высокий лоб и шрам над бровью. Он выглядел по королевски великолепно. Но и не только. Это был мужчина в самом расцвете своих сил - сильный, волевой и надежный, способный принимать сложные решения и нести ответственность. Альда поняла, что впервые в жизни готова безоговорочно доверять ему свои страхи и чаяния. И где-то в глубине тела жесткий ком из принятия себя как личности начало разливаться мягкое тепло.

— Оставьте нас, — сказал Гримольд. Его голос был спокойным, но не терпящим возражений.

Служанки замерли.

— Но господин, платье еще не... — начала главная камеристка.

Гримольду было достаточно перевести свой взгляд на нее.

Женщины быстро вышли, шурша юбками. Дверь закрылась. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гудением колоколов за окном.

Гримольд подошел к Альде. Он остановился за её спиной, глядя на её отражение в зеркале. Его взгляд скользнул по затянутому корсету, по тяжелому ожерелью, по золотым браслетам, сжимающим её запястья.

— Тебе больно, — сказал он. Это не был вопрос.

— Я не могу вдохнуть, — призналась Альда. — Это похоже наа изощеренную попытку убийства.

Гримольд протянул руки. Его пальцы, обычно сжимавшие рукоять меча, обжигающе коснулись ее шеи, а затем переместились на золотую застежку ожерелья.

— Это лишнее, — сказал он, отстегивая ожерелье. Тяжелая цепь упала на пол с глухим звоном.

— Гримольд, что ты делаешь? — воскликнула Альда. — Регалии положены.

— Ты не кукла, — ответил он, снимая тяжелые браслеты с её запястий. Кожа под ними была покрасневшей. — Ты Королева Бури. И ты не будешь носить ошейник.

Он продолжал снимать украшения одно за другим. Золотые пластины с плеч, тяжелые кольца. Альда чувствовала, как с каждым снятым граммом металла к ней возвращается способность дышать. Магия под кожей зашевелилась, приветствуя свободу.

— Это будет выглядеть неподобающе, — сказала она, глядя на него через зеркало.

Гримольд повернул её к себе лицом к лицу. Его руки легли ей на талию, поверх ткани платья. — Разговоры будут в любом случае. И лучше пусть говорят о твоей силе.

Он подошел к столу, взял её меч. Тот самый, с темным клинком и рунами. Он вернулся к ней и пристегнул ножны к поясу платья. Контраст был разительным. Синяя парча и грубая сталь.

— Вот так, — сказал он, отступая на шаг, чтобы оценить вид. — Теперь ты похожа на себя.

Альда провела ладонью по рукояти меча. Холодная сталь успокоила дрожь руки.

— Спасибо, — прошептала она. — Я чувствовала себя... голой. Без него.

Он наклонился и поцеловал её в лоб.

— Теперь ты готова? — спросил Гримольд.

— Нет, — честно ответила она. — Но у нас нет выбора.

— Выбор есть всегда, — сказал он, протягивая ей руку. — Мы можем уйти. Прямо сейчас. Уехать в горы и стать изгнанниками.

Альда посмотрела на его руку. Затем на окно, за которым виднелась площадь, заполненная людьми.

— Они ждут нас, — сказала она. — Если мы уйдем, начнется хаос. Фароальд воспользуется этим.

— Все зависит только от нашего выбора, и готовы ли мы принять ответственность, — сказал Гримольд. — Главное помнить, что корона — это всего лишь железо. Да, тяжелое, но ты тот ветер, что способен ее поднять.

Он повел её к двери. Когда они вышли в коридор, их уже ждала процессия. Герцоги, маги, командиры отрядов. Все были в парадных одеждах. Когда они увидели Альду без ожерелья, но с мечом, по рядам пробежал шепот. Некоторые нахмурились. Другие, особенно воины авангарда, улыбнулись.

Альда подняла подбородок. Пусть шепчут. Если рядом будет Гримольд, то она будет способна противостоять им и принимать собственные решения.

Площадь перед собором была переполнена. Тысячи людей заполнили пространство от ступеней храма до самых ворот города. Лангобарды стояли слева, облаченные в меха и сталь. Итальянцы справа, в туниках и тогах. Между ними было пространство, символическая граница двух народов, которую сегодня нужно было стереть.

На возвышении перед собором был установлен трон из черного железа и камня. Простой и суровый. Рядом стоял алтарь, на котором лежала Железная Корона. Узкий обод, тускло поблескивающий в свете дня.

Когда Альда и Гримольд вышли на балкон, толпа взревела. Это не было организованное приветствие. Это был живой шум города - лязг мечей о щиты, топот ног и людские выкрики. Альда почувствовала эту энергию как физическую волну. Она ударила в неё, и её магия откликнулась. Вокруг её пальцев заплясали маленькие искры, незаметные для большинства, но видимые для магов в толпе.

Они спустились по ступеням к алтарю. Их встречал епископ Вероны, человек пожилой, с лицом, испещренным морщинами. Он был лоялен Византии еще неделю назад, но теперь склонил голову перед новой силой. Рядом с ним стоял верховный жрец лангобардов, хранитель традиций. Два мира, две веры, один момент.

Гримольд встал перед алтарем. Альда рядом. Не позади. Рядом. Это было еще одним нарушением протокола, но никто не посмел возразить. Хотя Альда была уверена, за это еще попытаются стребовать с нее плату противники.

Епископ поднял книгу.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа... — начал он на латыни.

Жрец перебил его, произнеся древнюю молитву на языке лангобардов, призывая духов предков и силы земли.

Гримольд слушал оба голоса. Он не выбирал сторону.

— Клянешься ли ты защищать народ этот? — спросил епископ.

— Клянусь, — ответил Гримольд.

— Клянешься ли ты хранить законы предков? — спросил жрец.

— Клянусь хранить тех, кто жив, а не тех, кто мертв, — ответил Гримольд.

Шепот пробежал по рядам старейшин. Но Гримольд не отвел взгляда.

Альда стояла рядом, держа руку на рукояти меча. Она чувствовала, как нарастает напряжение в воздухе. Небо над площадью начало темнеть. Облака, чистые еще час назад, собирались в тучи. Ветер усилился, трепля знамена.

— Возложи корону, — сказал жрец.

Альда взяла Корону. Она была тяжелой и, несмотря на солнце, холодной. Внутренний обод был шершавым. Легенда гласила, что это железо выковано из гвоздей Распятия. Магия говорила иное. Это был металл, пропитанный кровью королей. И он требовал жертвы.

Альда подняла корону, посмотрев в глаза Гримольду. В этот момент весь мир исчез. Не было толпы. Не было врагов. Не было политики. Были только они двое.

— Будь королем, — прошептала она. — Но не стань рабом железа.

Она опустила корону на его голову.

В тот же миг небо разверзлось. Громыхнуло так, что земля взрогнула. Ослепительная белая молния ударила в шпиль собора позади трона. Металл шпиля засветился и искры осыпались вниз. Они касались людей и гасли, оставляя лишь ощущение тепла и покалывания.

Толпа ахнула. Многие упали на колени.

— Небеса благословляют! — крикнул кто-то.

— Это знак! — подхватил другой.

Для Альды это было не благословение свыше. Её магия, выплеснувшаяся в момент касания короны головы Гримольда, нашла выход в небе. Она не контролировала это сознательно. Ветер и Металл соединились, и небо откликнулось.

Гримольд не моргнул. Он стоял под сыплющимися искрами, и корона на его голове сияла тем же светом, что и шпиль. Он повернулся к толпе.

— Вы видели знак! — прогремел его голос, усиленный магией. — Земля приняла нас! Небо приняло нас! Отныне лангобарды и итальянцы — один народ! Отныне меч и плуг — одно целое!

Крики одобрения накрыли площадь. Воины бросали шапки в воздух. Маги Земли били посохами о камень, вызывая вибрацию.

Но Альда смотрела не на толпу. Она смотрела на места для герцогов.

В первом ряду, справа от трона, стояли места для двенадцати великих герцогов королевства. Пять мест были пустыми.

Фароальд отсутствовал.

Гизульф отсутствовал.

Ротари отсутствовал.

Еще двое их союзников отсутствовали.

Половина совета. Половина власти.

Они не пришли на коронацию нового короля. Это был вызов. Это было заявление: «Мы не признаем тебя».

Гримольд повернулся к Альде.

— Поцелуй меня, — сказал он тихо.

Сердце Альды пропустило удар. Она понимала, что ни эйфория момента, и ни отношение Гримольда к ней стали причиной такой просьбы. Это был политический ход. Своим отсутствием герцоги проявили явное несогласие, за которым, возможно, последует восстание. Но этого можно попробовать избежать, перетянув народ на свою сторону, а для этого нужен знак силы и единства.

Она шагнула к нему и положила руки ему на грудь, почувствовав биение сердца под сталью.

Она поднялась на цыпочки. Гримольд наклонился. Их губы встретились.

Но Гримольд не остановился на скромном касании. Это был страстный, глубокий и долгий миг. Гримольд принял решение выразить свое отношение к Альде нестандартным способом, против которого явственно были старейшины. Но в этот миг она решила отбросить сомнения. В этом поцелуе выразилась вся их история: путь через горы, битва под Вероной, ночь в шатре и магическая клятва.

Толпа замерла. Затем разразилась новыми криками. Романтика правителей всегда была оружием против политики врагов.

Когда они отстранились, Альда почувствовала вкус железа и крови на губах.

Гримольд взял её за руку и поднял её вверх.

— Королева Альда! — провозгласил он.

Имя прокатилось по площади. Альда улыбалась, но ворох сомнений, растворившийся в момент поцелуя, отрезвляюще вернулся. И пять не присягнувших армий, были тому причинами.

После церемонии начался пир. На улицы выкатили бочки с вином и накрыли длинные столы. Народ без зазрения совести веселился. Но в Зале совета, украшенным гирляндами из цветов и ветвей оливы, была совершенно другая атмосфера. Столы ломились от еды. Жареные кабаны, рыбы из реки По, хлеб, вино кувшинами. Музыканты играли на лютнях и флейтах, пытаясь заглушить напряжение, которое висело в воздухе.

Альда сидела рядом с Гримольдом на возвышении. Она сняла тяжелое платье и переоделась в более удобный вариант — тунику с элементами доспеха и сохранила меч при себе. Гримольд тоже сменил парадную броню на менее тяжелую. Корона лежала на столе рядом с ним. Он касался её время от времени, словно проверяя, реальна ли она.

— Ты практически не поела, — заметил он, наклоняясь к ней.

— Не голодна, — ответила Альда, наблюдая за залом. — Смотрю на гостей.

— И что видишь?

После удара молнии на коронации, её связь со стихиями стала чувствительнее. Альда ощущала не просто людей вокруг, а их эмоции.

Каждый смех в зале имел для неё оттенок. Искренний смех воинов авангарда звучал как чистый колокольчик. Сдержанный смешок придворных — как скрежет металла о камень. Шепот в углах — как шипение змей. Она сканировала зал постоянно, непроизвольно. Это было утомительно.

— Лжецов, — сказала она. — Вон герцог, что смеется слишком громко, скрывая страх. Или тот, что пьет молча.

— Фароальда нет, — сказал Гримольд. — Но те, что могут для него шпионить сейчас здесь смотрят и слушают.

Альда кивнула. Она видела нескольких воинов в ливреях Фароальда. Они стояли в тени колонн, не участвуя в празднике.

К ним подошел Луций, глава магов Земли. Он поклонился.

— Ваше Величество. Ваша Светлость.

— Луций, — приветствовал его Гримольд. — Присоединяйся.

— Не могу, дела требуют, — сказал маг. — Но я пришел предупредить. Пустые места, — сказал Луций тихо. — Они собрались в замке Брешии в полудне отсюда.

Альда сжала кубок. Металл чуть деформировался под пальцами.

— Совет без короля?

— Они назвали себя «Хранителями традиций», — сказал Луций. — Они готовят документ-отречение, в котором укажут, что Гримольд узурпатор, потому что не избран всеми герцогами и коронация незаконна.

— Это гражданская война, — прошептала Альда.

— Но если они найдут поддержку у Церкви или у Франков...

— Франки не вмешаются, пока мы сильны, — сказал Гримольд. — А Церковь... Епископ сегодня благословил нас.

— Епископ Вероны, — сказал Луций. — Но Папа в Риме. А Рим далеко, направьте гонцов, что бы ему не успели донести ложное слово.

Луций поклонился и ушел. Альда посмотрела на Гримольда. Он взял в руку бокал с вином. Его лицо было спокойным, но глаза потемнели.

— Нет… — прошептала Альда. Её глаза сузились. Серебристые искры в радужке заметались быстрее. — Что с твоим кубком? Кто-то недавно коснулся его с недобрыми намерениями, вижу след ауры на металле.

Гримольд замер, не показывая виду, но его аура изменилась. Стала плотнее и тяжелее.

— Кто? — спросил он, едва шевеля губами. Альма медленно начала оглядывать зал.

— Не знаю. Слишком много людей. Но след свежий. Как будто...

Альда сосредоточилась. Она закрыла глаза на мгновение, отключая зрение, чтобы усилить магическое восприятие. Она представила зал как карту потоков. Вот поток тепла от очага. Вот поток ветра от открытых дверей. Вот потоки жизненной энергии от людей. И вот... тонкая, ядовитая нить. Она тянулась от стола слуг, стоящих вдоль стены, к кубку, который стоял перед Гримольдом.

Нить пульсировала злобой. Альда открыла глаза.

— Не пей, — сказала она резко.

— Поднимите кубки! — сказал Гримольд громко, обращаясь к гостям рядом. — За Италию! За новый дом!

Гости закричали, поднимая вино. Гримольд поднял свой, но не поднес к губам. Он смотрел на зал.

Альда следила за столом слуг. Внимание привлек молодой парень, который стоял неподвижно, сжимая полотенце в руках. Его аура была хаотичной. Страх. Вина. И надежда.

— Вон тот, — прошептала Альда, кивнув едва заметно. — В синей тунике.

Гримольд проследил за её взглядом. Его лицо не изменилось.

— Стража, — сказал он спокойно. Не громко, но слово было усилено магией и прозвучало как удар грома.

Шум в зале стих мгновенно. Музыка оборвалась. Две гвардейца в черных доспехах, стоявшие у колонн, сорвались с мест.

Парень в синей тунике увидел их. Его глаза расширились. Он понял, что его раскрыли. Он метнулся в сторону, пытаясь нырнуть под стол, чтобы достать что-то из складок одежды.

— Стоять! — крикнул один из гвардейцев.

Парень не остановился. Он выхватил маленький кинжал в надежде покончить с собой. Но он не успел. Гримольд даже не встал. Он просто сжал пальцы правой руки, лежавшей на столе.

Магия Металла отозвалась мгновенно. Кинжал в руке парня стал раскаленным добела за долю секунды. Парень вскрикнул и выронил оружие. Оно упало на пол, рассерженно шипя. В то же время пол под ногами парня вспучился. Каменные побеги обвили его лодыжки, как корни дерева, пригвоздив к месту.

В зале повисла мертвая тишина. Тысячи глаз переводили взгляд с Короля на пойманного слугу.

Гримольд встал. Он медленно обошел стол и спустился с возвышения. Альда пошла за ним. Она не могла оставить его одного.

Гримольд остановился перед парнем. Тот дрожал, глядя на него снизу вверх.

— Кто тебя прислал? — спросил Гримольд. Его голос был тихим, но каждый в зале слышал его.

— Я... я не знаю... — заикался парень. — Мне заплатили...

— Кто заплатил? — Гримольд присел на корточки, чтобы быть на уровне его глаз. — Назови имя. И ты умрешь быстро. Не назовешь... твою семью найдут.

Парень задохнулся.

— Я правда не знаю... — выдохнул он. — Это был господин в синей тунике со змеей на латах. Он сказал... что ты узурпатор. Что корона должна быть у законного рода.

Шепот пробежал по залу. Имя Фароальда всплыло мгновенной и стало как искра в бочке с порохом.

Альда почувствовала, как гнев Гримольда вспыхнул. Температура в зале поднялась на несколько градусов. Металл доспехов стражи начал гудеть.

— Фароальд не пришел на коронацию, — сказал Гримольд. — Но он прислал свой подарок.

Он встал. Посмотрел на Альду. В его глазах была боль.

— Уведите его, — сказал Гримольд страже. — В темницу. До утра.

— Ваше Величество, — начал один из герцогов, лояльных Гримольду. — Его нужно казнить сейчас, чтобы другие видели.

— Нет, — отрезал Гримольд. — Сейчас праздник. А завтра будет правосудие.

Он повернулся к залу.

— Пир продолжается! — скомандовал он. — Не давайте врагу радости видеть наш страх!

Глава 10. Резонанс душ

Музыка возобновилась, неуверенно сначала, затем громче. Гости снова подняли кубки, но атмосфера изменилась. Веселье стало натянутым. Каждый смотрел на соседа с подозрением. Гримольд вернулся на возвышение. Он сел, но не притронулся к еде. Он смотрел на кубок с вином.

Алда положила руку ему на колено под столом, где не видели другие.

— Я проверила, — сказала она тихо. — Остальное вино чисто. Только твой кубок был отравлен.

— Фароальд собирает оппозицию. — тихо сказал Гримольд.

— Мы не можем продолжать праздновать, — сказала Альда. — Нам нужно ехать туда прямо сейчас. Пока они не подписали документ.

— Если мы уедем с пира, то потеряем то, что сумели сегодня получить, — возразил Гримольд. — Народ видит нас здесь. Если мы сорвемся с места, слухи понесутся быстрее нас.

— Тогда что делать? — Альда чувствовала бессилие. Невозможно было эту проблему магией.

— Ждать, — сказал Гримольд. — Укреплять Верону и готовить армию. Если они объявят войну — мы встретим их в поле, а не в замках. В поле, где моя армия сильнее.

— Если они перекроют дороги... — сказала Альда.

— Воспользуемся магами Земли, — напомнил он. — Луций откроет нам пути и даже горы не будут преградой.

Альда вздохнула, оглядев зал. Алкоголь сделал свое дело. Люди смеялись, пили и ели. Они верили, что война закончилась. Что наступил мир.

— Помнишь клятву? — уверенно спросил он. — Ветер и Металл.

— Помню, — улыбнулась она. — В одиночку мы уязвимы. Но вместе мы можем все.

— Именно, — Гримольд поднял безопасный кубок. — За нас.

— За нас, — ответила Альда, чокнувшись.

Они выпили. Вино было терпким и крепким. Оно согрело изнутри.

Музыка сменилась на более ритмичную мелодию. Пары вышли на центр зала. Воины кружили местных девушек. Лангобарды и итальянцы смешивались. Это было важно.

— Потанцуем? — спросил Гримольд.

— Я не умею так танцевать, — сказала Альда.

— Я научу, — сказал он, вставая. — Это просто шаг влево, шаг вправо. Как в бою.

Он протянул ей руку ладонью вверх и повел на площадку. Народ расступился, освобождая место для Короля и Королевы.

Альда чувствовала сотни взглядов. Но она смотрела только на Гримольда.

Он положил руку ей на талию. Другую взял её ладонь.

— Следуй за мной, — сказал он.

Они закружились. Сначала неуверенно. Альда сбивалась с ритма, наступала ему на ноги. Гримольд смеялся. Редкий, настоящий смех, который она слышала только наедине.

— Расслабься, — шептал он. — Ты не на поле боя.

Постепенно они вошли в ритм. Движения стали плавными. Альда забыла о пустых местах в совете. Забыла о Фароальде и отравленном кубке. Забыла о короне. Было только тепло его рук и уверенная улыбка. В этот момент они были не правителями. Они были мужчиной и женщиной, которые нашли друг друга в хаосе мира.

Когда музыка закончилась, зал зааплодировал. Гримольд поклонился, увлекая за собой Альду.

— Альда, ты прекрасна. Я не могу жить без тебя, — тихо прошептал он.

Простое и человеческое признание. Альда почувствовала, как внутри неё ёкнуло сердце.

— Я тоже, — прошептала она.

Гримольд кивнул. Он больше не сказал ни слова. Но этого было достаточно.

Пир продолжался еще час. Но для Альды и Гримольда он закончился в тот момент. Они сидели рядом, держась за руки под столом, игнорируя еду и вино. Они были в своем собственном мире, отделенном от зала невидимой стеной.

Наконец, Гримольд встал.

— Мы утомлены, — объявил он залу. — Завтра важный день. Мы удаляемся.

Это был сигнал. Гости начали вставать и кланяться. Процессия проводила их до выхода из зала.

Тяжелые двери закрылись за ними, отрезая шум пира, в коридоре наступила тишина.

Стража осталась снаружи. Они были одни.

Гримольд повернулся к Альде. Он не пошел в свои покои. Он подошел к ней и обнял. Так, словно боялся, что она исчезнет, если отпустит.

— Спасибо, — сказал он в её волосы.

— Не за что, — ответила она, обнимая его в ответ.

— Я доверял своим людям, — сказал он. — Я думал, что корона защитит меня.

— Корона — это железо, — сказала Альда, отстраняясь и глядя ему в глаза. — Она защищает только голову.

Гримольд улыбнулся. Усталой, но теплой улыбкой и взял её за руку.

— Пойдем. Сегодня наша ночь.

Покои Короля находились в самой старой части претории. Окна выходили на город и на долину за ним. Сегодня ночь была ясной. Луна светила ярко, заливая комнату серебряным светом.

Комната была большой, с каменным камином, в котором весело потрескивали дрова. На полу лежали толстые ковры, заглушающие звук шагов. Кровать была огромной, с балдахином из темного бархата.

Альда остановилась у входа. Ее охватило смущение. Весь день она была воином, королевой и магом. Сейчас она должна была быть просто женщиной.

Гримольд заметил её колебание.

— Ты боишься? — спросил он тихо.

— Нет, — соврала она. — Просто... странно. Сегодня ты едва не погиб. А теперь...

— Жизнь и смерть всегда рядом, — сказал Гримольд, подходя ближе. — Особенно для нас. Но именно поэтому мы должны жить каждое мгновение.

Он расстегнул свой плащ. Тяжелая ткань упала на пол. Затем он снял перевязь с мечом.

Альда наблюдала за ним. Она видела шрамы на его теле. Старые и новые. Карта его жизни, написанная сталью врагов.

Она подошла к нему. Положила руки ему на грудь.

— Позволь мне, — сказала она.

Она помогла ему снять нагрудник. Затем рубашку. Гримольд стоял неподвижно, позволяя ей касаться себя. Его дыхание участилось. Кожа была горячей.

Когда он остался без одежды, Альда почувствовала его магию. Она окружала его как ореол. Теплая, золотисто-серая. Цвет земли и стали.

— Твоя очередь, — сказал он хрипло.

Альда сделала глубокий вдох. Она сняла перевязь с мечом, затем тунику, оставшись в одной нижней сорочке.

Гримольд смотрел на нее с благоговением. Протянул руку и коснулся её щеки.

— Ты прекрасна, — сказал он. — Как буря перед рассветом.

Он поцеловал её. Сначала осторожно. Затем глубже. Альда ответила. Она вложила в поцелуй всю свою страсть, всю свою радость за то, что он жив.

Они пошли к кровати. Ткань балдахина опустилась вокруг них, создавая отдельный мир.

Альда почувствовала, как их магии входят в резонанс. Это было не просто физическое сближение - это было слияние аур.

Её молния, обычно острая и колючая, стала мягкой. Она обвила его ауру, как лиана обвивает дерево.

Его металл, обычно твердый и холодный, стал теплым. Он принял её энергию, не сопротивляясь.

— Ты чувствуешь? — прошептала она.

— Да, — ответил Гримольд. Его голос звучал прямо в её голове. Телепатическая связь усилилась. — Я чувствую твои страхи и надежду.

— Я чувствую твою боль, — сказала она. — От раны на плече. От усталости.

— Забери её, — сказал он. — Раздели со мной.

Альда закрыла глаза. Она представила, как её магия течет в него. Она представляла, как молния становится теплом, которое проникает в мышцы, расслабляя их.

Гримольд вздохнул. Его тело стало тяжелее и расслабленнее.

— Хорошо, — прошептал он.

Не было спешки. У них была вся ночь. Каждое прикосновение было усилено магией. Когда его рука касалась её кожи, она чувствовала его намерение и его любовь.

Их тела и ауры соединились, граница между ними исчезла. Альда чувствовала его сердцебиение как свое собственное. Она чувствовала его дыхание в своих легких.

Гримольд чувствовал её магию как часть своей крови. Они узнавали друг друга на уровне души. Альда видела вспышки его воспоминаний. Битвы, смерти и одиночество. Но еще и страх потерять её.

Гримольд видел её память. Детство, отца, маму, но еще и его руку, протянутую ей в лагере.

Они видели всё. Без тайн и лжи.

— Я вижу всю тебя, — прошептал Гримольд. — Всю.

— И я вижу тебя, — ответила Альда. — Ты не один. Никогда больше не будешь один.

Магия реагировала на их единство. Ветер и Металл стали нерушимым сплавом.

Когда свет огня в камине угас, они лежали, сплетенные руками и ногами.

Альда слушала стук его сердца.

— Это было... — начала она.

— Больше чем магия, — закончил Гримольд. Он гладил её волосы. — Это была клятва без слов.

— Я чувствую тебя, — сказала Альда. — Даже когда мы не касаемся. Связь стала сильнее.

— Это Резонанс Душ, — сказал Гримольд. — Древняя магия. Говорят, только истинные партнеры могут достичь этого.

Гримольд поцеловал её в макушку.

— Спи.

Альда закрыла глаза. Она чувствовала его присутствие как теплый кокон вокруг себя. Страх перед будущим отошел на второй план. В его объятиях она была в безопасности.

Утро наступило серым. Дождь барабанил по крыше.

Альда проснулась первой. Гримольд спал, крепко обняв её. Его лицо во сне было моложе.

Она осторожно высвободилась из его объятий, чтобы не разбудить.

Подошла к окну. Город внизу просыпался. Дым поднимался из труб. Люди начинали свой день.

Альда положила руку на стекло. Гримольд пошевелился, открывая глаза.

— Ты уже встала? — спросил он сонно.

— Думаю о будущем, — ответила она.

— Сегодня суд. Завтра война.

— Вчерашняя ночь... — сказала Альда. — Она связала нас. Но нужно связать народ.

— Как?

— Показав им, что мы непобедимы не только в бою, но и в магии.

Гримольд улыбнулся.

— У тебя есть план?

— Да, — улыбнулась она в ответ. — Сегодня на суде я хочу быть рядом, но не стоять сзади за троном.

Гримольд задумался.

— Это вызов традициям.

— Сколько традиций мы попрали вчера? — напомнила Альда. — Нужно менять их.

Гримольд кивнул.

— Хорошо. Сядешь рядом со мной.

Он встал и подошел к ней. Обнял за талию.

— Знаешь, о чем я думал ночью?

— О чем?

— О том, что если бы я умер... Кто защитил бы тебя?

— Я сама, — сказала она. — Но ты жив, поэтому мне не придется.

— Благодаря тебе, — сказал он. — Я не забуду этого.

Они оделись. Сегодня Альда выбрала одежду сама. Не платье, а тунику из мягкой кожи, поверх которой был надет легкий доспех из кольчуги. И плащ. Синий, как небо перед грозой. И меч. Обязательно меч.

Гримольд оделся в черное. Корону он не надел. Только простую диадему.

Когда они вышли из покоев, стража выпрямилась.

— Ваше Величество, — сказал капитан стражи. — Совет ждет.

— Пусть ждут, — сказал Гримольд. — Правосудие не терпит спешки.

Они пошли по коридору. Их шаги звучали в унисон.

Альда чувствовала связь. Она чувствовала настроение Гримольда. Он был сосредоточен и холоден. Она чувствовала и город. Люди волновались. Слухи о покушении уже распространились.

«Хорошо», — подумала Альда. «Пусть боятся. Страх удержит многих от глупостей».

Они вошли в зал совета. Герцоги уже сидели. Места Фароальда и его союзников снова были пустыми.

Но сегодня это не выглядело как вызов. Это выглядело как признание поражения. Они не посмели прийти после того, как их покушение провалилось.

На полу на коленях, стоял слуга.

Гримольд сел на трон. Альда села рядом. На специальное место, которое приготовили ей рядом с королевским. Это было беспрецедентно.

Шепот пробежал по залу.

— Тишина, — сказал Гримольд.

Шепот стих.

— Ты обвиняешься в попытке убийства Короля, — сказал Гримольд слуге. — И в измене. Что ты скажешь в свое оправдание?

— Меня заставили, — прошептал слуга. — Моя семья... Они угрожали...

— Кто? — спросил Гримольд.

— Люди герцога Фароальда. Они взяли их в заложники.

Гримольд посмотрел на Альду. Она кивнула. Гримольд встал.

— Стража. Освободить семью этого человека. Отправить отряд в Брешию.

— Ваше Величество, — начал один из лояльных герцогов. — Это земля Фароальда. Это начало войны.

— Это акт правосудия, — отрезал Гримольд. — Если Фароальд держит заложников, чтобы шантажировать моих людей, он уже начал войну. Я лишь отвечаю.

Герцог замолчал.

Гримольд повернулся к слуге.

— Ты виновен, но ты признался. Твоя жизнь будет сохранена, оставшуюся жизнь ты проведешь на каменоломнях. Это лучше, чем смерть. И лучше, чем жизнь в страхе за семью.

Слуга поклонился в землю.

— Спасибо, Ваше Величество. Спасибо, Ваша Светлость.

Альда кивнула.

— Уведите его, — сказал Гримольд.

Когда слугу увели, Гримольд обратился к залу.

— Вы видите пустые места, — сказал он, указывая на места отсутствующих герцогов. — Они выбрали сторону убийц.

Я даю им время до заката. Если они не приедут и не присягнут... они будут объявлены вне закона. Их земли будут конфискованы. Их титулы уничтожены.

В зале повисла тишина.

— Кто со мной? — спросил Гримольд.

Герцоги встали. Те, кто был на стороне врагов сегодня не пришли на суд.

— Мы с тобой, Король! — крикнули они.

Альда смотрела на них. Она чувствовала искренность. Страх смешивался с лояльностью.

Гримольд сел.

— Первый шаг сделан, — сказал он.

— Я пойду к магам, — сказала она. — Нужно подготовить их. Если придется штурмовать Брешию... нам нужна будет сила.

Гримольд кивнул и она вышла из зала. Её плащ развевался за спиной.

В коридоре она встретилась с Луцием.

— Вы слышали? — спросил маг.

— Да, — сказала Альда. — Готовьте каналы. Мы идем на север.

— Будет трудно, — предупредил Луций. — Фароальд укрепил замок. Там есть византийские инженеры.

— У нас есть кое-что получше инженеров, — сказала Альда. Искры заплясали на её пальцах. — Я пойду с вами.

Луций поклонился.

— Тогда у нас есть шанс.

Альда вышла на балкон. Дождь усилился. Ветер бил в лицо.

Она подняла руки.

— Слушайте меня! — крикнула она ветру. — Несите мою волю!

Ветер завыл. Облака сгустились над замком Фароальда, хотя он был за много километров. Магия не знает расстояний, когда есть связь.

Альда чувствовала страх Фароальда. Где-то там, в Брешии, он почувствовал изменение давления. Он понял, что они идут.

Глава 11. Тишина после грозы

Прошло два месяца с дня коронации. Зима в Северной Италии была не такой суровой, как в Паннонии, но она была коварной. Влажный холод проникал сквозь каменные стены дворца, сквозь одежду и кожу, застревая в костях. Верона быстро привыкла к новым хозяевам. Лангобардские знамена реяли над башнями рядом с итальянскими штандартами. На улицах можно было услышать смесь грубого германского наречия и плавной латыни. Торговля возобновилась. Рынки снова наполнились людьми. Город жил.

Но для Альды эти два месяца показались вечностью.

Война была простой. В войне есть враг, есть меч и есть цель. Убей или будь убитым. Всё понятно и честно. Но мир оказался куда сложнее. Он состоял из бесконечных донесений, налоговых отчетов, споров о границах земельных наделов, жалоб о краже кур и распределении зерна. Это была война, в которой нельзя было использовать магию. Нельзя было пробить словесный щит молнией.

Гримольд изменился. Это было заметно не сразу, но день за днем Альда видела, как тяжесть короны давит на его плечи. Он уходил на рассвете и возвращался глубокой ночью. Его лицо стало более жестким, линии вокруг глаз углубились. Он всё еще улыбался ей и обнимал перед сном, но его мысли были далеко. Он был с ней телом, но разумом в советах, в планах обороны, в переговорах с епископами, в управлении хаосом на завоеванной территории.

Альда оставалась одна.

Поначалу она пыталась помочь. Она приходила на совет, садилась рядом с троном. Но её предложения, основанные на интуиции и магии, часто встречало холодное молчание старейшин. Они кивали, записывали, но ничего не меняли. «Это дело короля», — говорили они. «Женское дело — ткать и рожать», — шептали они за спиной.

Сегодня утром Гримольд ушел, даже не позавтракав с ней.

— Срочное дело, — сказал он наспех, целуя её в щеку. Его губы были холодными. — Фароальд начал движение войск у границ Брешии. Нужно отправить гонцов.

— Я могу доставить послание, — предложила Альда. — Я бы быстрее.

— Нет, — отрезал он, слишком резко.

Дверь закрылась. Альда осталась стоять в пустой спальне. Тишина давила на уши.

Она подошла к окну. Во дворе тренировались воины. Лязг стали и крики командиров - она хотела быть там. Вместо этого она была здесь, в золотой клетке дворца. Она провела рукой по холодному стеклу. Её магия, обычно бурлящая внутри, была спокойной. Буря пропала, превратившись в ожидание и тоску.

Альда оделась не в парадное платье, которое лежало в сундуке, а в простую одежду для верховой езды. Меч она оставила. Сегодня ей не нужно было оружие. Сегодня ей нужно было понять, что происходит в её собственном королевстве, пока её король управляет всем из зала совета.

Она вышла из дворца через боковую калитку в саду. Главные ворота, где стояла стража, не подошла для ее задумки, так как стража сразу бы доложила. Воздух был свежим, пахло влажной землей и увядающими розами. Альда накинула капюшон плаща, скрывая серебро своих волос. Она хотела услышать то, о чем говорят, когда не видят короля.

Верона была живым организмом. Лангобардские воины стояли на улица, но итальянские торговцы уже не шарахались от них. Дети бегали между ног солдат.

Альда зашла в таверну около рынка. Здесь было шумно, пахло элем и жареным мясом. Она села в углу, заказала вина. Никто не обратил на неё внимания. Она была просто женщиной в плаще.

За соседним столом сидели трое воинов. Лангобарды. Они пили громко, смеялись.

— ...говорю тебе, это не нормально, — сказал один, высокий рыжеволосый мужчина. — Король наш хорош, да. Но кто им управляет?

— Кто? — спросил второй.

— Ведьма, — рыжеволосый кивнул в сторону дворца, видного вдали. — Я видел её глаза. Я видел, как она убила византийцев одним взглядом. Это не магия предков. Это демония.

Альда сжала кубок. Металл чуть деформировался.

— Она приворожила его, — продолжил воин, понижая голос, но достаточно громко для её ушей. — Гримольд был разумным человеком. А теперь? Он слушает её больше, чем совет. Он не берет новых жен. Она хочет, чтобы трон достался её детям, если они вообще будут. А если не будут? Она высосет из него жизнь и бросит.

— Говорят, она бесплодна, — вставил второй. — Магия сжигает чрево. Кто родит наследника, если она не может? Кто будет следующим? Фароальд?

Альда поставила кубок на стол. Звук был громким, как выстрел. Воины обернулись. Она смотрела на них из-под капюшона.

— Вы говорите много лишнего, — сказала она тихо.

Воины почувствовали ауру. Воздух вокруг неё наэлектризовался.

— Ваше Величество... — пробормотал рыжеволосый, бледнея.

— Передайте своим друзьям, — сказала Альда, вставая. — Что Королева слышит всё. И что ведьмы умеют вырывать языки.

Она вышла из таверны. Сердце бешено колотилось. «Бесплодна».

Слово эхом отозвалось в её голове. Она вышла за городские стены, к берегу реки Адидже. Здесь был только шум воды. Она села на камень. Положила руки на живот. Два месяца и пока она пуста. Это был страх, который она прятала глубоко внутри с самого начала. Когда она использовала магию в Вероне, когда пробивала щит, когда спасала Гримольда... Она чувствовала, как её жизненная сила уходит. Магия требовала платы.

Она закрыла глаза и прислушалась к своему телу. Она могла чувствовать потоки энергии в земле, в воздухе, в людях. Но внутри была пустота.

Там, где должна была зародиться жизнь, была лишь магическая буря.

Магия и Жизнь. Две силы, которые требовали одного ресурса. Её собственной сути.

Если она отдавала себя магии, у неё не оставалось сил для создания жизни. Если она хотела ребенка, ей пришлось бы отказаться от дара. Стать обычной женщиной.

Слезы горячие и соленые покатились по щекам.

— Почему? — прошептала она реке. — Почему я должна выбирать? Почему я не могу быть и сильной, и плодородной?

Ветер подул сильнее, отвечая ей шумом камышей. В войне за мир и процветание Фароальд и его союзники не могли победить мечом и магией, но они могли отравить умы людей. Сделать нынешнюю власть изгоями в глазах народа. Если у неё не будет наследника, если её сочтут ведьмой... Гримольда свергнут. Или убьют. И всё рухнет.

Альда вытерла лицо. Слезы высохли, оставив тяжелое ощущение внутри.

«Нет, — подумала она. — Я не буду сидеть и ждать, пока они решат мою судьбу.»

Она встала. В её глазах снова засверкали искры, отозвавшиеся на внутреннюю решимость.

Если они говорят, что она бесполезна как мать наследника, то она докажет, что она незаменима как правитель.

Если они говорят, что она ведьма... Она покажет, что её магия служит народу.

Если Гримольд занят войной... Она займется миром.

Она вернулась во дворец. Прошла прямо в зал советов. Стража дернулась её остановить, но одна искра, и они застыли.

Двери были закрыты. Внутри слышались голоса. Альда не стала стучать. Она толкнула двери, и тяжелые створки бесшумно распахнулись.

В зале было жарко. Гримольд стоял у стола с картой. Вокруг него стояли герцоги.

— ...зерна недостаточно, — говорил один из интендантов. — Крестьяне прячут урожай. Они боятся, что мы отберем всё.

— Тогда заберем силой, — сказал герцог из клана Гизульфов. — Нужно показать им, кто хозяин. Сжечь пару деревень для примера.

Гримольд нахмурился.

— Мы не варвары. Мы не будем жечь тех, кого пришли защищать.

— Тогда солдаты будут голодать, — возразил Гизульф. — И тогда они начнут грабить сами. Вы хотите бунта в армии?

Альда вышла из тени к столу. Все повернулись к ней.

— Вы не сожжете ни одной деревни, — сказала она четко.

Гизульф усмехнулся.

— Королева решила заняться хозяйством? Оставьте это мужчинам.

— Мужчины предлагают решения, которые создадут проблемы, — ответила Альда. Она подошла к карте. — Если вы сожжете деревни, вы потеряете урожай следующего года и потеряете рабочие руки. Вы создадите партизан, которые будут резать ваших солдат во сне.

— И что ты предлагаешь? — спросил Гримольд.

— Обмен, — сказала Альда. — Мы купим у них зерно за металл, оружие и защиту.

— У нас нет излишек, — возразил интендант.

— Но у нас есть лом, — сказала Альда. — И оружие византийцев, которое мы захватили. Оно бесполезно для нас. Они смогут переплавить его на плуги. А нам отдадут часть зерна.

— И защита? — спросил Гримольд.

— Мы выделим отряды не для сбора налогов, а для охраны посевов от бандитов и волков. Если крестьяне увидят, что лангобардский солдат защищает их поле, а не грабит его... они сами принесут нам хлеб.

В зале повисла тишина. Гизульф выглядел так, словно проглотил лимон.

— Это требует времени, — медленно произнес Гримольд.

— Но оно у нас есть, — сказала Альда. — Да, война на пороге, но и голод тоже. И через месяц вы уже потеряете контроль над ситуацией.

Гримольд посмотрел на совет.

— Кто против?

Никто не поднял руки. Предложение было слишком разумным, чтобы возразить открыто.

— Принято, — сказал Гримольд. — Альда возглавит комиссию по снабжению.

Альда встретилась взглядом с Гизульфом.

— Есть еще вопросы? — спросила она.

— Нет, Ваша Светлость, — процедил он.

Совет разошелся. Гримольд остался один с Альдой.

— Ты рисковала, — сказал он, подходя к ней.

— Ты рисковал больше, когда позволил им предложить сжечь деревни, — ответила она.

— Я сдерживал их - всегда компромис.

Он взял её за руки.

— Почему ты здесь? Ты должна была отдыхать.

— Я не могу отдыхать, пока они говорят обо мне за спиной, — сказала она тихо. — Они говорят, что я ведьма. Что я бесплодна. Что я приворожила тебя.

Гримольд помрачнел.

— Я прикажу казнить тех, кто распространяет это.

— Нет, — остановила его Альда. — Это только подтвердит их слова. Тиран убивает за слова. Король убеждает делами. Я хочу доказать им, что я нужна. Пока не как мать, а как часть тебя.

Гримольд вздохнул. Он провел рукой по её волосам.

— Я знаю о слухах. Я пытаюсь защитить тебя, не вмешивая в дела. Но я понимаю, что, возможно, это было ошибкой.

— Я хочу быть с тобой, — сказала она. — Не рядом на троне, а в конкретных делах и решениях.

— Хорошо, — сказал Гримольд. — Будем работать вместе. Но обещай мне одно.

— Что?

— Береги себя. Твоя магия... Я чувствую, как твоя жизненная сила уменьшается.

Альда опустила взгляд.

— Это цена, Гримольд. Ты знаешь.

— Я найду способ, — сказал он упрямо. — Я король. Я найму лучших магов из Византии, из Франкии. Мы найдем способ снять это проклятие.

— Это не проклятие, — грустно улыбнулась Альда. — Это сила баланса. Но... спасибо.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его.

— У меня есть план по части зерна. Мне нужно встретиться со старейшинами деревень.

— Я дам тебе охрану.

— Нет. Я пойду одна. Или с Луцием. Охрана только отпугнет их.

Гримольд колебался, но кивнул.

День прошел в переговорах. Альда ездила по окрестностям Вероны. Она говорила с крестьянами на их языке. Не как королева, спускающаяся с небес. Как человек, который понимает их страхи. Она обещала защиту. Она показала, что лангобарды могут быть не только мечом, но и щитом.

К вечеру она вернулась уставшая, но довольная. Несколько старейшин уже согласились привезти зерно в обмен на инструменты и охрану.

Это была маленькая победа. Не такая громкая, как взятие города, но не менее важная.

Она вошла в свои покои. Служанки помогли ей переодеться. Сегодня она выбрала не боевое платье. Мягкое, темно-синее и без металлических вставок.

Ужин был подан в малой столовой. Только они двое. Свечи горел, слегка потрескивая.

Гримольд ждал её. Он уже снял доспехи в своих покоях и также был в простой тунике.

— Как прошло? — спросил он, наливая ей вино.

— Успешно, — ответила Альда. — Они боятся нас меньше, чем я думала. Голод их пугает сильнее.

— Ты предотвратила возможный бунт, — сказал Гримольд. — Совет признал это. Даже Гизульф.

— Это только начало, — сказала Альда. — Но слухи не исчезнут за один день.

— Они исчезнут, когда у нас будет наследник, — сказал Гримольд. Он смотрел на неё с такой надеждой, что у Альды сжалось сердце.

Она опустила глаза в кубок.

— Гримольд... Мы должны поговорить об этом.

— О чем?

— О детях, — сказала она тихо. — Я была сегодня у целителя.

Гримольд замер. Кубок в его руке остановился на полпути ко рту.

— И что он сказал?

— Что моя магия... она слишком активна. Она забирает на себя ресурсы тела. Для зачатия нужна стабильность. Покой. А я... я буря.

Гримольд поставил кубок.

— Это значит...?

— Это значит, что пока я использую силу так, как сейчас... я не смогу зачать, — сказала Альда. Ее голос не дрожал, но внутри всё сжималось. — Чтобы дать тебе наследника, я должна отказаться от магии.

Гримольд встал. Обошел стол. Встал на колени перед ней. Взял её руки в свои.

— Нет, — сказал он твердо.

— Что нет?

— Я не хочу, чтобы ты отказывалась от себя. Я не хочу обычную жену. Я хочу тебя. Альду. Королеву Бури.

— Но без наследника твой трон будет шаток, — напомнила она. — Враги будут использовать это.

— У нас есть время, — сказал Гримольд. — Мы найдем другой путь. Мы не будем жертвовать тобой.

— А если пути нет? — спросила она. — Если цена силы — это жизнь рода?

Гримольд посмотрел ей в глаза.

— Тогда наш род закончится на нас. И это будет достойный конец. Лучше конец рода, чем конец тебя.

Альда почувствовала, как слезы снова подступают. Внутри нее боролись эгоизм быть сильной и страх за безопасность Гарольда.

— Ты говоришь так, потому что любишь меня, — сказала она.

— Я говорю так, потому что знаю цену, — ответил он. — Я видел, что ты можешь сделать для народа. Ты важнее гипотетического наследника.

Он встал и поднял её на руки. Отнес на балкон.

— Посмотри, — сказал он.

Ночь накрыла Верону. Огни города мерцали словно звезды.

— Всё это, — сказал Гримольд, обнимая её сзади. — Всё это держится на нас. На нашем союзе. Не на крови, а на силе и доверии.

— Я иногда чувствую себя брошенной, — призналась она тихо. — Когда ты уходишь по делам, а я остаюсь одна.

— Прости меня, — сказал он в её ухо. — Я пытался оградить тебя от грязи политики. Я думал, что так будет лучше.

— Лучше быть рядом, чем одной, — сказала она. — Я хочу делить с тобой всё. И радость, и горе.

— Решено, — пообещал он. — Завтра ты пойдешь со мной на совет.

— Спасибо, — прошептала она.

Они стояли у окна долго, чувствуя тепло друг друга. Магия между ними пульсировала спокойно и ровно.

Альда поняла важную вещь. Она была не просто женой. Она была его опорой.

Наступила глубокая ночь. Город затих. Даже ветер улегся. Воздух был холодным, но они не чувствовали холода. Они стояли рядом, плечом к плечу. Их руки были сцеплены, а пальцы переплетены. Альда смотрела на горизонт туда где лежит Рим и Равенна, столица византийского экзархата.

— Мы закрепились, — сказал Гримольд. — Верона наша. Брешия скоро нам присягнет, так как Фароальда ждет нелепая смерть - план уже запущен в исполнение. Милан уже ведет переговоры.

— Это только начало, — сказала Альда. — Византия не отдаст Италию просто так. Они пойдут на нас большой армией.

— Пусть собирают, — сказал Гримольд. — Мы готовы.

На горизонте в темноте собирались тучи. Альда чувствовала это кожей. Впереди была дипломатия, интриги и война теней.

И самое главное... вопрос наследия.

— Впереди мир, — сказала Альда тихо.

— Мы справимся, — сказал Гримольд.

— Вместе, — ответила она.

Ветер подул сильнее, трепля их волосы. Альда закрыла глаза и позволила магии выйти наружу в виде ауры. Она окутала балкон, Гримольда и башню.

Защитный купол. Невидимый. Но прочный.

— Я буду слушать ветер, — сказала она. — Я услышу врага раньше, чем он подойдет.

— А я буду держать меч, — сказал Гримольд.

Они стояли так до рассвета.

Первая глава была окончена. Они выжили и стали королями. Дальше их ждала борьба за дом, народ и будущее. Песнь Северного ветра только начала звучать над Италией.

Эпилог

В замке Брешии, в сотне миль от Вероны, герцог Фароальд стоял у карты.

— Они думают, что победили, — сказал он тени в углу.

— Они победили в битве, — ответил голос. Византийский акцент был едва заметен. — Но война, настоящая война только на походе.

— Королева бесплодна, — сказал Фароальд.

— Бесплодие можно вылечить, — сказал византиец. — Или можно использовать.

— Что ты предлагаешь?

— Терпение, — сказал византиец. — Пусть они укрепляются. Пусть они чувствуют себя в безопасности. Когда дерево вырастет большим... его падение создаст больше шума.

Фароальд улыбнулся.

— Тогда ждем.

— Ждем, — подтвердил византиец. — И готовим огонь. Потому что только огонь может противостоять буре.

Тень растворилась в воздухе.

Фароальд остался один. Он посмотрел на карту Италии.

— Наслаждайся троном, Гримольд, — прошептал он, беря бокал в руку. — Он станет твоим гробом.

Фарольд пригубил терпкий напиток. И через несколько секунд упал бездыханным телом.

А далеко на севере, в землях Франков, молодой король Карл смотрел на юг.

— Лангобарды, — сказал он своему советнику. — Они заняли Италию.

— Да, сир.

— Они сильны?

— Очень. У них сильные маги.

— Маги не выигрывают войны, — сказал Карл.

— Что приказываете?

— Ждать, — сказал Карл. — И молиться. Чтобы их вера ослабла. Или чтобы Бог послал нам причину вмешаться.

Ветер гулял по Европе. Он нес семена будущих конфликтов.

Конец Книги Первой.

Уважаемый читатель, спасибо, что дошел со мной до конца книги. Буду рад твоему лайку, если все понравилось, или же комментарию, если что-то получилось нелогично. В любом случае Северный ветер продолжит свой полет по Хроникам Железной короны. До скорых встреч!

С уважением, У. Почаевский

Март 2026