Песнь начатая с конца

Глава 1

- Костас, милый, не видел ли ты, куда повели нашу гостью? - Аврелия появилась из-за тяжёлых дверей, что почтительно открыли перед ней два бравых воина, в золотых нагрудниках с эмблемой ириса, символа Вестала.

Вдовствующая императрица, несмотря на преклонный возраст, была весела и молода лицом. Тёмно-рыжие кудрявые волосы были заплетены в замысловатую причёску из пучка и нескольких кос, обвивающих его. Две аккуратные пряди подчёркивали овал миловидного, но при этом строгого лица. Тёмно-синие глаза, будто ночь, превращались в два чёрных омута, погружающих в себя от одного взгляда. Стан императрицы был не менее статен, чем лик. Несмотря на любовь народа к пухлости, правительница первая ввела моду на стройность, давая девушкам с природной худобой возможность на замужество и возможность быть желаемой. Сама Аврелия была высокой, с округлыми бёдрами и красивой грудью, и прекрасной талией. От того женщина носила приталенные платья, с глубокими вырезами на груди и спине. Сверху же были прозрачные накидки, дающие имитацию скромности.

Сегодня правительница нарядилась в тёмно-синее, глубокого оттенка платье, с золотой ромбовидной вышивкой, украсила голову лавровым венцом с вкраплением сапфиров. Аккуратные руки венчали браслеты и кольца из чистого золота. На стройных ногах виднелись босоножки на небольшом каблуке.

- В западный храм Кариатид. Там где она и должна быть. - Мужчина еле заметно улыбнулся, почувствовав на своей голове холодное запястье Аврелии. Та улыбнулась глянув в золотое идеально отполированное зеркало, в котором отважились двое: она и мужчина.

Костас от природы был рослым и широкоплечим, с строгими чертами лица, смуглой кожей, яркими золото-янтарными глазами, и серебристо-чёрными волосами, что при лунном освещении казались белыми. Атлант, так его называли те, кто видел со стороны. Носил же мужчина тёмно-оливковые рубашки и штаны, не вычурно дорогие. Статус советника он показывал золотым браслетом с сапфиром, что императрица подарила ему, как только заняла трон. Да дорогим мечом, что всегда носил на поясе.

Аврелия обошла верного друга, обхватывая его лицо руками и заглядывая в "нечистые" как молвили простые смертные глаза.

- Ты прекрасен мальчик мой... - Она улыбнулась когда мужчина наклонился и поцеловала его в лоб. Костас знал, "ей" что-то нужно, но это что-то не говорит о чём-то хорошем. Это то, что нужно только ей.

- Слушаю вас, моя владычица. - Бархатный, низкий тембр заставлял девиц вздрагивать и заливаться краской, но не императрица. Она улыбалась зная, что этот с виду храбрый мужчина, перед ней будет покорным словно щенок.

- Пообедай со мной, а после направляйся к нашей достопочтенной гостье и болтай о жизни. Думаю она тебе не откажет. А после приведи ко мне. Мне есть о чём с ней по говорить. - Аврелия вновь улыбнулась отпуская лицо мужчины и приглашая его пройти в трапезную.

Стоило дверям распахнуться и пара прошла на балкон, на котором слуги разместили стол, стулья, несколько ваз с цветами. Как только императрица с верным другом разместились на своих местах, слуги стали заносить еду. Перед террасой раскинулись верхние сады дворца, собранные из кипарисов, виноградов и небольших цветов украшающих территорию.

Перед Костасом и Аврелией появились запечённый павлин, свинина. В моменте рядом появились овощи разных видов, и свежие и запечённые и жареные. Чуть поодаль нарисовались тарелки с императорскими сырами, оливками нескольких видов, вяленым мясом. Рядом стояли две бутылки красного заморского вина. И корзинка с хлебом.

Элегантно махнув рукой императрица подозвала к себе служанку, и указала на вино. Девушка стушевалась, сгорбилась открывая сосуд с дорогой жидкостью. Открыв и разлив по кубкам, служанка удалилась, оставляя Аврелию и Костасом на едине с двумя слугами низшего ранга. Бывшие рабы, без языков и слуха, стояли за спинами пирующих и обдували их веерами, помогая справиться с нестерпимой жарой.

- Трапезничай друг мой. Как не как дальше у тебя долгий вечер. - Правительница оскалилась подтягивая к себе бокал вина. Несмотря на свою мудрость, отзывчивость и желание сделать своих людей счастливыми, эта женщина всегда жаждала власти. И власть та была не абы какая, в над всем живым. Эти мысли очень часто посещали голову молодого советника.

- Вы явно не просто так позвали меня на этот ужин. Обедом это уже поздно называть. - Мужчина улыбнулся следя за тем как женщина перед ним вальяжно растянулась в кресле заглядывая ему в самые глаза. Того боялись делать все, кроме неё.

- Костас, ты ведь знаешь, люди не любят разуме перемены, не любят когда божества оживают, и становятся осязаемыми. Я ведь права?

- Именно так. Вы правы, но немного не понимаю к чему вы клоните. - советник напрягся сильнее, еле заметно поглаживая столовый прибор в руках, он продолжал держать зрительный контакт с собеседницей. Аврелия не торопилась продолжать, пока Костас не сдался, задавая вопрос на прямую. - Что вы хотите от меня? Какой приказ?

- узнай как она пришла на наши земли, как прошла через лес? Сколько таких как она? И кто она на самом деле? Понял? - императрица расплылась у едкой ухмылке, следя за тем как задвигались желваки на лице мужчины - а после, приведи её ко мне...

***

Шёл Костас тихо, звук шагов смягчал дорогой ковёр, что лежал вдоль всех коридоров императорского дворца. Путь к башне-храму Кариатид был не долгим, всего семь минут. Но большую часть времени пути занимало восхождение на вершину башни, где была потайная комната, в которой раньше висел колокол.

Поднимаясь по винтовой лестнице, мужчина напрягался, вспоминая как всего год назад, из обычного раба, превратился в самого статного советника всего Вестала. Лестница закончилась большим чердаком, на котором раньше пели пророчества жрицы огня - кариатиды. Сейчас же, вместо этого с потолка спускались две тяжёлые цепи, что практически у самого пола крепились к кандалам замученной до горячей дрожи девушки. Эта стоящая на коленях девушка и была той самой "дорогой гостьей".

Но девушка то не простая была. Невиданной красоты, растрёпанная золотая коса, фиолетовое платье подпоясанное медным поясом. И белая, фарфоровая, практически серебряная кожа. Да глаза цвета тёмного рубина.

Девушка висела опустив голову и свесив запястья. Не как не реагируя на появление советника. Статности больше в ней не было когда-то дорогое платье в некоторых местах было порвано, на руках, лодыжках и щеках виднелись гематомы. Когда-то красивое лицо, исказилось из-за заплывшего глаза.

- Просыпайся, хватит спать. Днями на пролёт глаза не открываешь. - мужчина приблизился, приподнимая изувеченное лицо девушки за подбородок. - Проснись кому сказал.

Еле заметно моргнув, бедняжка открыла глаза, помещение мгновенно озарилось алым светом, что источал её взор. В нём не было ни страха, ни отвращения или гнева. Было лишь неизбежное принятие будущего. Будущего в котором она вряд-ли сможет жить дальше.

- Говорить можешь? - Мужчина сильнее сжал хрупкое лицо, раздвигая большим пальцем пухлые, разбитые в кровь губы, а после раздвинул и челюсти. Проверяя наличие языка. Удостоверившись, что пленницу не лишили его, он отпустил её лицо, делая шаг назад.

Голова девушки безвольно упала на грудь, и Костас было подумал, что девчонки придётся приводить в чувства. Но она сама родня логову вновь, обращая взгляд на стоящего мужчину.

- Атлант - от одного этого имени Костаса передёрнуло, проклятая сила, что заставляла других дрожать перед ним.

- Кто ты? Откуда ты взялась жрица Кариатид? - Костас отшагнул ещё на шаг назад опускаясь на небольшой сундук с полностью забитый всяким хламом. Параллельно брезгливо вытирая влажный палец, после того как он посмел прикоснуться к изуродованному лику девушки. Заметно поморщившись от ощущения чужой слюны на пальцах советнику хотелось помыть руки с мыльным корнем. - Говори.

- Ты знаешь кто я, дитя небес, не те вопросы задаёшь. - Взгляд янтарно-золотых очей вспыхнул, еле заметный мрак коснулся пальцев мужчины, но он сдержался.

- Как тебя зовут, и сколько тебе лет? - Костас решил зайти с другой стороны.

- Юлина... - Девушка замялась не желая говорить дальше, но всё равно продолжила. Заглядывая в глаза советника - мне семнадцать от роду.

"Семнадцать от роду" - эти слова эхом повторились в голове Костаса, мужчина посчитал что разница у него, с девушкой всего девять лет. Если она та, за кого он её принял, то Юлина скорее всего обучение закончила всего два года назад.

- Я жрица Кариатид... Вторая по старшинству. - Блина замолчала, прикусывая кровоточащую губу, и еле заметно сглотнула.

Мужчина же, поняв всё без слов, вышел в коридор, где оставил небольшую амфору с разбавленным водою вином. Вернувшись, Костас так же без церемонно приподнял голову девушки выше, и влил её в рот несколько глотков напитка. Са иже следил за тем, на сколько жадно она приглашала жидкость, чуть ли не впитывая её, словно губка.

Убрав сосуд, Костас вернулся обратно, внимательно наблюдая за поведением девушки.

- Как ты пришла сюда, леса за четыре я мостами кишат "безголовыми". Или ваши богини рассказали как вам надо с ними общаться? - советник не знал, зачем ему эта информация. Но продолжал допрашивать, знал наверное что Аврелия в случае чего всё с него спросит.

Девчонку три с половиной дня назад схватили на бедной окраине, за постами весящими на стальной рекой. Девушку сдали бедняки, решая что знать забыла основной закон, о том, что без свиты или защиты они не имеют права переступать мосты.

- Я вышла на поверхность чтобы увидеть свет солнца, хоть одним глазом, но Нари решила что я этого недостойна, то что я нарушила наказ, что дала одна из её дочерей Кариатид. - Юлина за тараторила, болезненный вид слегла уменьшился, но всё так же ужасно уродовал её внешний вид. - я не видела тех про кого ты говоришь...

- Таких как ты много? - Костас не зацикливаться на одном вопросе, узнавал лишь часть. Остальную правду чувствовал силой, что сгустком Маркова пульсировала внутри помогая понимать основную суть ответов. Интуиция как бы это ещё можно было бы назвать.

- нет, не много. Но и не мало. - этот ответ мужчине не понравился, но он промолчал, еле заметно прищуриваясь, и будто заглядывая в самую душу. Глаза девушки побледнели, а кожа заискрилась открывая взору Костаса четыре образа, сирень, пламя в большом кострище и чёрные коридоры с блестящими молниями каких-то приставов, что светятся в темноте, а последним стал храм, стоящий в темноте пещеры.

Отпустив сознание девушки, Костас поднялся, подходя ближе к Юлине. Из рукава, после точного движения выпал небольшой ключ, идеально подходящий для замковых скважин на кандалах жрицы.

Стоило ключу провернуться, как левая рука девушки упала, следом вдоль тела вытянулась вторая. Мужчина поймал девушку за плечо, да бы та раньше времени не расшибла голову об каменный пол. Дёрнув пленницу вверх Костас недовольно прорычал, понимая что девушку скорее всего придётся нести. Ведь коленки девушки были разбиты, на икрах огромные гематомы. Всё то скрывал подол платья открылось взору советника, будто театр уличных артистов с небольшой сценой, и подъёмным занавесом.

- Идти можешь? - мужчина крепче сжал руку девушки, готовясь её закинуть на плечи, дабы донести до Аврелии, что скорее всего ждёт его в тронном зале.

С горем пополам девушка кивнула еле-еле передвигая ногами. Через пол часа, двое всё таки добрались до дверей ведущих в тронный зал, но в последний момент Костас обернулся на остановившеюся Юлину. Та смотрела на на деревянные двери, практически полностью украшенные золотом, после перевела взгляд на тёмный открытый коридор, в котором под потолком висели небольшие люстры, чуть-чуть освещающие ночной коридор. В глазах девушки замерцали слёзы, от которых мужчина поморщился.

- Я так и не увидела солнца... - Юлина еле заметно качнула головой, поворачиваясь лицом к Костасу. Мужчина продолжал недовольно осознавать, что будь конец этого вечера хорошим, рядом с ним бы не стояла избитая и измученная жрица, что закончила своё обучение всего два года назад. И скорее всего её жизнь оборвётся, так и не повидав ничего хорошего. От этого было противней обычного.

Двери распахнулись легко, будто бы не весили как три десятка людей вместе взятые. Коридор озарил золотой свет свечей указывающий путь к большому, властному трону, на котором восседала с виду хрупкая императрица. Женщина улыбалась гостье, разводя руки в сторону, и склоняя голову.

В этот момент что-то в мужчине переклинило, ему стало противно уже не от рядом стоящей избитой оборванки, а от поведения той, что всего несколько лет назад светилась добром и любовь. Махнув головой, обратил внимание на удивлённых стражников.

- Господа, оставьте нас. - громогласный приказной тон Костаса, заставил мужчин в дорогих доспехах передёрнуться, склониться и выйти из тронного зала, закрывая за собой двери. Оставляя императрицу, пленницу и советника на едине.

- Здравствуй милая - Императрица спустилась с пьедестала аккуратно подходя и принимая дрожащую руку Юлины. Девушка от взгляда с виду доброй, но коварной внутри женщины улыбнулась, аккуратно опираясь на руку помощи. Костас внутри сжался от того, какая картина разворачивалась.

Милая вся побитая девушка, несмотря на боль, не позволяла себе повиснуть на владычице, с не мыслимой преданностью поглядывая в её глаза. В тот момент как Аврелия еле заметно ухмылялась следя за тем как беззащитный щенок в её ласкался к её рукам.

Подведя девушку к трону, Аврелия усадила Юлину на первые две ступеньки, и сама села рядом, поглаживая ту по волосам.

- Как твоё самочувствие? Извини, что тебе так сильно досталось. Не помнишь ли ты случаем, кто именно тебя избил? - Юлина еле заметно улыбнулась.

- Люди бывают злы к чужакам. Я всего лишь хотела увидеть солнце, и всё. Я не знала, что чужаков на столько сильно не любят. - Девушка опустила голову, стыдясь своего вида перед императрицей, но та продолжала её гладить по голове, и сочувственно вздыхать.

- А от куда ты пришла?

- из Атропа... - девушка улыбнулась вслед на улыбку женщины. А после совершила роковую ошибку, доверившись. - Я жрица Кариатид, мои богини держат Вестал на своих хрупких плечах, давая Атлантам держать небосвод, а Рафале и Нари освещать своими светилами землю.

- И Нари вас наградила даром предсказаний, так ведь? - Костас сжал кулаки и шагнул вперёд, но мимолётный взгляд Аврелии заставил его остановиться. Она вела свою игру, в которой он может стать костью в горле. А императрице избавиться от его не стоит ничего.

- Да верно, владычица. - Девушка закивала улыбаясь, всё её лицо озарилось радостью надеждой.

- Тогда скажи что ждёт меня, его и Вестал ближайшие годы. А в замен, проси что угодно. - Аврелия улыбнулась, на этот раз подзывая Костаса к себе. Элегантное движение императрицы кистью, будто бы заморозило Юлину на мгновение. Та завороженно поглядывала на Аврелию запоминая каждую секунду проведённую рядом с ней.

Стоило Костасу приблизиться, как жрица вытянула подрагивающие кисти из под складок юбки, и взяла за руки присутствующих.

Мужчина вздрогнул одновременно с владычицей, что перед глазами всё поплыло. Стали мелькать еле заметные картинки. Счастья двух человек, воцарившейся мир и покой. Но одновременно с этим, где-то на заднем плане были слышны крики, вопли, треск огня. Звон колокола в ту же секунду оглушил ломая представление о счастливом будущем. Тронный зал содрогнулся меня свой цвет на алый закат. Всё помещение перестало носить величественной название, теперь это было место бойни, за балконом виднелся горящий город и давно спящий вулкан. Всё рушилось. Лишь трое обнажив оружие стояли и следили за движением каждого. Костас, Аврелия и ещё одна девушка, чьего лица мужчина не увидел. Оно было мутное, будто иллюзия. Но лишь взгляд алых очей заставил догадаться, что перед ним ещё одна жрица. "Трое вам не достанется".

Костас резко вздохнул отпуская руку жрицы и отшагнул назад. Стараясь восстановить дыхание, то что он видел не могло стать реальностью. Мир не может пасть из-за трёх человек. Сердце бешено колотилось, собственная сила тьмы и марева отступила забившись в дальний угол души.

Оглянувшись на императрицу, дыхание советника перехватило. Та продолжала спокойно держать Юлину за руку, пока та не естественно изогнулись в спине, глаза закатились, а из носа пошла горячая обожающая плоть кровь.

Аврелия убивала её. Заметив взгляд Костаса, женщина отпустила девушку и та задыхаясь и кашляя кровью упала со ступеней на пол. Лицо владычицы изменилось, всё очарование пропало. Теперь остались только ненависть и расчёты. Медленно переведя взгляд с глаз мужчины, на меч, она заговорила:

- Убей, пусть не мучается. - Вновь эта слащавая улыбка, и подчинение тела. Костас сам не понял как рассёк горло лежащей на полу девчушке, лишь свинцовая тяжесть, упавшая на плечи вернула его в сознание. Всё его руки были в крови. А рядом стоящая императрица, аккуратно похлопывала его по спине.

- Так надо, милый мой. Так надо...

Глава 2

"Пламя окутало чёрную бездну, стараясь осветить хоть её малую часть. Но чёрное марево боролось, не сдавалось, всячески пытаясь потушить огнёк. В одном из столкновений тьмы и огня, разразился гром и треск, из которого появился Ярос. Бог несущий за собой страх и бури, всё разрушающие на своём пути.

Тёмная бездна вместе с пламенем отступили, удивлённо изучая своё непроизвольное творение. Ярос был силён, красив. И похож на какое-то существо, которое огонь и тьма не видели. Так появился первый бог. Он не умел говорить, практически не думал и не знал даже как ходить. Тогда, огонь и тьма решили закончить войну и разделить свои сущности на две части.

Первые части они оставили для сотворения нового, а из второй, создали двух девушек. Одна была из золота и света, яркими голубыми глазами и золотыми кудрями - Рафала, а другая, словно ночь. С серебряной кожей, алыми серебряными глазами, и чёрными с фиолетовым отливом волосами - Нари.

Так в мире стало ещё на двух человек больше. Рафала даровала Яросу светлые ум, радость, жизнь, в тот момент как Нари холодный рассудок, интуицию, тайную притягательность, которой мало кто владел в дальнейшем. Ярос же с своей стороны долгое время интересовался тем, что стало со второй частью огня и тьмы. И оказалось, что они создали мир, горячий и тёмный. Совершенно не пригодный для жизни.

Ярос решил что он не хочет жить там, где всегда смута, и хаос огня и темноты, от того поднял часть самых светлых туч и попросил Рафалу осветить их. Тогда богиня солнца сотворила первый кровавый обряд. Она вырвала собственный глаз, что в следующий момент стал Солнцем. Оно осветило облака, изгоняя из них всю тьму. Нари тогда сказала, что без тьмы не будет покоя, но её не послушали. Богиня тьмы оказалась не настойчивой, не стала ничего доказывать, просто затаилась в светлых облаках, сотворив тёмные пещеры. Там и жила, спокойно, без лишних слов.

Рафала вместе с Яросом не долго праздновали, свет стал утомлять, радость от ярких дней, стала повседневной. Райские облака перестали радовать глаз. Тогда бог пришёл к богине ночи, и ахнул от той тьмы, что встретила его своими прохладными объятиями. эта тьма не была пугающей, она была манящей и успокаивающей. Тогда Ярос взмолился Нари чтобы она даровала миру тьму. Но богиня не спешила исполнять просьбу. Сказала лишь:

- Когда вы оба поймёте о ценности тьмы, тогда я так и быть дарую её вам. - После чего, Ярос не с чем, вернулся к скучающей Рафале. Одноглазая богиня, прячущая свой недуг за волосами, не верила в то, что другая отказалась, без её согласия творить в мире равновесие.

Прошло несколько дней, и в этот раз в тёмные коридоры пришли уже двое, Ярос вместе с богиней солнца. Рафала взмолилась о том, чтобы Нари взяла на себя ношу за небосвод. Хоть на время, чтобы вторая могла отдохнуть.

Нари согласилась, вышла из тёмных коридоров, и опустила на мир мглу собственных волос, в которых скрывалось марево тьмы. Но своё творение богиня не оценила. Оно было слишком тёмное, устрашающие и неживое. Тогда Нари совершила второй кровавый обряд, вырвала два собственных ребра, сложив их, получилась Луна, маленькая и далёкая.

Но всё равно, богиня ночи и тьмы была недовольна. Да вот только дальше она была бессильна, она не знала что ещё можно было отдать небу ради красоты вселенной. Так прошло ещё много времени, днём пока Нари спала, Рафала пела песни и смеялась Яросом, что просто радовался жизни. Как только заступала ночь, а солнце тухло, Нари проводила время с богом штормов. Часть времени она обучала его, а часть времени дарила покой. И всё бы нечего, но богов вновь скука одолела. Стало тянуть сердца их новому. Но новое то, добром не стало.

Рафала вновь отличилась и слившись воедино в порыве любви с Яросом, после чего родила двух дочерей Филору и Смею. Две девочки невиданной красоты как и их мать. Темные волосы и изумрудные глаза Филоры и рыжие да апельсиновые глаза Смеи дополнили мир новыми красками и эмоциями, которые он ещё не видел.

Рафала вместе с Яросом радовались создавая уютное гнездо счастья, полностью забыв о Нари, той что продолжала дарить им и их детям спокойствие, затаив обиду где-то глубоко в душе. И в одной из ссор, когда Рафала приказала ночь сделать длиннее так как в отличие от Нари, та устаёт от дел с детьми, богиня тьмы и ночи прокляла младшее дитя. В ту ночь Смея перестала дарить родителям радость и смех, она пробудила первый раздор в божественной пантеоне. И в ту же ночь, Ярос ушёл от богини солнца странствовать по миру облаков, что после появления его дочерей стал больше похож, на что-то иное. Земля стала плотной, грязной и сухой. Где-то появились горы, что резали небеса над головами богов.

После долгого странствия Ярос так и не понял, как пришёл к ждущей его Нари. Ночь действительно оказалась длиннее, как и просила Рафала. Но вместе с этим, в мире стало на ещё одного бога больше. На утро богиня ночи узнала, что понесла от Яроса дитя. Так появился Керион, бог морей и океанов. Из-за него в мире появилась вода. Внешность он принёс в мире такую же чарующую как и океаны. Синие глаза как морская глубина, да русые словно прибрежный песок волосы.

Когда дети богов подросли, жизнь их сложилась схоже. Керион любил Филору, она родила трёх дочерей: Нуар - богиню рек и топей, Адиосу - богиню птиц и Злару - богиню всех живых существ и растений. Но недоступная богиня эмоций Смея манила неокрепшего Кериона не меньше. После схожей историей с Нари, Керион создал ещё двух девочек: Грусту - богиню печали и грусти и Гневу - богиню зла и ненависти" - Пламя в руках девушки покачнулось и тени на стене исчезли вновь превращаясь в обычный мрамор храма.

Напротив сидящие дети недовольно замычали желая услышать продолжение, но наставница лишь улыбнулась блеснув светящимся алыми глазами. Аккуратное кремовое платье на толстых лямках подчёркивающие талию и сверху накинутая фиолетовая палла, украшенная золотым медальоном. А на аккуратных ногах небольшие сандалии на небольшом каблуке, что приятно цокает по мраморному полу.

- Жрица Керис! А что дальше! - дети не унимались следя за тем как как только что танцующее пламя впиталась в аккуратные фарфоровые руки. Рядом стоящие факела отбрасывали свет на серебряную кожу ни разу не тронутую солнцем.

Керис улыбнулась разглядывая маленького мальчика, тот недовольно сопел скрестив руки на груди, но не смотря на это пытался сделать безмятежный вид, взрослого ребёнка, что покорно ждёт продолжение. тёмные кудрявые волосы парнишки были собраны в низкий хвост, а серая тога аккуратно подтянута поясом.

- сотворения Вестала было таким, дальше ничего. - Девушка улыбнулась когда мальчик чуть не подавился воздухом пропахшим сыростью пещер.

- А как же Кариатиды и Атланты?! Они, они же тоже в пантеоне богов! - мальчишка не выдержал подскакивая на ноги и ударив в пол ногой. - вы на прошлом рассказе говорили.

Дети переглянулись и практически одновременно кивнули, подтверждая слова одногруппника. Кери улыбнулась, поднимаясь со своего кресла, подошла к ребёнку, протягивая небольшой презент.

Мальчик опустил заворожённый взгляд на небольшой уголёк, что переливался то магмой то серебром. Вестальский магматит, камень удачи.

- терпение полезная вещь, но иногда надо людям помочь сделать может оказаться полезным. - мальчонка взял в руку подарок и открыл было рот чтобы поблагодарить, но холодная рука лёгшая на его голову, вновь заставила онеметь. - Дарий прав. После создания мира, Нари не смогла смириться с тем, что её сын создал две семьи с двумя разными девушками. И она ушла не в силах видеть эту боль. Но вместе с Нари ушла и ночь. Цикл сломался, был лишь один день. Тогда Рафала ушла искать ту, что даровала спокойствие, и нашла. Нари спряталась глубоко под землёй, одна в месте где ничего. При встрече, богиня солнца хотела требовать, угрожать или даже шантажировать, ту что поссорила её с Яросом. Но увидев боль и покрасневшие от стыда и слёз глаза подруги, сжалилась. Вывела её обратно и предложила в честь их мира, создать небольшую световую дымку на ночном небе. Искры выпущенные в небеса впитались в тьму и стали звёздами, по которым мореплаватели узнают дорогу до новых земель. Но и Нари в стороне не осталась, один раз в несколько десятков лет, она она дарит посреди дня ночь, чтобы подруга смогла отдохнуть.

Кариатид и Атлантов Нари создала на много позже, когда Злата рассказала, что мир слишком горячий и она в отличие от других братьев и сестер не может творить здесь. Богиня ночи выслушала её, но ничего не ответила. Не поверила что у божьих детей мир может ломаться, не поверила и в то, что сил создать не хватает. Пока сама не увидела.

Притаившись за камнем, Нари стала наблюдать за тем, как Злата пыталась создать растение, но оно вяло, засыхало или просто не появлялось из земли. Тогда богиня ночи опустилась под землю, и увидела сгусток тьмы и огня, того что породило всех трёх старших богов. Он был горячим, и даже божья кожа, что способна вытерпеть всю боль на этом свете, не справлялась. В тот момент Нари поняла о чём говорила Злара. Вновь согласилась помочь, но ей была нужна помощь, помощь той кого она прокляла.

Нари задумала создать тех, кто возьмёт на свои плечи весь Вестал, но этих существ придётся сделать без эмоциональными, а для этого была нужна помощь Смеи.

Богиня ночи пришла просить помощи у богини эмоций, с мыслями что всё напрасно, но дочь Рафалы согласилась помочь, но при условии, что Нари отрубит себе кисти рук и из них они вдвоём создадут трёх Кариатид. Тех кто будет держать землю над горящей чашей огня и тьмы.

Девушки которых создали богини были высокими, волевыми, с крепкими телами серебряной кожей Нари и по алевшими глазами Смеи. Подхватив землю и поставив её на плечи, девушки подняли её к небесам. Да вот только до солнца оставалось рукой подать. Не понравилось это богиням, и тогда уже Смея отрезала себе руки, создавая Атлантов, те были сильнее и двое больше Кариатид. Глаза заплывшие золотом Рафалы и волосы укатанные ночью Нари. Солнце обожгло их кожу создавая оливковый цвет.

Так и появились три Атланта и три Кариатиды. - Керис закончила говорить вновь рассматривая детей, которые под впечатлением не сразу поняли что рассказ окончен. Так же как и их урок.

***

Выходя из храма девушка подняла голову наверх, небосвод пещеры заканчивался небольшим озером, что как заменяло дневной свет. Волнующаяся в водоёме вода никогда не стекала на крыши подземного города, а будто бы левитировала в воздухе, защищая жителей от внешнего мира. Это же озеро было и солнцем и луной. Смотря какое время суток было за пределами пещеры. Внизу под озером раскинулся относительно большой город в центре которого стоял белый мраморный храм. Вокруг храма двухэтажные или одноэтажные дворики из глины с красной черепицей. Домики формировали маленькие районы, переплетающиеся между собой узкими улочками. Все улицы были украшены гирляндами из светящихся камней, что впитывали в себя силу "центрального огня" который каждый божий день жрицы поддерживали в белокаменном храме.

Сам храм стоял на небольшом возвышении, ближе всех к потолку, но не смотря на это до него было ещё около ста метров. Сам храм был среднего размера, с колоннами по всему периметру и целлой частью, внутри которой горел огонь заветной чаши. Вокруг храма на небольшой платформе были разбросаны несколько построек соединяющиеся между собой аллеями из лавровых деревьев и небольшими искусственными ручьями. Всё вокруг украшено факелами и зеркалами, что дополняли мир, освещая город днём, как там за стенами пещеры в пасмурные дни, а ночью город был похож на те же города сверху. Атроп был таким как его описывали в легендах, таким каким его видели все его жители.

В основном здании храма Керис организовала школу, для маленьких детей. Под класс выделили часть колонн с левой стороны периптера. Там дети рассаживались в круг, прямо на разбросанные шкуры овец и приученных горных козлов, и слушали истории, изучали математику вместе с четвёртой по старшинству жрицей.

Всего со всего города собирается около трёх групп детей, по дюжине в каждой. Каждый желающий учится писать, читать и считать, а так же изучает историю. После, уже кто-то уходит и помогает родителям в полях, оборудованных прямо в пещере, кто-то уходит торговать вместе старшими детьми на рынок. За пределами школы продолжается обычная городская жизнь. Так же в храме есть большой лазарет. Там всегда принимали раненых или больных.

Выходя из храма девушка погрузилась в собственные мысли, размышляя о том, можно ли было богам прийти к соглашению без кровавых обрядов или вырывания каких-то своих частей тел ради этого мира. Керис никогда на свете не видела солнца или луны. Девушка так же как и много её ровесников родилась в Атропе и выросла. В свои девятнадцать молодая жрица смогла восстановить обучение детей, держать огонь Вестала в норме, оставаться на плаву тем кто, передвигается по туннелям наполненными водой из одних городков в центральный. Жизнь развивалась постепенно, мир в пещерах и коридорах креп.

Керис вспомнила как первый раз оказалась в коридорах Вестала. В них было тепло, в некоторых местах даже жарко, а в каких-то коридоры были холодными и чарующими. Все стены потолки и даже под были испещрены серебряными молниями что горели белым светом освещая дороги тем кто путешествует по ним. В некоторых местах в серебряных жилах можно было увидеть красные вкрапления рубина. Люди называли это кариатидской рудой, что совмещала в себе серебро их кожи и алый свет очей.

- Керис! - девушка не заметила, как ушла из наоса, вышла на улицу и прошла через лавровую аллею в сторону анфилады колонн жилово дома, в котором жили жрицы и их слуги. Обернувшись жрица встала в ступор заметив старшую наставницу. Ту что обучала её, когда только Керис привели в храм.

- Ты что-то хотела старшая сестра? - Аноре тридцать шесть лет, единственная из шести Кариатид с тёмно-русыми волосами, практически каштановыми. Но глаза самые яркие оставались только у Керис, у всех остальных они были просто рубиновыми. Телом старшая жриц тоже отличилась, но в отличие от младших, она была более полной, хоть фигура песочные часы всё ещё прослеживалась. Пухлое приятное лицо, мягкие пальцы и плавная походка. Анора носила схожие с Керис платья, разве, что старшая не носила пояс. Да и цвета женщина выбирала более тёмные. Когда-то давно, когда жрицы жили на поверхности земли, императоры потребовали рассказать откуда берётся фиолетовый цвет.

- Да, Керис... - Анора прикусила губы, и нервно поправила юбку заглядывая в светящиеся глаза младшей. Керис же вся напряглась, чуть ли не продвигая старшую взглядом на сквозь, ожидая услышать всё что угодно - Юдина пропала. И ни кто не знает где она.

Глава 3

Костас продолжал смотреть на тело девушки, что будто бы таяло на глазах, то и дело уменьшаясь. Но стоило мужчине моргнуть, как всё возвращалось на свои места. Мраморный пол улитый кровью, фиолетовое платье что стало тряпкой, и серебристая кожа потерявшая своё очаровательное мерцание. Как Костас убил девушку он сам не понял, лишь знал, о том, что рука его подняла меч не по его воле.

Обернувшись на императрицу ему стало не по себе. Аврелия стояла около трона рассматривая свою окровавленную руку и задумчиво скалилась.

В правительнице текла кровь несущая в себе силу Рафалы, та умела подчинять, светиться ярким светом надежды и счастья, именно эта сила была дарована самым светлым людям мира. Но Аврелия была не из них, она знала о тёмной стороне силы, эта тёмная сторона позволяла забирать дар чужого и кормить свой родной. Сам Костас об этом только слышал, но не видел никогда на свете, считая это байками и россказням старых бабок с которыми он рос и которые его воспитывали перед тем как продать в рабство во дворец.

- я пожалуй пойду... - сейчас советник чувствовал себя отбросом что посмел прийти к людям которые видят в нём лишь палача.

- иди милый мой. Оправься после этого. - Аврелия отвлеклась от разглядывания запёкшийся на аккуратной кисти крови. Два синих омута осмотрели побледневшего мужчину с долей жалости и сочувствия. Но только сейчас эти омуты не были похожи на что-то красивое. Сейчас это были глаза убийцы в облике красавицы. Рыжие волосы с выбившимися прядями сейчас походили больше на медленно спускающихся змей из сложной причёски.

- до завтра... - поклонившись Костас быстро ушёл из тронного зала, направляясь в западное крыло, где была его комната и по совместительству кабинет. Золотые убранства, белый мрамор и оттеняющий это богатое излишество оливковый ковёр. Но сейчас цель в Костаса была другая. А именно уйти от всех жителей императорского дворца, и уединиться на крыше небольшой башни.

Вылезая через окно и цепляясь за край крыши, Костас то и дело проклинал себя за прошлое, прошлые ошибки, мысли и какие-то действия, что скорее всего тоже повлекли за собой смерти. Стоило мужчине по удобнее расположиться на прогревшейся за день черепице, как перед ним открылся вид на центр Вестала.

Столицу назвали так же как всю землю - Вестал.

Центральный город был расположен в центре земли, на Вестальском столбе. Вестальский столб представлял из себя массивную скалу окружённую вокруг себя обрывом-рвом уходящим на несколько сотен метро вниз. Несколько сотен метров чистейшей высоты опоясанной острыми скалами. В самом низу текла металлическая рука, что вытекала из скалы небольшим водопадом, наполняла небольшое количество масла внизу и утекала по подземным водам в океан. Сверху же, на самом Вестальском столбе было расположено три центральных района и императорский дворец.

Один район опоясывающий дворец принадлежал патрициям, самые богатые и все дозволенные люди. Их дома были похожая на небольшие дворцы, которые всячески пытались конкурировать друг с другом, да бы встать на второе место по красоте после императорского дворца. У каждого дома была своя эмблема в виде цветка, все кроме ириса, он был царским цветком. И этим цветком украшали всё, внутренние сады, стены одежду. Так же весь центральный район будто бы сверкал от излишества золота, бронзы и серебра.

Следом шёл второй район принадлежащий высоко поставленным военно-начальникам и их сослуживцам. Не менее значимый район, что был словно крепость для центрального дворца. У каждого служащего был свой дом или двор. Дома были менее вычурные золотом, больше масок животных таких как львы, гиены и медведи. Дома менее детальные, больше создано для удобства, есть те кто вышел из богатых семей и остались привычки к утончённым статуям, но не более, золото заменяют на бронзу или серебро. Так чтобы просто напомнить о том, что они из высокого сословия.

Третий район был для купцов и торговцев, именно в этом районе не было личных чьих-то домов, были владельцы комнат или этажей, смотря насколько большой доход был у торговца. Там у домов не было не эмблем, не каких излишних украшений, даже меньше чем у второго района. Используются соломенные настилы, общие террасы, и переходы между домами могут совершаться через пустые коридоры или крыши. Третий район был похож на большой муравейник для молодёжи патрициев, гулянок военных приехавших с учения или поля боя, а так же и для самой знати, что использует окраину столба, бля того чтобы отдохнуть и развеяться.

От столба через обрыв было перекинуто четыре больших моста на котором могло поместиться до пяти повозок, от этих мостов и шли четыре центральные улицы, ведущие к императорскому дворцу. За пределами столба раскинулся город тоже длящийся на на несколько районов, в два из которых вход был под строжайшем запретом. Заходить в них было нельзя, потому что можно было потерять жизнь, коли твой социальный статус выше хоть один ранг.

За мостами первым были свободные люди, что занимались каким либо семейным ремеслом или торговлей. Вторые редко выходили на высшие уровни, а первые могли пользоваться спросом у тех кто находится на Вестальском столбе. Здания были простые, без особо чётких улиц, дома были на большие семьи с выглядели как двор из нескольких двухэтажных построек. Все дома были однотипные, с красными черепичными крышами. Небольшие рынки разбросаны по своеобразным площадям. Выстроены храмы старшим и младшим богам. Самые большие храмы были возведены в честь Нари и Рафалы, остальные меньше.

Следующий район принадлежал тем кому даровали свободу, бывшие рабы раскинули районы похожие на трущобы. Следом вассальные территории, усадьбы с большими территориями, принадлежащие как патрициям так и военным.

Всё это обилие районов, муравейников охраняла высокая стена, что не пропускала на территорию тех, кто жил за пределами столицы. А так же не пропускала нежить на подобии безголовых.

Безголовые - это духи всадников, потерявших жизнь в бою за Вестал, когда иноземцы приехали на огромных кораблях в надежде захватить небольшую, но сильную территорию. Только когда проиграли, они забрали тела своих соратников, похоронили по слухам как полагается, в тот момент люди Вестала оставили тела своих товарищей гнить под палящим солнцем. Не упокоенные, разозлённые души восстали, отыскали своих скакунов, и подняли оружие простив тех кто их бросил на погибель. Но стены окружённые земельным пламенем, сдерживали разозлённых духов, но стоило ему потухнуть как всадники бросались в атаку, уничтожая всех на своём пути.

За городом, чуть поодаль через кипарисовый лес и горную реку, возвышалась гора, из которой и стекал земельный огонь был направлен под стену столицы и стекал со стороны бескрайнего океана где-то далеко. Защищая небольшую территорию соседнего приморского города, что был второй по значимости из-за того что был торговым. Так же этот город был главным местом добычи рыбы и ракушек для красок, которыми разрисовывали стены и раскрашивали ткани для одежды богачей.

Костас сидел на крыше башни смотря на внизу дышащий город, и тихо завидовал тем, кто не был тут закрыт в золотую клетку, где каждая ошибка может сделать теля лишь обедом для сил Аврелии. Мир дворца открывался для него новыми, кровавыми красками, которых он не видел когда только-только попал сюда. Больше золото не грело душу, дорогая еда теряла вкус и иногда обычные рыночные лепешки казались на много вкуснее и не уступали ни чем дорогому жареному павлину. От куда-то снизу доносились песни и смех, даже не смотря на то что Косастас сидел на сотню метров выше основной жизни.

Перед глазами всплыли трущобы, в которых не смотря на бедность всегда было чисто, и порой даже красиво. Лишь скупая еда, да бедная рваная одежда выдавала о том, где он находится. Костас родился в обычной многодетной семье. У него было два старших брата, один младший и две младшие сестры. Родители были рабами, которым даровали свободу. И деньги на небольшую лачугу в которой и крос весь этот детский сад. Разве что родители всё ещё продолжали ходить к старой женщине в семье у которой работали два поколения. В последний раз они решили привести маленького Костаса, показать его ей. И женщина покрутил а у виска старым иссохшим пальцем. Как сейчас мужчина помнил фразу:

- У него глаза золотом горят, как у того, что небеса для людей держит. - Родители переглянулись, мать испуганно обняла сына не понимая о сём говорит их госпожа, но та лишь спокойно пояснила. - в нём кровь Атлантов, об этом говорят золотые глаза, и взгляд осознанного мужчины. Сколько лесу лет?

- после того как он родился, мы дважды собирали на ваших полях оливки для масла. - отец покосился на сына, не понимая какие эмоции должен показывать, страх, отвращение или же гордость, от этого смешанный взгляд маленькому Костасу казался пустым и не живым.

- значит четыре года. Это хорошо. - Женщина улыбнулась ребёнку и поманила его пальцем. Рядом стоящая мать подтолкнула Костаса чтобы тот подошёл к хозяйке поместья.

Стоило ему приблизиться, мальчишка вспомнил, о том что выше стоящим по рангу надо кланяться. Склонившись в неловком поклоне Костас весь сдался услышав смех старушки. Но расслабился через пару мгновений, осознав что смех весёлый. И даже одобрительный.

- молодец, родители научили тебя уважению. - сейчас вспоминая эти слова Костас чуть рассмеялся. Сейчас по вечерам смотря в своё отражение, ему становится не по себе. Внутри давно умер тот кого все считали покладистым и послушным. Теперь когда ему развязали руки и позволили двигать не только чётки у казначея, но и фигуры в политике, он избавился от того бесхребетного мальца.

- мы старались рассказать как надо себя вести, и он быстро схватывал на лету. - голос матер дрогнул когда женщина протянула свою к лицу Костаса и аккуратно схватив его за подбородок, стала рассматривать детское личико.

- открой рот мальчик. - Костас подчинился немного подрагивая от ужаса. Сзади стоящая мать всхлипнула вспоминая как её пытались перекупить у этой женщины когда ты была совсем юной. - зубы все на месте, лицом хорош. Тело не определить так как мал ещё. Нериус у меня к вам предложение, как к семье, что работала у нас не одно поколение.

Отец вытянулся в струну, готовясь слушать то чего боялся сильнее всего. Среднего сына скорее всего хотели выкупить в рабство.

- Сила Нари дарованная мне самой богиней, схожа с силой Атлантов. Мальчик ваш здоров, зубы целы, болячек я не заметила. - женщина замялась облизывая старые губы и морща морщинистое лицо. Со стороны старушка казалась милой и доброй, но если приглядеться, то можно было заметить неоспоримую мудрость. - я выкуплю у вас мальчика. Мои дочери выросли и давно уехали, а сына никогда не было. Я предлагаю так. Мешок небольшой мешок золота. И мальчик остаётся у меня.

Мать не выдержала беззащитно глянув на мужа, а после на сына. Слёзы потекли ручьём. Страх одолевал женское сердце. У бедных сословий сил высших богов практически не было, а её сын унаследовал богатство дарованное богиней ночи и тьмы и богиней светлых эмоций. И теперь его пытались забрать, выкупить как скот.

- не думай что я его отправлю в поле работать, или заниматься не посильным трудом. - Старуха улыбнулась потрепав Костаса по волосам. - Я дам ему образование, фамилию и дом. В котором он будет младшим сыном. Да наследства у него не будет. Но будут знания и слово приписанное к имени, что поможет подняться. Согласен?

Женщина посмотрела на мальчишек в надежде увидеть в умных с виду глазах осознание и желание изменить жизнь. И увидела. Костас кивнул, уверено, частично даже не задумываясь. Слова о "слове приписанном к имени" заставили его согласиться, что-то властное он услышал в этом. После повернулся к матери, и кивнул ещё раз.

- умного ребёнка издали видно. Правильный выбор. Вы же - дальше хозяйка обращалась к родителям мальчика. - забирайте деньги и живите свою жизнь. Отстройте двор в районе выше вашего, у тебя Немея руки золотые, шьёшь и вышиваешь лучше многих рукодельниц, поверь мне, я это прекрасно вижу и знаю. Обучи дочь мастерству. А ты Нериус обучай оставшихся сыновей как работать с металлами, кузнецы из них выйдут хорошие, такие же как и ты. Но запомните, вы должны пустить слух что он не выжил. Так вам будет спокойнее, ни кто не будет вспоминать мёртвого, и не будут вас допрашивать. Трущобы быстро людей забывают, смерти там не редкость.

Родители кивнули, но не смотря на это, мать продолжала переминаться с ноги на ногу, желая задать главный вопрос, но хозяйка опередила.

- нет, Немея. Вы не буду с ним видеться и общаться. Один раз в год, это максимум. Ему нельзя будет на вас отвлекаться, даже не смотря н это что вы родители. Ты должна понимать, что от этого будет зависеть судьба вашего ребёнка.

- мы поняли вас - Нериус взял жену за руку, и лишь на последок задал последний вопрос. - можем ли мы попрощаться?

- прощайтесь, берите деньги и уходите. Он в безопасности здесь. Уверяю вас.

Так и началось обучение. Каждый следующий день на протяжении двенадцати лет хозяйка будила его по утрам. У обучала, первое время сама, учила его грамоте, истории, математике и астрономии. В дальнейшем у него появились преподаватели что обучали детей патрициев. Уже их объяснение Костасу давались сложнее, но если какие-то темы он и вовсе не понимал, и зубрёжка не помогала. То тогда просил помощи у хозяйки дома. Она ему объясняла доходчиво, как маленькому и это помогало. Так же отдельно его обучали военному делу, как правильно держаться в седле, возили в храмы Нари и Смеи. Где жрицы рассказывали и показывали как пользоваться силой дарованной богинями.

Первые практики на чёрное марево, которое Атланты сотворили перед тем как Нари опускала на землю ночь, получились скверными и были больше похожи на серый дым, а не на чёрную тьму. Но вот чтение людей по их поведению, мыслям и ауре были сильной стороной. Это тоже в дальнейшем сыграли не плохую роль в его жизни.

Разве что последний год хозяйки дома стал самым тяжёлым. Она умирала очень долго, до последнего борясь со временем и старостью. Последнее что сделала старуха, так это дала ему свою фамилию, и меч, что носил её муж. Она стала родительницей для него, что вывела его в люди чуть ли не неся у себя на плечах. И это было самым ценным для мужчины.

- Теперь ты Костас Анемон. Отныне и впредь это твоя фамилия. То слово, что проведёт тебя выше.- женщина закашлядась кровью, с благодарностью принимая от выросшего мальчика, теперь уже юноши дорогой платок. Костас сидел напротив её кровати, взирая золотыми глазами, на увядающую женщину. - меч что я тебе дала, ты береги его. Мой покойный муж его любил. Говорил если замуж второй раз выйду, чтобы я его сыну отдала. Но я верной ему осталась, сохранила меч. И отдаю его тебе.... Береги его...

Она закрыла глаза, грудная клетка перестала вздыматься указывая на жизнь. Она ушла, навсегда.

***

Спустя несколько месяцев, старшая дочь хозяйки привела к Костасу посыльного, что предложил ему работу во дворе. В каком не сказал. Сказал лишь что он как отпрыск с известной фамилией, может попробовать добиться чего-то сам.

И Костас воспользоваться, пришёл во дворец. Но вместо долгих работ с казной, свитками и текстом. Как изначально обещали, его приставили служить жене нынешнего императора.

Аврелия изначально видела в нём маленького ребёнка. Несуразного, без каких-либо особенностей кроме глаз. Пока не узнала его значимость по силе. Атланты редки, и рождается их всего пять человек за столетие. Так и началась играть Костаса в дворцовых интригах.

Глава 4

Сердце билось где-то глубоко, лишь слабое уханье говорило о том, что оно есть. Керис стояла напротив входа в основной храм, не в силах сделать хоть один шаг. Мысли путались, алые глаза заполнила боль, которую было невозможно описать. Внутри всё сжималось от чувства потери, старшая сказала, что Юлина лишь пропала, но что-то внутри говорило о другом.

В голове повторялись одни и те же слова: "она не вернётся".

- Керис? - девушка обернулась на голос самой младшей из жриц - Вальтины. Так робко перебирала ткань сиреневого украшенного золотом платья. Светло-русые отдающие в рыжину волосы были украшены тонким золотым венцом из лавровых листьев. Глаза, у девчонки были самыми бледными, практически розовыми, это придавало ей той самой детской невинности. Жрицей Вальтина ещё не стала, это случиться лишь в следующем году, но не смотря на это, её допустили до совета. - Зачем нас собирают?

- Юлина пропала, и один из слуг сказал, что что-то нашли у серебряной реки. - О том, как во время диалога с Анорой подбежал слуга со словами, что выловили в реке из чистых жидких металлов, что-то большое, мало кто знал. Лишь Анора, Керис и этот самый слуга. Но девушка вся сжималась от пугающих мыслей.

- Пошли тогда во внутрь, мы и так уже опаздываем. Собрание началось минут десять назад. - Вальтина, взяла старшую под руку. В свои четырнадцать девушка была смышлёней и пунктуальнее многих взрослых, и эта черта была одной из главный, ведь из-за неё девушку слушали, прислушивались, советовались. Не обесценивали, как маленького ребёнка.

- Пошли... - Керис переставляла ноги с трудом, главный зал храма встретил центральной чашей вокруг которой стоял большой круглый стол с шестью креслами, опоясывающий небольшую площадку в центре которой стоит чаша с огнём.

В чаше возвышался на пол метра огонь переливающийся от мертвецки белого до чёрно-алого пламенем. Сама чаша была вся в золотых рунах сдерживающих пламя и на дающая ему потухнуть. Это пламя жрицы поддерживали веками, чтобы мир жил и существовал в тепле, с умеренными зимами, чтобы каждое лето было жарким. По легендам, это пламя "равновесия" было даровано миру Нари и Рафалой, дабы после их ухода на облака вместе с верховными богами, не сбило цикл для и ночи, что запускали время от которого зависели года.

Центральное помещение встретило девушек тишиной, ученицы жриц не воспевали хвальбу миру, свету и тьме. Чуть-чуть тишину рассеивал слабый гул пламени. По этому гулу слагали дальнейшие песни и баллады. Стены расписанные созданием мира будто бы потеряли свой цвет, становясь практически бесцветными, с редкими тёмными пятнами. В этот же момент золото будто бы горело освещая священное помещение слабым жёлтым полумраком.

Старшие сёстры вместе с одной из младших сидели на своих местах ожидая Керис вместе с самой младшей. На противоположной о входа стороне сидела Анора, напротив неё пятая сестра Богдана, русые волосы и красные глаза, непримечательная внешность, но острый ум, на котором держится вся экономика Атропы. По левую руку от Аноры было место Весты, третьей сестры, такая же расцветка что и у остальных. Но на ней держалась всё земледелие, и житейские мудрости. Напротив Весты расположилось место Вальтины. А по правую руку от Аноры села сама Керис, в тот момент как место напротив, принадлежащие Юлине пустовало.

- Анора, зачем ты нас собрала, у нас много дел, а собрание должно быть только через несколько дней. Через три вроде бы. - Богдана негодующе переглядывалась с старшей, пока не наткнулась взглядом на пустое кресло Юлины. - а где Юли? Неужели она решила пропустить собрание?

- Она пропала... - Анора заикнулась, заглядывая в испуганный глаза Вальтины. Жрицы просто так не пропадают, они либо убегают, либо их убивают. Но в первом случае исход будет таким же как во втором. Сбежавшие жрицы предают свой пост, их считают безответственными. А такие не могут держать на своих плечах мир. Потому, даже если девушка вернётся, её лишат головы, пронесут её по всей Атропе и в итоге сожгут чаше перед всеми. Пока миловидное лицо искажённое смертью, будет пожирать голодное пламя. Таких случаев за всё многовековое время существование Атропы, было всего два случая.

- Её убили... - Жрицы умолкли погружая комнату гробовую тишину. Керис посмотрела за спину Богдане, там стоял мужчина с чем-то большим завёрнутым в оливковую ткань.

- Грес, о чём ты... - Керис привстала опираясь дрожащими руками на стол. Сердце сжалось, когда мужчина подошёл ближе. Из под ткани виднелась босая ступня, вся покрытая серебряным металлом, что превратил тело в статую. А на ступне висел браслет из красного золота от которого Керис подавилась воздухом. Это украшение девушка подарила подруге, когда та закончила обучение и стала полноправной жрицей. Мужчина молча зашёл в круг стола, и положил тело на холодный мраморный пол.

Откинув ткань с тела, Грес встал и отошёл в сторону, открывая их взгляду покойную подругу. Юлина превратилась в серебряную статую, будто бы не было никогда человека. Лишь статуя. Вся кожа жрицы стала серебром, волосы были заплетены в толстую косу. Глаза закрыты, и единственное что привлекало внимание так, это тёмный, практически чёрный порез на тонкой шее, да яркие разводы, будто от бронзы.

Оглядев тело затуманенным от слёз, Керис заметила примесь бронзы, ещё на коленях, запястьях и лице подруги.

- Эта статуя, это не Юлина... - Керис перевела взгляд на Анору, пока та не верящим взглядом металась от Греса до тела покойной. Ноги четвёртой сестры подкосились, рядом стоящая Богдана в последний момент под хватила Керис, помогая опуститься на холодный пол.

- Почему она стала статуей из серебра? - Вальтина сжала руку в кулак, стараясь сдерживать эмоции, заметив как рядом стоящая Веста попыталась её увести из храма. Но девчушка знала, что ничего за этим хорошего не будет. Она просто останется в неведении.

- Река, что протекает за Атропой не просто так опасна для тех кто болеет или при смерти. Живых серебряные воды будут исцелять, других упокоевать облегчая их мучения и отправлять в тьму к Нари, да бы та упокоила их души. - Богдана продолжала держать Керис у которой взгляд был на столько стеклянный, что было ощущение будто бы она давно испустила дух. - её убили забрав все силы, а после перерезали горло.

- Звери... - Анора сжала руки в кулаки. - Как им совести хватило поднять руку на жрицу. Кто, кто эти люди?

- Люди сверху, тело Юлины упало с водопада. - Грес поморщился рассматривая каждую девушку по очереди. У всех было три эмоции: ненависть, боль и негодование. Но у каждой доминировала только одна. Веста и Керис тихо лили слёзы боли, Богдана и Анора еле сдерживали ярость, об этом говорило сильнее вспыхнувшее пламя. Оно чувствовало все три эмоции. А сама Вальтина, как самая младшая не верила собственным глазам. Не понимала, почему так произошло.

- Она сбежала? - Керис вскинула взгляд на Богдану, если у всех сестёр в голосе читались нотки боли, то у неё не было эмоций от слова совсем.

- нет... - рядом стоящая Вальтина сжалась, под резко переведёнными взглядами подруг. - когда то давно, она мне говорила, что хочет увидеть Солнце. Узреть глаз Рафалы. Но я не думала что она не шутит...

Пока старшие стали отчитывать младшую, Керис вновь опустила глаза на тело подруги, что будто искусно сделанная статуя лежала прямо перед ней.

Юлина с самого только посвящения и обучения запала четвёртой жрице в душу. Разница в возрасте всего два года. Учились они вместе, и большую часть жизни были рядом друг с другом.

"Керис! Меня сегодня Анора хвалила, сказала что возможно из нашей группы девочек именно я стану жрицей! - девочка лет десяти подбежала к двенадцати летней Керис, чуть ли не запрашивая ей на спину.

Девочек забирали на обучение, когда тем исполнялось семь лет. В это время у некоторых детей краснели глаза, указывая на свою принадлежность с богинями, что держат землю на своих плечах. А ногами опираются на горячие пламя охваченное тьмой. Со временем, глаза у всех светлеют, а у одной девочки начинают светиться. Так определяют та, что будет согревать своей силой Атропу и весь Вестал.

- Конечно возьмут, куда они денутся, твои глаза сейчас самые яркие из всех девчонок. - Керис врала, не много. До её конца обучения тогда было три года, но уже тогда все знали, о том, что именно она будет жрицей. Глаза Керис чуть ли не светились, в тот момент как у других они просто были от светло, бледно-красных, до тёмно-бордовых.

- Я стану самой лучшей жрицей. Люди будут меня любить. Я буду им помогать, а после создам школу искусств для всех. Чтобы не только знать и приближённые могли творить, но и обычные дети. - Юлина улыбалась чуть ли не подпрыгивая с надеждой на то, что станет той особенной что поможет бедным. Атропа огромный город, центр пяти подземных годов и везде, несмотря на тяжесть жизни, есть те кто выше статусом и ниже. Сама девочка из старшего класса, у неё был достаточно большой двор, большая семья. А у родителей свои лошади. В то момент как Керис была из обычной семьи. Небольшой дворик, мать, сестра, отец, что ушёл к другой. И маленькая лавка в которой мать продавала горшки и сосуды для вин. Иногда мать собирала виноград во дворе и его тоже продавала.

Несмотря на разницу и в возрасте, и в статусе. Юлина очень хорошо сдружилась с Керис. Те были словно не разлей вода. Разлучали их лишь уроки и выходные дни, когда девочки разъезжались по домам.

- А что бы ты сделала для Атропы? - вопрос младшей звучал так громко, радостно и задорно, что девушке стало немного не по себе. Мимо проходящие ученицы с светлеющими глазами, поглядывали на будущих жриц с завистью. - Кери?

- я хочу поучать всех детей грамоте, и истории мироздания. Не только девочек, что попадают на учение в надежде обрести образование, заняв пост жрицы. И не только мальчикам что идут в армию. - Девушка замолчала накручивая локон волос на палец. - в так, не знаю как пойдёт. Может я стану затворницей, как Богдана. Она всего пару лет назад стала жрицей. Но о ней ни слуху ни духу. "

На этом тот диалог закончился. Керис вновь посмотрела на статую, а после на свои руки, те мерцали перламутровой сталью, как у всех жриц. А после посмотрела на металлические руки подруги. Теперь она стала статуей, которую скормят пламени.

- Керис, иди домой... Сегодня свободный день. Оповести родительницу свою о том, что произошло. - Четвёртая жрица подняла голову на Весту. Та опустив взгляд в пол, не решалась смотреть ни на старшую, не на младшую. Сердце её разрывалось на части.

Выходя же из самого храма, девушка крутила в руке снятый с ступни подруги браслет. Атропа погрузилась во мрак. Траур о смерти жрицы разлетелся и заполнил всё вокруг в считанные часы. Заставляя город вымереть.

***

В тот вечер ноги привели Керис в отчий дом. Туда где остались её мать, возлюбленный и младшая сестра.

Стоило девушке стать жрицей, как на неё накладывалось клеймо, из-за которого она не могла иметь семью и детей. Девушка могла рискнуть, влюбится построить семью. Но эта любовь не будет узаконена узами брака. Дети будут опозорены когда подрастут, если не умрут раньше.

Не смотря на это, практически у каждой жрицы, за жизнь был хоть один возлюбленный. И Керис была не исключением. Она тоже любила парня. Тот же согласился жить и помогать семье четвёртой жрицы.

Дарий захватил сердце Керис ещё семь лет назад, обычный работник храма, помогающий строить временные здания, чинить что-то неисправное, да ухаживать за молодыми прихожанками, что то и дело строят глазки крепким рослым парням. Те в ответ отвечали взаимным интересом. Особенно если девушка ещё и приглянулась.

Керис показалось, что Дарий оказался тем самым, кого она так жаждала видеть с собой всю оставшуюся жизнь. Но судьба распределилась иначе. Он был тем самым, как в песнях Рафалы о Яросе. Любящий, заботливый, готовый помочь, быть рядом тогда, когда все против тебя. Но так же девушка и слышала гнилые слухи. Как-то ей рассказали два слуха. Первый был о том, что Дарий ей изменяет с её младшей сестрой Марией, ведь Керис жрица, а добротному парню оставаться без наследников нельзя. Тем более он из состоятельной семьи, и близость с просвещённой может принести беду. В второй слух был о том, что именно мать девушки подбивает его на измену с её сестрой.

Мария была своенравной девушкой, посчитавшей, раз старшая сестра уважаема, то и её будут уважать не меньше. Жрицам позволялось бесплатно брать товар у торговцев, принимать украшения, и всё что было подношением. Младшая сестра Керис возомнила как-то раз себя куда выше обычных людей и посмела брать чужое без спроса, грозясь что всех кто будет против будет наказан высшими силами.

- Керис! - мать вышла из дома разводя руки в стороны, готовясь заключить старшую дочь в объятия, но в последний момент остановилась, заприметив красные разводы от слёз. - что случилось доченька?

- За желания и мечты приходится платить дорого... - Керис не знала кому говорила эту истину. Но прекрасно чувствовала и понимала, что её сердце разрывается на куски, смешиваясь с пустотой принятия. Боль, не была режущей и острой, как в первый момент, после того как она узнала о смерти Юлины. Теперь эта боль была тупой, непонятной, пускающей в душу улыбку, но душащей её изнутри.

- Я слышала о смерти, огонь пел твоим голосом такую больную песню, я уже подумала что с тобой что-то случилось... - голос матери дрогнул, седина переливалась под слабым светом вечерних факелов, карие материнские глаза смотрели на дочь с сожалением и пониманием. - ведь ты поддерживаешь пламя последние годы...

- не я матушка, Юлина... - женщина ахнула закрывая рот рукой.

- Что случилось? - мужской голос послышался в дверях. Дарий вышел на улицу обеспокоенно рассматриваю мать Керис, а после и её саму. - Кер? За чем ты пришла, что-то случилось?

- А ты не слышал песню огня? - девушка замялась следя за тем, как глаза возлюбленного метнулись к полу. Это для него была больная тема. Мужчина родился на поверхности, но его родители решили в тайне от всех, спуститься в низ. В один конец. Атропа пускала только во внутрь, но практически никогда не выпускала обратно. Если люди выбрали её тишину, то обратно дороги нет. - Я забыла что ты его не слышишь... Прости...

Мужчина покачал головой, запуская руку в растрёпанные пшеничные волосы, ореховые глаза залитые стыдном замерзают, будто бы одной фразой Керис выжгла его изнутри. Но стоило ей сделать шаг к входу где стоял мужчина с матерью, как его глаза вновь потеплели.

Эта перемена в его эмоциях больно кольнула девушку в побитое пережитым сегодня сердце.

- Не стой тут как бедная родственница, заходи. Скоро будет чаепитие. - мать отвела Дария рукой в сторону, пропуская старшую дочь во двор.

Ничего за годы не изменилось, старый отцовский дом, уличная кухня с печью, перед входом в дом терраса прикрытая навесом. Чуть по дальше небольшой огород, да вольер с птицами.

Из дома на встречу Керис вышла Мария, младшая сестра жрицы. Такая же прекрасная внешность, что и у старшей, разве что кожа на несколько оттенков темнее, да глаза карие. Такие же как у Керис до учёбы и посвящения в жрицы светлые, как кофе разбавленное молоком.

- Сестрица, здравствуй. - напряжённая атмосфера моментально повисла в воздухе. Младшая теребила платье косясь то на мать, то на возлюбленного старшей сестры.

- Здравствуй, как твоё самочувствие? Как обстоят дела с выбором жениха? Мне приходили письма о том, что ты в активном поиске. - Несмотря на натянутые отношения с сестрой, Керис старалась предавать вид безмятежного спокойствия, хотя душа внутри орала заглушая мысли девушки неистовыми воплями.

- жениха нашла, не волнуйся... - Мария загадочно улыбнулась и медленно ушла обратно к дом. Удивлённо посмотрев на мать, девушка заметила как та поджала губы смотря на закаменевшего Дария.

Они что-то скрывали, все трое. Но сердце девушки на столько уже была изранено, что размышлять об этом она не стала.

Лишь спокойно села на своё место за длинным столом, следя за тем как мать с младшей дочерью, приносят к столу инжир, травяной чай, лепёшки с мёдом, и большие финики облитые шоколадом.

Яства напрягли жрицу, дорогие сладости, что редко подают даже жрицам, не могли так просто стоять на столе обычных людей, для простого вечернего чаепития.

Подозрительно переведя взгляд на мать, девушка стала пытливо её разглядывать. На что женщина поднялась и быстро ушла с террасы, многозначительно посмотрев на Марию и Дария.

- Говорите. - Керис догадывалась, но эти догадки пугали.

- Мы хотим провести обряд соединения правых рук... - Дарий сказал тихо, опуская голову чуть ли не под стол, в тот момент как Мария сильнее сжала пиалу с травяным чаем, мельком следя за движением алых глаз сестры.

Керис же забыла как дышать, кто-то сильно кольнуло прямо в сердце. Метко, прорывая его насквозь.

"Соединение правых рук" - обряд бракосочетания. Он заключался в том, что влюбленные обменивались кольцами, украшая ими пальцы правых рук. После, как только солнце сквозь верхнее озеро достигало полдня, и светило ровным столбом света, пара пожимала друг другу правые руки, указывая богам о том, что они готовы встать наравне друг с другом. Готовы поддерживать друг друга в горе и радости, готовы идти плечом к плечу, до самого последнего дня.

- Керис, не молчи... - голос сестры в первые за долгое время был на столько встревоженным, что жрица его даже с разу не узнала.

Маска спала, сестра больше не выглядела как надменная девчонка обиженная на жизнь, теперь перед Керис сидела взрослая девушка, с ясными и умными глазами, прекрасным ликом и фигуры.

Сердце сжалось, голос пропал, но жрица смогла вымолвить последнюю фразу перед тем, как сбежать в дом.

- Да прибудет с вами сила Яроса, радость Рафалы, да мудрость Нари...