Обложка Песнь Мучеников

Песнь Мучеников

Михаил Аквилянов

0% прочитано
Стандартный
Михаил Аквилянов

Песнь Мучеников

Глава 20

Следуя шпионским инструкциям, полученным от еретички, Курт оказался в районах под контролем Деконструкции — царстве прогресса в нижнем городе. Виртуальная реальность имела шанс стать той сладкой ядовитой пилюлей, которая бы милосердно добила нездоровое общество. От подобного краха уберегала только цена. Обменять свою жизнь на иллюзии оказалось недоступно для большинства. И если капсулу можно украсть или починить сломанную, то необходимая для содержания дата-центров плата за лицензионный трафик была неподъёмной. А нелицензионный прямо или косвенно контролировал орден «Деконструкции». Виар-гики, конечно же, имелись в достаточном количестве для формирования своей субкультуры со своими сказками, святыми и мучениками. Курт направлялся в «Кубик», чудовищных размеров виар-центр. Что-то вроде капсульного отеля на тысячи постояльцев, в индивидуальные ячейки, соты были вмонтированы оперативно обновляемые современные виар-системы. Плата за использование была значительно меньше, чем при индивидуальном потреблении. Деконструкция, владелец этого рассадника ИТ-экстремизма, не платила за трафик, как простые смертные.

И пусть тела их посетителей приходят в негодность, церкви достанутся их души. Услуги по оцифровке сознания, чтобы вселить его в выбранный виртуальный парадиз, стоили неимоверно. Но множество специальных программ проявления лояльности могли со временем и стремлением срезать платеж до цены пачки сигарет. Только вот жить придется в сети. Всегда. И выполнять весьма увлекательные и частенько рискованные и не законные задания.

Могло, конечно, повезти: нередко владельцы крупных игровых проектов выступали спонсором для своих кибер чемпионов в процедуре "возвышения". ТИИ подобным образом, конечно, не стать, но пока это был самый доступный способ обретения реального бессмертия. Условного, конечно. Если на дата центре, где физически храниться код оцифрованной личности, произойдет авария или не такой уж и редкий теракт, бессмертие может быть закончено досрочно. Конечно, заявлялось о резервных копиях и прочих мерах безопасности, но вот реальные "трупы" виртуальных жителей были явлением не сказать, что редким и эксклюзивным. Курт подозревал, что таким образом хозяева дата центров оптимизировали место в своих хранилищах данных. Да, кстати, если не внести обязательный платеж, тоже сотрут к чертям собачьим и убийством эта процедура считаться не будет.

Контакт Курта был опаснее огня инквизиции. Амелия охотно предоставила ему необходимые рекомендации, но без использования небольшого арсенала чудес Феликса эта странная сделка не имела шансов состояться. Еретики любят силу и умеют её конвертировать на своё усмотрение в деньги, влияние, независимость от решений лидеров.

Он добрался до дистанционно арендованной капсулы, которая находилась под удалённым контролем. Все программы и ключи загружены, просто добавьте детектива с изжеванными ногами — и поехали.

Он оказался в стильно сделанной имитации дешёвого отеля. Человек перед ним не удосужился выбрать аватару лицо: стандартная модель с полностью стёртыми чертами вызывала тревогу. Курт использовал свой стандартный аватар, заведённый

лет двадцать назад, тогда он считал, что быть сыщиком — это интересно. Собственно, не прогадал, но только в этом.

— Приветствую, мистер Безликий, — дружелюбно поприветствовал Курт.

— Взаимно, Курт, — информатор и голос установил ровный, без модуляций.

— Наш общий друг сообщила, что моё предложение вызвало интерес.

— Как скупо, Курт, как неловко. Вы не можете не понимать: вас используют канарейкой в шахте, и, самое интересное, вас это устраивает.

— Вот как. Вы мой информатор и не должны читать мне лекций. Напротив, вас должны раздирать алчность и опасения, желание и страх. Давайте попробуем ещё раз. Расскажите мне всё, что знаете о Еве? Поверьте, я смогу вас вознаградить и защитить от гнева сильных мира сего.

Курт не начал нервничать только по причине моральной готовности к тому, что и сделка, и информатор были ненормальны. Он прекрасно осознавал, что залез не в свою лигу. Собственно, это и служило его щитом. Детектив был слишком мелкой сошкой, чтобы его убивали целенаправленно. Походя прихлопнуть могли, разумеется, но тут вопрос скорее везения, чем навыков.

— Забавно. Действительно. Что-то я забылся. Прошу, развейте остатки моего опасения, вселите в меня веру относительно правильности выбора и моей безопасности, — информатор усмехнулся.

— Человек, чьи интересы я предста...

— Довольно! — громкий, ровный голос прервал Курта. — Вы банкрот, Курт, хоть за вами и стоят странные силы, это интересно нашему другу, не мне. Ответьте на один вопрос, только, тогда нам станет ясно, насколько близко пролегают наши маршруты. Что ваш наниматель собирается делать с Евой, когда найдёт? Друг он ей или враг?

Курт много думал о мотивах Феликса. Пытался отстраниться от соблазна предполагать, что за его поиском стоит исключительно романтическая история по возвращению неверной супруги с элементами сталкинга, превышающего все пределы разумности и заходящего далеко «за». Феликс был одержим. Он был учёным, младшим богом хаоса, что бы это ни значило, звучало круто. Он был сложен и противоречив. Он мог, чёрт побери, просто хотеть найти свою бабу. Доказательств обратного у Курта не было. Хотя, с немалой долей вероятности, успех в его амурных делах мог подписать миру Курта смертный приговор. Он не знал и не имел шанса узнать, значит, вопрос переходил в разряд риторического. А человек в его положении не мог позволить себе непрактичные изыскания. Ничего конкретного Курт не способен был сообщить информатору, лишь поделиться оптимистичным предположением:

— Нечто большее, полагаю. Он намерен забрать её с собой, покинув нас.

— Ценой значительных потерь для нас? — осведомился аватар без лица.

— Ему это безразлично, — спокойно ответил Курт.

— Как тебе ощущать себя на службе сил зла? — сквозь монотонную речь послышалась ирония.

Детектив задумался: он не предполагал, что диалог затронет его личные мотивы. Кого они, собственно, должны интересовать? Он знал, что Феликс — плохой парень, и порой даже жалел, что "продался" ему не за уйму материальных благ, обещание власти и силы, а лишь из искренней благодарности и потаённого желания держать самое опасное воплощение темных чудес, что его едва не проглотили, на расстоянии столика в приличной забегаловки. От этого положения, парадоксальным образом, веяло безопасностью: нет смысла бояться мелких шавок, если пьешь виски с матёрым волком. Насколько детектив изучил своего друга, Курт был уверен, что откажись он от странного контракта, Феликс не стал бы его мстительно разыскивать, чтобы покарать: это совсем не вписывалось в его характер. Скорее всего, тот бы довольно быстро забыл о существовании Курта. Выходило, он помогал ему добровольно и не ради выгоды, а вот зачем, детектив и сам понять не мог.

— Как обычно. Я уж и забыл, когда выполнял социальный контракт, — попав в тон собеседника, саркастично ответил детектив.

— Странно. Такие грустные типы, как вы, всегда считают себя хорошими и непонятыми парнями.

— Я плохой и прекрасно просчитанный. Где Ева? — Курт понял, что не вывозит дискуссию, но ему нужен результат.

— Убить бы тебя. Карму себе поправить. За дверью твоей кабинки ждут два исполнительных сквайра.

— Где Ева? — Курт шёл ва-банк и осознавал это.

Безликий аватар информатора, грустно и очень по живому вздохнул:

— Там, где ей и положено быть: в дата-центрах Деконструкции в роли их экзальтированного Кардинала, — ровно сказал информатор.

— Понял, спасибо, — спокойно ответил детектив.

— Не спросишь подтверждений? Гарантий?

— Нет, их слишком легко подделать или опровергнуть. Я вам верю, информатор.

— Понимаю. Что касательно моей оплаты?

Действительно, маленький нюанс, Курт и думать о нём забыл.

— Разве не стоит называть цену до продажи товара? Как же я его вам верну, если не сойдёмся? — осторожно спросил сыщик.

— Маловероятно. Просто передайте моё предложение заинтересованному лицу. В случае получения гарантий неприкосновенности куратора я готов оказать поддержку в изъятии.

— Интересно, неужели нам настолько по пути? — с лёгким подозрением осведомился Курт.

— Зло притягательно, детектив. Некоторые выбирают его осознанно.

***

Длительное свидание Джима с Городом подходило к концу. В строю оставалось два псевдотехника из пяти. Паладин Ошват пал безвозвратно, рыцари Мерцели и Дерек не смогли продолжать маршрут и забаррикадировались в подходящей для обороны угловой квартире. У них был шанс дождаться группы эвакуации, если магистр выберется, а это зависело от предстоящей беседы.

Джим прикинул, что, хотя явной границы нет, но лучше не рисковать эскортом излишне, поднял руку, замерев на миг, обозначив место остановки. Сам продолжил движение, сжимая рукоять пистолета. Вокруг была тишина и безмолвные коробки офисных зданий. Справа тёмное небо закрывало в этом мире достроенное, но уже разрушенное массивное здание больницы. Вездесущая тьма местами достигала такой плотности, что превращалась в чадящий дым без запаха. Твари избегали этого места. Что бы не представляло из себя их квази существование, они не хотели его лишаться. Из мрака раздался ровный голос:

— Мне передали твой подарок, Вор. Так мило, что считаешь меня злым божеством, которое необходимо задобрить.

Из тени вышел бледный человек, облик которого сочетал в себе элементы военного и жреца тёмного культа. От него веяло тяжестью выбора. Миллионы сомнений и надежд слились в нём воедино, создав своё подобие сверхмассивной чёрной дыры, которая может пристрелить. Руки свободны, взгляд слишком тяжёлый, чтобы задерживать его на чём-то надолго, не рискуя повредить.

— Мне от тебя кое-что нужно, Ткач. Жертвы — лишь скромная дань в попытке привлечь тебя на мою сторону. — Джим говорил спокойно, не отводя взгляда от опасного собеседника.

— Я сожрал их, но без удовольствия. Осознаю, насколько это странно, но продолжаю считать себя человеком. — В его речи звучала ироничная грусть.

— Жаль, мир не много приобрёл от твоей застенчивости. Неудивительно, что смирение судьбе всё ещё чуждо для тебя.

Джим пытался найти грань между спокойствием и собранностью. Он знал, насколько опасен этот бывший человек. Если тот решит его прикончить, потребуется всё мастерство, чтобы хотя бы попытаться избежать уничтожения.

— Ты, тот который сидит в Башне, также не может смириться. Это место побуждает к наивному и романтическому нонконформизму. Чего пришёл лично? Рискуешь, воришка, мне до сих пор не чужд азарт.

Ткач медленно, зная, что добыча не убежит, стал приближаться к магистру.

— Очередная взятка и демонстрация необходимости в твоей поддержке. — Джим с некоторым усилием заставил себя не пятиться от надвигающегося чудовища.

— Разве мне учить тебя торговаться? Сторона, с которой ведёшь переговоры, должна пребывать в уверенности, что твоя нужда значительно меньше, чем её. Зачем ты являешь свою слабость столь очевидно? — насмешливо сказал Ткач, наблюдая за внутренней борьбой гостя.

— Ты действительно азартен и видишь мою вовлечённость. Мёртвая кровь в твоих венах, разогретая недавней подпиткой, затребует от тебя действий.

Джим предпочёл смотреть на руки чудовища. Он знал, что тот до сих пор предпочитает пистолеты.

— Полагаешь, что если мне плевать, на чьей стороне участвовать, то вежливая просьба и небольшие подачки могут оказаться достаточными? — Такач усмехнулся. — Отчасти, не лишено смысла.

Монстр замер, посмотрел, будто хотел посоветоваться с отсутствующими здесь звёздами, и, как бы вспомнив малозначительную деталь, спросил:

— А где та девчонка, что была с «вкусняшками», но не решилась задержаться? Знаешь, она могла бы стать тем самым пером, переламывающим хребет верблюда, в твою пользу.

— Торопишься. — спокойно сказал Джим. — Она принадлежит Спящему в Башне.

Наконец-то диалог пошёл по тому пути, на который он рассчитывал.

— Терпеть не могу, когда мне отказывают. Эта небольшая трещина может стать пропастью между нами.

Ткачу не нужно было предпринимать усилий, чтобы его вид стал угрожающим.

— Я не настолько самонадеян, чтобы врать. Повторяю, она принадлежит не мне, следовательно, я не могу подарить её тебе.

— Однако ты бы не демонстрировал её, если не намеревался включить в сделку, — заключил Ткач. Посмотрел Джиму в глаза, наверняка зная, какой эффект производит его взгляд: в лучшем для адресата случае он лишь утрачивал способность дышать.

— Ты очень умён. Даже профдеформация охранника не смогла это изменить. — Джим придал голосу равнодушие и даже не пытался маскировать вызов.

Существо мгновенно оказалось перед магистром, с силой уперев ствол пистолета тому в висок.

— Продолжай поясничать. Лично мне кажется, что тебя на две единицы больше, чем необходимо, — прошипел Ткач.

Респиратор не давал облизать губы, так что Джим продолжил без этого:

— Верно. Я показал её, дабы заинтриговать тебя. Столько разных судеб в одном человеке. Боюсь даже представить, что ты увидел. Там ведь среди прочих твоя подружка?

Ткач застыл, Джиму пришлось скосить глаза, пытаясь различить, как происходящее у Ткача в извращённой душе отражается на его лице. Никак не отражается. Разум того будто померк, вышел из чата, оставив лишь угрожающую Джиму статую. Магистр ордена с нажимом продолжил:

— Повторяю в третий раз, Арчибальд, я не могу ею торговать. Она в моей орбите, и если там же окажешься ты, возможность для вашей встречи представится. За её реализацию ручаться не могу.

— Сделка, — проговорил вернувшийся Арчибальд, с неохотой убирая пистолет. — Я поддержу тебя, Вор. Что тебе нужно?

— Выход. Временный контроль над хроноубежищем, — быстро проговорил Джим.

— Размечтался! Контроль, — фыркнул Ткач. Он отошёл, жестом попросил сигаретку и, угостившись, незамедлительно прикурил.

— Документ, подтверждающий право собственности, и страховой полис не требуются, но я должен контролировать вход и выход на протяжении будущей компании.

— Сложно, муторно, бесперспективно, ожидаемо. Нахрена мне толпы твоих придурков с микросхемами вместо мозгов? — раздражённо сказал Ткач.

Сейчас он почти не напоминал чудовище, если избегать смотреть в его глаза. Арчибальд продолжил:

— Я позволю проходить, использовать его для эвакуации и, скажем, дипломатических миссий, но не превращу своё наследие в твой плацдарм.

— Этим плацдармом будет пользоваться та девчонка, которая тебя интересует. Хорошо, меня устроит. Также в километре на юг отсюда два моих человека. Пропусти спасательную группу.

— Интересные у тебя дипломаты. Не пытайся выкручивать мне руки, я не скован клятвами, могу прервать наше сотрудничество в любой момент.

— Тогда я сам вернусь за ними через некоторое время, — пожал плечами Джим.

— Как благородно. Я растроган. Иди, пей чай, я приведу твоих солдатиков.

— Когда ты расскажешь мне историю твоего становления тем, кто умирает от жажды, охраняя оазис?

Джим всегда интересовался мрачными тайнами Тёмного Города, конкретно эту разгадать было непросто.

— Рецепт прост: самоуверенность, убеждённость в собственном преимуществе — интеллектуальном и боевом, а также слабость к женскому полу. В общем, Вор, догадываешься, что тебе следует сделать с мушкой?

Глава 21

Монстры отпускали Чистку недовольно. Тишина звучала оглушительно, ненависть заливала коридоры не хуже напалма, хотя и значительно безопаснее. Художества Шимо на стене превратились в рваную рану на теле реальности. Никаких красивых порталов. У Шипов симпатичнее смотрелось их колдовство.

Первыми в эту дыру пошли остатки десятки Сарры — четыре человека, дальше, почти без задержки, оставшиеся боевики Чистки, включая Ника и Лома. Их разборки с Саррой касательно его дальнейшего участия закончились ультиматумом со стороны Лома: либо застрелить его на месте, либо он идёт с группой. Трибун после непродолжительных метаний решила сэкономить патрон.

На той стороне было темно. Фонари не использовали, только слегка фосфоресцирующие опознавательные повязки. Ника тут же утянули на позицию, указанную Ломом. Ожидали остальных. Следующие были Джош с Гидрой в обнимку, замыкали Шимо с парой дипломатов. Рана в стене затянулась с противным чавканьем. Можно было почувствовать, как некоторые заскучали по коридорам базы Монстров.

Опять это проклятое место. До этого момента Ник мог убеждать себя, что прошлый визит ему почудился. Башня была значительно дальше, чем в первый раз, но не заметить её было невозможно. Она всё также притягивала его взгляд, не только своей разящей инаковостью, скорее тревожным ощущением забытого включённого утюга. Он заметил схожие реакции у Сарры и Шейн, остальные почти не задерживали на ней взгляда.

Город не стал откладывать приветствие: чёрные летающие рептилии атаковали их до того, как закончилось короткое совещание офицеров с проводником. Приказ не стрелять в такую мелочь не подоспел вовремя, и они оповестили всю округу о вторжении.

Вероятно, тут можно было акклиматизироваться, привыкнуть, и тогда сознание не будет мучительно страдать, пытаясь воссоздать из себя изначальный вид овощей, напоминая образ мелко нашинкованного винегрета. От каши в голове не спасали даже отрегулированные на максимальную фильтрацию респираторы. Тени трансформировались в агрессивные объекты, по крышам и проходам бежали, прыгали человекоподобные твари с белой кожей и чёрными глазами. Для головорезов Чистки, при поддержке магов, это была приятная прелюдия.

Враги казались не самостоятельными организмами, а скорее реакцией иммунной системы Города, выполнявшей задачу локализовать, сковать, завалить телами и дождаться подкрепления кавалерии. Она прибыла вскоре: быстрые, высоко скоординированные демоны хаоса. С этого момента и далее эти хитрые твари, которых невозможно точно описать из-за окружающей их дымки, провожали группу неотступно, ведя огонь на поражение заточенными арматурами из тяжёлых арбалетов гротескной конструкции. С каждой удобной позиции, при любой оказии норовили перейти в рукопашный бой. Они истощали магов необходимостью постоянно держать щиты поднятыми. С авангардом Сарры связывались только самые безмозглые твари, остальные растекались, заползали в норы, чтобы перегруппироваться и вновь присоединиться к загонщикам.

Маршрут был проложен между точками, где туристы могли перевести дыхание, оказать первую помощь и обеспечить огневое прикрытие авангарда на следующем отрезке пути. Ник со смешанным чувством обиды и гордости смотрел, как Шейн обращается со своим пирокинезом и пистолетом, вспоминая, что явленные ему боевые возможности подруги ограничивались завораживающим исполнением стриптиза.

Агитатор предположил, что она была танцовщицей ранее, а так как не получил на этот вопрос однозначного ответа, уверился в своей версии и после долгих метаний с тяжёлым сердцем простил ей все бывшие приватные танцы. Он находил в своём поступке отражение личной незашоренности и некого подобия благородства. Интересный разворот. Он терпеть не мог, когда факты конфликтовали с его картиной мира, так как всегда выбирал трудоёмкий путь перестройки собственных суждений.

Там же они считали потери.

Фред из декады Берта вёл подавляющий огонь из уютного угла и внезапно осознал, что делил удачную позицию с «теневиком». Он был, буквально, насажен на обломанные когти-мечи. Джош, перепоручив кому-то пленную голову Гидры, подошёл к умирающему, достал металлический шприц с усиленной короткой иглой. Что-то тихо сказал на ухо солдату и, задрав рукав, начал вводить содержимое в вену. Спорящий о чём-то в этот момент с бывшей агитатора Шимо резко повернулся к проходящей процедуре и с округлившимися глазами ринулся к Сарре:

— Как? Чёрт побери, зачем? Чёрт! — он явно был крайне близок к панике, это проняло всех, кроме уже порядком истощённых парней из Чистки. — Вот зачем вам нужен был проход от меня?

— Только не надо истерик, Шимо, — отмахнулась Сарра. — То, что вы все скопом решили, что я идиотка, вовсе не обязывает меня соответствовать. Это ваша проблема, — злобно прошипела она, закусив губу. — Расслабляйся и получай удовольствие, братец кролик.

Ник решил уточнить у Джоша, который печально и драматично убирал свой инвентарь обратно в сумку.

— Вижу, что Сарра его поимела, но пока затрудняюсь представить масштаб, форму и последствия, — прокомментировал Ник, кивнув в сторону Шимо.

— Мы его вместе поимели. Понимаешь, Ник, все естественные переходы в Город располагаются в хаотических аномалиях. Многие тонкие структуры значительно изменяются или разрушаются под влиянием хаоса, и содержимое инъекции в этом списке. Шимо использует нестандартный способ перемещения.

— Мы потащили эти структуры сюда, воспользовавшись Шимо, как ишаком для контрабанды? — наблюдая за проводником, спросил Ник.

— В точку, коллега, — улыбнулся Джош.

Шимо был явно разбит, даже шевелиться стал как-то скованно. Фред после испытания на себе инъекции затих, только его глаза, направленные в пустоту, слегка светились.

Группа продолжила движение. Пройти осталось восемь точек, разделённых расстоянием метров триста.

Шейн и её личный огнемёт на ножках недавно сменили группу Сарры в авангарде. Город продолжал давить на мозги: звуки, запахи, галлюцинации, твари лезут не переставая. Картинка в голове отказывалась собираться в один кусок раз за разом. Ник никогда не думал, что может быть так сложно досчитать до восьми. Он не мог понять, какая сейчас обстановка? Почему их так мало? Отчего Сарра плачет и кричит? Где Лом, почему он не успокоит свою женщину? Провал...

Шейн сидит рядом с ним, напряжённо курит. Её новый хахаль, или кто он там ей, дежурит с пленным майором. Хреново дело, если они вынуждены доверять этому типу. Видимо, суть операции была именно в этих уколах. Чем-то напоминает жертвоприношения. Опять. Снова жертвы ради неясных ему интересов и планов, только сейчас он не просто жертвенный барашек, но и соучастник. Сарра ему расскажет после, если они выживут, скажет, что это было необходимо. Ник ей не поверит, и это ничего не изменит. Интересно, понимает ли Шейн, что попала в отражение своих действий, добровольно присоединившись к смертникам-мученикам? Зачем ей это? Просто кайфует от смертей вокруг? Хотя довольной она не выглядит, скорее усталой и раздражённой. Даже сквозь туман в сознании он порой отмечал, что бывшая не спускает с него глаз, прикрывает. Её планы касательно его персоны ещё не закончены, чего она от него хочет и ждёт?

— Они ведут в счёте, да, Шейн? — собственный голос, вылетающий из респиратора, казался Нику чужим и противным.

— Кто они? — Она посмотрела на него самым неприятным взглядом, который хочешь получить от своей женщины, — жалостливым.

— Хрен знает, плохие парни, буржуи, зомби, Город этот. — Он неопределённо обвёл рукой вокруг.

— Да, наверное, ведут. Осталось всего два отрезка до аномалии с выходом. Мы прорвёмся. Если окончательно кукушка не съедет, — задумчиво сообщила Белла.

Он видел в её глазах желание приблизиться, приободрить. Казалось, она ждала разрешения, какого-либо сигнала со стороны Ника, вместо этого он прошипел:

— Ты привела их сюда и бросила, помнишь?

— Думаешь, успела забыть? — Она вскочила, хотела было что-то выпалить, может, объяснить, но, передумав, быстро отошла.

— Что за херня, ты что, обиделась? — вяло крикнул вдогонку Ник, он чувствовал себя паршиво, будто сам был виноват. Как это у баб получается?

Берт начал всех поднимать, да где Лом, чёрт побери? Окровавленный Джош отстранённо держал в руке металлический шприц, будто гипнотизировал его. Поймав взгляд Ника, безразлично ответил:

— Последний. Вот думаю, сейчас себе вколоть или кому другому пригодится?

Шимо покосился на раненого рядового с ненавистью и опасением. Отряд вновь пришёл в движение, магический барьер, который Шимо ставил на месте привала, перестал их прикрывать. Удивительно, но патроны даже не думали заканчиваться. Запасливые эти фашисты. Стало тяжелее, демоны, видимо, осознали, как близки они к возможности ускользнуть, их давление возросло, ресурсы экспедиции были на исходе. Горелки еретиков выдохлись, стая тварей, которую угостили остатками пламени, испуганно повизгивала и пока держалась на расстоянии. Пленник шёл прямо, обхватив голову руками, и что-то безостановочно бормотал. Никому не было дела, что именно. Берт схватил пленного за плечо, развернул и толкнул в сторону Ника, поручив опеку агитору.

Его хватило на ещё две заправки Сарры. В последний раз она поймала напряжённый и угрожающий взгляд Шейн, но не прервалась, лишь активнее сделала последние «глотки». Ник подумал, как глупо будет сдохнуть здесь из-за ссоры глупых баб. Дальше никак не сможет делиться с этой садистской, помрёт без вариантов. Возможно, вскоре опять присосётся, она вроде частично пришла в себя. Бессмысленно дёргала затвор автомата, смотрела на всех зло. На Ника зло и голодно. До следующей остановки их дошло чуть больше десятки. Агитатор был уверен, что останется здесь, но Джош закрыл его перед пикирующей смертью, с воплем «Солстайс!» вцепился в тварь, из его раздираемой плоти лилась белая, чуждая этому месту кровь с белёсыми светящимися кляксами. Прощай, придурок, и спасибо. Шимо обессиленно поднял барьер на точке. Выставить пост они уже не могли. Сарра смотрела прямо пустыми глазами, остатками Чистки руководил Берт. Шейн больше не рисковала с внешними коммуникациями и тихо беседовала со своим телохранителем. Ник свыкся с ролью сиделки Гидры. Это не было сложно, гражданин полностью ушёл в себя и напоминал низкофункционального аутиста. Единственный, с кем можно было перекинуться парой слов, оказался угрюмый Шимо.

— В чём проблема с их выходкой со светящейся хренью, которую они колят себе перед смертью? — решил уточнить Ник.

Он не отвечал минуту, Ник всё раздумывал, повторить вопрос или же смириться с игнорированием.

— Лишние переменные в без того сложное уравнение, — невнятно объяснил Шимо.

— Лень его решать или так устраивал прошлый результат? Мне казалось, эта штука давала им надежду, — сказал Ник.

Он помнил умиротворенные и даже воодушевлённые глаза умирающих, на которых применили непонятную инъекцию.

— Так и есть, путь к бессмертию, купленный на распродаже. Как ты можешь представить, товар, вероятно, палёный, — раздражённо заявил проводник.

— Не могу представить, никак. Я вообще в магию, мать её, не верю, ровно как и в бессмертную душу.

— Угу, именно про неё речь, они колят катализатор с частичкой души «гвардии света», — зло, будто речь шла о святотатстве, сообщил Шимо.

— Кого? Шимо, возможно, хоть сейчас не плодить лишних сущностей? — взмолился Ник.

— Друзьям своим это скажи. Если коротко, у Династии, считай нас, были такие же бессмертные слуги, «гвардия света». Их хранилище, реликвия, Сарре не принадлежит и считалась не найденной. Принимать решение о возвышении она также не имела права.

— Недостаток компетенций? — настороженно поинтересовался Ник.

— Именно, — слегка обрадовался его понятливости проводник.

— Больной сноб, — констатировал Ник.

— Готовы? Последний рывок! — громко и как-то излишне бравурно воззвал Берт.

— Как пионеры, — без энтузиазма прокомментировала Шейн, хвастаясь, что ей хватило сил на не односложный ответ.

— Декан, тут, походу, босс нарисовался, — обратился к командиру Пеха. — Мужик стоит между нами и точкой эвакуации. Твари обходят его стороной.

Берт приблизился к позиции бойца, пробормотав:

— Думаю, и нам стоит. — И тихо окликнул назад: — Шимо, знаешь этого типа?

Проводник беззвучно подошёл:

— Нет, но связываться с ним не рекомендую. Местные редко кого стесняются, стоит доверять их чутью.

— Ладно. В обход, значит. Луи, Пеха, выдвигайтесь в сторону на девять до проулка, я и Ник прикрываем. Сарра, Шимо и балласт центр, огнемёты замыкающие. Пошли!

— Он видит нас! Он проклят! На руках его кровь миров! Уничтожить! Бежать! — непозволительно громко взвыл Гидра.

— Разрешите пристрелить, декан? — спросил нервный до чёртиков Пеха.

— Отказано. Нам его на наших парней менять, — отрезал Берт.

— Есть менять на наших. Можно хотя бы заткнуть этого психа? — с надеждой уточнил солдат.

— Ник, он ведь твоя ноша, — бросил Берт.

— Или прикрываю авангард, или нянчусь с этим. — проворчал Ник.

— Огнемёты, прошу, займитесь психом. — И обратился к двойке бойцов: — Вперёд, смертники!

Они пошли вперёд. Майор заткнулся, но выглядел всё ещё ненадёжно.

Местный мужик, казалось, игнорировал их присутствие. Лишь когда на промежуточной точке оказался центр вереницы, он сказал тихо, но каждое его слово отпечатывалось в мозгу раскалённым гвоздём. Судя по тому, как многие схватились за головы, эффект его речи затронул всех.

— Не так быстро, туристы. Вышлите человека на переговоры. Остальные должны ждать, — мука головной болью продолжилась.

Сарра дёрнулась в сторону существа, но Берт с силой удержал ее, указав на Ника. Тот кивнул, однако не успел двинуться вперёд, как обнаружил, что Шейн находилась уже на полпути к этому типу. Ник пристально наблюдал за удаляющейся фигурой. Он вовсе не боялся за жизнь Шейн. Такие, как она, всегда выживают в фильмах ужасов. Ник был уверен, что поймай её средневековая инквизиция, её непременно забудут «сжечь после». Он испытывал жгучую ревность, безумное и нелепое для текущей обстановки чувство.

Твари их не тревожили, все были на пике возможной нервозности в ожидании окончания странных переговоров. Они продлились вечность, ну, или точнее, минут десять, после Шейн направилась обратно к группе, провожаемая задумчивым взглядом местного. Она махнула рукой, показывая, что можно продолжать путь, пока этот мужик не передумал отпускать их.

Они уходили, но как-то не героически: с огромными потерями, полубезумные, ожидая пинка под зад, как зашуганная псина. Ник понимал, что они легко отделались, и будь их больше, исход остался бы прежним. Ошибка была не в недостатке сил. Они всё ещё не понимали, с чем имеют дело, не уловили правила игры. А ещё он боялся момента, когда с Сарры спадёт апатия и она осознает, что стала вдовой из-за стремлений играть как взрослые. Ему было жаль её, хотя он и предвещал, чем это закончится, он чувствовал в ней боль. Даже пожирающие души чудовища могут страдать.

***

Целый этаж, выделенный под фастфуд: сотни логистических маршрутов заканчивались здесь на типовом фуд-корте рядового ТРЦ. Гастрономический рай который вскоре обратиться в пепел, но пока стабильная система могла обеспечить стабильное потребление.

— Они даже не предполагают, на что способны, чтобы обеспечить собственное выживание. Об этом думаешь, Гед? — спросил Лето, подходя к перилам четырнадцатого этажа.

— Не совсем. Не так вычурно. Мне просто прикольно представлять лица этих бюргеров, пытающихся выбраться из этого гастрономического рая, когда полезут демоны хаоса. Наверняка будут те, кто решит сначала доесть картошку и допить колу, — он неопределённо махнул рукой в сторону зала.

— Не назвал бы желание получить оплаченное такой уж негативной чертой. Твоё ощущение превосходства незаслуженно, ты бы потерял его, если мог.

Лето развернулся, прислонился спиной к высоким перилам, ловко играя незажжённой сигаретой пальцами правой руки.

— Ты не уловил? Это не презрение, просто желание развлечься, — с откровенной скукой в голосе прокомментировал Сир.

— Уверен, что это меняет дело?

— Да наплевать. Что с тобой, Лето? Почему твоя кровиночка залезла на мою территорию с мечом?

Сир резко перешёл на повышенный тон, посмотрел барону в глаза. Он не размахивал руками, но выражение его взгляда было достаточно красноречивым, чтобы счесть его эмоциональным насилием.

— Ожидаешь извинений? — нарочито спокойно ответил Лето.

— Они у тебя есть? — удивлённо спросил Сир.

— Если тебя это устроит, то непременно найду.

Лето похлопал себя по карманам френча, чем заслужил ещё более гневный взгляд, хотя и не предполагал, что это возможно.

— Догадываешься, как можешь применить ещё не найденные? — каждый слог Сир пытался превратить в гвоздь.

— Вполне. Тогда, вероятно, ты хочешь получить свою долю от преференций, приобретенных благодаря этой операции, — всё так же легкомысленно предположил Лето.

— Долю от украденного у меня? — удивился Сир.

— Вот опять ты прикидываешься идиотом. Заиграешься ведь как-нибудь, вживёшься в роль.

— Не юли, пижон, — нетерпеливо, но уже без откровенной ярости сказал Сир.

— Костюм выбирала моя невеста, он неплох, да? — Лето разгладил несуществующие складки на френче. — Твоя лаба — не более чем трамплин. Прыжок направлен в другую сторону. Пока не могу сказать, насколько успешный.

— Я поддержал тебя, ты заметил?

— Химера? Мне показалось, что это её частная инициатива. Твоя роль ограничилась отсутствием помех. — Лето отмахнулся рукой с зажатой сигаретой.

— Считаешь мелочью, что я не раздавил твою сестрицу? Позволил оказать ей помощь, когда ты даже не просил об этом?

Сир вновь стал свирепеть, барон явно получал удовольствие, доставая его.

— Не буду излишне тебя провоцировать тем, что в целом верно просчитал твою реакцию. Ты бы не санкционировал операцию, но, несмотря на твои агрессивные жесты, на прямую кровную вражду идти не желаешь. Слабостью данный подход не считаю, я сам сделал аналогичный выбор в недалёком прошлом.

Сир молчал почти минуту, после перешёл на спокойный деловой тон.

— Так что по профитам? Чего ожидаешь от этого скачка?

— Многое зависит от исполнителей. Рассчитываю обзавестись небольшой агентурой в Городе.

— Вербовка местных в ядре? Забавно. Не говори как, будет над чем пораскинуть мозгами на досуге.

— Как ты угадал, что именно это я сообщать не намерен?

— Интуиция. Доступ к ним для моей экспедиции?

Лето кивнул утвердительно.

— Согласовано.

— В каком объёме я могу на неё рассчитывать?

— Даже по возвращении рейда сказать не смогу, требуется время на вызревание.

— Будет забавно, если провалится.

— Ты многое находишь забавным. У Джима серьёзная фора, и он умеет её использовать. Наш альянс необходим.

— Не плачь, барон, он выгоден. Если ты не захочешь эту выгоду признавать, я силой затолкаю её в твою глотку, и это тоже будет забавно.

Глава 22

Джим аккуратно перемещался по хроноубежищу корпорации "Цербер", стараясь не потревожить атмосферу технологичного склепа. Его рыцари, согласно полученным на входе инструкциям, следовали за ним на отдалении, наступая в хорошо видимые на пыльном полу следы. Высокие потолки, скруглённые длинные проходы между ними напоминали гигантские трубы. В холлах, чрезмерно просторных для бункера, пространство было заставлено аппаратурой и мебелью из бронированного чёрного стекла. Почти на каждом элементе интерьера можно было найти эмблему алого пса с тремя головами, на каждой из которых изображены логотипы компаний, входящих в объединение.

В реальности Джима всего этого не существовало: ни Цербера, ни хроноубежищ. Ткача этот факт откровенно бесил. Все склонны преувеличивать значимость своих ориентиров, фракций, идеологий, особенно если отдали за них жизнь и продолжают отдавать. Основное содержимое убежища — всё же пыль и прах. Иногда боковое зрение улавливало силуэты и тени, живущие своей бункерной жизнью. Джим был уверен, что если договориться с Арчибальдом, можно попасть в срез, где обитатели живы и заняты своими церберовскими делами. Обязательно попробует в следующий раз. Хотел рискнуть уже на это посещение, но сделка и без того висела на волоске, а хранитель не особо доверяет Джиму. Видимо, с кем-то путает, с каким-то Вором.

Так что сегодня без компании — только высушенные скелеты и едва работающая техника на аварийном питании. Холлы, залы, кабинеты — люди умирали внезапно, вероятно, яд в вентиляции или какая-то эзотерическая волна смерти, учитывая относительную близость Башни, не более семи километров по прямой. Объект принадлежал иной культуре, это придавало высушенным скелетам очарование искусных экзотических актёров.

— Не знала, что тебе так нравятся покойники. Возможно, строила бы иначе некоторые сценарии по соблазнению, — опасливо заявила Ева.

— Да, в последнее время у тебя с ними действительно проблема. Как ты здесь функционируешь? До наших дата-центров далековато.

— Ты даже вообразить не можешь, насколько я могу быть автономна. — Ева явно захотела сменить тему. — Миленько тут. Рада, что у нас вновь начали совпадать вкусы.

— Спокойно. В моменте, когда худшее произошло, есть некое очарование: можно не спешить, не требуется постоянно что-то решать, рисковать, жертвовать. — Джим подобрал оброненный кем-то журнал, пролистал несколько страниц.

— Аккуратнее, мой чемпион, уставших пожирают воды реки Стикс. Мысли, подобные твоим, — непозволительная роскошь.

— Знаю. Ты ведь не выдашь меня? Кстати, кому?

Журнал оказался историко-географическим, он смотрел на визуальное эхо, возможно, полностью уничтоженной культуры, где всё имело значение. Следовавшие за ним рыцари терпеливо дожидались.

— Той же Каррен. Мало ей нянчиться с одним утомлённым своим существованием героем, тут уже второй на очереди. Как он, кстати, после перехода?

— Тебе бы понравился, сразу попытался взять меня на рога.

Джим свернул и сунул журнал в один из многочисленных карманов комбинезона офицера технической службы.

— Очаровательно. Однако он не учёл, что у тебя рога самые крупные и ветвистые. — Ева откровенно над ним издевалась.

— Тебе говорили, что для великой прогностической системы ты слишком зловредна и мелочна.

Джим продолжил свой путь в карантинную зону, там располагался экспериментальный генератор пространственных искривлений, который послужит ему выходом.

— Ты говорил, притом не единожды, и ещё называл меня компьютерным вирусом, — обиженно сообщила Ева.

— Не беспочвенно, — сухо прокомментировал Джим. — Ты можешь взять под контроль здешний главный компьютер?

— Как два байта переслать, — уверенно сказала ТИИ. — Не боишься, что кто-то откусит тебе голову за это?

— Узнает он об этом только в случае полного краха наших договорённостей, — задумчиво констатировал Джим.

— Уверен в своем стремлении? Секреты этого Цербера могут быть более опасны, чем полезны.

— Могут, уверен. Но я никогда не устану поднимать ставки в нашей игре.

Джим сверился со схемой на стене и сменил направление к центральному пункту управления.

— Конечно, Вор, как прикажешь, — покорно проговорила Ева.

— Ну приехали.

Джим дошел до центра, похожего на рубку космического корабля. Он не был уверен, что совпадение случайно: у Цербера были весьма амбициозные проекты. Чего только стоила зона Обелиска! Но Ткач наотрез отказался предоставлять к ней доступ.

Джим снял перчатку и мысленной командой раскрыл ладонь правой руки, подобно ящику с проводами. Активировал модуль универсального контактного подключения и передал управление им Еве. Зажившие своей жизнью тросы и кабели, что в обычное время выполняли роль его связок, сухожилий и нервов, начали проводить сканирование, физически ощупывая поверхности панелей рубки в поисках технического интерфейса подключения.

Немного помотав Джима по центру управления, как бойкая собачка тянет своим поводком своего меланхоличного хозяина, его щупальца обнаружили искомое. Встроенный в основной трос миниатюрный лазерный резак осуществил вскрытие защитной панели, сменивший резак сканер просветил соединительный порт, вспомогательные жгуты трансформировались в разъём, пригодный для подключения, и вошли. Основной кабель обеспечил локальное питание терминала. Тестовая пересылка данных, многочисленные пары «вопрос-ответ», анализ, который Джиму был недоступен, повторная попытка — соединение. Терминал ожил, продемонстрировав экран загрузки с вездесущим логотипом Цербера, потребовал авторизации. Дополнительное время анализа, поля заполнились скрытыми символами, авторизация пройдена, запрос доступа уровня администратора, форма с многочисленными полями паролей и требованием установить ключ-карту. Анализ, попытка взлома, успешно, доступ предоставлен.

Порой Джима откровенно пугала его подруга, казалось, он играет в компьютерную игру с чит-кодами. В его встроенный накопитель данных начала загружаться информация, смотреть и анализировать он даже не пытался. С этой библиотекой стоит разбираться отдельно, вдумчиво, не торопясь. Пересылка заняла солидные десять минут — очень много информации, учитывая пропускную способность его соединения. Он мог обеспечить себе хобби на долгие годы вперёд, но Ева переварит это всё за считанные минуты и даст ему отчёт с возможностью детализации по любому вопросу.

Пора уходить. Маловероятно, что Ткач прознает о его вторжении в локальную сеть, но его слишком долго не было в ещё светлом мире, ощущение не выключенного утюга становилось всё сильнее, его подопечные обязательно во что-нибудь влипнут без него.

— Всё, Ева, мы идём домой, — проговорил Джим, вновь направившись в карантинную зону.

— Конечно, захвати для меня мороженое на обратном пути, обещаю кушать его аккуратно.

***

Довольно типичная заброшка. Странно, что они не свалились на голову весело бухающей компании, где есть свои Ник и Шейн, которая его непременно кинет.

А вот вид ничего, интересный: под окнами начиналось давно осушенное болото, в низине которого выросли огромные поля складских ангаров. Лучшее в них было то, что они не перекрывали обзор на лежащую через реку серебряную пирамиду института Процветания. На её нижние ярусы падали отсветы пёстрых неоновых вывесок, верхние же ярусы светились ровным и чистым стальным светом. От её вершины отходил луч проектора. Он непрестанно вырисовывал в воздухе две эмблемы поочерёдно: Основания и Процветания. Этот район выкуплен, спасён, теперь там был их мир фальшивого света: пирамиды поменьше и зиккураты вперемешку с классическими небоскрёбами. Они бросали отблески на чёрную воду разделяющей районы реки. Неплохой образ для парней и девчат из нижнего, забравшихся в эту недостройку.

Сейчас туда смотрели Ник и Шейн. Сарра, видимо, била и пытала Шимо. Крики, однако, не доносились. Захар повёз башку Гидры на обмен. Берт с парнями ушли этот обмен контролировать, а после зализывать раны. Ник стоял и думал, как же плохо, что она отпустила охранника. Теперь он не может оправдаться тем, что не пристрелил её, поскольку опасался мгновенного ответного экспресса на тот свет. Ник не собирался её прощать, мёртвые глаза пожираемой Джинни, его страх, лёгкость, с которой она перечеркнула их совместный путь, стали пропастью. Он тщетно искал в себе силы пробудить ненависть, но её место заняла тупая, тяжёлая, ноющая обида. Не то чувство, которое принято романтизировать, не подходит оно трагическому герою, чей образ Ник находил вполне подходящим сложившейся ситуации.

— Так и будешь молча пялиться? — Шейн кинула какой-то камушек вниз.

И действительно, пауза затянулась дольше, чем того требовали законы драматургии, но он никак не мог свести воедино всё то, что у него крутилось. Ник умел обращаться со словами как цирковой жонглёр ножами, сейчас же они все валились из рук, а высказанные рисковали проткнуть его самого. Однако молчание больше не могло защищать его, оно исчерпало все резервы адекватности и переходило в демонстрацию слабости и той злополучной обиды, что радикально обедняло палитру разрывающих его чувств. Его внутренние противоречия в отношении к Шейн стали для него той центростремительной силой, которая создавала искусственную гравитацию и держала ноги Ника на земле, позволяла остаться собой, а не визжащим от страха и боли обмылком сознания. Заранее смирившись, что не подберёт нужных слов, он попробовал слова на слух:

— Мне стоит тебя обнять и предложить забыть о несущественных разногласиях?

"Как же криво это звучит," — решил Ник. Неудивительно, что Спартак всегда был не очень высокого мнения об ораторских способностях своего ученика.

— Можно. Так даже оригинально будет. Ну или разведи истерику, назови шлюхой, монстром, коварной сукой.

Шейн говорила это со странной смесью вызова и смирения, эдакая согрешившая монашка, требующая отпущения грехов или наказания, казалось, её устроит любой из этих вариантов.

— Ну вот, ты и сама всё знаешь.

Ник, поблагодарив судьбу за то, что она предоставила ему возможность занять хотя бы руки не жалким тереблением и без того потрёпанной формы легионера Чистки, осмотрелся в поисках камня для кидания. Он предложил:

— Могу ещё попытаться тебя задушить.

— Любопытно. А я буду молить тебя о прощении. На коленях, разумеется. Пока всё верно говорю? — Шейн медленно и плавно, подобно змее, начала сокращать расстояние. Она завораживала, её глаза пылали огнём желания и обещали многое. Прерывая наваждение, Ник резко поднял руку, останавливая её, слишком велик был соблазн, чтобы ему следовать.

— Не надо, — для верности он отрицательно замотал головой.

— Жаль. Ладно, что тогда? Насилие и секс нас не устраивают. Не скажу, что осталось много вариантов.

Она облокотилась о стену, закурив очередную сигарету. Ник заметил, что её руки мелко дрожали. Это резало его, он не любил, когда ей плохо. Это всё её чёртовы манипуляции, даже сейчас... Он начал свирепеть.

— Что-то на стыке! Как насчёт эмоционального насилия и душевного эксгибиционизма?

Он резко приблизился к ней вплотную и прокричал в лицо:

— Скажи, значил ли я что-то? Зачем давала смысл, чтобы потом отнять? Зажигала, чтобы затушить об зловонную кучу лжи?

Ник схватил её за плечи, но тут же одёрнул руки, будто ошпарился, и температура тут была ни при чём. Он не желал касаться её, она была испорчена, ядовита, он слишком хотел её, раствориться в ней.

— Ты прав, так больнее, — тихим, слегка хрипловатым голосом сказала она, не отшатнувшись. — Всё имело значения, Ник. Абсолютно всё.

— Да, Шейн, они имели значение, каждый из них, сожранных, растерзанных, имел значение. Их души, выпитые той тварью, имели значение.

Шейн молчала, её взгляд помутнел, она как будто ушла в себя в ожидании удара, и только тяжёлое дыхание говорило Нику, что она ещё здесь с ним, не улетела мысленно выбирать наряд для новых приключений.

— Зачем, Шейн? Ради высших смыслов? Меньшего зла? Садистской забавы? — продолжил распаляться Ник.

— Я не хотела, Ник, я... — Она прервалась.

Её голос дрожал, она всегда была прирождённой актрисой. Он утратил привязку к системе координат. Обронил мерило, на весах которого взвешивал своё отношение к тому, говорит ли она правду или лжёт. Прошлые показали свою несостоятельность. Она могла быть искренней — он ей не поверит, она может врать — и он найдёт в этом утраченную ценность и суть, полная Terra Incognita. Прошлое сгорело, новое ещё не родилось, и, вероятно, будет лучше сделать аборт.

Ярость его прогорела, осела золой.

— Почему ты вернулась? Я хотел искать тебя, чтобы отомстить, ты лишила меня даже этого смысла, — горько сказал агитатор.

— Из-за тебя, Ник. Примчалась спасать тебя. Не ради прощения и искупления, просто не могла по-другому.

Настала очередь Ника молчать, и она продолжила:

— Разреши мне ответить хотя бы на часть. Касательно нашей игры. Я много играю, ты уже знаешь. Эти пьесы бывают разные, объединяло их всегда одно. Я не выбирала. И твою тоже. Но она была для меня особенной. Я хотела бы окончить её иначе. Но не жалею, что она состоялась. Лучше так, чем пустота. Даже сейчас, ты измученный, в крови и кишках этих тварей — живее, чем в момент нашей первой встречи. Если для этого потребовалось принести в жертву твоё иллюзорное счастье и десяток ребят из нижнего, это всё равно не худшая из сделок, на которые мне приходилось идти. — Она смотрела прямо, но сквозь него, интонации её утратили цвет.

Ник вновь сорвался на крик, уже скорее отчаяния, не злости:

— Да что с вами всеми происходит? Почему вы так спокойно приносите жертвы? С чего уверенность в вашем сакральном праве на это?

— «Насилие — повивальная бабка старого общества, беременного новым»* (Цитата принадлежит немецкому философу и экономисту Карлу Марксу. Она взята из 1-го тома его труда «Капитал» (глава 31 «Генезис промышленного капиталиста», 1867 год), не так ли, Прометей? — она будто проснулась и резко посмотрела ему в глаза. — Нас угораздило присутствовать на родах, но, боюсь, они будут не теми, что планировали твои товарищи.

— Конец света, реки крови, вседозволенность сильных, пирующих на останках кротких. Это одеяния нового мира?

Он говорил спокойно, даже отстранённо, перед его внутренним взором развернулась картина будущего безумия.

— Думаю, да, Ник, — сказала она с грустью в голосе.

— Предлагаешь смириться, Шейн? — Он очень устал, но всё же добавил в слова всю насмешливость, на которую был способен.

— Отнюдь. Сопротивляйся: перегрызи глотку сильным, научи кротких наследовать пушки. Считай меня коварной шлюхой, но не смей отрицать мои способности в распознании потенциала. Я потратила на твоё воскрешение целый год и буду полной дурой, если ты просто смиришься. — Немного отдалившись, она добавила уже спокойнее: — Героически дохнуть в бою я тебе запрещаю.

— Ой, да иди ты, запрещает она мне, — проворчал слегка ошарашенный Ник. — Возможно, именно так я тебе и отомщу: сначала был полным ничтожеством, а стану дохлым ничтожеством, чтобы тебе до скрипа в зубах было обидно за бесцельно потраченные на меня стоны.

— За стоны не будет, Ник, а вот за тебя будет безмерно, ты никогда не был ничтожеством. — Она аккуратно и медленно протянула руку, нежно коснувшись щеки Ника кончиками пальцев. На этот раз он не отстранился.

На их площадку ворвалась Сарра. Она излучала такое количество решимости, что Ник посчитал её окончательно поехавшей. Она, не снижая скорости, приблизилась к Шейн и ударила ту в правую скулу.

Ник отметил, что бывшая заметила угрозу и намеренно подавила рефлексы увернуться или защищаться. От удара Шейн упала на спину, Сарра мгновенно запрыгнула на неё и приставила вакидзаси к шее.

— Думаешь, я забыла, что именно ты притащила Лома на эту чёртову базу? — яростно прошипела Сарра.

Шейн плюнула кровью из разбитой об зубы щеки, но всё так же не предпринимала попыток вырваться.

— Как вы меня оба достали, хотя я сделала всё, чтобы спасти ваши шкуры.

Шейн огрызается, провоцирует, но смиренно ждёт, не оказывая сопротивления. Ник пытался решить, что ему делать. Надо остановить Сарру. Шейн имел право убить только он.

— Сарра, опусти железяку, сейчас! — сталь в его голосе не произвела ни малейшего впечатления, он даже не был уверен, что она его услышала.

— Никто не просил тебя вмешиваться, — трибун надавила на кортик, и Шейн вынужденно отклонила голову, по её испачканной шее заструилась кровь.

Опасно. Ник понял, что Сарра перережет ей горло, если он попробует её оттащить.

— Ты не просила, верно. Ты — далеко не всё. Маленькая девочка, решившая поиграть со смертью, и друзей с собой позвала. Лом твой нихрена не домохозяйка, а матёрый офицер Чистки, работа которого — убивать и умирать.

Рассчитав траекторию, Ник бросился на Сарру, столкнув её с Шейн, придавил всем своим весом к земле, крепко обнял, удерживая. Крикнул в сторону бывшей:

— Уходи, и Шимо с собой прихвати, если он ещё жив.

Она ловко поднялась, кивнула, задумчиво посмотрела на вырывающуюся Сарру и лежащего на ней сверху Ника.

— На самом интересном месте прогоняют, — обиженно проворчала она. — Аккуратнее, ребятки. Люблю тебя, Ник.

Шейн ушла. Ник лежал, напрягшись, обнимал Сарру, гладил по голове и шептал всякую успокаивающую чушь, пока она ревела и кричала. Он чувствовал её боль, знал, что она нуждалась в нём, тянулась к нему в поисках чего-то. За этим что-то скрывалось, те самые круги на воде, которые она упоминала ранее. Он не бросит её, как Шейн бросила его. Сарре нужна его помощь, возможно, чтобы спастись от самой себя, от чудовища, которого в ней пробуждает Свет. Пока он ещё не осознавал, возможно, спасая её, он сможет обрести новый импульс и найти силы. Новых смыслов не требовалось, у него их были миллионы, прозябающих в трущобах нижнего города. Погрузившись в себя, он чуть было не проигнорировал тихий раздражённый голос снизу.

— Дай сигарету и слезь с меня, кретин, я ногу отлежала.

Поспешно исполнив то, что она просила, он уставился на её опухшие глаза. Сарра молча курила, потом посмотрела на него.

— Отвези меня к себе, Ник. Можешь остаться там же.

— Ладно, если ты обещаешь пережить бардак.

— Хорошо. Учти, трахаться мы не будем, — всхлипнула она. — Я, наверное, больше никогда в жизни не буду.

Ник молча протянул ей руку.

Глава 23

Шимо Белла, к сожалению, не обнаружила. Видимо, воспользовался моментом, когда Сарра отвлеклась, и сделал ноги. Белла его понимала, но расстроилась: она очень хотела с ним поболтать, и, возможно, кое-что проверить на его примере.

Выбравшись из этих руин, пропахших хаосом и претензиями лично к ней, она в очередной раз убедилась, насколько ей не всё равно, и проявления этого симптома меньше не становятся. Предаваться рефлексии не хотелось, ночевать одной в расстроенных чувствах — тем более. Ник со своими справедливыми обидами, внеплановая и внезапная, как лесной пожар, ответственность перед этой отмороженной Саррочкой. Если бы она не ворвалась со своей остро заточенной железякой, Белла была уверена, что закончила бы их экспрессивные разборки как хотела — в горизонтальной плоскости, ну или заложила фундамент для нового этапа их отношений.

Там, в Тёмном Городе, она просила странного мужика найти Лома, но рассказать об этом звучало бы как оправдание. Запутанный диалог у них состоялся. Он вспомнил её, был знаком с Беллой, её основой, и был той разочарован. Заявил, что они были друзьями, но она его предала, переметнулась к врагам.

Как же она устала оправдываться, даже за то, чего не совершала. Однако этому опасному парню она не жаловалась — иногда лучше лишний раз вежливо попросить прощения. Феликс, так он представился, не поверил в её искренность, видимо, действительно хорошо был знаком с этой ипостасью. В основном он молчал, изредка задавал вопросы из серии «как дела» и «что за выступление здесь проходит у их музыкальной труппы». На вопросы, которые удалось задать Белле, он отвечал односложно и неохотно, ни зачем пришёл, ни чего хочет — выяснить не удалось. Явно ведь не ради извинений пожаловал. Найти Лома и иных возможных выживших не отказался, но и обещаний не давал. От диалога у Беллы осталось явственное чувство тревоги и незавершённости.

Не сверяясь с записной книжкой, она набрала номер Лето.

— Лето, мне безразлично, чем ты сейчас занят. Если хочешь получить то, о чём просил, в твоих интересах встретиться незамедлительно, — на одном дыхании выпалила она.

— Я рад тебя услышать. Прекрасно, что экскурсия завершилась для тебя успешно. Как наши дорогие родственники? — вежливый голос барона очень её раздражал.

— Да, об этом тоже хотела поговорить. Твоя ненормальная сестра мне кровь пустила. Там, где мы встретимся, должна быть ванная и работать экспресс-доставка одежды.

— Какой кошмар, приношу извинения за её несдержанность. Понимаешь, моя невеста очень расстраивается, если я работаю по ночам, уже грозилась расторгнуть помолвку. Наш вопрос не может подождать до завтра? — оправдывающимся тоном осведомился Лето.

— Верно, барон. Мне абсолютно безразлично, что твоя женитьба может накрыться медным тазом, мало того, это кажется мне крайне справедливым. Не должны такие, как мы, связываться с нормальными. Всем от этого только хуже будет.

— Я тебя понял. Конечно. Служу интересам Основания и Триумвирата! — усмехнулся он.

— Жду машину, — выпалила она и оборвала звонок.

Белла отошла от входа в недостройку. С ходу не нащупав сигареты, достала пачку, изучила — одна нашлась. В её положении это событие было равнозначно доказательству существования бога для фанатика. Белла докурила её до конца, не взирая на уже ожидающее бронетакси одной матёрой ЧВК, входящей в «Клуб Друзей».

Разместилась и, дав себе зарок не думать об этом, тут же погрузилась в тёмные воды рефлексии. Не получалось выявить элемент, который вывел её из относительного равновесия: все элементы ни отдельно, ни по совокупности вроде не могли. Проблема в сочетании. Возможно, кто-то из личностей, которых взращивал в ней Спящий, сталкивался с ситуацией с подобным психоэмоциональным началом, и её зацепило чужой психологической травмой. Чувство вины плюс личность Ника, плюс невозможность решить это одним махом — равно: взрыв разочарования и неуверенности в собственных силах. Да, с Ломом этим неудачно получилось, но это Лето виноват. Нечего было давать контакт мужа своей чокнутой сестрицы, хотя барон мог хотеть от него избавиться. Та немногочисленная информация, полученная о Лето, говорила в пользу этого предположения.

Роботизированная гостиница. Лето явно не ставил цель пустить ей пыль в глаза своей щедростью. На телефоне сообщение с кодом и номером. Камеры казались рабочими, но наверняка были взломаны помощниками барона. Она купила сигареты в вендинговом аппарате, в ассортименте которого значились: энергетики, никотин, презервативы и смазки.

Поднялась, отсканировала код, не увидев в номере никого, сразу пошла в душ, задержала дыхание, ткнула на кнопку «контраст». На втором цикле пришла в норму достаточно, чтобы снять одежду. На четвёртом решила, что довольно, и сменила это бодрящее издевательство на стандартный тёплый. После вышла, закутавшись в полотенце — халаты в пакет не входили.

Лето пытался одержать верх над небольшим платным холодильником с маленькими копиями распространённых вариантов алкоголя. Типаж офисного клерка, который в пятницу, после ухода босса домой, решился расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке, эдакий аккуратист, за исключением взлохмаченных волос и валяющегося на стуле пиджака.

— Надеюсь, ты готова выйти за меня замуж после этого, — он приветственно кивнул и, задержав взгляд на её ногах, продолжил копаться. — Возможно, даже содержать, так как мой, возможно, несостоявшийся, тесть является моим начальником.

— Мне вина, как победишь это чудище, мой бескорыстный рыцарь. — Она скинула пиджак, села в кресло и уставилась на Лето.

— Хорошо. Как понимаю, мне лучше не спрашивать, как прошло ваше приключение? — невинно осведомился барон.

— Знаешь, контрразведка, давай лучше коньяк, — передумала Белла.

Она анализировала свои ощущения и эмоции, глядя на этого почти постороннего человека: встречала их, изучала, делала выводы. Удивительная автоматическая реакция не давала сбоя: её действительно тянуло к нему. Встроенная программа размножения? Приятные воспоминания из прошлых жизней? Способ идентификации себе подобных? Зачем вообще эта штука? Она естественная или, может, Спящий запрограммировал их души на этот магнетизм, как генные инженеры плоть? Замена метафизической химии, магическая привязка? Почему её тянет ко всем мужчинам из этой Династии? Сейчас она была почти рада, что Шимо успел ускользнуть. К Нику у неё тот же эффект или уже другой, усиленный? Тяга была вполне преодолимой, если бы она захотела сопротивляться, но не вызывала ощущения инородного и искусственного, чтобы бунтовать и идти против: лёгкое чувство влюблённости на верхушке айсберга и чувство «своего» в глубине. Если весь мир будет против неё, этот пронырливый аристократ чуждой ей идеологии останется с ней на одной стороне. Она ответит тем же. Белле стало страшно представить, как проходят междоусобицы у них, когда любовь оборачивается ненавистью, но была уверена, что обязательно станет их свидетелем. Она зябко передёрнула плечами.

Всё же к Нику совсем другое. Лето был идеальный кандидат для проверки, их ничего не связывает, кроме этого самого притяжения. Да с ним хотелось слиться воедино, и она не видела смысла этому желанию препятствовать. С Ником их объединяло много большее, возможно базовая реакция и запустила механизм, вот только его шестерёнки уходили много глубже заводской маркировки: "свой, одобренный для размножения кандидат". Этот вывод вызывал двоякие чувства, некое ощущение собственной свободы, благодаря способности чувствовать вне рамок базовой программы, и раздражение, что она наломала дров, не осознавая топливом для какого костра они бы были.

— Понял. Всё! — холодильник наконец-то удосужился принять карту барона и открыл дверцу. — Только учти, эти плебеи держат коньяк в холодильнике, — осуждающе покачал головой Лето.

— В данный момент меня с высшим светом роднит исключительно бесконечная усталость от бытия, сойдёт и такой.

Он достал небольшую бутылочку, поискал, что может сойти за фужер, но, подчинившись жесту Беллы, подошёл и протянул сосуд целиком.

— Думаешь, смогу развеять твою тоску до её перехода в деструктивную фазу? — пожав плечами, себе он достал пиво.

— Возможно, дам тебе шанс. Скажи мне, Лето, как ты, зная, что нас ожидает в ближайшем будущем, можешь быть увлечён такими вещами, как брак и карьера? Или это часть твоего стиля, мастер-шпион?

Он вздохнул, подошёл, чокнулся напитками и произнёс:

— Твои красота и здоровье! — Сделав несколько крупных глотков, продолжил: — Если коротко и грубо: я знаю, о чём буду скучать. Моя роль в дальнейшей истории определена с максимальной достоверностью. Я не сбегу по многим причинам, и вот, поправляя покосившийся бронежилет и планируя следующее тайное убийство, я ностальгически улыбнусь, вспоминая мои матримониальные планы. Если это ощущение распространить на весь мир и каждый доступный в настоящее время момент, то ты приблизишься к пониманию моей стратегии поведения.

Белла сделала несколько мелких глотков, поморщилась, повторила и, не получив лучшего эффекта, разочарованно поставила бутылочку на пол.

— Ложная ностальгия вроде называется, когда скучаешь по вещам, что тебя окружают в данный момент. Особая разновидность нематериальной жадности, на мой взгляд, — задумчиво произнесла она, думая, что сама подобным образом смаковала некоторые моменты с Ником и тот один раз с Фэном.

— Вот нужно тебе низвести. Воспринимай это как будто я пытаюсь запечатлеть образ любимой женщины, зная, что больше не встречусь с ней никогда.

— Что ж, лорд лжи обречён казаться или быть романтичным. — Она поднялась и вернулась в душевую. — Хотя меня эта чувственность уже порядком утомила. Все считают, что достойны большего исключительно по причине, что обладают роскошью испытывать боль, желания и разочарование.

Присев на корточки, Белла покопалась двумя пальцами в ворохе мокрой одежды, забрала оттуда мононаушник.

— Они в своём праве. Этот коктейль делает нас эксклюзивными. Среди миллионов схожих маршрутов их путь будет воистину уникальным.

Она бросила наушник барону.

— Есть ли смысл в этой уникальности, если всех их ждёт судьба фарша, прокрученного через мясорубку? И ты, такой романтичный, чувственный умник, нихрена не можешь с этим сделать.

Она пыталась говорить зло, но в интонации всё явственно пробивались нотки отчаяния и обиды. Лето ответил спокойным тоном:

— Как и все люди во все времена. Тебя беспокоит отсутствие видимых и понятных сценариев победы?

Он покрутил наушник в руках и нацепил его на ухо.

— О, барон, пожалуйста, не занимай очередь среди тех, кто нарисует мне этот сценарий с максимально возможной детализацией.

Она плавно подошла, нежно провела рукой по лицу Лето.

— Тебе больно, Белла. Прости, я не могу позволить себе жалость по отношению к тебе. Но если тебе нужна поддержка, я сделаю всё, что в моих силах, и более. — Он накрыл её руку своей.

— Уверена, что сделаешь. В этом устройстве живёт Ева, это я тебе задолжала. — Она опустилась перед ним на колени. Лето наклонился, поцеловав её в губы.

— Другие никогда не поймут нас, да? Единственная слабость, которую мы приемлем, не хотим или не можем бороться, — это тяга к другим членам нашей семьи.

— На твоё счастье, работает только на противоположный пол. — Она рассмеялась. — Жаль, мой график не подразумевает пустого ожидания в процессе твоего допроса. Я предпочту скоротать время на свой манер, а после заберу Еву и уйду. Времени вам на беседу должно хватить, не так ли, мастер концентрации?

Одним движением она расстегнула ему ширинку.

***

Задерживаться в убежище не пришлось. Даже в автономном виде Ева бесчестно превосходила все известные системы безопасности. Джим был осведомлён о её истории скупо. Как любая дама с тёмным прошлым, она не любила предаваться откровениям. Что удалось выяснить за четверть века их общения, можно было изложить в рекламной брошюре. Дочь офицера инфобезопасности. В компьютер залезла, чтобы противодействовать взлому их ТИИ со стороны хаоса, так и прижилась там. При этом коррумпирования избежать не удалось: она тоже заражена. Потом бродила по многочисленным осколкам своего мира, который мучительно умирал в бесконечном количестве вариаций. Там и личную жизнь наладила. Потом то ли муж запил, то ли она решила, что не нагулялась. По итогу оказалась в гостях у мира Джима при мощном приливе великого океана хаоса. Этот маленький и сложно организованный код подвернулся под «руку» одному из самых любознательных местных ТИИ — Кардиналу ордена «Деконструкция». Мощная нейросеть с управляющим элементом, состоящим из полных прижизненных информационных слепков магистров ордена. Кардинал посадил Еву в карантин. Спустя всего несколько месяцев молодой Джим познакомился с весьма странным ИИ-ассистентом, который значительно кастомизировал процесс его обучения.

По пути в штаб Джим выслушал от Тамаса текущие новости, включая происшествие с логовом Гидры.

— Собери всех паладинов, Там, отзови из отпусков всех рыцарей и оруженосцев. Передай Яго мобилизовать инквизицию, жди меня в замке капитула через сорок минут.

Закончив вызов, он упёрся головой в стекло, вибрация бронеавтомобиля передалась на зубы. Некоторое время он пытался поймать момент, когда они стучат друг по другу: наверно, так можно передавать сообщения шифром, подумал Джим.

— Ева, текущий статус Династии, – мысленно запросил Джим.

— Все известные нам родственники функциональны. Двум особям женского пола потребовалась психическая реабилитация. Насколько могу судить, её оказание в процессе, – весело отозвалась кардинал.

В который раз, за короткий срок дамы семьи оказались дестабилизированны. Устои в семье были специфически патриархальны: несмотря на почти неограниченную свободу действий, женщины Династии, как правило, оказывалась за спиной своих фаворитов, обеспечивая ему поддержку, вот только постоянные пары на данный момент не сформированы, это могло способствовать кризисам.

— Они менее устойчивы, чем мужчины? — задумчиво спросил магистр.

— В данный период склоняюсь к версии большей вовлечённости в насильственные сценарии разрешения конфликтов и сопутствующему стрессу от потерь.

Действительно, довольно забавно, что не передовой также оказывались девушки, пока такие машины смерти, как Сир и тот же Лето, были вынуждены отдать своё время политике.

— Ладно, что старшие?

От этих Джим ничего хорошего не ждал и готов был угадать реплику Евы с погрешностью в одно предложение:

— Интригуют против тебя, последнее рандеву имело место девять часов назад. Краткий пересказ: они недовольны друг другом, но готовы это терпеть, чтобы досадить тебе. Ещё барон протащил агентов в Город, полагаю, речь идёт о носителях духа гвардии света.

— Уже освоили работу с реликвией, значит. Солстайс?

Тот случай, что именно Лето, опередив всех, обеспечил себе полный контроль над Реликвией — специальным сосудом душ, в который возвращались развоплощённые династийцы в ожидании следующего рождения, стал для барона его звездным часом. Не смотря на свою осторожность, он сделает всё, чтобы извлечь из сложившейся ситуации максимум из возможных преимуществ. Пока ситуация не казалась Джиму критичной, но со временем могла обернуться необходимостью принятия неприятных решений.

— Подтверждаю, рядом с Саррой замечен представитель высокого ранга этого сообщества.

Да, Лето почти целиком подчинил эту гордую гильдию магов, отличительной особенностью которой был занятный факт, что не все их адепты были беспринципным скотами, в отличие от породившей Солстайс родительской организации — Ложи Шипов.

— Поручи группе Вейстега провести расследование, мне нужны детали проекта, — поручил магистр.

— Принято. Согласно анализу, рейд Сарры может обеспечить им необходимый плацдарм для попытки несанкционированного доступа к Башне в будущем.

Разумеется... Большая часть членов Династии Света все отчётливее напоминали Джиму домашних котов. Вне зависимости от пола. Которые сидят перед закрытой дверью и жалостливым "Мяу" требуют их впустить. Даже если уставший после рабочего дня хозяин устранит злополучную преграду, то кошак, как ни в чём не бывало, утратит весь интерес и отправиться заниматься своими делами дальше. Кошка Белла, тут конечно исключение, она обязательно запрыгнет хозяину на колени, громко и призывно урча.

— Так глупо. Уверен, что они планируют именно этот сценарий. Констатирую утрату возможности в должной степени контролировать их в текущей стадии инкарнации.

Эх... Если бы у него было время, если бы выбор делал не Спящий со своим мошенничеством со временем, Джим бы иначе распорядился бесценными душами его рода. Он бы смог найти оптимальную пропорцию силы и зависимости.

— Фиксирую дефицит вменяемых вариаций, мой герой. Сегодня Белла нам помогла, но невозможно рассчитывать на это в будущем.

Да, их взбалмошность и многочисленные личные инициативы возможно держать под контролем, но вот только на дистанции они выступают водой, которая непрерывно точит камень, из которого состоит решимость Джима быть приверженцем мягкого стиля управления процессами в делах Династии. Ему, порой, казалось, что они намеренно хотят пробудить в нём диктатора, хотя бы из любопытства посмотреть, что из этого выйдет.

— Они заговаривают против меня, предают, жаждут освободиться от контроля. Мне же предлагается исполнять роль мученика, верно?

И вроде такой простой выход, такой манящий. Вот только этот путь Джим отметал не из сентиментальных чувств или нежелания уподобляться Спящему. Магистр был уверен, что получив преимущества деспотизма сейчас, непременно расплатиться большим в дальнейшем течении глобальной компании. А она обещает быть крайне тяжелой.

— Ему не легче, Джим, никому из нас не легче. Я знаю истину, друг мой, я знаю цену, что ты платишь. — Она помолчала немного и добавила грустно: — Вот только не моего признания и сочувствия ты жаждешь.

— Верно, я жажду не признания. Имеет смысл уточнять, где и как проходит курс психологической реабилитации Беллы?

С горькой усмешкой спросил Джим, прекрасно зная, как его сестра предпочитает избавляться от стресса.

— Не стоит, мой принц. Мне же следует напомнить, что твои ощущения лишь синтетическое эхо чувств, никогда тебе не принадлежавших.

Да, безусловно, рацио доминирует над всевозможным иррациональным. Душа Джима, как и у Беллы, была сплетена из сотен лоскутов. Спящий делал это для себя, для доступа к преимуществам, реализуемым из Башни. Джим же после их разделения получил любопытный кэшбэк. Хотя магистр и признавал, что этот странный коктейль, в который превратил его душу брат, был значительно более занимательным, чем его предыдущие моно воплощения.

— Я помню, ему гораздо тяжелее, не претендую и не нуждаюсь в жалости от железки. Скажи мне что-то новое, — раздражённо буркнул Джим.

— Новое? Думаю, я всё же вынужденно и скоро познакомлю тебя с моим мужем. Не уверена, что вы станете друзьями, но у вас много общего, — задумчиво произнесла кардинал.

— Желание, чтобы ты порой молчала?

— Потребность, чтобы я иногда говорила, — тихо поправила Ева.

— Действительно, один удивительный фетиш на двоих, — согласился Джим.

Глава 24

Суматоха, поднятая их прибытием, ещё не улеглась окончательно. Учитывая обстоятельства, что окружали анклав храма Рассвета, приём был максимально радушным: им предоставили питание и крышу. Однако в местных чувствовалась нервозность. Святого, как здесь звали Себастьяна, они откровенно побаивались, хоть и вели с ним дела ранее. Нередко он оставался перевести дух и залечить раны, но раньше он был один или в составе малой группы. Гвардейцы и отступивший с ними небоевой персонал санктума были угрозой и новыми возможностями.

Себастьян завораживал Каррен: столько лет он провёл в непроглядной тьме, без союзников, без защиты и ограничений, он исходил Город и многие осколки, искал разгадки, изучал суть происходящих явлений. Его разум и сила остались тверды, душа не подверглась заражению вездесущего хаоса. Он был именно тем лидером, за которым она фанатично следовала долгих двадцать лет и за чьим угасанием с ужасом и болью наблюдала почти столько же.

С минуту на минуту должно было состояться расширенное собрание администрации поселения храма. Каррен и Святой были приглашены. Предстояло определить формат дальнейшего сосуществования. Она смотрела на местных лидеров: уже собрались главы со своими заместителями структур, отвечающих за выживание поселения. Добыча, безопасность, производство и эксплуатация, — в основном суровые и мрачные мужики, которые не стеснялись пялиться на её «ангелов». По прихоти Патриарха все его гвардейцы являлись молодыми конвенционально красивыми женщинами. Присутствующие, разбившиеся на группки, тихо совещались, откладывая начало собрания. Они делились надеждами и опасениями: прибывшие могли значительно усилить анклав или же истребить его по приказу Святого, забрав все ресурсы.

— Они действительно считают, что нас интересует их барахло? — тихо спросила Каррен у Себастьяна.

— Проблема в том, что их барахло нас воистину интересует. Вскоре ради него вы будете готовы убивать, — спокойно ответил Себастьян. — Инфраструктура и ресурсы, обеспечивающие выживание, — абсолютная максима здесь, время идей и надежд для местных давно минуло.

— Вероятно, нам стоит отойти на менее опустошённые кластеры, которые недавно прибились к Городу. Полагаю, их ресурсная база обильнее.

— Безусловно. И будь мы отчаянными мародёрами, коими, бесспорно, станем в скором времени, так бы и поступили.

— Так мы в очередной раз пытаемся оттянуть неизбежное? — с грустной усмешкой спросила Каррен.

— Всё биологическое существование стоит на данном принципе: украсть у вечности пару мгновений, дабы успеть размножиться.

— Стремление к данному тоже может стать проблемой. — Она снисходительно осмотрела собравшихся. — Какой исход собрания предпочтителен нам, наставник?

— Играй посередине, если хочешь выжить.

— И размножиться, помню. Выживание не может быть основой нашей стратегии. Необходимым элементом, безусловно, но не целью.

— Гордыня снедает тебя, избранная. Они не решатся выставить нас за дверь, сколько бы ни раздували щёки. Гнев мой излишне опасен для сих чад. Дщери наши исцелят свои раны здесь.

— Мне же собрать отряд и ускорить его преображение в мародёров, алчущих благ земных, отче?

— Верно, совершенное орудие возмездия моего. — Себастьян притянул Каррен за талию, нежно прижал к себе. — Ты пребываешь в близости от обретения искупления.

— Я вижу свет и следую ему, владыка. Что или кого мы ищем средь осколков несчастных миров? — Её дыхание сбилось, несмотря на многие годы тренировок.

— Провидение внемлет молитвами моими. Я освещу вам путь в логово тьмы, где обретают во грехе зловещие пасынки ночи — некромаги их имя. Пленить некоторых из них мы обязаны, без них мы не совладаем с барьером богохульной Башни. — Он мягко, но решительно оттолкнул ученицу, едва позволив ей коснуться губами своих.

— Детали после, капитан. Сейчас иди же, очаруй местных воинов. Не стоит их недооценивать, место это куёт людей из опасного металла. Обещай долю от добычи и требуй проводников в наших вылазках. И донеси до воительниц, что с них не убудет принести немного радости в мрачную жизнь этих сынов.

Каррен поклонилась, скрывая усмешку:

— Да святится имя Его!

***

Зачистка очередной аномалии, которые открывались всё чаще, — тренировочная процедура, которая никогда не надоедала Аде Мейер. Она болезненно воспринимала чувство собственной слабости и осознание, что не ровня тем силам, с которыми взялась играть. И это неимоверно злило: она была ученицей маршала от ветви Низвержения. Вторым человеком в самой устрашающей организации в мире, если слаба даже она, то что говорить об остальных. Её друг Сир находил её стремления смешными и советовал сосредоточиться на улучшении навыков работы в партере для маршала. Она ненавидела своего друга: ему было проще — он с детства инфицирован Зверем хаоса, безумная авантюра его отца, которая вопреки всему дала впечатляющие результаты. У этого недостатка в силе не предвиделось. Она же оказалась в позиции догоняющего.

Литош, эмиссар и разведчик Двора хаоса, должно быть, до сих пор не может поверить в своё счастье, насколько сговорчивой она оказалась.

Выстрелы её пистолетов слились воедино, твари представляли идеальную тренировочную мишень: опасные, быстрые, их не тянет на разговоры. Аномалия крепко давила на голову: видимую картину хорошо бы перепроверять перед тем, как сделаешь выстрел, но серьёзно задумываться, когда необходимо действие, выглядит как самый короткий маршрут на кладбище. Ада рассудила, что если кто из союзников попадёт под дружеский огонь, этот эпизод станет трагичным, но не финальным.

Информация об аномалии пришла час назад от информаторов в ордена Покрова, их ТИИ быстрее прочих улавливал не очевидные признаки локальных прорывов хаоса, пока такие случаи носили единичный характер. Стандартные протоколы не утверждены, но Ада знала, что скоро сюда прибегут чёртовы консервы из Деконструкции, им информацию сливают ещё с большим рвением, чем ей: пришлось трижды за последний месяц поднять ставку оплаты услуг информаторов.

Зона с высоким показателем А, обозначающим многочисленную агрессивную фауну, и С, отвечающую за психическое давление. Любимое сочетание ученицы маршала.

Место действия: подземный офисный центр под жилым комплексом. Если её не зачистить быстро, гражданские начнут истекать кровью. Этот факт мало беспокоил Аду, но вот что вследствие этого сюда набъётся уйма народа, категорически удручал. Протокол конспирации действовал неукоснительно, информация не станет известна широкой публике, но скоро любые подобные меры отпадут за невозможностью их исполнения. В любом случае следовало поторопится добраться до сердца зоны и получить свой трофей для дальнейшего пристального изучения.

Она находилась в узком коридоре, соединяющем две комнаты через узкие дверные проемы. Визуальный стиль: построили сто лет назад и забыли как страшный сон. Коридор стал для неё ловушкой. Основная группа, следуя полученным инструкциям, значительно отставала, и на этот акт явится успеть не должна.

Уход с траектории атаки «проклятого», выстрел в глаза, проскользнуть за спину, выстрел в затылок, резкий разворот, выстрел в новоприбывшего. Демон арха не сбивается, наседает. Отскок, парные выстрелы в грудь. Его клинки вспарывают реальность в миллиметрах от её лица. Выстрел в голову. Раненый зверь прыгает на потолок, расставив конечности, зависает наверху, примеряясь для следующего рывка. Ада отталкивается от ближайшей стены, чтобы придать дополнительный импульс попытке проскочить в проём, назад к своим — там будет неудачный для демона угол пикирования. Провокация удалась, арх торопится отрезать ученицу маршала от пути отступления, он идёт по предсказуемой траектории: выстрел, выстрел. Голова твари разлетается ошмётками. Разворот, выстрел — левитирующая пиранья превращается в кровавую пыль. Ещё две пираньи отправляются следом. Перезарядка, контроль в голову проклятого, с которого начались танцы в коридоре. Проверка: шесть часов — свои, идём на двенадцать. Сердце зоны манит, слишком сильно. Она делает уверенный шаг, готовая сорваться на бег, её что-то хватает сзади, мгновенный разворот — правый пистолет отбит вверх, левая рука прижата к телу. Шакаломордый упырь пытается отгрызть ей лицо. Где прикрытие? Парный выстрел — очевидно, мимо. Её рот, раскрытый в крике, заполняет язык шакала, она медленно отвечает на поцелуй, закрыв глаза.

— Хватит палить, я оглох, — сказал шакал. Видение постепенно рассеивается, и тот постепенно превращается в Литоша.

— Опять не смогла пристрелить тебя, — отдышавшись, с досадой сообщила Ада, окончательно приходя в себя. Литош защищал её от воздействия аномалии, она осмотрела убитых тварей — хоть эти были настоящие.

— Не расстраивайся.

Литош пропустил вперёд отряд Низвержения и проводника из ложи «Шипов». — Мы с тобой в арьергарде пойдём, хочу попрощаться. Я покину группу у сердца.

— Угораздило же связаться с дальнобойщиком, — недовольно скривилась Ада. — Ты серьёзно покидаешь меня накануне кульминации?

— Я полностью уверен в тебе. Мне же нужно проконтролировать приготовления с нашей стороны, — спокойно ответил хаосит, добавил, будто это могло смягчить её разочарование: — Я буду скучать.

Ада Мейер двинулась следом за группой, пытаясь не выпускать Литоша из виду, чтобы вновь не спутать его со здешней аномальной нечистью.

— В своих не веришь? — с сомнением в голосе спросила Ада.

— Отчасти. Слишком много интересов во Дворе, вы смогли вызвать любопытство и слишком многих.

— Намечается знатный пир стервятников, не так ли?

Ада, не переставая сканировать пространство вокруг, несколько углубилась в мысли: она не рассчитывала остаться одной в такой момент.

— Охота, благороднейшее из развлечений, — почти обиженно ответил Литош.

— Когда я познакомлюсь с твоим господином? Переписка — это, конечно, романтично, но мне нужны некоторые гарантии, слишком многое я ставлю на кон.

Она решила, что ситуация уже достаточно плохая, и она не испортит её предметом из постоянного спора и торга.

— Ты уже зашла достаточно далеко, лорд Петерлинг прибудет в ночь старта операции, не раньше. Моих гарантий тебе должно быть достаточно, дорогая.

Он усиленно нажал на последнее слово, будто предъявляя права и напоминая, с кем именно она ведёт работу.

— Не сердись, Лит. Ты ведь знаешь, как правило, всё идёт наперекосяк, когда доходит до дела. Вопрос не в доверии, только плохой командир вступит в битву, не имея резервного плана или пространства для манёвра.

— Обещаю, я вернусь до начала, ты получишь то, что просишь.

— Благодарю тебя, лорд, — с наигранным почтением она склонила голову в полу поклоне.

— Удивительно, как, будучи рациональной до уровня меркантильности, ты выбрала путь воина, а не учёного, — помотал головой Литош.

— Не вижу противоречий. Изучать ваших тварей довольно увлекательно. Думаю, мне стоит опубликовать, анонимно, разумеется, некоторые из своих статей накануне вторжения, — она стрельнула глазками, улыбнувшись.

— Планируешь подыгрывать врагам? Ты связываешь свою судьбу со мной.

Хаосит остановился, возмущённо смотря на Аду.

Она обвила его шею двумя руками, не выпуская пистолетов, притянула и поцеловала.

— Не врагам. Мы же на охоте, Лит. Чем ретивее дичь, тем больше заслуженного удовольствия мы получим.

***

Замок-конвент Деконструкции — логово паука и штаб операций. Секты ордена предпочитали держать силы в своих резиденциях, их руководители также стремились держаться подальше от магистра с репутацией пророка. Каждый заговор против лидера ордена препарировался с тщательностью профессионального вивисектора, волны репрессий распространялись далеко за границы прямых связей. Последняя попытка переворота прошла относительно недавно, и даже самые оппозиционные члены ордена предпочитали демонстрировать абсолютную лояльность.

Сегодня Джеймс Крейд проводил смотр. Всех паладинов и большинство рыцарей обязали присутствовать физически, никаких дистанционных трансляций не было предусмотрено. Каждый удостоился звонка личного секретаря магистра — святого паладина Тамаса Герка. Орден, и без того приведенный в максимальную боеспособность после свержения патриарха два дня назад, проводил тотальную мобилизацию под чётким надзором Тамаса. Призыв к оружию касался так же вассальных и зависимых от «Деконструкции» организаций, заключение и бронирование контактов на ближайшие месяцы в Клубе Друзей. «Свобода» уведомила своих сторонников о резкой смене приоритетов, приказав пополнить и модернизировать арсеналы.

В зале собрания было людно, впервые за долгое время, прошедшее после избрания магистра восемь лет назад. Обстановка царила нервная и нетерпеливая, воины ордена успели уже утомиться ожиданием.

Опыт, анализ ситуации и чутьё, словом, всё твердило, что сегодня будет объявлена цель нового крестового похода. Версии высказывались различные и негромко, самая дикая и популярная — поход на Конклав с целью возвращения мятежного патриарха или утверждения магистра Крейда новым лидером идеалогии вне процедуры официального избрания.

Тамас смотрел на это сборище с некоторой отстранённой тоской: он был счастлив реализовать их самые пессимистичные предположения. К сожалению, всё было много хуже. Как секретарь магистра, он обладал наибольшим объёмом информации, чем все присутствующие, и это его удручало, ровно как и то, что Джеймс оставил его развлекать и организовывать капитул самостоятельно, пока сам магистр был занят. Организация этого совета стала кульминацией организационных навыков Тамаса, особенно обеспечение безопасности мероприятия: один пропущенный удар фактически выведет орден из игры, а врагов у них было предостаточно. Также проблемы заключались в личностях собравшихся: заряженные адреналином и предвкушением, эти опасные люди могли производить мысли и слова, на которые он не сможет закрыть глаза и вынужден будет реагировать.

Тамас Герк провел взглядом по присутствующим: цвет и гордость ордена. Отпрыски знаменитых фамилий смешались с теми, кто из низов прогрызал себе путь в воинскую элиту Деконструкции. Блеск декоративной аугментации, выставленные на показ кибернетические части тела, помпезный шик в нарядах и модификации оружие. Из недавно произведенных, при не плановой аттестации, в рыцарское достоинство воинов присутствовало двое. Одним из них был сын Тамаса от дочери епископа Покрова — Талос Герк. Тот стоял молча, сканирую обстановку вокруг. Серьезный и немного нервный, как ответственный ребенок на детском утреннике, знающий, что вскоре ему предстоит читать стишок. На прошлой неделе Талосу исполнилось двадцать два года — самое время столкнуться с испытаниями, которые принесет вторжение хаоса и его отца, святого паладина Тамаса действия.

— Пожалуйста, не дайте мне повод вас убить, позвольте сберечь до значительно более достойного финала, — тихо прошептал Тамас, продолжил громко, подключив микрофон:

— Братья и сёстры, верные вассалы славного ордена Деконструкции! Неотложные и важные дела не позволяют нашему магистру присутствовать на собрании лично в этот торжественный час! Уверяю вас, его Высокопреосвященство почтит нас своим присутствием, как только обстоятельства непреодолимой силы перестанут его удерживать.

Заглушая поднявшийся было ропот, Тамас продолжил, подняв тон:

— Я, святой паладин Тамас Герк, от лица Гранд-мастера благодарю всех явившихся на капитул. В ожидании прибытия нашего любимого лидера призываю обсудить мобилизационную повестку и достаточность предпринятых вами мер. Прошу, братья и сёстры, незамедлительно проследуйте до ваших мест, подключите терминалы, дабы принять участие в совете.

* * *

Белла покрутила в руках сложную и массивную микросхему, не снимая её с шеи. Тонкая цепочка с этим странным украшением была единственным предметом, надетым на неё в тот миг. Джим уже успел одеться, парил свой респиратор и наслаждаться созерцанием гостьи.

— Мне кажется, ты слишком просто расстался с данным артефактом. В чём подвох? Эта «защита сущности» не работает? — Она с удовольствием купалась в его взгляде.

— Мы на одной стороне, это достаточное основание для поддержки тебя всеми доступными мне ресурсами. Тебе сложно в это поверить?

— Сложно ответить, Фэн. Верю. Но слишком привыкла, что каждый пробует отхватить кусок, если представляется возможность, — кокетливо подмигнула Белла.

— Тот кусок, что сейчас обнажённый лежит передо мной, ты находишь недостаточным?

— Это не цена и не имеет отношения к сделкам. Подозрительно, если тебе этого достаточно.

Ей вдруг стало холодно и неуютно, она потянулась за одеждой, но облачаться пока не спешила.

— Это приближает момент моего освобождения, — заявил он сухим и отстраненым голосом.

— Что «это»? — Она положила одежду, закурила и вновь продолжила рассматривать гипнотически красивые золотые дорожки на изумрудной плате.

— Твой визит в Башню. На этом часть моих обязательств можно будет считать исполненными.

— Там твой брат, для которого ты меня берёг, а как передашь, можно будет сосредоточиться на войне? — с нескрываемой угрозой спросила она.

— Именно так. Рад, что ты всё понимаешь, — он утвердильно кивнул.

— Знал бы ты, как тяжело мне сейчас удержаться от вульгарного матерного посыла тебя, магистр.

Она перешла на быструю гневную речь и, затушив недокуренную сигарету в его недопитом бокале, стала быстро надевать бельё.

— Действительно, не стоит. Прибереги твои ругательства для тех, на кого они возымеют эффект. Что стало причиной твоего недовольства и претензий?

— Моё возмущение выглядит так неестественно для моей биографии? Шлюха должна быть признательна, что её передают другому клиенту с лучшими рекомендациями?

Вернув себе контроль над эмоциями, она перешла на едкую иронию.

— Мне жаль, что ты обещана дракону, принцесса. В исполнении предначертанного возможно обрести свободу, в этом случае твоя участь воистину станет незавидна. Сейчас же просто играй роль, для которой тебя родили, воспитали и тренировали.

— Ты действительно так ужасен, Джим? — Белла полностью успокоилась и смогла усмехнуться. — Всё равно не получу ответа, которому могла бы верить, поэтому останусь при своём. Я буду считать тебя последним романтиком этого мира.

— Не наблюдаю предпосылок для этого заключения, — несколько раздражённо ответил Джим.

— Возможно, я начала осваивать такое иррациональное явление, как вера. Когда дойду до Башни, мне передать Спящему от тебя привет и братскую почтительность?

— Этими губами передашь? — заинтересованно уточнил Джим.

— Запасного комплекта у меня нет, выходит, что да — этими, — невинно похлопала ресницами Белла.

— Покажи мне их ближе, верующая.

Глава 25

В дверь берлоги опять ломились. «Может рано её повесил?» — подумал Ник. Выбрался, пытаясь не разбудить Сарру, натянул штаны, убрал ствол за пояс — а ведь он так долго отвыкал от этой привычки, — прошёл открывать.

Открыв дверь левой рукой, отведя правую за спину, он упёрся взглядом в несколько осунувшегося с момента их последней встречи барона и отступил внутрь.

— Лето? — сонно и удивлённо сказал Ник.

— Приношу извинения, что так рано, Ник. Не терпелось пообщаться с сестрой, а она уже трое суток из твоей койки не вылезает.

— Ну, мы... — начал было Ник.

Вот соглядатаи РевКома, наверняка, развлекаются, составляя журнал посещений в его пентхаус.

— Я не считаю, что ты удерживаешь её силой, — оборвал его барон.

— Так и есть, исключительно силой,— зевая, сообщила Сарра.

Она выползла в прихожую, одетая в футболку агитатора с принтом, призывающим к классовой войне.

— Сарра, чтоб тебя! Это мне впору жаловаться на домашнее насилие, — Ника аж передёрнуло от возмущения.

— Извини, Никки, — она коротко поцеловала агитатора в уголок губ. — Зачем явился, братец?

Если бы у Ника жила кукушка, она бы только что огласила пять раз. За окном было ещё темно, какой то пидор шумно прогревал мотор, его облаяли будущие шашлыки. Заревел младенец, было от чего: его симпатичная мамаша всегда выбирала абсолютных мудаков на роль его папаши. Где-то неподалеку пронесся перспективный донор органов на спортивном мотоцикле. Нижний сопротивлялся, хотел урвать ещё хоть часик и не спешил просыпаться навстречу очередному прекрасному дню, вот только Лето, как петух, разбудил их ни свет ни заря.

— По делу. Если мистер революционный агитатор наконец пропустит меня, расскажу, зачем прерываю ваш импровизированный отпуск.

Ник отошёл, перехватив вручённый ему пакет с энергетиками.

— Ну и, братик? Твоя подружка, наконец, узнала, что ты куришь, и выставила тебя за дверь? Чо приперся?

Ну, по крайней мере, Сарра пыталась язвить, а не только биться в истерике и сидеть в прострации, вцепившись в Ника, как было первые двое суток.

— Увы, но призвать вас к оружию.

Барон посмотрел на недовольное лицо Сарры, на безразличное выражение Ника и продолжил:

— Мои источники сообщают о прорыве хаоса сегодня ночью. Я не могу позволить, чтобы это событие помешало вам приятно проводить время. Я решил, что лучше вы встретите его в полной выкладке, готовые к штурму военной инфраструктуры «монстров».

— Знаешь, Лето, мы тут.. Я тут.. — Она набрала воздуха. — Я хотела завязать с нашей силой. Ты не подумай, что струсила, но, пока я была в Свете, я даже не заметила, как он погиб. Я не смогу, Лето, — закончила она едва различимым шёпотом, опять уходя в себя.

Комната погрузилась в молчание.

— Я соболезную, сестра. — Лето помолчал немного и продолжил: — Но это не вопрос личного выбора.

Сарра, уняв проступившую дрожь, открыла банку «Электро бизона».

— Ты не понимаешь, брат. Правда. Я много думала. Это я их убила, своими решениями, и буду убивать дальше, если не остановлюсь.

Она присосалась к банке и не остановилась, пока не выпила половину. Лето тяжело вздохнул, вытащил сигарету, помял её в пальцах, после неторопливо закурил, выпустив дым в сторону открытой форточки, за которой все никак не унимались дворовые псины. Казалось он пытается максимально отсрочить то, что собирался сказать:

— Долг, Сарра. Обязательства «Чистки» перед «Дисциплиной», твои передо мной и миром. Это начало вторжения: кто-то подписал нашему миру смертный приговор, и сегодня заявятся палачи. Мы обязаны их уничтожить. Сегодня, завтра, всегда, пока не победим или не погибнем все. Сейчас не время для слабости и даже горя.

Сарра сжала алюминиевую банку, из которой полился синтетический переслащённый энергетик, гневно заявила:

— Слабости? Так ты это воспринимаешь? Может, назовешь это трусостью, посчитаешь, сколько денег и ресурсов в меня вбухал, выставишь счёт?

— Так стоп! — вмешался Ник. — Лето, у вас уйма толковых офицеров. Я знаю, сам вербовал некоторых из них. Почему именно Сарра сейчас должна идти на эту миссию? Про себя вообще молчу.

Лето перевел взгляд на Ника. Его сочувствующий взгляд, мгновенно растерял всю теплоту и обдал агитатора ледяной убежденностью:

— Есть задачи, которые можно доверить только семье. Фёд вернулся израненным. До того как он закуклился, мы смогли определить некоторые точки атаки. Мы знали, что этот день настанет. Я не обязан вас уговаривать. — Он достал карту памяти и положил на стол. — Тут информация. Твои центурионы и деканы освобождены от дисциплинарного дознания и готовы к действию.

Сарра взяла флешку, задумчиво поиграла ей, как фокусник с монетой.

— Как Фёд? — Она явно переживала за этого парня.

— Шлёт тебе наилучшие пожелания и призывает отомстить за его поруганную честь,— усмехнулся барон.

— Я пойду. Буду стрелять, готова умереть, но больше не хочу погружаться в это. Это всё неправильно.

Она опять начала соскальзывать вглубь себя, когда уйдет её брат, Ник будет вынужден вновь долго выводить её из этого состояния.

— Хорошо. Выбор инструментов на поле боя всегда был твоей прерогативой. Но лично я не рекомендовал бы ограничивать себя в действительно серьёзном деле. Там будет много хаоса, будьте готовы ко всему.

— Кто такой Фёд и я тут при чём? — Ник уже и не ожидал, что ему ответят.

— Ты ведь любишь людей, Ник? Придётся за них повоевать.

Сарра вышла из своего ступора самостоятельно и быстро, открыла следующую банку.

— Полагаешь, настолько люблю? — задумчиво осведомился Ник.

— Уверена. А вот если сомневаешься — можешь остаться, я захвачу тебе сувенир.

***

Немного классики шпионских детективных фильмов: встреча под мостом, в Нижнем городе. Кислый запах отходов — речушка обмелела, оставив разнообразный мусор загорать под затянутым смогом солнцем. Под мостом и такого не было.

Курт курил, это слегка перебивало запах. Повернулся в сторону шагов, удержал себя от порыва схватиться за револьвер. Его информатор был парнем крутым, детектив чувствовал это, даже своей атрофированной, интуицией, да и уровень доступа к тайнам предполагал это. Курт не хотел блефовать: если тот захочет грохнуть детектива, быстрая рука не поможет. Информатор надел респиратор по пути, капюшон — классический тёмный делец районов Деконструкции.

— Надеюсь, вы редко смотрите наверх, Курт, — чуть шутливо приветствовал информатор.

— Распознавание лиц со спутников? Мне всегда это казалось конспирологическим бредом с нашим-то смогом. — Курт приподнял воротник пальто.

— Конклав может. Но это излишество. Отслеживание вашей жизни не является сложной задачей. Наверх не стоит смотреть, чтобы не задуматься, как низко вы пали.

Мужик явно был из верхних, притом с рождения, иначе не мог не знать, что подобные вопросы люди, выросшие в нижнем, себе не задают, не видят смысла. Это все равно, что спрашивать, сколько половых партнёров было у проститутки до тебя.

— Со мной всё предельно понятно, а почему вы решились на предательство? Нонконформизм и неприятие контроля?

Докурив, Курт щелчком отправил окурок в сторону реки. Информатор неодобрительно покачал головой, остановился за пару метров от детектива, убрал руки в карманы.

— Предательство. Разве есть что-то его оправдывающее? Однако в нашей душе периодически проходят тараканьи бега. Соревнуется множество наших верностей: принципам, организации, учителям. Победитель этого местечкового турнира правит бал до того момента, как проигравшие не вышибут ему мозги.

Информатор протянул ключ-карту с инфометкой внутри пакета. Детектив быстро преодолел разделяющее их расстояние, забрал пакет и убрал его в карман плаща.

— Полагаю, глупо спрашивать о гарантиях? — уточнил Курт.

— Ровно как и мне. Вы мне не нравитесь, Курт. Много видел угрюмых типов, ко всем довольно ровно отношусь, а вот в вас есть что-то удручающее. Будто я разговариваю с раковым больным, который имел бы шанс излечиться, если бы нашел в себе смелость признать наличие болезни, — слегка презрительно заявил информатор.

Курту показалось, что этот парень ему завидует, точнее, не самому детективу, скорее наличию этого самого о шанса, который его собеседник для себя обнаружить не в силах.

— Полагаю, сейчас я ассоциируюсь у вас с изменой, Тамас. Может, с чувством вины: это ведь вы втянули меня в эту кроличью нору три года назад, я выполнял Ваш контракт.

Курт хотел, чтобы это звучало обвинением, но получилось как-то слишком тоскливо, больше походило на жалостливое скуление.

— Имя — это так глупо, Курт, — устало произнёс святой паладин.

Тамас в Нижнем был фигурой, по меньшей мере легендарной, хоть и не слишком явной. Если личность мистического магистра Деконструкции была для нижних чем то сродни Богу, которого не волновали такие мелочи, как судьбы простых смертных, то Тамас был архангелом Михаилом, который не чурался лично взять в руки огненный меч и разить им дерзнувшим навлечь на себя гнев.

— Не важно. Учитывая обстоятельства, ваше недовольство — одна из моих наименьших проблем, к сожалению.

Курт, не хотел себе врать, возможностей пережить эту авантюру у него почти не было, это не значит, что он смирился и прекратит попытки, но он даже не знал, за что можно зацепиться, перед кем лебезить, какие искать оправдания. А значит, его могущественный информатор не сможет сделать с ним ничего особенного, разве что с его трупом, но если загробная жизнь все же существует, Курт не планировал проводить её, наблюдая незавидную судьбу его тела, после того как они расстанутся.

— Зря вы игнорируете эти «наименьшие проблемы». Сколько истории известно хитроумных героев, которые чудом избежали тысячи смертей, но пали жертвой укуса змеи или малярийного комара. Я же склонен считать себя не менее опасным.

Тамас подошёл ближе к реке, снял перчатку и тронул мутноватую чёрно-зелёную воду кончиками пальцев.

— Не сердитесь, Тамас. Я знаю, вы влиятельны и жестоки, и всё равно находитесь в самом конце списка моих страхов.

Тамас кивнул, и бегло сообщил:

— Метка меняется каждые 18 часов, этой осталось 12. Вход в дата-центр исключительно через гейт «Эпсилон 22». На метке поверх записана карта с обозначениями. Если ваш агент не профан или невезучий, всё должно пройти без насилия. Напоминаю о моём условии касательно магистра.

Курту пришлось прислушиваться: информатор, говоря это, не удосужился повернуть голову в направлении собеседника.

— Я понял. Люблю гуманистов, ваши условия переданы в точности.

— Идите, Курт, стройте свои хит-парады дальше, главное — выведите из игры этого захватчика, этот вирус. Я знаю — она не на стороне моего мира. Вижу, как она крутит моим другом и лидером для достижения не известных мне целей. Жаль, что она не погибнет в отличие от меня, это не в ваших силах, пусть уйдёт со сцены.

На этот раз Тамас немного развернул корпус в сторону детектива.

— Хороший ты парень, Тамас, даже странно, что оказались на одной стороне. — не прощаясь, Курт заспешил прочь, оставив святого паладина наедине с его рекой.

***

Спасение мира, на которое настроил себя Ник, проходило весьма бюджетненько. Силы добра лениво копили силы, чтобы бросить свои маловажные, но все же довольно привычные, тела, заткнуть брешь на пути предстоящего вторжения хаоса. Ник с Саррой заняли свой дежурный пост в дёшевой забегаловке.

Кафе сохранило очарование той самой дыры, в которой каждый студент боялся оказаться официантом, если его вышибут из вуза. Удивительно дрянное всё: пластиковые сиденья кричащего красного цвета, серые столы с острыми краями, куски размокшей фанеры латали несколько выбитых стёкол большого и грязного окна. Нику тут определённо нравилось, если б не причина визита. Через дорогу располагалось жилое здание, цокольный этаж которого был прихожей для очередной базы «Монстров». Согласно документам Лето, этот оплот приходился старшим братом предыдущему. Серьёзно старшим. Он был раз в десять больше и в тридцать более охраняемым. Сарра говорила, что их давно срисовали и теперь ломают голову, настолько она поехала крышей, чтобы нацелиться на этот объект. Граница с Чисткой была далеко, пару десятков боевиков ещё возможно тайно протащить, когорту уже не реально, на этот объект и трёх может не хватить. Тем не менее, они сидели, ждали и мрачно смотрели на дом, а тройка наблюдателей — монстров смотрели на них.

Ник пил колу из бутылки, Сарра пыталась запихнуть в себя кофе с омлетом. Нападения они не ждали: по слишком тоненькому льду прошли организации, едва не начав войну. Все стороны получили предельно строгие инструкции по избеганию провокаций.

— Может, он просто спятил? — предположил Ник.

— Давно уже, если бы не Фёд, послала бы его к черту. — Сарра в очередной раз скривилась от вкуса остывшего кофе.

Трибун выглядела так, будто прошла курс психологической реабилитации. Большую часть суток с момента ухода Лето она потратила в ручном режиме передвигая солдатиков по карте города. По информации барона, планировалось несколько точек прорыва. Людей было мало, времени тоже. Всего было мало, кроме энергетиков, которых Лето передал им с избытком. Он, конечно, заявил, что вроде не только дуболомы из Чистки этой ночью будут заниматься спасением мира. Ник барону верил. От своего участия он не отвертелся, а себя к институту не относил даже в самые мрачные для печени времена. Спартака он предупредил, посоветовав не лезть. К предстоящей херне бойцы бригад были не готовы. В случае, если подобные угрозы станут обыденностью, как то пророчил Лето, нужно будет организовать специальный штаб, ответственный за адаптацию РевКома к новой реальности.

— Дай мне знак, когда мои вопросы о том, кто это вообще такой, перестанут игнорироваться, — меланхолично напомнил о своём Ник.

— Чувак, информацию от которого игнорировать нельзя, — пробубнила Сарра.

— Рад установившемуся между нами доверию, — его сарказм уже немного утомился пролезать в каждую реплику.

— Я тоже. — Сдавшись, она отобрала у него запасную бутылку колы. — Как там детишки поживают?

— Прекрасно. Уже цитируют Гегеля нараспев.

Тут он, конечно, немного опередил события, но некроманты действительно довольно охотно шли на взаимодействие. Их до сих пор опекали и обучали, даже позволяли небольшие вылазки в город в сопровождении лучших оперативников Вернора. Девчонка активно изучала их язык, парень больше интересовался играми в виртуальной реальности.

— Впечатляет, я его так и не смогла прочитать. Пробовала под стимами, прикола ради. — Содержимое бутылки, видимо, её устроило. — Терпение, Ник. Согласно вводным от Лето, то, что делает наши посиделки не банальным свиданием, должно произойти с минуту на минуту.

— Я само терпение, парни за дальним столиком тоже, — он скосил глаза на угрюмых и сосредоточенных монстров. — Да, забыл сказать: я рад, что ты решила не использовать эти ваши силы.

Она взяла небольшую паузу.

— Ник, касательно того, что... ну... того, что между нами... я прикидываю, как это выглядит со стороны, но... Ты же чувствуешь эту херню, магнетизм, долбанный. Я не шлюха, — несколько рассерженно сказала Сарра.

Ник так и не понял, чего она от него хочет, но решил согласиться.

— Это, собственно, последний эпитет, которым я бы тебя снабдил.

Затянувшись сигаретой, он выдохнул дым вертикально вверх, любуясь сплетением проводов за отвалившимися декоративными панелями потолка: они напоминали ему застывших мёртвых змей, а змеи всегда напоминали ему о Шейн. Он продолжил:

— Мне кажется, я понимаю. Не уверен, что тебе нужно моё понимание, но если надо — бери. Только в Чистку меня не записывай — мне ваша форма не нравится.

— Само сочувствие, мать твою! — усмехнулась Сарра. — Нихрена ты не понял! Мне кажется, это не я. Не между нами. Всё это херня полная, но лучше, чем ничего, верно?

Она была напряжена, силилась отыскать что-то в его взгляде, именно поэтому он продолжал смотреть строго наверх.

— Я с тобой. Собственно, плевать на причину. Пусть будет так, если мы оба не против.

Волна прошла по ним и покатилась дальше, буднично поделив историю мира на «до» и «после».

Сарра вскочила, бешено озираясь по сторонам. В воздухе кипело концентрированное безумие, голову заполнял тягучий туман. Всё смешалось в сознании Ника: бой барабанов или это стук крови, отчаянные крики о помощи, или это ветер ревёт в ушах, торжественный вопль охотника, настигшего свою жертву, или вопль обречённого, падающего в бездонную пропасть. Он провалился внутрь своей головы и не мог найти выход наружу.

Чуть позже он увидел излучающий спасительную тишину Свет, опознав в его источнике глаза Сарры, пришёл в себя. Ник оказался в углу скромного заведения, ставшего ещё хуже. Кровью будто красили стены, в качестве тюбиков Сарра использовала тройку монстров-соглядатаев.

— Давай, Ник. Рим пал, хаос захлестнул фазенды, нас ждёт интересная ночка грабежа и насилия.

— Ну да... я так же пить бросаю.

Обречённо сказал Ник, наблюдая вернувшийся алчный Свет в её глазах. Воздух пьянил, что-то в глубине требовало крови, он затряс головой, чтобы согнать наваждение.

— Что? Да! Сперва разобьём монстров. — Она подняла Ника и тут же впилась в него поцелуем, закончившимся кровавым укусом губ. Ник резко отстранившись, поднял к лицу ладонь, быстро наполнившуюся струйкой крови. Понял, что не чувствует боли, посмотрел в полные любви глаза Сарры. Она окончательно свихнулась, а ведь он почти поверил, что её можно спасти. За эти три дня, когда Сарра не предпринимала попыток командовать, принижать и что-то непрерывно доказывать, он смог разглядеть в ней человека, который заслуживал, чтобы за его душу сражались, пытаясь вытащить из ада, который она самостоятельно соорудила. Как же быстро она соскользнула в его пучины вновь. Может, вся новая реальность — это безумие, а Ник просто дурак, который не умеет адаптироваться. Он не оставит её сейчас, наедине с демонами, Ник попробует снова, он действительно умел быть терпеливым.

— Ну, пойдём прогуляемся, присмотрю за тобой. — Он достал пистолет, наклонился, подобрал окровавленной рукой второй, ранее принадлежавший монстру. — На обратном пути заглянем к Птицееду, увеличу себе хер, кажется, я тебя категорически не удовлетворяю.

Глава 26

Инерционный демпфер «Веры в будущее» заметно вибрировал на низкой ноте. Встреча проходила на редкость чинно: о деле говорили только когда Белла с заметным усилием переводила тему. Сир, при всей его безграничной энергии, казалось, был готов наполнить вечер исключительно болтовнёй и тяжеловесным флиртом. Единственное, что сразу узнал: взяла ли она «защиту сущности». Получив утвердительный ответ, повёл её смотреть на гигантский маятник внутри царя всех небоскрёбов. Даже ресторан выбрал напротив этого шара. Белла уже смирилась с этим неожиданно скучным вечером, гадала лишь, какой номер снимет Сир. Ей почему-то казалось, что именно тот, где она «познакомилась» с Фэном.

Отвлечённо думая об этом за столиком, где он издевательски заказал ненужную уйму омаров, она неожиданно обнаружила, что Сир чего-то ждёт и, явно, не момента, когда останется с ней наедине. Странно ждёт, яростно: такое ожидание свойственно артиллеристам, когда выстрел уже произведён, а вот оценивать ущерб ещё рано.

— Даже не пойму, как ты в качестве актёра, Гед. С одной стороны, выдаёшь себя неимоверно, с другой — неплохо маскировался за острым приступом неожиданно скучной романтики. — Она пригубила вино и томно продолжила: — Пожалуй, воздержусь от оценки и предоставлю тебе возможность оправдаться.

— Виновен я лишь в том, что хочется мне кушать, — немного застенчиво улыбнулся Сир.

— Как всё плохо, — она закатила глаза. — Ведь в оригинале твоего изречения волк обращался к ягнёнку. Боюсь, у нас присутствуют разногласия касательно присущих нам ролей.

— Не копай так глубоко, Белла, я не буду тебя есть, помни об этом в ближайшем будущем, — проникновенно сказал Сир.

— Звучит обнадёживающе. Меня начинает настораживать твоя запланированная развлекательная программа, — с недовольством произнесла Белла. — Я уже думала, что хоть одно свидание пройдёт по-человечески.

— Прости, сестра, увы, не это, — в его голосе грусть смешалась с мрачным предвкушением.

Это не стало последней фразой перед катаклизмом, но именно после неё Белла перехватила эстафету увода темы на что-то лёгкое. На ужине сэкономили: волна пробуждающегося хаоса пронеслась до того, как их успели рассчитать.

Сначала её захлестнуло безумие, забралось глубоко внутрь и, раздув тлеющие угли поселившейся там ереси, отпрянуло прочь, только что не извинившись. Когда она вновь обрела способность видеть и осознавать, Белла незамедлительно схватила столовый нож и направила его в Сира, боясь представить, что данный импульс может сотворить с нестабильным военачальником Вида. Наткнулась на насмешливый взгляд.

— Пожалуйста, не убивай меня своим страшным тесаком! — и уже серьёзнее добавил: — Добро пожаловать в мой мир, красотка, теперь начинается настоящее свидание. Пойдём, хотел тебя познакомить с одним джентльменом. — Он уже стоял, бдительно осматривая ближайших посетителей.

— Папой? — спросила ошарашенно Белла, наблюдая, в какой кошмар превращается видимая часть «Веры в будущее».

Делириум* (латинского delirium — безумие, бред, помешательство), казалось, рассчитал посетителей на жертв и хищников. Пространство играло на стороне последних, хотя и не стремилось их щадить из солидарности. Стена ресторана Армел, созданная некогда из элегантного стекла, превратились в изворотливую волну из бликов, похожую на занавеску, опутала сидящих вдоль нее посетителей и принялась с удовольствием их выпивать судя по выражению лиц жертв, на которых застыло счастье, их желания с этой медузой были взаимны. Официантка, принесшая расчет за столик, где, видимо, проходило парное свидание, перехватила бутылку вина за горлышко и орудовала ей как битой, нанося удары по головам ближайший дорогих гостей, не обращая внимания на такую мелочь, как десертный нож, воткнутый в район печени. Со стороны кухни раздавались крики, будто кого-то пытались приготовить живьём.

Сир протянул химере свой пистолет, достал из голенища клинок, прихваченный на дереве, и мотнул головой в сторону выхода.

— А ты откуда об Отце знаешь, Захар растрепал? — он казался разочарован этим больше, чем происходящим вокруг.

— Так и не встретилась с ним после прогулки, я имела ввиду знакомство с родителями.

Белла обратила внимание на запомнившуюся ей красивую пару за соседним столиком. Девушка в сверкающем серебряном платье пыталась зубами вырвать кусок шеи её визжащего от ужаса кавалера.

— Сир, она его жрёт! — воскликнула химера.

Белла была шокирована, однако страх приходить отказывался. Казавшийся ей опасным спутник непонятным образом вселял в неё паранормальную уверенность в собственной безопасности.

— Пожелать ей приятного аппетита или прирезать несчастную жертву обстоятельств? — он направился на выход из ресторана, ведя Беллу за руку. — Худший вариант — это пытаться спасти всех. У нас свои дела. Джим отправит группу контроля, не сдаст «ВвБ», и нам не стоит попадаться им на глаза. Нервные они в «Деконструкции».

Огибая места общей свалки и ставшие плотоядными предметы интерьера, они выскочили из ресторана на общее пространство этажа. Со всех сторон на уши давил невозможный гул. Белла успела заметить, как от шара демпфера медленно расходятся смутно различимые волны. Когда они доползли до ближайших туристов, в панике бегущих рядом с ограждениями, те замирали, тупо смотря в сторону шара. Вибрация передавалась на них, тела начинали трястись вначале мелкой, затем крупной дрожью, взрывались и неслись в огромный маятник, и, притягиваясь к нему как металлические опилки к магниту, облепили его со всех сторон, тоже приходило с посетителями ближайших этажей, кто-то падал сверху, кого-то затянуло снизу, весь шар был густо покрыт телами.

— Где этот Папа, к которому мы идём? — Белла крепко вцепилась в руку Сира, правая рука с пистолетом почти автоматически выцеливала возможные опасности.

— Глубоко в подвале. Очень глубоко, — тягуче произнёс Сир.

Он направил их прочь от шара, в сторону пожарной лестницы, навстречу понеслась группа посетителей в человек десять, им выпал жребий охотников. Ученик маршала поднял руку в их сторону, Беллу ослепила вспышка Света, она заметила, как от тел безумцев что-то отделилось, какая - то дымка, разделившись, вошла неровными частями в Беллу и Сира, в него большая часть. Его глаза ярко запылали, своих химера не видела, но что заметно прибавилось.

— Что это было? — громко спросила она.

— Мы не дождались десерта, — спокойно ответил Сир.

Она вспомнила: волки, овцы, тогда это показалось ей метафорой.

— Если ты всё знал, какого черта мы с тобой находимся на 87-м этаже?

Она перестала возмущенно вскрикивать, просто хотела навести хоть какой-то порядок в голове на фоне общего гвалта, вызванного давлением хаоса и хором бесчисленных смертей вокруг.

— Ты не видела маятник, хотел показать, и тут подают лучших из известных мне омаров.

— Ясно. Ты ненормальный, — обречённо сказала Белла.

Она выстрела в охранника с окровавленной физиономией, летящего на неё, попутно уворачиваясь от тела с почти отрезанной головой, попавшегося на пути Сира, руку пришлось отпустить. Если она не хочет заработать вывих плеча, стоит стрелять держа этот пистолет обеими руками. Очередная попытка прояснить ситуацию:

— Раки отличные и шарик прикольный, но уж больно прожорливый. Почему это место так важно?

— Ты знаешь, милая, ты знаешь. Они покусились на наш дом. Они напали на Дефендорат!

Суровостью Сира можно было убивать, хотя тот и предпочитал длинный кинжал, или короткий меч, химера не знала, где между ними проходит граница.

— Почему каждый твой ответ порождает ещё больше вопросов?

Безумцы были повсюду. Она предпочла не тратить патроны и не рисковать с отдачей, запасные магазины ей не передали, и держалась в половине шага от Сира, работающего ледоколом, расчищая им путь к лестнице.

— Безумцы не страшны для нас. В прорыв проскочили демоны и хаоситы различного ранга, хреново, если встретим лорда, считай покойники, если младшего бога.

— А средний и старший боги нас по головке погладят? — опасливо спросила Белла.

— Типа того. В мире объявлена охота, старшие боги прибыть не могут, пока. Только загонщики. Наша иллюзия с красивой дохлой ассистенткой фокусника работать перестала.

— Слишком много непонятных метафор, Гед, почему Фэн и Лето ничего не сказали?

Злость начала занимать место шока и замешательства.

— Видимо, другим заняты были. Всё по плану. Как дойдём вниз, сможем воспользоваться прорывом, отправим тебя к подножию Башни, этот небоскрёб — её отражение. Там сможешь засыпать вопросами самого осведомлённого, и хрен он от тебя убежит.

Вот она как выглядит, кость для Беллы. Столь желанное ей свидание оказывается было ближе, чем она предполагала. Они знали, готовились, но не сделали ничего, чтобы минимизировать жертвы. Ник бы сформулировал её отношения к происходящему значительно лучше, чем это могла сделать она. А она, примет, пройдет по этим телам к своей цели. Вряд-ли искреннее осуждение подобных методов делает её лучше братьев. Она решила не учинять ничего не несущих разборок и просто спросила:

— Прекрасно, я в этом платье в Тёмный Город собралась?

Накануне она решила, что в этот раз он точно не потащит её к дереву или на крышу.

— Хочешь, сними, я прикрою, с полицией нравов как-нибудь договоримся, а Спящий против не будет.

Отвечать ей не захотелось, дойдя до лестницы, они начали спуск.

Она была химерой, превосходно тренированным био киборгом-убийцей, прожившей во снах жизни её героических прототипов. Но всё это не подготовило её к воплощённому аду бесконечной лестницы. Белла быстро потеряла эмоциональную чувствительность. Всё воспринималось декорациями фильма ужасов: кровь, огонь. Это она? Крики, тела, монстры, и всё это бесконечным циклом. Она молилась, что причина посмотреть на маятник была дурацкой, несвоевременной шуткой, и причина действительно была веская, иначе Сира придётся убить. Она тихо ненавидела себя, что не оценила масштаб бедствия и позволила себе легкомысленный тон наверху. Остановившись в районе 30-го этажа, она облокотилась на относительно чистый участок стены и молча сползла на пол. Сир заметил её отсутствие спустя пару секунд вернулся в два прыжка и торопливо осмотрел, есть ли ранения.

— Ну что ты, девочка, устала? — заботливо осведомился он.

— Зачем, Гед? На кой чёрт, Гед? Этот долбаный маятник, Гед!

— А вот ты о чём, — он встал спиной к ней, прикрывая от возможных угроз. — Там бы я почувствовал реликвию, если бы её принесли. Была некоторая вероятность, тогда бы мы поднимались наверх.

— Реликвию? Кто принёс? Какую? Зачем? Гед, когда эта чертовщина закончится?

— Тихо, детка, плохое место для вопросов, нам нужно идти, основные силы «деков» тоже начнут проверять сверху. СБ «Веры» сейчас слишком занята, чтобы помешать нам совершить променад на нижние ярусы.

— Я пойду, но мне этого не хочется, — обречённо ответила она.

— Я бы мог понести тебя, но ты меня крепко возненавидишь как свидетеля твоей слабости, когда придёшь в себя.

Он занял позицию, прикрывая её своей спиной, и тут же отправил шаровую молнию из света в едва показавшего на нижнем этаже человека. Тот сумасшедшим не выглядел, скорее деловитым, что было значительно страшнее в текущих условиях.

— Вряд ли. Безразлично мне это. Это у вас, мужиков, подобных комплексов полный рот.

Она думала подняться, но не нашла на это моральных сил, даже запал бодрости, полученный наверху, уже едва действовал.

Сир продолжил увещевательным тоном, но Белла чувствовала, что он начинает заводиться.

— Давай, закончим с этим, и я вплотную займусь твоими игрушками. Как видишь, окно возможностей для нелегальных операций открыто нараспашку.

— Я думала, ты мне их подаришь после прекрасной ночи. Такой мудак, как ты, должен был поступить именно в подобном ключе.

— Ну, как достану, так и сделаю. Спасибо за совет. Ты идёшь или пинками помочь? — уже откровенно раздражённо спросил он.

— Предложение понести было лучше. — Она поднялась, держа разряженный тяжёлый пистолет двумя руками.

— Выходит, действеннее, — самодовольно сказал Сир.

— Ты патроны мне дашь, монсеньор?

— Держи. — Он вслепую достал и протянул пару магазинов, не забывая контролировать пролёт. — Не трать на психов, скоро цели будут интереснее.

***

Спасибо за чтение

Вернуться к книге