Песнь Льда и Огня / Игра престолов: Система завоевания Вестероса

Аннотация

Железный трон рушится, а Долгая Ночь приближается.

Артур Грейоук — переселенец между мирами, обременённый таинственной системой, — прибывает в Вестерос, не имея ничего, кроме вымышленной личности. Судьба играет с ним злую шутку: на северной границе его находят как потерпевшего кораблекрушение моряка неизвестного происхождения. Кровь Красной свадьбы ещё не успела высохнуть, Север всё ещё пропитан запахом предательства, а за Стеной мёртвые начинают пробуждаться. На юге люди по-прежнему ведут свои игры за короны, замки и уязвлённую гордость. Они ещё не понимают, что зима — это уже не просто время года.

Начав с кузницы и волчьего логова Винтерфелла, Артур создаёт свою первую баттанийскую армию. Не с помощью песен, чести или красивых клятв, а благодаря золоту, стали и людям, готовым убивать и за то, и за другое. Внезапный удар по Золотому Зубу, огненная буря в Ланниспорте, интриги Утёса Кастерли — каждая победа становится ещё одним камнем в основании его власти. Корабли Железных островов переходят в его руки. Золотые рудники Западных земель становятся опорой его могущества. Пока Рамси Болтон свежует людей, доказывая свою силу на Севере, пока Серсея венчает себя короной среди пепла Королевской Гавани, пока лорд-командующий Ночного Дозора произносит свои последние слова у Стены, Артур становится герцогом Западной Границы.

И теперь его меч указывает на север.

Это не история о рыцарстве, которую менестрели смягчают вином и звоном арфы. Это история восхождения тирана на холодной шахматной доске. Держа в одной руке паутину интриг, а в другой — железо, Артур проходит через безумие Серсеи, честолюбие Тиреллов, дорнийский яд и жестокость Станниса. Шаг за шагом он вырезает себе место в королевстве, которое уже пожирает само себя. Но истинный враг никогда не был на юге. Когда тени поглотят лунный свет, а легионы мёртвых раздавят снежные поля своей поступью, каждой короне, каждой старой обиде и каждому древнему праву Вестероса придётся склониться перед самой необходимостью выжить.

— Меня называют тираном, королём-варваром, ненасытным волком, питающимся хаосом, — сказал Артур, проводя пальцами по лезвию своего меча и глядя в бесконечную северную бурю. — Тогда позвольте этому волку вести вас. Либо мы пройдём через вечную зиму, либо все превратимся в лёд под её властью.

Между законностью и честолюбием, между старым порядком и клинком, рассекающим его, в эпоху Льда и Огня рождается четвёртый путь.

Под боевым знаменем Баттании Артур пройдёт через суровую зиму Вестероса, и Высокий Трон узнает, способно ли железо выдержать холод.

Глава 1. Безделье

Артур никогда не представлял, что увиливание от работы ради игры в Mount & Blade II отправит его в другой мир. Мысль была нелепой, из разряда тех, что встречаются в паршивых веб-новеллах, а не в жизни человека, чья величайшая мечта — уйти с работы вовремя. Если бы судьбе вздумалось обратить на него внимание, Артур полагал, что это произойдёт каким-нибудь обычным и малоприятным способом. Внезапная лихорадка. Сломавшийся лифт. Начальник, вспомнивший его имя за пять минут до конца рабочего дня.

Только не через игру.

Только не через снег.

Только не через лес, настолько холодный, что кости казались хрупкими.

Артур всегда считал себя простым человеком. Работать как можно меньше. Уходить, когда разрешат. Возвращаться домой. Ложиться. Смотреть что-нибудь тупое, чтобы отключить мозги. Пить молочный чай. Спать. Повторять. В этом не было героизма, но герои обычно либо мертвы, либо искалечены, либо их восхваляют те же люди, что отправили их умирать. Артур не горел желанием становиться примером для других. Примеры полезны только после того, как перестают дышать.

У него не было грандиозных амбиций. Он не мечтал разбогатеть настолько, чтобы купить особняк, стать настолько знаменитым, чтобы незнакомцы запоминали его лицо, или обрести достаточно власти, чтобы проводить жизнь, притворяясь, будто совещания имеют значение. Высшее чувство достижения он испытывал, заставляя восемь часов пролететь, сделав при этом три часа реальной работы. Его величайшим страхом был начальник, направляющийся к его столу с тем ужасным выражением лица, которое появляется у мужчин, когда они что-то запороли и хотят, чтобы это исправил кто-то другой.

Этот страх стал реальностью в 18:00.

Солнечный свет проникал в офисные окна, окрашивая столы и мониторы в золото. Свет казался тёплым, почти милосердным. Он словно призывал каждого работника идти домой и притворяться, будто у них есть жизнь за пределами здания. Артур посмотрел на часы в углу компьютера. Секунды двигались к свободе с оскорбительной медлительностью. Его палец завис над кнопкой выхода, и в мыслях он уже держал жемчужный молочный чай с полным сахаром. Полный сахар, потому что жизнь и так горька, чтобы добровольно пить грусть.

Затем зазвонил телефон.

Артур посмотрел на экран.

Начальник.

На мгновение он подумал пропустить звонок. Мысль была прекрасной. Даже смелой. Но реальность положила руку ему на плечо и напомнила, что аренда существует. Он ответил тоном настолько вежливым, что даже самому себе стал противен.

— Алло?

— Артур, чрезвычайная ситуация. — Голос на том конце был торопливым, но не извиняющимся. У мужчин, которые портят чужие вечера, редко хватает для этого совести. — Предложение для клиента нужно переделать сегодня вечером. Оно должно быть готово к завтрашнему утру.

Артур уставился в офисное окно. Закат окрашивал стекло в золото, словно сам мир решил над ним посмеяться.

— Сегодня вечером?

— Да. Я оплачу двойной сверхурочный тариф.

Артур закрыл глаза.

Двойной сверхурочный тариф.

Вот она. Слабость современного человека. Не честь, не верность, не долг. Просто немного больше денег и обещание сладких напитков. Его стойкость умерла быстро — унизительно, но практично. Гордость не платит по счетам. Гордость не покупает молочный чай.

— Я понимаю, — сказал Артур.

Он вернулся на своё место и открыл документ. Предложение было несложным. Как всегда. Люди называют вещи срочными, когда сами не смогли спланировать время. Артур закончил правки за полчаса, поправил форматирование, исправил несколько очевидных ошибок и добавил пару лишних страниц с пояснениями, которых клиент не просил. Он был ленив, но не некомпетентен. Разница есть. Ленивый способный человек всё ещё полезен. Трудолюбивый дурак — катастрофа в ботинках.

Закончив, Артур мог бы уйти.

Он не ушёл.

Двойной сверхурочный тариф рассчитывался по времени, а не по честности. Если компания хочет наградить его за то, что он сидит в кресле и притворяется, будто страдает, кто он такой, чтобы отвергать такую щедрость? Домой означало лежать на диване. Остаться — заработать больше денег, занимаясь почти тем же самым. Сплошная выгода, если не принимать во внимание чувство собственного достоинства.

Артур осмотрел офис. Большинство уже ушли. Несколько несчастных душ остались за столами, их лица, освещённые мониторами, напоминали трупы при лунном свете. Взгляд Артура скользнул по рабочему столу и остановился на старой иконке.

Mount & Blade II.

Он не прикасался к игре несколько месяцев. Она сидела в углу экрана, как забытая клятва.

Артур дважды кликнул.

Появилось знакомое меню, и вместе с ним пришло странное чувство уюта. Он загрузил свой старый сохранённый файл — тот, где уже завоевал большую часть Кальрадии. Его персонаж появился в элитных доспехах Баттании, верхом на чёрном боевом коне, за ним выстроились ряды пехоты. Знамя с волчьей головой развевалось на ветру. Оно выглядело гордо, жестоко и совершенно бессмысленно.

Артур уже победил в том мире.

Город за городом. Замок за замком. Лорд за лордом. Все они в конце концов пали. Поначалу завоевания приносили удовлетворение. Затем они стали рутиной. Затем — бумажной волокитой с криками. Его армии были слишком сильны, его земли слишком обширны, его враги слишком предсказуемы. Завершённый файл сохранения был как старое королевство: впечатляюще выглядит, но играть в него мертво.

Он перемещал персонажа по карте без особого интереса. Через некоторое время он направил его к скрытой пещере в горах неподалёку от замка Хертогейя. Это был старый ритуал. Когда ему надоедал сохранённый файл, он отправлялся туда, удалял его и начинал заново. Маленькие похороны мёртвого мира, если хотеть быть пафосным. Артур обычно не хотел.

На этот раз там кто-то ждал.

Перед пещерой стоял старик.

Артур нахмурился.

Отшельник был одет в грубую льняную одежду. Волосы и борода были белыми, а тело казалось полуреальным — как воспоминание, забывшее, как исчезать. Его мутные глаза смотрели прямо перед собой. Артур играл сотни часов и никогда раньше не видел его. Ни в ванильной версии. Ни в одном моде, который он помнил.

Старик поднял один тонкий палец.

Бледно-золотой текст появился в центре экрана.

Ты покорил этот мир. Готов ли ты принять вызов на более сложном уровне?

Артур уставился на него.

— Скрытое событие? — пробормотал он.

Или забытый мод. Это было более вероятно. В играх полно странных вещей. Люди годами строят сложнейшую ерунду, а потом называют это контентом.

Артур откинулся на спинку стула. У него не было особого желания начинать сложное испытание. Он и так уже достаточно поработал за сегодня, что было трагической фразой, которую ни один мужчина не должен произносить. Но ему было скучно, а скука загоняла людей в более страшные войны.

Он нажал «Согласиться».

Мир исказился.

Сначала Артур подумал, что у него закружилась голова. Затем офис вытянулся и сложился, будто кто-то схватил реальность за края и выжал её. Стол, стул, экран компьютера, лампы над ним — всё это искривилось в невозможные формы, прежде чем разлететься на осколки цвета. Желудок перевернулся. Голова горела. Кости словно вытащили и вставили обратно в неправильном порядке.

Тепло исчезло.

Холод ударил в лицо.

Артур упал в снег.

Несколько мгновений он не двигался. Снежинки падали на щёки — мелкие и острые. Ветер завывал среди чёрных деревьев. Земля проваливалась под ногами по щиколотку. Холод просачивался сквозь одежду и впивался в кожу, медленно поднимаясь выше. Он огляделся, ожидая, что мир исправится.

Но тот не исправился.

— Какого чёрта? — прошептал он.

Рука потянулась в карман за телефоном.

Телефона не было.

Не было и кармана.

Его худи, джинсы и кроссовки исчезли. Вместо них была тонкая одежда, настолько бесполезная против холода, что Артур почувствовал себя лично оскорблённым. Он уставился на себя, затем на лес, затем на снег под ногами.

— Я... попал в другой мир?

Вопрос прозвучал глупо.

К сожалению, он звучал и правильно.

Артур прочитал достаточно историй, чтобы знать эту схему. Попадание в другой мир. Перерождение. Системы. Читерские способности. Странные миры, где главный герой должен был умереть несколько раз, но выживает, потому что автор к нему привязался. Он знал эти клише достаточно хорошо, чтобы высмеивать их.

Насмехаться стало сложнее, когда он замерзал насмерть.

Резкая боль пронзила голову.

Артур опустился на одно колено, сжимая череп. Чувство было такое, будто кто-то взял кулак информации и с размаху вбил его за глаза. Зрение расплылось. Он стиснул зубы и попытался не закричать. Кричать в незнакомом лесу казалось отличным способом привлечь то, что любит крики.

Затем перед ним появилась полупрозрачная синяя панель.

Она парила над снегом.

[Система Завоевания Вестероса]

Главный квест: Объединить Вестерос

Ограниченный набор юнитов в процессе — Баттания заблокирована

Получен подарок для новичков. Заберите.

Артур уставился на слова.

Долгое мгновение он молчал.

— Объединить Вестерос, — наконец тихо произнёс он.

Ему хотелось смеяться. Хотелось оскорбить систему. Хотелось найти того, кто решил, что это разумно, и швырнуть его в ближайшую реку. У него не было оружия, еды, убежища, союзников и представления, где он находится. Естественно, его первой задачей было завоевать континент.

Это была логика, которую могли породить только судьба, боги или плохо сделанные игры.

Артур заставил себя дышать.

Паника не поможет. Паника полезна, только если криком можно разжечь костёр. Это невозможно. Он взял себя в руки и открыл интерфейс системы. Он был простым, почти подозрительно простым. Три раздела: Личный лорд, Магазин системы и Квесты.

Он нажал «Личный лорд».

Раскрылся список.

Лорд: Артур

Уровень: 0

Оружие: Нет

Экипировка: Нет

Конь: Нет

Опыт: 0/300

Пленники: Нет

Предметы: Подарок для новичков × 1

Казна: 0 динаров

Войска: Нет

Последователи: Нет

Артур посмотрел на список.

Ничего.

Идеальный ряд неудач.

Другие попаданцы просыпались принцами, наследниками, колдунами или хотя бы богатыми юношами с мёртвыми родителями и удобными поместьями. Артуру достался нулевой уровень, никакого снаряжения, ни гроша в руке, ни войск и снег, пытающийся убить его ноги.

— Прекрасно, — пробормотал он.

Взгляд переместился на «Подарок для новичков». Жалобы не согреют. Он открыл его.

Золотой свет вспыхнул на панели, достаточно яркий, чтобы защипать глаза. Когда он померк, в инвентаре появились несколько предметов: кожаная перевязь, лесной тканевый доспех, лесные сапоги, северный ручной топор, небольшой щит в форме веера, горный охотничий лук, двадцать оперённых стрел, бурая вьючная лошадь, старое, но крепкое меховое седло и тысяча динаров.

Артур медленно выдохнул.

— Наконец-то. Немного совести.

Мысленно он надел экипировку. Кожаная перевязь легла на плечо. Лесной тканевый доспех был лёгким, но задерживал ветер лучше, чем бесполезное тряпьё, которое он носил. Сапоги вцепились в снег и согрели ноги. Северный ручной топор опустился в ладонь — достаточно тяжёлый, чтобы напомнить, что металл честен. Щит повис на руке, лук оказался за спиной, стрелы закреплены рядом.

Тело перестало так сильно дрожать.

Лошадь осталась в инвентаре.

Артур посмотрел на неё и нахмурился.

Он не умел ездить верхом.

В прошлой жизни даже электрический велосипед относился к нему как к врагу. Лошадь была просто увеличенной и более злой версией той же проблемы. Он решил оставить животное там, где оно было. Возможно, позже, если он проживёт достаточно долго, чтобы опозориться.

Артур снова посмотрел на лес.

Он хотел молочного чая, дивана и спокойного вечера.

Вместо этого у него были доспехи, топор, тысяча динаров и снег по щиколотку.

Где-то судьба смеялась.

Артур надеялся, что она подавится.

Глава 2. Голубые глаза в снегу

Артур открыл Магазин системы, убедившись, что холод не убьёт его в ближайшие несколько минут. Перед ним появились четыре категории: Наём, Оружие, Экипировка и Скакуны. Раздел "Наём" стоял на первом месте, словно обещание. Артур кликнул на него первым, потому что одинокий человек в замёрзшем лесу быстро учится ценить другие тела, стоящие между ним и опасностью.

Раздел "Наём" делился на Лордов, Последователей и Солдат.

Артур открыл Лордов.

И почти сразу закрыл.

Цены были абсурдными. Десятки тысяч динаров за обычных лордов, больше — за людей с реальным талантом. Раздел "Последователи" был немногим добрее. Слегка полезный последователь стоил столько, что его тысяча динаров выглядела как детская копилка. Смотреть на вещи, которые он не мог себе позволить, было формой членовредительства, а он и так достаточно пострадал за один вечер.

Он открыл Солдат.

Там, по крайней мере, надежда соизволила показать лицо.

Баттанийские волчата. Баттанийские добровольцы. Клановые воины. Лесные рейдеры. Старые волки-воины. Баттанийская элитная пехота. Баттанийские легендарные охотники.

Глаза Артура сузились.

Он знал эти войска. Баттанийская пехота была не элегантной, не благородной и не нежной. Она была создана для лесов, гор, засад, набегов и ближнего боя. На правильной местности они могли заставить более крупные армии истекать кровью до глупости. Артур достаточно часто использовал их в Кальрадии, чтобы знать их ценность. Они не были рыцарями, блистающими под знамёнами. Это были люди, выживавшие там, где более красивые солдаты умирали.

Он оглядел заснеженные леса вокруг.

По крайней мере, у системы был вкус.

Раздел "Квесты" был почти пуст. Остался только главный квест.

Объединить Вестерос.

Артур нахмурился.

Вестерос.

Название беспокоило его. Оно витало на краю памяти, знакомое, но неясное. Он слышал его раньше. Сериал, возможно. Книга. Что-то со слишком большим количеством лордов, слишком большим количеством инцеста и недостатком людей, принимающих разумные решения. Он попытался вспомнить, но мысль ускользнула, прежде чем он успел её поймать.

Крик разорвал лесную тишину.

Артур замер.

Это был не крик удивления. Не гнев. Это была агония — сырая и острая, такая, от которой тело осознаёт опасность раньше, чем разум успевает её назвать. Пальцы сжались вокруг топора.

Ему следовало уйти.

Он знал это.

Разумный человек не движется на крики в незнакомом лесу.

Артур двинулся на крик.

Люди — проклятые существа. Даже осторожные иногда принимают любопытство за храбрость.

Он пробирался сквозь заснеженные кусты, двигаясь как можно тише. Лес, казалось, проглатывал звуки, а затем возвращал их изменёнными. Ветер шевелил ветви над головой. Снег мягко хрустел под сапогами. Запах достиг его первым.

Кровь.

Свежая и густая, сладкая настолько, что желудок скрутило.

Артур присел за деревом и выглянул из-за ветвей.

Тощий человек в чёрном плаще сидел, обессиленный, в снегу. Он так сильно дрожал, что Артур видел это даже с расстояния. Лицо было бледным, глаза широко раскрыты и пусты, полны ужаса, слишком огромного для слов. Перед ним лежала отрубленная голова, небрежно брошенная на снег. Кровь расползалась под ней багровым пятном, слишком ярким на белой земле. Рот мёртвого был открыт, словно он пытался закричать после смерти и не смог.

Вокруг мужчины стояли несколько фигур.

Люди, на первый взгляд.

Не люди, при втором.

Самый высокий из них был более двух метров ростом. Его кожа была бледной, как старая кость. Тело было жёстким, словно труп, научившийся двигаться. Глаза сияли холодным голубым светом, пустые, лишённые жалости, гнева или чего-либо человеческого. Каждый выдох, казалось, замораживал воздух. Кусты рядом с ним покрылись инеем, а снег под ногами превратился в лёд.

Разум Артура опустел.

Затем память ударила.

Иные.

Сердце едва не остановилось.

Теперь он знал, где находится.

Вестерос. Север. Стена. Мёртвые.

Игра престолов.

Артур прижался спиной к дереву и закрыл рот ладонью. Топор вдруг показался жалким. Игрушкой. Тем, что ребёнок мог бы поднять против кошмара, потому что ещё не научился стыдиться. Он не двигался. Едва дышал.

Героический человек мог бы броситься в атаку.

Артур не был героическим.

Он предпочитал оставаться живым.

Иные, казалось, не замечали его. Они некоторое время смотрели на человека в чёрном, словно решая, стоит ли его убивать. Возможно, им было любопытно. Возможно, забавно. Возможно, они вообще ничего не чувствовали. Через мгновение они развернулись и пошли глубже в лес, их движения были медленными, но уверенными. Голубые огни их глаз гасли один за другим между деревьями, пока не осталась только тьма.

Артур оставался в укрытии, пока неестественный холод не исчез.

Только тогда он встал. Ноги ослабли, и пот прилип к спине под доспехом, уже остывая. Он направился к человеку в чёрном, всё ещё следя за лесом.

Тот услышал его и резко поднял голову. Увидев Артура, он задрожал губами.

— Беги, — сказал он. Голос сорвался. — Беги! Там Иные. Они убьют нас. Они превратят нас всех в чудовищ!

Сказав это, он шатаясь поднялся на ноги и побежал.

Артур ещё раз взглянул в сторону леса.

Иные уже появляются.

Это было плохо.

Даже с его скудной памятью о сюжете он знал, что это плохо. Они должны были быть концом всего. Зима, обретшая форму. Смерть с голубыми глазами. Их появление означало, что мир уже движется к катастрофе, а Артур прибыл без карты, без союзников и без памяти о большей части сюжета.

Он тихо выругался и побежал за человеком.

Они бежали сквозь снег. Ветви хлестали по рукам и лицу. Холодный воздух обжигал горло. Лёгкие начали болеть, ноги немели, но он не останавливался. Человек в чёрном бежал впереди, как загнанный зверь, спотыкаясь, задыхаясь, чуть не падая несколько раз. Артур следовал молча. Говорить было нечего. Слова не сделают мёртвых медленнее.

На бегу возвращались новые воспоминания. Не чётко. Никогда не чётко. Трон из мечей. Северный лорд с избытком чести. Мальчик, сброшенный с башни. Королева с драконами. Война королей. Свадьба, окрашенная в красный. Ледяная стена. Имена проплывали в сознании без порядка: Старк, Ланнистер, Таргариен, Баратеон.

Он смотрел только часть сериала.

Такая ошибка обычно не карается перерождением.

Примерно через полчаса следов Иных больше не было. Они просто ушли, и Артур увидел Стену. Она была… огромной.

Другой мужчина не остановился. Артур последовал за ним. Он был севернее Стены, и этот дезертир знал, как пройти на юг.

—

Несколько дней спустя.

Группа всадников появилась из падающего снега. Они носили добротные доспехи и копья. Их лошади были крепкими, движения дисциплинированными. На доспехах и знамёнах был изображён лютоволк.

Дом Старков.

Всадники быстро окружили их. Копья нацелились на Артура и человека в чёрном. Капитану было за сорок, с жёстким лицом и ещё более жёсткими глазами. Его взгляд скользнул по обоим и остановился на человеке в чёрном.

— Мы дозорные лорда Старка из Винтерфелла, — крикнул капитан. — Бросайте оружие и подчинитесь.

Винтерфелл. Старк. Лютоволк.

Последние кусочки встали на место.

Артур вспомнил начало. Не всё, но достаточно. Человек Ночного Дозора, бегущий на юг. Иные. Эддард Старк. Казнь за дезертирство.

Уилл.

Человеком в чёрном был Уилл.

Артур почувствовал, как у него упало сердце.

Уилл начал бормотать об Иных, мертвецах, синих глазах, чудовищах в лесу. Всадники видели дезертира, выдумывающего оправдания, чтобы спасти свою шкуру. Артур видел это по их лицам. Они не верили ему. С чего бы? Люди предпочитают знакомую ложь невозможной правде. Так легче умирать.

Капитан перевёл взгляд на Артура. Его глаза сузились, рассматривая доспех, топор, лук. Странное снаряжение. Иностранный стиль. Без явных гербовых цветов. В такой земле этого достаточно, чтобы вызвать подозрения.

Артур медленно опустил топор и поднял пустую руку.

— Милорд, — сказал он, сохраняя тон уважительным, но не слабым, — у меня нет желания оскорблять лорда Старка или его людей. Я был частью торгового судна, плывшего по Узкому морю. На нас напали пираты. Корабль был уничтожен, и меня прибило к северу в маленькой лодке. Я выжил по счастливой случайности и пошёл вглубь земли в поисках убежища. Я встретил этого человека всего несколько дней назад.

Это была ложь, но не глупая. Торговое судно объясняло его иностранное снаряжение. Пираты — почему он был один. Выживание — почему он выглядел полуживым. Он не переусердствовал с деталями. Слишком много деталей делают ложь жирной, а жирное легче разрезать.

Капитан смотрел на него.

Он не верил ему полностью. Это было очевидно. Но и лжецом не называл.

— Твоя личность неясна, — сказал капитан. — Мы не можем ни подтвердить её, ни опровергнуть здесь. Ты поедешь с нами в Винтерфелл. Лорд Старк решит.

Артур склонил голову.

Это было лучше, чем быть убитым в снегу.

Едва ли.

Уилла связали и посадили на лошадь. Он продолжал говорить о мёртвых и холоде, его голос срывался от отчаяния. Дозорные игнорировали его. Артур шёл рядом с одной из лошадей под охраной, чувствуя вес северных взглядов на своей спине.

Вскоре он стоял перед Эддардом Старком.

Лорд Винтерфелла носил простую северную кожаную броню. Он был высок, суров и холоден так, что это не имело отношения к погоде. Его лицо не было жестоким, но и мягким тоже не было. Он выглядел как человек, который нёс долг так долго, что тот стал частью его костей.

Уилла вытащили вперёд.

Закон был объявлен. Человек Ночного Дозора, дезертировавший, должен умереть. Уилл пытался рассказать об Иных, мертвецах, о том, что видел за Стеной. Никто не слушал. Или, возможно, они слышали его, но отказывались понимать. Разница была невелика.

Эддард Старк сам произнёс приговор.

Меч упал.

Голова Уилла ударилась о землю.

Двор затих.

Артур смотрел, как расползается кровь, и чувствовал, как что-то холодное оседает в груди. Это был не экран. Не игра. Не сцена, которую можно поставить на паузу и посмеяться. Человек только что умер перед ним, потому что правда звучала слишком похоже на безумие. В этом мире законы остры, а люди с мечами делают их ещё острее.

Эддард Старк повернулся к нему.

Его взгляд скользнул по снаряжению Артура и остановился на его лице.

— Ты говоришь, что был на торговом судне, на которое напали пираты.

— Да, лорд Старк, — ответил Артур.

Эддард некоторое время молчал. Артур оставался неподвижным. Уважительным. Не раболепным. Страх ожидаем. Паника опасна. Он не знал, насколько его ложь была правдоподобна, но знал о Старках достаточно, чтобы понимать: честь не означает глупости.

— На Севере мало причин доверять человеку неизвестного происхождения, — наконец сказал Эддард. — Твою историю нельзя подтвердить. Но и опровергнуть тоже. Пока это не изменится, ты останешься в Винтерфелле. Ты не покинешь его без моего разрешения.

Артур склонил голову.

— Я понимаю, лорд Старк.

Это была не свобода.

Это было убежище.

Пока что убежища было достаточно.

Глава 3. Тень Винтерфелла

Артур молча следовал за отрядом Эддарда Старка, покидая место казни. Он шёл позади, вглядываясь в заснеженные равнины и тёмную линию деревьев вдалеке. Люди дома Старков двигались с медленной уверенностью тех, кто принадлежит земле под ногами. Сигил лютоволка выделялся на коже, шерсти и стали — почти слишком уместный под бледным северным небом.

Дети Старка ехали верхом или шли среди отряда: Робб, Санса, Арья, Бран, Рикон и бастард Джон Сноу. Их юные лица всё ещё хранили торжественность, оставшуюся после смерти Уилла, хотя молодость боролась с ней. Дети быстро приходят в себя. Возможно, это милосердие. А возможно, они просто ещё не понимают, как легко голова может отделиться от тела.

Артур внимательно наблюдал за ними, не подавая вида. Робб выглядел как молодой лорд, уже пытающийся стать тем человеком, которого другие ожидают в нём видеть. Санса была красива — отточенно, изящно, слишком чисто для земли вокруг неё. Арья выглядела так, будто хотела бежать туда, куда ей запрещали. Бран смотрел по сторонам с любопытством и живым интересом. Рикон был слишком мал, чтобы понимать что-то кроме страха и утешения. Джон Сноу был тише остальных — в нём чувствовалась тревога мальчика, который одновременно и принадлежал, и не принадлежал этому месту.

Значит, бастард.

Вестерос, кажется, любил заставлять детей платить за грехи взрослых. Очень эффективная жестокость, передаваемая по наследству.

На полпути обратно впереди послышался ропот. Лорд Старк поднял руку, и отряд остановился. Он спешился и направился к деревьям. Артур посмотрел в том же направлении и увидел тело лютоволка, лежащее в снегу.

Он был огромен.

Крупнее любого волка, которого Артур мог себе представить. Мех был густым, серо-белым, тело сильным даже в смерти. Рана на шее всё ещё была влажной от крови. Рядом лежали шесть щенков — маленьких, слепых к жестокости мира, который уже отнял у них мать. Они тихо скулили, их мех был бледен на фоне снега.

Глаза Артура сузились.

Лютоволк был сигилом дома Старков. Это он знал. Мёртвая мать с шестью живыми щенками. Шестеро детей Старков. Нелепое совпадение, если кто-то ещё верит в такие вещи. Люди любят называть вещи совпадениями, когда слишком боятся произнести слово «судьба».

Дети Старков почти сразу окружили щенков. Робб первым поднял одного — осторожно, несмотря на волнение. Санса смягчилась при виде них. Арья была быстрее, менее изящной, но не менее нежной. Бран и Рикон выглядели так, будто нашли то, что послали сами старые боги. Джон Сноу взял самого маленького и бледного щенка — тихого, уже похожего на призрака.

Их было ровно шесть.

Достаточно для всех.

Артур смотрел на их лица, когда они повернулись к Эддарду Старку, спрашивая без слов.

Лорд Старк долго стоял неподвижно. Его взгляд перемещался с мёртвой матери на щенков в руках детей. Снежинки падали на его лицо, но он словно был высечен из чего-то более холодного. Наконец он вздохнул. Это был тихий звук, почти потерянный на ветру. Он не отчитал их. Не приказал убить щенков. Он просто сказал своим людям позаботиться о теле мёртвого лютоволка.

Разрешение по-северному.

Артур молча наблюдал. Это были не просто дети, берущие осиротевших зверей. В этом был вес. Он чувствовал это, хотя не мог назвать все детали. Связь между домом Старков и этими волками будет иметь значение. Возможно, не сегодня. Возможно, не завтра. Но Вестерос казался землёй, где любая малая милость со временем обрастает клыками.

Отряд двинулся дальше. Через некоторое время стены Винтерфелла показались сквозь падающий снег. Замок поднимался из земли, словно вырос там, а не был построен. Его каменные стены были тяжёлыми и тёмными, башни мрачными под белыми шапками. Он не был красив в том смысле, в каком красивы южные замки — с яркими знамёнами и изящными башнями. Винтерфеллу не нужно было быть красивым. Ему нужно было лишь выстоять.

Он стоял тысячи лет.

Артур, чужестранец с ложной историей и системой, нашептывающей невозможные амбиции в его череп, был унесён в его тень.

Он думал, что его поместят в гостевые покои, возможно, под стражей. Но вместо этого, после прохода через тяжёлые ворота, к нему подошли двое стражников с лицами столь же выразительными, как камень, и повели вниз, под замок. Место, куда они его привели, было не совсем темницей, хотя и свободой тоже не было. Это была сухая каменная комната с железными прутьями — достаточно чистая, чтобы не оскорбить, и достаточно холодная, чтобы напомнить, что он не гость. На стенах не было цепей, ни дыбы, ни грязи. Сухая солома лежала в углу. Милость, возможно. Или просто северная практичность.

Никто его не бил.

Никто не угрожал.

Это было почти более тревожно.

Вскоре за решёткой появился старик. На шее у него была цепь мейстера, в руках — пергамент и перо. Лицо было мягким, но глаза не ленивыми. Это был мейстер Лювин. Артур сразу узнал тип. Добрый человек всё равно может разобрать ложь на части, если дать ему достаточно времени.

Допрос начался вежливо.

Это делало его хуже.

Мейстер Лювин спрашивал о его происхождении, о корабле, о портах за Узким морем, о товарах на борту, о пиратском флаге, о маршруте, о погоде, о команде, об обычаях мест, которые Артур якобы видел. Голос никогда не повышался. Он никогда не обвинял Артура во лжи. Он просто давил снова и снова, касаясь каждой слабой точки в истории, как человек, проверяющий швы на треснувшей чашке.

Артур отвечал как мог. Он смешивал обрывки памяти с выдумкой и страхом. Торговое судно. Специи, ткани, железные изделия. Чёрный парус с черепом — хотя детали он оставлял достаточно расплывчатыми, чтобы страх мог их оправдать. Пираты обычно не представляются с гербами, прежде чем резать моряков. Он позволял себе выглядеть растерянным, но не слишком. Выжившие помнят странные вещи и забывают очевидные. Это было полезно.

К тому времени, как Лювин закончил писать, спина Артура под одеждой взмокла.

Мейстер кивнул, ничего не сказал и ушёл.

Артур остался один.

Ожидание длилось три дня.

Никто больше не приходил допрашивать его. Хлеб и вода приходили вовремя. В комнате было холодно, но терпимо. Артур использовал время с пользой, потому что человек должен что-то делать, пока ждёт, чтобы узнать — повесят ли его, посадят в тюрьму или просто будут наблюдать, пока он не станет полезен. Он изучал панель системы, открывал и закрывал список войск, подсчитывал стоимость базовых баттанийских рекрутов и обдумывал все возможные пути вперёд.

Объединение Вестероса было абсурдом.

Прежде чем завоёвывать королевства, человеку нужно право пройти через ворота, не будучи остановленным стражей.

Артур снова и снова проверял магазин. Лорды и последователи оставались далеко за пределами его досягаемости. Солдаты были возможны, но набор людей из ниоткуда вызовет вопросы. Чужестранец с неясным происхождением, внезапно окружённый вооружёнными воинами — это то, от чего лорды точат топоры. Ему нужны были монеты. Ему нужно было имя. Ему нужно было, чтобы люди видели в нём полезного, прежде чем увидят опасного.

На утро четвёртого дня железные прутья открылись.

Стражник у двери посмотрел на него без интереса.

— Можешь идти.

Артур медленно встал. Плечи болели от плохого сна, ноги затекли от заточения. Он последовал за стражником и вышел во двор Винтерфелла. Солнце ударило по снегу и отразилось вверх — достаточно ярко, чтобы заслезить глаза. Воздух пах льдом, дымом, лошадьми и мокрой шерстью. Это было не приятно. Это было реально. После трёх дней за решёткой этого было достаточно.

— Лорд Старк отдал приказ, — сказал стражник. — Пока твоя личность не подтверждена, тебе запрещено покидать земли под защитой Винтерфелла. Если сбежишь, будешь считаться шпионом.

Артур кивнул.

Это было не помилование.

Это был поводок.

Но поводок лучше петли.

Он не оставался в замке надолго. Винтерфелл был сердцем Севера, а у сердец есть глаза. Слишком много людей служат слишком многим господам. Вместо этого он пошёл по дороге вниз, к Винтертауну — поселению, которое прилепилось к Винтерфеллу, как меньшая, более грубая тень.

Сейчас не было разгара зимы, поэтому место не было раздуто от полного населения, собирающегося там в самые сильные холода. Но жизнь там была. Деревянные ларьки выстроились вдоль улиц. Торговцы перекрикивали друг друга. Охотники выставляли волчьи шкуры, медвежьи шкуры, солёное мясо, грубые железные инструменты, глиняные кувшины и всё остальное, что нужно людям, когда мир пытается их заморозить.

Большинство людей носили тяжёлые меха. Их лица были жёсткими, речь грубой, движения практичными. Горные кланники проходили мимо со своими акцентами и обычаями, глядя на всех так, будто прикидывали — можно ли их ограбить или им можно доверять. Иногда и то, и другое.

Артур медленно бродил по рынку, больше слушая, чем говоря. Его взгляд в конце концов остановился на лавке с мехами. Хозяин был худощавым северянином с обветренным лицом и голосом, достаточно сильным, чтобы перекричать всю улицу.

— Отличные волчьи шкуры! Медвежьи шкуры! Плащи, достаточно толстые, чтобы пристыдить сам холод!

Артур приблизился и провёл рукой по одной из шкур. Мех был грубым, но тёплым. Полезным.

— Мастер Барро, — сказал он, услышав это имя дважды за день, — дела выглядят неплохо. Нужна ещё пара рук?

Синяя панель мелькнула на краю зрения.

Появились бледно-золотые слова.

[Квест активирован: Охотничий заказ]

Содержание: Собрать 10 целых звериных шкур для торговца мехами Барро. Волк, олень или кабан.

Награда: 100 динаров, 100 опыта.

Статус: 0/10

Артур сохранил спокойное выражение лица.

Значит, вот как это работает. Система не бросала на него задания с небес, как пьяный бог. Нужно касаться мира, говорить с людьми, находить потребности и превращать их в возможности. Хорошо. Это легче понять, чем судьбу. И менее драматично, а значит, заслуживает большего доверия.

Он купил у Барро нож для снятия шкур за несколько медных монет, проверил топор на поясе и поправил небольшой щит на руке.

Система не дала ему королевство.

Она дала ему поручения.

Человеку нужно с чего-то начинать.

Глава 4. Эна Сноу

Артур покинул Винтертаун и вошёл в Волчий лес с новым ножом для снятия шкур, топором, щитом и охотничьим луком, которому не доверял. Лес простирался перед ним — густой, полный сосен, теней и снега. Он выглядел спокойным, а именно так опасные места обычно притворяются безобидными. У Севера был талант к этому. Всё казалось неподвижным, пока не кусало.

Он уже пробовал охотиться с луком однажды.

Всё пошло ужасно.

Артур целился в кролика, притаившегося под кустом. Кролик был неподвижен, мягок и совершенно не подозревал о его героических намерениях. Он выпустил стрелу. Кролик выжил. Стрела полетела так, будто оскорбилась его прицелом, и вонзилась в задницу бурого медведя.

Медведь обиделся.

Разумно.

Артур пробежал полсклона холма с ревущим зверем за спиной, ветки хлестали по лицу, лёгкие горели, а достоинство осталось где-то далеко позади в снегу. Патруль Винтерфелла нашёл эту сцену и спас его арбалетами. С тех пор Артур проникся глубоким уважением к лукам. Уважение в данном случае означало: не использовать его, если только смерть не станет лучшим вариантом.

В этот раз он выбрал ловушки.

Он нашёл поляну, где звериные следы пересекали снег и землю. Олени, кабаны, возможно волки. Он не был мастером-охотником, но базовые знания системы помогали ему замечать достаточно, чтобы не выглядеть совсем беспомощным. Копать яму оказалось хуже, чем он ожидал. Земля была твёрдой, корни упрямыми, а руки болели, когда он был только на полпути. Он заострил несколько кольев и установил их на дне, затем прикрыл отверстие ветками, сухими листьями и снегом.

Подумав о своей удаче, он нашёл доску.

Углём он написал:

Ловушка. Не подходить.

Буквы были уродливыми, но читаемыми. Он поставил доску рядом с ямой на самом видном месте. Если кто-то провалится после этого, Артур решил, что боги сами должны будут разделить вину.

Затем он залез на сосну.

Ожидание было хуже копания. Лес был тих, только ветер шевелил вершины деревьев. Солнечный свет пробивался сквозь ветви бледными полосами. Артур прислонился к стволу, намереваясь лишь закрыть глаза на мгновение.

Мир исчез.

Он проснулся от ругани.

— Какой проклятый богами ублюдок вырыл здесь яму?!

Артур вздрогнул и едва не соскользнул с ветки. Он ухватился за ствол, выругался шёпотом, затем посмотрел вниз. Фигура стояла на дне его ямы, покрытая грязью, снегом и гневом. Человек попытался вылезти, поскользнулся, снова выругался и выглядел готовым убить первое живое существо, которое подвернётся.

Артур быстро слез и подошёл к краю.

Это была девушка.

Шестнадцать или семнадцать, возможно. Серо-карие глаза, кожаный доспех, растрёпанные волосы, лицо в грязи. Она выглядела достаточно разъярённой, чтобы забыть о смущении.

Артур показал на знак.

— Ты не видела доску? Она не была незаметной.

Девушка проследила за его пальцем. Она увидела знак. Её лицо покраснело.

На мгновение гневу некуда было деться.

Артур протянул руку. Она колебалась, затем взяла её. Он вытащил её с некоторым усилием. Она встала, отряхнула грязь с кожи и оглядела его. Её взгляд задержался на его лесном доспехе, сапогах, топоре и, наконец, на лице.

— Ты меня не знаешь? — спросила она.

Артур моргнул.

Должен был?

— Нет, — сказал он, решив, что честность в малых дозах менее опасна, чем плохое притворство.

Девушка подняла бровь. — Тогда ты из какого клана? Я думала, все поблизости уже слышали моё имя.

Мысли Артура забегали. Ложь уже формировалась, прежде чем осторожность успела возразить.

— Я из Баттании, — сказал он. — Меня зовут Артур.

— Баттания? — Она нахмурилась. — Никогда не слышала. Какой-то мелкий клан из гор?

— Что-то вроде того, — ответил Артур.

Она изучала его ещё мгновение, затем, казалось, расслабилась. Возможно, её радовало, что он её не знает. Это было интересно. Человек, которому нравится, что его не узнают, либо скрывается, либо избегает проблем, либо и то, и другое.

Она протянула грубую руку.

— Эна Сноу.

Сноу.

Бастардское имя на Севере.

Артур пожал её руку. Ладонь была мозолистой — рука той, кто привык к тетиве, клинку и дорогам. Она не была изнеженной девчонкой, играющей в охотницу, потому что песни делают это романтичным.

Мгновение они молчали. Ветер шевелил деревья. Где-то далеко крикнула птица и не получила ответа.

Артур указал на ловушку.

— Мне всё ещё нужно охотиться здесь. У меня есть задание. Если тебе больше нечем заняться, пожалуйста, не падай в мою яму снова.

Эна посмотрела на лук у него за спиной.

— Ты носишь лук и охотишься с ямой в земле?

Её лицо почти не изменилось, но глаза сказали достаточно. Они назвали его идиотом с восхитительной ясностью.

Губы Артура дёрнулись.

— Я не умею стрелять, — признался он. — Я пробовал. Кролик выжил, а медведь чуть не убил меня.

Эна уставилась на него.

Тишина становилась оскорбительной.

Наконец она вздохнула. — Я заблудилась.

Артур посмотрел на неё.

Она отвела взгляд, раздражённая признанием.

— Я помогу тебе с охотой, — сказала она. — Когда закончим, ты выведешь меня из Волчьего леса.

Артур немедленно кивнул. Он не был настолько горд, чтобы отвергать компетентность, когда она являлась после падения в яму.

С помощью Эны охота стала чем-то близким к эффективной. Она знала лесные тропы, звериные тропы, места, где проходили олени и кабаны рылись под снегом. Её стрельба была чистой и тихой. Наложить, натянуть, отпустить. Стрела летела туда, куда она хотела. Артур смотрел с некоторой горечью. Лук в её руках выглядел оружием. Лук в его руках становился дипломатическим инцидентом с дикой природой.

За полдня они добыли пять оленей, трёх кабанов и двух волков.

Артур занимался снятием шкур. Базовые знания системы помогали, хотя руки были неуклюжими и медленными. Эна некоторое время наблюдала за ним, затем дважды поправила, каждый раз с видом человека, объясняющего ребёнку, что такое огонь. Тем не менее, шкуры снимались достаточно целыми, чтобы удовлетворить Барро.

К закату верхушки деревьев горели красным под заходящим солнцем. Артур и Эна вернулись в Винтертаун с подготовленными шкурами. Эна шла рядом, иногда поглядывая на лук у него за спиной с заметным презрением. Артур делал вид, что не замечает. Гордость была дорогой, а он был беден.

Барро принял десять шкур, проверив их подозрительными пальцами. Система тихо звякнула в сознании Артура.

Награда получена: 100 динаров. 100 опыта.

Его личная панель изменилась. С опытом после инцидента с медведем и квеста он достиг первого уровня.

[Награда за повышение: Случайное извлечение навыка...]

[Получено: Одноручное оружие, Начальный]

Тёплое течение прошло по его руке. Оно было тонким, но отчётливым. Его хватка на топоре изменилась. Не сильно, но достаточно. Базовые движения осели в сознании: рубка, парирование, перенос веса, использование щита, чтобы открыть линию для клинка. Это было похоже на воспоминание о том, чему он никогда не учился.

Артур слегка вытащил топор, проверяя вес.

Лучше.

Намного лучше.

Он снял маленькую комнату на чердаке в самой дешёвой таверне, которую нашёл, — «Дымный лес». Комната пахла старым дымом, сырым деревом и мужчинами, которые считали мытьё южным заговором. Тем не менее, у неё были дверь, кровать и достаточно уединения, чтобы изучать систему. Он снова открыл панель. Кроме повышения уровня и нового навыка одноручного оружия, появилась новая запись.

Известность: Неизвестна.

Внизу, в ранее заблокированном разделе «Последователи», имя слабо светилось.

Эна Сноу.

Доступна для найма.

Артур коснулся кошелька. После еды, жилья и мелких покупок у него всё ещё было чуть больше, чем в начале, но недостаточно для последователя. Он закрыл панель. Сначала монеты. Затем репутация. Затем люди. Королевство, если он проживёт достаточно долго, должно будет подождать своей очереди, как и всё остальное.

В следующие несколько дней Артур влился в ритм Винтертауна. Он перемещался между таверной, рынком и кузницей, беря мелкую работу где мог. Переноска товаров, сортировка запасов, полировка инструментов, помощь слишком старым или слишком ленивым, чтобы делать работу самим. Платили мало, но медь есть медь. Он больше слушал, чем говорил. Он спрашивал о дорогах, домах, лордах, налогах, бандитах и привычках северных кланов. Постепенно пробелы в его понимании начали заполняться.

Вестерос был опасен, но опасным местам всё равно нужны кузнецы, торговцы, охотники, стражи и дураки, чтобы таскать мешки.

Артур мог быть полезен.

Пока что.

В тот день он сидел на корточках у кузницы Старого Харта, самого надёжного кузнеца в Винтертауне, помогая сортировать свежую партию свиного чугуна. У Харта был характер как у лягнувшего мула и руки человека, который спорил с металлом пятьдесят лет. Он любил Артура, в основном потому, что тот усердно работал, когда ему платили, вежливо говорил, когда нужно, и купил ему эля дважды. На Севере этого достаточно, чтобы начать дружбу. Или, по крайней мере, временное отсутствие враждебности.

— Парень, — сказал Харт, не поднимая глаз, держа кусок раскалённого железа щипцами, прежде чем окунуть его в воду. Пар зашипел вверх. — Слышал? Барро везёт свои лучшие меха в Белую Гавань. Ищет охрану. Платит достаточно, чтобы напоить тебя на полгода, если будешь разумным.

Артур замер.

— Белая Гавань? — спросил он. — Вниз по Белому Ножу?

— А как ещё? — фыркнул Харт. — Дороги хуже, а в холмах кланники, бездомные и звери. Речной путь безопаснее. Безопаснее не значит безопасно. — Он вытер пот с лица, оставляя чёрные полосы на морщинистой коже. — Охотники у Волчьего леса видели следы одичалых или людей, притворяющихся одичалыми. Бандиты тоже, вдоль берегов. Барро трус, но трусы живут дольше храбрецов, когда нанимают достаточно мечей.

Артур обдумал это.

Белая Гавань была величайшим портом Севера. Больше торговли, больше слухов, больше монет. Если он останется в Винтертауне навсегда, он станет ещё одним странным чужестранцем, выполняющим случайную работу, пока кому-то не перестанет нравиться его история. Белая Гавань означала риск. Бандиты, одичалые, воровство, подозрения. Но возможность редко стучится вежливо. Чаще всего она ждёт в грязи с ножом.

— Спасибо, Харт, — сказал Артур, ставя последний слиток.

Он уже собирался уходить, когда старый кузнец хмыкнул.

— Подожди.

Харт исчез в кузнице и вернулся с чем-то, завёрнутым в промасленную ткань. Он сдёрнул покрывало, обнажая круглый щит. Его обод был окован железом, дерево тёмным и толстым, в центре — выпуклое навершие. Он не был украшен. Не был красивым. Выглядел как то, что сделано, чтобы сохранить человеку жизнь.

— Возьми, — сказал Харт.

Артур посмотрел на него. — Это стоит больше, чем я могу заплатить.

— Я знаю. — Харт всё равно сунул щит ему в руки. — Твой маленький щит выглядит так, будто его сделали, чтобы останавливать злых кур. Этот выдержит пару клинков. Ты должен мне за него. С процентами. Если умрёшь от бандитов, мне придётся собирать долг с твоего призрака, а я сомневаюсь, что призраки хорошо платят.

Артур держал щит. Он был тяжелее маленького системного баклера и шире. Вес был успокаивающим. В этом мире доброта обычно скрывает крючок. У Харта, казалось, нет. Это делало её опасной по-другому.

— Я верну долг, — сказал Артур.

— Лучше. И привези мне хорошего эля из Белой Гавани, если вернёшься живым.

— Когда, — сказал Артур.

Харт фыркнул. — Не становись гордым. Гордость быстро вытекает, когда копьё вскрывает тебе живот.

Артур закинул щит за спину и направился к рынку.

Сначала монеты. Затем репутация. Затем люди.

Королевство, если он проживёт достаточно долго, должно будет подождать своей очереди.

Глава 5. Дорога Белого Ножа

К тому времени, как Артур нашёл Барро, караван был почти готов. Дюжина вьючных лошадей стояла на улице, нагруженная тюками отличных мехов, завёрнутых в промасленную ткань. Животные били копытами по мёрзлой земле и выпускали в воздух облачка пара. Около тридцати наёмных стражников ждали неподалёку — кто сидел на ящиках, кто проверял оружие, другие переговаривались вполголоса. Они не были солдатами, но и не были беспомощными. Такие люди живут между законом и голодом.

Артур увидел Эну, прислонившуюся к ящику. Она тщательно протирала свой короткий лук.

Она тоже увидела его.

Её взгляд скользнул к неиспользованному охотничьему луку у него за спиной. Губы дёрнулись.

— Снова встречаемся, — сказал Артур.

Эна достала стрелу, наложила на тетиву и с каменным лицом изобразила, что целится в него.

Артур вздохнул. — Буду использовать топор.

Только тогда она вернула стрелу в колчан.

Барро суетился среди каравана, вспотев, несмотря на холод. Он пересчитывал тюки, проверял верёвки, кричал на конюхов, ругался на одного стражника за то, что тот сидит слишком близко к товару, затем ругался на другого за то, что стоит слишком далеко. Для труса у него был сильный голос. Возможно, поэтому он выжил как торговец. Люди с деньгами учатся звучать храбро, когда рядом есть те, кто готов умереть за них.

— Вперёд! — наконец крикнул Барро. — Белая Гавань не придёт к нам сама!

Караван покинул Винтертаун под бледным небом и направился на юг, следуя по замерзшему восточному берегу Белого Ножа. Дорога местами не была настоящей дорогой — скорее упрямой тропой, вдавленной в землю копытами, телегами и поколениями людей, решивших, что грязь предпочтительнее бездорожья. Снег лежал пятнами. Река текла рядом — тёмная там, где лёд ещё не сковал её.

Артур сначала вёл свою вьючную лошадь.

После инцидента с медведем и после признания, что он не умеет ездить нормально без риска унижения или смерти, он обменял системную лошадь и монеты на самую смирную старую лошадь, которую смог найти. Даже тогда зверь, казалось, осуждал его. Она шла медленно, часто останавливалась и смотрела на него влажными, терпеливыми глазами, словно ждала, когда он её разочарует.

Эна ехала с раздражающей лёгкостью. Она сидела в седле уверенно, короткий лук на коленях, плащ развевался на ветру. Некоторые из старых наёмников заметили трудности Артура и давали советы — недобрые, но полезные. Сиди глубже. Не сжимай, как испуганная девица. Используй колени. Не дёргай поводья, если не уверен. Дай лошади двигаться под тобой.

Через несколько дней Артур уже мог рысить, не выглядя при этом обречённым.

Это был прогресс.

Уродливый прогресс, но прогресс.

Караван двигался медленно. Вьючные лошади не боевые кони, и торговцы ценят товар больше скорости. Днём они шли вдоль реки, останавливаясь только при необходимости. Ночью разбивали лагерь в укрытых местах, выставляя караулы у товаров. Барро спал плохо и проверял свои меха чаще, чем мать проверяет больного ребёнка. Артур не насмехался над ним. Страх этого человека был раздражающим, но не иррациональным. В Вестеросе страх — это просто интеллект с дурной репутацией.

Артур использовал путешествие, чтобы слушать.

Стражи говорили о Севере, о лордах, налогах, слухах. Некоторые упоминали одичалых, пробирающихся на юг малыми группами. Другие говорили о бездомных вдоль берегов. Шептались о беспорядках дальше на юге, хотя никто не сходился в деталях. Королевство никогда не было мирным, говорили они. Просто менялись места, где умирают люди.

Артур говорил мало. Он задавал вопросы осторожно, никогда не слишком много за раз. Человек, который ничего не знает, подозрителен. Человек, который знает немного и хочет знать больше, — просто иностранец.

Несколько дней прошли без происшествий.

Это должно было насторожить его больше.

В Вестеросе мир часто бывает просто передышкой насилия.

На закате караван достиг переправы через Белый Нож. Тонкая корка льда покрывала часть реки, но под ней течение было быстрым и тёмным. Узкий деревянный мост соединял берега, вынуждая караван выстроиться в длинную линию. Барро приказал людям пересекать осторожно. Никто не хотел, чтобы вьючная лошадь соскользнула в реку с состоянием в мехах на спине.

Артур вёл свою лошадь ближе к середине колонны. Эна ехала рядом, как обычно молчаливая. Оба смотрели на деревья.

Первым звуком был свист.

Артур не понял его, пока не упали стрелы.

— Засада! — заревел кто-то. — Бандиты!

Артур двинулся раньше, чем подумал. Он бросился с лошади, схватил Эну и утащил её вниз. Его новый щит встал над ними как раз перед тем, как первые стрелы ударили.

Тук.

Тук.

Тук.

Удары молотом проходили сквозь щит и онемели руку. Лошади кричали. Люди ругались. Кто-то упал в реку с плеском и не вынырнул. Стрелы вонзались в ящики, плоть, дерево, кожу. Мост превратился в хаос за несколько мгновений. Артур чувствовал, как Эна напряглась под ним, дыхание частое, но контролируемое.

Хорошо.

Паника иногда убивает быстрее стрел.

Шторм стрел прекратился.

Затем пришли люди.

Десятки выбежали из мёртвых деревьев — оборванные и голодные, вооружённые ржавыми мечами, топорами, дубинами и копьями. Их глаза были дикими. Не храбрыми. Отчаянными. Это было хуже. Храбрые ищут славы. Отчаянные хотят выжить, и им всё равно, кто должен умереть ради этого.

— Стройся! — крикнул капитан наёмников. — Защищайте груз!

Приказ пришёл слишком поздно. Караван растянулся по мосту, разбитый первой волной. Люди пытались собраться, но спотыкались о лошадей, ящики, тела и собственный страх.

Артур отпустил Эну и встал, щит в левой руке, топор в правой.

— За мной, — сказал он.

Эна не спорила.

Первый бандит добрался до них с поднятым топором. Артур принял удар на щит и ударил в ответ. Топор вонзился в шею мужчины. Кровь брызнула тёплой на лицо. Тот упал, захрипев.

У Артура не было времени думать об этом.

Меч сверкнул сбоку, целясь в рёбра. Прежде чем он достиг цели, стрела поразила нападавшего в глаз. Бандит упал навзничь без звука.

Артур оглянулся через плечо.

У Эны уже была наложена следующая стрела. Лицо бледное, но руки твёрдые.

Хорошо.

Они отступили к телу мёртвой вьючной лошади и держались там. Артур был впереди, щит высоко, топор двигался короткими, практичными рубящими ударами. Он не сражался красиво. Красивые бои принадлежат песням и погибают на плохой почве. Он блокировал, толкал, рубил, переступал, убивал. Эна стреляла из-за его спины, каждая стрела выбирала горло, глаз или грудь. Вместе они удерживали небольшой клочок земли, пока оборона каравана пыталась вспомнить, как существовать.

Это не продлится долго.

У бандитов было численное преимущество. Стражи падали. Круг сжимался. Рука Артура тяжелела. Лезвие топора выщербилось. Колчан Эны пустел стрела за стрелой. Мост пах кровью, речной водой, лошадиным навозом и страхом. Дыхание Артура рвалось в горле. Он чувствовал, как смерть приближается — не как мысль, а как простая физическая реальность.

Бандит с копьём напал сбоку. Артур сместился слишком медленно. Наконечник скользнул по доспеху и неглубоко вошёл в рёбра. Боль вспыхнула жаром сквозь холод. Он ударил щитом вперёд и встретил лицо противника железным навершием. Кость хрустнула. Артур подцепил топором колено мужчины и повалил его. Нож Эны добил его, прежде чем он успел подняться.

Артур посмотрел на неё.

Она посмотрела в ответ.

Никто не поблагодарил другого.

Не было времени на вежливости.

Линия была близка к прорыву, когда с северо-востока раздался рог.

Глубокий. Чистый. Властный.

Последовал топот копыт.

Линия кавалерии пронеслась вдоль берега реки — около двадцати всадников. Их доспехи блестели, копья опущены, знамя развевалось над ними. Сине-зелёное с белым русалкой.

Дом Мандерли из Белой Гавани.

Всадники ударили по бандитам, как топор по гнилому дереву. Копья пронзали тела. Лошади давили людей железными копытами. Бандиты, которые мгновение назад казались свирепыми, сломались почти сразу. Голод может сделать людей храбрыми. Тяжёлая кавалерия обычно их излечивает.

Битва быстро закончилась.

Тела лежали повсюду. Кровь окрасила доски и снег. Река унесла часть. Барро поспешил к капитану Мандерли, кланяясь и благодаря его так часто, что Артур задумался, не боится ли тот, что за спасение с него потребуют плату. Выжившие наёмники начали убирать поле с той онемелой эффективностью, которая свойственна людям, привыкшим к насилию.

Артур присоединился к ним.

Когда никто не смотрел слишком внимательно, он собрал несколько приличных коротких мечей, ножей и кусков кожаной брони с мёртвых. Часть он продал через магазин системы. Панель тихо звякнула.

Его кошелёк потяжелел.

Убийство и мародёрство оплачивались лучше честного труда.

Артур посмотрел на трупы и почувствовал, как что-то неприятное осело в желудке. Не совсем вина. Недостаточно, чтобы остановить его. Просто осознание того, что этот мир плохо натренирует его, если он проживёт достаточно долго. Мягкие люди умирают. Жёсткие становятся чем-то другим.

После трёх дней отдыха и реорганизации караван снова двинулся. Мёртвых похоронили неглубоко или сожгли — в зависимости от того, что могли сделать их товарищи. Выжившие лошади несли меньший груз, а выжившие люди говорили меньше, чем раньше. Барро жаловался на потерянные меха, пока один из старых наёмников не сказал ему быть благодарным, что у него ещё есть язык, чтобы жаловаться.

Когда стены Белой Гавани наконец показались в конце дороги, Артур почувствовал что-то близкое к облегчению.

Город стоял на берегу Залива, его стены крепки, гавань полна кораблей. Мачты возвышались, как лес за причалами. Воздух пах солью, рыбой, дымом, смолой и слишком большим количеством людей, живущих слишком близко друг к другу. По сравнению с Винтертауном он был шумным, богатым и грязным в более амбициозном смысле.

Артур сразу полюбил его.

Не потому что он был приятным. Нет.

Потому что в нём была возможность.

Барро отправился встречаться с гильдией меховщиков и торговаться о ценах, оставив стражников заниматься своими делами до обратного пути. Артур сначала бродил по улицам один, направляясь к причалам. Матросы кричали из таверн. Торговцы спорили. Нищие следили за руками и кошельками. Шлюхи смеялись над мужчинами, считавшими себя умными. Воры двигались, как рыба в тёмной воде. Новости собираются в таких местах. Как и ножи.

Эна появилась рядом без предупреждения.

Артур взглянул на неё. — Боишься, что я заблужусь?

Она проигнорировала шутку. Её взгляд скользнул по ларьку, торгующему амулетами из кости, зуба и полированной ракушки. Затем она посмотрела на него.

— Ты правда из Баттании?

Сердце Артура сжалось, но лицо не изменилось.

— Так же правда, как и всё, что люди говорят о своём происхождении, — ответил он.

Эна смотрела на него несколько секунд. Она не назвала его лжецом. Но и не приняла ответ.

— Ты вернёшься в Винтерфелл? — спросила она.

Артур посмотрел на гавань, где корабли покачивались под серым небом. За ними было море. За морем — больше лжи, больше лордов, больше войн. Позади него — Винтерфелл, подозрения и безопасность, которая может стать клеткой.

Прежде чем он ответил, снова появилась панель системы.

[Квест активирован: Шёпот гавани]

Содержание: Собрать свежие новости в тавернах Белой Гавани. 0/3.

Награда: 50 динаров, Интеллект +1.

Артур ощутил вес кошелька и слабо улыбнулся.

— Сначала, — сказал он, — мы найдём таверну. Я плачу.

Эна прищурилась. — У тебя есть деньги?

— Немного.

— Тогда ты платишь и за еду.

Артур вздохнул.

Вдалеке чайки кричали под свинцовым небом. Дальше на юг, за густыми мачтами и серыми водами, тёмные паруса медленно двигались по горизонту. Они выглядели почти как грозовые облака.

В Вестеросе это редко было хорошим знаком.

Глава 6. Площадь Рыбного Короля

Артур посмотрел на туманное море и принял решение. Белая Гавань была не Винтертауном. Она была больше, громче, богаче и полезнее. Человек мог узнать за один день рядом с портом больше, чем за луну в деревне, если знал, где слушать, и не терял свой кошелёк по пути. Он похлопал Эну по плечу и направился к самым оживлённым прибрежным улицам, где запах рыбы, соли, мокрых канатов и человеческого пота стоял так густо, что почти имел вес.

Доки Белой Гавани были полны жизни. Рыбаки выкрикивали цены над корзинами со свежим уловом. Матросы грубо смеялись, их акценты смешивались со словами из Завета, Гультауна, Королевской Гавани и мест дальше за Узким морем. Молоты звенели в кузницах у берега, телеги скрипели под бочками, мальчишки бегали между ног, разнося сообщения или краденое. Артур провёл Эну через шумный рыбный рынок, мимо старых сетей, дубовых бочек и прилавков, пропитанных годами рассола. Он прошёл под низкими каменными воротами с вырезанным на них русалкой дома Мандерли, и вид впереди внезапно открылся.

Рыбная площадь была широкой и вымощенной камнем. Она была настолько многолюдной, что каждый шаг раздражал. Под аркадами торговцы выставляли товары со всего Вестероса и за его пределами: яркие апельсины, бочки с вином из Арбора, тонкие кружева из Мира, бронзовые кубки и лампы, вероятно, пересекшие Узкое море, груды специй, кожаные ремни, шерсть и свежий хлеб. Богатые запахи еды, вина и специй почти отгоняли вонь доков. Почти. Белая Гавань всё ещё была портом, а порты умеют напоминать людям, что торговля и грязь — близкие родственники.

Тёплый запах горячего масла достиг Артура. Он последовал за ним к небольшому ларьку, где рыбные котлеты шипели на сковороде с кипящим маслом — золотистые и хрустящие снаружи. Он заплатил несколько медных монет и взял одну горячей со сковороды, перекладывая из руки в руку, потому что было слишком жарко. Несколько раз подув, он откусил. Корочка хрустнула под зубами, рыба внутри была мягкой, маслянистой и лучше, чем он ожидал.

Эна стояла рядом, не прикасаясь к еде. Её глаза скользили по толпе, правая рука никогда не отходила далеко от рукояти короткого меча.

— Расслабься, — сказал Артур, всё ещё жуя. — Это сердце Белой Гавани. Здесь есть стража, торговцы и половина города смотрит. Это не Волчий лес.

— Осторожность никогда не бывает лишней, — тихо ответила Эна. Её взгляд оставался устремлённым за его спину. — Человек в сером плаще слева следит за нами с доков. Три улицы. Он держит дистанцию, но недостаточную.

Артур не повернул голову сразу. Он дожевал, вытер пальцы и посмотрел на лавку со специями, будто что-то там его заинтересовало. Тогда он увидел его: высокий худой мужчина в сером плаще, притворяющийся, что изучает банку со специями, но слишком часто поглядывающий в их сторону. Он не очень хорошо притворялся. Это была либо наглость, либо глупость. В Белой Гавани могло быть и то, и другое.

Артур проглотил последний кусок рыбной котлеты и снова подошёл к старому торговцу.

— Не подскажете, где найти «Ленивого угря»?

Торговец усмехнулся, показав больше щелей, чем зубов. Он указал на узкий переулок рядом с кривым зданием. — Иди туда. Тот, что пахнет хуже всего, — тот, что тебе нужен. Ты поймёшь.

Артур поблагодарил его и вошёл в переулок, как будто не заметил ничего странного. Эна последовала за ним, хотя её выражение лица говорило, что ей не нравится каждый камень под ногами. Позади них мужчина в сером плаще замедлился, затем продолжил путь на расстоянии.

Переулок был уже, чем ожидал Артур. Двое едва могли идти рядом. Земля была скользкой, стены покрыты тёмным мхом. Деревянная вывеска «Ленивого угря» висела криво над дверью, краска с которой почти облупилась. Артур толкнул её. Волна затхлого эля, пота, рвоты, дыма и сырой гнили ударила в лицо.

Он нахмурился.

Эна зашла наполовину, побледнела и почти сразу отступила.

— Я подожду снаружи, — сказала она, закрывая рот.

Артур смотрел, как она убегает к выходу из переулка, и вздохнул. Затем он задержал дыхание, насколько мог, и подошёл к стойке. Потолок таверны был почерневшим от дыма, грязный пол лип под сапогами. Несколько матросов сидели за кривыми столами, крича и смеясь голосами, давно потерявшими достоинство. Хозяином был одноглазый мужчина, вытиравший деревянную кружку тряпкой, выглядевшей грязнее самой кружки.

— Я спрашиваю о работе, — сказал Артур, пододвигая к стойке серебряный олень. — Или о новостях, которые стоят того, чтобы их услышать.

Одноглазый хозяин сначала посмотрел на монету, затем на Артура. Это был правильный порядок. Он взял её двумя грубыми пальцами, слегка надкусил и убрал.

— Работа? Докам всегда нужны спины. Пять медяков в день и чёрный хлеб, если прораб в хорошем настроении. — Он оглядел Артура и сухо рассмеялся. — Но люди с топорами обычно хотят лучшей платы и худших неприятностей. Есть кое-что к западу от города. Башня Вдовы. Три ночи подряд кто-то видел чёрную тень, карабкающуюся по стене. Вдова Марта достаточно напугана, чтобы просить стражу. Десять серебряных оленей тому, кто поймает лазутчика, живым или мёртвым.

Панель системы мелькнула на краю зрения Артура.

[Квест обновлён: Шёпот гавани]

Содержание: Собрать свежие новости в тавернах Белой Гавани. 1/3.

Награда: 50 динаров, Интеллект +1.

Артур сохранил спокойное лицо.

— Что-нибудь ещё?

Хозяин наклонился ближе. — «Штормовой танцор» пришвартовался сегодня утром. Из Королевской Гавани. Капитан Морио нанимает людей, готовых пересечь Узкое море с ним. Плата высокая. — Он поднял палец и провёл им по горлу. — Очень высокая. Последние люди, которых он нанял, не вернулись. Двадцать человек. Ни один не вернулся живым.

[Квест обновлён: Шёпот гавани]

Содержание: Собрать свежие новости в тавернах Белой Гавани. 2/3.

Артур запомнил имя и предупреждение. Высокая плата означала высокую опасность. Иногда это означало, что работодатель рассчитывает сэкономить деньги, оставив меньше людей в живых в конце.

Он пододвинул медяк через стойку и указал на дверь. — Знаете человека в сером плаще снаружи? Он шёл за нами от доков.

Одноглазый хозяин взглянул в переулок и усмехнулся. — Серый Крыс. Доковой вор. Карманник, мальчик на побегушках, маленький крысёнок с быстрыми руками. Не опасен, если только ты не достаточно глуп, чтобы оставить кошелёк открытым. Он многое знает, правда. Крысы обычно знают.

Артур кивнул и вышел, не задавая больше вопросов. Хозяин явно не хотел говорить о нём слишком много.

Снаружи холодный воздух казался почти чистым по сравнению с «Ленивым угрём». Эна стояла у входа в переулок, вытирая лицо пригоршней снега. Она злобно взглянула на него, как только он появился.

— Это место нужно сжечь.

— Это может улучшить запах, — согласился Артур.

— Что ты узнал?

— Награда за Башню Вдовы. Чёрная тень, карабкающаяся по стене ночью. Десять серебряных оленей. Ещё есть корабль под названием «Штормовой танцор», нанимающий людей для перехода через Узкое море. Плата высокая, и мёртвых, кажется, много.

— Поймать вора звучит лучше, — сразу сказала Эна.

— Это потому, что ты любишь жить.

— Ты тоже.

— Я пытаюсь сделать это привычкой.

Артур заметил, как Серый Крыс скользнул в боковой проход, всё ещё не прекращая преследование. Он не стал его догонять. Вор, который следует слишком близко, может стать полезным позже. Или мёртвым. Белая Гавань, казалось, была щедра на обе возможности.

Они снова пересекли Рыбную площадь и направились в сторону большой статуи Рыбного Короля с трезубцем. Широкие улицы сужались по мере движения на запад. Воздух изменился. Запахи жареной рыбы, супа, горячего хлеба, дешёвых духов и пудры смешивались так, что Эна замедлила шаг рядом с ним. Фонари висели у дверей, хотя солнце ещё не полностью село. Женщины в тонкой одежде стояли, прислонившись к дверным косякам, улыбаясь проходящим матросам и торговцам. Их слова были мягкими, глаза острыми.

Лицо Эны покраснело.

— Ты привёл меня сюда? — спросила она, голос застыл от гнева и смущения.

Артур понял слишком поздно, на какую улицу они попали.

— Башня рядом, — быстро сказал он. — Это не то, что ты думаешь.

— Ты привёл меня на улицу публичных домов.

— Я привёл тебя к награде рядом с улицей публичных домов. Это другое.

— Это не чувствуется другим.

— Это другое по намерению.

— Это звучит как то, что говорит виновный.

Артур решил не отвечать. Некоторые битвы проиграны до начала.

В конце переулка стояла одинокая каменная башня, выше окружающих деревянных построек. Её стены были пятнистыми и покрытыми мёртвым плющом. Она выглядела холодной и неприятной, что делало её вполне подходящей для города. У подножия башни собралась небольшая толпа. Капитан стражи в плаще с нашивкой русалки Мандерли стоял перед ними, громко повторяя предложение.

— Три ночи подряд! Чёрная тень карабкается по Башне Вдовы. Вдова Марта попросила помощи у людей лорда Мандерли. Десять серебряных оленей тому, кто поймает лазутчика, живым или мёртвым.

Зеваки перешёптывались, но никто не вышел вперёд. Уже ходили слухи о призраках и нечисти. Артур достаточно слышал о Вестеросе, чтобы знать — люди охотно верят в духов, если вера позволяет им избежать опасности.

Артур шагнул вперёд.

— Мы возьмём это.

Капитан стражи посмотрел на него, затем на Эну. Его взгляд задержался на странных доспехах Артура и её луке.

— Только вдвоём?

— Этого будет достаточно.

— Лазутчик быстр. Если это вор, он знает, как двигаться. Если это что-то похуже, вы можете пожалеть о своей самоуверенности.

— Тогда я пожалею позже.

Капитан некоторое время смотрел на него, затем бросил ему деревянный жетон с печатью городской стражи. — Охраняйте башню после наступления темноты. Если поймаете лазутчика, приведите его в стражу. Если он умрёт, принесите доказательства.

Артур взял жетон.

Он и Эна обошли башню до наступления ночи, чтобы изучить местность. Башня Вдовы примыкала к заброшенному участку старой стены. Одна сторона вела в тупик, передняя выходила на улицу публичных домов. В каменной кладке были трещины, а мёртвый плющ на стене давал достаточно опор для хорошего скалолаза. Артур видел, как тень могла взобраться. Он также видел, как неосторожный человек мог упасть и сломать шею.

Когда наступила ночь, они спрятались за пустыми бочками напротив башни. Фонари с улицы публичных домов мягко светились, голоса доносились по переулку. Смех, песни, шёпот и звуки, которые Эна явно хотела бы перестать слышать. Она сидела неподвижно рядом с ним, уши красные, глаза с преувеличенной серьёзностью устремлены на стену.

— Ты часто бываешь в таких местах? — вдруг спросила Эна.

— Нет.

— Ты ответил слишком быстро.

— Потому что ответ был простым.

— Ты выглядишь так, будто бываешь.

Артур повернулся к ней. — Это оскорбление.

— Да.

Тихий звук движения донёсся со стены башни, прежде чем он успел ответить.

Оба замолчали.

При лунном свете тонкая чёрная фигура карабкалась по трещинам и мёртвому плющу. Она двигалась быстро, почти как животное. Добравшись до окна на втором этаже, она достала маленький инструмент и начала возиться с засовом.

— Вон там, — прошептал Артур.

У Эны уже была стрела на тетиве.

Они двинулись вместе.

— Вор! — крикнул Артур.

Тень дёрнулась, одной рукой вцепившись в оконную раму. Она не запаниковала. Вместо этого она вытащила из куртки маленький мешочек и швырнула его вниз.

Мешочек разорвался о землю.

Белый порошок взорвался в воздухе. Глаза Артура сразу защипало. Он закашлялся, закрывая рот рукавом. Эна закашлялась рядом, ругаясь под нос. К тому времени, как порошок рассеялся, тень уже проскользнула в окно.

— Внутрь, — хрипло сказал Артур.

Главная дверь была заперта изнутри. Артур отступил на шаг и ударил плечом. Дерево задрожало. Пыль посыпалась с рамы. Он ударил снова, и засов треснул. С третьего удара он сломался. Артур ворвался в тёмный холл с поднятым щитом. Эна вошла за ним и захлопнула дверь, отрезав лёгкий путь к бегству.

Башня была тиха, только их дыхание нарушало тишину. Лунный свет проникал через разбитые ставни и тонкие трещины, придавая смутные очертания заброшенной мебели. Паутина мягко колыхалась на свету. Лестница стояла в углу, уходя вверх.

Они поднимались медленно. На втором этаже была заброшенная спальня, мебель покрыта пыльными простынями. Третий был разрушенным кабинетом с обвалившимися полками и книгами, разбросанными по полу. Четвёртый этаж сначала казался пустым.

Затем тень упала со стропил.

Кинжал сверкнул к лицу Артура.

Артур инстинктивно поднял круглый щит. Кинжал скользнул по дереву, высекая искры в темноту. Тень приземлилась, перекатилась и попыталась броситься к окну.

Стрела Эны вонзилась в стену рядом с его ногой.

— Двинешься ещё, — холодно сказала она, — следующая пройдёт сквозь твоё колено.

Тень замерла.

Медленно она подняла обе руки.

При лунном свете Артур впервые хорошо рассмотрел лазутчика. Это был тощий мальчишка пятнадцати-шестнадцати лет, лицо грязное, серый плащ рваный, глаза яркие и упрямые. Серый Крыс.

Артур отшвырнул упавший кинжал.

— Значит, крыса тоже лазает по стенам.

Мальчик сжал челюсть и ничего не сказал.

Эна подошла ближе и нахмурилась. — От него пахнет лекарством. И кровью.

Она присела и приподняла край его рваной куртки. Под ней была грязная повязка вокруг талии, тёмная от крови и гноя. Кожа вокруг раны была опухшей и воспалённой.

Брови Артура сдвинулись. — Ты ранен.

Серый Крыс отвернулся. — Тогда отведите меня. Награда ваша.

Артур посмотрел на Эну. Эна посмотрела на мальчика. Мгновение никто не говорил.

Эна убрала лук и достала маленький кожаный мешочек с пояса. — Сядь.

Мальчик колебался.

— Сядь, — повторила она.

Он подчинился.

Она обработала рану осторожными руками и нанесла травяной порошок из мешочка. Серый Крыс вздрагивал, но не вскрикнул. Артур молча наблюдал за ним. Мальчик ожидал, что его изобьют или утащат. Он не знал, что делать с милосердием. Это говорило о многом.

История вышла наружу медленно.

Серый Крыс был сиротой с доков. Он иногда воровал, иногда передавал сообщения, работал, когда была работа, и голодал, когда её не было. Несколько дней назад ящик покатился во время разгрузки и ударил его в бок. Без денег на лекаря рана загноилась. Он слышал, что вдова Марта подаёт милостыню бедным, поэтому взобрался на башню в надежде попросить лекарство или несколько медяков. Люди увидели тень на стене и назвали его вором. Учитывая его жизнь, обвинение было не совсем необоснованным.

— Я не собирался красть ничего ценного, — пробормотал Серый Крыс. — Просто лекарство. Или хлеб.

Артур некоторое время молчал.

Затем он достал несколько серебряных оленей и положил их в руку мальчика.

Серый Крыс уставился на монеты.

— Иди к лекарю, — сказал Артур. — И перестань лазать по башням. Однажды падение завершит то, что начал голод.

Глаза мальчика покраснели. Он крепко сжал монеты, неловко поклонился и побежал вниз по лестнице в ночь.

Эна смотрела ему вслед.

— Награды нет.

— Да.

— И ты потерял деньги.

— Да.

— Однажды тебя обманут.

— Вероятно.

Она некоторое время смотрела на него. Затем слабо улыбнулась.

— Дурак.

Артур вздохнул. Это не звучало совсем как оскорбление.

Они рассказали капитану стражи, что случилось. Он был раздражён, но когда узнал, что лазутчиком был раненый доковой сирота, он сплюнул в сторону и махнул им рукой. В городе было слишком много голодных детей, чтобы один имел значение.

Когда они возвращались к Рыбной площади, появилась панель системы.

[Квест завершён: Шёпот гавани]

Награда: 50 динаров. Интеллект +1.

[Интеллект получен: Капитан Морио со «Штормового танцора» набирает отчаявшихся людей. Предполагаемое направление — Спорные земли. Риск крайне высок. Предыдущие нанятые стражи не вернулись.]

Артур прочитал сообщение дважды.

Спорные земли.

Даже он знал достаточно, чтобы не любить это название.

Глава 7. Танцовщица Бури

Когда Артур и Эна вернулись на Рыбную площадь, солнце садилось в Завет, окрашивая воду в золото и красный. Корабли входили в гавань тёмными силуэтами на фоне света. Их мачты врезались в небо, как чёрные линии. Матросы кричали, докеры тянули канаты, а чайки кружили над ними с уверенностью существ, которые никогда никому не платили за аренду.

Эна внезапно остановилась.

Артур проследил за её взглядом и увидел стройный двухмачтовый корабль, входящий во внутреннюю гавань. Его паруса медленно убирали, вёсла двигались в унисон. Нос был вырезан в форме танцующей с мечом женщины. Корпус был тёмно-коричневым, иссечённым солью и путешествиями, но корабль всё ещё имел острый, хищный вид.

— «Штормовой танцор», — тихо сказала Эна.

Её глаза блестели.

Артур перевёл взгляд с неё на корабль. — Ты знаешь его?

— Я слышала о нём. Он ходил в Королевскую Гавань, Гультаун, Браавос, Тирош и дальше. Говорят, он быстрый.

— Корабли, которые плавают далеко, обычно находят неприятности.

— Как и люди, которые никогда не покидают дом.

Артур взглянул на неё. Заходящее солнце золотило её лицо и волосы, смягчая обычно резкое выражение. На мгновение она выглядела моложе, чем казалась. Затем она повернулась и поймала его взгляд, и момент исчез.

Панель системы открылась перед глазами.

Богатство: 2150 динаров.

Войска: Нет.

Последователь: Эна Сноу. Доступна для найма.

В списке магазина чётко отображались доступные баттанийские рекруты.

Баттанийские добровольцы: 50 динаров за человека.

Баттанийские волчата: 30 динаров за человека.

Артур уставился на цифры. Одиночество уже едва не убило его несколько раз. Эна спасла его у переправы. Старый щит Харта спас его до этого. Удача занесла его слишком далеко. Удача полезна, но это не план. Человек, желающий подняться, нуждается в своих людях.

— Хочешь подняться и посмотреть? — спросила Эна, указывая на корабль.

Артур закрыл панель. — Пошли.

Причал был оживлён. Матросы выгружали ящики, мешки, бочки и тюки с «Штормового танцора». Люди выкрикивали приказы, канаты скрипели, доски стонали под тяжёлыми шагами. Капитан Морио стоял у трапа. Он был высоким, худым тирошийцем с тёмной кожей, шрамом у одного глаза и бородой, чья синяя краска выцвела от соли и путешествий. Он командовал своими людьми на Общем языке с сильным акцентом.

— Капитан Морио, — сказал Артур, выступая вперёд. — Я слышал, вы набираете команду.

Морио повернулся. Его взгляд скользнул по лесному снаряжению Артура, ручному топору и щиту, затем по Эне и её луку.

— Я набираю людей, достаточно отчаявшихся, чтобы рискнуть жизнями, — сказал Морио. — А не туристов, желающих посмотреть на море.

— Куда вы направляетесь?

— Спорные земли.

Выражение лица Эны слегка изменилось. Артур заметил. Морио тоже.

Капитан улыбнулся без тепла. — Хорошо. Ты достаточно знаешь, чтобы бояться этого названия. Пираты, штормы, отряды наёмников, работорговцы, и если богам скучно — дотракийцы. Последняя группа, которую я нанял, состояла из двадцати человек. Ни один не вернулся. Возможно, они умерли. Возможно, сбежали. Возможно, их продали. Море не прислало мне письма.

Сердце Артура упало. Спорные земли находились в Эссосе — месте, где города-государства, наёмные отряды и силы похуже сражались за пропитанную кровью землю. Он не помнил многих деталей, но одно название было достаточно красноречивым. С его текущими силами отправляться туда было бы глупостью.

— Какова плата?

— Сто золотых драконов каждому, если вернётесь живыми, — сказал Морио. — Если умрёте — десять золотых драконов тому, кого назовёте.

Награда была огромной.

Это подтверждало опасность.

Артур не ответил сразу. Сто золотых драконов могли изменить всё. На них можно купить людей, оружие, лошадей, информацию и защиту. Они также могли стать бессмысленным обещанием, если его кости окажутся в канаве где-то за Узким морем.

— Мне нужно подумать, — сказал Артур.

— Мы отплываем в большой прилив через три дня, — ответил Морио. — Мы не ждём людей, которые находят смелость слишком поздно.

Артур кивнул и покинул причал вместе с Эной.

— Ты не поплывёшь, — сказала она.

Это был не вопрос.

— Нет.

— Ты спрашивал о плате.

— Я и на обрывы смотрю. Это не значит, что я прыгаю.

— Хорошо, — сказала Эна.

У Артура уже был более чёткий план. Они нашли чистую гостиницу — лучше «Дымного леса» и намного лучше «Ленивого угря», что было нетрудно. Заплатив за комнаты, Артур сказал Эне, что ему нужно встретиться с кем-то с его родины. Она смотрела на него достаточно долго, чтобы стало ясно — она не верит ему, но не стала останавливать.

— Ты плохо врёшь, когда думаешь, что я уже тебе доверяю, — сказала она.

— Тогда перестань мне доверять.

— Я никогда не говорила, что доверяю.

Артур слабо улыбнулся и пошёл во двор гостиницы один.

Убедившись, что никто не смотрит, он открыл магазин системы. Он потратил восемьсот динаров без колебаний, набрав десять баттанийских добровольцев и десять баттанийских волчат.

Во дворе появился слабый золотой свет — достаточно мягкий, чтобы исчезнуть прежде, чем кто-либо успел бы его заметить. Мгновение спустя там стояли двадцать человек, одетых в лесное снаряжение, похожее на его собственное. Добровольцы несли ручные топоры и круглые щиты. У волчат были ножи и пращи. Они выглядели молодыми, нервными и готовыми быть полезными.

Человек впереди был добровольцем со шрамом на щеке. Он шагнул вперёд и прижал кулак к груди.

— Милорд. Оук, к вашим услугам.

Артур молча смотрел на них.

Двадцать человек — не армия.

Но это уже было не ничто.

— Вы не будете собираться в одном месте, если я не прикажу, — тихо сказал Артур. — Держитесь рядом с гостиницей парами или небольшими группами. Никакого пьянства, воровства или проблем. Если кто-то спросит, вы люди из Баттании, добравшиеся до Белой Гавани разными дорогами. Если городская стража будет допрашивать вас, отвечайте вежливо. Если кто-то оскорбит вас — терпите, если только не обнажат сталь.

Оук кивнул.

Люди слушали.

Хорошо.

— Если я отдаю приказ, вы подчиняетесь. Если приказ глупый, скажите мне после того, как мы останемся достаточно живы, чтобы поспорить.

Некоторые мужчины слабо улыбнулись. Артур распустил их попарно. Они покинули двор и с удивительной лёгкостью растворились на соседних улицах.

Той ночью Артур и Эна ужинали в общей зале гостиницы. Эна откусила чёрный хлеб, затем подняла на него взгляд.

— Тебе стоит основать наёмный отряд.

Артур замер.

— Это неожиданно.

— Это очевидно, — сказала она. — Выполнять случайную работу в одиночку может прокормить тебя. Это не сделает тебя в безопасности. Северу всегда нужны вооружённые люди. Караванам нужна охрана. Деревням нужна защита. Ночному Дозору нужны сопровождающие для припасов. Одичалые нападают. Бездомные воруют. Дома ссорятся. Если у тебя есть надёжные люди, ты можешь зарабатывать монеты и репутацию.

Артур посмотрел на неё. Огонь свечей плясал в её глазах.

— Ты звучишь уверенно.

— Я видела, как люди без имени умирают за людей с именем. Лучше выбрать своё имя самому.

Артур некоторое время молчал.

— Баттанийские рейнджеры, — сказал он.

Эна склонила голову. — Это название?

— Пока да.

— Звучит так, будто ты слишком быстро его придумал.

— Так и есть.

— Тебе нужно знамя.

— Мне нужны монеты.

— Тебе нужно и то, и другое.

Артур вздохнул. — Ты дорогое общество.

— Ты меня ещё не нанял.

Система не соглашалась, тихо ожидая в глубине его сознания. Эна Сноу. Доступна для найма.

Три дня пролетели быстро. «Штормовой танцор» отплыл в большой прилив, исчезнув в утреннем тумане. Артур стоял на причале с Эной и смотрел, как двухмачтовый корабль уплывает. Капитан Морио не оглянулся. Вырезанная женщина на носу первой исчезла в тумане, затем паруса, затем мачта.

Артур не чувствовал сожаления.

Спорные земли могли подождать.

Его сценой был Вестерос.

Глава 8. Баттанийские следопыты

После отплытия «Штормового танцора» Артур нашёл Барро, готовящегося к обратному пути в Винтертаун. Торговец мехами стоял у своих вьючных лошадей, пересчитывая тюки и споря с докером из-за какой-то мелкой платы. Увидев Артура, он, казалось, облегчённо вздохнул. Увидев двадцать вооружённых людей за его спиной, облегчение тут же испарилось.

— Нет, — сказал Барро, поднимая обе руки. — Нет, нет. Я нанял тебя. Одного охранника. Я не буду платить всем им.

— Они не просят платы, — сказал Артур.

Барро посмотрел на людей. Затем посмотрел на Артура. — Ничто не бывает бесплатным.

— Считай это дружбой.

— Это звучит хуже.

— Если придут бандиты — они помогут. Если придут звери — они помогут. Если ничего не случится, твои меха благополучно доберутся до Винтертауна, и ты ничего не потеряешь.

Взгляд Барро скользнул по добровольцам и волчатам. Они были тихими, вооружёнными и достаточно дисциплинированными, чтобы не выглядеть обычным доковым отребьем. Страх торговца боролся с жадностью. Жадность победила, как это часто бывает.

— Хорошо, — сказал он. — Но я не заплачу ни медяка больше.

— Я понимаю.

Караван покинул Белую Гавань более многочисленным, чем прежде. Недавно набранные баттанцы Артура шли небольшими группами вокруг колонны. Добровольцы держались ближе к вьючным лошадям. Волчата уходили дальше вперёд и по бокам, наблюдая за деревьями и берегами реки. Барро то и дело поглядывал на них, словно ожидая, что они в любой момент потребуют монет. Они не требовали.

Обратный путь прошёл без происшествий. Возможно, патрули Мандерли очистили самых опасных бандитов у Белого Ножа. Возможно, двадцать лишних вооружённых людей отбили у глупцов желание испытывать удачу. Какова бы ни была причина, из деревьев не прилетели стрелы, бездомные не напали на дорогу, звери не вышли из снега. Был только холодный ветер, белая земля и медленное движение лошадей и людей обратно к Винтерфеллу.

По прибытии в Винтертаун Барро выплатил обещанное вознаграждение. У Артура оказалось на несколько сотен динаров больше, и его кошелёк наконец перестал казаться оскорбительным.

Он не терял времени.

Оук взял десять баттанийских волчат в Волчий лес — охотиться, собирать травы и изучать землю. Они принесут шкуры и растения на продажу, но это не было главной целью. Им нужно было узнать лес, его тропы, его обитателей, его опасности и то, как передвигаться, не умирая. Разведчик, не знающий земли, — просто труп, идущий чуть впереди всех остальных.

Артур оставил Эну и десять добровольцев рядом с Винтертауном. Вместе они начали брать работу везде, где были монеты и достаточно смысла в просьбе. Они чинили амбары, искали пропавший скот, сопровождали железные изделия Старого Харта в соседние деревни, перевозили товары, охраняли небольшие склады и даже помогали улаживать споры о границах между фермерами. Работа была не славной. Часто скучной, холодной и грязной. Но она оплачивалась.

Баттанийские рейнджеры работали эффективно. Они приходили, когда обещали. Они не воровали. Не приставали к простолюдинам. Они доводили до конца то, за что брались. Уже это отличало их от многих наёмников. В Вестеросе люди ожидают от вооружённых чужаков проблем. Когда их нет — это запоминают.

Артур строго следил за дисциплиной. Никаких пьяных драк. Никакого воровства. Никакого обнажения стали из-за оскорблений. Никаких приставаний к женщинам, которые не хотят этого. Никаких угроз простолюдинам ради забавы. Правила были простыми, и Оук помогал донести их до всех. Один человек, проигнорировавший их, вернулся со двора с рассечённой губой и без желания проверять их снова.

Мало-помалу имя распространилось по Винтертауну и окрестным деревням. Баттанийские рейнджеры. Странный отряд под началом чужеземного капитана. Тихие люди. Надёжные люди. Справедливые цены. Почти никаких проблем.

«Почти никаких проблем» — это лучшее, чем могли похвастаться большинство вооружённых групп.

Система вознаграждала каждое выполненное задание небольшими суммами динаров и опыта. Уведомления появлялись достаточно часто, и Артур начал чувствовать под ногами твёрдую почву прогресса. Медленно, но надёжно. Его репутация изменилась — из неизвестной превратилась в ту, которую местные могли назвать по имени.

По ночам он часто открывал карту системы. Вестерос простирался перед ним: Винтерфелл, Белая Гавань, Перешеек, Речные земли, Западные земли, Королевские земли, Королевская Гавань, Простор, Дорн, Железные острова. Каждое имя означало дороги, замки, лордов, армии, монеты, зерно и будущую кровь.

Далеко на востоке, за Узким морем, Спорные земли всё ещё светились опасной красной меткой.

Пункт назначения «Штормового танцора».

Возможно, предупреждение.

Или приглашение на потом.

Артур закрыл карту и посмотрел в окно. Северное небо было холодным и ясным, усыпанным звёздами. Где-то вдалеке завыл лютоволк — долго и тоскливо, звук разносился по безмолвной ночи.

У него было на несколько сотен динаров больше, двадцать человек, одна спутница, которая пока не ушла, и имя, которое люди начинали запоминать.

Это было немного.

Но это было начало.

Артур стоял на краю Винтертауна, глядя на белые поля Севера. Городок был тише обычного этим утром, окутанный холодным ветром и старым дымом. За крышами и трубами Винтерфелл возвышался на фоне бледного неба — тёмный камень под снегом, мрачный и терпеливый, каким он был тысячи лет. Артур начинал понимать, почему северяне доверяют камню больше, чем людям. Камень по крайней мере не лжёт, если только какой-нибудь лорд не вырежет на нём слова.

Он думал о Баттанийских рейнджерах. Это теперь занимало большую часть его жизни. Монеты, еда, дисциплина, репутация, новобранцы. Сколько людей он может позволить себе нанять. Сколько он может скрывать. Как быстро волчата смогут изучить Волчий лес. Сколько времени пройдёт, прежде чем простолюдины перестанут видеть в них странных чужаков и начнут видеть полезных людей. Это не было завоеванием. Ещё нет. Это была более холодная, более медленная работа. Таким и должен быть фундамент. Ни один певец не тратит дыхание на фундамент, потому что певцы предпочитают ту часть, где люди умирают громко.

Затем топот копыт нарушил утреннее спокойствие.

Артур поднял голову.

Небольшой отряд королевских гонцов скакал по дороге, их лошади были покрыты пеной. Плащи развевались за спинами — алые и золотые, настолько яркие, что выглядели почти вульгарно на фоне белого и серого Севера. Они не сбавляли ход ради Винтертауна. Они пронеслись по улице с высокомерием людей, несущих королевские слова и потому считающих себя тяжелее обычных смертных. Их пункт назначения был очевиден. Они скакали прямо к воротам Винтерфелла.

Городок отреагировал мгновенно.

Двери открывались. Мужчины перестали поднимать ящики. Женщины выглядывали из окон. Дети бежали за всадниками, пока матери не окликали их. Несколько стариков щурились в сторону замка, словно их глаза могли услышать новости быстрее ушей. Через полчаса весь Винтертаун, казалось, знал.

— Король едет!

— Сам Роберт Баратеон!

— Королевские гонцы из Королевской Гавани. Они принесли весть лорду Старку.

— Король в Винтерфелле. Боги добры.

Таверна «Дымный лес» и без того была шумной по природе, но в тот день стала почти невыносимой. Мужчины толпились у столов, пили слишком рано и слишком жадно, говорили так, будто лично приглашены на обед с королевской семьёй. Кружки стукались друг о друга. Эль проливался на пальцы и столешницы. У каждого было своё мнение, и большинство мнений становились громче после второй кружки. Роберт Баратеон, человек, сломавший Таргариенов и занявший Железный трон, ехал на Север. Для Винтертауна этого было достаточно, чтобы день стал историческим, что в основном означало: у всех появился повод выпить.

Артур сидел в самом дальнем углу с кружкой слабого эля и слушал.

Новости проходили через его сознание, как нож, находящий старые шрамы. Путь короля в Винтерфелл. Эддард Старк, становящийся Десницей Короля. Путь на юг. Королевская Гавань. Ланнистеры. Предательства. Кровь. Война. Начало истории — или, по крайней мере, той части, которую большинство помнит до того, как всё рухнуло в смерть и знамёна.

Итак, это началось.

Глава 9. Королевский тракт

Артур тихо постукивал пальцами по шершавой деревянной столешнице.

Возможно, это была возможность. Если королевский двор едет на Север, значит, с ним едут стража, торговцы, слуги, повозки, свита и все те мелкие нужды, что следуют за могущественными людьми. Знатные люди всегда тащат за собой работу, а работа означает монеты. Баттанийские рейнджеры были ещё молоды, слишком малы, чтобы иметь значение, но королевское внимание умеет ускорять рост даже маленьких имён. Заказ от неправильного лорда мог их уничтожить. Заказ от правильного мог прокормить их целую луну.

Он продолжал слушать. Маршрут. Размер королевской свиты. Ожидаемый день прибытия. Какие припасы запросил Винтерфелл. Какие торговцы уже подняли цены. Кто думал, что король будет охотиться. Кто думал, что королева привезла половину Кастерли Рока с собой. Большая часть была сплетнями. Сплетни не бесполезны. Это просто правда, надетая на дешёвые духи.

Несколько дней спустя пыль поднялась на дальнем конце Королевского тракта.

Винтертаун высыпал на улицы.

Королевская свита оказалась больше, чем обещали слухи. Это типично для королей. Даже их прибытие должно быть жирным. Чёрный олень дома Баратеонов развевался рядом с коронованным оленем королевского дома. Алый и золотой появлялись слишком часто, чтобы это нравилось Артуру. Цвета Ланнистеров. Обозные повозки катились по дороге с тяжёлым грохотом, нагруженные сундуками, бочками, тюками в ткани и всеми удобствами, которые люди привозят, когда боятся жить как все. Люди в доспехах ехали стройными рядами. Придворные следовали за ними. Слуги шли рядом с повозками. Пажи старались выглядеть важными.

В центре процессии двигалась большая крытая карета, резная и расписная, её окна затянуты тонким шёлком. Она выглядела меньше как повозка и больше как маленькое оскорбление всем, кто когда-либо ходил по грязи. Королева Серсея Ланнистер была внутри, или так шептались. Артур верил в это. У этой штуки была наглость льва даже до того, как видишь саму львицу.

Эна дёрнула Артура за рукав и протолкнулась вперёд сквозь толпу, глаза сияли от волнения. Она была ещё достаточно молода, чтобы короли впечатляли её. Артур не винил её. Власть создана, чтобы выглядеть величественно издалека. Так она выживает.

— Смотри, — прошептала она. — Это он. Король Роберт.

Артур посмотрел.

Роберт Баратеон ехал впереди на чёрном боевом коне. Он был массивным — широкоплечий и тяжёлый, с густой чёрной бородой и алым плащом, расшитым золотом. Корона сидела на его голове так, будто её вбили туда силой, а не правом. Он выглядел как воин, который продолжал есть после окончания войн. Рядом с ним ехал Эддард Старк — более худой, более тихий, закутанный в серое, его лицо было суровым под северным небом. Контраст был почти слишком чистым. Король, выглядевший как аппетит. Лорд, выглядевший как долг.

Люди приветствовали его.

Роберт, казалось, наслаждался этим.

Взгляд Артура не задерживался на короле надолго. Он смотрел на других. Джейме Ланнистер — золотой и красивый в той раздражающей манере, которая часто свойственна опасным людям, ехал с рукой у меча и улыбкой, слишком острой, чтобы быть доброй. Королева Серсея за шёлком, видимая только в проблесках — бледная, собранная и более холодная, чем Север имел право быть. Королевские дети — молодые, яркие и не знающие, что они в ловушке кровных уз, более острых, чем клинки. Белые плащи Королевской гвардии — молчаливые и бдительные, не украшения, а оружие, отполированное для показа.

Каждый из них был фигурой на доске.

Некоторые знали это.

Некоторые нет.

Именно так фигуры обычно умирают.

Королевская процессия прошла через Винтертаун и поднялась к Винтерфеллу под крики и взгляды. Только когда последняя повозка исчезла за воротами замка, толпа начала редеть. Люди говорили наперебой, повторяя увиденное, будто слова могли сделать это больше. Борода короля. Карета королевы. Волосы Джейме. Белые плащи. Размер лошадей. Количество повозок. Люди любят детали, когда не могут коснуться самой власти.

Эна всё ещё была возбуждена, когда они возвращались к своему жилью.

— Ты не выглядишь впечатлённым, — сказала она, изучая его.

— Это просто король, — ответил Артур.

Она уставилась на него так, будто он оскорбил всех семерых богов разом.

— Просто король?

— Он не дал мне монет. Он не нанял нас. Он не вручил мне замок. Чему мне радоваться?

— Тебя заботит только деньги.

— Мы наёмники, — сказал Артур. — Если нас не заботят деньги, что должно нас заботить? Честь? Честь не кормит людей. Она не покупает топоры, сапоги, щиты, лошадей, стрелы и хлеб. Люди больше всего славят честь, когда кто-то другой за неё платит.

Эна закатила глаза, но не ответила сразу.

Артур говорил легко, но мысли его были далеко. Королевская свита вошла в Винтерфелл в окружении рыцарей, стражников, знати, слуг и подозрений. Он надеялся найти какую-то лазейку, какую-то ниточку, за которую можно потянуть. Её не было. Чужеземный капитан наёмников без дома, без покровителя и без подтверждённого имени не может просто подойти к королю. Он едва мог приблизиться к воротам замка, не будучи запомненным как подозрительный чужестранец из снегов.

Более тревожным был Бран.

Артур помнил обрывки. Мальчик, падающий с башни. Джейме и Серсея. Несчастный случай, который не был несчастным случаем. Начало всего. Но дни проходили после прибытия Роберта, и никакой крик не потряс Винтерфелл. Никакой мальчик не упал. Никакой шёпот не распространился по Винтертауну. Никакие обезумевшие всадники не спускались из замка. Это спокойствие казалось неправильным.

Изменилась ли история?

Плохо ли он запомнил время?

Или тени ещё не пришли в движение?

Артур не любил вопросы, на которые не мог ответить действием. Поскольку у него не было доступа к королевскому кругу и никаких доказательств, он вернулся к тому, что мог контролировать: Баттанийские рейнджеры. Люди. Монеты. Дисциплина. Репутация. Если Вестерос начинает трескаться, стоять слишком близко к великим лордам с пустыми руками — значит быть погребённым под обломками.

Через несколько дней, глубоко в Волчьем лесу, десять баттанийских волчат двигались между деревьями.

Они были одеты в серо-зелёную грубую ткань и кожу, лица вымазаны грязью и золой. Они начинали как новобранцы — слишком юные в глазах и слишком нетерпеливые в руках. Волчий лес улучшил их. Холод делает это. Голод тоже. Под командованием Кателя они научились двигаться бесшумно, читать следы, скрываться среди деревьев и кустов и наносить удары группой, а не как мальчишки, притворяющиеся воинами.

Ведущий разведчик поднял руку и сжал её в кулак.

Все остановились.

Кусты впереди зашевелились. Дикий кабан вырвался на поляну — крупный, плотный, клыки тёмные от грязи. Он фыркнул, маленькие глаза скользили от тени к тени, чувствуя опасность, но ещё не зная, куда бросаться. Кабан не был благородной добычей. Ни один бард не станет петь о нём, если только бард не проиграл спор. Но кабан может вспороть человеку живот от бедра до груди, если тот станет неосторожным. Это заслуживало уважения.

Катель подал сигнал.

Волчата бесшумно рассредоточились. Двое отошли за спину, чтобы отрезать путь к отступлению. Трое подняли щиты спереди, остальные двинулись по флангам с готовыми топорами. Они тренировали это. Окружить, удержать, ударить, не повредив шкуру. Целые шкуры продаются дороже. В этом нет романтики. У монет есть своя поэзия.

Кабан опустил голову и бросился.

— Сейчас, — приказал Катель.

Трое впереди упёрлись в щиты. Кабан ударил достаточно сильно, чтобы отбросить их, клыки скрежетали по дереву. Двое парней с флангов ворвались внутрь и ударили обухами топоров в рёбра. Зверь завизжал и рванулся, пытаясь прорвать кольцо. Волчата снова сомкнулись — нервные, но стойкие, щиты запирали его, топоры били туда, куда указывал Катель.

— Не повредите шкуру, — сказал Катель. — Оглушите его. Чистая шкура стоит дороже.

Кабан зашатался.

Затем за деревьями раздался топот копыт.

Послышались голоса.

— Ваше Величество, следы пошли сюда. Белохвостый олень не может быть далеко.

— Тогда быстрее! Я хочу взять этого зверя сам и съесть его сегодня с элем.

Выражение лица Кателя изменилось. Он подал сигнал прятаться. Волчата втащили полуоглушённого кабана в густой кустарник и исчезли как могли, затаив дыхание.

Мгновение спустя всадники въехали на поляну.

Король Роберт Баратеон ехал первым.

На нём была охотничья кожа, а не королевское великолепие, но он всё равно выглядел слишком большим для мира вокруг. Тяжёлый боевой молот лежал в его руке — абсурдно для охоты на оленя, но Роберт выглядел как человек, который решает большинство проблем, ударяя по ним, пока они не становятся меньше. За ним ехали королевские гвардейцы в белом и люди Винтерфелла, напряжённые и бдительные вокруг своего короля.

Роберт натянул поводья и огляделся.

— Странно, — пробормотал он. — Следы вели сюда.

Один из белых плащей спешился и осмотрел землю. Его взгляд скользнул по истоптанному снегу, сломанным кустам и тёмным каплям кабаньей крови.

— Здесь кто-то охотился до нас, Ваше Величество, — сказал он. — Несколько человек. По следам видно, что они тренированы. Возможно, охотники.

Роберт прищурился и посмотрел в окружающие деревья.

— Друзья в лесу, — крикнул он, голос разнёсся по поляне. — Выходите. Я не стану винить людей за то, что они охотились до меня.

Катель мгновение оставался неподвижным. Прятаться после того, как тебя заметили, значило бы выглядеть браконьерами или хуже. Он подал знак остальным оставаться на месте, затем вышел из кустов один.

Он шагнул вперёд и поклонился, прижав руку к груди.

— Ваше Величество.

Роберт с интересом оглядел его. Катель был худым, вымазанным грязью и спокойным, в кожаном волчьем колпаке и лесном снаряжении. Он не дрожал. Это, казалось, позабавило короля.

— Из какого ты клана? — спросил Роберт. — Я не знаю этой одежды.

— Баттании, Ваше Величество, — ответил Катель. — Мы живём лесами и холмами и охотимся, где можем.

— Баттании, — повторил Роберт.

Он оглянулся на мейстера Лювина, сопровождавшего отряд. Старый мейстер слегка покачал головой. Он не знал этого названия. На Севере это мало что значило. В горах и лесах много мелких кланов и забытых имён. Некоторые реальны. Другие выдуманы людьми, которым нужно, чтобы мир поверил в них.

Роберт не стал настаивать. Этикет никогда не был его самой сильной цепью.

— Ты хорошо охотишься, — сказал король. — Взрослый кабан — нелёгкая добыча. — Он указал на кусты. — Хотя я мог бы сказать, что этот кабан стоял на пути моего оленя.

Катель слегка опустил голову. — Лес никому не принадлежит, Ваше Величество. Если вы хотите кабана, мы отдадим его.

Роберт уставился на него.

Затем он рассмеялся.

Достаточно громко, чтобы стряхнуть снег с ближайших веток.

— У тебя есть характер. Хорошо. Я не буду грабить охотников. Весь Север будет смеяться надо мной. — Он повернул коня. — Поехали. Олень всё ещё где-то впереди, если только у него больше ума, чем у нас.

Король поехал дальше со своей стражей, звук копыт затихал между деревьями.

Только когда они ушли, волчата вышли из укрытия, вытаскивая оглушённого кабана обратно на поляну.

— Это правда был король? — спросил один из младших рекрутов.

— Да, — сказал Катель.

Мальчик сглотнул. — Он говорил с тобой.

— Он говорил с человеком, стоящим перед ним. И всё. — Катель посмотрел в сторону, куда уехали всадники. — Свяжите кабана. Мы возвращаемся в Винтертаун. Никто не говорит об этом, если только Артур не спросит. Внимание короля может быть полезным, но оно также может принести неприятности.

Остальные кивнули.

Они понимали достаточно, чтобы бояться.

Той ночью Катель стоял перед Артуром во временной штаб-квартире Баттанийских рейнджеров и докладывал.

Артур слушал, не перебивая, пальцы тихо постукивали по столу.

— Король видел тебя, — сказал Артур после паузы. — И спросил о баттанцах.

— Да, милорд. Он похвалил охоту. Мейстер Лювин, казалось, не знал названия.

Артур замолчал.

Это было ожидаемо. Теперь Лювин запомнит ложь. Клан, которого никто не знает, связанный с чужеземным капитаном наёмников с неясным происхождением, внезапно замеченный на охоте в Волчьем лесу самим королём. Это была мелочь. Скорее всего, слишком мелкая, чтобы иметь значение. Но у мелочей в Вестеросе есть зубы. Артур усвоил это быстро.

Всё равно не было немедленной выгоды. Ни контракта. Ни покровительства. Ни королевской милости. Только слабое впечатление в сознании Роберта Баратеона, а сознание Роберта, вероятно, было переполнено вином, охотами, старыми войнами и мёртвыми женщинами.

Артуру нужны были осязаемые вещи.

Монеты. Люди. Репутация.

Они не исчезают, когда королю становится скучно.

Прежде чем он успел сказать что-то ещё, дверь резко открылась.

Вошла Эна, лицо напряжённое.

— Барро ограбили.

Артур поднял взгляд.

— Насколько серьёзно?

— Настолько серьёзно, что он может истекать кровью. Изысканные меха, которые он купил после Белой Гавани, исчезли. Волчьи шкуры, медвежьи шкуры, лучшие из них. Ни одной не осталось.

Артур встал.

Король прибыл. Север затаил дыхание. Старая история начинала двигаться.

И кто-то выбрал именно этот момент, чтобы ограбить торговца мехами.

Люди были восхитительно последовательны.

— Пойдём, — сказал Артур. — Пока Барро не разнёс свою лавку в поисках того, на кого можно свалить вину.

Глава 10. Украденные меха

Лавка Барро стояла в средней части главной улицы Винтертауна. Она была невелика, но обычно хорошо забита. Меха, инструменты, солёные товары, дешёвая ткань, кувшины, ремни — мелочи, которые людям нужны и о которых они забывают, пока те не понадобятся срочно. Тем утром дверь была полуоткрыта, и место выглядело так, будто буря научилась ненавидеть торговцев.

Ящики были опрокинуты. Полки перерыты. Несколько тюков валялись на полу. Сам Барро сидел на корточках за прилавком, пересчитывая оставшееся дрожащими руками. Его лицо было бледным от гнева и горя. Не того горя, которое бывает у человека, потерявшего семью. Хуже, возможно, для торговца. Он потерял прибыль.

— Артур! — Барро бросился к нему, как только тот вошёл, схватив за руку, будто Артур был верёвкой, брошенной тонущему. — Ты наконец пришёл. Мои меха. Все пропали. Полгода работы — всё пропало.

— Дыши, — сказал Артур.

— Я не могу дышать. Меня ограбили.

— Будешь дышать или упадёшь в обморок, и тогда мне придётся слушать, как кто-то другой плохо объясняет это.

Барро открыл рот, закрыл, затем заставил себя вдохнуть.

Эна прошла мимо них, изучая полки и пол. Она ничего не трогала.

Артур посмотрел на Барро. — Начни с начала. Когда ты это обнаружил?

— Сегодня утром, — сказал Барро. — Я пересчитал всё вчера вечером, запер лавку, проверил дверь и окна. Когда я вернулся, заднее окно было взломано. Сундук, где я хранил лучшие меха, был пуст.

— Только лучшие меха?

— Да. Это худшая часть. — Барро выглядел так, будто снова готов упасть в обморок. — Они не взяли обычные товары. Они не взяли дешёвые шкуры. Они знали, что стоит монет. Отличные волчьи шкуры, медвежьи шкуры, чистые кожи. Товар, который можно хорошо продать в Белой Гавани. Несколько сотен золотых драконов, если продать правильно.

Артур слегка нахмурился при упоминании суммы, но не стал его поправлять. Торговцы в беде часто считают будущую прибыль как текущий убыток. Такова их природа.

— Покажи мне окно.

Барро провёл их в заднюю часть. Тыльная сторона лавки выходила в узкий грязный переулок между зданиями. Деревянная доска, закрывавшая окно, была оторвана. Свежие следы показывали, где инструмент впился в дерево. Под окном в грязи отпечатались следы. Больше чем одни. Некоторые тяжёлые, некоторые легче. Вероятно, люди несли груз. Значит, не один вор.

Эна присела и внимательно осмотрела следы. — Как минимум четверо. Может, пятеро.

Артур кивнул.

Барро наклонился ближе и понизил голос. — Я расспрашивал. Несколько дней назад в город пришли новые лица. Не местные. Не охранники караванов. Не люди, которых я знаю. Они остановились у «Чёрного крота».

Артур знал это название. Все в Винтертауне знали, хотя приличные люди делали вид, что нет. «Чёрный крот» стоял у края города, где закон появлялся поздно и уходил рано. Там пили бродяги, воры, дезертиры, бездомные и дешёвые наёмники. Если человек исчезал после входа, таверна, вероятно, брала плату за кровавое пятно.

— Они подозрительны, — сказал Барро. — Это должны быть они. Это точно они.

— Подозрения — не доказательства.

— Мне не нужны доказательства. Мне нужны мои меха.

— Тебе нужно и то, и другое, если ты хочешь, чтобы люди лорда Старка кого-то повесили.

Барро сглотнул. Ему не понравилось, как это прозвучало, но он понял.

Артур повернулся к Эне. — Сначала мы посмотрим. Без шума.

— Взять Кателя? — спросила она.

— Да, но не внутрь. Слишком много людей распугают крыс обратно в норы. Ты идёшь со мной. Катель будет держать добровольцев достаточно близко, чтобы поддержать нас, если что-то пойдёт не так.

— Всё обычно идёт не так, — сказала Эна.

— Поэтому мы берём поддержку.

К сумеркам Артур и Эна переоделись в простую грубую ткань и направились к «Чёрному кроту». Катель и несколько баттанийских добровольцев двигались отдельно, занимая позиции в соседних переулках и вокруг таверны. Они не собирались в видимую группу. Люди, похожие на ловушку, редко что-то ловят.

«Чёрный крот» был хуже «Дымного леса» и не таким вонючим, как «Ленивый угорь», что давало ему узкое, депрессивное место в памяти Артура. Вывеска над дверью была треснутой и изъеденной червями. Стены накренились, будто устали. Дым сочился из крыши тонкой серой нитью.

Артур вошёл один.

Внутри было темно и низко, тяжело от дыма, пота, старого эля и сырой шерсти. Несколько мужчин сидели за столами, тихо переговариваясь. Тихие люди в тавернах опаснее громких. Громкие хотят, чтобы их видели. Тихие хотят, чтобы их не замечали.

Хозяин был одноруким, широкоплечим и внимательным глазами. Он вытирал кружки оставшейся рукой, наблюдая за каждым входящим, будто считал их ножи.

Артур заказал самый дешёвый эль и занял место в углу. Он опустил глаза, пил медленно и слушал.

Сначала ничего полезного. Разговоры о женщинах, эле, прибытии короля, королевской страже и завышенных ценах. Затем с соседнего стола донёсся шёпот.

— Товар ушёл. Покупатель доволен.

— Когда делим?

— Когда город перестанет нюхать. Старки заняты королём. Никому нет дела до жирного торговца, плачущего из-за мехов.

— Хорошие были меха. Чистые срезы. Медведь и волк. В Белой Гавани заплатят хорошо.

Артур не смотрел на них.

Он допил эль.

Затем положил на стол несколько медяков и вышел.

Эна ждала через дорогу, капюшон поднят.

— Это они, — сказал Артур.

— Ты уверен?

— Они говорили о товаре, мехах, Белой Гавани и Барро, не называя его имени. Люди, которые говорят осторожно, обычно что-то скрывают.

— Где меха?

— Похоже, уже переместили. Продали или спрятали. Но монеты ещё не разделены. Жадность делает людей терпеливыми только когда они боятся. Как только они решат, что опасность миновала, они соберутся.

Следующие два дня они наблюдали.

Артур и Эна сменяли друг друга у «Чёрного крота», а люди Кателя при необходимости следовали на расстоянии. Воров было пятеро. Южные бродяги, судя по акцентам. Не солдаты, хотя двое держались так, будто пользовались ножами не только на кухне. Они спали в дешёвых комнатах, пили в «Чёрном кроте» и двигались в основном в сумерках или после наступления темноты. Один из них — узкоплечий человек в заплатанном плаще — каждую ночь ходил к старой мельнице на восточной стороне города и возвращался другой дорогой.

— Деньги или записи там, — сказал Артур на вторую ночь.

— Или женщина, — ответила Эна.

— Он выглядит слишком испуганным для удовольствия.

— Это не останавливает некоторых мужчин.

— Справедливо.

На третью ночь облака закрыли луну. Винтертаун рано погрузился во тьму, улицы освещались лишь слабыми фонарями и редким светом из окон. Это была хорошая ночь для кражи.

Или для поимки воров.

Пятеро мужчин вышли из «Чёрного крота» с небольшими тюками. Сначала они двигались порознь, затем соединились на окраине города и пошли по узкой тропе к Волчьему лесу. Артур и Эна следовали на расстоянии. Катель и десять баттанийских добровольцев двигались дальше, тихо среди теней.

Воры были осторожны. Они останавливались несколько раз, оглядываясь. Один ненадолго вернулся. Другой прислушивался у поворота дороги. Но они следили за городской стражей, а не за людьми, обученными передвигаться по лесным тропам. Как только они достигли опушки Волчьего леса, они расслабились.

Обычно именно тогда люди умирают.

— Куда они идут? — прошептала Эна. — Это не дорога наружу.

— К тайнику, — сказал Артур. — Или чтобы разделить монеты там, где никто не услышит их споров.

Они следовали ещё полчаса.

Воры остановились на небольшой поляне, где возвышался старый дуб, расколотый молнией. Его ствол был полым, чёрным внутри, как рот. Один из мужчин влез в дупло и вытащил кожаный мешок, достаточно тяжёлый, чтобы остальные подались вперёд с нетерпением.

Мешок открылся.

Серебряные олени и медные монеты поймали скудный свет неба. Там были и бумаги. Возможно, квитанции. Записи. Люди, торгующие краденым, часто верят, что пергамент делает их умнее. В основном он делает их легче вешаемыми.

Артур поднял руку.

Катель двинулся.

Баттанийские добровольцы рассредоточились среди деревьев с топорами и щитами, окружая поляну. Они не были идеальны, ещё нет, но были достаточно тихи. Воры заметили слишком поздно.

Лысый мужчина резко поднял голову.

— Кто там?

Короткое копьё вылетело из деревьев и вонзилось одному из воров в бедро.

Человек закричал.

— Вперёд, — приказал Артур.

Он обнажил топор и шагнул на поляну. Добровольцы ворвались с обеих сторон — жёстко и быстро. Воры в панике отбивались. Один полоснул Артура ножом. Артур поймал руку щитом и ударил его в челюсть древком топора. Другой попытался бежать, но упал, когда камень из пращи попал ему в колено. Стрела Эны сорвала плащ с плеча третьего — достаточно близко, чтобы научить мудрости, не убивая.

Бой закончился быстро.

Двое воров были прижаты к земле. Троих притащили обратно после попыток бежать. Раненый ругался, пока Катель не наступил ботинком рядом с раной от копья и не спросил, хочет ли он продолжать шуметь.

Он замолчал.

Катель поднял кожаный мешок и передал Артуру. Внутри были монеты и несколько квитанций с печатью Торговой гильдии «Серебряный плавник» из Белой Гавани.

Артур посмотрел на них.

Улики.

Хорошие улики.

Он присел перед лысым вором, который, казалось, был главарём.

— Меха Барро, — сказал Артур. — Ты их украл.

Мужчина сплюнул в сторону. — Не знаю никакого Барро.

Артур взял одну квитанцию из мешка и поднёс к его лицу. — Грузовая квитанция Торговой гильдии «Серебряный плавник». Датирована тремя днями назад. Отличные волчьи и медвежьи шкуры. Имя продавца не указано. Небрежно.

Лицо вора напряглось.

— Здесь достаточно для стражников Винтерфелла, — продолжил Артур. — Ты пойман с крадеными монетами, квитанциями и четырьмя друзьями, слишком глупыми, чтобы нормально бегать. Вопрос не в том, повесят ли тебя. Вопрос в том, заговоришь ли ты, прежде чем кто-то решит сделать твои последние часы менее комфортными.

Человек посмотрел на добровольцев вокруг. Затем на лук Эны. Затем на Артура.

Его смелость уходила по каплям.

— Андерсон, — сказал он наконец. — Чернопалый Андерсон. Управляющий «Серебряного плавника» в Белой Гавани. Он покупает вещи, не спрашивая, откуда они. У него есть частный склад у доков.

Артур запомнил имя.

Чернопалый Андерсон.

Белая Гавань снова.

Всё полезное, казалось, возвращалось туда.

Он встал и жестом подозвал Кателя. — Свяжите их как следует. Мы отведём их к Барро. Он сам может передать их в подземелье Винтерфелла. Отдай ему монеты и квитанции. Это будет его доказательством.

Катель кивнул. — Да, милорд.

На обратном пути в Винтертаун Эна некоторое время молча шла рядом с Артуром.

— Ты знаком с этим, — наконец сказала она.

— С чем?

— Следить за людьми. Идти по следам. Ждать, пока они покажут, где прячут вещи.

Артур слабо улыбнулся. — Я слышал истории.

— Что это за истории, которые учат такому?

— Истории о детективах.

Эна нахмурилась. — Кто такие детективы?

— Человек, который находит правду после того, как все остальные сделали её неудобной.

— Это звучит как странный вид мейстера.

— Меньше цепи. Больше ходьбы.

Она выглядела неубеждённой.

Огни Винтерфелла показались вдалеке, разбросанные по тёмному холму. Над замком королевские знамёна двигались в ночном ветре. Где-то внутри этих стен шёл пир. Музыка слабо доносилась сквозь холодный воздух вместе с благородным смехом. Другой мир. Тёплые залы, серебряные кубки, жареное мясо, улыбки с ножами за спиной.

Артур посмотрел в ту сторону.

— Что дальше? — спросила Эна. — Белая Гавань? Андерсон?

— Не сейчас, — сказал Артур. — Это дело Барро, если только он не заплатит нам за большее. Мы нашли его воров, его монеты и его доказательства. Заказ выполнен.

— Ты не хочешь проследить эту нить?

— Хочу. Поэтому я подожду.

Эна взглянула на него.

Артур продолжал идти. — Король скоро покинет Винтерфелл. Когда это произойдёт, Север изменится. Возможно, сначала тихо. Возможно, сразу. Мы должны быть готовы до того, как это случится.

Она не спросила, откуда он знает.

Это была одна из причин, почему Артур доверял ей больше, чем следовало.

Ветер усилился, когда они приблизились к Винтертауну.

Приближалась буря. Не снег, хотя он тоже придёт. Что-то большее. Вестерос начинал двигаться, и когда великие дома движутся, мелких людей раздавливают, если у них нет стали, монет и достаточно ума, чтобы стоять в стороне до нужного момента.

Панель системы засветилась на краю зрения.

[Задание выполнено: Украденные меха]

Награда: 200 динаров.

Благодарность Барро: Отношения с торговцем +10.

[Новое задание открыто: Подводные течения в Белой Гавани]

Доступно для принятия.

Артур не открыл детали.

Пока нет.

У него были монеты, которые нужно пересчитать, люди, которых нужно накормить, и планы, которые нужно отточить.

Ночь над Севером была холодной, и где-то за стенами Винтерфелла знать смеялась, будто мир под ними ещё не трескался.

Артур ускорил шаг.

Пусть смеются.

У него была работа.

Глава 11. Овечья гора

Дело с украденными мехами не закончилось поимкой пятерых воров в Волчьем лесу. Барро вернул свои деньги, квитанции и достаточно доказательств, чтобы передать тех людей страже Винтерфелла, но Артур знал лучше, чем верить, что несколько доковых крыс построили этот маленький бизнес в одиночку. Такие люди воруют, бегают и лгут. Они не создают маршруты, покупателей, тайники и привычки без чего-то более крупного за спиной.

Пленные воры дали ему то, что нужно, ещё до рассвета. Не только имя скупщика в Белой Гавани — Чернопалого Андерсона из Торговой гильдии «Серебряный плавник», — но и местонахождение бандитского логова, которое кормило его крадеными товарами месяцами. Овечья Гора, к югу от Слёзной реки и к востоку от Белого Ножа. Суровый хребет с крутыми тропами, старым снегом, битым камнем и заброшенными шахтами, где люди могли исчезнуть, если у кого-то не было времени или желания их преследовать.

Согласно показаниям пленных, воры, ограбившие Барро, были лишь одним когтем более крупного зверя. Основная банда долгое время грабила одиноких путников, небольшие караваны, охотников и соседние деревни. Они хранили добычу в заброшенной шахте, пока опасность не остывала, чтобы затем переправить её на юг и продать через Андерсона. Это было не воровство от голода. Это был бизнес. Грязный бизнес, но большинство бизнесов становятся грязными, если посмотреть достаточно внимательно.

Артур не понёс это дело в Винтерфелл. Люди лорда Старка принимали короля в своём замке, и их взгляды были устремлены на Роберта Баратеона, королевскую свиту и тысячи мелких проблем, которые тащит за собой корона на Севере. Украденные меха торговца в конце концов разберут, возможно правильно, возможно нет. Артур не собирался ждать, пока это «в конце концов» станет полезным.

У него был более прямой план. Напасть на логово, убить бандитов, захватить припасы и закалить своих людей в настоящем бою. Баттанийским рейнджерам нужны были монеты и репутация, но им также нужна была кровь. Тренировки могут сформировать людей, но только битва покажет, какими людьми они стали. Если они выживут, они вернутся сильнее. Если нет — по крайней мере, урок будет коротким.

Перед рассветом, когда Винтертаун ещё спал под дымом и инеем, Артур сунул короткую записку под дверь Эны.

«Преследую оставшихся бандитов. Вернусь через несколько дней. Не волнуйся. — Артур».

Этого было недостаточно, и он знал это. Эна будет в ярости, когда проснётся. У неё был талант к гневу и ещё больший талант делать его чужой проблемой. Но брать её с собой означало бы слишком много объяснять, а Артуру нужны были скорость, тишина и люди, которые будут следовать приказам, не спрашивая, почему чужеземный капитан наёмников решил затащить их в горы до завтрака.

Он покинул Винтертаун с десятью отдохнувшими баттанийскими добровольцами и десятью юными волками-воинами. Крыши исчезли за ними первыми, затем дым таверн, затем тёмный силуэт Винтерфелла на холме. Королевские знамёна всё ещё развевались над замком, яркие на фоне бледного северного неба. Где-то внутри этих стен короли и лорды беседовали за вином и жареным мясом. Дорога Артура вела в другое место.

Марш к Овечьей Горе занял пять тяжёлых дней. Тропы были узкими, снег коварным, а ветер резал лица, как терпеливый нож. Не раз люди поскальзывались на скрытом льду, и их приходилось вытаскивать, прежде чем они срывались вниз по склону. Добровольцы переносили это мрачно, щиты были обёрнуты тканью, чтобы не звякали о снаряжение. Юные волки-воины двигались лучше. Волчий лес уже научил их ценить тихие ноги.

Артур держал медленный темп. Слишком медленный для гордости, но правильный для выживания. Он отправил Кателя вперёд с тремя самыми быстрыми юными волками-воинами, пока основные силы следовали на расстоянии. Человек, который слепо бросается в горную местность, не храбр. Он — подарок тому, кто ждёт его сверху с камнями.

На третий день после входа в хребет Катель вернулся после полудня со снегом на плечах и остротой в глазах.

— Милорд, — тихо сказал он. — Мы нашли лагерь.

Артур последовал за ним на гребень, с которого открывался вид на узкую долину. Внизу, на относительно пологом склоне, бандиты построили грубый лагерь за невысокой стеной из брёвен и камней. Внутри стояли четыре или пять грубых деревянных хижин. Два больших котла для готовки стояли на открытом дворе, из труб поднимался дым. Утоптанная тропа вела от ворот глубже в горы — вероятно, маршрут, которым они пользовались, спускаясь для налётов.

Артур сосчитал фигуры внутри. Дюжина, возможно меньше. Один рубил дрова. Другой точил клинок. Двое спорили у костра. Никто не выглядел настороженным. Люди становятся небрежными, когда их убежище слишком долго остаётся скрытым.

— Мы наблюдали три дня, — сказал Катель. — Каждое утро большинство уходит. Около тридцати человек. Они спускаются с горы и возвращаются к сумеркам, обычно с награбленным. В лагере остаётся только небольшая охрана. Десять, иногда одиннадцать.

Артур кивнул. Двадцать человек против всей банды — будет дорого. Возможно, победимо, но дорого кровью, а его отряд слишком молод, чтобы позволить себе потери. Если ударить, пока основная группа отсутствует, можно захватить лагерь первыми и превратить собственное логово бандитов в ловушку. Возвращающиеся люди будут уставшими, неосторожными и с добычей. Они будут ждать еды и тепла, а не стрел и ям.

— Ждём следующего ухода, — сказал Артур.

Никто не возразил. Они прятались всю ночь на холоде. Люди спали по очереди, закутавшись в плащи, руки рядом с оружием. Артур почти не спал. Он смотрел на лагерь внизу и думал о цифрах. Ожидалось, что уйдут тридцать четыре. Внутри останется около одиннадцати. Если всё пойдёт правильно, они быстро убьют меньшую группу, поставят ловушки и встретят возвращающихся бандитов на подготовленной земле. Если всё пойдёт неправильно — они умрут на горе, которую большинство карт, вероятно, игнорирует.

На рассвете ворота лагеря открылись. Люди начали выходить один за другим, одетые в разношёрстные меха и кожу, мечи и топоры висели на поясах, голоса звучали достаточно громко, чтобы разноситься по долине. Они смеялись, кричали, жаловались и толкали друг друга, как люди, идущие на работу, а не грабить путников. Артур молча считал. Тридцать четыре. Ни одним меньше.

Когда последний из них исчез на горной тропе, Артур подождал ещё немного. Терпение дешевле могил. Только когда долина снова затихла, он повернулся к своим людям.

— Юные волки-воины, снимите часовых. Без шума. Добровольцы, за мной. Мы ломаем ворота и заканчиваем с лагерем до того, как они поймут, что происходит. Быстрая работа. Никаких криков, если только сталь уже не обнажена.

Приказ прошёл по ним чётко. Юные волки-воины пошли первыми — низко и тихо среди деревьев, с луками в руках. Добровольцы последовали за Артуром, щиты наготове, топоры обёрнуты тканью до последнего момента. У входа в лагерь двое часовых стояли, прислонившись к деревянной стене, закутанные в грязные меха и полусонные. Они слишком долго выживали без наказания и приняли привычку за безопасность.

Две тетивы шепнули. Две стрелы поразили цели. Первый часовой умер с оперённым древком в горле, на мгновение пригвождённый к дереву, прежде чем сползти вниз. Второй схватился за шею, открывая рот без звука, пока кровь лилась между пальцами. Один из волков-воинов поймал его, прежде чем он слишком громко ударился о землю.

Артур поднял руку, затем опустил.

— Сейчас.

Ворота были заперты изнутри, но сделаны плохо. Один из самых сильных добровольцев опустил плечо и врезался в них. Дерево треснуло. Второй удар сломал засов. Ворота распахнулись внутрь. Бандит, греющий руки у костра, поднял глаза и успел только расширить их — ничего больше. Юный волк-воин добрался до него первым и зарубил, кровь разлетелась по камням у огня.

— Нападе—!

Предупреждение умерло под грохотом сапог. Лагерь проснулся слишком поздно.

Глава 12. Пустое гнездо

Бой внутри бандитского лагеря был коротким и уродливым, что делало его полезным. Долгие бои принадлежат песням, а песни пишут люди, стоящие далеко от крови. Артуру не нужна была красота. Ему нужны были тела на земле, прежде чем тревога разнесётся слишком далеко по долине.

Оставшиеся бандиты выбегали из хижин — полуодетые, полувооружённые и совершенно неподготовленные. Один вышел с топором в одной руке и хлебом в другой, что говорило всё о его утре. Он умер, так и не решив, что важнее. Другой попытался добраться до стойки с копьями и был отброшен назад тремя добровольцами, двигавшимися вместе: щит, топор, щит — именно так, как они отрабатывали. Не изящно. Эффективно.

Юные волки-воины ударили с флангов — быстро и жестоко, используя ножи, топоры и стрелы в ближнем бою. Добровольцы последовали за ними с более тяжёлыми ударами, продвигаясь вперёд малыми группами. Один блокировал, один рубил, один добивал. Это был не чистый танец тренированных рыцарей на плацу. Это была работа людей, пытавшихся выжить в первом настоящем рейде, вспоминая уроки, вбитые в них.

Последний бандит попытался бежать к задней части лагеря. Катель догнал его у двери подвала и свалил ударом плашмя топора, затем добил лезвием, прежде чем тот успел снова закричать. Через несколько минут лагерь затих. Девять трупов лежали на мёрзлой земле, кровь впитывалась в старый снег. Костерок всё ещё потрескивал у котла, будто ничего значительного не произошло.

Артур перешагнул через тело и огляделся. — Проверьте каждую хижину. Пересчитайте припасы. Не пропускайте углы.

Люди двинулись сразу. В хижинах были зерно, грубые одеяла, инструменты, краденая одежда, треснутые щиты и достаточно дешёвого оружия, чтобы вооружить отчаявшихся дураков. Полезно, но не примечательно. Лучшее было спрятано в подвале, полузасыпанном рядом с центральным двором. Деревянные доски, прикрывавшие его, были тяжёлыми и примерзшими по краям, но добровольцы подняли их топорами и железными крючьями.

Катель спустился первым. Мгновение спустя он крикнул снизу: — Милорд. Вам стоит это увидеть.

Артур спустился в подвал. Пахло сырой землёй, мехом, зерном и старой кожей. Тюки заполняли помещение. Отличные меха, некоторые всё ещё с торговыми метками. Ящики с железными изделиями. Кувшины и мешки с зерном. Инструменты. Свёрнутая ткань. Несколько ярких тюков шёлка, которым нечего было делать в бандитском лагере в горах, если только какой-то южный караван не был очень неудачлив. Там же стояли маленькие сундуки — с серебряными кубками, украшениями и другими вещами, вероятно, из обоза какого-то мелкого лорда.

Воры не преувеличивали. Это была не банда голодных людей, ворующих козу, чтобы пережить зиму. Это было устоявшееся гнездо, скармливающее краденые товары Белой Гавани.

— Эти метки с караванов, — сказал Катель, поднимая полосу ткани с выцветшей печатью. — Недавние.

Артур кивнул. — Сначала соберите ценные припасы. Всё, что легко нести. Затем подготовим лагерь.

Катель понял сразу. — К их возвращению.

— Да. Они оставили гнездо. Мы сделаем так, чтобы оно укусило.

Люди работали быстро. Тела бандитов оттащили за хижины и прикрыли. Кровь по возможности заскребли снегом и землёй. Сломанные ворота подтолкнули обратно ровно настолько, чтобы выглядеть скорее заброшенными, чем взломанными. Это не обманет внимательного человека надолго, но возвращающиеся бандиты с добычей, голодом и наглостью могут быть не слишком внимательны.

Затем пошли ловушки. Добровольцы вырыли неглубокие ямы у ворот и прикрыли их досками, ветками и снегом. На дне были установлены колья. Верёвки натянули низко над тропами, спрятав под мёртвыми листьями. Растяжки поставили за дверями хижин. Несколько грузов с камнями подвесили там, где в панике мог пробежать человек, пытаясь использовать боковой проход. Работа была грубой, но местность помогала.

Артур сам поправил несколько механизмов. Он не до конца доверял энтузиазму. Энтузиазм заставляет людей ставить ловушки там, где они выглядят умно, а не там, где ноги действительно ступают. Когда всё было готово, люди спрятались. Юные волки-воины заняли позиции в кустах и на низких склонах по обе стороны лагеря с луками наготове. Добровольцы ждали за хижинами, стенами и штабелями брёвен. Артур и Катель забрались на крышу одной из деревянных хижин и укрылись соломой и припорошёнными снегом ветками.

Время тянулось. Холод усиливался по мере того, как солнце двигалось к западу. Тени удлинялись по долине. Никто не говорил. Даже ветер, казалось, притих. Наконец с горной тропы донесся шум: сначала смех, затем голоса. Бандиты возвращались громко, что Артур воспринял как личную любезность.

Они несли тюки, мешки и бурдюки с вином. У некоторых на поясах висели кошельки. Другие тащили маленькие ящики. Они были довольны собой — значит, в тот день нашли добычу. Люди всегда счастливее всего, когда возвращаются с чужого разорения.

— Тот караван был жирным, — сказал один из них. — Стоило того, чтобы отморозить яйца.

— Управляющий попытался сопротивляться. Я вскрыл его.

— Промахнулся. Калека добил.

Остальные засмеялись. Артур смотрел, как они приближаются, и чувствовал, как его лицо застывает в неподвижности. Одноглазый вожак шёл впереди. Он был широкоплечим и шрамовым, с одним глазом, затянутым бельмом, и клинком, свисающим в руке. В отличие от остальных, он не смеялся много. Его взгляд скользил по лагерю по мере приближения.

У ворот он остановился. Принюхался. Артур увидел момент, когда подозрение нашло его.

— Кровь, — резко сказал вожак.

Худой бандит за ним махнул рукой. — Наверное, парни опять резали овцу. Говорили, что будут готовить сегодня вечером.

Одноглазый увидел ворота. Не полностью закрыты. Неправильный угол. Следы волочения у порога. Его лицо изменилось.

— Назад! — заревел он. — Заса—!

Стрелы прилетели прежде, чем он закончил. Десять тетив щёлкнули со склонов. Оперённые древки рассекли холодный воздух и поразили бандитов с обеих сторон. Семь или восемь упали в первый же миг, крича и хватаясь за горла, плечи, животы. Дорога распалась в панику. Люди бросали тюки. Другие обнажали оружие, не зная, куда его направить. Некоторые пытались бежать обратно по тропе, но новые стрелы загоняли их внутрь.

— В лагерь! — крикнул одноглазый вожак. — Займите хижины!

Это был правильный приказ. Это его не спасло. Первый человек, вбежавший в ворота, провалился в прикрытую яму и исчез. Доски сломались под его весом, и его крик оборвался, когда колья приняли его. Люди сзади врезались друг в друга, толкаясь, ругаясь, пытаясь остановиться и будучи подталкиваемыми теми, кто ещё не понял.

Кто-то закричал о ловушках, и паника распространилась среди них, как гниль в зерне.

Вокруг было хуже. Верёвки хватали за лодыжки. Каменная ловушка с грузом врезалась в бок одного человека и отбросила его. Двое бандитов бросились к ближайшей хижине и зацепили растяжку за дверью, отправив одного в петлю, которая дёрнула его вверх ногами, голова с треском ударилась о стену. Второй стоял, уставившись на полсекунды слишком долго, прежде чем доброволец вышел из-за хижины и зарубил его.

Затем добровольцы пошли в атаку. Они вышли из теней хижин плотным маленьким строем. Пятеро из первоначальных добровольцев Артура выжили после достаточно тренировок и крови, чтобы стать чем-то более твёрдым. Трое теперь сражались как баттанийские клановые воины — с длинными мечами, щитами и кожаной бронёй. Двое продвинулись до баттанийских рейдеров, неся длинные копья и дротики. Перемена была не только в снаряжении. Их движения приобрели вес. Меньше колебаний. Меньше шума.

Стеной щитов они ударили по растерянным бандитам у ворот. Рейдеры наносили удары из-за спины, копья сверкали в промежутках. Один бандит бросился с топором и умер с копьём в горле. Другой попытался отвести щит в сторону и потерял руку от меча. Бой распался на крики, дерево, сталь и кровь.

Некоторые бандиты пытались перелезть через стену. Юные волки-воины поднялись сверху и поразили их камнями из пращей и стрелами. Другие пытались бежать по боковой тропе и попадали в ловушки. Ещё несколько попытались сплотиться вокруг одноглазого вожака.

У вожака всё ещё была храбрость. Артур отдавал ему должное.

— Сражайтесь! — заревел тот, увлекая за собой троих своих самых свирепых людей. — Сломайте их!

Он бросился к флангу стены щитов, клинок поднят, целясь в место, где щит встречался с копьём. Хороший выбор. Если он сломает этот угол, его люди могут открыть ворота и вырваться наружу, прежде чем засада поглотит их целиком.

Артур двинулся.

Одноглазый вожак сделал три шага, прежде чем скрытая верёвка туго натянулась вокруг его лодыжки. Он тяжело упал. Прежде чем он успел подняться, Артур спрыгнул с крыши. Он приземлился плохо, боль пронзила одну ногу, но вес падения увлёк его топор вниз. Вожак поднял клинок, чтобы парировать. Почти. Его опора исчезла, равновесие нарушено. Топор Артура отбросил клинок в сторону и глубоко вошёл в место между плечом и шеей.

Кровь брызнула по снегу. Одноглазый вожак уставился на него, рот открывался, единственный здоровый глаз широко раскрыт от неверия. Затем сила покинула его тело. Артур вытащил топор.

Остальные сломались после этого. Люди любят думать, что сражаются за золото, голод, верность, братство, месть. Многие — какое-то время. Но когда человек, отдающий приказы, умирает, а путь наружу заполнен ловушками, большинство вспоминает, что они сделаны из мяса.

Оставшиеся бандиты разбежались. Некоторые упали под стрелами. Других сбили с ног добровольцы. Несколько отбросили оружие и начали умолять. Иные побежали в деревья, только чтобы встретить юных волков-воинов, ждущих в кустах. К сумеркам долина снова затихла. Не мирно. Только тихо.

Запах пришёл после того, как шум стих. Кровь, дерьмо, пот, вскрытые тела, дым, холодная земля. Артур стоял посреди лагеря и медленно выдохнул облако белого пара. Руки онемели. Кожа между большим и указательным пальцами треснула и кровоточила вокруг древка топора. Рёбра болели. Нога болела от прыжка. Под всем этим сердце всё ещё колотилось, отказываясь верить, что бой окончен.

— Подсчитайте потери, — сказал он хрипло. — Сначала люди. Добыча потом.

Катель кивнул и начал обход. Артур посмотрел на мёртвого одноглазого вожака у своих ног. Мгновение назад этот человек был опасен. Теперь он был весом. Вестерос очень эффективно превращает людей в объекты.

Глава 13. Цена горы

Доклад поступил до наступления полной темноты. Пятеро добровольцев погибли. Трое юных волков-воинов погибли. Несколько ранены. Все тридцать четыре возвращавшихся бандита были убиты или взяты в плен. Тринадцать остались живы, хотя некоторые были слишком тяжело ранены, чтобы идти без помощи. Никто не сбежал. Лагерь был их.

Артур слушал молча. Восемь человек. Восемь его людей. Ещё несколько дней назад некоторые из них были всего лишь именами в списке системы и цифрами, выплаченными из его кошелька. Это позволяло думать о них как о фигурах. Полезных фигурах, необходимых фигурах, вещах, передвигаемых по доске ради выживания. Теперь они лежали окоченевшие в снегу с застывшей в одежде кровью и открытыми глазами, обращёнными к безразличному небу.

Добыча оказалась больше, чем ожидалось. Монет было не так много, как надеялся Катель — меньше сотни золотых драконов в реальной валюте, — но товары заполняли подвал и хижины. Меха, ткань, железные изделия, зерно, инструменты, серебряные кубки, украшения, шёлк и несколько вещей, достаточно ценных, чтобы какой-нибудь торговец или мелкий лорд проклинал старых и новых богов при их пропаже. Это было больше богатства, чем баттанийские рейнджеры когда-либо держали в руках.

Катель снова проверил подвал и не смог скрыть блеска в глазах. — Милорд, мы разбогатели.

Артур посмотрел на тела павших людей.

— Нет, — тихо сказал он. — Мы заплатили.

Выражение лица Кателя сразу посерьёзнело. Артур подошёл к павшим баттанийцам и опустился на колено рядом с каждым, закрывая им глаза пальцами. Их кожа уже была холодной. Один из добровольцев был так молод, что Артур не мог вспомнить, успел ли он отрастить приличную бороду. Другой часто смеялся во время марша — тихо, будто боялся, что со смеха могут взимать налог. Теперь его рот был полуоткрыт и полон застывшей крови.

Артур встал после последнего и тихо отдал приказ: — Найдите солнечный склон. Похороните их как следует. Отметьте могилы камнями.

Люди работали молча. Они копали там, где позволяла земля, и использовали камни там, где не позволяла. Павших баттанийцев похоронили на склоне над лагерем, лицом к тому скудному солнцу, которое давала гора. Их могилы были простыми, но не небрежными. Бандитам не оказали такой чести. Их тела сложили вместе, пропитали маслом и сожгли после того, как сняли ценные вещи. Пламя поднялось в ночь, неся вонь горящей плоти через долину.

Артур смотрел, пока огонь не утих, затем открыл систему.

Большая часть громоздких товаров была слишком тяжела для транспортировки. Зерно, тяжёлые инструменты, дешёвые железные изделия, лишние меха, ходовые товары. Полезные, но не стоили того, чтобы тащить их через горы с пленными и ранеными. Артур продал большую часть через магазин системы. Колонка богатства резко подскочила до 5000 динаров. Цифра должна была радовать его, и отчасти радовала. Это беспокоило его больше, чем хотелось бы.

Список солдат обновился. Из пяти выживших добровольцев трое продвинулись до баттанийских клановых воинов, теперь вооружённых длинными мечами, щитами и кожаной бронёй. Двое других продвинулись до баттанийских рейдеров с длинными копьями и дротиками. Семь выживших юных волков-воинов все продвинулись до старых волков-воинов с охотничьими луками, ручными топорами и лесным камуфляжем. Полоса опыта тоже поднялась, хотя недостаточно, чтобы повысить его уровень.

Война даёт награды быстро. Она также берёт проценты могилами.

Артур некоторое время смотрел на список, затем потратил 1500 динаров. Двадцать новых баттанийских добровольцев и десять юных волков-воинов появились за краем лагеря в слабом золотом свете, скрытые от пленных и раненых темнотой и расстоянием. Тридцать новобранцев стояли там, когда свет угас — растерянные, нервные и вооружённые. Новые люди. Живые люди. Замена. Артуру не нравилось это слово. Но оно было точным.

— Катель, — сказал Артур.

Тот сразу шагнул вперёд.

— Возьми командование над ними. На обратном пути тренируй на марше. Никакой распущенности. Никакой наглости. Гора должна была научить достаточно.

— Она научила, — сказал Катель.

Артур верил ему.

Они отдыхали всю ночь. На рассвете они покинули Овечью Гору с пленными, портативными ценностями, лучшими мехами, украшениями, серебряными изделиями, квитанциями и всеми необходимыми доказательствами. Остальные громоздкие товары закопали у лагеря и тщательно отметили для возможного возвращения, если дорога станет достаточно безопасной. Артур не собирался отказываться от богатства, но ещё меньше он хотел умереть под тяжестью мешков.

Обратный путь занял пять дней. Раненые замедляли их. Пленные замедляли ещё больше. Несколько пытались торговаться. Один попытался бежать и был возвращён камнем из пращи в затылок. После этого остальные стали более сговорчивыми. Холод, голод и верёвки научили сотрудничеству с удивительной скоростью. К тому времени, как Винтертаун показался вдали, даже пленные казались облегчёнными, что говорило о многом о горах, которые они когда-то называли домом.

Когда они достигли Винтертауна, Барро едва не заплакал при виде возвращённых мехов и головы одноглазого бандитского вожака. Он прижимал шкуры к себе, будто встречал потерянных детей, что говорило о нечто прискорбном о торговцах и родительстве. Он благодарил Артура так много раз, что слова начали терять форму. Артур вернул найденные меха и доказательства, связанные с делом Барро.

Оставшихся пленных продали проходящему отряду, набирающему людей в Ночной Дозор. Чёрные братья всегда нуждались в людях и редко отказывались от пленных, внезапно обнаруживших глубокое призвание защищать королевство. Тринадцать бандитов стали будущими братьями в чёрном — оценили ли их души это повышение или нет.

Плата добавила ещё веса кошельку Артура. Часть мрака после гор отпустила, хотя не исчезла. Она не могла исчезнуть так быстро. Но монеты, припасы, улучшенные люди и новые рекруты означали, что рейд сработал. Подавление бандитов, прибыль, тренировки, репутация и расширение. Суровый путь, но жизнеспособный. Что важнее, бандиты были настоящим бичом для этих земель. Убить их было не просто выгодно. Это было полезно.

Это имело значение. Артур говорил себе, что это имеет значение.

Он вернулся на снятый двор измождённым. Одежда пахла кровью, дымом, потом, лошадьми и горной грязью. Тело болело в местах, о существовании которых он не подозревал. Он приказал нагреть большой котёл воды, вылил её в деревянную ванну, скинул кожаную броню и испорченную нижнюю одежду и погрузился в тепло с долгим выдохом.

На мгновение мир сузился до пара и тишины. Мышцы медленно расслаблялись. Порез между пальцами щипал. Синяки просыпались один за другим по мере того, как тепло добиралось до них. Артур откинулся назад, закрыл глаза и мысленно пересматривал рейд. Марш, разведка, пустой лагерь, ловушки, возвращающиеся бандиты, смерть. Слишком много мест, где помогла удача. Слишком много мест, где более сильные враги могли бы обратить засаду против него.

Ему нужны были лучшие тренировки, лучшие разведчики, лучшая дисциплина и больше людей. Всегда больше людей.

Затем ворота двора взорвались открытием.

— Артур, ты ублюдок!

Голос Эны разорвал тишину, как стрела — ткань. Сломанные ворота ударились о стену. Она стояла на входе — взбешённая, запыхавшаяся, лицо раскраснелось от гнева и бега. Она, вероятно, сначала пошла в его комнату, ничего не нашла, проследила слухи и прибыла готовая содрать с него кожу живьём.

— Как ты посмел оставить меня и убежать в горы без—!

Она остановилась.

Её глаза расширились. Артур посмотрел на неё. Эна посмотрела на него. Затем, очень медленно, её взгляд опустился. Вода прикрывала достаточно. Недостаточно для её достоинства, судя по всему. Её лицо покраснело со скоростью, которая впечатлила бы мейстера, изучающего лихорадку. Цвет разлился от щёк к ушам и вниз по шее. Две секунды никто из них не двигался.

Затем она закричала.

— Извращенец!

Артур уставился на неё. — Это я здесь моюсь.

Эна закрыла лицо, развернулась и убежала с грацией испуганной кошки и громкостью умирающей козы. Её сапоги стучали по камням двора в рваном ритме, пока она выкрикивала проклятия.

— Ублюдок! Идиот! Бесстыдник!

Сломанные ворота медленно качались на холодном ветру. Артур посмотрел на себя под водой, затем на пустой дверной проём.

— Меня видели, — сказал он в пустоту, — и каким-то образом извращенец — я.

Пар вился вокруг него. Мгновение он пытался разозлиться. Не вышло. Абсурдность была слишком полной. Он опустил лицо в горячую воду и выпустил несколько пузырей, смеясь вопреки себе. Бесполезно спорить с девушкой, которая может прострелить ему ногу через весь двор.

Снаружи всё ещё слышался разъярённый голос Эны где-то вдалеке — резкий, смущённый и очень живой. Артур поднял голову из воды, вытер лицо и почувствовал, как последняя тяжесть гор отпускает грудь. По крайней мере, она была в безопасности. По крайней мере, у неё всё ещё хватало сил кричать.

Он откинулся на край ванны и открыл интерфейс системы в уме. Богатство. Солдаты. Задания. Карта. Овечья Гора стала серой, отмеченной как зачищенная. Север оставался холодным. Королевские знамёна всё ещё развевались над Винтерфеллом. Старая история всё ещё ждала, чтобы разразиться. Но где-то в этой замёрзшей земле баттанийский волк впервые оскалил зубы.

Глава 14. Дым перед огнём

Двор всё ещё казался неловким.

Артур потер ноющее место на пояснице и посмотрел на Эну, которая сидела на корточках в углу, спиной к нему, её уши всё ещё были красными. Каким-то образом именно она выбила дверь, увидела его в ванне, закричала на него, несколько раз ударила, а затем вела себя так, будто её обидели все семь королевств. Это была странная справедливость. Очень человеческая. Очень глупая.

— Я правда не хотел, чтобы так вышло, — сказал Артур, уже в сотый раз. — Ты выбила дверь, пока я мылся. Я не сидел там голый в рамках какого-то грандиозного плана.

— Заткнись, — отрезала Эна, не оборачиваясь.

Деревянная палка в её руках треснула. Несколько щепок упало на землю.

Артур посмотрел на сломанную палку и решил, что достоинство стоит меньше, чем его кости. Он подошёл ближе, присел рядом с ней и смягчил голос. — Ладно. Это была моя вина. Мне не следовало уходить на Овечью Гору, не сказав тебе. В следующий раз, куда бы я ни пошёл, я скажу тебе первым и не буду действовать в одиночку. Так лучше?

Плечи Эны слегка дрогнули. Она не ответила, но и не бросила в него сломанную палку. Прогресс. Цивилизация начиналась с меньших чудес.

Артур быстро продолжил, пока её гнев не вернулся. — Я также отдам тебе десять процентов прибыли от рейда на бандитов в качестве извинения.

— Кому нужны твои вонючие деньги? — Эна резко повернулась, её глаза были немного красными — то ли от гнева, то ли от того, в чём она скорее ударила бы его ножом, чем призналась. — Если ты посмеешь снова оставить меня, я... я...

— Что ты сделаешь? — спросил Артур, не в силах удержаться.

Эна сверлила его взглядом долгое мгновение, ища что-то достаточно ужасное. Ничего не пришло. В конце концов она яростно фыркнула, отвернулась и отбросила сломанную палку в сторону.

Артур тихо выдохнул. Опасность миновала. Вероятно. С Эной «миновала» часто означала «ждёт лучшего прицела». Он снова потер поясницу и принял, что это цена за то, что кто-то о нём беспокоится. Абсурдное положение. И тёплое, что делало его хуже.

Несколько дней спустя таверна «Дымный лес» была шумна как никогда. Эль, дым, мокрая шерсть и дешёвый табак наполняли воздух, а слухи переходили от стола к столу быстрее монет. Артур сидел в своём обычном углу с кружкой слабого эля, выглядя достаточно спокойным, чтобы его игнорировали. Это было полезно. Люди редко смотрели на тихого человека, медленно пьющего в углу. Они смотрели на пьяного, громкого, богатого и дурака с красивым ножом. Артур предпочитал не быть ни одним из них.

— Ты слышал? — прошептал мужчина за соседним столом, хотя достаточно громко, чтобы его услышала половина таверны. — Бран Старк упал со старой башни.

— С той заброшенной на западной стороне замка?

— С той самой. Говорят, он едва жив. Мейстер Лювин не отходит от него. Некоторые говорят, что мальчик не переживёт ночь.

— Боги. Такой ребёнок. Это был несчастный случай?

— Какой несчастный случай? Я слышал, как слуги шептались, что его столкнули. Говори тише, если не хочешь, чтобы дом Старков лишил тебя языка.

Рука Артура замерла на кружке.

Бран. Падение с башни. Смутные воспоминания шевелились в его сознании, как тени подо льдом. Он знал, что что-то подобное должно было случиться, но сроки стёрлись после переноса, сражений, монет и всех мелких жестокостей выживания. В истории, которую он помнил, падение Брана не было случайностью. Это была тайна, пытающаяся защитить себя убийством.

За другим столом уже начал гнить другой слух. — В городе ещё проблемы. Барро в ссоре с Одноглазым Кеттлом. Говорят, Кеттл захватил партию отличных мехов, которые Барро собирался отправить в Белую Гавань, и теперь этот ублюдок отказывается признавать это.

— С характером Барро он этого так не оставит.

— Возможно, ему придётся. У Кеттла поддержка Болтонов из Дредфорта, а у Барро друзья Мандерли в Белой Гавани. Когда великие дома начинают толкаться, мелким людям лучше стоять подальше, если они не хотят запачкать сапоги кровью.

Артур поставил кружку.

Его глаза похолодели.

Болтоны и Мандерли. Это была не тавернная ссора. Это была яма со знамёнами вокруг. Баттанийские рейнджеры выросли, но недостаточно, чтобы встать между северными силами и притворяться, что железо всё решит. Сталь полезна. Глупость — нет. Если Барро хочет бороться с болтонским выродком из-за мехов, Артуру понадобятся плата, доказательства и очень веская причина не уйти.

Он рассчитался и спросил у хозяина о ценах на зерно, солёное мясо, стрелы и ремонт телег перед уходом. Если они скоро пойдут на юг, ему нужны были цифры больше, чем слухи. Слухи убивают людей, делая их любопытными. Цифры хотя бы имеют достоинство быть жестокими честно.

Эна ждала у угла улицы, прислонившись к стене с поднятым капюшоном. Когда он вышел, она последовала за ним без слов, держась на полшага позади. Она простила его достаточно, чтобы оставаться рядом, но недостаточно, чтобы облегчить это. Похоже, это было милосердие.

— Ты слышал? — тихо спросил Артур.

— О Бране Старке, пожаре слухов или новой проблеме Барро?

— Обо всём.

Взгляд Эны сместился в сторону противоположного переулка. — Люди Кеттла следят за лавкой Барро. Они там с утра. Похоже, они хотят ещё проблем.

Артур проследил за её взглядом и увидел несколько жёстких мужчин у входа в переулок, притворяющихся, что бездельничают, наблюдая за лавкой Барро. Слишком широкие плечи, слишком неподвижные глаза. Люди, ждущие насилия, всегда выглядят скучающими, пока не перестают.

— Это не имеет к нам отношения, — сказал Артур.

— Пока что?

— Пока что, — признал он.

Вернувшись на временную базу, Артур открыл панель системы. Задание на Овечью Гору уже было отмечено как выполненное, награда получена, улучшения солдат активны. Ниже ждали мелкие поручения: помощь Старому Харту с перевозкой инструментов, сбор трав для торговцев, помощь местной страже в поиске пропавших охотничьих собак. Награды были жалкими. Достаточно, чтобы прокормить отряд, возможно, но недостаточно, чтобы расти.

Винтертаун дал ему всё, что мог. Имя. Монеты. Первую кровь. Людей, переживших битву. Местное доверие. Но этот пруд теперь был слишком мал для того, что ему нужно. Мелкие поручения не приведут баттанийских рейнджеров в грядущий хаос. Ему нужны были более крупные дороги, более богатые контракты, более опасные клиенты и место, где золото и убийства собираются в равной мере.

Его взгляд переместился на южный конец карты системы.

Королевская Гавань.

Столица Семи королевств. Королевский двор. Центр водоворота. Город, где люди продают честь на вес и называют это политикой. Золото течёт туда, и кровь тоже. Если Артур хотел вырасти за пределы северного капитана наёмников со странным отрядом, ему нужно было туда.

Он утвердил эту мысль той ночью.

Затем небо над Винтерфеллом загорелось красным.

Глава 15. Лето

Ночь была слишком тихой.

Тёмные облака закрывали луну и звёзды, и даже холодный ветер, казалось, замер. Винтерфелл и Винтертаун лежали в странной неподвижности — той, что заставляет людей оглядываться через плечо, не зная почему. Артур и Эна возвращались с окраины города, когда с западной стороны замка внезапно поднялся красный свет.

За ним последовал дым.

Густой и тёмный, полный искр.

— Пожар! — закричал кто-то. — Зернохранилище горит!

Колокола Винтерфелла зазвонили — резко и тревожно. Простолюдины выбегали из домов с вёдрами, тазами и всем, что могло нести воду. Стража выкрикивала приказы. Лошади ржали из конюшен. Огонь окрасил каменные стены и низкие облака над ними, сделав половину ночи красной. Треск дерева смешивался с плеском воды и испуганными голосами.

Эна остановилась рядом с Артуром, прищурившись. — Это неправильно.

Артур не ответил сразу. Его взгляд скользнул по хаосу, по страже, бегущей к пламени, по слугам, несущим воду, по простолюдинам, заполонившим дороги. Затем он увидел тень.

Человек двигался сквозь суматоху, держась ближе к стенам, избегая огня и людей, бегущих к нему. Он двигался не как перепуганный слуга. Он двигался как тот, кто использует панику как прикрытие. Быстро, осторожно, знакомо с местностью. Он направлялся к внутренней крепости.

— Вон там, — сказал Артур.

Эна увидела его мгновением позже.

Они двинулись без слов, скользнув в боковой проход и следуя на расстоянии. Тень пересекла дворы, перемахнула через невысокую стену, прошла под прикрытием дыма и достигла боковой двери у внутренних садов. Он прошёл внутрь и исчез во тьме.

Артур и Эна присели за кустами падуба у луны-ворот. Дым от зернохранилища плыл через замковый двор, разъедая глаза и закрывая обзор. Это был не просто пожар. Это была дверь, открывающаяся где-то ещё.

— Это убийца, — прошептала Эна. — Пожар — отвлекающий манёвр. Он отвлёк стражу от внутренней крепости.

Артур кивнул, и слух из таверны вернулся к нему с холодной ясностью. Бран Старк. Упал с башни. Без сознания. Ребёнок, увидевший то, чего не должен был видеть. Теперь убийца во внутренней крепости, пока стража гоняется за огнём.

Цель была Бран.

— Мы входим, — сказал Артур.

— Я иду с тобой.

— Нет. Двоих легче заметить. Ты найди стражу и скажи, что кто-то проник во внутреннюю крепость. Не называй точное место, если не уверена, что они смогут добраться туда, не предупредив его. Я пойду вперёд.

Лицо Эны напряглось. — Ты обещал не действовать в одиночку.

— Я обещал не оставлять тебя, не сказав. Я говорю тебе. Иди.

— Это не одно и то же.

— На сегодня достаточно близко.

Она выглядела готовой спорить, но звон колоколов не прекращался, и оба знали, что время уже утекает. Эна выругалась сквозь зубы, затем развернулась и исчезла в задымлённом переулке.

Артур обнажил северный ручной топор и скользнул в боковую дверь.

Внутренний сад был тих по сравнению с остальным замком. Слишком тих. Шум пожара доносился до него издалека, приглушённый камнем и стенами. Артур двигался вдоль основания крепости, пригибаясь, не сводя глаз с каждого освещённого окна наверху. Где-то внутри скрипнула половица. Затем раздался глухой удар — будто тело или тяжёлая мебель упали на пол.

Его взгляд метнулся вверх.

Второй этаж.

Комната Брана. Или достаточно близко, чтобы это не имело значения.

Артур бросился к лестнице, но прежде чем он достиг её, раздался женский крик. Сталь звякнула обо что-то твёрдое. Затем с другой стороны сада раздался рёв лютоволка.

Артур остановился.

Лето.

Лютоволк Брана.

В оригинальной памяти волк спас его. Но здесь, после падения Брана, Лето держали в загоне в изоляции. Прекрасное человеческое решение. Взять единственное существо, способное защитить мальчика, и запереть его, потому что оно пугает слуг. Люди действительно стараются сделать убийство удобным.

Артур немедленно сменил направление.

Загон стоял у дальней стороны сада, зарешёченный и запертый. Внутри что-то крупное двигалось в темноте. Железный замок был толстым, но не рассчитанным на топор. Артур поднял оружие и ударил сильно. Раз. Два. С третьего удара замок сломался, и он открыл ворота.

Два зелёных глаза открылись в темноте.

Лето шагнул вперёд с низким рычанием. Лютоволк был крупнее, чем ожидал Артур, серебристо-серая шерсть ловила скудный свет, проникающий в загон, клыки оскалены, тело напряжено. Он выглядел меньше как животное и больше как приговор с зубами.

Артур поднял обе руки и сделал один осторожный шаг назад.

— Тихо, — мягко сказал он. — Бран. Бран в опасности. Наверху. Твой мальчик в опасности.

Рычание Лето усилилось.

Артур сглотнул. — Бран, — повторил он медленнее. — Бран. Опасность. Иди к Брану.

Несколько секунд лютоволк смотрел на него. Его ноздри двигались, вбирая запах Артура, дыма, возможно, уже крови в воздухе. Затем что-то изменилось. Уши Лето поднялись. Из глубины его груди вырвался низкий рык, и он пронёсся мимо Артура, как серебряная тень.

Артур последовал за ним.

К тому времени, как он добрался до комнаты Брана, там уже был хаос.

Молодая служанка лежала мёртвая в расплывающейся луже крови. Леди Кейтлин Старк стояла у кровати, бледная как кость, сжимая окровавленный кинжал. Её платье было разорвано, дыхание сбивчиво, спина почти прижата к стене. Двое мужчин в масках лежали мёртвыми на полу — один с перерезанным горлом, другой с кинжалом в груди. Третий убийца наступал с коротким мечом, тесня Кейтлин назад к кровати, где лежал без сознания Бран.

Затем Лето врезался в него.

Лютоволк прыгнул через дверной проём с рёвом, заполнившим комнату. Его челюсти сомкнулись на запястье убийцы с мечом. Кость хрустнула. Клинок упал. Мужчина закричал, но недолго. Лето прижал его к земле и с жестокой уверенностью вцепился в горло. Борьба ослабла за секунды, затем прекратилась.

Наступила тишина, нарушаемая только дыханием Кейтлин.

Лето отпустил труп и запрыгнул на кровать Брана, встав между мальчиком и всеми остальными в комнате. Кровь пятнала его морду. Зелёные глаза перебегали с Кейтлин на Артура и обратно, низко рыча, готовые убить следующее, что подойдёт слишком близко.

Артур сразу остановился и поднял руки.

Леди Кейтлин посмотрела на волка, затем на Артура, стоящего в дверях с топором, затем в ту сторону, откуда пришло Лето. Её глаза обострились сквозь страх.

— Ты выпустил его, — сказала она дрожащим голосом.

— Да, миледи, — ответил Артур, медленно опуская топор. — Я видел, как кто-то проник во внутреннюю крепость во время пожара. Когда я услышал борьбу, я понял, что цель — Бран. Лето мог добраться до него быстрее меня.

Кейтлин закрыла глаза на мгновение и глубоко вздохнула. Когда она снова открыла их, страх всё ещё был там, но её спина выпрямилась. Знатные женщины, подумал Артур, пугающие существа, когда страх не ломает их.

— Если бы не ты, мой сын и я были бы мертвы.

— Лето убил.

— Ты открыл дверь.

Артур слегка склонил голову. Было за что и хуже.

Кейтлин сжала окровавленный кинжал крепче, затем заставила себя заговорить голосом леди Винтерфелла. — Приведи мейстера Лювина. Пошли стражу запечатать внутреннюю крепость и обыскать в поисках сообщников. Никто не покидает замок без моего разрешения.

— Да, миледи.

Артур повернулся, чтобы уйти, и почти столкнулся с Эной и несколькими вооружёнными стражниками, бегущими по коридору.

— Как там? — спросила Эна, схватив его за руку.

— Убийца мёртв. Бран и леди Кейтлин живы. Возьми стражу и держи лестницу. Никто не входит без её приказа. Я иду за мейстером Лювином.

Эна осмотрела его лицо, увидела, что он цел, и отпустила. — Иди.

Через полчаса внутренняя крепость превратилась в запечатанное гнездо из стали и шёпота. Мейстер Лювин вошёл в комнату Брана. Стража обыскивала коридоры, двери, служебные проходы и окна. Леди Кейтлин не отходила от сына. Лето оставался на кровати, с кровью на морде, наблюдая за каждым, будто прикидывая, сколько глоток ещё нужно вскрыть.

Тяжёлый кошель с золотыми драконами доставили Артуру до рассвета.

Это были большие деньги, чем давал любой предыдущий заказ. Более чем достаточно. Благодарность леди Кейтлин имела вес, и в Вестеросе благодарность с золотом была единственной, на которую мужчины могли безопасно рассчитывать. Артур взвесил кошель в руке и убрал его без улыбки.

Это было не обычное убийство. Не тавернный нож, не торговая ссора, не месть бандитов. Это была знатная кровь, знатные тайны и знатное убийство. Он коснулся края чего-то гораздо большего, чем он сам, а края всё ещё режут.

Если он останется в Винтерфелле, рано или поздно борьба между Старками и Ланнистерами затянет его полностью. Он может получить прибыль. Он может умереть. Скорее всего, и то, и другое в неправильном порядке.

Он больше не мог оставаться.

Глава 16. Дорога на юг

Артур провёл следующие несколько дней, закрывая все дела, которые ещё связывали его с Винтертауном. Он рассчитался по счетам, выплатил долги, купил еду, лекарства, стрелы, запасные тетивы, инструменты и достаточно солёного мяса, чтобы квартирмейстер ругался себе под нос. Он обменял тяжёлые монеты на драгоценные камни, портативное серебро и ценные меха — всё, что легче спрятать или нести, чем мешки с монетами. Золото полезно. Золото в неправильной форме — просто груз, который замедляет человека.

Он не объявлял о своём уходе громко. Громкие уходы — для лордов, дураков и тех, кто хочет, чтобы враги успели подготовить достойные проводы. Артур говорил только с теми, кому нужно было знать. Старый Харт получил остаток долга за щит и бурдюк лучшего эля из Белой Гавани. Барро пытался убедить его остаться хотя бы до следующего заказа и выглядел лично оскорблённым, когда Артур отказался. Торговцы ненавидят терять полезных людей почти так же сильно, как платить им.

Эна во время сборов говорила мало, но следила за всем. Она проверяла стрелы, пересчитывала вяленое мясо, осматривала сёдла и следила, чтобы младшие рекруты не упаковывались как дети, бегущие из горящего дома. Оставшийся гнев после Овечьей Горы остыл во что-то более полезное. Она всё ещё сверкала глазами на Артура время от времени, но перестала угрожать его пояснице. Вероятно, это была привязанность. Или стратегия.

Баттанийские рейнджеры собрались за пределами Винтертауна перед рассветом.

Четыре повозки стояли наготове, загруженные припасами, палатками, инструментами, запасным оружием, мехами и едой. Дюжина крепких вьючных лошадей переминалась с ноги на ногу на холоде. Более пятидесяти вооружённых рейнджеров ждали в строю, их дыхание дымилось в бледном воздухе. Катель стоял впереди с ветеранами, пережившими Овечью Гору, его лицо было торжественным. Новобранцы выглядели нервными, но держали строй достаточно хорошо. Придётся довольствоваться этим. Ни один отряд не становится опытным, стоя на месте.

Артур медленно проехал вдоль строя. Он смотрел на добровольцев, клановых воинов, рейдеров, юных волков-воинов и старых волков-воинов. Людей, купленных системой, сформированных маршами, кровью, голодом и приказами. Они всё ещё не были армией. Даже близко. Но они больше не были горсткой незнакомцев, притворяющихся отрядом. Винтертаун знал их имя. Волчий лес проверил их. Овечья Гора окропила их кровью.

Эна сидела на гнедой кобыле впереди, в последний раз проверяя колчан. Время от времени её взгляд скользил к Королевскому тракту, уходящему на юг. В нём было предвкушение — тщательно скрываемое и плохо отрицаемое. Она прожила всю жизнь под северным небом. Теперь дорога предлагала больше, чем снег, деревья и всё те же старые имена.

Артур понимал это чувство.

Он оглянулся на Винтерфелл.

В утреннем свете великий замок стоял холодный и безмолвный на холме. Знамя лютоволка дома Старков развевалось на самой высокой башне. Где-то внутри Бран Старк лежал без сознания, Лето рядом. Леди Кейтлин не отходила от него. Эддарда Старка скоро потянет на юг дружба, долг и все старые цепи, которые люди любят полировать, прежде чем надеть на свои шеи. Роберт Баратеон будет смеяться, пить, охотиться и невольно везти гниль обратно в столицу. История двигалась. Медленно, возможно, но двигалась.

Артур не мог остановить её из Винтертауна.

Он не был уверен, что хочет её останавливать вообще.

Грядёт хаос. Война, предательство, голод, огонь, короны, трупы. Вестерос будет истекать кровью, останется Артур или уйдёт. Единственный вопрос — будет ли он раздавлен или научится оседлать бурю до того, как она разразится.

Катель подъехал ближе. — Милорд, люди готовы.

Артур кивнул.

Мгновение он молчал, глядя на дорогу на юг. Королевская Гавань ждала в конце — жирная от золота, лжи, убийств, возможностей и всех болезней, которые власть носит в своём чреве. Это было худшее место в Вестеросе для честного человека. К счастью, Артур никогда не утверждал, что он таков.

Он повернул коня вперёд.

— Выступаем, — приказал он. — К Королевской Гавани.

Караван тронулся. Колёса покатились по гравию Королевского тракта, оставляя за собой глубокие колеи. Вьючные лошади последовали за ними, затем рейнджеры — их плащи и снаряжение колыхались на холодном ветру. Винтертаун медленно оставался позади. Север простирался вокруг — широкий, белый и безжалостный, но впереди лежал юг: более тёплые дороги, более богатые города, более острые ножи.

Артур посмотрел на горизонт, его глаза были холодны и открыты.

Баттанийские рейнджеры родились в тени Винтерфелла, но они не останутся там. Волк научился скалить зубы в снегу. Теперь он увидит, сколько крови ждёт под солнцем.

Глава 17. Врата Богов

После того как Артур и его отряд покинули Винтерфелл, прошло почти две луны, когда стены Королевской Гавани наконец показались на горизонте. К тому времени дорога уже научила всех, что карты — вежливые лжецы. Королевский тракт выглядел чистым на пергаменте — прямая линия с Севера на Юг, но в реальности это была грязь, дождь, сломанные колёса, хромые лошади и проклятия богам, которым люди никогда не молились должным образом.

Путь оказался длиннее и уродливее, чем ожидал Артур. Внезапные ливни превращали дорогу в болото не раз, заставляя повозки увязать по оси в грязи, пока все, у кого были руки, толкали, тянули и ругались. Мелкие банды бездомных и разбойников время от времени появлялись из лесов, привлечённые видом повозок и вьючных лошадей. Они ожидали торговцев. Вместо этого они находили баттанийских солдат, ждущих за деревьями, в канавах или у обочины с луками и топорами. Эта ошибка обычно длилась несколько мгновений.

Те мелкие стычки не были великими битвами, но они были полезны. Новобранцы учились действовать под давлением, ветераны учились командовать без крика, а Артур узнавал, кто из людей слишком долго смотрит на кровь после того, как пролил её. Деревни по пути брали северные меха, травы, кожевенные изделия и костяные поделки в обмен на еду, фураж и воду. Торговля никогда не была щедрой. Голодные деревни не заботились о том, как красиво выглядят северные товары, если их собственные запасы скудны. Тем не менее караван продолжал двигаться.

Система часто мерцала во время пути. Динары медленно росли за счёт торговли и подавления бандитов. Полосы опыта продвигались мелкими шагами после каждой стычки и тренировки. Пятеро рекрутов продвинулись до старых волков-воинов через реальные бои, что сделало отряд более острым и гораздо менее постыдным, чтобы называть его отрядом. Артур смотрел, как цифры улучшаются, с удовлетворением, хотя знал, что не стоит доверять только цифрам. Люди умирают способами, которые системы не предсказывают.

Когда караван прошёл через Врата Богов и въехал в Королевскую Гавань, Эна высунулась из окна повозки, несмотря на себя. Её глаза расширились, вся обычная северная осторожность на мгновение была поглощена потрясением.

— Это Королевская Гавань?

Артур посмотрел вперёд и понял её реакцию, хотя у него было меньше терпения к изумлению. Город был огромным, шумным и живым — так, как жива рана. Башни и шпили поднимались повсюду, теснясь в тени Красного замка на Эйгоновом холме. Улицы извивались между накренившимися зданиями. Повозки, лошади, торговцы, нищие, стража, септоны, шлюхи, матросы, кузнецы и воры — все боролись за пространство и шум. Воздух нёс специи, конский навоз, морскую соль, печёный хлеб, пот, нечистоты и амбиции. В основном нечистоты.

Город был процветающим, грязным и бесстыдным в обоих случаях. По сравнению с холодной тишиной Севера Королевская Гавань казалась живым зверем, жирным от пожирания желаний людей. Артур слегка нахмурился при виде открытых сточных канав, куч мусора на углах улиц и зданий, прижатых слишком близко друг к другу. Это была столица Семи королевств. Естественно, она пахла так, будто никто из власть имущих никогда не ходил по ней без стражи, расчищающей путь.

Он ничего не сказал и поднял руку, подавая сигнал каравану продолжать движение. Следуя маршруту, о котором он спросил перед въездом в город, они проехали через Сапожную площадь и направились к району у Великой септы Бейелора. Это была не полная безопасность — такого в Королевской Гавани не существовало, — но это было безопаснее, чем прибрежные переулки, и чище, чем Клоака. Концентрация гостиниц также делала это место подходящим для отряда, которому нужны были комнаты, конюшни, склады и достаточно места, чтобы вооружённые люди не стали общественным происшествием.

Они нашли гостиницу под названием «Благословения Семерых». Она была достаточно велика для их нужд и достаточно прилична, чтобы брать плату за видимость приличия — что было основой половины экономики города. Хозяин был лысым, толстым и благословлён маленькими глазами, которые загорались, как только он видел вооружённых людей с повозками. Он выбежал с улыбкой, достаточно широкой, чтобы скрыть несколько ножей, и начал организовывать комнаты, конюшни и складское помещение ещё до того, как Артур закончил спрашивать.

Устроив людей и пересчитав припасы, Артур взял несколько проверенных солдат, чтобы продать часть товаров, привезённых с юга. Рынок у септы был переполнен слугами знати, торговцами, зрителями турниров и людьми, надеющимися нажиться на чужой глупости. Северные меха, редкие травы, кожаные изделия ручной работы и резные костяные украшения продались гораздо быстрее, чем ожидалось. Цены в Королевской Гавани были намного выше, чем на Севере, в основном потому, что люди здесь, казалось, готовы платить лишнее за вещи, которыми можно было похвастаться, что они им не нужны.

Причина стала ясна достаточно скоро. Король Роберт устраивал грандиозный турнир в честь назначения Эддарда Старка Десницей Короля. Знать, рыцари, наёмники, торговцы, певцы, игроки и всевозможные паразиты устремились в столицу. Монеты текли рекой, и там, где текли монеты, Артур намеревался встать достаточно близко, чтобы поймать часть этого потока.

Вернувшись в гостиницу, он разыскал хозяина и спросил о последних новостях. Трактирщик, уже получивший хорошую монету, стал чудесно щедр на слова. Мужчины всегда утверждают, что верность бесценна, но трактирщики знают лучше.

— Турнир, — сказал Артур, держа кружку горячего чая вместо эля. — Он правда в честь того, что лорд Старк стал Десницей?

— Правда, как Семеро, — сказал хозяин, хлопнув себя по бедру. — Король Роберт сам приказал. Грандиозное событие. Конный бой, командный турнир и стрельба из лука. Сорок тысяч золотых драконов чемпиону в конном бое, двадцать тысяч за командный турнир и десять тысяч лучшему лучнику. Половина Вестероса здесь, чтобы ломать кости за монеты.

Пальцы Артура замерли на кружке.

Сорок тысяч золотых драконов — это абсурд. Двадцать тысяч — всё ещё абсурд. Десять тысяч только за стрельбу из лука — достаточно, чтобы кормить и вооружать людей долгое время. Деньги, конечно, имели значение. Артур не был настолько глуп, чтобы притворяться иначе. Но важнее была слава. Отряд, неизвестный за пределами Винтертауна, мог стать чем-то другим, если хорошо выступит перед лордами, рыцарями и королевским двором.

— Каковы условия регистрации? — спросил Артур. — Статус, численность, ограничения?

— Достаточно свободные, чтобы каждый дурак с мечом мог мечтать, — ответил трактирщик. — Только свободные люди. Приносите своё оружие, платите взнос — и можете участвовать. В командном турнире допускаются группы, но численность ограничена. Стрельба из лука — индивидуальная. Твои люди выглядят достаточно крепкими. Тебе стоит попробовать командный турнир или лук. Конный бой оставь тем, кто может позволить себе умереть красиво.

Артур почти улыбнулся. В редких случаях мудрость исходила из некрасивых уст.

Он поблагодарил трактирщика и вернулся в свою комнату. Оставшись один, он отослал прислужников и открыл интерфейс системы, чтобы как следует проверить отряд. Две луны пути, тренировок, стычек и улучшений превратили баттанийских рейнджеров во что-то гораздо лучшее, чем группа, покинувшая Винтерфелл.

Старые волки-воины: 12 человек. Продвинутые лучники, опытные в лесной скрытности, стрельбе на дальние дистанции и ближнем бою с ручными топорами.

Баттанийские клановые воины: 8 человек. Тяжёлая пехота с длинными мечами, круглыми щитами и кожаной бронёй, пригодная для строевого боя и фронтальных атак.

Баттанийские рейдеры: 6 человек. Копейщики с копьями и дротиками, мобильные и полезные против всадников.

Баттанийские добровольцы: 15 человек. Базовая пехота, не впечатляющая, но послушная и достаточно стойкая, чтобы поддерживать основную линию.

Баттанийские юные волки-воины: 5 человек. Базовые лучники, полезные для преследования и поддержки.

В общей сложности сорок шесть боеспособных человек, плюс Эна и одиннадцать небоевых помощников, нанятых по пути для готовки, лечения, уборки и снабжения. Отряд не был армией, но был сбалансирован. Лучники, пехота, копейщики, разведчики и достаточно дисциплины, чтобы не опозориться сразу. Это было больше, чем могли похвастаться многие наёмные банды, что говорило о жалком состоянии наёмников.

Артур снова изучил правила турнира. Командный турнир допускал до тридцати бойцов. Стрельба из лука — индивидуальная. Конный бой — для рыцарей верхом с копьями, доспехами, лошадьми и глубоким желанием стать трупом под аплодисменты. Баттанийцы были лесными бойцами, а не турнирными копейщиками. Посылать своих людей на конный бой было бы всё равно что использовать нож как молоток, а затем винить нож в поломке.

План сформировался быстро.

Лучники примут участие в индивидуальных соревнованиях по стрельбе. Команда для турнира будет составлена из лучших клановых воинов, рейдеров и добровольцев. Конный бой будет полностью проигнорирован.

Нет позора в том, чтобы отказаться от боя, созданного для чужих сильных сторон. Позор — это умирать, потому что гордость взяла командование.

Глава 18. План турнира

Артур собрал баттанийских рейнджеров на заднем дворе гостиницы перед закатом. Место было не идеальным, но достаточно просторным, чтобы люди могли выстроиться, не пугая лошадей и не доводя хозяина до обморока из-за сломанного имущества. Солдаты подошли быстро — некоторые всё ещё пахли дорожной пылью и потом, другие держали в руках еду с рынка. Они затихли, когда Артур ступил на невысокую каменную платформу у стены конюшни.

— Мы будем участвовать в турнире, — сказал он.

Двор мгновенно оживился. Люди переглянулись, удивление быстро сменилось возбуждением. Королевский турнир в Королевской Гавани — это не придорожная стычка и не охота на бандитов в горах. Это сцена, на которую смотрят рыцари, лорды, торговцы, игроки, шпионы и паразиты, одетые как друзья. Это опасно. Но это именно то, что им нужно.

— Все старые волки-воины и юные волки-воины зарегистрируются для участия в соревнованиях по стрельбе из лука, — продолжил Артур. — Это наше преимущество, и мы его используем. Из клановых воинов, рейдеров и добровольцев мы отберём двадцать пять человек для командного турнира. Будем тренировать движение со щитами, поддержку копьями, метание дротиков и прорыв вражеских построений. Что касается конного боя — мы в нём не участвуем.

Несколько человек выглядели разочарованными на полсердца, затем вспомнили, что они не конные рыцари, и вернули себе интеллект. Конный бой принадлежит тем, кто родился с лошадью между ног и оруженосцами, полирующими их доспехи. У баттанийцев были другие достоинства. Большинство из них связано с деревьями, стрелами, щитами и тем, чтобы враг умер в замешательстве.

— Призовые деньги велики, — сказал Артур. — Но монета — не единственная причина. Если мы выступим хорошо, имя Баттании услышат те, кто иначе никогда бы на нас не взглянул. Лорды не нанимают то, чего не видят. Торговцы не доверяют тому, чего не могут назвать. Мы заставим их увидеть нас.

Это дошло до них лучше любой речи о чести. Золото делает людей нетерпеливыми. Признание делает их голодными. Баттанийские рейнджеры сражались в лесах, грязи и горных перевалах. Теперь у них был шанс выступить перед столицей и доказать, что они не просто очередная шайка с Севера.

Тренировки начались на следующее утро и не останавливались по-доброму.

Артур отказался от отдыха и гнал их от рассвета до заката. Группа для турнира отрабатывала атаки стеной щитов, ступенчатые отступления, удары копьями через промежутки в щитах, залпы дротиков перед контактом и быстрые переходы между свободным движением и плотным строем. Они тренировались против воображаемых тяжелых рыцарей, дорнийских копейщиков, вольных наездников и недисциплинированных драчунов. Каждый противник требовал разного ответа. Глупый человек называет это излишним обдумыванием. Мёртвый обычно — нет.

Лучники тренировались под руководством Эны. Она поправляла стойку, дыхание, момент отпускания тетивы и привычку некоторых мужчин целиться надеждой, а не глазами. Старые волки-воины уже были хороши, но соревнования в городе — это не охота в лесу. Мишени не убегают, но и нервы им не прощают. Эна заставляла их стрелять стоя, на коленях, после бега, после долгого удержания натянутого лука, с шумом вокруг и пока другие выкрикивали оскорбления. У неё был талант делать так, чтобы улучшение ощущалось как наказание. Артур одобрял.

Хозяин гостиницы дважды жаловался, что двор используют как поле боя. Артур заплатил ему раз и посмотрел на него во второй. Жалобы прекратились. Монеты и подразумеваемое насилие были двумя официальными языками Королевской Гавани.

Несколько дней отряд жил в жёстком ритме. Тренировка, еда, починка снаряжения, сон, повтор. Подгоняли ремни доспехов. Проверяли ободья щитов. Меняли тетивы. Балансировали копья. Затупленное тренировочное оружие раскалывалось и заменялось. Помощники научились держать воду и бинты наготове, потому что даже тренировки оставляли синяки, треснувшие пальцы и разбитые носы.

Артур лично контролировал большую часть процесса. Он поправлял работу ног, кричал на тех, кто ломал строй, переставлял рейдеров из одной линии в другую и пробовал разные комбинации, пока команда для турнира не начала выглядеть как нечто осмысленное. Он не был турнирным рыцарем и не притворялся им. Но турнир — это всё ещё бой, а бои выигрываются ритмом, дисциплиной, таймингом и знанием того, когда люди начинают паниковать.

Вскоре наступил день выплаты.

Артур конвертировал часть своих системных динаров в золотые драконы, серебряные олени и медные пенни, используемые в Вестеросе, затем заплатил каждому солдату то, что должен. Не с опозданием. Не с недоплатой. Не с извинениями. Люди, рискующие жизнями, должны верить, что рука их лидера честна, когда тянется к кошельку. Глядя на монеты в руках, солдаты смягчались от простого удовлетворения. Лояльность, купленная монетой, не была ложной. Она была просто честна в своих корнях.

— Сегодня день выплаты, — сказал Артур с крыльца, глядя на собравшихся людей. — Это также последний день отдыха перед регистрацией и началом турнира. Пейте, ходите по рынкам, играйте, если вы достаточно глупы, чтобы не удержать свои деньги, и осмотрите город, если хотите. Но вернитесь до темноты. Никаких проблем, никаких пьяных драк, никакого воровства, никаких мёртвых шлюх, никаких разгневанных мужей и никакого позора для Баттании. Если мне придётся вытаскивать кого-то из камеры, вы пожалеете, что городская стража не оставила вас там.

Мужчины ответили хором, достаточно громко, чтобы лошади в конюшне забеспокоились.

— Поняли, Вождь!

Они ушли небольшими группами, вливаясь в Королевскую Гавань с радостью людей, которые получили плату и временно освобождены от дисциплины. Артур смотрел им вслед с выражением смирения человека, который понимает, что свобода и глупость часто идут рука об руку.

Когда двор опустел, остался один человек. Беланд, капитан баттанийских рейдеров, стоял у ступеней, сложив руки за спиной. Он был молод, немногословен и надёжен, с бледным шрамом на лице от кабаньего клыка. Он никогда не был самым громким, самым рьяным или самым проблемным. Это делало его ценным.

Артур спустился и похлопал его по плечу. — Почему ты всё ещё здесь?

Беланд приложил руку к груди. — Вождь, мой долг — защищать вас. С приближением турнира мы должны оставаться бдительными.

Артур посмотрел на него мгновение, затем сделал лицо суровым, потому что теплота делает солдат неуютными. — Это Королевская Гавань при дневном свете, Беланд. Многолюдные улицы, королевская стража, городской дозор и свидетелей больше, чем мух на дерьме. Иди посмотри город.

— Опасность не ждёт темноты.

— Как и усталость. Иди.

Беланд колебался, упрямство явно читалось на его лице. Артур вздохнул и указал на Эну, которая стояла неподалёку, скрестив руки.

— Эна здесь. Ты не доверяешь её луку?

Беланд посмотрел на Эну.

Она слабо улыбнулась. — Иди. Я присмотрю за этим проблемным Вождём.

Беланд наконец поклонился. — Тогда я оставляю его на ваше попечение. Пожалуйста, будьте осторожны, Вождь. Мисс Эна.

После его ухода Эна смотрела, как он исчезает за воротами. — Он предан.

— Да, — сказал Артур. — Слишком предан, возможно. Такие быстро умирают, если за ними не присматривать.

— Они доверяют тебе.

— Им платят за это.

— Нет, — сказала Эна, глядя на него. — Им платишь ты. Это другое.

Артур не ответил сразу. Баттанийские рейнджеры начались как список системы, цифры, монеты и необходимость. Где-то по пути это изменилось. Они хоронили людей вместе, шли через грязь вместе, сражались с бандитами вместе, и теперь они стояли в городе, который с радостью проглотил бы их, если бы они стали неосторожны. Они больше не были просто наёмными мечами. Это делало лидерство более тяжёлым, естественно. Люди не могут даже сделать лояльность удобной.

Выражение лица Эны стало игривым. — А как насчёт твоей личной охраны? У неё тоже есть выходной, щедрый Вождь?

Артур посмотрел на неё. — Ты хочешь?

— Я хочу увидеть город без погони за убийцами, ворами или твоими плохими решениями.

— Это сужает наши варианты.

— Попробуй.

Артур рассмеялся и предложил ей руку. — Тогда пойдём. Я покажу тебе столицу Семи королевств во всей её грязи и ложной славе.

Ни у одного из них не было видимого оружия, хотя Артур всё же спрятал маленький нож, потому что не был самоубийцей. Они переоделись в простую одежду и вышли из гостиницы как двое обычных путешественников с большим любопытством, чем здравым смыслом. Королевская Гавань проглотила их почти сразу.

Глава 19. День в столице

Они сначала пошли к Логову Дракона.

Руина стояла на Холме Рейнис — разрушенная, почерневшая, огромный каменный труп, где когда-то содержали драконов дома Таргариенов. Дикая трава росла между треснувшими камнями, ветер проходил сквозь разрушенные арки с низким, глухим звуком. Эна молча оглядывалась вокруг, возможно, воображая драконов под этим мёртвым куполом. Артур делал то же самое, хотя его мысли были менее поэтичными. Однажды династия заперла своё величайшее оружие в здании, а затем удивилась, когда мир вокруг изменился. У знати был дар строить клетки и называть это порядком.

Тем не менее, ему понравилось больше, чем он ожидал. Было что-то странное в том, чтобы стоять в месте, которое в другой жизни было экраном, историей, далёким куском вымысла. Артур с большим интересом бродил по руинам, рассматривая обожжённый камень, разрушенные проходы и обвалившиеся стены, будто под обломками могло лежать какое-то сокровище. Сокровища не было. Только пыль, сорняки и призраки лучших монстров. Видимо, этого было достаточно.

Эна молча следовала за ним, наблюдая с лёгкой улыбкой, которую она, вероятно, думала, что он не замечает. — Ты выглядишь как ребёнок.

— Я ценю историю.

— Ты тыкаешь сломанные камни.

— Многие великие открытия начинаются с тыканья.

— Назови одно.

Артур выбрал молчание. Стратегическое отступление. Короли выживали с меньшей мудростью.

Из Логова Дракона они отправились в Великую септу Бейелора. По сравнению с улицами снаружи, септа казалась другим миром. Свет проходил через цветные стёкла и падал на полированный камень мягкими пятнами красного, синего, зелёного и золотого. Верующие преклоняли колени перед Семерыми, шепча молитвы. Септоны бесшумно двигались под высоким куполом. Пение хора эхом разносилось по залу — торжественное, заставляющее даже лжецов понижать голоса.

Эна остановилась перед статуей Воина и закрыла глаза. Артур не прерывал её. Она молилась молча, руки сжаты, лицо спокойно, как он редко видел. Возможно, она молилась о победе. Возможно, о выживании. Возможно, о том, чтобы дурак рядом с ней не дал себя убить до окончания турнира.

Артур смотрел на статуи и фрески, затем на людей, преклоняющих колени перед ними. Вера была не просто убеждением. Это была структура, влияние, монеты, страх, утешение и власть, носящая святое лицо. Вера в Семерых имела руки повсюду на Юге. Наёмный отряд, игнорирующий это, был бы глуп. Тот, кто понимает это, может найти двери. Или ножи. Часто и то, и другое.

После этого они спустились в Клоаку.

Эна пожалела об этом почти сразу.

Район был многолюдным, грязным, шумным и живым в самом агрессивном смысле. Дети бегали босиком по нечистотам. Женщины кричали из окон. Мужчины спорили о еде, костях, долгах и оскорблениях, слишком старых, чтобы иметь значение. Запах был хуже, чем в доках Белой Гавани, что Артур считал почти впечатляющим. Но там была жизнь — сырая и упрямая. Самая низкая часть Королевской Гавани и, вероятно, самая честная. Никто в Клоаке не притворялся, что город чист.

Артур затащил Эну в одну из самых оживлённых таверн — частично ради информации, частично потому что она выглядела готовой сбежать. Они заказали две кружки дешёвого эля и сели в углу. Напиток был ужасным, естественно. На вкус как будто воду запугали, пока она не согласилась стать алкоголем. Вокруг мужчины хвастались, ругались, лгали и обменивались слухами о дворе, турнире, королеве, Деснице и о том, какой рыцарь первым упадёт в списках.

Сначала Эна сидела напряжённо, одной рукой сжимая край рукава Артура. Через некоторое время она достаточно расслабилась, чтобы отпить эля и послушать. Её глаза перебегали от говорящего к говорящему, собирая кусочки. Она училась быстро. Слухи — это стрелы. Большинство пролетают мимо. Некоторые убивают.

Из Клоаки они пошли на Улицу Стали. Звук достиг их раньше самой улицы: молоты бьют по железу, мехи дышат жаром, люди выкрикивают приказы сквозь искры и дым. Кузницы, оружейные, лавки с оружием и инструментами выстроились вдоль дороги. Воздух пах углём, горячим металлом, маслом, кожей и потом. Артур почти сразу замедлил шаг.

Здесь, по крайней мере, город обретал смысл.

Он переходил от лавки к лавке, изучая баланс мечей, наконечники копий, ободья щитов, заклёпки, кольчужные звенья и качество кожаных доспехов. Цены были высоки, потому что турнир раздул амбиции каждого кузнеца, но мастерство варьировалось. Некоторые изделия были превосходными. Некоторые выглядели превосходно, пока не знаешь, куда смотреть. Артур делал мысленные заметки для будущих улучшений. Баттанийским рейнджерам понадобятся лучшие доспехи, если они продолжат расти, а в Королевской Гавани достаточно стали, чтобы обанкротить осторожного человека.

Ближе к концу улицы он остановился перед ювелирной лавкой. Эна уже прошла на несколько шагов вперёд, прежде чем заметила, что его нет рядом.

— Что ты делаешь?

Артур указал на серебряное ожерелье с бирюзой. Камень был чистым, сине-зелёным и ярким без крикливости. Цепочка была тонкой, но не хрупкой. Это было не то, за что придворная дама убила бы, что делало его лучше. Слишком большая красота привлекает воров и дураков.

Он заплатил за него, прежде чем Эна успела задать слишком много вопросов.

— Тебе, — сказал он, протягивая его.

Эна уставилась на ожерелье, затем на него. Её лицо медленно покраснело. — Зачем?

Артур почесал затылок, внезапно осознав, что покупать оружие гораздо проще, чем дарить подарки. Оружие не смотрит на него растерянными глазами. — За помощь. За то, что осталась. За то, что терпишь мои... ненадёжные привычки.

— Это странная причина.

— Оно также подходит к цвету твоих глаз.

Это заставило краску на её лице углубиться. Она взяла ожерелье осторожно, пальцы коснулись прохладного серебра. На мгновение она выглядела так, будто не знает, что делать с нежностью. Артур понимал это. Нежность подозрительна, когда жизнь в основном давала тебе зубы.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Артур кивнул, затем немедленно испортил момент, заметив впереди здание с необычным шпилем.

— Гильдия алхимиков, — сказал он, загораясь. — Пошли. Я хочу увидеть настоящую магию.

Эна моргнула. — Настоящую магию?

Он уже тащил её за собой.

Через полчаса они вышли с одинаковым разочарованием, хотя разочарование Артура было гораздо громче.

— Это была не магия, — пробормотал он. — Это были химические трюки в мантии. Фосфорный огонь, кислоты, дымовые порошки, запечатанные сосуды, театральная чепуха. Я ожидал файерболлов. Хотя бы один нормальный файерболл. Человечество разочаровывает даже в другом мире.

— Химические? — спросила Эна.

— Вещества, реагирующие с другими веществами. Пропорции, тепло, давление, такого рода вещи.

Она уставилась.

— Это менее интересно, когда объясняешь.

— Это уже было менее интересно, когда ты вышел обиженным.

Артур потёр подбородок. — Тем не менее, это даёт идеи. Какое там было соотношение для пороха? Селитра, сера, уголь... чёрт. Я помню концепцию, но не точные части. Ещё одна причина считать школу плохо продуманной системой пыток.

— Порох?

— Нечто, что заставило бы каждый замок в Вестеросе сильно нервничать.

Эна некоторое время смотрела на него, затем тихо рассмеялась. — Иногда ты звучишь как старый лис. Иногда — как ребёнок, который нашёл запертый ящик и хочет его взломать.

— Это несправедливо.

— Это может быть правдой и несправедливым.

Солнце начало садиться, окрашивая крыши Королевской Гавани в тёплое золото и красный. Фонари зажигались один за другим вдоль улиц, смягчая город способами, которых он не заслуживал. Артур и Эна шли к гостинице рядом, их тени длинными на булыжниках. На этот раз никто не преследовал их, никто не пытался их зарезать, и никакое системное уведомление не втягивало их в неприятности. Редкая милость. Естественно, Артур ей не доверял.

— Завтра начинается регистрация, — сказала Эна.

— Да.

— Мы победим?

Артур посмотрел на Красный замок на Эйгоновом холме. Королевское знамя двигалось на вечернем ветру, яркое над городом, построенным на голоде, гордости и старой крови. — Мы попытаемся. Если победим — получим монеты и славу. Если проиграем — сделаем так, чтобы все запомнили: воины Баттании стояли в столице и не склоняли голов.

Эна изучала его. Бирюзовое ожерелье теперь лежало у неё на шее, ловя последний свет дня. — Я буду смотреть.

— Я знаю.

— Я также буду рядом с тобой.

Артур повернулся к ней. На мгновение шум города показался дальше, чем должен был. Затем он улыбнулся.

— Так, вероятно, безопаснее для всех.

Эна закатила глаза, но тоже улыбнулась.

Они ускорили шаг к гостинице, когда ночь Королевской Гавани поднималась вокруг них. Завтра начнётся регистрация. Затем турнир. У баттанийских рейнджеров не было благородных титулов, древних знамён, песен и великого дома за спиной. У них были дисциплина, острое оружие, хорошие лучники и достаточно голода, чтобы мудрые люди чувствовали себя неуютно.

Пока что этого должно было быть достаточно.

Глава 20. Турнир

Турнир в Королевской Гавани начался под летним зноем и рёвом целого города, притворяющегося, что он собрался ради чести, а не ради крови и ставок. Первый день был посвящён конному бою. Пыль поднималась над ристалищем, копыта били по земле, как барабаны, и всадники в ярких доспехах неслись друг на друга с тяжёлыми копьями, пока толпа кричала до хрипоты. Щепки разлетались в воздухе, выбитые из сёдел рыцари катились в грязи, а победители поднимали сломанные копья, принимая аплодисменты людей, которые кричали бы так же громко, если бы оба умерли.

Артур посмотрел один заезд и потерял интерес.

Мастерство в этом было, он признавал это. Тайминг, баланс, смелость и способность оставаться на лошади, пока другой вооружённый дурак пытается превратить твою грудь в сломанную мебель. Но схема была слишком жёсткой для него. Удар, столкновение, падение, крики, повтор. Это была рыцарская романтика, сведённая к очень дорогому несчастному случаю с знамёнами.

У Эны, к сожалению, терпения было больше.

Она смотрела блестящими глазами, особенно когда сер Лорас Тирелл вышел на ристалище. Рыцарь Цветов скакал так, будто песня стала плотью, чтобы досадить менее красивым мужчинам. Его доспехи были изысканными, осанка элегантной, а выпады настолько чистыми, что половина трибун вздыхала. Даже Эна, которая обычно смотрела на красивых мужчин так же, как на подозрительные грибы, смотрела на него чуть слишком внимательно.

— Что? — спросил Артур. — Покорена?

Лицо Эны мгновенно покраснело. — Глупости. Я любовалась его мастерством.

— Его мастерством, — повторил Артур, растягивая слова достаточно, чтобы заслужить насилие.

Эна попыталась пнуть его по голени. Артур отодвинулся, и они начали пререкаться на краю трибун, пока несколько зрителей не зашипели на них, чтобы замолчали. В Королевской Гавани находилось место для убийств, предательства и открытых нечистот, но, видимо, не для двоих спорщиков во время турнира. Цивилизация оставалась хрупкой ложью.

В финале Лорас упал с лошади и уступил чемпионство Сандору Клигану. Результат вызвал волну шума на трибунах. Одни называли это рыцарством. Другие — театром. Артур смотрел, как Лорас поднимается, кланяется с идеальным спокойствием и уходит под аплодисменты.

— Лицемерно, — сказал Артур.

— Ты не понимаешь, — тихо ответила Эна, её глаза следили за златовласым рыцарем.

— Хорошо. Я не понимаю.

— Ты редко понимаешь.

Артур выбрал мир, в основном потому что приближался командный бой.

Правила командного боя были достаточно просты даже для понимания знати. Все зарегистрированные команды и индивидуальные бойцы выходили на арену вместе. Оружие было затуплено или обёрнуто, хотя это не делало его безвредным. Бой продолжался, пока не оставалась только одна команда или пока все остальные не сдавались. Иными словами, очень большая таверная драка с лучшими зрителями и призовыми деньгами.

Арена была огорожена деревянными заборами в центре турнирного поля, пол покрыт песком. Более сорока команд участвовало, в общей сложности более пятисот человек. Одни были рыцарями в отличных доспехах с оруженосцами за спиной. Другие — наёмными бандами, бродячими рыцарями, вольными всадниками, домовыми стражниками и несколькими группами грубых воинов со стилями, слишком странными для любого двора.

Баттанийская команда насчитывала двадцать шесть бойцов: Артур, восемь клановых воинов, шесть рейдеров и одиннадцать добровольцев. Они носили единую лесную кожаную броню, несли обёрнутые тканью топоры, деревянные щиты и копья и выглядели скромно по сравнению со всей отполированной сталью вокруг. Артур предпочитал это. Люди часто недооценивают то, что не блестит.

Зазвучал рог.

Командный бой начался.

Сначала арена распалась на мелкие стычки. Несколько наглых рыцарей попытались расчистить поле со своими оруженосцами и были немедленно поглощены более крупными группами. Наёмники предавали временных союзников в течение нескольких минут. Люди выкрикивали названия домов, проклятия, молитвы и угрозы, которые никто не успевал понять. Поле превратилось в месиво из щитов, конечностей, пыли и глухих ударов.

Баттанийские рейнджеры не бросились внутрь.

По сигналу Артура они образовали плотный круговой строй, спиной к спине, и медленно двинулись к краю арены. Они избегали центрального хаоса и позволили другим тратить силы, доказывая храбрость незнакомцам. Толпа предпочитала тех, кто громко бросается в бой. Артур предпочитал тех, кто побеждает.

— Сначала разберите отставших, — приказал он. — К крепким целям пока не прикасаемся.

Они двигались как рыба, скользящая по краю водоворота. Всякий раз, когда отделялась небольшая группа — уставшая, раненая или плохо построенная — баттанийцы наносили удар. Три-четыре человека вырывались вперёд, били деревянными топорами по суставам, врезались щитами в лица, подсекали ноги, цепляли древками копий за ступни и валили противников, прежде чем отступать обратно в строй. Они никогда не задерживались достаточно долго, чтобы другая команда могла их окружить.

Это было эффективно.

И достаточно уродливо, чтобы оскорбить трибуны.

— Трусы!

— Сражайтесь как следует!

— Горные крысы!

Артур игнорировал их. Война не была представлением, и победа не становилась менее полезной от того, что дуракам не нравилось её лицо.

Шло время, число бойцов на арене стремительно падало. Люди лежали, стоная в песке. Некоторые отползали в сторону. Других вытаскивали помощники. Осталось только дюжина команд, большинство из них побитые, уставшие и истекающие кровью из носа или рта. Баттанийские рейнджеры, избежав бессмысленных схваток, всё ещё сохраняли большую часть сил.

Артур указал на северо-восточную сторону арены. — Та команда рыцарей.

Группа, которую он выбрал, насчитывала около пятнадцати человек — лучшее снаряжение, оставшееся на поле, и координация, соответствующая этому. Вероятно, это были оруженосцы и домовые люди какого-то великого лорда, тренированные вместе и уверенные после того, как разбили несколько более слабых команд. Они отдыхали у центра, используя хаос как прикрытие.

— Клановые воины, держите их с фронта. Рейдеры, бейте с флангов. Добровольцы, за мной. Мы ударим с тыла.

Приказ был отдан.

Баттанийцы двинулись как волки.

Клановые воины наступали рядами по трое, щиты подняты, деревянные топоры двигались короткими дугами. Они врезались в рыцарей с фронта. Рейдеры метали затупленные короткие копья с флангов, достаточно сильно, чтобы сбивать людей даже сквозь доспехи. Артур повёл добровольцев в обход тыла и ударил прежде, чем рыцарский отряд успел развернуться.

Команда впала в замешательство. Они ожидали фронтального боя. Вместо этого они обнаружили щиты, наступающие с одной стороны, древки копий, бьющие с другой, и добровольцев, ломающих колени, локти, запястья и спины с весёлым бесчестием людей, не заинтересованных в красивой смерти. Подсечки, удары щитами, низкие пинки, захваты за лодыжки и тупые удары по щелям в доспехах делали своё дело.

— Фол! — крикнул кто-то с трибун. — Они бьют ниже пояса!

Судья остался бесстрастным. Правила запрещали смертельные удары. Они не запрещали унизительные. Возможно, упущение. Артур верил в использование чужой законной глупости, пока она работает.

Рыцарский отряд падал один за другим. Лидер продержался дольше всех, его меч двигался хорошо, несмотря на давление, но трое клановых воинов в конце концов прижали его щитами и повалили. Артур присел перед ним, топор у горла.

— Сдаёшься?

Рыцарь сжал челюсть. Он посмотрел на людей вокруг, на давящие щиты, на топор у шеи и на остаток своей команды, стонущий в песке.

— Сдаюсь.

После этого оставалась только зачистка. Некоторые команды пытались объединиться против баттанийцев, но они были уже слишком уставшими и слишком малочисленными. Рейнджеры двигались с холодной эффективностью, нанося удары, отступая, окружая и сбивая противников одного за другим. Через два часа после начала командного боя на ногах оставались только двадцать шесть человек из Баттании.

На мгновение арена затихла.

Затем трибуны взорвались проклятиями.

— Подстроено!

— Бесстыдные ублюдки!

— Я пришёл смотреть на рыцарей, а не на драку в канаве!

Артур стряхнул песок с рукава и вышел в центр поля. Распорядитель выглядел так, будто откусил гнилой фрукт, но всё равно должен был вручить победную ленту и деревянный ящик с векселем на двадцать тысяч золотых драконов.

— Поздравляю, — выдавил он.

— Благодарю, — сказал Артур, улыбнувшись достаточно, чтобы сделать ситуацию хуже.

Он вывел баттанийских рейнджеров под дождём шипения, проклятий и яростных взглядов. Позади них люди уже кричали, что правила командного боя необходимо изменить до следующего турнира. Артур счёл это комплиментом. Люди меняют правила только тогда, когда кто-то другой учится побеждать по ним.

Глава 21. Турнир лучников

Вернувшись в зону отдыха, Артур первым делом спросил об Эне.

Соревнования по стрельбе из лука проходили в другой части поля одновременно с командным боем. Эна, двенадцать старых волков-воинов и пять юных волков-воинов участвовали в индивидуальном турнире. Несколько раундов отсева быстро сократили число участников. Баттанийцы выступили хорошо, лучше, чем большинство ожидало. Эна и один старый волк-воин дошли до финальной четвёрки, что уже ставило их выше десятков мужчин, вступивших с большей самоуверенностью, чем умом.

Они не победили.

Рыжеволосый парень из Дорнийских марок взял чемпионство. Ангай, называли его. Он стрелял быстро, чисто и с точностью, заставлявшей толпу перестать насмехаться достаточно долго, чтобы оценить опасность. Эна была побеждена ближе к концу, и старый волк-воин пал вскоре после. Второе и третье места всё ещё приносили призовые деньги, но Эна не выглядела утешенной цифрами.

— Мне жаль, — сказала она, когда Артур нашёл её.

Она опустила голову, голос был сжат от разочарования. Она выглядела более раненой от поражения, чем после настоящих ран. Артур вздохнул и протянул руку, чтобы взъерошить её волосы. Она резко подняла глаза, но не отстранилась.

— Чего тут жалеть? — сказал он. — Ты проиграла настоящему мастеру. Это не позор. Это информация.

— Я хотела победить.

— Как и все остальные. Большинство из них выступили хуже.

— Это не утешает.

— Это и не должно было утешать. Я не умею утешать.

— Ты ужасен в этом.

Артур улыбнулся. — Но честен.

Она закатила глаза, хотя напряжение в её лице смягчилось.

В уме Артур сохранил имя Ангай. Он помнил фрагменты из истории. Мастер-лучник, позже связанный с изгоями, возможно, с Братством. Память была неполной, как и большинство полезных воспоминаний. Тем не менее, некоторые имена стоит помнить, даже когда детали отказываются подчиняться.

Турнир завершился тем, что Сандор Клиган стал чемпионом конного боя, Ангай — чемпионом по стрельбе из лука, а баттанийские рейнджеры — чемпионами командного боя. Толпа, возможно, ненавидела то, как они победили, но ненависть — это не молчание. К вечеру, казалось, весь город слышал о странных горных воинах, превративших королевский турнир в урок практического насилия.

Слава пришла быстро.

Слишком быстро.

Приглашения начали поступать в гостиницу ещё до того, как Артур успел закончить подсчёт призовых. Одни приходили от мелких рыцарей. Другие — от знатных домов. Несколько несли печати, достаточно важные, чтобы лицо трактирщика побледнело. Формулировки варьировались: поздравления, восхищение, любопытство, покровительство, наём, частная встреча. Смысл под всем этим был один.

Приди служить мне.

Артур потёр виски.

Он ожидал внимания. Он хотел внимания. Это не значило, что ему нравится быть окружённым улыбающимися волками. Турнир был не только зрелищем. Это был рынок, где знатные дома высматривали полезных людей, чтобы купить, привязать или похоронить. Бескорневой наёмный отряд с доказанной дисциплиной и без древнего покровителя — именно такой приз каждый амбициозный лорд хотел заполучить, прежде чем кто-то другой его перехватит.

Отказать всем было бы глупо. Выбрать неправильно — хуже.

Артур провёл следующий день, изучая каждое приглашение. Предложения Ланнистеров и Тиреллов были могущественными, богатыми и ядовитыми — как и все великие дома. Их дворы были полны фракций, кузенов, льстецов, паразитов и старых ножей. Такой человек, как Артур, будет использован, выслежен и отброшен, если окажется полезен лишь однажды. Мелкие лорды казались безопаснее внешне, но служба одному могла сделать его удобной мишенью для более великих людей.

Затем он нашёл приглашение из Речных земель.

Лорд Джейсон Маллистер из Сигарда.

Маллистеры были старыми, уважаемыми и не раздутыми от власти. Сигард стоял лицом к Железнорождённым и поэтому нуждался в людях, которые умеют сражаться, а не только сверкать на турнирах. Они были вассалами дома Талли, что давало Артуру место в реальной политической структуре, не заставляя его оказаться в центре львиной пасти. Это была полезная дверь. Не слишком высокая. Не слишком низкая. Опасная, естественно, потому что, видимо, каждая дверь в Вестеросе открывается на зубы.

Артур согласился.

Встреча была назначена в гостиной Красного замка. Лорд Джейсон Маллистер был высоким, худым, средних лет, одетым просто для лорда, с острыми глазами и лицом, не тратившим много времени на улыбки. Артуру он понравился за это. Улыбающиеся лорды вызывали у него подозрение. Молчаливые хотя бы позволяли представить их клинки воображаемыми на несколько мгновений.

— Я видел ваше выступление в командном бою, — прямо сказал лорд Джейсон. — Гибкая тактика. Не совсем то, что певцы называют рыцарством, но эффективно. Сигарду нужны люди, которые умеют сражаться, а не полированные вазы, знающие только, как красиво падать с лошадей.

Артур поклонился, прижав руку к груди. — Ваши слова — честь для нас, милорд.

— Я могу даровать вам рыцарство, но пока без земли, — сказал Джейсон. — Вы будете служить как мой прямой вассал. Вы и ваши люди можете быть расквартированы в Сигарде. Ваши обязанности будут включать тренировку солдат, подавление бандитов, сопровождение припасов и помощь в обороне от набегов Железнорождённых. Вы будете получать соответствующую плату. Это приемлемо?

— Да, милорд.

Артур опустился на колено и принёс клятву.

Церемония была простой, но она меняла всё. Артур Греёук стал безземельным рыцарем при лорде Джейсоне Маллистере. Ранг был низким, личным и ненаследственным, но это всё равно был шаг в благородное сословие. В Вестеросе даже самая низкая ступень знатности была достаточно высокой, чтобы те, кто ниже, видели её, а те, кто выше, рассматривали возможность использования.

Затем возник вопрос о гербе.

Артур набросал дизайн сам. Главной фигурой был дуб с глубокими корнями и широкими ветвями, символизирующий укрытие и стойкость. По бокам он изобразил золотую пшеницу, олицетворяющую урожай и изобилие. Перед стволом он поместил голову странного зверя из памяти: рога, лошадиная морда и длинные струящиеся усы. Восточный дракон, хотя никто в Вестеросе этого не знал.

Лорд Джейсон изучил набросок. — Дерево и пшеница достаточно ясны. Однако этого зверя я никогда не видел.

— Дух-хранитель из старых баттанийских легенд, милорд, — солгал Артур не моргнув. — Мудрость, сила и защита.

Джейсон посмотрел на него мгновение. Артур сохранял спокойное лицо.

Наконец лорд кивнул. — Хорошие значения. Я прикажу его записать.

И так герб был принят.

Дуб, пшеница и зверь-хранитель. Ложь, ставшая геральдикой. Очень по-вестеросски, в конце концов.

Глава 22. Сер

После турнира город начал пустеть слоями.

Великие лорды уехали первыми или готовились к отъезду с достаточным количеством повозок, чтобы сделать это чужой проблемой. Рыцари собирали долги, платили за сломанные доспехи, находили пропавших оруженосцев и пытались выглядеть менее побитыми, чем были. Наёмники искали работодателей. Торговцы подсчитывали прибыль. Шлюхи подсчитывали ещё большую прибыль. Королевская Гавань переварила остатки праздника и немедленно начала пахнуть собой как прежде.

Лорд Джейсон Маллистер тоже готовился к возвращению в Сигард.

Перед отъездом он послал за Артуром. Встреча состоялась у конюшен, где люди Маллистера загружали последний багаж. Джейсон выглядел готовым к дороге — в практичной одежде для верховой езды, без лишних украшений. Артур ценил лорда, который понимал, что путешествие — это не картина.

— Я уезжаю в Сигард, — сказал Джейсон. — Поедешь со мной, сер Артур, или у тебя другие дела?

Артур слегка склонил голову. — Милорд, прошу разрешения остаться в Королевской Гавани на несколько дней. У меня есть личные дела, которые нужно уладить. Закончив, я немедленно отправлюсь в Сигард и явлюсь к вам.

Джейсон смотрел на него несколько секунд. — Не задерживайся слишком долго. Сигарду нужны люди.

— Я понимаю, милорд.

— Смотри, чтобы так и было.

Артур поклонился и проводил взглядом лорда Джейсона, выезжающего со своим домом. С этим баттанийские рейнджеры получили кое-что более полезное, чем аплодисменты турнира. У них появился покровитель. Возможно, не великий щит, но законное место, чтобы стоять. В Вестеросе, где даже дыхание становится политическим, если неправильный лорд заметит, это имело значение.

Он стоял у двери гостиницы после этого, глядя в сторону Красного замка.

Турнир закончился. Призовые деньги были получены. Рыцарство было даровано. Временный покровитель был найден. По всем практическим меркам, он должен был немедленно покинуть город и отвести свой отряд в Сигард. Однако практичность не равна слепоте. У Королевской Гавани оставались незаконченные дела.

Были люди, с которыми стоило связаться, информация, которую стоило собрать, и основы, которые стоило заложить, пока город ещё был полон движения после турнира. Несколько дней не сломают его. Уйти слишком быстро могло стоить возможностей, которые он ещё не мог назвать.

Когда он повернулся обратно к гостинице, Эна стояла в дверях, скрестив руки.

— Куда дальше? — спросила она.

— Королевская Гавань ещё на несколько дней, — сказал Артур. — Затем Сигард. Наш новый дом, по-видимому.

— По-видимому?

— Я стараюсь не доверять домам слишком быстро.

Эна подняла бровь, но не стала спорить. На её лице мелькнул проблеск предвкушения, прежде чем она его скрыла. Она никогда не видела Сигард. Он тоже. Портовая крепость, стоящая лицом к набегам Железнорождённых, звучала неудобно, опасно и политически полезно. Другими словами, именно такое место мир и дал бы ему.

В последующие дни Артур осторожно передвигался по столице. Он закупал южные товары, которые хорошо продавались дальше на север и запад: специи, тонкую ткань, несколько изящных браавосских ремёсел, мелкую роскошь, которую легче перевозить, чем тяжёлые монеты. Он разговаривал с торговцами, платил трактирщикам за слухи и проверял маршруты в Речные земли. Он также следил, какие дома остаются в городе и какие люди внезапно стремятся уехать.

Призовые деньги полностью изменили его положение. Двадцать тысяч золотых драконов за командный бой вместе с наградами за стрельбу дали ему в общей сложности более двадцати пяти тысяч золотых драконов. В пересчёте на системные динары его колонка богатства превысила пятьдесят тысяч. Это была абсурдная сумма по сравнению с монетами, которые он считал в Винтертауне. Когда-то он беспокоился о стоимости ножей для снятия шкур и дешёвых комнат. Теперь он мог покупать людей, припасы, лошадей и время. Мир не стал безопасным. Просто стал более доступным для переговоров.

Важнее монет был титул.

Сер Артур Греёук. Безземельный рыцарь. Мелкий, временный и ненаследственный, но всё же признанный. Теперь он мог использовать герб. Он мог брать оруженосцев, говорить с некоторыми людьми, не будучи отвергнутым как наёмный клинок, и принимать контракты под дворянской защитой. Это ещё не была власть. Это было разрешение начать за ней тянуться.

Когда всё было готово, баттанийские рейнджеры покинули Королевскую Гавань и поехали на север по Королевскому тракту к Речным землям.

Дорога была жаркой, сухой и пыльной под летним солнцем. Лошади поднимали бурые облака, оседавшие на плащах и лицах. Повозки двигались медленнее, чем хотелось Артуру, но быстрее, чем во время пути на юг. Их грузы были теперь лучше организованы, и люди научились двигаться как отряд, а не как бродячий спор с колёсами.

Через пять дней они достигли гостиницы «Перекрёсток».

Гостиница стояла севернее Трезубца, там, где Королевский тракт встречался с Речной дорогой и Великим трактом, недалеко к западу от Рубинового брода. Она принадлежала землям дома Дарри, хотя гостиницы имели свойство принадлежать в основном тем, кто был вооружён и присутствовал. Главное здание было широким, из дерева и камня, с конюшнями и складом во дворе. Путешественники, торговцы, певцы, стража и дураки с пунктами назначения проходили через него.

Наступал вечер, и Артур решил остаться на ночь. Люди разгрузили товары, накормили лошадей и заняли несколько длинных столов в зале. Принесли хлеб, похлёбку, солёное мясо и местный эль. Еда была грубой, но наполняла желудок, что делало её лучше большинства дворянских речей.

Певец с каштановыми кудрями сидел в углу, играя на арфе и рассказывая истории о турнире в Королевской Гавани. Он пел плохо, врал уверенно и жаловался, что проиграл все деньги, поставив не на тех людей. Торговцы смеялись и улюлюкали, особенно когда он изображал хриплый голос Сандора Клигана с большей храбростью, чем талантом.

— Я видел, как Рыцарь Цветов упал своими глазами, — сказал певец, драматически взмахнув рукой. — Я думал, что разбогатею. Я поставил монеты туда, где было моё сердце. Моё сердце, к сожалению, дурак.

Дверь открылась.

Вошёл маленький человек.

В зале на мгновение стало тихо.

Тирион Ланнистер был в дорогом шёлковом камзоле и тёмно-алом плаще. Он был невысок, но его присутствие заполняло больше пространства, чем удавалось большинству высоких мужчин. Его разноглазые глаза скользнули по залу с привычной насмешкой и любопытством. Он выглядел как человек, который провёл жизнь, будучи объектом пристальных взглядов, и научился смотреть в ответ острее.

Певец сразу оживился.

— Лорд Тирион! Какая удача. У меня есть новая песня о вашем брате и Рыцаре Цветов.

Тирион бросил ему серебряного оленя без усилий и сел у окна, заказав вино так, будто комната принадлежала ему. Артур тихо наблюдал. Затем его взгляд переместился к другому столу.

Женщина в капюшоне напряглась, когда Тирион вошёл.

Она была в простой дорожной одежде, но сидела не как крестьянка или жена торговца. Рядом с ней был старый рыцарь с белыми усами и жёстким лицом. Сер Родрик Кассель. Артур узнал его. Значит, женщина была Кейтлин Старк.

Артур почувствовал, как неприятности вошли в комнату более уверенно, чем если бы они выбили дверь ногой.

Глава 23. Орлиное Гнездо

Певец сыграл ещё несколько строк, прежде чем комната изменилась.

Леди Кейтлин встала.

Она откинула капюшон, и в зале мгновенно воцарилась тишина. Имя Старк всё ещё имело вес в Речных землях, а лицо дочери лорда Хостера Талли нелегко забыть тем, кто дорожит своей головой.

— Именем короля Роберта и всех благородных лордов, которым вы служите, — сказала она, голос ясный и твёрдый, способный перекрыть любой шёпот в комнате. Её взгляд остановился на Тирионе Ланнистере. — Этот человек пришёл в мой дом как гость и замышлял убийство моего семилетнего сына, Брана Старка. Я, Кейтлин Старк, жена лорда Эддарда Старка, прошу рыцарей и свободных людей здесь помочь мне привлечь его к справедливости.

Улыбка исчезла с лица Тириона.

Он медленно поставил кубок и оглядел зал. Люди заёрзали на своих местах. Некоторые отвели взгляд. Другие посмотрели на выходы. Несколько потянулись к оружию, потому что люди — идиоты, а сталь заставляет их чувствовать себя умнее, чем они есть.

Артур вздохнул про себя.

Неприятности не постучались. Они сели, заказали вино и были обвинены в покушении на убийство.

Теперь он был рыцарем при лорде Джейсоне Маллистере. Маллистер, присягнувший дому Талли, а Кейтлин была дочерью лорда Хостера Талли. Если Артур проигнорирует её публичный призыв, он оскорбит Речные земли, Север и свою новую клятву. Если он слепо бросится вперёд, он может помочь разжечь войну, даже не добравшись до Сигарда. Чудесный выбор. Все дороги плохи, но некоторые хотя бы начинаются с меньшего количества трупов.

Артур медленно встал, одна рука покоилась рядом с мечом. Вокруг него баттанийские рейнджеры перестали есть и положили руки рядом с оружием. Движение было тихим, но комната заметила.

— Леди Кейтлин, — сказал Артур, кланяясь с рукой на груди. — Я сер Артур Греёук, присяжный рыцарь лорда Джейсона Маллистера из Сигарда. Прежде чем это зайдёт дальше, прошу обдумать последствия. Арест Ланнистера, каковы бы ни были причины, может принести бури, которые никто здесь не сможет легко контролировать.

Взгляд Кейтлин переместился на него. Её лицо не смягчилось.

Артур продолжил: — Тем не менее, пока лорд Тирион не будет передан справедливому суду, я даю слово рыцаря, что никакой вред не будет причинён ему незаконно. Правосудие должно быть явным, иначе дом Ланнистеров использует любую пролитую втайне кровь как оружие.

Слова были осторожными. Поддержка Кейтлин. Защита процедуры. Избегание убийства. Оставить всем достаточно пространства, чтобы притворяться, что это всё ещё закон, а не первая искра в сухом поле.

Кейтлин изучала его несколько секунд, затем кивнула. — Как и должно быть. Благодарю за вашу беспристрастность, сер Артур.

Артур повернулся к Тириону. — Лорд Тирион, пожалуйста, сотрудничайте. Теперь это дело закона.

Тирион наклонил голову, его разноглазые глаза остановились на Артуре со слишком большим умом для комфорта. Затем он слабо улыбнулся.

— Интересно. Новый рыцарь Речных земель, стоящий между Старком и Ланнистером, и выбирающий слова, как человек, ступающий по битому стеклу. Хорошо, сер Артур. Я буду сотрудничать. Мне всегда было интересно, как северные темницы сравниваются с Кастерли Рок.

Он поднял руки, показывая, что безоружен. Люди Кейтлин шагнули вперёд и связали его запястья — не жестоко, но достаточно. Тирион позволил этому, всё ещё выглядя забавлённым, хотя Артур сомневался, что забава проникала глубоко под кожу.

Артур подошёл к стойке. Трактирщица, Марша Хедд, выглядела достаточно бледной, чтобы упасть в обморок в собственную похлёбку.

— Мои товары и лошади пока останутся здесь, — сказал он ей. — Я заплачу за хранение. Мои люди, оставшиеся здесь, будут охранять их и не доставят проблем, если только проблемы не придут первыми.

Марша слишком быстро кивнула. — Конечно, сер. Очень хорошо, сер. Семеро хранят вас, сер.

Отряд собрался до наступления полной ночи. С Кейтлин были сер Родрик, певец Мариллион, наёмник Бронн и несколько нанятых стражников. Артур взял Эну, Беланда, Катора и десять элитных рейнджеров, оставив остальных в гостинице охранять повозки и товары. Это было не идеально, но та ночь не спрашивала разрешения быть идеальной.

Они покинули гостиницу «Перекрёсток» под покровом темноты.

Артур ожидал, что они повернут на север, к Винтерфеллу.

Они не повернули.

Вместо этого Кейтлин повела отряд на восток, к Великому тракту и Лунным горам.

Эна ехала рядом с Артуром, понизив голос. — Это дорога к Орлиному Гнезду.

— Да.

— Она не везёт его в Винтерфелл.

— Нет. Она везёт его к своей сестре.

Кейтлин была осторожна. И умна. На главных дорогах были глаза, а ланнистерское золото двигалось быстрее большинства лошадей. Орлиное Гнездо принадлежало Лизе Аррен, её сестре, и его было почти невозможно взять штурмом. Если нужно было удержать Тириона Ланнистера подальше от его семьи, лучше клетки было не найти.

Сам Тирион не переставал говорить. Он шутил, задавал вопросы, жаловался на дорогу и говорил ровно столько, чтобы любой слушатель мог запомнить, кто он и куда его увезли. Неосторожный человек счёл бы его забавным. Артур знал лучше. Карлик оставлял хлебные крошки языком.

— Никто из великого дома не бывает простым, — пробормотал Артур.

— Что? — спросила Эна.

— Ничего полезного.

Горная дорога становилась хуже с каждым днём. Тропа сужалась, извивалась, поднималась и опускалась с полным пренебрежением к лошадям, колёсам и коленям. Скальные стены возвышались по обе стороны. Кусты цеплялись за камень. Воздух становился тоньше и острее. Даже лошади казались оскорблёнными дорогой.

На третий день после полудня они вошли в узкую долину, едва достаточно широкую для двух всадников рядом.

Свист разрезал воздух.

— Засада! — крикнул сер Родрик.

Фигуры появились на скалах над ними. Десятки людей в мехах, рваных кольчугах и разношёрстной коже, вооружённые топорами, дубинами, копьями и цепами. Горные кланники. Первые тяжёлые цепы со свистом полетели сверху. Один нанятый стражник умер мгновенно — череп был размозжён. Лошадь закричала, когда её передняя нога сломалась, сбросив всадника в грязь.

— Стройся! — заревел сер Родрик. — Защищайте леди Старк!

— Баттания! — Артур обнажил меч и поднял щит. — К оружию! Беланд, Катор, за мной на фланг. Ноли, держи фронт. Лучники, за укрытия и стреляйте поверх.

Баттанийские рейнджеры действовали быстро. Старые волки-воины рассредоточились за камнями и деревьями, пуская стрелы в кланников, спускающихся сверху. Клановые воины и рейдеры образовали небольшую стену щитов, готовясь к первой атаке. Добровольцы двигались по флангам с топорами и короткими копьями, пытаясь не дать врагу обойти их.

Эна выстрелила в мечника с двумя руками, пытавшегося подойти к Артуру сбоку. Стрела вошла достаточно глубоко, чтобы остановить его на полдыхания. Артур воспользовался моментом, шагнул вперёд и полоснул по горлу. Тёплая кровь брызнула на лицо, и мужчина упал.

Бой стал жестоким быстро. Горные кланники имели численное преимущество и знали местность. Они нападали из-за камней, кустов и разбитых троп, нанося удары и отступая, затем снова нанося. Но баттанийцы не были напуганными крестьянами. Они сражались малыми группами, прикрывая спины, щиты смыкались на мгновение, прежде чем открыться для копий и топоров. Бронн убивал как человек, занимающийся любимым делом. Сер Родрик держался рядом с Кейтлин, его щит был вмятинами, рука кровоточила. Тирион оставался под охраной двух людей Старка — бледный, но слишком спокойный для пленного под атакой.

Резня длилась, возможно, четверть часа.

Казалось, дольше.

Когда последний кланник упал под топором Ноли, долина вернулась к тишине, нарушаемой лишь ранеными и паникующими лошадьми. Наёмная стража Кейтлин была почти полностью уничтожена. Остались только Бронн, Мариллион и ещё один. Среди людей Артура трое были мертвы и пятеро тяжело ранены. У сера Родрика была порезана рука, но рана была достаточно поверхностной, чтобы он мог стоять.

Артур стоял среди тел, вдыхая запах крови. Он стряхнул меч и вложил его в ножны. Затем подошёл к трём павшим рейнджерам, опустился на колени и закрыл им глаза.

— Очистите поле, — сказал он тихо. — Наших людей нужно сжечь достойно.

Беланд и остальные собрали тела. Нашли сухие дрова, разлили масло, и пламя поднялось в горный воздух. Артур смотрел, как поднимается дым. У войны была привычка напоминать о себе до того, как её официально объявят.

Сер Родрик подошёл с перевязанной рукой. — Нам нужно двигаться, сер Артур. Могут прийти ещё кланники.

Артур кивнул. Отряд перестроился и продолжил путь на восток в тяжёлом молчании.

Два дня спустя они достигли Кровавых Ворот.

Сер Вардис Эген ждал там с долинными всадниками, посланными леди Лизой Аррен, чтобы встретить их. После короткого обмена их провели через ворота и вверх по жестокой тропе к Орлиному Гнезду — замку, который казался не столько построенным на горе, сколько прибитым к небу людьми с излишней верой в камень.

Орлиное Гнездо было красивым, холодным и глубоко неприятным.

Артур невзлюбил его сразу.

Глава 24. Двигаясь быстрее

Большой зал Орлиного Гнезда был бледным, высоким и настолько холодным, что Винтерфелл казался бы гостеприимным. Пол блестел как лёд, стены были слишком чистыми, а открытое небо за Лунной дверью придавало комнате жестокость, которую не могли смягчить никакие украшения. Артур сидел в дальнем конце зала, слушая, как Кейтлин и Лиза Аррен говорят с натянутой привязанностью сестёр, разделяющих кровь, историю и слишком много старых обид.

Лиза жаловалась. На долинных лордов, на опасности, на хилость своего сына, на покойного Джона Аррена, на то, насколько небезопасным стал мир. Это был разговор, от которого мужчина начинал скучать по горным кланникам. По крайней мере, те пытались убить тебя честно.

Взгляд Артура скользнул к Роберту Аррену на руках матери.

Мальчик был слишком взрослым для кормления грудью и слишком хрупким, чтобы внушать доверие в будущем Долины. Артур взглянул раз, затем другой — в основном потому, что зрелище было достаточно странным, чтобы притягивать взгляд против воли.

Острый взгляд ударил его сбоку.

Эна смотрела на него с полуулыбкой, в которой читалось ясное предупреждение.

Артур сразу отвернулся и сел прямее.

Несправедливо. Он смотрел не для удовольствия. Он оценивал политическую слабость. Совершенно другое. Очевидно. Никто бы ему не поверил, особенно Эна.

Наконец Лиза устала ходить вокруг да около и приказала серу Вардису отвести Тириона в небесные камеры. Тюремщик Морд должен был держать его там. Тирион оглянулся, когда его уводили. Его глаза встретились с глазами Артура, и в них было что-то нечитаемое — возможно, забава, возможно, расчёт, возможно, признание того, что обоих втянули в игру, где доска принадлежала другим.

Он ничего не сказал.

Той ночью Кейтлинвстретила своего дядю Бриндена Талли у своих покоев. Чёрная Рыба уходил в гневе — его лицо было жёстким, голос низким, так что не каждое слово долетало, но достаточно многих. Люди Западных земель двигались. Войска собирались. Деревни были под угрозой. Война больше не приближалась тихо, она входила через парадную дверь грязными сапогами.

Кейтлин последовала за ним без колебаний.

— Дядя, — сказала она, — сер Артур присягнул лорду Джейсону Маллистеру. Ему можно доверять. Возьми его обратно в Речные земли с собой. Риверрану понадобится каждый меч, и Винтерфелл не оставит дом Талли.

Бринден Талли оглядел Артура. Ему было за пятьдесят, но возраст не смягчил его. Глаза были острыми, осанка прямой, а терпение явно ограниченным. Артур видел стариков, выживавших благодаря удаче. Чёрная Рыба не выглядел одним из них.

— Я слышал о тебе, — сказал Бринден. — Чемпион командного турнира. Странная тактика. Эффективная.

Артур поклонился, прижав руку к груди. — Милорд.

— Речным землям нужны люди, способные держать сталь и сохранять голову. Собери всё необходимое. Выезжаем на рассвете.

— Да, милорд.

Когда Артур вышел из зала, Эна последовала за ним.

— Снова война? — спросила она.

Артур посмотрел на запад, хотя камень и горы отделяли его от Речных земель. — Да. И на этот раз это не будет так просто, как убивать бандитов.

Эна некоторое время молчала. Затем сказала: — Куда бы ты ни пошёл, я пойду с тобой.

Артур повернулся к ней.

Она не отвела взгляда.

— Хорошо, — сказал он.

На рассвете Бринден Талли повёл небольшой кавалерийский отряд из Орлиного Гнезда. Артур ехал с теми рейнджерами, которых привёз: Беланд, Ноли, Тевет, Хоргос и два добровольца, выживших после боя у «Перекрёстка». Эна ехала рядом, лук всегда под рукой. Дорога вниз от Орлиного Гнезда была такой же мучительной, как и дорога вверх, что казалось справедливым. Замок, такой драматичный, должен наказывать посетителей в обе стороны.

Через три дня после выхода из Орлиного Гнезда отряд следовал по восточной окраине Лунных гор. Всего их было около двадцати: люди Талли Бриндена, оставшиеся рейнджеры Артура и Эна. Местность была изрезанной, полной острых камней и узких троп. Артур постоянно сканировал скалы, уже устав от мест, где враги могли появиться сверху. У Вестероса было много проблем, и вертикальные убийства становились одними из самых раздражающих.

Артур подъехал к Бриндена. — Где мы остановимся на ночлег, милорд?

— В пяти милях впереди есть охотничья деревня, — ответил Бринден. Голос был хриплым, как гравий. — Если богам не вздумается пошутить, можем остановиться там. Нужно двигаться быстрее. Ланнистерские разведчики могли уже проникнуть дальше, чем следует.

Прежде чем он закончил, за поворотом впереди послышался топот копыт.

Все потянулись к оружию.

Бринден поднял руку. Двое всадников Талли поехали вперёд проверить дорогу. Через мгновение они вернулись с тремя измождёнными всадниками в лохмотьях — по виду крестьянами. Пыль покрывала их лица, а остальное доделал ужас.

— Милорд! — воскликнул первый, чуть не упав с лошади. — Ланнистеры. Они сожгли деревню у Зелёного Вилка.

Лицо Бриндена потемнело.

Послание было коротким, но достаточным. Ланнистерские рейдеры уже проникли достаточно глубоко, чтобы сжигать деревни вдоль реки. Это означало, что война больше не была слухом, передаваемым воронами и разгневанными стариками. Она нашла простолюдинов первой, как война всегда и делает. Великие дома спорят. Деревни горят. Сбалансированное устройство, если ты рождён достаточно высоко, чтобы тебе было всё равно.

Бринден быстро подумал, затем повернулся к Артуру. — Весть должна дойти до наших лордов. Мы разделимся здесь. Возьми своих людей и скачи в Сигард. Скажи лорду Джейсону усилить оборону от атак с суши и с моря. Я поскачу в Риверран и доложу лорду Хостеру.

Артур почувствовал тяжесть приказа. — Понял, милорд. Берегите себя в пути.

— И ты, сер Артур.

Чёрная Рыба повернулся к своим всадникам. — Берём охотничью тропу. Полный ход.

Отряд разделился на развилке. Артур смотрел, как группа Бриндена исчезает в лесу, затем повернулся к своим людям.

— Мы скачем в Сигард. Беланд, возьми Тевета и разведай дорогу на милю вперёд. Остальные, держитесь плотно. Избегаем ланнистерских знамён, если сможем. Если не сможем — убиваем быстро и двигаемся дальше.

— Да, Капитан.

Копыта снова ударили по дороге — настойчиво и тяжело. Артур посмотрел на западное небо. Облака собирались над Речными землями — тёмные и тяжёлые. Война начала двигаться быстрее, чем кто-либо из них.

Глава 25. Столкновение

Венд-Таун лежал ниже по течению Голубого Вилка — непримечательный городок между Сигардом и Риверраном, живший за счёт леса, мехов и упрямой веры в то, что быть маленьким означает быть незамеченным. Артур прибыл туда после полудня с оставшимися рейнджерами. В городе были грязные улицы, дома из дерева и камня, дым, поднимающийся из низких труб, и густой запах скота. Он не был богатым. Он не был важным. Естественно, это его не спасёт.

Они планировали лишь пополнить запасы еды и воды, немного передохнуть и продолжить путь к Сигарду.

Артур торговался с торговцем о зерне, когда снаружи начались крики.

— Ланнистеры! Ланнистерская армия идёт!

Город мгновенно погрузился в хаос. Женщины кричали. Дети плакали. Мужчины хватали узлы, инструменты и любое оружие, которое могли найти. Некоторые бежали в дома. Другие пытались спастись в полях. Паника двигалась быстрее разума, как обычно.

Артур выбежал на угол улицы, взобрался по лестнице на амбар и посмотрел на восток. Отряд кавалерии приближался с низких холмов. Около тридцати всадников, доспехи сверкали в послеполуденном солнце, за ними развевались красные плащи. Их строй был слишком свободным для основных сил. Разведчики, рейдеры или авангард. Для Венд-Тауна разница была академической. Тридцать вооружённых всадников могли основательно разорить это место.

Артур спрыгнул вниз. — Катор! Организуй оборону. Перекрой главную улицу всем, что может остановить лошадь. Телеги, бочки, двери, дрова. Быстро.

Катор был одним из первых клановых воинов, повышенных при Артуре — крепкий, спокойный и благословлённый способностью понимать приказы, не превращая их в философский спор. Он оттолкнул паникующего горожанина с дороги и начал выкрикивать команды.

— Баттания! Клановые воины, щиты и копья, первая линия. Рейдеры, дротики за ними. Лучники, на крыши и в окна. Остальные, тащите препятствия на улицу.

Солдаты действовали быстро. Телеги переворачивали. Бочки катили на место. Дверные панели, связки дров, ящики и сломанные заборы сваливали в грубую баррикаду поперёк главной дороги. Десять клановых воинов встали за ней с кожаными щитами и копьями. Шесть рейдеров выстроились во второй линии с дротиками наготове. Хоргос повёл четырёх старых волков-воинов и двух юных волков-воинов на крыши и чердачные окна — луки уже натянуты.

Артур стоял на маленькой площади с Эной, Беландом, Теветом и резервом. Его взгляд бегал между баррикадой, боковыми переулками и приближающимися всадниками. Оборона была грубой, но улица узкой, а враг двигался слишком самоуверенно. Это помогало. Наглость — своего рода бесплатное преимущество местности.

— Они здесь! — крикнул кто-то.

Кавалерия ворвалась в город, не сбавляя скорости. Ведущий всадник поднял меч и закричал, ожидая, что скорость и страх сломают оборону до того, как она сформируется.

Артур поднял руку.

— Огонь!

Шесть стрел упали с крыш. Трое ведущих всадников были поражены. Один упал с седла с криком. Две лошади запаниковали и врезались в здания вдоль улицы. Всадники сзади продолжали наступать, подгоняемые инерцией и глупостью.

— Катор!

— Держать!

Первые лошади врезались в щиты и баррикаду со звуком, похожим на удар грома о стену. Копья выдвигались из-за щитов, вонзаясь в лошадиные животы, ноги и щели в доспехах. Люди и животные падали вместе. Всадники сзади врезались в тела и препятствия, их атака захлебнулась на узкой улице.

— Дротики!

Рейдеры метнули со второй линии. Короткие копья вонзились в застрявших всадников и лошадей в упор. Снова раздались крики. Ланнистерская атака превратилась в клубок людей, животных, щитов и крови.

— Лучники, огонь по готовности!

Стрелы непрерывно сыпались с крыш и окон. Как только кавалерия потеряла импульс, они стали мишенями. Некоторые пытались спешиться и сражаться пешими, но узкая улица наказывала их. Клановые воины держали линию. Рейдеры кололи сквозь проёмы. Лучники стреляли сверху. Несколько ланнистерцев попытались пройти по боковым тропам, но Артур послал Беланда и Тевета отрезать их, прежде чем они смогли обойти оборону.

Бой длился меньше получаса.

Выжившие всадники вытащили себя из Венд-Тауна, оставив позади тела, раненых и мёртвых лошадей. Они перегруппировались на расстоянии, но больше не атаковали. Они кое-что поняли. Возможно, недостаточно, чтобы стать мудрее, но достаточно, чтобы стать осторожнее.

Артур не стал преследовать.

Сначала он подсчитал потери. Трое клановых воинов мертвы. Пятеро ранены, двое серьёзно. Среди оставленных врагов были люди в цветах Ланнистеров и другие в разношёрстной коже и кольчугах. Наёмники, люди мелких вассалов или рейдеры, нанятые, чтобы заставить Речные земли истекать мелкими порезами.

Беланд проверил тела и вернулся. — Рейдерский отряд. Не регулярные основные силы. Хорошие лошади, приличное снаряжение, смешанные доспехи. Вероятно, посланы жечь деревни, собирать припасы и сеять панику.

Артур посмотрел на холмы. Его лицо напряглось.

Если ланнистерские рейдеры уже рядом с Венд-Тауном, то в восточной обороне Речных земель есть бреши. Силы Западных земель продвинулись глубже, чем ему хотелось бы. Держать Венд-Таун было бы глупо. Низкие стены, деревянные дома, слишком много мирных жителей, нет глубины обороны. Место, чтобы медленно умереть и мало чего добиться.

— Мы не можем оставаться здесь, — сказал Артур. — Возьмите припасы, соберите раненых и двигайтесь на северо-запад.

— Куда? — спросила Эна.

— Стоуни-Септ.

Эна нахмурилась. — Руины?

— Да. Старые стены, каменные фундаменты и разрушенные строения. Там легче обороняться, чем здесь. Мы укрываемся там сначала, потом решаем, что дальше.

Они двигались быстро. Раненых погрузили на телеги и лошадей. Взяли ограниченные припасы. Жители смотрели на них с отчаянной надеждой людей, которые хотели спасителей, а получили людей, знающих, когда надо уходить. Артуру не нравился этот взгляд. Он делал правильный выбор грязным.

Рейнджеры отступали по западной дороге.

Ланнистерские всадники преследовали их. Они беспокоили с расстояния, пуская стрелы, проверяя фланги, предпринимая короткие атаки, когда дорога сужалась или раненые замедляли колонну. Баттанийцы сражались, отступая: щиты прикрывали раненых, лучники отвечали из-за телег и камней. Они потеряли ещё двух клановых воинов, прежде чем наконец оторвались от преследователей у разбитой земли перед Стоуни-Септом.

Они добрались до руин до темноты.

Стоуни-Септ был заброшен поколениями, но камень помнит лучше дерева. Внешние стены были разрушены, но некоторые участки всё ещё стояли. Фундаменты отмечали старые улицы. Сорняки росли сквозь камень. Остатки зданий образовывали грубое огороженное пространство, а в центре стоял зал, достаточно целый, чтобы укрыть раненых.

Артур приказал разместить раненых внутри и выставить часовых на каждом пригодном участке стены. Только когда лагерь принял форму, он поднялся на самую высокую сохранившуюся башню и посмотрел назад, в сторону Венд-Тауна.

Вдалеке поднималось пламя.

Город горел.

Артур смотрел молча, кулаки медленно сжимались по бокам. Война была не игрой, не системным уведомлением, не чистым обменом цифр и наград. Это были горящие дома, кричащие дети, зерно, превращающееся в дым, и обычные люди, наказываемые за то, что высокородные хотели получить рычаги давления.

А эта война только начиналась.

Глава 26. Деревня Ньюрут

В следующие несколько дней ланнистерский рейдерский отряд не атаковал Стоуни-Септ. В этом не было смысла. Руины было легко защищать, трудно быстро штурмовать, и в них было мало добычи. Рейдеры предпочитали места, которые можно сжечь и с которых можно получить прибыль. Поэтому они двинулись дальше, прочёсывая более богатые деревни ниже по течению Голубого Вилка, пока разведчики Артура возвращались с сообщениями о дыме, мёртвых простолюдинах и дорогах, становившихся небезопасными с каждым часом.

— Наши несколько десятков человек не сыграют роли на главном поле битвы, — сказала Эна однажды ночью у костра.

Артур кивнул. Он знал это. В войне десятков тысяч такой маленький отряд не мог решить исход, если только его не использовать для чего-то точного. Слепо бежать в главное ланнистерское войско было бы не храбростью, а пожертвованием трупов.

Но прятаться в руинах и ждать, пока война пройдёт мимо, тоже не было безопасностью.

Артур открыл системную панель и проверил, что осталось.

Динары: 44 000.

Солдаты: 4 старых волка-воина, 2 юных волка-воина, 5 клановых воинов, включая Катора, 6 рейдеров, включая Ноли, и 2 добровольца. Всего девятнадцать человек, включая раненых. Ключевые члены всё ещё включали Эну, Беланда, Тевета и Хоргоса.

Этого было достаточно, чтобы выжить, возможно. Недостаточно, чтобы действовать.

Ему нужны были люди. База. Еда. Место, которое принадлежало бы ему настолько, чтобы отвечать на его приказы. Стоуни-Септ не был идеален, но земля рядом имела воду из Голубого Вилка, пригодный камень, лес и достаточно заброшенной земли, чтобы владение во время войны определялось тем, у кого на ней стоят люди.

Артур повернулся к Эне и Катору. — Возьмите самых быстрых лошадей и скачите в Сигард. Доложите всё лорду Джейсону. Скажите, что ланнистерские рейдеры жгут деревни у Голубого Вилка, и попросите указаний. Избегайте вражеских сил. Не вступайте в бой, если не будете вынуждены.

Катор отсалютовал. — Есть, Капитан.

Эна посмотрела на него. — А ты?

— Я остаюсь здесь.

— Чтобы что?

— Сделать что-то полезное.

— Это не ответ.

— Это ответ, на который у меня есть время.

Она смотрела на него несколько секунд, явно ненавидя этот ответ, затем кивнула. — Не исчезай снова.

— Я буду в руинах.

— Это не успокаивает.

— Это точно.

Эна уехала с Катором до рассвета.

Артур смотрел, как они исчезают в темноте, затем вернулся в разрушенный зал и открыл магазин системы. Сначала солдаты. Пятьдесят баттанийских добровольцев за 1500 динаров. Пятьдесят баттанийских юных волков-воинов за 1000 динаров. Десять баттанийских благородных юношей за 500 динаров. Итого три тысячи динаров. Золотой свет появился за пределами руин, и через мгновение на открытой земле стояли 110 новых фигур — в лесном снаряжении, с привычными растерянными выражениями людей, которых только что вытащили в существование системой, не заинтересованной в объяснениях.

Артур отдал их Беланду и Ноли для организации. Следом пошло снаряжение: базовая кожаная броня, топоры, охотничьи луки, стрелы и копья. Новобранцы были сырыми, но сырых можно сформировать. Мёртвых — нет.

Затем Артур нашёл предмет, который изменил следующий этап его планов.

[Чертёж строительства деревни]

Стоимость: 5000 динаров.

Эффект: Построить базовую деревню, максимальное население 500.

Доход: Генерирует ресурсы на сумму 20 000 динаров в месяц в виде зерна, мехов, древесины и других товаров.

Требования были абсурдными. Камень, дерево, еда, крестьяне, ополчение и больше монет, чем осторожный человек хотел бы потратить. Полное строительство обошлось бы намного дороже того, что у Артура было сейчас, если бы он покупал всё сразу. Но доход было невозможно игнорировать. Двадцать тысяч динаров ежемесячных ресурсов, с чистой прибылью после обслуживания, которая могла окупиться через несколько лун. Что важнее, это давало ему базу. Солдаты полезны. Место, которое производит еду, монеты и разведданные, — лучше.

Он пересчитал дважды.

Затем решил рискнуть.

Артур потратил 21 600 динаров, чтобы нанять население деревни и оборонительное ядро: 450 баттанийских крестьян, опытных ополченцев-лучников и копейщиков, а также обычных ополченцев-лучников и копейщиков. Золотой свет вспыхивал снова и снова над открытой землёй у Стоуни-Септа, пока пятьсот человек не оказались там в ошеломлённой тишине. Даже ветераны уставились. Артур не винил их. Появление армий — одно дело. Появление крестьян в массовом количестве заставляет реальность выглядеть особенно уставшей.

Он купил минимальные стартовые запасы камня, дерева и еды, а также сам чертёж. Чертёж растворился в свете и ушёл в землю. Новые крестьяне и ополченцы почти сразу пришли в движение, будто невидимые инструкции вошли в их кости. Камень и древесина извлекались из системных запасов, пока Артур продолжал покупать то, что мог себе позволить. Был отмечен фундамент. Поднялись каркасы. Стены начали формироваться.

Скорость была неестественной.

Артур перестал ждать естественного от системы.

Через три дня у руин у Голубого Вилка стояла деревня. Не законченная, не красивая, но достаточно реальная, чтобы отбрасывать тени. Деревянные и каменные дома выстроились вдоль простых улиц. Грубый палисад начинал обретать форму. У реки стояли маленькие лодки. Расчищались поля. Ополчение патрулировало окраины. Дым поднимался из новых очагов.

Артур назвал её Ньюрут.

Начало, укоренённое в руинах. Слишком сентиментально, если произносить вслух, поэтому он не произносил.

Он назначил Хоргоса капитаном деревенской стражи, ответственным за оборону. Остроглазый старый крестьянин по имени Коул стал деревенским старостой, занимаясь повседневными делами и припасами. Десять благородных юношей стали личной гвардией Артура, а лучший из них, Тандон Уэйн, был назначен их капитаном. Имена были новыми, структура хрупкой, и всё это пахло безумием, если смотреть под неправильным углом. Под правильным — это была первая настоящая база, которой он владел в этом мире.

После того как всё было устроено, Артур взял 110 новонабранных солдат и оставшихся ветеранов, способных двигаться. Раненые остались в Ньюруте восстанавливаться.

Он собирался тренировать новобранцев.

И если ланнистерский рейдерский отряд случайно пересечёт его путь, он намеревался провести образовательный урок.

Глава 27. Марш

Артур проезжал через руины Венд-Тауна по пути на север вдоль Голубого Вилка.

Он спешился перед въездом. Место сгорело неравномерно. Война редко проявляет такую вежливость. Некоторые дома обрушились в пепел и чёрные балки. Другие всё ещё стояли с обожжёнными стенами, выбитыми дверями и пустыми окнами. Дым висел в воздухе с запахом гнили под ним. Вороны прыгали между телами, не захороненными вовремя, достаточно наглые, чтобы сверлить взглядом живых, прерывающих их трапезу.

Артур молча прошёл по улице.

У одного разрушенного дома он увидел женщину, скорчившуюся у стены. Её руки обнимали свёрток. Сначала он подумал, что это ткань. Затем увидел крошечную руку внутри пелёнок. Ребёнок был мёртв достаточно долго, чтобы даже горе стало тихим.

Никто не говорил.

Артур постоял там долгое мгновение, затем повернулся и вскочил на коня.

— Двигаемся.

Колонна прошла через Венд-Таун без мародёрства. Там не было ничего, что стоило бы брать и что уже не было украдено огнём, воронами или людьми Ланнистеров.

Они направились на север вдоль Голубого Вилка. Первый рейдерский отряд нашёл их два дня спустя. Пятнадцать человек, в основном конные, в смеси красных плащей, дешёвых кольчуг и наёмничьей кожи. Они попытались отступить, когда поняли, что силы впереди не беззащитны. Артур всё равно отдал приказ.

Новобранцы усвоили первый урок.

Стрелы юных волков-воинов замедлили лошадей. Добровольцы сформировали фланги. Рейдеры использовали дротики, чтобы сломать всадников, пытавшихся атаковать. Бой был беспорядочным, но коротким. Пленных не брали. Артур уже видел, что эти рейдеры оставили после себя в Венд-Тауне. Милосердие было роскошью. Он не чувствовал себя богатым.

Они захватили лошадей, оружие, доспехи и монеты.

В последующие дни последовали новые рейдерские отряды. Дюжина человек у сожжённой деревушки. Двадцать семь у мельницы. Тридцать на лесной дороге, пьяные от украденного вина и слишком медленные, чтобы правильно оседлать лошадей. Каждый раз Артур использовал численное превосходство, засады и местность, чтобы уничтожить их. Новобранцы росли быстро, потому что альтернативой была смерть. Люди учатся быстро, когда урок держит топор.

Повышения начали появляться в системе. Добровольцы закалялись в настоящих воинов. Юные волки-воины становились увереннее с луком. Благородные юноши узнавали, что означают их отполированные имена, когда кровь достигает сапог. Артур наблюдал, как отряд меняется день ото дня, теряя мягкость и обретая тишину, приходящую после того, как человек понимает, что убийство — это работа.

Через десять дней после выхода из Нового Корня они достигли условленного пункта сбора к юго-востоку от Сигарда. К тому времени силы Артура выросли обратно до ста пятидесяти человек, большинство из них уже нюхали порох. Не ветераны в том смысле, в каком ветеранами были старые солдаты, но уже не испуганные новобранцы. Это имело значение.

Эна и Катор ждали там.

Артур увидел Эну первой. Она стояла рядом с лошадью, пыльная с дороги, лук за спиной, лицо усталое, но невредимое. Только тогда он понял, что какая-то часть его ждала, вернётся ли она. Раздражающе, как беспокойство прячется, пока не становится очевидным.

— Ты долго, — сказала она.

— Ты жива, — ответил Артур.

— Это был не ответ.

— Это была важная часть.

Она посмотрела на него на секунду дольше, затем протянула запечатанное письмо. — От лорда Джейсона.

Артур открыл и быстро прочитал.

Лорд Джейсон писал, что Робб Старк провёл северную армию через Перешеек, переправился у Близнецов и вошёл в Речные земли. Патрек Маллистер повёл основные силы Сигарда на соединение с ним. Артуру приказано привести свой отряд к бродам Красного Вилка к востоку от Близнецов и присоединиться к основной армии как можно быстрее, избегая ланнистерских войск.

Артур сложил письмо.

Броды Красного Вилка.

Это будет линия, где северные и речные силы встретят львов. Больше никаких рейдов малыми группами. Никакого выбора каждого боя. Большое поле битвы звало, и на этот раз игнорировать его означало ослушаться своего лорда и оставить структуру, в которую он только что вошёл.

Эна смотрела на него. — Плохие новости?

— Военные новости. Обычно это одно и то же.

— Каков приказ?

Артур посмотрел на запад. Где-то за дорогами и реками двигались армии. Робб Старк. Фреи. Речные лорды. Ланнистеры. Имена, которые когда-то были историями, теперь становились знамёнами и телами.

— Собери людей, — сказал он. — Мы выступаем к бродам Красного Вилка. Ускоренный марш.

Катор повторил приказ. Офицеры задвигались. Люди подтянули сёдла, проверили ремни, наполнили фляги и подготовили колонну. Настроение быстро изменилось. Даже новые солдаты понимали разницу между охотой на рейдеров и маршем к армии.

Артур вскочил на коня и один раз оглянулся на задымлённые земли позади.

Ньюрут стоял скрытым у руин Стоуни-Септа — хрупкий и невозможный. Венд-Таун лежал в пепле. Сигард ждал. Риверран звал.

Дорога впереди вела к его первой настоящей войне в Вестеросе.

Глава 28. Робб Старк

Артур проезжал через руины Венд-Тауна по пути на север вдоль Голубого Вилка.

Он спешился перед въездом. Место сгорело неравномерно. Война редко проявляет такую вежливость. Некоторые дома обрушились в пепел и чёрные балки. Другие всё ещё стояли с обожжёнными стенами, выбитыми дверями и пустыми окнами. Дым висел в воздухе с запахом гнили под ним. Вороны прыгали между телами, не захороненными вовремя, достаточно наглые, чтобы сверлить взглядом живых, прерывающих их трапезу.

Артур молча прошёл по улице.

У одного разрушенного дома он увидел женщину, скорчившуюся у стены. Её руки обнимали свёрток. Сначала он подумал, что это ткань. Затем увидел крошечную руку внутри пелёнок. Ребёнок был мёртв достаточно долго, чтобы даже горе стало тихим.

Никто не говорил.

Артур постоял там долгое мгновение, затем повернулся и вскочил на коня.

— Двигаемся.

Колонна прошла через Венд-Таун без мародёрства. Там не было ничего, что стоило бы брать и что уже не было украдено огнём, воронами или людьми Ланнистеров.

Они направились на север вдоль Голубого Вилка. Первый рейдерский отряд нашёл их два дня спустя. Пятнадцать человек, в основном конные, в смеси красных плащей, дешёвых кольчуг и наёмничьей кожи. Они попытались отступить, когда поняли, что силы впереди не беззащитны. Артур всё равно отдал приказ.

Новобранцы усвоили первый урок.

Стрелы юных волков-воинов замедлили лошадей. Добровольцы сформировали фланги. Рейдеры использовали дротики, чтобы сломать всадников, пытавшихся атаковать. Бой был беспорядочным, но коротким. Пленных не брали. Артур уже видел, что эти рейдеры оставили после себя в Венд-Тауне. Милосердие было роскошью. Он не чувствовал себя богатым.

Они захватили лошадей, оружие, доспехи и монеты.

В последующие дни последовали новые рейдерские отряды. Дюжина человек у сожжённой деревушки. Двадцать семь у мельницы. Тридцать на лесной дороге, пьяные от украденного вина и слишком медленные, чтобы правильно оседлать лошадей. Каждый раз Артур использовал численное превосходство, засады и местность, чтобы уничтожить их. Новобранцы росли быстро, потому что альтернативой была смерть. Люди учатся быстро, когда урок держит топор.

Повышения начали появляться в системе. Добровольцы закалялись в настоящих воинов. Юные волки-воины становились увереннее с луком. Благородные юноши узнавали, что означают их отполированные имена, когда кровь достигает сапог. Артур наблюдал, как отряд меняется день ото дня, теряя мягкость и обретая тишину, приходящую после того, как человек понимает, что убийство — это работа.

Через десять дней после выхода из Ньюрута они достигли условленного пункта сбора к юго-востоку от Сигарда. К тому времени силы Артура выросли обратно до ста пятидесяти человек, большинство из них уже нюхали порох. Не ветераны в том смысле, в каком ветеранами были старые солдаты, но уже не испуганные новобранцы. Это имело значение.

Эна и Катор ждали там.

Артур увидел Эну первой. Она стояла рядом с лошадью, пыльная с дороги, лук за спиной, лицо усталое, но невредимое. Только тогда он понял, что какая-то часть его ждала, вернётся ли она. Раздражающе, как беспокойство прячется, пока не становится очевидным.

— Ты долго, — сказала она.

— Ты жива, — ответил Артур.

— Это был не ответ.

— Это была важная часть.

Она посмотрела на него на секунду дольше, затем протянула запечатанное письмо. — От лорда Джейсона.

Артур открыл и быстро прочитал.

Лорд Джейсон писал, что Робб Старк провёл северную армию через Перешеек, переправился у Близнецов и вошёл в Речные земли. Патрек Маллистер повёл основные силы Сигарда на соединение с ним. Артуру приказано привести свой отряд к бродам Красного Вилка к востоку от Близнецов и присоединиться к основной армии как можно быстрее, избегая ланнистерских войск.

Артур сложил письмо.

Броды Красного Вилка.

Это будет линия, где северные и речные силы встретят львов. Больше никаких рейдов малыми группами. Никакого выбора каждого боя. Большое поле битвы звало, и на этот раз игнорировать его означало ослушаться своего лорда и оставить структуру, в которую он только что вошёл.

Эна смотрела на него. — Плохие новости?

— Военные новости. Обычно это одно и то же.

— Каков приказ?

Артур посмотрел на запад. Где-то за дорогами и реками двигались армии. Робб Старк. Фреи. Речные лорды. Ланнистеры. Имена, которые когда-то были историями, теперь становились знамёнами и телами.

— Собери людей, — сказал он. — Мы выступаем к бродам Красного Вилка. Ускоренный марш.

Катор повторил приказ. Офицеры задвигались. Люди подтянули сёдла, проверили ремни, наполнили фляги и подготовили колонну. Настроение быстро изменилось. Даже новые солдаты понимали разницу между охотой на рейдеров и маршем к армии.

Артур вскочил на коня и один раз оглянулся на задымлённые земли позади.

Ньюрут стоял скрытым у руин Стоуни-Септа — хрупкий и невозможный. Венд-Таун лежал в пепле. Сигард ждал. Риверран звал.

Дорога впереди вела к его первой настоящей войне в Вестеросе.

Глава 29. Цареубийца

Северная кавалерия под предводительством Робба Старка не сбавляла хода после соединения с силами Речных земель из Сигарда и Близнецов. Почти шесть тысяч всадников двигались на юго-запад к Риверрану, их знамёна развевались над дорогой, превращённой в грязь копытами и колёсами. Лютоволки Старков, форели Талли, орлы Маллистеров, башни Фреев и гербы мелких домов — все скакали под одной неотложной целью: снять осаду, пока Риверран не задушили.

Когда войско проходило мимо руин Стоуни-Септа, Робб Старк натянул поводья. На отремонтированном участке старой стены развевалось странное знамя: дуб с глубокими корнями, золотая пшеница по бокам и голова зверя, которого ни один вестеросский мейстер не нашёл бы ни в одной книге. Вид заставил нескольких всадников напрячься. Крепость в этом месте могла быть полезной, но могла и быть опасной, если её держат неправильные люди.

— Это чьё знамя? — спросил Робб.

— Сера Артура Греёука, — сказал сер Патрек Маллистер, выезжая вперёд. Позади него лорд Джейсон Маллистер кивнул в подтверждение. — Наш, Ваша Светлость. Он держит район вокруг Стоуни-Септа под властью моего отца.

Робб изучил отремонтированную стену, дым из новых очагов за ней и маленькие патрули, двигающиеся под знаменем. Затем он кивнул и подал знак войску продолжать путь. У него не было времени тратить на проверку поста, уже занятого союзниками, и армия снова двинулась, как великая тёмная река из стали и лошадиной плоти.

Артур ждал у обочины со своими баттанийскими рейнджерами, когда показались знамёна Маллистеров. Он получил весть о приближающейся армии и быстро собрал своих людей. Отряд, присоединившийся к колонне лорда Джейсона, больше не был маленькой группой, покинувшей Винтертаун. После Ньюрута, рейдов вдоль Голубого Вилка и тяжёлых маршей рейнджеры насчитывали почти двести человек, хотя не все из них обладали одинаковым опытом и дисциплиной.

— Сер Артур, — сказал лорд Джейсон с коня. — Вы прибыли вовремя. Перестройте своих людей и присоединяйтесь к маршевой колонне.

— Да, милорд.

Артур повёл своих людей в строй Маллистеров. Он сразу заметил, что большая часть войска — кавалерия. Это была не армия, ползущая к осаде. Это был клинок, быстро двигающийся к горлу. Робб Старк намеревался ударить по Джейме Ланнистеру прежде, чем Цареубийца успеет затянуть петлю вокруг Риверрана.

Армия остановилась на краю Шепчущего Леса, в нескольких милях от Риверрана. Робб собрал командиров в импровизированном шатре под мокрым брезентом и тусклым светом фонарей. Карта на столе показывала Риверран, ланнистерские лагеря, линии рек и тёмную массу леса, ждущего как пасть.

— Основные силы Джейме Ланнистера стоят лагерем к северо-западу от Риверрана, — сказал Робб, проводя пальцем по отмеченным позициям. — Около двенадцати тысяч человек, больше половины — кавалерия. Он разместил их на открытой местности, уверенный в силе своей конницы. Это даёт ему силу, но также даёт нам путь, чтобы заманить его туда, где эта сила сломается.

Его палец переместился к лесу.

— Шепчущий Лес.

План был прост, как часто бывают хорошие ловушки. Леди Мейдж Мормонт и лорд Рикард Карстарк должны были повести триста элитных всадников в захваченных доспехах и знамёнах Талли, притворяясь силами прорыва из Риверрана. Они должны были тревожить лагерь Джейме, изобразить поражение и отступить в лес. Если Джейме погонится, лес проглотит его кавалерию.

Когда враг войдёт в лес, Робб ударит с запада основными силами севера. Восточная линия, удерживаемая Маллистерами, Фреями и рейнджерами Артура, должна была блокировать отступление и ударить во фланг. С севера Великий Джон Амбер должен был провести кавалерию через лесистый хребет и закрыть ловушку.

— Наша цель — не убить каждого, — сказал Робб. — Мы ломаем их кавалерию, сокрушаем командование, и если боги будут добры, берём Джейме Ланнистера живым.

Артур посмотрел на карту и ничего не сказал. Действительно ли Джейме поскачет в лес за приманкой? Осторожный командир послал бы лейтенанта и остался в лагере. Но Джейме Ланнистер был известен не осторожностью. Гордость, нетерпение и желание закончить дела лично погубили лучших людей, чем он.

Взгляд Робба повернулся к Артуру. — Сер Артур, ваши люди хорошо сражаются в лесах. Прикройте правый фланг линии Маллистеров. Если Ланнистеры попытаются прорваться там — держите их. Если увидите шанс ударить по их командованию — действуйте.

Артур приложил руку к груди. — Как прикажете, милорд.

На следующее утро приманка выехала. К полудню разведчики вернулись с новостями, которых все ожидали и всё же боялись. Джейме Ланнистер взял почти две тысячи элитных всадников из лагеря и преследовал ложные силы Талли в Шепчущем Лесу. Гордость взяла поводья, и теперь лес должен был проверить, можно ли заставить его истечь кровью.

Когда авангард ланнистерской кавалерии углубился в деревья, прозвучал рог Робба. Лес взорвался северными боевыми криками, и кавалерия вырвалась из западных деревьев, как потоп, прорвавший плотину. Почти в тот же момент восточные силы ударили из засады. Люди Маллистеров и Фреев двинулись со своей стороны, и Артур приказал баттанийским рейнджерам занять позицию на правом фланге, когда бой мгновенно стал жестоким.

Глава 30. В плену

Дым плыл над Шепчущим Лесом после окончания боя. Запах крови витал под деревьями, смешанный с грязью, лошадиным потом, сломанным деревом и горькой вонью вскрытых тел. Трупы лежали повсюду. Люди, лошади, рваные знамёна, расколотые щиты, сломанные копья. Вороны уже начали кружить над ветвями — нетерпеливые маленькие священники, ждущие своего пира.

Северные и речные силы двигались по полю, собирая пленных, перевязывая раненых, собирая пригодное оружие и подсчитывая мёртвых. Победа не делала работу чище. Она лишь делала её принадлежащей победившей стороне. Робб Старк шёл по полю с командирами и остановился перед Джейме Ланнистером, стоявшим связанным между стражниками — помятые доспехи, волосы в крови, руки связаны. Даже в плену Джейме держался так, будто верёвки были мелким оскорблением, за которое мир скоро извинится.

— Джейме Ланнистер, — сказал Робб спокойно и холодно. — Ты побеждён и взят в плен. По законам и обычаям войны твоя жизнь в моих руках. Я пока пощажу её. Тебя отвезут в Риверран и будут держать до конца этой войны или до тех пор, пока твоя семья не заплатит достаточно, чтобы твоё освобождение стало выгодным.

Джейме тонко улыбнулся. — Говорит как лорд, который ещё не узнал, насколько дорогими могут стать пленные.

Робб не ответил. Это было мудро. Выиграть битву не значило выиграть каждое последующее предложение. Артур руководил сбором павших, когда Робб подошёл к нему. Несколько северных и речных лордов следовали за ним, их взгляды задерживались на баттанийских доспехах, топорах, окровавленных щитах и людях, которые помогли остановить атаку Джейме.

— Сер Артур, — сказал Робб.

Артур повернулся и отсалютовал. — Милорд.

— Ты и твои рейнджеры сегодня хорошо сражались. Правый фланг устоял благодаря вам, и Джейме был взят потому, что твои люди помогли остановить его.

Артур слегка опустил голову. — Мы выполнили свой долг.

— Долги — обычное дело, — ответил Робб. — Выполнять их под атакой Ланнистеров — менее. Я запомню это.

Робб двинулся дальше, продолжая осмотр. Он не сказал больше, но взгляды окружающих лордов изменились. Не тепло. Не доверие. Признание. В Вестеросе это часто было первой монетой настоящей власти. Артур смотрел, как он уходит, затем присел рядом с мёртвым клановым воином, чьи глаза были всё ещё открыты — свирепые, но пустые. Он закрыл их двумя пальцами.

— Найдите всех наших братьев, — сказал он Беланду. — Мы забираем их в Ньюрут. Они сражались за Баттанию. Они будут отдыхать под нашим знаменем.

— Да, Вождь.

Люди работали молча. Мёртвых собирали. Раны перевязывали. Добычу считали. Рейнджеры выжили, но выживание никогда не приходило с чистыми руками. Отряд Артура снова стал сильнее, и цена лежала рядами под плащами.

У края леса Кейтлин Старк ждала на скрытом холме. Эна стояла рядом с ней, лук в руке, посланная Артуром защищать леди Старк подальше от боя. Кейтлин узнала семью Эны и приняла защиту без возражений. Звуки битвы доносились до них волнами: копыта, крики, сталь, рога, вопли людей, и в один момент — ужасный вой Серого Ветра.

— Вам не следует быть так близко к полю боя, миледи, — тихо сказала Эна.

— Там мой сын, — ответила Кейтлин, не отрывая взгляда. — Там мой дом. Если случится худшее, я не узнаю об этом из шепотов.

Эна ничего не сказала после этого. Она понимала больше, чем хотела. Её собственный взгляд искал между деревьями одну знакомую фигуру — иногда умную, иногда глупую, слишком хорошую в том, чтобы идти к неприятностям с планом, который имел смысл только потом.

Когда раздались крики — громкие, нарастающие — Кейтлин наконец выдохнула. Джейме Ланнистер был приведён к ней связанным по рукам и ногам. Облегчение Эны пришло только после того, как она нашла Артура в толпе. Он был жив, грязен, с кровью на лице, нёс связку трофейного оружия и обломков доспехов с выражением, почти достаточно довольным, чтобы быть оскорбительным.

— Этот идиот, — пробормотала Эна, смеясь прежде, чем успела остановиться. — Уже мародёрствует.

Её сердце успокоилось. Он был жив. Очевидно, это стало важным. Прежде чем армия успела отдохнуть, лютоволк снова завыл. Серый Ветер вырвался из леса, вонзаясь в ланнистерских разведчиков, пытавшихся бежать. Робб Старк немедленно отдал приказ. Риверран всё ещё был в осаде, и пленение Джейме ничего не значило бы, если замок оставался окружённым. Кавалерия снова двинулась, и Битва у Риверрана началась до того, как кровь Шепчущего Леса успела высохнуть.

__________________________

это последняя глава тут. оставшиеся главы будут в моём бусти канале. ссылка в профиле