Песнь изгоев - Из плоти в металл

Часть 1 - Внутренний мир

«Мы пленники общей и тёмной судьбы

Меж вихрей вселенской метели,

А наши герои – всего лишь рабы

У мифа, идеи и цели».

© Губерман И.М.

Пролог - Отголосок прошлого

- Да, я знаю этого человека, - помедлив и задумчиво затянувшись ароматным дымом, протянул умудрённый годами танд* ((с хинди - холодный) - сравнительно молодой вид господствующих на планете существ).

Скрытые от палящего зноя фигуры, покачивающиеся в удобных креслах-качалках, расположились в прохладной тени старенькой глиняной веранды и попивали из коротких чашек горький напиток, сделанный из искусственно выращенных кореньев. День, состоящий из тридцати долгих, наполненных работой и повседневными делами часов уже подходил к концу и медленно, но верно уступал место непроглядному полушарию тёмной стороны. Округлые элхвы* (неизученные и исконные обитатели Красной пустоши), широко раскидывая ластоподобные крылья в стороны и шумно пропуская через всё своё громадное тело воздух, казалось бы, неспешно парили вслед за скрывающимися за горизонт светилами. Густые тени от редких небольших кустарников постепенно набирали силу, становились всё отчётливее и длиннее. Толщи ярко-красной рассыпчатой земли теряли свою насыщенность и, сменяя оттенки, остывали после бесконечно долгого знойного дня.

Если в такое время суток приглядеться, то можно увидеть легкую пелену белёсого дымка, спиралями поднимавшегося от поверхности вместе с потоками тёплого воздуха. Редкие машины с утомлёнными долгой поездкой и изнуряющей жарой водителями изредка появляются с восточной стороны. С тихим свистом пролетев по этому завораживающему пустынному пейзажу, все они неизменно растворяются в расплывчатой линии горизонта.

- Скажи, для чего собственно ты его ищешь? - оторвав взгляд от очередного мультироторного биля, и степенно прикладываясь к трубке, прямо спросил старик.

Расположившийся рядом с ним парень тут же оживился и, поправив очки, стал подробно расписывать цель своего прибытия. Хозяин фермы изредка посматривал на подбирающиеся к ним всё ближе и ближе тени и, не перебивая, внимательно слушал.

По словам худощавого танда выходило, что он – начинающий журналист и в данный момент проходит испытательный срок в некой известной новостной редакции.

- Вы наверняка слышали когда-нибудь про «Время наоборот»?! Представляете, у меня все шансы встать наравне с самим Торном Силом и Нелли Штолом! – со смесью смущения и гордости протараторил парнишка.

- Поздравляю, парень… – усмехнувшись, протянул старик. – Извиняй, впервые слышу.

Стараясь не подавать вида, что несколько расстроен, парень начал свой сбивчивый рассказ:

- Так вот, мне поручили найти материал, способный повысить их рейтинг просматриваемости на сотую долю процента, а это очень много. Ведь, знаете, в эту редакцию берут только самых лучших. На всё про всё мне дали всего несколько основных недель* (основное время – определённый срок, выражающийся в установленных Объединением промежутках времени). В общем-то, первая неделя прошла как один день. Я метался, как ошпаренный в попытках найти что-то действительно стоящее. Побывал и в криминальном отделе охранной секции, благо мой знакомый там работает. Да вот только всё без толку! Там-то какой-то парень-отшельник убил женщину, мол, за то, что та не давала ему спокойно выспаться, круглосуточно гремя какими-то железяками. Тут вот пропала пара человек, здесь раздавили какую-то чёртову домашнюю зверюгу… В общем, полный абсурд и бред. Ничего интересного не было и не предвиделось. В конце концов, я потерял всякую надежду и направился туда, где общепринято, так сказать, выпускать пар. В бар… – журналист смущённо снял очки и, достав из нагрудного кармана своего растянутого пальто платок, стал их протирать. – Ну… я заказал дешёвого дурмана и… вот…

- Смотрю, ты совсем ещё новичок в этом деле, - насмешливо проговорил старик. Побледневший журналист, нервно улыбнулся, мельком взглянул на крепкого седого танда и, чувствуя вновь поступившее смущение, отвёл взгляд в сторону.

- Вообще, да… Но это… не столь важно… Так вот… Я был в подобных заведениях всего несколько раз, поэтому расположился в самом дальнем углу. Не считая меня, за столиком сидел странного вида старик. Он то и привлёк моё внимание. Его кожа была настолько изборождена морщинами, он был настолько хрупок и худ, что складывалось впечатление, будто ему лет пятьдесят, не меньше, и в любой момент он может просто взять и развалиться. Но больше всего меня поразила его рука… точнее её отсутствие…

Тут фермер вскинул взгляд и, вцепившись до боли в подлокотники кресла-качалки, уставился на парня. Между тем, журналист не заметил перемен в поведении своего слушателя и продолжил рассказывать:

- Всё бы ничего, но в том месте, где она заканчивалась… примерно в локте… она… там кожа была почти чёрного цвета и казалась на вид такой скользкой и противной… как будто покрытой слизью или вроде того. Да, вот знаете, линеры* (Небольшие полосатые животные с двумя особо развитыми конечностями), те, что рассекают бесчисленными стаями Красную Пустошь, имеют тот же цвет панциря. Так вот… Видимо, я слишком долго смотрел на эту жуткую культяпку, потому что старик, не отводя взгляда от цилиндра с дурманом, вдруг сказал: "Занимательно, не правда ли? Это всё, что осталось от моего прошлого. В последнее время я всё чаще стал забывать, кто я. Только этот безобразный обрубок помогает мне ещё хоть как-то сознавать себя, хоть и постоянно болит". Тут он словно что-то вспомнил и, отведя в лицо сторону, застыл. Не дождавшись продолжения рассказа, я легонько толкнул старика. Он пришёл в себя не сразу. Лишь через минуту-две старец повернулся ко мне и впервые осмысленно уставился своим странным взглядом на меня. К слову сказать, его глаза поразили меня не меньше, чем остатки руки… они были белыми, как и у всех, но порой лучи света от дальних ламп, что располагались на барной стойке, отражались в них и окрашивали зрачки в прозрачно-голубой оттенок! В такие моменты радужка приобретала едва уловимый морской цвет с редкими вкраплениями более тёмных тонов. Никогда такого не видел… Не знал вообще, что бывает другая радужка кроме белой… Наверное, болезнь или мутация какая-ни…

Внезапно старик прервал парня и, возбужденно сопя, спросил:

– Скажи! Просто скажи! Он ещё жив? Он был жив, когда ты с ним виделся в последний раз?

Журналист удивлённо выпрямился в кресле и уставился на взволнованное лицо фермера. Через несколько мучительных секунд он ответил:

– Ну… я с ним общался всего раз, в том баре… Больше я его не видел… И да, он был жив, как иначе…

Вмиг обессиливший танд без сил рухнул в кресло и задумчиво уставился в пол.

Разрозненный ворох воспоминаний, подобно внезапному бушующему потоку, обрушился на бедного старика и восстановил в его воспалившемся сознании картины давно минувшего прошлого.

Столько воспоминаний, столько всего случилось... Как бы он сейчас жил, как бы сложилась его судьба, не встреться ему тот злополучный старик? Но как? Как он ещё… невозможно... Сколько выбравшему профессию фермера танду тогда было? Лет тринадцать-пятнадцать, не больше. То есть, если подсчитать, последний раз он видел старика ровно десять лет назад.

Не веря в происходящее, старик молча смотрел помутившимся взглядом куда-то в пустоту, сквозь глиняный пол, сквозь толстый земляной покров и слои железа, кои разделяли тяжёлый воздух Пустоши и ледяные воды океана, расстилавшегося вокруг.

Наконец, его рассуждения прервал парень, не первый раз пытавшийся привлечь к себе внимание негромкими покашливаниями. Покрывшийся холодным потом танд поднял рассеянный взгляд, посмотрел в его узкое болезненное лицо.

- Что вас так поразило? С вами всё в порядке? - встревоженно спросил журналист.

-Кхм… да, вполне. Это... это не так уж и важно теперь… Говори дальше… Только покороче, у меня много дел, – взяв себя в руки, хмуро закончил фермер.

- Да, хорошо… - паренёк недоверчиво окинул старика быстрым взором, но всё же продолжил. - Ну, в общем, любопытство во мне взяло вверх, поэтому я стал расспрашивать бродягу о его странной руке. В конце концов, кто знает, вдруг существовала болезнь, о которой было неизвестно прежде. Старик же лишь молча взирал на меня и продолжал опрокидывать в себя чашку за чашкой. В конце концов, он, не обращая на мои вопросы ни малейшего внимания, просто встал и, прихрамывая, направился к выходу. Я не мог просто отпустить так внезапно подвернувшийся шанс на сенсационный сюжет, поэтому поспешил за ним. Я догнал старика, окликнул его и вновь попытался разговорить. Тот продолжал молчать и вновь пытался просто уйти, но я был настойчив. И вот в какой-то момент бродяга вдруг изменился в лице… Словно… Словно это стал и не он вовсе…

Журналист часто заморгал и нахмурился, припоминая жутковатые подробности недавней встречи:

- Старик вдруг схватил меня за руку и наклонился к самому уху, а затем быстро прошептал: "Не делай этого… Я сдерживаю его, как могу… Он спит, но надолго ли… Я знаю его мысли, чувствую его злобу… Я давно мёртв, но я не позволю вырваться ему наружу… Ты напоминаешь ему Ка… Глазами… Да, глазами… А теперь не разговаривай со мной! Да! Уходи прочь и больше не появляйся! Беги! Беги как можно дальше отсюда!" Жуткие и безумные слова… То были последние слова бродяги. Затем он просто скрылся за ближайшим углом, а я так и остался стоять в пустом переулке. Больше я его не видел. Не знаю почему, но вся эта история, произошедшая со мной, чем-то зацепила меня. Какой-то сбрендивший старик, наверняка страдающий от недостатка внимания, почувствовал, что я у него на крючке и ушёл. Сидит сейчас в этом самом баре и посмеивается над "тем незадачливым дурачком". Наговорил мне всякого, чтобы я кинулся искать какого-то там Ка… Что вообще за имя такое?

Вдруг журналист опомнился, оцепенел и почти в ужасе взглянул на фермера. Тот не обратил на его слова никакого внимания, лишь перекатил дымящуюся трубку из одного уголка рта в другой, а затем пристально на него взглянул. Парень вновь нервно улыбнулся и, сбивчиво извинившись, продолжил:

– Э-э… В общем… На чём я остановился? Ах да, я навёл справки, узнал, существует ли некий Ка на станции. Долгое время я бесцельно просматривал местные архивы, но потом всё же нашёл упоминание о Ка Роб Ке… Старая электронная запись отдела управления, датируемая сто тридцать пятым годом от Времени Просветления* (время создания Объединения), гласила, что существовал некий Ка Роб Ка, который родился одновременно с какой-то девушкой, дело которой было прикреплено к его файлу… что странно, её имя даже не было указано. Если судить по заметкам, как только их записи появились в общем хранилище, то они тут же перебрались в отдалённый участок Красной Пустоши, на небольшую старую ферму в Пустых Полях, ранее принадлежащую некоему отставному капитану Объединения Ини Трако. В общем-то, терять было нечего. Недолго думая, я собрал всё необходимое, сел на ближайший рейс, и вот я здесь! Вот и всё. Вы - моя последняя надежда. Понятия не имею, что произошло с тем странным стариком и вами, но надеюсь, что вы мне об этом поведаете. Вы же Ка, верно? Я ведь не ошибся? Если статья будет добротной и читатели ей заинтересуются, мы оба будем в выигрыше…

Паренёк вновь неуверенно улыбнулся и поправил съехавшие очки:

- Знаете, сейчас выплачивается неплоха…

- Стоп! - перебил сбивчивую речь журналиста сгорбившийся в кресле старик. - Я понял. Мне не нужны твои деньги. Если тебе так нужна моя история... то забирай. Я буду только рад избавиться от этих записей. Это всего лишь история, не более того. Только знай, что тебе вряд ли кто поверит! Те события, что произошли с тем стариком, Полом… и со мной… в них трудно поверить… я и сам порой перестаю верить в случившееся…

Произнеся последнее слово, фермер вновь предался воспоминаниям прошлого и уставился на пыльную рубиновую дорогу.

Парень со смешанным выражением любопытства и недоверия на лице поглядывал на мускулистую, несмотря на возраст, фигуру танда, но ничего не говорил. Через некоторое время старик не спеша поднялся и вошёл в свою лачугу. Он пересёк светлую гостиную и вошёл на кухню…

- «Где же я её спрятал… - сопровождая тяжелые мысли приглушенной руганью, подумал старик. - Проклятье… память давно уже стала подводить меня, заставляет забывать самые простые вещи. Ну а уж тайник, который я сделал пять лет назад, тем более».

- Ка, это ты? – послышался со второго этажа звонкий женский голос.

- Да, милая, сейчас спроважу нашего гостя и поднимусь к тебе! – крикнул танд в ответ.

Кряхтя, он присел на корточки и неспешно, шаг за шагом, стал ощупывать пол, изредка постукивать по нему костяшками пальцев. Наконец, нащупав сквозь плотно подогнанные глиняные брусья наземного покрытия щель, фермер подцепил один из брусков пальцами и стал вытаскивать их одну за другой, пока не образовалось небольшое прямоугольное отверстие. В самом его центре тускло заблестел металлом старенький джейпад. Вытащив покрытое пылью устройство на свет, он с трудом встал и вытер его подолом своей серой накидки. При взгляде на исцарапанную поверхность прибора старика пробрала быстрая, но такая сильная дрожь, что он даже невольно покачнулся. Воспоминания прошлого очередным потоком хлынули в его неустойчивый разум и, преодолевая старческую забывчивость, заполонили собой его внутренний взор…

Вот они снова с Си Ди в тёмном извилистом лабиринте туннелей и, находясь по щиколотку в воде, неспешно бредут навстречу неизвестности…

Теперь он вновь чувствует, как по спине прокатывает волна мурашек при виде огромной уродливой морды Матери…

А вот танд, ни живой, ни мёртвый приходит в себя в стареньком залатанном транспортнике, управляемым стариком Ини.

Все эти воспоминания, подобно теряющимся в ночи лучам света, пронеслись перед внутренним взором старика за доли секунды. И всё же, взяв себя в руки и крепче сжав джейпад, он вернулся к выходу.

- Вот, возьми. Здесь всё… – без лишних слов произнёс престарелый танд, протягивая устройство парнишке.

Журналист машинально взял тускло отражавший окружающее пространство джейпад. Некоторое время парочка ещё стояла на остывающем крыльце, прислушивалась к приглушённому шипению высвобождающихся из-под земли облачков дыма и тяжёлому дыханию парящих над головой элхвов.

Наконец допив горьковатый напиток, парнишка пробормотал слова благодарности и, вновь упомянув что-то насчёт денежной доли фермера, попрощался, да двинулся прочь, в сторону остановки. Оставшийся стоять старик облокотился о глиняные перила веранды и, не отрываясь, смотрел ему вслед.

- Парень! – журналист обернулся. – Как тебя хоть зовут-то?

- Сид! – отозвался паренёк и, смущённо улыбнувшись, скрылся в распростёршейся по округе тьме...

Глава 1 - Начало начал

Наше всезнающее всепроникающее сознание, чувствуя необходимость в поддержании хода грядущих событий, таких незаметных на фоне всего сущего, но предельно важных для осуществления Нулевой последовательности и нас самих, собравшись впервые за миллионы лет в единую точку и соединившись, таким образом, в единую осознанную сущность, устремляется в заранее намеченную временем сторону.

В бескрайних просторах вселенной, на самых её задворках, среди бесчисленных скоплений звёзд, опоясанных планетами, среди огромных армад астероидов, что безмолвно плывут сквозь пространство по одному им ведомому маршруту, слабо поблескивает одинокая голубоватая звезда. Если перенестись к ней на несколько световых лет ближе, то взору открывается её на вид холодная, мерцающая всей палитрой синего поверхность. Существа, живущие на одной из двух планет, что размеренно огибают ослепительную звезду, дали ей название - Флаишь* (вспышка (хинди)).

Да, планеты всего две, и то, одну из них планетой можно назвать с большой натяжкой. Размер изрытой бесчисленными кратерами Лааш* (мертвая (хинди)) настолько мал, что рядом со своей единственной соседкой, Мот* (погибающая (хинди)), кажется едва ли не песчинкой. Именно на эту громадную, сплошь покрытую водой планету, мы, постепенно замедляясь, и перенесёмся. Благодаря огромному числу спутников и расположению к Флаишь, здесь долгими десятилетиями царствует хаос. Огромные массы воды спиралями взмывают вверх, наполняют собой пустые колонны бесчисленных смерчей, кои с воем и дикой яростью проносятся по беспокойной поверхности. Иссиня-чёрные, клубящиеся тучи раз за разом прорезают разряды молний, преследуемые оглушительным раскатистым громом. Волны, за долгие годы странствий набравшие силу и мощь, несутся с огромной скоростью, а порой и обрушиваются друг на друга в неистовой и быстрой схватке.

Жизнь здесь невозможна… Только погрузившись на несколько километров вниз, туда, куда не проникает ни единый лучик света, мы, наконец, заметим признаки чего-то живого, а именно небольших блёклых рыбок, снующих редкими стайками. Погружаясь глубже, можно заметить, что живность становится всё крупнее и разнообразнее.

Вот, вспыхнув при приближении оранжевым светом и забавно перебирая боковыми плавниками, поспешно растворяется во мраке большая, бочкообразная нерпа. Всё чаще встречаются небольшие плавучие островки водорослей, в длинных листьях которых скрываются невидимые глазу твари. Маленькие любопытные мурки огромными стаями кружат среди безмолвных колонн розоватых медуз, так и норовят ущипнуть беззубыми ртами за зеленоватый хвост какой-то древней поросшей мхом рыбины.

Внезапно среди всего этого животного многообразия проносится, ослепив нас мощными фонарями и оставив за собой след из пузырей, небольшой отблескивающий металлом корабль. Это один из множества транспортников, тех, что выполняя задания Объединения, шныряют в поисках различных полезных ресурсов. Заинтересовавшись, мы последуем за ним.

Пройдя долгий однообразный путь, машина останавливается и, активировав дополнительные прожекторы по бокам, выхватывает из окружающего мрака часть бескрайней, покрытой кое-где мхом, а где-то и ржавчиной стены. Зависнув перед ней на долгие минуты, транспортник терпеливо ждёт. Наконец, плоскости с громким скрипом медленно расходятся в стороны и образуют большой, освещенный по кромке круглый проём. Недолго думая, машина исчезает внутри. Створки, приглушённо звякнув, вновь накрепко сходятся вместе.

Эта стена - часть гигантской станции Реша, не первый век дрейфующей в толще бездонного океана. Её население насчитывает более ста миллионов жителей. Вообще таких станций великое множество. Бывают они по размеру и большие и совсем крохотные. Некоторые даже могут позволить иметь себе искусственную звезду, благодаря чему на таких станциях воссоздаются части из Старого мира. Чего только стоит одна Красная Пустошь; стокилометровую местность с отдельными, располагающимися тут да там домиками и даже городами смогла вместить в себя всего одна гигантская Пахала* (Древняя (хинди))...

Однако же, пустошь та сейчас не так важна… Вернёмся к нашей, ничем особо не примечательной, станции. Выйдя из прохладного, переполненного тандами дока, мы обнаруживаем себя в мрачноватых запутанных улочках города. Безостановочно, сливаясь в одну мерцающую красную полосу, снуют по дорожным монорельсам разнопёрые били. Редкие прохожие с хмурыми лицами торопятся после долгого рабочего дня домой. Ремонтники с заводов, конвейерные рабочие и прочие трудяги заканчивают очередной трудный день, направляются в близлежащие бары и места переправки.

Проносясь лёгким ветерком по нескольким улицам, окажемся в ничем не примечательном жилом комплексе. В таких обычно селятся те, кто не способен приобрести что-то более приглядное.

С легкостью перескакивая через десятки лет и ворвавшись сквозь приоткрытую дверь, мы ловко уворачиваемся от пары уборщиц и престарелого жильца, шарящего рукой по многочисленным карманам пальто в поисках карточки от двери, и предстаём перед обычной, покрытой многочисленными царапинами дверью, на которой, тускло полыхая фиолетовым светом, горит небольшой значок в форме цифры семь.

Танд уже близко. Всё идёт, как должно.

Теперь можно вернуться в принадлежащую этому миру оболочку, что веками пребывала на самом дне бездны в абсолютной недвижимости и крепком беспробудном сне.

Проникая сквозь металл, толщи воды и время, беззвучно устремимся вниз, в чёрную, как сама наша сущность, тьму.

Глава 2 - Семь

Времени в обрез. Каждая минута на счёту. Быстрее, быстрее… Остаётся всего день до публикации. Если не успеть отредактировать материал и не склеить из него что-то дельное, намечающаяся карьера… да что там - вся жизнь полетит по наклонной!

С такими мыслями Сид, громко стуча каблуками по стальному полу и с пробуксовкой поворачивая на поворотах, бежал по коридорам комплекса. Успевая по привычке читать мелькающие по пути номера квартир (Один… Три… Пять…), он выхватил на ходу карточку и, едва не сбив полноватую уборщицу, вставил её в специальный проём. Через несколько секунд пропуск с тихим щелчком вылез обратно. Дверь чуть скрипнула и под проклятия пожилой женщины ушла в сторону, тем самым позволив вырвать появившемуся лучу света небольшой кусочек комнаты.

Парень вошёл внутрь и щелкнул истёртым тумблером. Вспыхнул свет. Сид поспешно стряхнул со стола разнообразный мусор, пододвинул поближе круглый стул со спинкой, затем порылся в наплечной сумке и, наконец, вытащил на свет блеснувший белым джейпад. Журналист сразу же, при первом взгляде на старинное устройство, отметил, что оно было странной толщины и длины. Таких наверняка сейчас уже больше не найти.

Парень погладил тусклый корпус и чуть улыбнулся. Он окинул взглядом пустоватую комнату и не сразу нашел искомую вещь. Едва не рухнув со стула, журнались наклонился в сторону и дотянулся до прибора.

Единственная действительно дорогая вещь, которая у него есть. Персональный манипулятор.

Разложив ножки и избавив небольшой экран от защитного чехла, он поставил устройство на стол.

-Джей-Ди, проснись!

Машина мягко вспыхнула белыми огоньками и, пробежав строчками кода по экрану, ответила своим высоким размеренным голосом:

- Здравствуйте, пользователь! Чем могу вам служить?

Сид активировал джейпад и усмехнулся:

- Нам предстоит с тобой много работы, Ди. Скажи, сколько ты ещё сможешь работать в автономном режиме? Кажется, я менял твои батареи не так давно.

- Тридцать шесть часов сорок семь минут двенадцать секунд до момента отключения, – проанализировав своё текущее состояние, выдала машина.

- Ну, хорошо... Включай передние сенсоры и обрабатывай поступающую информацию! Будь готов при необходимости исправлять предложения и слова! Неизвестно ещё, как там этот старый чудак Ка вёл запись... Судя по той информации, что я на него нарыл, он из Изгоев* (самые разнообразные по образу жизни, внешнему виду и месту обитанию танды, не включенные в общий реестр Объединения)… Ты ведь сама прекрасно знаешь, как они живут, - Сид покачал головой. - Ни жизни нормальной, ни работы… Дикари.

Словно соглашаясь со словами журналиста, машина издала характерный короткий сигнал.

- Удивительно, как этот Ка вообще получил удостоверение Объединения, - хмурясь и беспрерывно копаясь в планшете, протянул он.

Наконец разобравшись с незнакомым интерфейсом, Сид открыл нужный файл и, удивленно приподняв брови, ознакомился с его содержимым. Вопреки ожиданиям, в нём оказалось не менее шестидесяти тысяч речевых единиц. Быстро пролистав слайды, он убедился, что весь объём данных принадлежит поместившему их в джейпад фермеру. Медленно оторвавшись от экрана, Сид сказал:

- Ди, открой разъём для носителя! Надеюсь, подойдёт.

Машина без промедления выполнил приказ.

Сид вложил джейпад в разъём, после чего тот бесшумно защелкнулся.

- Обработай файлы и скажи, что это за странные коэффициенты тональности в речи.

Машина загудела и через пару секунд выдала ответ:

- Дело в том, что в речи танда присутствуют фрагменты неофициального языка, которым сотню лет назад владели ранние представители Объединения. В последний раз данное наречие обнаружило себя на станции Реша, когда пара охранников схватила вышедшего из осознанного состояния танда, принадлежащего к высшей касте. Тот, в ответ на меры, предпринятые охранниками, проявил изрядную агрессивность и начал выкрикивать фразы оскорбительного характера на данном языке. Существуют неподтверждённые данные, что на нём говорят некоторые Изгои. Исходя из этих данных, можно сделать вывод, что некоторые из них некогда входили в состав коалиции.

Задумчиво потирая грязным платком очки, Сид откинулся в скрипящем кресле.

- Можешь убрать наречие и преобразовать сказанное в кевал* ((с хинди – единственный) официальный язык Объединения)?

- Да, пользователь.

- Хорошо, начинай!

Машина зажужжала, готовясь к долгому рассказу, и воспроизвела запись:

- Да как это работает? Я всё правильно сделал? Он записывает?

- Постой, постой! - Сид поспешно встал, подбежал к куче вещей, раскиданных по кровати, с минуту порылся в ней и вытащил на свет початый пластиковый короб с дешевым пищпайком. Расслабленно улыбнувшись и захватив по пути плед, журналист вновь откинулся на полукруглую спинку кресла.

- Вот… Так-то лучше. Чувствую, остаток дня будет длинным. Продолжай, Ди!

- Хорошо, - манипулятор вновь зажужжал. - Да как это работает? Я всё правильно сделал? Он записывает? Что ж... Кхм… Для чего, спустя столько лет, я решил взять и перенести часть моих воспоминаний в этот кусок железа? Понятия не имею…

Глава 3 - Время обречённого

Да как это работает? Я всё правильно сделал?.. Он записывает?..

Ага… Наконец-то…

Что ж...

Кхм…

Для чего, спустя столько лет, я решил взять и перенести часть моих воспоминаний в этот кусок железа? Понятия не имею. Возможно, дело в памяти. Я уже давно не молод, и мой жизненный цикл стремительно подходит к концу. А память – это то немногое, что осталось у меня от былых времён. Хоть и есть вещи, которые для меня намного важнее, я всё же осознал спустя столько лет, что не хочу забывать о своей прошлой жизни. Некоторые события, кои я застал, сыграли в моей судьбе решающую роль. Каким бы я был, если бы они прошли мимо меня стороной? Да и вообще, был бы я ещё жив?

Именно поэтому я и должен до последнего беречь эти оставшиеся истлевающие обрывки. Именно поэтому они важны… По крайней мере, для меня.

Пока эти воспоминания ещё свежи в моей угасающей памяти, я хочу сохранить их с максимальной достоверностью и во всех возможных подробностях.

С чего же начать?

Пожалуй, начну сначала.

Никому не дано выбирать, кем и где родится. Точка отсчета моего жизненного цикла разительно отличалась от общепринятого. Не было процедуры вживления возрастного чипа, не было и последующего распределения на дальнейшую специализацию.

Из всех 1842-х известных функционирующих станций, среди которых 489 входит в состав Объединения, меня угораздило родиться на 1843-ей - Укууме - полузаброшенном осколке некогда огромного комплекса. Комплекс этот настолько древний, что танды, населявшие его и обитающие здесь не первый десяток поколений, не имели ни малейшего представления, какая участь постигла прежних обитателей, и что в целом случилось со станцией. Да им было, в общем-то, это не столь и важно. Тем "счастливчикам", что рождались здесь, приходилось бороться за выживание всю свою осознанную жизнь.

Местные танды делились на два типа: тех, кто родился в племени и остальных. У первых появлялись шансы протянуть подольше. Участь же других, как правило, была изначально предрешена.

Вы не ослышались - существовали племена. Изолированность от остального мира не прошла бесследно. Почти полное отсутствие света, чистой воды и еды вернуло моих сородичей едва ли не в начало времён. Чтобы хоть как-то выжить, некоторые объединились в небольшие группы.

Наличие лидера, а именно вождя, в таких случаях было явлением крайне редким. Обычно вся сплоченность сводилась лишь к тому, что группа старалась держаться вместе и совместно, по мере сил, распределять обязанности между членами общины.

Например, мужчина весь Водослив охраняет место стоянки, а с наступлением следующего цикла обязан охотиться и приносить для всей группы провизию. Женщины же обычно были задействованы в готовке пищи, починке вещей и укреплении лагеря.

В какой-то степени мне повезло, и я родился как раз в таком племени. Отец, о котором было мало что известно, ещё до моего рождения пропал в бесчисленных тёмных лабиринтах комплекса в очередной из свои многочисленных вылазок. Мать, которая всегда неустанно заботилась обо мне, умерла спустя два года после исчезновения отца от внезапного ночного нападения миног. Эти твари в изобилии населяли те места, где мы обитали и, по сути, являлись нашим основным источником пропитания и основными же врагами.

Зовут меня Ка Роб Ка. Запутанные имена, передающиеся детям от двоих своих родителей, складывались в причудливые сложные комбинации, что порой было весьма сложно произнести. Чего только стоила девочка, что жила со мной по соседству, которую нарекли Кнардум Оле Менкланкхи…

А потому членов племени, для простоты обращения, обычно звали по первым словам в их имени. Оставшиеся же два слова принадлежали матери и отцу соответственно.

В свои два года я уже достаточно окреп и подрос для того, чтобы начать выполнять мелкие поручения взрослых собратьев. Долгое время весь мой досуг сводился к тому, что я помогал, чем мог, членам общины и получал в конце каждого Водосбора заслуженный запас вонючего, но всё же съедобного мяса миног в комплекте с небольшой порцией воды.

Обитатели многочисленных цивилизованных станций и комплексов, что живут теперь, бездумно используя все блага своей обычной размеренной жизни, вряд ли знают, что представляют собой Водослив и Водосбор.

Весь Укуум пронизывал сеть труб, пропускающих через себя потоки пригодной для питья воды, и некоторые из них продолжают худо-бедно, но функционировать. Племена всегда селились рядом с ними. Если в трубе не обнаруживается пробоина либо вентиль с краном, то с помощью подручных средств люди сами проделывают дыру. Моему же племени не пришлось делать отверстие. Труба сама резко обрывалась под самым потолком. Мутная ржавая вода какое-то время то слабой струйкой, то мощным потоком ниспадала сверху и с громким плеском скапливалась в большом медном чане, который подставили под трубу уже долгие годы ранее.

Спустя некоторое время поток резко обрывался, и на довольно продолжительный период наступала тишина. Тогда женщины, выждав пока осядет ржавчина, процеживали через несколько слоёв плотной холщовой ткани драгоценную жидкость в специально предназначенные для этого ёмкости, которые были составлены из твердого хитинового панциря миног.

Далее тянулся довольно долгий период, за который чан обычно успевал полностью опустеть. И тогда, наконец, слышалось долгожданное отдаленное громыхание труб, и из безобразного обрезка вновь вырывался поток живительной влаги.

Данный цикл с точностью до минуты повторялся вновь и вновь в течении долгих лет. Танды привыкли брать за основу время, которое проходило между моментами подачи воды, и распределять свой досуг благодаря ему. Я же, для простоты изложения, буду по возможности употреблять привычную цивилизованным тандам система отсчёта.

Год сменялся новым годом, а я становился всё сильнее и крепче, научился мастерски владеть копьём и охотятся. Меня высоко ценили в племени, и я чувствовал за него ответственность. Помню, мне даже в некоторой степени нравилось ощущение долга и осознание того, что я приношу пользу.

Что ж, наверняка бы моя жизнь ничем не отличалась от жизни других обитателей этих мест, если бы не случилось одно событие.

Та самая труба, что исправно поставляла нашему племени воду, однажды выдала небольшую порцию мутной грязной жижи, внезапно оборвала поток раньше положенного времени и затихла. Пара престарелых женщин с ёмкостями, кои прежде терпеливо ожидали Водосбора и напевали однообразную монотонную мелодию, испуганно подскочили с жёстких шкур и с громкими криками побежали в центр селения.

Племя в мгновение ока всполошилось. Отодвинув в сторону изогнутый железный лист, прикрывающий вход в моё небольшое жилище, я выглянул наружу. Я потянулся, со вздохом закинул на плечо короткое копье и натянул на ноги старые залатанные сапоги.

Направившись к собравшейся толпе торопливым шагом, я поправил на поясе чехол с небольшим самодельным арбалетом. Едва завидев меня растерянные жители уступали дорогу.

- Иви, Оли! - окликнул я напуганных женщин. - Что здесь происходит?

- Вода! Вода в трубах исчезла! Она больше не идёт! Мы все погибли! Что нам теперь делать? - запричитала Оли и в отчаянии оглянулась на собравшихся.

В ответ на её заявление толпа всколыхнулась и возбужденно зажужжала десятками голосов, как встревоженный улей притопков* (крохотные, покрытые жестким чёрным волосяным покровом существа, обитающие в наиболее уединённых частях Укуума). Несколько тандов, а за ними и вся толпа, миновала освещенные импровизированными факелами коридоры и в гробовой тишине двинулась в сторону источника. Оказавшись на месте и воочию увидев подтверждение шокирующему заявлению, танды с ужасом в широко открытых глазах переглянулись и вновь загалдели.

Так, за бессмысленными причитаниями и предположениями, прошло не менее пяти минут. Всё это время я опирался о заржавленную опору потрескавшегося от времени и сырости потолка и задумчиво переводил взгляд то на край трубы, то на собравшихся вокруг тандов.

Предположений о том, что же могло послужить причиной внезапного происшествия, было много. Глухие полуслепые грызуны, кои бесчисленными стаями следуют друг за другом по заброшенным коридорам древнего комплекса, могли почувствовать, проходя мимо, вибрации льющейся по трубам воды, и наброситься на них, вгрызаясь в стальную поверхность крепкими резцами. Этих тварей всегда отличала исключительно бездумная ярость и злоба, поэтому подобное вполне могло произойти.

Было объяснение и проще: древние, покрытые мхом трубы с наросшей за долгие циклы изнутри ржавчиной, наконец, сдали свои позиции, и их в каком-то наиболее истончившемся от влаги и хода времени месте просто пробило под давлением воды.

Вообще, всё это было тогда не так уж и важно… в любом случае, без пресной воды племя не протянуло бы и недели.

Я переглянулся с Каем - стариком, доживающим последнее десятилетие и высоко почитаемым в селении. Благодаря своим полезным и своевременным советам, коими он делился в моменты особой нужды, Кай считался среди подобных ему стариков мудрецом. Именно поэтому танды, если у них появлялись какие-либо проблемы, тут же шли к нему. Если и мог кто-то считаться в племени близким к статусу вождя, так это он.

Видимо взяв себя в руки и собравшись с мыслями, Кай медленно встал в центре округлого зала и глухо воскликнул:

- Тихо! Ти-ихо!

Толпа, слишком возбужденная, чтобы расслышать хрипловатый голос старика, продолжала шуметь.

Тут к Каю приблизился мускулистый воин - Клин. Он не менее старика высоко ценился в племени и пользовался большим уважением благодаря уму и сообразительности, да исключительной силы и ловкости, что так же были ему присущи. Не было среди нас воинов равных ему.

Клин слоил руки рупором и громогласно выкрикнул:

- Тихо!

Племя резко замолкло, расступилось и оглянулось на него.

Тогда Кай, благодарно взглянув на могучего воина, в свою очередь как можно громче воскликнул:

- Сейчас не время поддаваться панике! Все вы прекрасно знаете, что без воды мы долго не продержимся. Есть только один выход... Кто-то должен найти путь наверх, туда, где проходит трубопровод, а затем разузнать, что случилось, и вернуться обратно.

Пока старик говорил, танды внимательно прислушивались к его словам, но под наконец вновь возбуждённо загалдели.

- Тише! Послушайте! – обратился к соплеменникам Кай. – Я понимаю, это очень опасное поручение. Никто не знает, что на верхнем уровне… или кто… Около наших жилищ живут и постоянно на нас нападают, пытается сожрать и убить множество премерзких тварей. Что сулит вылазка наверх?! Я не знаю... Но выхода нет... Я предлагаю выбрать лучших из нас и вытянуть им жребий. Кто согласен, поднимите руку вверх.

Настороженные и испуганные взгляды женщин устремились друг на друга, а затем на своих мужчин. Некоторые, представив себе возможное будущее, тихо заплакали. Большинство же воинов лишь мрачно смотрело на Кая. Никто не спешил поднимать руки.

Кай терпеливо ожидал ответной реакции и потирал морщинистый лоб, а затем произнёс:

- Ну же… Вы знаете, что это единственный разумный выход. Если попытаться начать искать другой источник, вряд ли кто-то выживет. Сборы на дорогу займут не менее цикла. За это время мы уже можем потерять много душ. Миноги в последнее время сильно расплодились. Малейшая оплошность с нашей стороны не пройдёт бесследно. Они нападут. Нападут, стоит нам ослабить бдительность. Вот и думайте теперь… - потеряв терпение, с заметной долей раздражения закончил старик.

Спустя несколько секунд неуверенно поднялась первая рука, затем вторая, ещё две, уже четыре… Вот уже все воины готовы идти навстречу неминуемой гибели.

- Хорошо... - поразмыслив с минуту, Кай вытянул руку и, поочерёдно указывая на выбранных мужчин, продолжил. - Клин, Дрид, Нипун, Ка и ты, Упаваас, подойдите…

Одна из женщин горестно запричитала и, ни в какую не желая отпускать Нипуна, своего возлюбленного, навстречу возможной судьбе, схватила его за руку, на что хмурый воин на мгновение остановился. Он коротко поцеловал бедную женщину в губы, а затем уверенно развернулся и зашагал прочь, в сторону уже собравшихся в круг охотников. Женщина проводила его полным печали взглядом и застыла на месте, оцепенела от переизбытка нахлынувших на неё чувств.

Всё это время я с долей любопытства наблюдал за происходящим, но, подобно Нипуну, оставил своё излюбленное место и подошёл к старику.

- Все вы лучшие воины нашего племени… - медленно проговорил Кай. - Только благодаря вам мы ещё продолжаем жить. Каждый из вас на счету. Поэтому я хочу, чтобы пошёл кто-то один… Остальные останутся охранять поселение.

Мы переглянулись. Идти одному вглубь комплекса было чистой воды безумием, но, с другой стороны, каждый понимал, что в словах старика есть доля правды. Наше племя насчитывало более сотни тандов, из которой только воинов десять были достаточно хорошо вооружены, сильны и опытны, чтобы дать достойный отпор населяющим многочисленные коридоры, залы и туннели тварям.

Кай присел и, внимательно осматривая каждый камушек, набрал с пола небольшую горсть. Кряхтя и с трудом разгибаясь, староста выставил перед собой ладонь и открыл нашему взору пять почти одинаково ровных серых куска древних кораллов. Только один из них был чуть темнее остальных. Подогнув подол рваной холщовой накидки так, чтобы получилось что-то вроде мешочка, и небрежно кинув туда все камешки, старик выпрямился. Задерживая на каждом из нас свой напряженный взгляд, он произнёс:

- Теперь подойдите ближе и сделайте выбор!

Первым камушек вытянул Дрид и, разжав кулак, облегченно выдохнул.

Серый.

Следующим был длинноволосый худощавый Упаваас…

То же самое.

С каждым вытянутым серым камушком сердце колотилось всё сильнее. Я уже знал, кому выпадет чёрный… Руки от напряжения и всё более нарастающего страха начинали дрожать. Чувство долга и ответственности за жителей притупилось и уступило место отчаянию. Я не хотел идти навстречу неизвестности… не хотел умирать.

Судьбоносная игра продолжалась до тех пор, пока не остались лишь я и Клин. Рослый воин, в отличие от меня, не подавал никаких признаков беспокойства, словно его вовсе не волновало, сгинет он в старых неизведанных катакомбах, либо останется здесь защищать жителей от окружающих их опасностей.

Клин уверенно запустил руку в подол и, нисколько не сомневаясь, разжал кулак...

Тёмный.

По хмурому лицу пробежала едва заметная тень, но не более того. Подняв спокойный взгляд на Кая, воин просто сказал:

- Я готов.

Старик одобрительно улыбнулся и легонько похлопал по его плечу:

- Клин, ты наша единственная надежда! Воды осталось совсем мало, поэтому ты должен поспешить! Идём со мной, мы должны навестить старика Глинта… Он одиночка и практически не принадлежит к нашему племени, а в молодости любил путешествовать, поэтому может знать пути, по которым…

Слова постепенно затерялись среди всё более разрастающейся какофонии посторонних голосов. Больше я не слышал, что говорил старик говорил воину, и потому поспешил покинуть зал. Остальные танды продолжали стоять рядом с Клином и Каем и возбужденно переговариваться между собой.

Дрожь пробирала с самых пят до макушки. Звук моих шагов гулко разлетался по сырым просторам заброшенных коридоров. До сих пор мне не верилось, что я избежал страшной участи… Верхний уровень откровенно пугал своей неизвестностью и ужасами, что только и ждали в многочисленных тенях попавшего в их поле зрения путника. Какие опасности могут поджидать там простого незадачливого охотника? Воображение тут же красочно и во всех подробностях предоставило внутреннему взору образы ужасающих монстров, что скрывались во мраке, покрытых липкой, черной слизью, с внушительным набором когтей и шипов...

Мне вдруг стало стыдно за своё неожиданное проявление слабости. Проверка труб была важной миссией, не требующих отлагательств, и какая разница, погибнешь ты или нет. Единственное, что должно иметь значение - выживание племени. Одна жизнь - ничто по сравнению с сотней других. Как вообще можно было поддаться слабости?

Я с горечью подумал о том, что я просто трус…

Сопровождаемый удрученными мыслями, я отправился к западному входу и, на всякий случай зарядив арбалет, занял привычную позицию.

Лучший из воинов… как же…

Предстояли тяжёлые, долгие циклы ожидания вестей от Клина. Я вздохнул и едва слышно выругался…

Глава 4 - Свет в конце тоннеля

Хоть я, инстинктивно следуя негласным правилам самосохранения, что были присущи любому мало-мальски умелому воину, и был готов к нападению, миноги появились внезапно.

Оно и не удивительно. Зверюги всегда отличались удивительной сообразительностью и изобретательностью.

Пара особей каким-то образом смогла найти лазейку в самый центр селения. Может они разгребли намеренно заваленные нами ходы вентиляции, а возможно нашли и новые.

Стараясь быть последовательным, постараюсь описать внешность и повадки вышеупомянутых существ несколько подробнее. Так же, беря за основу сложившееся в то нелёгкое время мировоззрение, я буду описывать произошедшее так, как оно представлялось мне тогда.

Обычные танды, граждане Объединения, хорошо, если за всю жизнь повидавшие парочку-другую пискунов, такую чудовищную комбинацию из защитных пластин, крепких упругих мышц и длинных иглоподобных зубов попросту не смогли бы и вообразить. Мерзкие твари представляли собой небольших червеобразных, имеющих в своём небольшом, но действенном арсенале клейкую ядовитую слизь, с помощью которой они могли перемещаться едва ли не по потолку. При том эволюция наделила их недюжей ловкостью и замкнутым рядом острых как лезвия зубов, окаймляющих круглый рот.

Стоит отметить, что о миногах было известно крайне мало, однако самые пожилые члены общины порой собирались у костра и рассказывали нам, ещё совсем молодым воинам, пугающие истории о Матери-миноге - огромной бесформенной твари, которая, обладая зачатками разума, управляла своими более мелкими подданными. По их словам, свёрнутое в плотное кольцо тело миноги, пребывающей основную часть своей неимоверно долгой жизни в спячке, покоилось в самом центре гигантской станции. Некоторые даже утверждали, что сами её видели, на что мы лишь отвечали недоверчивыми улыбками и смехом.

Так вот, та парочка тварей, что сумела подобраться так близко к селению, вызвала в нём настоящую панику. Среди крепких жестяных убежищ, расположившихся в неровный круг по краям обширного помещения, тишину вдруг разорвал одинокий пронзительный вопль и тут же резко оборвался. Испуганные жители выглянули из своих бесформенных построек, но сразу же юркнули обратно. Они успели заметить возле главного костра распластанное тело женщины и едва уловимые движения кружащихся рядом миног. Лишь несколько воинов, до того отсыпающиеся на импровизированных койках в небольшой хижине, специально предназначенных для них, и ждущие свою смену, подхватили со стоек примитивное оружие и выбежали наружу. Червеподобные твари интуитивно почувствовали опасность и тут же скрылись в окружающих их тенях.

В это время охотники, кои дежурили у входа в корпус, в том числе и я, уловили отдаленный крик погибшей женщины и, подхватив копья, ринулись в селение.

На полпути меня вдруг охватило странное тревожное чувство. Неуверенно приостановившись, я медленно обернулся. Воины не заметили моего отсутствия, а оттого ничуть не сбавили темп и через несколько секунд уже скрылись за ближайшей тёмной аркой. Предчувствие надвигающейся беды полностью завладели мной. Дотронувшись до чехла с арбалетом, я ускорил шаг и двинулся обратно к главному входу. Там, за заставой, тоннель постепенно тонул в пугающей беспроглядной тьме.

Остановившись перед ней, я достал из кобуры своё самодельное оружие, взвел курок и, прицелившись, стал напряженно всматриваться во мрак, что, подобно плотному непроницаемому покрывалу, застилал собой обозреваемое мной пространство.

Следуя нерушимому закону длительного ожидания, время начало идти медленнее. Я чувствовал, как мне постепенно становится всё более и более не по себе.

Что если я зря вернулся, и из-за моего неосознанного поступка погибнут танды?! В деревне наверняка что-то случилось… Все мы слышали ужасающий крик... И лишь я почему-то повернул назад из-за своих якобы нахлынувших вдруг предчувствий…

Дурак… Дурак!

Сорвавшись с места, я рванул обратно, к селению, и в тот же миг различил позади, в глубине тоннеля, странные звуки. Казалось, будто тысяча коготков, переливаясь в своём неестественном многообразии и разливающейся какофонии, постукивают по полой металлической бочке.

Я широко открыл глаза, развернулся и вновь лихорадочно прицелился. Пугающий звук с каждой секундой нарастал и становился многообразнее.

Коготков становилось всё больше и больше…

Наконец, тьма тоннеля завибрировала и высвободила из своего нутра десятки покрытых хитином тел, кои плотной массой покрывали каждый сантиметр округлых стен.

Я медленно попятился от тихого ужаса, который на короткое мгновение меня охватил, но быстро опомнился и, по максимуму грамотно оценив ситуацию, подбежал к небольшому металлическому контейнеру, прислоненному к железным прутьям, что ограждали наш сравнительно безопасный кусочек станции от остального мира. Со скрипом откинув крышку, я схватил пару факелов и колбы с горючим. Миноги были уже близко...

Коротко размахнувшись, я метнул тяжелую серую ёмкость в самый центр заполоненного мерзкими тварями коридора. Многократно отражаясь от влажных стен затихающим со временем эхом, раздался оглушительный звон разбитого стекла. Сизоватая жидкость, образуя лужицы, расплескалась в разные стороны.

Раз…

Перескакивая друг через друга и яростно извиваясь, миноги безостановочно ползут вперёд…

Два…

Три…

Прочные хитиновые панцири сотней мерцающих огоньков бликуют в неровном свете настенных факелов…

Четыре…

Звук становится всё громче и страшнее…

Пять…

Вот первая минога, вырвавшись чуть впереди остальных, коснулась дрожащей поверхности лужицы…

Пора…

Вырвав из самодельного огневика запал, я как можно тщательнее прицелился и бросил вспыхнувший красным огнём факел в причудливо сплетенную гущу тел. Раздался негромкий хлопок, и их поглотило пламя.

Неровные стены тоннеля моментально осветились тёплым светом, который, разбрасывая во все стороны огромные длинные тени корчащихся в огне тварей, постепенно утрачивал свою первоначальную силу.

Не раздумывая, я выхватил из колчана за пазухой короткий болт и, вставив его в гнездо арбалета, нажал на спусковой крючок. Болт с тихим свистом рассёк воздух и пронзил одну из миног, чем вызвал у неё последующие за ударом конвульсии.

Выпуская снаряд за снарядом, я вновь постарался оценить своё отчаянное положение. Пламя от горючего почти полностью угасло.

Хорошая была вещь, но, увы, всего одна. Сколько я тогда успел перебить этих тварей? Восемь, может девять... В любом случае, не больше десятка.

В обычных условиях мне бы было чем гордиться. Нашим лучшим охотникам, в случае успешной охоты, удавалось за раз убить не более семи-восьми особей.

Нервно усмехнувшись, я потянулся за очередным болтом. Колчан был пуст…

Оглядывая своим опустевшим взором бесчисленные полчища врагов, я замер. За доли секунд в моей голове пронесся яростный вихрь мыслей. Я понимал, что всему пришёл конец; не только моей жизни, но и самому существованию племени. Никогда ранее эти твари не собирались в столь огромные стаи. Как бы хорошо я не сражался, шансов победить всю эту армаду попросту не было.

И тогда перед самым боем мной овладело полное и безграничное спокойствие. Как бы всё не было плохо, существовали шансы, что кто-нибудь из селения мог спастись, мог скрыться в бесчисленных тоннелях и коридорах, которые наши предки в целях безопасности когда-то завалили. Нужно лишь было потянуть время, надеяться, что кто-нибудь догадается расчистить пути спасения.

Выхватив из-за плеча копьё, я выпрямился и, оставил за спиной пределы ограды, а после стал ждать.

Когда первая минога спружинила и устремилась в мою сторону, я резко развернулся на месте и, взмахнув копьем в сторону, прервал её молниеносный полёт. Разбрызгивая чёрную зловонную жижу, уже мертвая тварь рухнула на покрытый копотью пол. Тут же, подобно своей неудачливой предшественнице, в воздух вознеслось сразу несколько особей. Сделав короткий рывок и нырнув под них, я, не глядя, ткнул острием копья вверх. Нанизав на него миногу и используя её тело в качестве противовеса, удерживая конец оружия обеими руками, я развернулся вокруг себя и успел отбросить в сторону вторую тварь, которая за всё это время успела приземлиться и прыгнуть на меня повторно. Быстрым движением сбросив со стального острия увесистый труп, я коротко размахнулся и кинул в не успевшую прийти в себя особь копьё. К этому времени ко мне успела приблизиться ещё пара-тройка миног.

Последовал первый укус, и место ниже колена тут же охватила непередаваемая всепоглощающая боль. Я вскрикнул и, почувствовав нарастающую ярость, коротко ударил кулаком прицепившуюся к ноге тварь. Та освободила ногу от мёртвой хватки, но тут же вновь бросилась на меня. Я увернулся и, перекатившись в сторону, выхватил копьё из холодного тела ранее поверженной миноги. Прежде чем ринуться в бой, я успел окинуть взором окружающую обстановку. Всё пространство вокруг кишело отвратительно извивающимися скользкими телами.

Видимо крепление на ближайшем факеле не выдержало натиска бесчисленных тварей, и, вызвав при столкновении с полом короткий взрыв искр, тот рухнул вниз.

Тоннель окутал мрак.

Последним, что я помню, был мой отчаянный, полный ярости и боли крик, и сотни острых зубов, что впивались в моё окровавленное тело. После сознание окончательно померкло, и меня поглотила бесформенная, безразличная ко всему живому, тьма.

Глава 5 - Воскресший во мраке

- Не открывай глаза! - торопливо пронеслось в голове.

Посторонние мысли были первым, что я, очнувшись, услышал.

Меня сразу же поразило то, что посторонний голос не имел определенной тональности и тех отличительных черт, что были присущи обычным существам, населяющим станцию. Он просто холодно передавал информацию и насыщал ее необходимыми для полного осознания смысла сказанного оттенками эмоций. Впрочем, хоть странный незримый собеседник и был, по всей видимости, весьма необычен, основными моими мыслями завладел не он, а та необъяснимая ситуация, в которой я оказался, и смутные события, что отложились в моей голове перед самой отключкой.

Я бы, скорее всего, не последовал совету из ниоткуда, но то было и не важно - я всё равно не мог пошевелиться. Непослушное безвольное тело совсем мне не подчинялось. Всё, что я чувствовал – так это постепенно угасающую пульсирующую боль в голове. Прошло несколько мучительных секунд, и вот, наконец, странный беззвучный голос вновь заговорил:

- Вы, танды, слишком неприспособленны для жёстких условий этого мира. Каждую секунду своей бессмысленной никчемной жизни вы подвергаетесь опасностям и можете в любой момент умереть. При этом ещё вольно или невольно разрушаете всё, к чему прикасаетесь. Вы – всего лишь ошибка эволюции, не более. Потребовался относительно короткий отрезок времени, чтобы это понять. Я всю свою жизнь наблюдал за вами, чувствовал каждый ваш шаг. И знаешь, всё, что у вас получилось во мне вызвать - отвращение...

Всё время, пока беззвучный голос говорил, я воспринимал слова, едва задумываясь об их значении… Мыслей не было… Остатки боли прошли, уступив место пустоте.

Никаких эмоций, никаких чувств.

- И всё же, как не противно это признавать, мне нужна помощь твоего вида, – продолжало говорить незримое существо. - Среди нескольких кандидатов я выбрал тебя. Мне ты показался наиболее способным, хоть и погиб раньше других. Убил немало моих зверушек, догадался, что переполох в твоём поселении был лишь отвлекающим маневром. Поверь, твой поступок очень сильно не понравился Матери. Много её детей погибло, и нескольким десяткам тандов удалось скрыться. А ведь я обещал ей, что всё пройдёт быстро, без потерь. Сейчас она просто в не себя от ярости. Собирает новую армию. Скоро и остальные твои сородичи сгинут в тёмных тоннелях, пойдут на корм пискунам...

Последовала короткая пауза.

- Хочешь, чтобы этого не произошло?

Я собрался с силами и усилием воли соединил разрозненные поток букв в короткое слово: "да".

В мыслях тут же промелькнуло нечто похожее на беззвучный мрачный смех.

- Ты был мёртв. Миноги сильно покромсали тебя. Повезло, что они не добрались до мозга. Я вовремя остановил их и велел подобрать тебя… вернее то, что от тебя осталось. Ты должен быть мне благодарен.

Сквозь чужеродный поток мыслей послышались приглушённые щелчки и скрипы. Звуки были настолько плохо различимы, что казалось, будто полости ушей заполонило нечто плотное и непроницаемое.

- Чертова железяка, хватит копаться, скорее разгерметизируй капсулу! - раздраженно произнёс голос.

Вновь послышались скрипы, на этот раз сопровождаемые приглушенным шипением.

Все звуки стали намного отчётливее и громче. Некоторые ощущения, вспыхнув короткими вспышками боли, вернулись.

Придя в себя, я осознал, что с легкостью могу думать самостоятельно. Глаза же, несмотря на все мои отчаянные попытки, никак не желали открываться.

Внезапно в моих внешних ощущениях произошли значительные изменения. Судя по всему, прежде я был полностью погружён в какую-то вязкую желеобразную жидкость, потому что ощутил, как она уходит, медленно с меня стекает вниз. Едва я в полной мере ощутил своё тело, как тут же с глухим стуком рухнул на жёсткий пол.

Странный звук...

Я слегка развернулся корпусом и дотронулся рукой до груди. Едва слышно звякнул металл о металл.

Прошло несколько полных оглушающей тишины секунд. Постепенно, пребывая в мучительном осознании происходящего, я почувствовал, как мной овладевает неосознанная всепоглощающая паника.

Я рывком поднялся и стал лихорадочно себя ощупывать. Всё тело сплошь покрывал металл. Мысли внова спутались и стали быстро сменять друг друга.

Что… Что происходит? Что на мне? И почему такие странные ощущения?!

Вдруг мой растерянный разум прорезал холодный издевательский смех:

- Успокойся танд и послушай меня.

Мелко подрагивая, я замер на месте.

- Твои жалкие телодвижения могут вновь погубить тебя. Слушай меня и в точности делай то, что я тебе скажу. Подними руку и освободи голову от инерционного кабеля.

Помедлив, я неуверенно последовал совету и ощупал затылок. Как оказалось, от моего темечка шёл гладкий, покрытый слизью провод.

- Дергай со всей силы! - отчетливо приказал голос.

Лишний раз не раздумывая, я повиновался.

Звуки резко оборвались и тело, по ощущениям, ухнуло куда-то далеко вниз, в самую бездну резко окутавшей меня боли.

Не знаю, долго ли длились мои мучения, сколько всего прошло времени. Когда я очнулся, то уже обнаружил себя на гладком белом столе, кое-где покрытом грязью и старым мхом. Я вновь мог видеть, но только в двух тонах - чёрном и белом. Та картина, что предстала передо мной, вновь повергло меня в немой ужас.

Тела больше, как такого, не было. Теперь его заменяло некое его металлическое подобие. Серые, кое-где покрытые ржавчиной, ноги представляли собой связанное, причудливо изогнутое сплетение больших и малых трубок, заканчивающееся вместо стоп чем-то, отдаленно напоминающем чуть изогнутые назад цилиндры. В том месте, где должен был быть живот, зияла пустота. Лишь толстый металлический позвоночник, скрепленный на конце с конструкцией наподобие таза, связывал нижние конечности с телом. Грудь покрывал покореженный защитный щиток с небольшим стеклянным окошечком в центре, сквозь который проглядывал покрытый паутиной проводов мозг. Окаменев от ужаса, я смотрел на то, как он периодически освещается тусклым светом, пульсирующим где-то внутри. Руки представляли собой то же хитросплетение трубок и эластичных связок, что и ноги. Места запястий, вместо привычных белых четырехпалых ладоней, красовался тремя, состоящими из нескольких сегментов щупами. Кроме всего, одного "пальца" на правой руке не хватало.

Я медленно поднялся и присел на край стола. Наклонившись вперёд, я уперся локтями в колени, прикрыл лицо трехпалыми ладонями и судорожно вздохнул. Вместо привычного звука вдоха из динамика раздалось неразборчивое шипение.

Какого Водостока происходит?

После смерти я очнулся в металлическом теле, увидел собственный мозг. Тем старикам, что так любили травить байки у костра и не снились подобные вещи. Что и говорить - всё происходящее казалось просто-напросто неимоверно дурным сном.

Некоторое время просидев за раздумьями, я опустил руки и обнаружил на полу перед собой небольшую лужицу. Неловко спустившись со стола, я наклонился и, звонко стукнув коленками о пол, взглянул в отражение. Из воды на меня уставился небольшой, с одним единственным круглым глазом посередине, металлический шар. Глаз пребывал в постоянном движении и мерцал множеством разнокалиберных колец, окаймляющих его внутреннюю сторону. Не отрывая взгляд от отражения, я медленно встал и выпрямился. Поводя плечами, прислушался к своим ощущениям. Бесследно исчезло то чувство, которое возникает при каком-либо прикосновении. Я интуитивно знал, как пользоваться новым телом, знал, как двигаться, но больше ничего не ощущал. Ничего…

Наверное, что-то изменилось и в моих эмоциях. Вопреки всему, я не испытывал сильного потрясения, поэтому мог спокойно рассуждать и думать. Та паника, что охватила меня поначалу, бесследно исчезла.

- Вижу, ты уже почти освоился в своей новой оболочке, - вновь нарушил мой размеренный ход мыслей посторонний поток слов. - Хоть она довольно древняя и ты далеко не первый её хозяин, она должна ещё продержаться некоторое время.

Я поднял голову и окинул взором большую тёмную комнату. На металлическом, покрытом пластами ржавчины полу расстилался причудливый бесформенный ковёр изо мха и лишайника. С потолка, тускло поблескивая на свету, свисали неровные влажные обрывки проводов и густых водорослей. Исключая вышеупомянутые признаки давнего запустения, помещение было абсолютно пустым, и из всей обстановки выделялся лишь стол, на котором я очнулся. Кроме меня в комнате никого не было.

- Где ты? – низко, без всяких эмоций, прогудел я, без особого удивления отметив про себя полностью изменившийся голос.

- О-о… Я везде и в тоже время нигде... Я не обременен слабым, постоянно требующим себе внимание, телом, как вы, танды, – беззвучный голос вновь сделался раздражённым. - Мне не нужно заботится о тепле и пропитании, думать о неотвратимо приближающейся смерти. Я вечен. Хотя, несмотря на плюсы, всегда бывают и минусы. Собственно, поэтому ты и здесь. Я бесплотен, поэтому не могу напрямую воздействовать на физический мир. Мне подвластно лишь подчинять и контролировать разумы некоторых умственно слабых, почти не обладающих своей волей, тварей. Тех же миног, пискунов... Они не способны создавать оружие, строить убежища. Я могу лишь направлять их и вызывать в нужный момент агрессию… Мне же нужно нечто большее. Мне нужен кто-то, способный выполнить ряд указаний… Сложных. Таких, которых никто, кроме вас, тандов, выполнить не сможет.

Поток слов оборвался. Голову (а точнее, то, что от неё осталось) вновь начала сковывать боль. Что-то в груди предупреждающе пискнуло. Слегка поскрипывая связками шеи, я спокойно огляделся. Всё то время, что неизвестный говорил, я неподвижно сидел на столе и внимательно его слушал. Удивительно, но я не чувствовал гнева к этому голосу, не чувствовал скорби по погибшим сородичам. И всё же кое-что я осознавал и понимал. По словам неизвестного выходило, что у меня не было выбора. Я должен был что-то для него сделать, иначе оставшихся членов племени перебьют. Я не мог этого допустить.

Если есть хоть малейший шанс их спасти, я должен его использовать. Так я тогда решил.

Вновь присев на край стола, я помедлил, а затем с расстановкой произнёс:

- Я готов. Что мне делать?

Голос словно бы опешил от моего короткого ответа и чуть помедлил, а затем протянул:

- Мудрое решение. Откровенно говоря, я несколько удивлён, что ты так быстро согласился. Тандам свойственно совершать необдуманные поступки. Хотя, наверное, тут дело не только в тебе, но и стимуляторах, что не дают твоему мозгу умереть.

Голос на секунду замолк, а затем, сменив тон на более серьёзный, продолжил:

- Итак, к делу... Как я уже упоминал, всю свою жизнь я провёл на этой станции. Я знаю каждый закоулок, каждую трещинку в этом затерянном в ограниченных глубинах обломке. Не осталось ничего, что смогло бы меня заинтересовать, что могло бы расширить мои способности и знания. Тебе, жалкому куску мяса в ржавой жестянке, пока что вовсе незачем знать о том, кто я и что мне нужно. Всё, что тебе нужно уяснить, сводится к тому, что ты должен будешь пробраться на верхние уровни и найти Главный центр клонирования. Затем я с тобой свяжусь. Я и так слишком долго с тобой взаимодействую. Вижу, твой слабый мозг уже начал барахлить от моего вмешательства, - с заметной долей отвращения проговорил Голос.

Внезапно незамеченная мной ранее дверь, что располагалась позади меня, с тихим шипением отошла в сторону. Я обернулся, чтобы успеть заметить, как по полу со свистом что-то пронеслось. Что-то очень маленькое и быстрое.

- Путь наверх запутан и опасен, - между тем наставлял Голос. - Один ты не справишься. Эта железяка укажет тебе путь к цели. Эй, ты, не прячься, предстань перед нашим гостем.

Из-под ног тут же выскользнула маленькая тёмная коробочка, покрытая местами корками ржавчины. Тусклый свет, исходивший от пролома в потолке, едва её освещал. Отчетливо выделялись лишь два ярких огонька, располагающихся в центре корпуса и смутно напоминающих глаза. Нагнувшись, я попытался дотронуться до неё, но она, издав глухой щелчок, резко отстранилась. Огоньки сердито вспыхнули ярче.

Голос хмыкнул и пояснил:

- Эта самовольная жестянка из-под консервов не что иное, как пережиток прошлого от некогда великого научного комплекса… И всё же экземпляр любопытный…

Пока незримая сущность говорила, моё состояние, между тем, всё ухудшалось. Черно-белое изображение, поступающее с визора, начало подергиваться рябью и исчезать.

- Со мной что-то…

- Не перебивай, когда я изъясняюсь, танд! - гневно пронеслось в мыслях. - Так вот, о чём я… Понятия не имею, что это такое. Многочисленные записи, которые, мне удалось просмотреть, ничего не дали...

Судя по всему, Голос затронутая им тема интересовала. Он рассуждал, не обращая никакого внимания на то, как я, теряя контроль над телом, неумолимо клонюсь на бок. Коробочка же, видимо заметила, мигнула огоньками и, возбуждённо сигналя, начала носится вокруг стола.

Голос, упорно не замечая происходящего, продолжал:

- Мне так и не ясно, для чего его создали, в чём его предназначение. Опять же, он не нуждается ни в подзарядке, ни в техническом обслуживании, как любой другой робот. Должен признать, он слишком умен для простого технического дроида... - тут Голос взорвался и, наконец, обратил на звонкие трели коробочки внимание. - Я же сказал, тупая железка, хватит верещать…

Боль стала просто невыносимой. По ощущениям мозг словно бы опустили в котёл с кипящей водой. Прежде чем вновь отключиться, я успел заметить, как индикатор в груди вспыхнул особенно ярко…

В этот раз, «открыв глаза», я заметил, что пробуждение происходило совсем по-другому, нежели в прежнем теле. Не было ни головной боли, ни чего-либо ещё… никаких ощущений… В мозг просто поступало необходимое количество адреналина, пробуждая его ото сна, и визор, благодаря которому я мог видеть, вновь включался.

С первых секунд я понял, что нахожусь во всё той же злополучной комнате. Надо мной по-прежнему тяжело нависал потрескавшийся белый потолок. Ощутив какое-то постороннее движение на груди, я чуть приподнял голову и увидел коробочку, которая, посвистывая, с сосредоточенным видом ковырялась там небольшой клешнёй, расположенной спереди. Огоньки, похожие на глаза, горели ярче, чем раньше, и освещали перед ней небольшой участок моей груди. Я поднял руку и дотронулся до робота.

Коробочка даже подпрыгнула от неожиданности и, взмахнув в мою сторону клешнёй, ударила меня небольшим разрядом тока. Я резко дернулся от внезапной боли и, коротко ругнувшись своим механическим бесцветным голосом, размашисто врезал по железке.

По крайней мере, я попытался по ней врезать. Когда сжатый в подобие кулака щуп добрался до того места, где она была, той уже и след простыл. Рука, продолжив путь, что есть силы, врезалась в грудь. Послышался глухой звон о стекло, и мозг внутри ощутимо всколыхнулся, вызвав в моём потрепанном рассудке очередной приступ боли.

Рывком поднявшись со стола, я быстро осмотрелся в поисках робота. Очутившись на ногах, я с некоторым удивлением отметил, что из моего единственного глаза, прорезав окружающий меня полумрак, автоматически вспыхнул короткий луч света.

Повертев по сторонам головой, я успокоился и произнёс:

- Какого Водосбора ты ударил меня током?.. Я не собирался сделать тебе ничего плохого. Выходи на свет, не бойся.

Прошло долгих несколько минут в уговорах и заверениях в своих добрых намерениях, прежде чем крохотный робот выглянул из-под небольшого обломка потолка в углу комнаты и, поскрипывая, неуверенно подкатил ко мне. Остановившись в нескольких метрах от стола, он втянул куда-то внутрь свою клешню и, изредка синхронно помигивая огоньками, уставился на меня.

Помолчав некоторое время, я спросил:

- Что ты вообще такое?

Робот дёрнулся и, словно бы находясь в поисках чего-то, покрутился по сторонам. Немного повертевшись и, видимо, что-то про себя решив, он остановился, коротко мигнул огоньками, и вновь вздрогнул. Вдруг по бокам коробочки открылось по паре небольших круглых отверстий, а затем из них с тихим шипением выскочили небольшие трёхпалые щупы на коротких, но подвижных конечностях. Коробочка подпрыгнула и, ловко извернувшись в воздухе, встала на заднюю пару «ног», крепко вцепившись в пол крохотными щупами. Четыре небольших колёсика, благодаря которым робот раньше передвигался, втянулись внутрь. Постояв немного ко мне спиной и покачиваясь, он развернулся и, мигнув огоньками, вопросительно развёл руки в стороны.

Я невольно хохотнул, глядя на маленькую нелепую фигурку, пытающуюся пародировать обычного танда.

Смех прозвучал, как скрежетание метала об металл.

Ужас.

- Значит, сам не знаешь? Ладно… Как мне хотя бы тебя называть?

Робот немного отступил, удивлённо моргнул и вновь пожал плечами. Задумчиво поковыряв щупом ноги в полу и сложив ручки в узелок, коробочка вдруг встрепенулась и, развернувшись, показала на то место, где у неё должен был быть зад. Я непонимающе мигнул визором. Робот раздраженно дёрнулся, подошёл ко мне ближе и, развернувшись, вновь туда указал. Я нагнулся и, обхватив щупом коробку, поднёс её поближе к единственному глазу. Оказалось, что на указанной стороне находилась небольшая полустёртая надпись.

Теперь следует упомянуть, что я всегда интересовался письмом. Выходя на охоту, я не раз натыкался на странные листки бумаги, испещрённые таинственными закорючками и символами. Каждый раз, набредая на подобное, я всегда бережно укладывал находки в наплечный мешок и продолжал охоту. Уже после, придя в селение, я быстро скидывал добычу в общак и спешил домой. Освободив импровизированный, как всегда заваленный всяческими шурупами, гайками и инструментами стол от барахла, я высыпал на освободившееся место бумаги.

Тут передо мной открывался совсем другой мир, не тот, в котором я привык выживать. В нём всё было иначе. Не было разнообразных тварей и постоянной опасности, вечной нехватки воды и голода. Меня всего поглощало лишь волнующее чувство прикосновения к чему-то неизведанному и новому. Цикл за циклом пытаясь найти смысл в буквах, пытаясь понять их суть, я начал различать некую систему в их связи друг с другом. Всего их было 46, и каждая из них повторялась бесчисленное множество раз. Порой между буквами существовал небольшой промежуток, разделяющий их на неравномерные вертикальные полоски. Постепенно я начал понимать, что некоторые из полосок обозначают что-то конкретное. Порой на листках были рисунки, а под ними несколько, либо одна единственная полоска букв. Я старался запомнить эти строчки, запомнить, к какому изображению они относятся. На рисунках порой были изображены странные, невиданные существа, от вида которых тело покрывалось холодными мурашками, устройства и механизмы, о назначении которых можно было лишь догадываться, странные пейзажи и необычно одетые танды.

Соплеменники, прознав о моём необычном увлечении, лишь тихонько посмеивались и изредка пытались образумить.

- Ка, эти никчёмные бумажки были разбросаны по всему миру, сколько я себя помню. Поверь, они годятся лишь на растопку, либо же чтобы подтереться, – искривив беззубый рот в снисходительной усмешке, скрипел старик Кай. - Бросай ты это занятие! Оно ни к чему тебя не приведёт. Скажи, какой во всём этом смысл? Тебе нужно думать совсем о другом. То время, что ты на это тратишь, могло быть проведено с куда большей пользой. Ты умелый воин и охотник, Ка. Используй же свои умения, пока молод, используй их во благо племени!

Я, не желая спорить с престарелым тандом, лишь молча кивал, а сам же твёрдо знал, что не брошу начатое.

Вообще, большое дело в моём развитии сыграла одна находка.

Ею был небольшой металлический цилиндр с крохотной кнопкой сбоку и круглым отверстием в центре. Стоило нажать на кнопку, как появлялось крупное оранжевое изображение букв прямо в воздухе, и приятный женский голос начинал взволнованно произносить неизвестные мне слова. Порой они напоминали мне нечто знакомое. Можно было различить слова «вода», «станция», «комнаты», что-то ещё… Не одну сотню раз я пересматривал эту запись, раз за разом нажимая на заветную кнопку, стараясь уловить смысл сказанного. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что слова, которые произносит женщина, и есть те буквы, транслирующиеся из небольшого цилиндра. Спустя какое-то время я знал звучание каждой буквы и мог уже самостоятельно читать. Многие слова были для меня новыми, поэтому я так и не смог понять, что они означают. Хоть я многому и научился, данная запись так и осталась для меня загадкой. Из того, что мне стало ясно, я мог лишь предположить, что произошло что-то страшное, и женщина пыталась предупредить об этом кого-то ещё. В процессе изучения содержимого цилиндра у меня сложилось стойкое ощущение, что данное запись очень важна и как-то связана с тем, кто мы такие, танды, и где живём.

Какое-то время я не терял надежду разузнать больше, пока однажды цилиндр не перестал работать. Сколько я не нажимал на кнопку, ничего не происходило. Попытки разобрать устройство и починить его ни к чему не привели.

Долго тогда я горевал и печалился об утрате. Складывалось ощущение, что я потерял нечто бесценное, что-то безвозвратно упустил. Проходил цикл за циклом, а я упорно продолжал исследовать загадочные бумаги, пока с ужасом не осознал, что ничего нового мне уже не узнать. Всё то, что могло мне помочь, хранилось в мёртвом нутре цилиндрика.

Прошло ещё какое-то время. Я всё же смирился с произошедшим; к всеобщему одобрению людей начал больше охотится и посвятил всего себя лишь этому.

С тех пор прошло много циклов, но я не забыл о том, чему научился. Внимательно присмотревшись к едва видимой надписи на стареньком роботе, я различил уже знакомые мне закорючки и тут же вспомнил их звучание.

- Си Ди, – медленно и с расстановкой прочитал я.

- Значит, вот как тебя зовут, – сказал я и, поставив коробочку на пол, повторил, – Си Ди. А меня Ка, Ка Роб Ка.

Робот быстро закивал всем корпусом и, звонко свистнув, на несколько секунд погасил огоньки, словно если бы в беззвучной радости прикрыл глаза.

- Хорошо, с этим разобрались. Следующий вопрос: где то бестелесное существо, из-за которого я здесь?

Си Ди внимательно посмотрела на меня и демонстративно почесала металлическую макушку щупом, словно раздумывая, каким образом объяснить мне всё как можно доступнее.

Наконец, робот принял какое-то решение. Указав одной рукой на меня, другой он показал на то место, где у него должна была располагаться голова, и изобразил щупами движение, словно что-то говорит.

- Так… Ты, кажется, пытаешься показать голос в моей голове… Да, я его слышал. И что?

Си Ди выпрямился и, сложив руки в крест, качнул из стороны в сторону корпусом. Потом поднял короткие ручонки к голове и, изобразив ими взрыв, глухо крякнул.

Я, наблюдая за комичными попытками робота изъясниться, вновь усмехнулся и произнёс:

- Кажется, я понял. Мне нельзя с ним долго общаться… Могу умереть, так? – робот быстро кивнул. – Он ведь что-то подобное упоминал… Ладно, но как без него я пойму что делать?

Робот возмущенно пискнул и демонстративно сложил руки на груди. Постояв некоторое время и раздражённо потопав крохотной ногой, он развернулся и, по пути небрежно махнув мне рукой, направился в сторону двери.

Я некоторое время смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

- Значит, за тобой топать, – вздохнул я, после чего, активировав фонарь в визоре (то получилось само собой) и поскрипывая при каждом шаге, двинулся следом.

Путь поначалу был на редкость однообразен и скучен. Один мрачный тоннель сменялся другим.

Не знаю, сколько времени мы так шли, пока не натолкнулись на огромное, разрушенное местной фауной и временем помещение. Водоросли самых разных оттенков, извиваясь, огромными копнами свисали с потолка до самого пола, образуя большие кучи спрессованного волокна, покрывающего едва ли не весь пол. Из личного опыта я знал, что в таких местах любили селиться мелкие, но от этого не менее опасные, твари. Те же миноги порой устраивали в таких вот кучах свои логова, в которых могло находиться с десяток, а то и больше, особей. Как только мы вошли в зал, я тут же насторожился и крадучись рванул к Си Ди, который до этого, беззаботно подпрыгивая, шагал по коридорам и тихонько насвистывал какую-то незамысловатую мелодию.

Оказавшись рядом с коробочкой, я легонько дотронулся до его корпуса. Робот тонко взвизгнул и, в доли секунды развернувшись, ткнул в меня показавшимся у него из корпуса щупом. По мне, вызывая вибрацию во всем теле, прокатилась короткая волна тока. Изображение дрогнуло, но через долю секунд чёрно-белая картинка вновь восстановилась. Я сдержал вырвавшееся было ругательство и, схватив Си Ди, прижал к своему визору щуп, призывая того успокоиться и замолкнуть. Робот мигнул огоньками и подумал несколько секунд, а затем вытянул перед собой ручки с растопыренными в стороны щупами. Мол: "Всё понял, опускай!".

Я медленно опустил железяку, и взглянул на ближайшую кучу зелени; после же указал на неё. Робот быстро взглянул в указанном направлении и, вновь развернувшись ко мне, недоуменно пожал плечами. Я вздохнул и тихонько произнёс:

- Монстры…

Робот испуганно мигнул белыми огоньками и понимающе свистнул. Я вышел вперёд и, изредка оглядываясь на Си Ди, начал осторожно пробираться между зарослями. Иногда робот приостанавливался и, недолго думая, показывал, куда идти дальше.

Пару раз мне казалось, что за нами кто-то следит. То кучка водорослей неподалёку вдруг едва заметно шевельнется, то что-то с приглушенным шуршанием пронесется над головой. Тогда я впервые пожалел, что у меня не было моего старого доброго копья и самодельного арбалета. Не единожды эта парочка спасала мою жизнь в самых разных передрягах.

Внимательно оглядевшись, я заметил неподалёку ржавый кусок довольно длинной трубы, застрявшей в одном из стогов.

Лучше чем ничего.

Жестом приказав Си Ди остановиться, я медленно двинулся в сторону кучи. В процессе движения под ногами глухо звякала сталь, поэтому с каждым шагом я всё более затормаживался.

Как же непросто было привыкнуть к своему новому обличию. Теперь я полностью состоял из металла, поэтому, как бы ни ступать быть тише, выходило не очень. Детали, из которых было собрано моё тело, давным-давно проржавели, а некоторые из них наверняка и сломались. При каждом движении возникал такой ужасный скрип и звяканье, что казалось, будто прямо сейчас что-то или отвалится или сгорит. Осознание того, что я теперь являл собой ходячий короб с гайками, вызывало во мне чувство нереальности происходящего, будто всё это было каким-то нелепым страшным сном.

Но нет, вот он я - пытаюсь как можно тише скрипеть связками ног и осторожно пробираюсь к заветной железяке.

Наконец, добравшись до цели, я помедлил и, настороженно осмотревшись вокруг, резко выдернул импровизированное копьё.

Вслед за острием из углубления, где оно торчало, протянулась длинная вязкая полоска слизи. Я тут же почуял неладное и, повинуясь инстинктам, резко отпрыгнул в сторону. Удар о стальной, покрытый паутиной засохших водорослей пол вызвал довольно сильную боль в груди и ряд ругательств, вырвавшийся из моего динамика. Но скорее всего, это и спасло мою жизнь. Сразу несколько миног, выпрыгнув из отверстия, молниеносно пронеслись в том месте, где я только что стоял. Истошно заверещал где-то сбоку Си Ди.

Идиот…

Недолго думая, я неловко встал и подхватил с пола продолговатую железку. Оглядываясь по сторонам и пытаясь уловить малейшее движение в окружающей меня обстановке, я замер. Повисла странная пугающая тишина, будто перед началом бури. Лишь гулко шлёпались об пол капли воды, срывающиеся откуда-то сверху.

Я замер.

Кап, кап, кап…

Си Ди, быстро перебирая ножками и освещая себе путь огоньками, подбежал ко мне.

Кап, кап…

Прислушиваясь к мёртвой тишине, воцарившейся в зале, я медленно развернулся и, не глядя махнув роботу рукой, двинулся дальше. Под едва различимое позвякивание наших шагов мы пробирались между колоннами зарослей.

Отдалённый звук капели послышался в последний раз.

Кап…

Звук словно бы послужил для орды тварей сигналом. Мерзкие создания окружали нас со всех сторон, безмолвно шныряли в темноте и лишь выжидали удачный момент для нападения на парочку незадачливых роботов.

И тут стога водорослей вокруг с громким шелестом взорвались на тысячи лоскутков и высвободили из себя по десятку монстров самых разных размеров. Их тела, поблескивая и переплетаясь в свете слабых фонарей, заскользили в нашем направлении. Бороться было бессмысленно. Они были повсюду. Оставалось лишь одно…

- Бежи-им! – проревел я и, подхватив мелко дрожащего робота, рванул вперёд.

Думать о том, куда я бегу, было попросту некогда. Миноги, перепрыгивая друг через друга и извиваясь, не отставали. То с одной стороны, то с другой, появлялись всё новые и новые полчища тварей. Держа в одной руке втянувшего в себя конечности робота, а в другой трубу, я зигзагами нёсся в неизвестном направлении.

Всё произошло буквально за несколько десяток секунд. Отбиваясь на ходу от особо шустрых особей, я наткнулся на потрескавшуюся покрытую мхом стену.

Тупик.

В обычной ситуации я бы уже отчаялся и принял свой последний бой, как тогда, подле селения. Но теперь я не был обычным тандом. Некоторые эмоции, видимо, попросту перестали существовать.

Обернувшись и оценив ситуацию, я метнулся влево, вдоль стены. Свет фонаря всего метра на два-три тускло освещал пространство передо мной. Отчаянно пытаясь понять, как вновь его усилить, я неустанно расчищал от зарослей и тварей путь перед собой. Несколько особей уже не первый раз вцеплялись в мои ноги, руки и изо всех сил пытались повредить связки своими острыми зубами, чем сильно замедляли мой бег.

Раз за разом, нисколько не останавливаясь, я прикладывал тварей то одним, то другим концом трубы, и они тут же падали замертво.

Должен признать, в моём новом теле были определённые преимущества. Я мог, не уставая, бежать бессчетное число циклов, а удары стали намного точнее и мощнее.

Хрясь…

Хех… Вон как здорово отлетела, едва ли не пополам червяка разрубил. Ох, ещё….

Одна из миног, совсем ещё мелкая, изловчившись, вцепилась в запястье руки, которой я держал Си Ди. Испуганно пискнув, робот тут же среагировал, щипнув появившейся клешнёй за основание её головы. Та конвульсивно дёрнулась и отцепилась, а после скрылась в преследующей нас тьме.

Нервно усмехнувшись самому себе, я ускорился, после чего тут же зацепился ногой за что-то на полу и кубарем улетел вместе с верещащим роботом в ближайшие заросли. Нескончаемый поток миног проносился мимо, пока мы с роботом неподвижно лежали в глубине кучи.

Фонари, словно почувствовав наши мысли, автоматически отключились. Прошло довольно продолжительное время, прежде чем последняя тварь исчезла из виду. Некоторое время мы прислушивались и молча таращились в проём, образованный моим падением.

Наконец, решив, что опасность миновала, я приподнялся и выглянул наружу. Убедившись, что мы с Си Ди одни, я начал разгребать водоросли. Робот, отчаянно загребая короткими ручками, пыталась мне хоть как-то помочь.

Тут под ногами послышался едва различимый скрип, а следом такой звук, словно что-то с треском отвалилось. Я вновь почувствовал неладное и удвоил усилия. Зелень крепко цеплялась за каждую малейшую детальку моего тела, словно не хотела выпускать неожиданного гостя из своих навязчивых объятий. Звук под ногами стал громче, и я явственно почувствовал, как пол начал проседать.

Секунда, и мы вместе с Си Ди под его дикий механический вопль ухнули куда-то вниз. Сухие водоросли, опутывающие моё тело, на секунду задержали полёт, но, не выдержав внушительного веса, оборвались. Я камнем рухнул вниз.

Перед расфокусированным взором мелькали обломки и водоросли, а сам я беспорядочно бился обо что-то твёрдое то руками, то ногами, то всем телом.

Страха не было. Я словно бы со стороны наблюдал за происходящим. С подступившей долей оцепенения я наблюдал, как с силой чиркнув о какую-то железяку, один из узлов на руке оборвался, как всё тело безвольно стучится о попадающиеся на пути вниз предметы, как летит рядом, испуганно горя огоньками и истошно вереща, Си Ди…

Пока, наконец, не достиг дна.

Мозг пронзила новая порция боли; такой сильной, что изображение от визора попросту перестало восприниматься. Я полностью ей отдался. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я пришёл в себя. Наверное, довольно много.

Взобравшись на меня и наклонившись, Си Ди протяжно сигналил, гулко постукивал сжатыми в кулачок щупами по моей голове. Я спихнул робота и, кряхтя (видимо остались ещё человеческие привычки), принял положение сидя.

Попытавшись протереть покрытый пылью глаз щупом, я коротко выругался и осмотрелся.

Внезапно случайная беглая мысль, оставляя после себя очередное послевкусие нереальности происходящего и доли сюрреализма, ярко вспыхнула в моём полуживом сознании и тут же растворилась среди куда более насущных.

Удивительно и странно…

После того, как я умер, боль стала моим постоянным спутником… Кто бы мог подумать, что такое возможно?

А ведь то было лишь начало…

Глава 6 - Внешний мир

Манипулятор мягко мигнул огоньками и замолк.

В комнате воцарилась тишина, лишь изредка прерываемая мерным сопением Сида. Из угла комнаты показался крохотный пискун и, настороженно принюхиваясь, принялся потихоньку подбираться к оставшимся от еды крошкам, кои в обилии покрывали пол подле стола. Зверёк уже почти добрался до лакомства, когда Джей-Ди завибрировал и мягко спросил:

- Пользователь?

Уловив посторонний звук, пискун сломя голову бросился обратно в укрытие. Пользователь же причмокнул губами и заворочался в кресле. Старые, с истёртыми дужками очки постепенно сползали с носа, пока, наконец, не выдержали и с приглушённым стуком не упали на пол. Сид встрепенулся и, не без труда приоткрыв заспанные глаза, стал наугад шарить по полу рукой. Найдя объект поисков, он откинулся на спинку кресла, устало потёр глаза и только тогда водрузил находку на привычное место.

- На чём мы остановились? – сонно протянул он.

- На том месте, где Ка встретил старого знакомого. Однако мне показалось, что вы уснули намного раньше. Прошу простить мою невнимательность. Моя программа только в данный момент зафиксировала тот факт, что вы не слушали. Рекомендую вам проверить и при необходимости откалибровать мои сенсорные и личностные настройки.

- Да-да, – вполголоса бросил Сид, – как-нибудь в другой раз. Сейчас у нас нет на это времени.

Журналист вновь потёр покрасневшие глаза и озвучил подозрения, возникшие у него за время прослушивания записи:

– Честно говоря, я всё больше сомневаюсь в ценности этой истории... Как и в её правдивости. Да, слушать довольно интересно, я не спорю. Старик определённо неплохо умеет сочинять, – парень с грустью усмехнулся, но тут же нахмурился. – Как бы то ни было, продолжай. Ничего другого у нас всё равно нет… послушаем небылицу.

Джей Ди вновь на мгновение высветил из темноты белое лицо.

- Пользователь, с какого места мне продолжать?

- Так, последним, что я помню, пока ещё не отрубился, было что-то про падение… - припоминая подробности записи, журналист вяло махнул рукой. - Они бежали от тех тварей, а потом провалились через хлипкий пол в куче водорослей… Упали куда-то...

Ускоренно копаясь в своей внушительной памяти, машина тихонько зажужжала, после чего оповестила:

- Запрос обработан и принят. Искомое место в тексте найдено. Мне продолжать?

Сид медленно потёр виски, в очередной раз протяжно зевнул и с неохотой бросил:

- Валяй!

Глава 7 - Запретные пустоты

- Знаешь, мне кажется, что в тебе нет и малой доли того мрака, который я почувствовал в Голосе. Скажи, Си Ди, почему ты помогаешь этому существу? – наконец, спросил я.

Мы сидели с роботом на большой, проржавевшей насквозь балке, которая когда-то поддерживала покрытый копнами лишайника потолок. Таких балок в комнате было много. Все они, кроме этой, продолжали стоять в два длинных ряда, однако и им осталось недолго. Видимо, когда-то помещение служило подобием мастерской, либо, что так же было вероятно, лаборатории. Раньше здесь располагалось множество всяческих приборов и устройств неизвестного назначения. Теперь древнее оборудование представляло собой огромную груду хлама, разбросанного по всему полу и покрывающего каждый его палец. Присмотревшись, можно было различить контуры расставленных вдоль стен колб – большие и лопнувшие, они напоминали коконы неведанных существ, - а так же замысловатые хитросплетения проводов и кабелей, опутывавших собой покрытые копотью тела древних машин.

Мы пришли сюда давно. После нашего с Си Ди в какой-то степени удачного побега от миног, мы поспешили убраться с места происшествия и найти относительно безопасный участок. Грохот, сопровождающий наше падение, наверняка привлёк внимание множества кровожадных тварей, поэтому, продвигаясь вперёд, мы старались ещё более усердно, нежели прежде, издавать как можно меньше звуков.

Так, некоторое время мы бродили по тёмным коридорам в поисках подходящего укрытия. Хотелось просто куда-нибудь присесть и забыть хотя бы на секунду обо всём случившемся, представить, что я в своём уютном маленьком жилище, читаю древние загадочные бумаги и вновь пытаюсь разобраться в их содержимом. Но тело нещадно скрипело, напоминало о недавней моей смерти, и твари позади лишь ждали малейшей нашей ошибки, чтобы найти подвижные железяки и закончить начатое.

Ко всему прочему, последствия от тяжёлого падения не заставили себя ждать. Оказалось, что один из узлов на руке порвался. Безобразные концы трубок безвольно раскачивались, при каждом движении искрили и едва слышно потрескивали. Неудивительно, что теперь конечность порой непроизвольно дёргалась и в целом плохо слушалась. Я сжимал и разжимал щупы, стараясь почувствовать хоть что-то, но получал лишь тупую боль в груди. Лишь она напоминала мне о том, каково быть живым.

Прошёл довольно приличный отрезок времени, прежде чем тусклый свет наших фонариков наткнулся на металлическую дверь с небольшой разбитой панелькой в центре.

Теперь стоит упомянуть, что таких защитных дверей на станции было великое множество. Я не раз встречал подобные, охотясь неподалёку от своего селения. Как правило, все они были накрепко запечатаны, и любые попытки их открыть заканчивались неудачей.

Однако теперь у меня было серьёзное преимущество – я стал роботом.

Поудобнее перехватив заостренную трубу, - ту, которая упала в образовавшуюся яму вместе с нами, - я широко размахнулся и со всей силы вбил её конец в небольшую щель, темнеющую между дверью и стеной. Железяка, пробив приличную дыру в металле, без особых проблем вошла внутрь на добрые пять пальцев. Используя трубу в качестве рычага, я надавил на неё всем корпусом. Дверь протяжно скрипнула, послышался хруст, и тогда, обомлевшая и безмолвная, она рухнула внутрь помещения, с оглушающим грохотом обрушилась всем своим внушительным весом на пол, отчего толстый слой пыли, покрывающий его поверхность, раздражённо взметнулся вверх.

Си Ди, всё это время с любопытством наблюдавший за моими манипуляциями, заинтересованно присвистнул и, освещая открывшееся помещение узким лучом фонаря, шагнул внутрь. Предусмотрительно поставив за собой дверь на прежнее место, я последовал за ним.

Среди многочисленного хлама, заполонившего пространство вокруг, мне удалось найти довольно крепкий эластичный кабель и лужицу клейкой жидкости, видимо образовавшуюся после поломки громоздящегося подле механизма, напоминающего шар. Собрав необходимое количество тёмной массы в первую подвернувшуюся под руку жестянку и захватив провод, я опустился подле с Си Ди.

Робот уже какое-то время неподвижно сидел на балке, опирался своими короткими ручками в её стальную поверхность и словно бы о чём-то размышлял.

Я начал ремонтировать узел, склеивая его концы, и, не отрывая сосредоточенного взгляда от объекта своего занятия, повторил свой ранее заданный вопрос:

- Так почему ты помогаешь Голосу?

Робот вздрогнул и кротко взглянул на меня. Какое-то время помигав огоньками, он поднёс щуп к тому месту, где у него мог бы быть рот и, озадаченно присвистнув, развёл руками.

Я понимающе хмыкнул. Жестикуляцией такие вещи явно не объяснишь. Нужно было придумать что-то более действенное.

А что, если…

- Слушай, Си Ди, а ты разбираешься в буквах? – повернув округлую голову в сторону своего крохотного собеседник, со слабой надеждой в механическом голосе спросил я. - Умеешь писать?

Робот удивлённо откинул корпус назад и быстро закивал.

Я вторил ему удовлетворённым кивком.

- Какая удача! Хорошо, давай попробуем.

Хлама в комнате хватало, поэтому отыскать нужную деталь не составило труда. Увидев подходящую железную палочку на полу, я подобрал её и передал Си Ди. Пододвинул жестянку с жижей к нему ближе.

- Почему ты с этим существом? Напиши.

Си Ди спрыгнул с балки и чуть покачнулся. Восстанавливая потерянное равновесие, он резко выбросил короткие ручки в стороны, оглянулся на меня, смущенно поморгал. Затем, перехватив поудобнее палочку, чуть наклонился над покрытым многочисленными бороздами и царапинами полом. Робот немного помедлил, раздумывая над ответом, а после, обмакнул палочку в чёрную субстанцию и начал сосредоточенно, символ за символом, что-то писать, попутно озвучивая каждую черкушку приглушёнными сигналами и свистками.

Не отрываясь от починки повреждённой конечности, я навис над коробочкой и, с трудом сдерживая любопытство, заглянул за её угловатый корпус.

- Он… по… мо… г… с… па… с… ме… ня… - медленно, по мере написания, по слогам прочитал я.

Я вновь кивнул и посмотрел на Си Ди:

- Он тебе помог… я понял. Странно это… Почему он помог? Как тебя спас?

Робот на короткое мгновение ответила мне взглядом своих круглых светящихся диодов, а затем, истошно скрипя концом палочки по железу, вновь начал что-то карябать.

- Я… дол… го… о… ди… но… чес… тво… Стой… - я указал выпрямленным щупом в сторону законченной надписи. - Что это за символ?

Робот задумчиво почесал «затылок» и подрисовал пару закорючек.

- А, теперь понял…

Я уселся на балку, дождался, пока робот допишет, и только тогда прочёл вслух:

- Голос направил, была в запертой комнате… Понятно… Стоп… Что? Это ведь… символ женщины, ведь так? Ты "Была"? - от удивления я даже выронил из руки кабель, которым скреплял концы узла, и ошеломлённо уставился на робота. - Ты что… робот-девочка?

Робот утвердительно свистнул и задумчиво посмотрел на надпись.

- Почему? – со скрипом покачав из стороны в сторону головой, несколько смущённо спросил я. - Откуда ты знаешь? Это заложено в твоей… голове? Извини, но как то не похожа ты на девочку…

Си Ди терпеливо вздохнула и вновь взялась за палочку. Какое-то время она сосредоточенно писала, всё так же невыносимо скрипя по металлической поверхности и обмакивая заостренный конец железки в жестянку.

Когда она закончила, я наклонился над неровной надписью.

- Не заложена. Была девочкой. Помню это. Больше ничего, – прошептал я.

Несколько раз перечитав написанное, я обернулся на с кряхтением усевшегося рядом робота.

- То есть ты, получается, когда-то была тандом, как и я?

Си Ди, медленно полуприкрыв мерцающие диоды, задумчиво кивнула.

Некоторое время мы просто сидели в тишине. Каждый размышлял о своём. Вынырнув из окружающей тьмы, ко мне подлетела крохотная зеленоватая букашка и принялась кружиться перед визором.

Я нетерпеливо отмахнулся от назойливого гостя и, наконец, озвучил сформировавшиеся за время раздумий вопросы:

- Как ты такой стала? Не думала, что это мог сделать Голос?

Си Ди резко спрыгнула с балки и, отрицательно покачав корпусом, показала на слово "спас".

Я накрепко скрепил связки руки и попробовал ей пошевелить.

Вроде всё работает.

Затем я вновь посмотрел на надпись и недоверчиво покачал головой:

- Что с того? Он наверняка как-то мог сделать, чтобы ты стала роботом, стереть тебе память, а затем использовать в своих целях… Насколько я понял, ты выполняешь все его поручения. Делаешь за него физическую работу. Сам он, как утверждает, ничего не может. То есть, ты ему нужна, - я слез с балки, присел на карточки рядом с роботом-девочкой и осторожно положил трехпалую металлическую ладонь на верхнюю часть её корпуса. - Зачем ему помогать? Ты ведь же знаешь, что он делает плохие вещи, правда?

После моих слов произошло нечто непредвиденное. Едва я замолк, Си Ди судорожно вздрогнула и словно бы оцепенела. Огоньки её глаз вспыхнули на доли секунд ярче обычного, но тут же потускнели. Что-то внутри крохотного робота предупреждающе щелкнуло, щели в её корпусе на мгновение осветились изнутри. Послышался слабый треск.

- Си Ди! - я подхватил упавшего навзничь робота и, невольно перепугавшись, повторил. - Си Ди! Что с тобой?

Какое-то время я пытался привести её в чувство. Тряс и постукивал по корпусу; даже искал в нём место, какую-нибудь кнопку, защелку, либо щель, с помощью которой его можно было бы приоткрыть.

Смутно представляя принцип работы простейших устройств, я хотел взглянуть на содержимое металлической коробочки в призрачной надежде, что смогу её починить.

Однако все мои старания были напрасны. Корпус был кое-где покрыт ржавчиной, но сделан явно на совесть. Щели были, но настолько узкие, что в них бы не прошла и иголка. Отчаявшись хоть как-то помочь несчастному роботу, я бросил всякие попытки и, прижимая его к груди, обреченно опустился на балку.

Теперь я остался совсем один. Что случилось с Си Ди? Может древняя электроника, начиняющая её тельце, наконец, не выдержала испытание временем и попросту сгорела?

Этот вариант показался мне наиболее правдоподобным.

Наверняка и я так же могу отключиться в любой момент.

Всё более поддаваясь нахлынувшему настроению, я опустил голову и взглянул на своё тело. Его вид совсем не придал мне уверенности. Скорее наоборот.

Си Ди знала куда идти; она была моим путеводителем. Мне же все эти бесконечные закоулки и тоннели были совсем незнакомы. Сколько времени может пройти, прежде чем я найду заветную комнату, о которой говорил Голос? Если ещё найду… что очень маловероятно.

Переливаясь в своих тёмных безрадостных оттенках, одна мрачная мысль сменялась другой, ещё более мрачной. Я сидел неподвижно, вслушивался в размеренный гул огромной станции, и пытался придумать дальнейший ход действий. А потом осознал, что…

Вариантов нет. Всё бесполезно.

Это конец.

Неожиданно тишину прорезала звонкая трель очнувшейся от непродолжительного сна Си Ди. Осветив ветвистые заросли водорослей на надтреснутом потолке, огоньки её глаз ярко вспыхнули. Коробочка ловко выскочила из рук и тут же начала гневно жестикулировать ручками, явно пытаясь что-то сказать.

Я подпрыгнул от неожиданности на месте и не без облегчения воскликнул:

- Ты жива! Я думал, что… - не обращая на мои слова никакого внимания, робот продолжал что-то оживлённо тараторить. – Постой-постой, успокойся!.. Что ты пытаешься мне сказать?

Си Ди резко замолчала, упёрла руки в бока и, категорично покачав верхней частью корпуса, схватилась за палочку, на которой ещё осталась часть вязкой жидкости. Быстро сделав надпись на полу, она указала на неё рукой.

- Что говорил до отключение не помню. Больше это не говори. Мне нельзя это слышать. Нельзя это думать. Это не первый раз. Понятно? – гласила надпись на полу.

Я прочитал написанное и многозначительно посмотрел на Си Ди.

После я часто вспоминал этот случай и размышлял над словами непоседливого робота-девочки. Выходило, что ей нельзя было думать о своём прошлом, о том, зачем она помогала Голосу. Судя по всему, что-то в электронной начинке мешало ей полностью обрести свою собственную волю. К тому же, она почти ничего не помнила. Даже воспоминание о последнем разговоре стерлось. Словно кто-то установил в податливом сознании некую преграду, ограждающую необычного робота от нежелательных действий. После произошедшего, подозрения, что ко всему, что с ней случилось, причастен Голос, лишь усилились.

- Я понял, Си Ди, – поднимаясь с места, проскрежетал я и отвёл взгляд в сторону. - Больше не буду об этом говорить. Теперь… давай выбираться отсюда. У нас не так много времени. Неизвестно ещё, что с моим племенем, кто выжил, и где уцелевшие находятся сейчас. Нужно им помочь. Нужно идти дальше.

Си Ди согласно свистнула и, небрежно бросив на пол железную палочку, неуклюже побрела в сторону двери.

Теперь мы были в разы осторожнее. На вопрос долго ли нам ещё идти, Си Ди лишь махнула рукой и издала протяжный звук. Видимо, путь предстоял неблизкий.

Нужно было быть осторожнее.

Случай с миногами показал, что наше продвижение вглубь станции было слишком беспечным. Теперь мы держались друг к другу ближе. Си Ди стала непривычно собранной и держалась всё время настороже.

Так, я не удержался от смешка, наблюдая за тем как, освещая приглушённым светом фонаря пространство перед собой, крохотный робот отрывает от металлической обшивки стены небольшую жёрдочку и стукает её концом об пол, проверяя импровизированное оружие на прочность. Оглянувшись, Си Ди воинственно выпрямилась и, послав в мою сторону несколько трелей, явно не предвещавших мне ничего хорошего, закинула за спину коротенькое копьё. В спине открылись отверстия, из которых тут же показалось несколько металлических скоб, с приглушённым шипением замкнувшихся вокруг жёрдочки в плотно прилегающие к ней кольца.

Мы синхронно хмыкнули (я в какой-то степени от удивления, Си Ди же в ответ на обидный смешок) и продолжили движение.

Изредка на пути попадались миноги; одна, иногда несколько особей. Я без особого труда расправлялся с тварями. Моя воинственная компаньонка, видимо, желая проявить себя, после каждого завершения боя быстро выхватывала копьё из-за спины и храбро тыкала его концом в размозженные останки.

- Что бы я без тебя делал… – после очередного раза саркастически пробормотал я и вытер окровавленный конец трубы куском разорванного комбинезона, найденного неподалёку.

Си Ди хихикнула и, закинув жёрдочку за спину, довольно зажмурилась. По крайней мере, мне так показалось. Огоньки её глаз сузились в светящиеся тонкие полоски.

Закончив чистку оружия, я отбросил тряпку и, прибавив мощность своего фонаря, побрёл дальше, вглубь тоннеля. Си Ди поспешила меня опередить. Выровняв шаг, она так же усилила мягкий свет фонаря и диодов.

Несколько раз мы поднимались вверх по длинным покореженным лестницам, которые, словно гигантские червоточины, в изобилии пронизывали всю станцию. Я не понаслышке знал, что такие места были излюбленной средой обитания подвижных водорослей-хава, которые имели обыкновение впиваться крепкими извилистыми корнями в железную поверхность потолка и до предела расти вниз. Бестолковые грызуны, а иногда и небольшие миноги нередко становились жертвами слабо светящихся зеленоватым светом отростков, отдалённо напоминающих щупальца какого-то огромного монстра. Узловатые, покрытые небольшими шипами стебли растения, на первый взгляд неподвижные и относительно безвредные, молниеносно смыкались вокруг тел незадачливых жертв, решивших пройти через их заросли. Колючки впивались в обездвиженное тело и начинали медленно высасывать из него все соки, оставляя после подобной трапезы лишь хрупкий скелет, обтянутый кожей.

Едва различив мерцающий свет водорослей, я непроизвольно замер и остановил на них взгляд. Эти страшные растения выхватили из моего несколько изменившегося за последнее время сознания картины давно минувших циклов, напомнили об одном случае, произошедшем со мной в детстве.

Ещё совсем мальчишкой я выбежал за пределы селения. Молодой воин, охранявший вход, сейчас совсем уже седой старик, беспечно уснул на посту, и я смог беспрепятственно выйти наружу, навстречу приключениям. Мне не терпелось познать что-то новое, воочию увидеть загадочные места и монстров, о которых любили травить байки перед общим костром старые воины, доживающие последние годы в теплоте своих скромных жилищ. Меня нисколько не отпугивали опасности, ожидавшие лишь удачного момента, чтобы проявить себя перед лицом случайного путника. Взяв в руки небольшой железный прутик, найденный в одной из куч мусора, попавшейся на пути, и, воображая, что это искусно изготовленный клинок, я отправился прочь от тёплых оранжевых огоньков заставы.

У меня был с собой небольшой факел, который я специально приготовил для путешествия. За спиной болтался слишком большой для меня наплечный мешок, в который я сложил пару кусочков запеченной на костре миноги и небольшую хитиновую фляжку с водой, которую долгое время перед этим цикл за циклом наполнял. Размахивая своим «клинком», разрубая попадающиеся по пути водоросли на крохотные кусочки и воображая, что это ужасные монстры, я всё более отдалялся от селения.

Тогда я и представить себе не мог, что территория, распростёртая за пределами станция, может быть настолько огромной. Существовало множество ответвлений и путей, и идти можно было куда угодно. Предвкушая триумфальное возвращение в родное селение и последующие за ним расспросы мальчишек, я беспечно улыбнулся и одним ударом отсёк голову очередному «монстру».

Внезапно из темноты послышался отчетливый звук; словно кто-то бросил в воду камень. Я вздрогнул и уставился на то место, откуда раздалось шлёпанье. Сердце вспыхнуло в груди огнём и бешено зашлось в неровном стремительном ритме. Несмотря на холодный воздух, одиноко гуляющий по просторам станции, меня тут же прошиб пот. Секунд пять я стоял в нерешительности, а затем начал медленно пятиться назад, да при этом коротко оглядываться через плечо, чтобы не упасть.

Спереди вновь послышались хлюпающие звуки.

Я вскрикнул и, спотыкаясь, рванул, что было силы, прочь. Свет факела, который я держал в руке, под порывами холодного воздуха постепенно начал ослабевать. Пропитанные маслом бинты, опоясывающие его верхушку, видимо окончательно истлели, а потому начали лоскутами опадать на пол, в такт моим быстрым шагам. Оглядываясь на бегу, я видел, как, падая на покрытую жестким мхом поверхность, остатки факела ещё какое-то время светились в темноте, пока их не поглощало нечто большое и бесформенное, с громким хлюпаньем преследующее меня по пятам.

Между тем, огонёк продолжал становиться всё менее различимым, пока, наконец, полностью не погас.

К счастью, ужас, наполнивший моё сознание, не давал мне остановиться. Двигаясь навстречу неизвестности, я громко кричал и чувствовал, как глаза застилает дрожащая пелена слёз. Звук позади всё более нарастал. Находясь в крайней степени отчаяния, я наотмашь бросил железный прут назад и, вытянув перед собой руки, стал на ощупь продвигаться вперёд. За броском последовал короткий чавкающий звук, после которого загадочное чудовище издало протяжный стон.

От этого звука меня пробрала пронизывающая всё тело дрожь. Страх достиг своего апогея. Я уже был готов остановиться и просто ожидать неизбежного, как впереди забрезжил едва различимый зеленоватый свет. Несколько воспрянув духом, я рванул к нему что было мочи.

Оказалось, что свет исходил от стеблей растения, которое оплетало искорёженную, покрытую какими-то желтоватыми наростами лестницу, что уходила далеко вверх, на другие этажи.

Это и были те самые водоросли-хава. Перед своим последующим отчаянным поступком я успел заметить, что стебли были покрыты частыми мелкими колючками, однако, несмотря на пугающий внешний вид, вариант соприкосновения с водорослями казался намного лучше, чем столкновение с преследующим меня монстром.

Иначе говоря, другого выхода не было. Не останавливаясь, я с разбегу запрыгнул на лестницу и, продираясь сквозь плотные заросли, медленно полез вверх. Видимо, растение почувствовало меня и напрягло до этого безвольно повисшие вниз щупальца. Стебли в долю секунды опутали меня с ног до головы и начали зигзагами скручиваться в тугие, плотные кольца, тем самым быстро поднимая моё тело вверх. Я больше не мог держаться за лестницу и, отцепившись от её шершавой поверхности, полностью повис на извивающихся лозах растения.

Всего меня пронзала острая режущая боль. Я чувствовал, как стебли сдавливали тело, раздирали кожу острыми шипами. Сознание начало медленно угасать.

Последним, что я помню, было расплывчатое белое лицо, склонившееся надо мной. Я изо всех сил всматривался в него, пытался разглядеть смутные очертания, пока полностью не потерял сознание, и меня не окутало толстое бесцветное покрывало беспамятства.

Очнувшись, я обнаружил себя в домике старого Глинта. Тело болело и плохо слушалось, словно его несколько циклов беспрестанно мутузили. Старик сидел от меня чуть поодаль с чашкой горячей настойки и, задумчиво всматриваясь в пространство перед собой, что-то тихонько напевал.

Я с трудом разлепил потрескавшиеся губы и попытался что-то сказать. Получилось не очень. Из горла с хрипом вырвались настолько ужасные звуки, что я не на шутку перепугался.

Старик обернулся на мой хрип и спокойно проговорил:

- Это ты зря. Даже не вздумай шевелиться, а тем более говорить, – он подошёл и, наклонившись, поднёс к моим губам чашку с дымящимся варевом. – Ты слишком слаб. Откровенно говоря, я вообще удивлён, что ты выжил. Редкий счастливчик может похвастаться тем, что остался в живых после столь тесного знакомства с хава. Это растение на своём веку убило немало славных воинов. Ты хоть и редкостный дурак, но определённо удачливый.

Старик заставил сделать меня пару больших глотков. Настойка оказалась на редкость противной.

- Не морщись так, это снадобье тебя спасло. Тебе повезло, что какой-то мальчуган… Клин вроде бы… предупредил воинов о твоём отсутствии. Он видел, как ты прошмыгнул мимо нерадивого воина, сладко дремавшего на посту, – Глинт раздраженно пошамкал ртом. – Только благодаря ему ты и жив... ну ещё и парочке воинов, которые тебя каким-то чудом нашли.

Старик повертел в руках опустевшую чашку, а после проковылял в закуток, играющий роль кухни.

Я молча проследил за ним взглядом и, чувствуя подступающую тошноту, прикрыл глаза.

Так, меньшее зло спасло меня от большего.

Кажется, именно тогда я потерял свои детские наивность с беспечностью, и начал видеть мир несколько под другим углом. Именно после того случая я стал больше заботиться о благополучии своего племени, начал усиленно тренироваться, изучать повадки зверей и методы охоты на них. Прошло всего несколько десятков циклов, прежде чем взрослые воины стали обращать на меня внимание. Моё тело окрепло, я сильно подрос, а руки и ноги опутали тугие узлы мышц. Я знал об охоте всё, что было известно самым умелым охотникам племени, мог с большого расстояния кидать копьё точно в цель, почти наравне соревноваться с остальными воинами в силе и ловкости. Постепенно меня стали брать на охоту.

Вместе со мной рос и мой спаситель – Клин - тот самый воин, которому совсем недавно на судьбоносной игре достался тёмный камушек. Мы жили неподалёку, поэтому часто виделись. Если в детстве я отличался исключительной непоседливостью и озорством, то Клин был точной моей противоположностью. Сколько себя помню, он всегда был молчалив и спокоен, умел постоять за себя, был необычайно высок и не по годам силён. Не обделён он оказался и в умственном развитии.

Нередко случалось, что старики, собравшиеся вокруг костра, поучать молодняк тому, что знали сами. В такие моменты Клин выделялся особенно, зачастую точно угадывал, что делать в той или иной ситуации, вставляя в монолог старых воинов свои замечания.

Танды частенько поговаривали, что растёт будущий вождь племени, что если кому и было суждено стать во главе селения, так это Клину.

Мы особо не дружили, скорее, были приятелями, при встрече перебрасывающимися друг с другом парой дежурных фраз. Насколько я знал, у него и не было друзей. Все его уважали, даже по-своему любили, но он никогда не подпускал к себе никого слишком близко. Таким был Клин.

Как бы то ни было, я всегда помнил, кому был обязан своей жизнью…

- Ту-у-у-у – протяжно просвистела Си-Ди, взобравшись на меня, и помахала перед визором ручкой.

Только тогда я встрепенулся и рассеяно посмотрел на робота.

- Давно я так?

Робот раздраженно свистнул и мрачно кивнул, а затем спрыгнул с плеча.

- Извини, пошли дальше.

Я посмотрел в сторону лестницы. Осторожно ступая по полу, я подошёл ближе и дотронулся до одного из стеблей, опутывающих всё вокруг. Растение ту же среагировало и схватило протянутую к ней руку. Вопреки всколыхнувшимся инстинктам, я не шевельнулся.

Если всё так, как я думаю, то опыт должен закончиться хорошо. Если нет… лучше об этом было не думать.

Теория, к счастью, подтвердилась. Какое-то время поскрежетав шипами о стальную поверхность руки, сжимая её всё сильнее, стебель вдруг ослаб, словно из него выдернули какой-то стержень, и плетью обвис вниз.

- «Железяки, значит, мы не кушаем» - усмехнулся я про себя и мысленно выдохнул.

- Си Ди, ведь нам туда? – обернувшись на робота, указал я щупом наверх.

Робот-девочка быстро кивнула и, выпрямившись, подняла руки вверх. Вскоре она сидела на плече.

Перехватив заострённую трубу поудобнее, я приготовился к долгому подъёму.

Пока мы пробирались наверх, растение ещё пару раз оплетало собой то ногу, то руку; явно ещё надеялось чем-то поживиться. И каждый раз, подержав меня в своих объятиях какое-то время, водоросль ослабевала хватку.

Путь наверх был на удивление долгим и незапоминающимся. Казалось, что так мы метр за метром ползли вечно, оставляли позади этаж за этажом и медленно ржавели, пока Си Ди вдруг не свистнула, призывая остановиться. Держась одной рукой за перекладину, я развернулся и осторожно спрыгнул на пол. Приземление отдалось по просторной комнате гулким эхом.

Активировав на полную мощность фонарь, я начал медленно водить его лучом по сторонам. Круг дрожащего света выхватывал из непроницаемого мрака изломанные, сросшиеся за долгие циклы с полом столы и стулья, безобразные пятна лишайника и мха – они покрывали собой большую часть комнаты, - да осколки стекла, дополняющие общую картину запустения и разрухи.

И тогда я кое-что заметил.

Глава 8 - Переплетение истоков

Окутывая собой покрытые пылью предметы, осторожный луч скользил по помещению, пока не набрёл на лоскут упругих, сплетённых между собой нитей, затягивающих узкий вход. Прохладный ветерок, проникающий через дверь в комнату, легонько колыхал плотную сеть.

Я инстинктивно почувствовал что-то неладное и остановил движение головы. Рука с зажатой в ней трубой сама собой вытянулась вперёд. Металлическое тело приняло боевую стойку.

Верно оценив ситуацию, Си Ди спрыгнула с плеча и быстро выхватила из-за спины жердочку.

Время приостановилось; тягучей бесцветной массой оно потекло предельно медленно и мучительно. Словно с ним сговорившись, тишина прогнала все посторонние звуки, заполнила собой окружающее пространство. Лишь где-то в глубине тоннелей слышался отдаленный стук капель.

И в какой-то момент время вновь ускорилось, приобрело прежнюю размеренность и протяжённость. В долю секунды сеть вспучилась рваной дырой, и из неё стремительно выскользнула большая серая минога. Плавно приземлившись на пол, тварь тут же приготовилась к новому прыжку. Я перехватил трубу поудобнее и приготовился к удару. Минога уже почти прыгнула, когда из проделанного отверстия просвистело копьё и с силой вонзилось в сколькую плоть, пронзило покрытое пластинами тело насквозь пришпилило его к полу.

Я удивлённо замер и перевёл взгляд с миноги на зияющее чернотой отверстие. Клейкие нити разошлись в сторону. Пригнув голову, из проёма вышла белёсая мускулистая фигура. То был танд. Его могучее тело прикрывали тёмные лоскуты добротной, правильно выделанной кожи, грудь и ноги же обволакивали скреплённые жилами куски хитина, по широким плечам рассыпались копны светлых волос.

Воин мрачно сверкнул белками глубоко посаженых глаз и перевёл взгляд с убитой твари на нас. Я сразу же с изумлением узнал охотника.

Глава 9 - Клин

- Я тебе верю - просто сказал воин, не отрывая взгляд от мерцающих языков пламени.

Мы сидели напротив друг друга в небольшой затхлой комнатке. В центре помещения, бросая на стены причудливые подвижные тени, горел небольшой костёр.

Я удивленно взглянул на воина. Мне казалось, что охотника придётся долго убеждать, приводя ему многочисленные аргументы и доводы.

Образ мышления и мотивы поведение Клина определённо всегда оставались для меня загадками. История, приключившаяся со мной, была попросту невероятной. Как в неё можно было так быстро поверить? Даже при встрече, после того, как я сказал Клину кто я, тот лишь чуть приподнял одну бровь и, помедлив, развернулся, после чего пошагал прочь, коротко бросив через плечо, чтобы мы следовали за ним. Он привёл нас в эту коморку и, внимательно осмотрев помещение на наличие опасностей, молча развёл костёр.

И вот мы уже какое-то время сидели вокруг мерцающего лоскутка света. Я подробно, в деталях, поведал воину о событиях, что произошли со мной. Клин внимательно слушал, изредка подбрасывая в огонь копны сухого лишайника, что в изобилии произрастал поблизости. Его внимательный взгляд останавливался то на мне, то на моём проводнике-роботе. Си-Ди была непривычно тиха и держалась чуть поодаль. Когда Клин отворачивался, она с любопытством поднимала взгляд и пристально осматривала его с ног до головы. Я подумал, что, вполне возможно, она впервые видит живого танда с момента потери памяти, с того момента, когда она сама ещё была тандом.

Так вот, после завершения своего рассказ и заявления Клина, я недоверчиво уставился на него своим единственным глазом.

Клин оторвал взгляд от костра и чуть усмехнувшись, произнёс:

- Не удивляйся. Я вижу, когда мне врут, а когда говорят правду. Твоя история слишком невероятная, чтобы быть ложью. Если бы ты и хотел меня по какой-то причине обмануть, придумал бы что-то более реалистичное. К тому же, я узнаю твою манеру общения, - охотник пошвырял в костре обугленным концом какой-то железяки и добавил. - Мне жаль, что с тобой произошло подобное.

Я перевёл взгляд с воина на костёр и, собравшись с мыслями, благодарно произнёс:

- Спасибо за доверие. Честно говоря, я бы на твоём месте, наверное, сильно сомневался в сказанном…

Охотник лишь едва заметно пожал плечами. Я бросил на него короткий взгляд и, наконец, озвучил вопросы, которые терзали меня с самой нашей встречи:

- Клин, скажи, что с остальными? Ты видел других членов племени? И вообще, как ты здесь очутился?

Воин тяжело вздохнул и, медленно покачав массивной головой, произнёс:

- Я не знаю, что с племенем. Когда произошло нападение на селение, я был вместе с Каем и Глинтом. Мы составляли план маршрута, пытались просчитать наиболее оптимальный путь. Не успели мы закончить, как послышался женский крик. Я подхватил копьё и выбежал на площадь, - Клин вновь печально тряхнул головой. - Ты не представляешь, сколько их было. Через все вентиляционные люки и проходы, те, что мы столько циклов законопачивали, бесконечным потоком хлынули бесчисленные орды этих тварей. Я сражался как мог, объединял людей в группы, пытался вывести их к запасному выходу. Отчасти получилось, однако спасти всех я попросту не мог. Я видел, как миноги разрывают женщин и стариков на части на глазах у их мужей, детей и не мог ничего сделать. Нужно было торопиться, иначе бы погибли все…

Костёр вспыхнул особенно ярко, на мгновение осветив мрачное белое лицо воина. Его остекленевший взгляд не открывался от подрагивающих языков пламени. Охотник словно заново переживал те страшные события:

- Я стоял у входа в селение, подгоняя жителей двигаться быстрее и защищая с пятеркой других воинов проход. Все уцелевшие, сопровождаемые тройкой охотников, проскользнули мимо, когда ко мне подбежал Кай. Он был ранен. Старик притянул меня к себе и быстро сказал, чтобы я, несмотря ни на что, отправлялся в путь, нашел причину поломки трубопровода и устранил её. Так же он попросил меня не волноваться о нём и остальных. По его словам, где-то рядом существует безопасное место с запасами провизии и воды. Видимо, он, либо кто-то ещё, предвидел то, что могло произойти, поэтому и обустроил неподалеку что-то вроде убежища. Кай сказал, что возьмёт на себя обязанности по спасению остальных, отведёт их в то безопасное место, а собравшись с силами и хорошенько подготовившись, они отвоюют наше селение и изгонят обратно во тьму мерзких тварей. Старик ведь не знал, что существует некий Голос, приказывающий миногам, что делать, что нападение на них лишь погубит остатки племени. "Когда мы вернёмся сюда, нам нужна будет вода. Вода должна вновь пойти из трубы, Клин. Иначе всё пропало" - так сказал старик напоследок, сунул мне в руки мешок с припасами и скрылся в проходе, захватив с собой оставшихся воинов.

Клин наконец оторвал потухший взгляд от костра и перевёл его на меня:

- Какое-то время я сопровождал племя, пока не пришло время идти другим путём, согласно плану маршрута. Несколько раз я плутал, но всё же неизменно находил нужную дорогу. Прошло пол цикла, и вот я здесь.

Воин замолчал. Я смотрел на догорающие во тьме угольки и обдумывал услышанное.

Значит, существовало безопасное место, убежище. Слова Клина вселили в меня надежду. Был шанс. Шанс вновь вернуться к прежней жизни. Не для меня - я невольно посмотрел на своё металлическое тело - но хотя бы для остальных членов племени. Несколько десятков жизней в любом случае важнее, чем одна моя. Да и можно ли назвать жизнью моё текущее состояние?

Истошный визг Си Ди вырвал меня из неспешного потока мыслей. Небольшой уголек с приглушённым хлопком вылетел из догорающего костра и приземлился точно между глаз робота. Коробочка моментально вскочила с места и начала быстро хлопать щупами по тлеющему огоньку. Размазав черноту по корпусу, Си Ди успокоилась и, издав подобие вздоха облегчения, уселась обратно.

Клин остановил на роботе взгляд и, напряженно о чём-то размышляя, нахмурился.

Я потыкал острием трубы в тлеющий костёр и произнёс:

- Хорошо, что есть убежище... Но нужно двигаться дальше, иначе всё пропало, - я посмотрел на воина. - У нас обоих важные миссии… Ты должен восстановить подачу воды, а я попытаться предотвратить новое нападение на жителей. Голос сказал, что если я выполню его задание, миноги больше нас не тронут. Вряд ли ему можно верить, но я не вижу другого выхода, кроме как пойти у него на поводу. Если кто-то из нас не дойдёт до своей цели, племени конец.

Клин коротко кивнул и, не спеша поднявшись с тёплого места, согласился:

- Ты прав. Нужно идти.

Я повернулся в сторону Си Ди и вкрадчиво спросил:

- Куда нам дальше?

Девочка-робот неуклюже встала и, выйдя из комнаты в коридор, уверенно указала направление.

Клин вышел следом и, посмотрев в нужную сторону, произнес:

- Кажется, нам по пути.

Итак, теперь нас было трое. Образовавшейся группой мы пробирались по извилистым тоннелям комплекса и изредка поднимались по лестницам на один или несколько этажей выше, а иногда и ниже, огибая при всём этом многочисленные завалы и опасные участки.

Меня не переставляла удивлять уверенность, с которой Си Ди находила путь. Не выдержав, я подошёл к ней поближе. Клин продолжал спокойно шагать чуть поодаль. На вопрос, откуда она знает дорогу, коробочка многозначительно тренькнула и широко развела крохотные ручки в стороны, словно охватила ими всю станцию. Потом свела руки вместе, образуя из сложенных щупов шар и, распрямив их, приложила к своему корпусу.

Я, кажется, понял:

- Ты знаешь устройство всей станции, так?

Си Ди, мелодично тренькнув, согласно кивнула.

Клин, вдруг проявив заинтересованность, оглянулся. Я же, в свою очередь, заинтересованно спросил:

- Но откуда?

Коробочка, не сбавляя шаг, задумалась и, видимо ничего не вспомнив, покачала из стороны в сторону корпусом.

- Говоришь, ты знаешь все окрестности станции? - спросил Клин осторожно ступающего по заваленному мусором полу робота и подошёл ближе.

Си Ди оглянулась на мускулистого воина и осторожно кивнула.

- Ей можно доверять? Ты точно в этом уверен? - повернулся ко мне охотник, блеснув в свете моего фонаря белыми глазами.

Я посмотрел на Си Ди и, немного помедлив, кивнул.

- Хорошо, – обратив свой сосредоточенный взгляд на притихшего робота, отрывисто бросил Клин. - Тогда, в селении, мы не успели закончить составление плана моего пути...

Охотник остановился, вытащил из наплечного мешка большой мятый рулон и осторожно его развернул.

Шершавая, покрытая темными пятнами, поверхность бумаги была испещрена схематичными набросками различных уровней станции. Си Ди взобралась ко мне на плечо и усилила мощность светодиодов. Клин ткнул пальцем в одно из помещений.

- До этого места мы добрались вместе с Глинтом и Каем, когда проговаривали маршрут. Ты можешь посоветовать, как мне лучше всего добраться… вот сюда? - палец переместился намного выше и левее.

Вдруг, по коридору, потрепав уголки карты и встрепенув белесые волосы Клина, ощутимо пронёсся лёгкий ветер. Добравшись до нас, он резко оборвался, словно натолкнувшись на невидимую стену. В голове (а точнее в мозгу), почему-то возникло едва ощутимое давление, словно туда проникло что-то постороннее. Видимо, нечто подобное почувствовал и мой соплеменник.

Мы с Клином настороженно переглянулись. Си Ди вздрогнула и издала короткую трель, после чего выхватила из-за спины свой короткий жезл. Корпус коробочки возбужденно вибрировал, а огоньки глаз горели ярче, чем обычно. Вытянув руку, робот провёл извилистую линию от начальной точки, указанной воином, через центр карты к его пальцу. Охотник с сомнением посмотрел на коробочку, после чего, вытащив из-за пазухи небольшой уголек, прочертил им непрерывную линию по указанному Си Ди маршруту.

- Ты уверена, что эта дорога приведёт меня куда нужно?

Робот незамедлительно кивнул и легко спрыгнул с плеча.

После этого вновь, словно из ниоткуда, возник ветер и, разметая в стороны хлипкие стебельки водорослей, в изобилии усеивающих потолок и стены, скрылся за ближайшим поворотом. Голова вновь стала ясной, словно сознание сбросило с себя расплывчатую пелену.

Я не придал странному событию особого значения. Лишь на уровне подсознания добавил его к длиннющему списку необъяснимых явлений, которые время от времени имели место быть на станции.

Между тем, мы продолжили движение. Время в пути текло неспешно и размеренно. Клин шагал впереди, изредка вытаскивая из мешка карту и сверяясь с нанесёнными на ней пометкам. Си Ди, опираясь на жердочку наподобие посоха, шла следом и освещала небольшим фонарём перед собой осторожно переставляющую ногами фигуру. Я же шёл следом, по обыкновению погруженный в самого себя.

Когда мною завладевала какая-нибудь мысль, визор частично отключался от мозга, а картинка портилась и гасла. Тело переключалось на автоматический режим, само переставляло конечностями, продвигалось вперёд и при необходимости реагировало на любые изменения окружающей среды.

Я заметил эту удивительную способность, когда в очередной раз задумался о том, что в глубине души уже какое-то время меня волновало. Эта тревога напоминала маленький, незаметный камешек, попавший в ботинок.

Ты на охоте, каждая секунда может стать последней, опасность повсюду. Камешек крохотный, но при каждом шаге по всему телу раздается зуд, а пятку пронзает боль, которая с каждым разом всё больше усиливается. Вместе с болью растёт раздражение и усталость. И вот ты уже не выдерживаешь, расшнуровываешь ботинок и…

Мысль плавно перетекла из одного уголка сознания в другой, наполняясь смыслом, обретая целостность и форму. Перед внутренним взором предстала недавняя картина, где после внезапного порыва ветра Си Ди водит концом железной палочки по бумаге, указывая Клину дальнейший путь.

Я почти осознал нечто очевидное, уже долгое время кружащее предо мной где-то на поверхности, когда пришёл в себя от того, что перед визором пролетели две обмякшие половинки массивного жирного пискуна. Удивлённые взоры остальных членов группы были обращены на меня.

Я догадался, что уже какое-то время шёл сам по себе, а когда передо мной попытался проскочить зверёк, моментально среагировал, разрубив острием трубы его тело пополам.

Клин несколько секунд внимательно смотрел на меня. Казалось, что он хочет что-то сказать. Однако, воин молча развернулся и зашагал прочь.

Ди тоже повернулась и, исподтишка поглядывая на меня, двинулась следом. Я же ещё некоторое время постоял над останками безобидного зверька.

Получается, в такие моменты тело реагировало на любое возможное проявление опасности. Не исключено, что следующим объектом нападения могли стать Си Ди или Клин. Пообещав себе впредь быть внимательнее, я догнал своих спутников.

Наконец, мы добрались до огромной, поражающей воображение развилки. Никогда прежде я не видел ничего подобного.

Потолок уходил далеко вверх на несколько десятков этажей. Пространство вокруг расстилалось на долгие сотни метров и представляло собой ровный круглый зал. Ровно в центре гладкого пола поверхность была сильно искорежена и помята. В дугообразных стенах же виднелись открытые комнаты и ниши. Видимо когда-то давно они были отделены от остального пространства толстым защитным стеклом, осколки которого теперь в изобилии покрывали собой весь пол. В середине зала красовалась большая рваная дыра. Образуя подобие лепестков цветка причудливого растения, ровно из её центра, на равном расстоянии друг от друга, равномерно расходились прямые линии. Судя по всему, треугольные платформы, которые они образовывали, могли расходиться в разные стороны, открывая взору тандов, находящихся в близлежащих комнатах и нишах, то, что скрывали под собой. Такие же платформы виднелись и сверху. Ко всему прочему, здесь располагалась идентичная дыра с заострёнными вверх краями, что и в полу.

Клин медленно обвёл внимательным взглядом обширный зал и достал карту. Какое-то время он молча рассматривал наспех нанесенные наброски.

Внезапно, нарушая установившуюся тишину, по пространству вокруг прокатились гулкое отдающееся от стен эхо. Это я, выйдя чуть вперёд, случайно наступил на большой кусок стекла, который с оглушительным хрустом и треском рассыпался на множество мелких осколков.

Я мысленно выругался и осторожно отступил. Эхо потонуло в глубине прилегающих к залу комнат.

Клин осуждающе взглянул на меня и едва заметно качнул головой, словно предупреждая впредь быть осторожнее. Затем воин повернулся к Си Ди:

- Ты уверена, что мне туда? - он с сомнением указал в сторону отверстия в полу.

Си Ди вздрогнула и, чуть завибрировав, неуверенно кивнула.

Тут меня вновь наполнило неясное чувство тревоги. Я непроизвольно приложил щуп к груди. Через толстое стекло чувствовались едва уловимые ритмичные колебания. Я наклонил голову вниз и заметил, как свет внутри корпуса немного усилился.

Затем подошел Клин и, остановившись в нескольких метрах от меня, глухо произнёс:

- Теперь пришло время разойтись. Мой путь лежит в другой стороне. Как мы и договорились, если кто-нибудь из нас выживет, что маловероятно, то он должен прийти сюда и ждать примерно один цикл, - воин показал место на бумаге. - Если я не приду, то ты пойдёшь сюда…

Клин вновь указал на карту, но уже в другой части схематичного плана:

- Здесь безопасное место, то, в котором сейчас должны находиться уцелевшие члены племени…

Воин опустил тяжелую ладонь на моё покрытое ржавчиной плечо и проникновенно произнёс:

- Ты правильно тогда сказал - у нас с тобой важные миссии. Ты один из самых храбрых и добрых воинов племени. Уверен, не все бы на твоём месте поступили так же; пошли бы в самую глубь станции навстречу бесчисленным опасностям ради того, чтобы спасти жизни других. Многие бы в твоём положении попросту отчаялись…

Охотник сделал короткую паузу и, многозначительно посмотрев в самый центр моего визора, напоследок тепло добавил:

- Уверен, ты справишься. Удачи, Ка!

Не проронив больше ни слова, Клин блеснул белками своих прищуренных глаз, и, взметнув на прощанье гривой белых волос, уверенно пошагал прочь.

Я, немного опешив от его неожиданных слов, внезапно для самого себя вспомнил ещё один короткий фрагмент из детства.

Тогда я шумно упал около двери в своё жилище, разбросав вокруг кипу бумаг, которую выменял у одного из воинов за большой кусок жареной миноги. Парочка чумазых детишек, гуляющих неподалёку, звонки рассмеялась и, проскакав мимо, благополучно скрылась из вида.

Я неловко оперся руками о закопченный железный пол и попытался подняться. Колено сильно саднило. Из неглубоких ранок показалась тёмная густая кровь и медленно поползла всё более удлиняющимися дорожками вниз. Я, сдерживая подступающие от боли слёзы, начал лихорадочно собирать разбросанные повсюду бумаги.

Вдруг меня рывком подбросило вверх, и я встал. Высокий широкоплечий мальчишка присел на корточки и быстрыми движениями собрал перепачканные в пыли и грязи листки. Поднявшись, он сунул кипу мне и, на короткое мгновение взглянув на меня, молча стал уходить прочь.

- Спасибо, Клин! - воскликнул я вслед удаляющейся фигуре. Мальчик, не останавливаясь, чуть повернул голову и коротко кивнул. Постепенно высокий, худощавый силуэт растворился в глубоком сумраке, царившем в тесноте ближайших строений.

Вот и теперь я глядел вслед уходящему вдаль охотнику и испытывал схожее чувство, что и тогда, в детстве. Мне нравился этот мрачный, одинокий воин, помогающий другим просто так, не требуя ничего взамен.

- Спасибо, Клин! - негромко произнёс я. Тёмная фигурка вдалеке, словно услышав мои слова, чуть приостановилась, но тут же вновь стала уменьшаться, пока, наконец, не исчезла в проёме рваного отверстия.

- И удачи! - напоследок бросил я в пустоту и развернулся к роботу.

Си Ди издала протяжный тревожный свист и неспешно побрела в один из многочисленных проходов. Я посмотрел на неё и, тяжело вздохнув, пошёл следом.

Глава 10 - Хаос и бутон

С момента нашего расставания с мрачным воином прошло около половины цикла, а я, вопреки всяким ожиданиям о возможном будущем, с предельной скоростью бежал в сети тоннелей, поворачивая по своевременным сигналам Си Ди на поворотах. Девочка-робот уже привычно устроилась на плече и, испуганно оглядываясь назад, громко высвистывала специализированные указания, при необходимости указывая направление своей вытянутой ручкой.

Пол под ногами буквально распадался на части. Пространство, оставляемое позади, взрывалось осколками стекла и стали. Крупные искореженные куски металла с оглушительным грохотом сталкивались друг с другом и врассыпную падали в образующуюся под ними пустоту. Целые секции и даже этажи, напоследок пронзительно скрипя, разрывались на мелкие части и скрывались в тёмной бездне. Изредка гремели отдаленные отзвуки взрывов. В такие моменты потоки горячего воздуха, сопровождаемые перекрывающим все остальные звуки свистом, ощутимо подгоняли меня вперёд.

Совсем недавно мы спокойно брели с Си Ди, следуя установленному маршруту, по одному из обширных заброшенных помещений комплекса. Видимо, раньше здесь был склад боеприпасов, либо мастерская по их разработке. А может и то и другое. Высокие округлые цилиндры заполняли собой большую часть пространства. Некоторые из них были повреждены, а то и вовсе безжизненными кусками металла лежали на тусклой поверхности пола. Тёмная жидкость, по консистенции напоминавшая машинное масло, в изобилии покрывала собой большую часть помещения, поэтому шаги сопровождались негромкими звуками всплесков и хлюпаний.

В какой-то момент вдалеке внезапно послышался приглушённый гул, а затем и вышеупомянутое шипение. Шум быстро нарастал, явно приближаясь к нам, поэтому мы прибавили шаг, а затем и вовсе перешли на бег. Си Ди, панически верещавшая и нёсшаяся передо мной что есть силы, приостановилась и, подпрыгнув, ловко вскарабкалась на привычное место.

И вот теперь мы уже довольно продолжительное время бежали. Ситуация становилась всё отчаяннее и страшнее. Позади, разрушая всё на своём пути, продвигалось явно что-то несоразмерно огромное. Невероятно огромное.

Думаю, сердце тогда, если бы оно у меня было, наверняка могло попросту остановиться. Очевидно, в данном случае мне повезло, что я был не простым тандом, а роботом. Сознание было почти отключено. Его полностью поглотило всеобомляющее чувство отчаяния и страха. Именно поэтому тело вновь стало действовать автоматически и тем самым спасло мою жизнь.

Теперь, припоминая подробности того побега от неизвестности, я чувствую, как на моих губах невольно проскальзывает глуповатая улыбка, а загустевшая кровь в венах начинает двигаться чуть быстрее. Испытанное мной тогда чувство ужаса было настолько сильным, что теперь события вопреки всякому здравомыслию кажутся такими захватывающими и даже в какой-то мере забавными. Впрочем, в данном явлении нет ничего необъяснимого. Теперь я знаю, что одной из многих странных черт тандов является то, что со временем они вспоминают приключившиеся с ними беды с улыбкой и даже теплотой. Но тогда…

Монстр неотвратимо приближался. Не буду в подробностях описывать каждый шаг своего отчаянного побега. Более того я и не помню, что произошло дальше.

Позже Си Ди рассказала мне, карябая на пыльной поверхности металлического пола жердочкой, что меня задело осколком, поэтому я, видимо, и отключился. Именно после удара тело полностью и перешло на автомат. Тогда я невольно поблагодарил про себя создателя сложного механизма, решившего установить в его устройство искусственный разум, который при необходимости брал управление на себя. Если бы не он, наверняка бы лежать нашим металлическим телам там, в холодных внутренностях Укуума.

Си Ди сидела на коленях, прямо на полу, и, издавая противный протяжный скрип, старательно водила железкой по его поверхности.

Я расположился рядом и, стараясь не замечать раздражающий звук, ждал, пока робот допишет.

«Знаю. Это была Мать. Королева Миног. Ты спас. Свернул с пути смерти. Что-то её разбудило» - гласила надпись.

Я понимающе мигнул визором и вспомнил слова Голоса:

- …или кто-то, - задумчиво протянул я и внимательно посмотрел на робота.

Си Ди удивлённо мигнула огоньками и перевела взгляд с надписи на меня.

Я сразу понял, что было причиной пробуждения старой миноги. Подозрения, терзавшие меня уже довольно давно, окрепли и сформировались в уверенность. Те, на первый взгляд незначительные явления, тот ветерок, давление в голове, странное поведение Си Ди, а затем и внезапное пробуждение Матери, определенно не были рядом простых совпадений и случайностей.

Я положил руку на лежавшую поблизости трубу и, стараясь сдерживать нахлынувшие эмоции, холодно произнёс:

- Си Ди, это Клин стал причиной пробуждения Матери, ведь так? - я, не отрываясь, холодно смотрел на крохотную коробочку, непонимающе мигающую огоньками глаз. - Тот зал, огромный круглый зал - это ведь её логово? Она была внизу, за тем отверстием… Спала до поры до времени, пока её случайно не разбудил Клин… Верно?

Я, зажав в руке трубу, начал медленно вставать. Си Ди же, ошеломленно глядя на меня своими круглыми светящимися визорами, стала пятиться назад.

- Тогда, в тоннеле, когда ты указывала на карте дорогу, пришёл Голос. Он дал тебе указания убить Клина, да? Помешать ему восстановить подачу воды? - механический голос звучал всё громче. Я, продолжая наступать, поднял руку с трубой выше. Си Ди испуганно прижалась спиной к стене.

Вдруг коробочка, призывая её выслушать, вытянула перед собой оттопыренные вверх щупы. Огоньки глаз начали странно подрагивать, становясь то ярче, то слабее. Тело подрагивало. Изредка в корпусе сквозь его щели проявлялся неровный мерцающий свет.

Я, предчувствуя, что произойдёт дальше, невольно остановился и чуть расслабил руку с зажатой в ней трубой.

Си Ди едва заметно кивнула и, неловко выхватив из-за спины жердочку, начала нервно карябать букву за буквой. Её тело вибрировало, не переставая, а по корпусу проходили волны дрожи. Диоды, в свою очередь, начали самопроизвольно включаться и выключаться, вспышками освещая растущую надпись.

Наконец, робот-девочка выронила железку и с тихим стуком безвольной куклой упала на холодный пол.

Всё это время я встревожено наблюдал за странными подергиваниями мерцающего светом тела Си Ди и сдерживал в себе порывы ей помочь, оторвать от письма. Кажется, это действие всё больше и больше усугубляло её состояние. Непроизвольно я боялся, что она может отключиться и, уже больше не очнувшись, погрузиться в мёртвый сон навсегда.

С трудом оторвав взор от безвольно упавшего тела, я перевёл его на неровную надпись.

"Прав. Сделала я. Прости. Голос управляет. Стирает память. Помоги".

Едва прочитав последнее слово, я рывком подхватил лёгонькое тельце робота-девочки.

- Си Ди, очнись!

Пытаясь привести её в чувство, я словно бы со стороны наблюдал за происходящим и какой-то частью своего сознания размышлял над тем, что случилось.

Получается, она не виновата в том, что произошло. За всем стоит Голос. Значит, он, когда захочет, управляет её сознанием, может заставить сделать всё что угодно.

Я вспомнил, с какой ненавистью, отвращением и странной примесью боли неведомое существо отзывалось обо всем живом, а особенно о тандах.

Наверняка он хочет полностью всех уничтожить. Его обещания лишь пустой звук. Забудет он про наше племя, как же. Стоит мне выполнить его задание, как он, не раздумывая, отдаст миногам приказ завершить начатое.

И всё же выхода нет, я должен продолжать делать вид, что выполняю задание. Наверняка есть способ уничтожить эту бестелесную тварь. Как только я его найду, то тут же нанесу удар. Миноги наверняка сами по себе не станут нападать на селение. Разбегутся по своим тёмным логовам и будут охотиться на что-то более доступное, чем танды. Надеюсь, Клин всё же жив. Иначе всё напрасно. В любом случае, нужно продолжать путь. Вот только Си Ди…

Не знаю почему, но я верил её словам, верил, что она не хотела никому причинить зла. Может дело в её внезапных приступах, а может в той искренности и доброте, что она излучала при каждом своём движении и действии… Внезапно, я осознал, что маленькая девочка-робот стала для меня кем-то большим, нежели простым проводником, стала мне не безразлична. Я как будто впервые всмотрелся в небольшой, кое-где покрытый ржавчиной, корпус робота.

- Си Ди…

Коробочка не шевелилась. Потухшие диоды её глаз тускло переливались в свете моего фонаря.

Бедная девочка…

Я бережно уложил Си Ди на изгибе руки и, подхватив копьё, медленно двинулся прочь.

Пару раз попадалось несколько миног. Я, не глядя, привычно разрубил тварей на части. В последнее время я непроизвольно научился вовремя использовать автоматические функции своего тела. Визор фиксировал враждебную цель, и рука сама по себе, задав нужную траекторию, опускалась с крепко зажатой в щупе трубой на противника.

Какое-то время я шёл вперёд, окидывая безразличным ко всему взглядом открывающиеся передо мной окрестности.

Внезапно, в очередной раз наклонив голову вниз, я вдруг заметил, что Си Ди уже очнулась и поглядывает на меня своими светящимися диодами-глазками.

Я вздрогнул от неожиданности и, остановившись, громко воскликнул:

- Си Ди, ты жива!

Робот-девочка медленно приподнялась и, приложив к моей груди руку, виновато на меня посмотрела. Я осторожно поставил её на пол и, прислонившись к ближайшей стене, тяжело опустился рядом.

- Не нужно извиняться, Си Ди… Это я должен попросить у тебя прощения за свой внезапный нападок, - повернув круглую голову в сторону коробочки, печально произнёс я. - Я знаю, что ты не виновата. Наверное, ты много не помнишь, но, возможно, это и к лучшему. Ты не заслужила подобного. Так не должно быть.

Коробочка тихонько присела рядом и что-то негромко просвистела. Я улыбнулся и, помедлив, произнес:

- Я рад, что ты цела.

Си Ди благодарно взглянула на меня и, чуть звякнув металлом о металл, легонько дотронулась до моей руки.

Так прошло несколько тёплых минут. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Тех мальчишек и девочек, с которыми я когда-то играл в детстве, нельзя было назвать не только близкими друзьями, но даже и приятелями. Да, каждый танд привык заботиться о каждом отдельно взятом члене племени и при необходимости всегда был готов помочь, однако, хоть такие отношения и располагали жителей селения друг к другу, их всё же нельзя было назвать дружескими. Иначе говоря, все эти правила были лишь привычной частью нашей жизни, поэтому и воспринимались как нечто должное и обыденное.

Теперь же я чувствовал к своей загадочной спутнице не просто расположение, а непривычную для меня самого привязанность и неподдельную теплоту.

Наконец, коробочка встрепенулась, подскочила с места и, воодушевлённо свистнув, сделала знак рукой, призывающий идти за ней. Я опёрся на копьё и, поднявшись, пошёл следом.

Глава 11 - Третье рождение

Коробочка нарочито приглушённо тренькнула и вытянула руку с оттопыренным щупом в сторону очередного ответвления. Я посмотрел в указанное направление. Если бы не Си Ди, я бы ни за что не заметил выцветших от времени букв.

«Центр клонирования» - огромная едва заметная надпись нависла над тяжёлой массивной дверью. Буква «к» почти полностью оторвалась от своего положенного места и безвольно повисла на оставшемся креплении вниз. Водоросли сплошной бесформенной массой обволокли собой буквально каждый квадратный сантиметр пространства вокруг, а потоки воздуха, вырывающиеся из небольшой щели в створках, размеренно колыхали особенно тонкие стебельки растения.

Испытывая волнение перед встречей с чем-то неизведанным, я медленно подошёл к двери и оглянулся на робота-девочку. Си Ди едва заметно кивнула. Я размахнулся как можно сильнее и всадил острие трубы в створку. Последовала небольшая вибрация, после чего железяка накрепко засела в щели. Дверь была явно крепче и надёжнее, чем та, которую мне довелось открывать тем же способом прежде. Я отошёл назад и, чуть откинув руки в стороны, резко выбросил ногу вперёд. Труба со скрипом дёрнулась, едва заметно выбив из обычного положения дверь. Я невольно отшатнулся, но, тут же восстановив равновесие, повторил попытку. Прямоугольный кусок металла с громким щелчком оторвался от петель и, протяжно воя, стал падать на меня. Я едва успел отскочить, когда он, взметнув над собой облачко пыли, тяжело рухнул на пол.

Си Ди возбужденно пискнула и, проскочив мимо меня, скрылась в образовавшемся проёме, после чего тут же послышался её испуганный возглас.

Я, выставив перед собой заострённую трубу, поспешил за роботом, чтобы успеть заметить, как в одной из многочисленных дыр, что пронизывали хлипкие стены, скрывается серый хвост небольшой миноги.

Помещение, в котором мы оказались, разительно отличалось от тех, что встречались нам ранее. Многое вокруг, так же как и везде, покрывал толстый слой пыли, кое-где виднелись небольшие поросли мха и лишайника, но на этом сходство заканчивалось. Всё, что находилось в просторной вытянутой комнате, было целым и невредимым. Рядом с большими давно не работающими терминалами беспорядочно стояли стулья и небольшие столики. На некоторых даже сохранились остатки чьего-то обеда. Кое-где виднелись причудливые фигурки от неизвестной мне игры. Вдоль стен, на равном расстоянии друг от друга, располагались многочисленные проходы, плотно закрытые тонкими герметичными панелями. Создавалось впечатление, что всё здесь словно в какой-то момент замерло. Время будто просто взяло и решило остановиться.

Что же здесь случилось?

Медленно обходя стройные ряды всевозможной электроники и техники, я с трепетом водил рукой по поверхности удивительным образом сохранившегося оборудования. Всё моё существо наполнило давно забытое чувство открытия чего-то нового и до безумия интересного. Нечто подобное я испытывал, когда много-много циклов назад изучал старинные бумаги и записи и пытался разобраться в их загадочном содержимом.

Вот и сейчас я инстинктивно чувствовал, что во всей этой спящей технике и старинных устройствах могут скрываться ответы на мои многочисленные вопросы.

Коробочка, как и ранее, отвлекла меня от мыслей, тихонько тронув за ногу. Я опустился вниз и, оперевшись обеими руками на одно колено, шёпотом спросил:

- Что дальше, Си Ди? Это ведь то место, до которого мы должны были добраться, верно?

Си Ди подтверждающе кивнула и, вытащив из-за спины жердочку, начала быстро водить острым концом по полу, оставляя на покрывающей его поверхность пыли следы.

«Теперь должна вызвать Голос» - прочитал я про себя.

Что ж, она права, другого выхода нет.

- Хорошо, - я медленно кивнул визором и немного отошёл в сторону.

Си Ди выпрямилась и, плавно прикрыв мерцающие огоньки глаз, замерла на месте.

Так, в тишине, прошло пару минут, пока, наконец, из дверного проёма не вырвался короткий, но сильный поток ветра, разметавший по помещению облачка пыли и отслоившиеся от поверхности пола сухие водоросли.

Голову тут же словно охватил железный обруч. Я подавил внезапный приступ боли и огляделся вокруг. В сознании пронеслись слова:

- Вот ты и на месте, человек. Надо отдать тебе должное - ты прибыл довольно быстро.

Я, не делая лишних телодвижений, лишь молча вникал в беззвучный поток слов, что, облекая привычную простым тандам форму, выстраивался в моём сознании. Голос, между тем, продолжал беззвучно вещать:

- Ты почти близок к своей цели: спасти своих соплеменников. А я к своей… Осталось сделать совсем немного. Эта железка укажет тебе дорогу, - Си Ди, так же слушая Голос, молча посмотрела на меня. – От тебя многого не требуется. Ты должен будешь активировать нужную панель, и вставить в специальный разъём одну вещь, которую тебе выдаст робот. Только не вздумай трогать ничего лишнего! Следуй моим инструкциям, и тогда я исполню своё обещание.

Моя рука, на которой при памятном падении оборвался узел, вдруг завибрировала и непроизвольно задергалась, а огонёк в груди вспыхнул ярче обычного. По всей видимости, механические неполадки в моем искореженном теле напрямую отражали те изменения, что происходили в моём восприятии и настроении по мере того, как Голос продолжал говорить. Я больше не мог выносить всей этой откровенной лжи и вранья.

- Очень в этом сомневаюсь! - безапелляционно прервал я беззвучный поток слов и встал.

Си Ди удивленно моргнула и приподнялась, но тут же безвольной массой рухнула на пол. Видимо, Голос на время отключил её.

Я, почувствовав при виде распластанного тельца робота, как мой дрожащее от ярости сознание заволакивает уже знакомая мне красноватая пелена, бегло осмотрелся вокруг, и резко рассёк воздух рукой от подступившего бессилия.

- Из-за тебя, возможно, погиб Клин! Из-за тебя Мать пробудилась ото сна! Ты используешь бедную девочку в своих целях, заставляешь её исполнять абсолютно все твоих приказы!

Я почувствовал, как посторонний разум в голове вдруг наполнился сомнениями и неуверенностью.

Едва заметно в сознании задумчиво пронеслось слово: "Девочка…".

Я не обратил на это странное изменение в настроении Голоса внимания и продолжил:

- Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы не понять, что ты замышляешь? - я вновь обвёл взглядом всё помещение, будто пытаясь разглядеть в его пределах бестелесного монстра. - Ты ненавидишь всё живое и всеми силами попытаешься нас, тандов, уничтожить! Как я могу, после всего случившегося, поверить твоим словам? Где гарантия, что ты не избавишься от меня и моих соплеменников сразу же после того как я тебе помогу?

Внезапно, как только я закончил свой гневный монолог, разум пронзила острая вспышка боли. Голос, выжигая каждое слово в сознании новой волной страданий, яростно произнёс:

- Не забывайся, танд! Я могу в пару мгновений превратить твой заплесневелый мозг в кашу! Твоя вера не имеет в сложившейся ситуации никакого значения! Всё здесь зависит только от меня. Нет никаких гарантий. Я могу сейчас же направить орды тварей на твоих никчемных собратьев, приказать им разорвать их на части… но я этого не сделаю…

Голос чуть успокоился и уже более спокойным тоном добавил:

- Ты прав, мне не стоит верить. Но ты мне ещё нужен. У тебя нет выбора. Следуй моим указаниям, и тогда, возможно, я оставлю ваши никчемные тельца в покое. Будете так же медленно и бесцельно догнивать во мраке: как и прежде, продолжать есть, спать и спариваться, - закончил он с отвращением.

Пока бестелесная сущность переносила свои мысли в мой покрытый многочисленными трубками мозг, я всё более ощутимо чувствовал, что мой единственный оставшийся орган вновь начинает гудеть, как тогда, при первой нашей с Голосом встрече. Ненавистное существо видимо заметило моё изменение состояния, потому что, завершая короткий диалог, с нажимом произнесло:

- Надеюсь, ты понял то, что я сказал?

Я, обессиленно прислонившись к одному из терминалов, обречённо кивнул.

- Чудно - протянул Голос, и по комнате вихрем тут же прошёл новый порыв ветра, который пересек помещение и, резко взмыв вверх, скрылся в одном из вентиляционных ходов.

Сразу после этого тонкий луч света вырвал небольшой круглый кусок стены и, нервно подергиваясь, скользнул вниз. Это Си Ди очнулась от своего недолгого обморока и теперь неуклюже пыталась подняться.

Я подошёл ближе и помог ей встать. Си Ди выдала короткую благодарственную трель и мигнула огоньками. Затем демонстративно почесала затылок, испустила подобие вздоха, и, приказав следовать за ней, подошла к одному из многочисленных проходов. Неспешно выхватив из спины жезл, она направила его конец на тёмную панель, располагающуюся сбоку от двери.

Тут всё её тело начало постепенно заполняться ярким, разгоняющим поступающий вокруг мрак, светом. Видимо, достигнув пика доступной мощности, Си Ди направила накопленную энергию в сторону двери. Изломанная, тонкая линия света в доли секунды прорезала пространство и с громким треском врезалась в металлическую панель. Из щелей вырвались едва заметные струйки дыма и медленно, подобно живым существам, поползли вдоль стены вверх. Дверь тут же с приглушённым шипением отошла в сторону.

Я удивленно воззрился на крохотного робота.

Си Ди заметив мою реакцию, довольно хихикнула и, выпрямившись, важно прошествовала вперёд.

- Как ты это сделала? - крикнул я вдогонку. Робот что-то звонко тренькнул.

И вот теперь мы пробирались долгими запутанными коридорами по Центру клонирования.

Прошли мимо таблички с надписью "Списанный материал".

Зачастую попадались чёрные, в человеческий рост колбы. Большинство из них стояли разбитыми, либо в них ничего не было. Но в некоторых явственно вырисовывались странные фигуры и контуры. Хотелось подойти ближе и рассмотреть содержимое огромных сосудов, но Си Ди постоянно подгоняла меня вперёд, призывая поторопиться.

Время и правда сейчас было ценным ресурсом. Я это ясно понимал, поэтому неизменно следовал за роботом.

Несколько раз в дороге со мной произошло пару странных инцидентов. Маленький огонёк, неизменно горевший в моей груди, пару раз начинал мигать, и я тут же чувствовал внезапную слабость и усталость. Не без страха я наблюдал, как ноги самопроизвольно подкашиваются, а руки, подобно безвольным плетям, теряют всякую подвижность и самопроизвольно опускаются вниз.

Си Ди с тревогой оглядывалась на меня и при каждом новом приступе, что-то напряжённо насвистывая, подходила ближе.

- Всё в порядке, Си Ди. Просто стальной скелет немного барахлит.

Мне не нужно было много времени, чтобы осознать, что какая-то батарея или аккумулятор, поддерживающая во мне жизнь, начала садиться.

Ничто не вечно. В том числе и моё «новое» тело.

За те циклы, что прошли после начала моей новой «жизни», я как-то уже совсем привык к своему новому вместилищу и нисколько не задумывался о еде и сне. Привык, что мне ничего не требовалось.

Теперь же ко мне пришло осознание того, что, возможно, моё существование подходит к концу. В глубине души я, конечно, знал, что скоро всё для меня закончится, так что текущие сбои в теле не стали для меня неожиданным поводом для тревог и потрясений. Главным теперь было успеть закончить своё предназначение до того, как случиться неизбежное.

Когда мы, наконец, дошли до нужного места, Си Ди остановилась и, обернувшись, указала на одну из консолей, стоящей возле покрытой слоем пыли колбы. Я подошёл к устройству и осторожно провёл по его поверхности ладонью с отсутствующим щупом. Рваные лоскутья слизи и всё тех же белых нитей разошлись в сторону и обнажили небольшую панель с кнопками. Над ними виднелся экранчик, а сбоку чернело небольшое прямоугольное отверстие.

Си Ди подошла ближе и со знанием дела прикоснулась крохотным щупом к низу корпуса консоли. Её тело вновь наполнилось энергией; не так как в прошлый раз, но всё же вполне заметно.

Несколько секунд спустя что-то внутри консоли глухо щелкнуло, а затем с тихим рокотом мягко включилась подсветка панели. Экранчик, выдав небольшое и, по всей видимости, стандартное приветствие, загорелся ровным мерцающим светом. На продолговатой консоли высветилось две кнопки - "подтвердить" и "отмена". Сообщение, возникшее над ними, гласило: "Внимание! Обнаружен сбой во всех основных системах. Включить резервное питание?"

Я слегка пожал плечами и, недолго думая, нажал на кнопку "подтвердить".

И тут же вся окружающая обстановка пришла в движение. Пыльные лампы, не горевшие уже с незапамятно древних времён, плавно, одна за другой, вспыхивали ярким, заливающим всё вокруг, светом. Такие же консоли, рядом с одной из которых я стоял, стали поочерёдно включаться, наполняя окружающее пространство нестройным хором многочисленных звуков.

Перестав, наконец, с удивлением озираться по сторонам, я вновь повернулся к панели. Си Ди, успевшая взобраться на верх консоли, с любопытством вглядывалась в вертикальные потоки знаков, что на ней высветились. На экране загорелись новые строчки надписей. Перелистывая с помощью интуитивно понятных кнопок страницы, я не без труда старался разбираться в их содержимом:

"Состояние капсулы - неудовлетворительное. Обнаружена поломка. Изоляция нарушена. Объект подлежит медленному старению.

Состояние объекта - удовлетворительное;

Рекомендуемый рейтинг пригодности - 7С;

При списании имел усредненный возраст - 20 лет;

Усредненный возраст объекта в настоящий момент - 61 год;

Причина списания - исключительное отсутствие воли и низкий уровень интеллекта;

Описание (рецензия составлена главным руководящем директором - доктором Полом):

- Я решил сам протестировать данный материал. Объект является наиболее удовлетворительным в плане физического состояния для нашего последующего эксперимента. Проявляет недюжие способности при рукопашной борьбе и обращении со всеми видами известного оружия. Но вот в умственном плане, увы, представляет собой некое подобие медузы. На команды отзывается плохо. Не понимает большинство из того, что ему говорят. Безусловно, подлежит списанию. Немного жаль… Из него бы вышел хороший солдат. Младшим инженерам незамедлительно надлежит перевести его в криогенную капсулу. В качестве сравнительного образца данный материал ещё может пригодиться. И да, Тригл, я знаю, ты будешь читать это сообщение. Пожалуйста, проследи, чтобы моя дочь больше не совала свой любопытный нос в запрещённые зоны. Что это у нас за навороченные охранные системы такие, если маленькая девочка при желании может пробраться куда угодно?! У нас не детская зона! Это неимоверно опасно! А вдруг она что-нибудь эдакое нажмёт или сломает?! Ты просто представь себе последствия… Такого больше не должно повториться, иначе твоя голова полетит с плеч. Надеюсь, ты меня понял".

Дочитав сообщение, я ненадолго задумался, а затем нажал на одну из доступных кнопок команд - "Активировать системы камеры".

Раздались щелчки, и в колбе, выхватив из темноты парящий в ней силуэт, вспыхнул свет. Си Ди, протяжно тренькнув, уставилась на содержимое стеклянного цилиндра, выказав тем самым крайнюю степень своей заинтересованности и удивления. Внутри, в какой-то на вид густой жиже, плавало, поддерживаемое многочисленными кабелями и трубками, странное скрюченное существо, сильно напоминающее обычного танда. Многое казалось схожим, но вот кожа была на удивление тёмной. Длинные седые волосы, покрывающие голову, и внушительная борода разметались во все стороны. К телу было подключено бесчисленное число черных трубок и проводов.

Я с долей суеверного страха и даже ужаса неотрывно смотрел на ёмкость. Мысли в голове, попытавшись было собраться во что-то складное и осознанное, напротив, смешались в безобразную кучу и превратились в кашу.

И вновь меня охватило странное оцепенение. Казалось, я наконец-то начинал догадываться, что же послужило причиной почти полной гибели Укуума. Мне становилось понятным, кто я такой и от кого произошли те немногочисленные племена, что населяли станцию. Разгадка была рядом.

Однако из этого состояния меня в очередной раз вырвала Си Ди, которая уже какое-то время настойчиво стучала меня кулачком по ноге и, вытянув руку, махала перед моим визором каким-то небольшим прямоугольным предметом. Я наклонился к роботу и взял странное устройство. Си Ди характерно свистнула и указала на разъём в консоли.

Я вздохнул и, нисколько не раздумывая, сунул предмет в указанное место. Прямоугольник подошёл идеально. До упора войдя в отверстие, он с тихим шипением втянулся внутрь.

Консоль, уподобляясь живому существу, словно бы проглотила сырой кусок миноги. Из всех щелей и отверстий посыпались искры. Свет во всей комнате начал мигать, а техника попросту сходить с ума. Буквы на экране панельки распались на пиксели и смешались в нестройном хороводе причудливых знаков и символов.

Мы с роботом-девочкой, поначалу опешив от внезапных перемен, поспешно нырнули под ближайший стол.

И вот, в конце концов, после особенно сильного скачка энергии, свет медленно погас, уступив привычное место беспроглядному мраку.

Какое-то время мы с роботом ещё сидели на корточках и прислушивались к окружившей нас тишине. Наконец, не сговариваясь, мы активировали фонари и, дружно устремив их на колбу, вздрогнули. Старик теперь оказался повернут лицом к нам. Руки и ноги были широко расставлены в стороны, а спина выпрямлена. Водя дрожащими лучами света по странному танду, мы напряженно в него всматривались.

Вдруг глаза старика, вызвав приглушенный писк Си Ди, широко открылись. Различая лишь чёрно-белые тона, я не мог сказать, какого цвета они были, но было абсолютно ясно, что они не белые. Причудливые, переливающиеся в мерцающем свете наших фонарей, радужки судорожно повертелись из стороны в сторону, пока не остановились на нас, после чего взгляд тут же принял осмысленное выражение.

И тут я понял, кто был неизвестным существом, что предстало передо мной и Си Ди.

Им оказался Голос.

Глава 12 - И вновь в вечность

Так вот что изначально задумал Голос – вселиться в тело.

Ужасное загадочное существо, способное контролировать слабые податливые его внушительному воздействию умы, теперь обрело плоть и стало полноправной частью реального мира.

К каким последствиям меня приведёт данное событие и что кроме физической метаморфозы изменилось в Голосе, мне вскоре предстояло узнать.

Питание в комнате с приглушённым щелчком восстановилось. Лампы вырвали себя и окружающую их обстановку из мрака, а приборы ожили и, перебирая миллионы строчек заложенного в них кода, размеренно загудели.

Си Ди, наконец, успокоилась и, выхватив жердочку, остановила напряженный взгляд на колбе.

Я осторожно вылез из-под стола и взглянул на терминал. На клавиатуре ярко выделялась кнопка "Открыть". Подойдя к ней ближе, я посмотрел на выпрямляющегося в цилиндре старика.

Голос всё это время внимательно следил за моими действиями. Наши взгляды вновь встретились. Вязкая жидкость в емкости довольно сильно искажала её содержимое, но я заметил, как старик красноречиво перевёл взгляд на кнопку, а затем снова на меня. Я помедлил, в чём-то подсознательно сомневаясь, но, всё же, со щелчком сжав ладонь в кулак, опустил его на горящий дрожащим светом прямоугольник.

Прошло несколько замерших в тишине секунд.

Наконец, послышался всё более усиливающийся гул. Уровень жидкость в колбе, в такт звуку, начал быстро снижаться. Постепенно тело старика стало видно более отчётливо. К моему удивлению, хоть и было заметно, что этому "образцу" уже много циклов, однако он, надо признать, отлично сохранился. Худощавое, странного оттенка, кое-где покрытое пятнами, тело опутывали узловатые связки мышц, не такие внушительные, как у многих наших воинов, но всё же вполне различимые.

Впрочем, если хорошенько подумать, сильно удивляться данному фактору не следовало. Тогда я мало что знал об окружающем мире, но мне хватило ума понять кое-какие вещи, а о некоторых и попросту догадаться. Как выходило из записи в терминале, данное тело было чем-то вроде результата какого-то древнего эксперимента. Указание возраста для меня было пустым звуком. Я понимал, что понятие "год" - это обозначение определённого отрезка времени, но не знал какого. Только потом, уже намного позже, я смог осознать, насколько же это существо было старым.

Тем временем, пока я размышлял о произошедшем, молча взирая на размеренную работу машины, остатки жидкости скрылись в нескольких узких отверстиях в полу. Теперь старик, сильно скрючившись, лежал на полу. Тело блестело от покрывающей его слизи и нервно подрагивало. Послышался короткий специфический звук, и стенки колбы плавно поднялись куда-то вверх.

Си Ди вдруг вздрогнула и, механически закинув железяку за плечо, подбежала к Голосу. Быстро перебирая короткими ручками, она уверенными движениями вырывала провода и трубки из его тела.

Я сразу же подумал, что в ней активировалась какая-то программа, наверняка заложенная до процедуры переселения самим Голосом.

Медленно закидывая руку за спину, я неотрывно смотрел на голого, довольно жалкого на вид, старика.

Будет непросто, но я это сделаю. Нельзя забывать, что скрывается за этой оболочкой - тёмная, питающая ненависть ко всему живому, сущность. Какую бы цель не преследовал Голос, он многое продумал наперед, но кое-что всё же упустил...

Молниеносно сорвавшись с места, я со всех ног ринулся к старику. Уже находясь в каких-то паре метров от него, я посильнее размахнулся и подпрыгнул, намереваясь проломить покрытый сединой череп.

Скоро всё закончится. Я исполню свою миссию, а затем покину привычный для меня мир вместе с доживающим свой долгий век металлическим телом.

Такие мысли пронеслись в моём сознании перед тем, как я, наконец, добрался до старика.

Однако удару не было суждено завершиться. Когда ржавое острие уже почти соприкоснулось с обнаженным телом, Голос, взметнув копной мокрых волос, вдруг поднял голову и резко выбросил руку с направленной в мою сторону ладонью. Сознание тут же пронзила такая вспышка боли, что тело попросту отключилось и, описав в воздухе короткую дугу, камнем рухнуло на пол в каких-то пару сантиметров от старика. Труба, тихонько позвякивая, откатилась на несколько метров в сторону. Си Ди испуганно пискнула и отшатнулась от неё в сторону.

Послышались кряхтение и тяжёлое дыхание, сопровождаемые звуками поднимающегося с пола старика.

Я, между тем, медленно приходил в себя и через некоторое время уже мог слегка двигать своей шарообразной головой.

Когда я обратил свой визор к потолку, Голос уже стоял надо мной в полный рост и с долей любопытства и отвращения осматривал своё новое вместилище. Рука медленно прошлась по плечам, груди, паху, бёдрам. Наконец, он глухо рыкнул и посмотрел на меня. Связки на шее задвигались, а рот стал судорожно открываться, выдавая из себя едва понятные наборы слогов и букв. Голос был, как и ожидалось, дребезжащим и хриплым.

- Ты думал… что так просто… сможешь убить меня?

Было заметно, что старику непривычно и довольно непросто разговаривать. Что и неудивительно, ведь он делал это впервые. Однако он продолжил. По мере того, как Голос говорил, слова становились всё более отчётливыми и разборчивыми:

- Ты невероятно глуп, если считаешь, что я не предусмотрел подобного исхода. И всё же естественно, что ты попытался меня убить. Я тебя не осуждаю. Но пойми, я так же не могу тебе этого и простить. В обычных условиях я бы убил тебя, но ты мне можешь ещё пригодиться.

Голос, пошатываясь, присел на корточки и, небрежно перевернув меня на живот, с тихим щелчком оторвал одной рукой от моей спины какую-то неприметную панельку, а другой вырвал то, что она за собой скрывала.

По телу сразу же ощутимо прошлась короткая волна тока. Извернувшись, я успел разглядеть, что извлеченным предметом оказался точно такой же прямоугольный брусок, который я несколько минут назад вставлял в терминал, перед тем как Голос обрёл тело.

Я удивленно мигнул визором.

Выходило, что эта штука является чем-то вроде вместилища личности. Видимо, в том брусочке был заключен сам Голос, а в этом я. Невероятно…

В реальность происходящего верилось с большим трудом, однако моё недоверие нисколько не мешало ходу времени продолжать свой неумолимый ход, и с каждым разом удивлять меня существующим порядком вещей и событий всё больше и больше.

Голос приподнялся и, поднеся к моему визору металлический брусок, задумчиво произнёс:

- Знаешь, что это? - я перевёл взгляд со странной штуковины на старика и неуверенно кивнул.

- Это я, – донеслись хрипящие звуки из моего динамика, располагающегося под визором.

- Да, ты прав, - довольно кивнула сущность и внимательно посмотрела на прямоугольный брусок в своей руке. - Это ты… и теперь твоя жизнь во всех смыслах этого слова в моих руках. Лишь установленная мной связь между основным хранителем и твоим ржавым вместилищем не даёт тебе умереть. Ещё раз сделаешь подобный финт, потеряешь последние крохи своей жалкой жизни…

Голос сжал брусок крепче и, исказив лицо в злобной гримасе, наклонился ко мне ближе:

- Мне и без тебя хватает забот. Вставай!

Я подчинился и, оперевшись ладонями об пол, с трудом поднялся.

Старик, словно забыв на короткое время о моём существовании, огляделся и едва заметно поёжился. На лбу проступила пара лишних морщин, выказав некоторую долю озабоченности и нетерпения, что испытывал Голос.

- Вместилище чувствует холод… я чувствую холод, - старик с неприязнью осмотрел своё покрытое мурашками тело. - Для моей оболочки нужна одежда и еда. Она уже далеко не новая и ещё слишком слабая.

Он коротко оглянулся на нас с Си Ди и отрывисто бросил:

- За мной! Вижу вы в последнее время стали друг к другу неравнодушны. Ты, железка, - он посмотрел на робота-девочку. - Вздумаешь ещё хоть раз сделать что-то не так - отдам на растерзание миногам. Они ненавидят всё несъедобное, но при этом живое. Надеюсь, ты меня поняла…

Си Ди, грустно опустив огоньки вниз, быстро кивнула. Я же, подавив подступивший приступ ненависти, невольно сжал щупы в кулаки.

Старик еще некоторое время внимательно на нас смотрел, а затем неторопливо повернулся и, пошатываясь, побрел в сторону выхода из злополучной лаборатории.

Мы шли по знакомым извилистым ходам и коридорам. Наши с Си Ди фонари освещали путь идущему впереди Голосу. Маячившая перед нами фигура резко выделялась из окружающей обстановки. Её движения были неуверенными и дерганными. Впрочем, и так было удивительно, насколько быстро населяющее тело существо смогло овладеть речью и умением ходить. Хотя, вполне возможно, что какие-то навыки остались от его предыдущего хозяина. Так же Голос долгие циклы наблюдал за жизнью тандов, за каждым их движением, подслушивал разговоры. Наверняка, и это сыграло немалую роль.

Уверенно минув истертую надпись "Жилой отсек руководящего персонала", старик, странно дернувшись, остановился у одной из многочисленных дверей в появившемся коридоре и посмотрел на примыкающую к ней панель. Его взгляд рассеяно блуждал по покрытым пылью кнопкам. Он словно о чём-то вспомнил, но при этом был не уверен в истинности своих неожиданных воспоминаний.

Вдруг, лампы, рядами расположенные на потолке, мягко вспыхнули. Мы с Си Ди невольно вздрогнули и, коротко переглянувшись, чуть отошли назад. Панельки дверей активировались и выдали на своих небольших экранах сообщение. Я, чувствуя возникшее любопытство, вгляделся в его содержимое. Старик так же наклонился ближе.

Си Ди, нетерпеливо пискнув, быстро взобралась мне на плечо. Оттуда было лучше всё видно.

Едва я начал разбирать строчки слов, как коридор наполнил приятный женский голос, который, как я понял, начал громко повторять сообщение вслух:

- Внимание! Резервное питание комплекса автоматически восстановлено. Освещение активировано на шестнадцать процентов. Обнаружены тотальные повреждения. Просьба персоналу покинуть рабочие места и проследовать в жилые помещения. Охранная система активирована. Каждому члену станции следует активировать защитный бейджер, прикрепленный к груди каждого костюма комплекса. Так вы сможете беспрепятственно минуть турели и автоматизированных дроидов…

Поток слов на несколько секунд оборвался. Всё то время, что прошло, пока звучали слова, мы с Си Ди напряженно всматривались в панель двери и изредка обменивались напряженными взглядами. Голос же, выпрямившись, спокойно стоял перед дверью и внимательно слушал запись.

И вот женский голос вновь наполнил собой узкое пространство коридора:

- Внимание! Аналитическая система провела диагностику всех систем. Уровень повреждений - критический. Обнаружены посторонние формы жизни. Уровень опасности - критический. Охранная система автоматически активировала протокол эвакуации. Просьба всему персоналу незамедлительно проследовать к своим охранным дроидам и покинуть станцию. Они беспрепятственно проведут вас к спасательным капсулам. Ангар активирован. Маршрут капсул заранее скорректирован и определён. До конца эвакуации осталось двадцать часов. Точно следуйте данным инструкциям, и тогда вам не о чем беспокоится! Спасибо что вы с нами!"

Сообщение закончилось. Я ошеломленно перевёл взгляд с экрана на старика. Голос по-прежнему стоял перед дверью и, задумчиво нахмурившись, смотрел на панель. Я подошёл ближе и воскликнул:

- Что это, минога меня раздери, значит? Двадцать часов… сколько это? Это много?

Старик повернул в мою сторону седую голову и, задумчиво глядя в дальний угол коридора, спокойно произнёс:

- Я предполагал такое развитие событий. Теперь мне следует действовать быстро, - он развернулся ко мне полностью и вперил взгляд своих необычных глаз прямо в центр округлого визора.

- Буду откровенен - скоро твой горячо любимый дом разлетится на крохотные части. Двадцать часов - это совсем немного. Переводя на ваш местный язык, двадцать часов - это ничто по сравнению с целым циклом, одна доля из семи. Вот и посчитай, - Голос хищно усмехнулся, обнажив удивительно белые зубы. Си Ди, вникнув в смысл сказанного, испуганно ойкнула – Сохранившиеся остатки комплекса ожили, и поверь, они весьма недовольны своим текущим состоянием. Скоро без всякого моего вмешательства все твои соплеменники будут уничтожены. Их просто разберут на части охранные дроиды и дроны; как, впрочем, и Мать вместе со всеми её мерзкими отродьями. Теперь нам следует быть…

- Есть способ их спасти? – вновь почувствовав подступающее отчаяние, прервал я поток слов старика.

Тот лишь многозначительно посмотрел на меня.

- Отвечай! – яростно выкрикнул я.

Старик повернулся к панели и, неуловимо быстро нажимая на кнопки, с нескрываемой улыбкой произнёс:

- Нет. В ангаре всего одна рабочая капсула. В одной максимум может вместиться тандов десять. И то с трудом. Смирись. Теперь ты должен думать о себе.

Я молниеносно выхватил трубу и направил её острый конец в сторону Голоса. Старик незамедлительно вытянул перед собой руку и сжал металлический брусок с моей жизненной энергией сильнее.

- Ты соврал мне! - дребезжа своим механическим голосом, выкрикнул я - Ты дал мне ложную надежду, дал цель, для того чтобы использовать меня в своих грязных планах! Мерзкое отродье!

Больше не раздумывая, я молниеносно выставил копьё вперёд. Старик легко увернулся, нырнув под со свистом прорезавшую воздух трубу, и перехватил её основание. Я дернулся в противоположную сторону, надеясь вырвать оружие из рук Голоса. Старик хищно усмехнулся и лишь продолжил моё движение. Не ожидая подобного финта, я оступился и с грохотом упал на спину. Попытавшись подняться, я тут же был вновь опрокинут мощным ударом в визор. Покрытое тонким слоем пыли стекло с хрустом треснуло, а изображение заметно испортилось.

Послышались яростная трель Си Ди и звуки её быстрых шагов.

- Глупая железка - прорычал старик и, не глядя, с силой выбросил руку в сторону, после чего где-то в конце помещения послышался грохот. Затем Голос вновь опустил кулак на мою шарообразную голову.

- Не трогай Си Ди! - только и смог проскрипеть я, прежде чем следом за предыдущим ударом посыпался град других.

По мере того, как моя металлическая оболочка превращалась в груду запчастей, сознание начало медленно меркнуть и угасать.

Когда изображение, поступающее с визора, окончательно исчезло, а искореженные конечности утратили всякую подвижность, Голос, наконец, остановился, и я смог различить его последующие слова.

- Я знал, что тебя придётся вырубить. Ты должен быть благодарен, что я к тебе так добр. Впрочем, дело не в моей доброте. Ты просто-напросто мне нужен.

По мере того, как старик говорил, звук его голоса заметно отдалялся. Затем послышалось характерное шипение открываемой двери - Сейчас ты вновь умрёшь… а затем возродишься. Теперь ты мне нужен в другом обличии. Так не будем же затягивать удовольствие… В добрый путь, танд! И добрых сновидений! - напоследок с издевкой усмехнулся Голос.

Затем последовал удар острием трубы в мою грудь, который пронзил располагающийся за защитной панелью мозг. Стекло со звоном рассыпалось по полу. Этот самый звон и был последним звуком, что я услышал в своей короткой жизни робота перед тем, как окончательно покинуть уже окончательно мертвую оболочку.

Глава 13 - Частица в другом

- Стоп!

Сид устало потер лоб и, сняв с посиневшей переносицы очки, небрежно бросил их на стол.

- Что за ерунда - невнятно пробормотал парень.

На короткое время в небольшой комнате повисла тишина. Лишь в углу, укрывшись под обломком старого пластикового контейнера, тихонько хрустел остатками трапезы пискун.

- Безумный старик… Кто в здравом уме может в это поверить? Мол, он возродился в очередной раз. Ты вот веришь, Джей-Ди?

Манипулятор пару раз мигнул огоньками и, задумчиво пожужжав своей механической начинкой, произнёс:

- Вопрос не предусмотрен протоколом. Прошу повторить запрос!

Сид мрачно посмотрел на механизм и неловко поднялся с кресла:

- Ну что ещё от тебя ожидать... Глупая железяка!

Журналист, похрустывая затекшими костями, потянулся и, протянул, посматривая на входную дверь:

- Мне нужно прогуляться, иначе я попросту усну...

Подхватив со спинки кресла истертое от времени пальто, Сид направился к выходу и уже у самого порога обернулся:

- Джей-Ди, отключись! Если вдруг нагрянут воры и, разглядев содержимое комнаты, неминуемо расстроятся, включись и предложи им воды… - кисло усмехнулся паренек.

Прибор заурчал и вновь начал зачитывать запрограммированную фразу:

- Вопрос не преду…

- Ой, просто заткнись! - раздраженно бросил Сид и с силой захлопнул дверь.

Уборщицы уже не было. Пол ещё не успел покрыться очередным слоем грязи, поэтому холодно отражал свет синеватых продолговатых ламп. Как и ставшую за пару лет родной комнату, длинный коридор заполняла плотная глухая тишина. Лишь стук тяжелых ботинок журналиста о металлический пол гулко отдавался в пространстве.

Мысли тихим плавным потоком текли в такт шагам.

Материал, предоставленный стариком, ни на что не годился. Информация, предоставленная в нём, была в какой-то степени интересна и возможно полезна, но под ней не было никаких подтверждений со стороны и фактов. Как Сид понял, существовала некая секретная научная станция, на которой когда-то давным-давно создавалось некое подобие оружия, а если быть точнее - суперсолдат, послушных и сильных, да к тому же и долгоживущих. В какой-то момент по неизвестным причинам, видимо, произошла страшная катастрофа, уничтожившая большую часть людей и обесточившая весь комплекс.

Сид вышел на улицу. Ветерок тихонько коснулся его бледного худого лица и понеся дальше вдоль улицы, мимоходом всколыхнув бежевую накидку проходившей мимо девушки. Парень инстинктивно попытался рассмотреть её лицо, однако ничего не вышло. Буркнув себе под нос что-то нечленораздельное, он посмотрел вслед расплывчатой удаляющейся фигуре. Очки, которые журналист неизменно носил с собой, остались на столе в комнате.

Как он мог их забыть? Видимо, сказывается усталость.

Тяжело вздохнув, парень медленно побрел вдоль улицы к ближайшему автомату с адреналиновыми капсулами, попутно размышляя о неправдоподобно удивительной судьбе старика Ка.

Сид был отнюдь не глуп, поэтому ему не составило труда догадаться, что племена, обитающие в обломках некогда великой станции, были потомками тех учёных и персонала, что некогда работали в древнем комплексе. Из этого следовало, что в той страшной таинственной катастрофе все же кто-то выжил. Прошли долгие годы, и вот уже одичавшие правнуки давно погибших учёных и исследователей, подобно далеким предкам нынешних тандов, живут по первобытным законам.

Увлекательная история, ничего не скажешь; даже в какой-то мере пугающая.

Не обделенное фантазией воображение журналиста живо подбросило ему пару красочных сюжетов и картин.

Было страшно представить, что где-то по правде существует подобная станция; некая Укуум. От непривычного для восприятия названия у Сида по спине прошла волна мурашек.

- Укуум - тихо прошептал журналист, словно пробуя загадочное слово на вкус.

А та огромная тварь, что в ней обитает - Мать. Её не вполне подробное, но ужасное описание, невольно вызвали в Сиде новую волну суеверного страха. Несмотря на весь свой первоначальный скептицизм, парень внезапно проникся странной историей.

Если подумать, то сколько ещё тайн и загадок скрывается в неизведанной бездне под многочисленными станциями и рассекающими между ними пространство транспортниками, и какие секреты беззвучно разрезают тяжелую толщу воды? В памяти начала всплывать косвенно связанная с данной темой история, что он когда-то давно услышал, однако вспомнить её подробности журналисту не было суждено.

Пока Сид восстанавливал в своём сознании отдельные фрагменты воспоминаний, он случайно столкнулся с кем-то плечом. Парень уже минут пять шёл, абсолютно не обращая внимания на окружающую его обстановку. Взгляд, пока он размышлял, рассеянно блуждал по начищенной дроидами-уборщиками мостовой.

Рабочая смена давно прошла, и теперь большинство тандов либо находилось в своих сумрачных тесных жилищах, либо заканчивало очередной однообразный день в многочисленных барах, что располагались по всему периметру огромной станции. Именно поэтому кривые извилистые улочки в такое время установленного дня были непривычно пусты.

Между тем, ощутив неприятный толчок, парень подавил подступившее раздражение и повернулся к возникшему перед ним танду. Виновником столкновения оказался невысокий старик, закутанный в бесформенный чёрный плащ.

Автоматически пробормотав извинения, парень двинулся было дальше, но его вдруг что-то смутило. Было в старике нечто знакомое, как будто он его уже видел раньше. В нерешительности сделав пару шагов прочь, парень, обернувшись, невольно продолжал смотреть на расплывчатую темную фигуру. Было плохо видно, но ему показалось, что из под складок капюшона в свете искусственного светила блеснули голубым светом прищуренные глаза. Старик, заметив на себе посторонний взгляд, вдруг остановился, и, не моргая, уставился на журналиста. Сид округлил глаза и ощутил приступ неподдельного страха.

Это тот старик. Это он. Одно дело - слушать посторонние росказни про якобы существующее необъяснимое зло, и совсем другое – дважды увидеть его воочию.

- Голос - только и смог просипеть Сид, прежде чем ноги сами понесли его прочь от страшной темной фигуры.

Оставив позади пару-тройку улиц, парень, наконец, остановился и немного успокоился. Прошло несколько минут, прежде чем он восстановил дыхание и, нервно оглядываясь, торопливо пошёл дальше.

Однако спустя несколько минут, представляя произошедшее со стороны, парень невольно усмехнулся и сбавил шаг.

По описанию Ка, старик подходил по всем параметрам. Голубые глаза, седоватые волосы, проглядывающие из под капюшона. Хотя черты лица старика, встреченного им в баре, разительно отличались. Да и несколько ниже он был.

Кроме всего, если подумать, его собственное поведение было неимоверно глупым и необоснованным.

Включай уже рациональное мышление, дурень!

Во-первых, не было никакой достоверности описываемых событий. Может Ка когда-то встретил этого старика… может, не так уж и давно. Он подивился его странному виду и решил придумать свою странную историю. По всей видимости, способности ко всем этим выдумками у него есть.

Хотя, с другой стороны, если подумать, зачем ему это?! Всемилостивый Мукхи* (Один из первоначальных основателей коалиции Объединения), как же всё странно и непонятно…

Ну а вообще, во-вторых, ему просто-напросто могло всё это померещиться. Ведь, что немаловажно, он был без очков. Да, скорее всего так и было. Откуда этому старику здесь взяться? Бар, в котором он тогда был, находится за многие секции отсюда.

Сид, хмурясь, остановился у массивного автомата с адреналином и с третьего раза всунул в отверстие свою исцарапанную кредитку. Из специального отсека тут же беззвучно появилась вакуумная пачка с капсулой. Небрежно разорвав упаковку, парень вытащил из неё вытянутую таблетку и проглотил.

Тело тут наполнила энергия. Ватные всего пару секунд назад конечности вновь обрели твердость и упругость. Хотелось бегать, прыгать и кричать.

Сид встряхнул головой и, заметно приободрившись, направился обратно, домой.

Как бы то ни было, ему хотелось дослушать историю до конца. Пусть это и выдумка, но ему было любопытно, что же случилось с Ка дальше. К тому же, встреченный по пути старик ни в какую не желал оставлять его спутанный ход мыслей.

Да и кроме всего прочего, жизнь теперь, откровенно говоря, не имела смысла. В редакцию его уже всё равно не возьмут. Теперь остаётся только подать заявку на место рабочего в какой-нибудь производственный отдел с надеждой, что в нём пригодится ещё одна единица рабочей силы.

Журналист шёл в сторону своего жилища и мрачно размышлял о том, что, по всей видимости, не разорвать ему начертанного судьбой жизненного цикла.

Амбиции всю жизнь закрывали ему взгляд на реальный мир, на то, как он устроен. Жизнь - далеко не сказка. Жаль, что он понял это так поздно.

Горечь переполняла Сида, но вместе с ней пришло и подобие покоя.

Не нужно было больше строить глупых планов. Какой в них смысл?

В подобных размышлениях дорога обратно прошла незаметно и без происшествий.

- Джей-Ди, включись! - Сид закрыл за собой дверь и, со скрипом усевшись в кресло, привычно водрузил на успевшую побледнеть переносицу очки.

- Здравствуйте, пользователь! - прибор зажужжал.

- Ага… Пискун с ним, продолжай историю! - со вздохом бросил Сид и, подхватив с пола тонкий кусок пластика от опустошённого пищевого пайка, начал его бесцельно сминать и вновь разглаживать.

Машина скрипнула и, выполняя поставленный приказ, продолжила рассказ.

Глава 14 - Утерянная нить

Ни тьмы, ни света.

Ни боли, ни звука.

Лишь сознание и заполняющие его обрывки мыслей.

Так вот что происходит после смерти.

В какой-то момент я вдруг просто осознал, что некоторая малая часть меня проснулась от, казалось бы, вечного сна и уже какое-то время бодрствует. Новое ощущение не было ни на что не похоже. Казалось, будто всё, кроме моего уставшего от долгой и бессмысленной борьбы разума, просто взяло и перестало существовать; по крайней мере, для меня. Будто некто огромный и всемогущий подхватил кончиками пальцев мою крохотную сущность и вырвал её из привычного для меня мира. Вырвал с корнями и небрежно бросил в пустоту; оставил наедине с самой собой, мечущуюся вечность в бессмысленных размышлениях, несбывшихся стремлениях и надеждах.

Вот такие мысли наполняли моё сознание. И они меня, откровенно говоря, пугали. Бесчисленное множество раз я злился, жалел себя и жаловался на сложившуюся судьбу, а затем на какое-то время успокаивался. Получив над собой некоторое подобие контроля, я вновь и вновь пытался найти выход. Хоть какое-нибудь решение. Когда ничего не получалось, установленный цикл повторялся по новой.

Вновь и вновь я метался в бесформенной пустоте. Если бы я мог плакать, то без сомнения бы заплакал.

Не знаю, сколько прошло времени. Цикл - два, десять циклов, сто…

В любом случае, так не могло продолжаться вечно. Всему есть предел. А уж если это касается обычного танда, то данное утверждение и вовсе бесспорно. В какой-то момент что-то во мне перегорело. Вспыхнуло ярче прежнего в последний раз, подобно старой лампочке, и навсегда потухло. Мысли, переплетённые в плотный беспорядочный клубок, бесцветными лентами разлетелись в стороны и выстроились в подобие системы. Я мог ясно их видеть и в подробностях разбирать каждую по отдельности. Ощущение было новым и непривычным.

Мне кажется, что именно в тот момент я понял нечто важное и обрёл некий стержень, что остался во мне и поныне.

Жизнь не имела смысла, и это было ни хорошо, ни плохо. Если мои соплеменники погибли, я бы знал, что в этом нет моей прямой вины. А если и есть, то это уже совсем не важно. Глупо корить себя в том, что уже случилось. Я сделал всё что мог. Боролся до последнего. Теперь меня больше не пугало моё текущее состояние. Я знал, что смогу провести так хоть целую вечность.

Наверное бы и провёл, если бы мой разум внезапно не прорезало подобие вспышки и в него не проскользнули разрозненные обрывки слов:

- Что… как… Ка, ты жив… Ка… Ка, ты меня слышишь? - строчки слов взволнованно всплывали в моём сознании. Я ничего не слышал, но мог почувствовать сопровождающие их эмоции. Нечто подобное я ощущал, когда со мной разговаривал Голос, когда у него ещё не было тела. Только тогда каждое его слово сопровождалось болью.

Сейчас же всё было иначе. Никакой боли. Лишь ощущение чего-то инородного в разуме. Значит это кто-то другой. Но кто?

- Да - просто ответил я на вопрос.

- Как ты смог очнуться в не тела? Это же с ума сойти… Я так рада… Подожди, я что-нибудь придумаю. Подключу тебя к питанию.

Я удивленно про себя чертыхнулся.

Что? "Я так рада"... Си Ди?

- Да, Ка, это я - по всей видимости, Си Ди читала все мои мысли – И да, я слышу, о чем ты думаешь. Непривычно тебе со мной так вот просто разговаривать, да?

Си Ди сделала короткую паузу, и я почувствовал подобие улыбки.

- Я до сих пор в шоке. Как ты очнулся? Поведай глупенькому роботу, как ты это сделал. Голос много раз отключал меня, воздействовал на разум, заставлял подчиняться. И я ничего не могла сделать. Сейчас-то разговариваю с тобой на резервной частоте. Надеюсь, злобный старикашка ничего не слышит. А ты взял и активировался в хранилище памяти. Я и представить себе не могла, что подобное вообще возможно...

Всё то время, пока она говорила, я медленно приходил в себя. Поток разрозненных мыслей, заполняя собой возникшую пустоту, волной хлынул в пробудившееся сознание.

Си Ди жива. Я жив. Не знаю как, но жив. Как я понял из слов Си Ди, моя сущность сейчас в той металлической коробочке. Я почему-то очнулся, и робот-девочка смогла со мной связаться. Сколько времени прошло? Надеюсь, немного...

На самом пике моей мыслительной деятельности в сознание вновь поступило сообщение:

- Воу-воу, железяка, хватит так усердно думать. Моя анализирующая микросхема уже трещит по швам. Ты хочешь, чтобы он сгорела? Да, я жива... И ты правильно понял… Ты в этом крохотном брусочке… Честно говоря, удивляюсь твоей выдержке и настрою. Я бы на твоём месте лучше померла, - послышался смешок, который тут же оборвался. - Прости… Ты правда молодец. Я совсем не умею шутить. Хотя я и не шутила…

Вдруг я почувствовал какие-то изменения в восприятии. Возникла и тут же пропала картинка.

Длинный, продолговатый стол, а за ним полки, уставленные металлическими и стеклянными баночками.

- Объясняю. Я подключаю тебя к себе. Сможешь видеть и чувствовать то же, что и я. Весьма интимный момент, - снова проскользнул лёгкий смешок - Знаешь, вообще-то место в моем теле предусмотрено всего для одной важной персоны - меня, так что прикручу-ка я тебя к спине. Будешь болтаться там. Внутри корпуса у меня и так уже хлама всякого хватает. Так… ты, кажется, спросил сколько времени прошло… Прошло уже больше четырёх часов. Отнюдь не немного.

Последовал тяжёлый вздох.

- Скоро станция взорвется. Этого не избежать. Старик ясно дал это понять...

Я, по-прежнему ощущая абсолютное спокойствие, оборвал её поток слов, размеренно констатировав:

- И всё же мы должны спасти станцию. Хотя бы попытаться. Ты со мной, Си Ди?

Наступила короткая пауза. После недолгого размышления робота-девочки, наконец, прозвучал ответ:

- Да, Ка. Конечно, я помогу тебе.

- Хорошо... Так… Для начала скажи, где сейчас Голос... Он где-то рядом?

- Нет. Он отправил меня обратно к капсулам с образцами, а сам зачем-то направился в обратном направлении, туда, откуда мы с тобой пришли. Велел ждать его здесь.

Внезапно вернулись уже подзабытые ощущения. Я ощутил тело, почувствовал пространство вокруг. Вернулись звуки, зрение, осязание. Чувства появились так неожиданно и быстро, что я даже на пару секунд потерял сознание. Двигалась, как я быстро понял, только Си Ди. Самому же мне приходилось быть просто зрителем, сторонним наблюдателем.

Ну, для начала и так сойдёт.

- А ты всё-таки тот ещё оптимист – заметила Си Ди, звонко тренькнув.

Только сейчас я без особого удивления понял, что теперь могу понимать необычные трели и свистки робота. Видимо, когда я переселился в её неуклюжее крохотное тело, нужные знания пришли ко мне сами собой. На мои безмолвные размышления тут же последовал ответ:

- Так и есть. Как только я тебя подключила, вся информация о системе поступила в твоё сознание. Неплохо, да?

- Ага…

Я, силясь определить текущее местоположение, сконцентрировал внимание на окружающей меня (точнее нас) обстановке.

Си Ди тут же понимающе повертела по сторонам корпусом.

Вокруг стояли круглые металлические стульчики и столы. На некоторых расположились баночки, такие же, как на многочисленных полках, расположенных вдоль одной из выгнутых в дугу стен, а так же тарелки и прочие столовые принадлежности. Над каждым столиком висели небольшие конусообразные лампы, испускающие мягкий, зеленоватый свет. Вывеска над главным столом, за которым мы сидели, ярко горела. На её поверхности беспрерывно мелькали строчки слов. Мерцающая холодным синим светом надпись гласила: " После трудного рабочего дня нет ничего лучше, чем пропустить стаканчик прохладного дудха и опустошить тарелку со свежим мансом. Внимание! Только у нас сегодня действует скидка на вторые блюда. Поспеши!"

Названия ни о чем не говорили, но, что это за место, понять не составляло особого труда. Си Ди подтвердила мысль:

- Да, похоже на столовую или бар. Он находится неподалёку от лаборатории. Я решила срезать через него путь, когда ты очнулся. Таких баров, по правде очень много. Видимо учёные и рабочие приходили сюда после рабочей смены и забывались за кружечкой - другой какого-то дешевого поила, - почувствовав моё удивление, Си Ди пояснила. - Поверь, я знаю, о чем говорю. Ты не представляешь, сколько различных записей я прочитала о внешнем мире. У меня было на это очень много времени. Очень… много… времени…

- Хотел бы и я узнать о внешнем мире больше… - с горечью передал я роботу мысль.

Си Ди усмехнулась и вставила:

- Я и не сомневалась…

Я, между тем, продолжил:

…но сейчас не до этого. Нам нужно придумать план дальнейших действий. Для начала нужно дойти до капсул.

Робот согласно кивнула и, спрыгнув со стула, направилась к выходу из зала.

Я тем временем задумчиво изучал окружающую нас обстановку. Один коридор сменялся другим. Вот уже показались знакомые комнаты с колбами и оборудованием. Всё выглядело так же, как и прежде, с той лишь разницей, что станция теперь функционировала. Оборудование и сложные устройства, располагающиеся около стен, тихонько гудели и выдавали на своих экранах потоки слов и символов. Колбы осветились ярким светом, выхватив из темноты своё пугающее содержимое. Многие из них были пусты, но в некоторых сквозь толстое стекло чётко проглядывали странные искаженные фигуры.

Си Ди замедлила шаг и теперь с любопытством и долей трепета разглядывала представших перед нашим взором существ. Тела различались по размеру, цвету и другим многочисленным особенностям. Некоторые были абсолютно гладкие, без единого волоска, другие же полностью покрыты длинными коричневатого-черными волосами и имели меньшие размеры и пропорции.

Одно тело сменялось другим.

Желтое, коричневое, розоватое…

- Сколько же их здесь - протянула Си Ди - как думаешь, кому-нибудь из них удалось спастись?

Я, по обыкновению погрузившись в себя, молча рассматривал содержимое емкостей.

Си Ди, так и не дождавшись ответа, направилась к одной из колб. Взобравшись на прилегающую к ней консоль, она внимательно прочитала надписи на горящем зеленоватым светом экранчике.

Стоит упомянуть, что видимое мной изображение было цветным. Я потерял своё прежнее металлическое тело, но зато теперь мог вдоволь насладиться богатой гаммой красок и различных оттенков.

Хотя, наслаждаться, в общем-то, было особо и нечем. Весь комплекс представлял собой скопление тёмных мрачных помещений с редкими вкраплениями зеленоватых и синих прожилок водорослей и растений.

Быстро стуча щупами по истертым кнопками клавиатуры, Си Ди изредка поднимала взгляд на массивную ёмкость.

Вдруг динамик консоли глухо щелкнул и приятный женский голос негромко возвестил:

- Запрос принят. Записывающий диск активирован. С какого момента вы желаете прослушать запись? Введите нужную команду через консоль!

Си Ди вновь застучала металлическими пальчиками по кнопками.

Я, не выдержав, спросил:

- Что ты делаешь?

Си Ди ненадолго приостановилась и торопливо ответила:

- Тебе ведь наверняка любопытно, что же здесь произошло, верно? Так вот, мне тоже. Сейчас мы всё узнаем.

Женский голос вновь прорезал тишину:

- Запрос принят. Запись составлена главным директором Полом.

Последовала недолгая пауза, после чего голос оповестил дату:

- День одна тысяча триста сорок первый...

Глава 15 - Связь времён

- Докладываю, - сухо проговорил грубый мужской голос.

Судя по тембру, человеку было лет четырнадцать, не меньше.

- Комплекс полностью функционирует. Каждое подразделение в соответствии с последним указом окончательно сформировано и укомплектовано. Станция продолжает погружение. Преодолён порог в шесть тысяч километров. Все системы, как и ожидалось, не дают ни малейшего сбоя. Согласно показаниям датчиков, комплекс готов к куда более сильным перегрузкам. Буду придерживаться плана, и продолжать погружение.

…

День одна тысяча триста сорок четвёртый.

…

- Преодолён порог в семь тысяч километров. Двигатели функционируют нормально. Лишь в последние несколько часов наблюдаются незначительные перебои в электронике. В соответствующий сектор уже выслана группа специализированных инженеров. Беспокоится не о чем.

…

День одна тысяча триста сорок пятый.

…

- Вот уже как неделю центр клонирования запущен и успешно функционирует. Уже появились первые результаты. За основу брался генетический материал обычных тандов, с которым скрестили генетический материал скрытышей. Как известно, эти существа более приспособлены к жизни на поверхности: имеют кожу, способную выдерживать прямое влияние ультрафиолетовых лучей, обладают развитым зрением, способным различать необыкновенное количество оттенков, живут довольно длительный срок, имеют пигментацию и при всём этом не обделены развитым мозгом. Вообще, я удивляюсь, почему мы заняли наивысшую ступень эволюции, а не они. Впрочем, то же было и с Древними… Возможно, их время ещё придёт... - Пол замолчал, видимо задумавшись, но тут же опомнился и поспешно продолжил. - Прошу прощения! Возвращаясь к данному вопросу, стоит отметить, что некоторые особи уже успешно выращены, и появились первые результаты. Материал имеет огромное множество недостатков и ненужных особенностей. Чего стоит только их внешний вид?! Низкорослые волосатые уродцы, не способные ни к чему осознанному... Материал пока проявляет лишь животные инстинкты и потребности. Эксперименты на выявление уровня развития дают не самые лучшие, но вполне ожидаемые результаты. В каждой образованной группе явственно обозначается лидер, нечто вроде предводителя. Таких то мы и берём за основу. Остальные особи утилизируются. Как бы то ни было, работа продолжается. Начальству не о чем беспокоится. Станция продолжает погружение. Объединению никогда нас не обнаружить.

…

День одна тысяча триста сорок девятый.

…

- Станция функционирует на удивление быстро и налажено. Создана первая экспериментальная ракета типа "Игла". Название вполне оправдывает себя. Конструкция представляет собой очень сильно вытянутый конусообразный шпиль, плавно заканчивающаяся острием. Низ машины обрамляют вспомогательные и более мощные основные двигатели, способные провести конструкцию сквозь толщу воды и отправить это чудо в космос. Экспериментальные солдаты так же претерпели ряд изменений. Физраствор творит настоящие чудеса. Клоны растут буквально на глазах. Удалось получить более успешные результаты. Самый способный образец обладает значительно более развитым интеллектом, чем его менее сообразительные собратья, и имеет почти обычный внешний вид. Различие лишь в его пигментации. Кожа, волосы и радужки глаз имеют цвет. Эти особенности явно остались от скрытышей. Главный начальник отдела уверяет меня, что через неделю-другую он исправит и эти незначительные дефекты. Существа будут выглядеть как обычные танды, только вот в отличие от них обладать более продвинутой реакцией, выносливостью, сроком жизни и станут послушными как прирученные пискуны. Идеальные солдаты… Тандов ждёт настоящий сюрприз…

…

День одна тысяча триста пятьдесят второй.

…

- Преодолён порог в девять тысяч километров. Техники и члены экипажа жалуются на странные завывания и периодические сбои в электронике. Мол, звуки напоминают стон живого существа и доносятся откуда-то их глубины океана. Я уже несколько раз проводил собрания и объяснял этим невежам, что никаких странных звуков просто-напросто и быть не может. На такой глубине водятся разве что прозрачные рыбы и медузы, что не в силах издать хоть какой-то звук. Думаю, мои слова были вполне убедительны. Персонал продолжает работу.

…

День одна тысяча триста пятьдесят третий.

…

- Произошло нечто из ряда вон выходящее! Один из младших сотрудников Центра клонирования вступил в прямой контакт с одним из образцов. Соответственно, предприняты необходимые меры. Образец утилизирован, сотрудник задержан и допрошен. По его словам, особь обладала самосознанием, чувствами и ничуть не отличалась от нас самих. Оказывается, они уже не первый день общались. Коннор Мир (так зовут сотрудника) даже признался, что хотел устроить нечто вроде побега, освободить все образцы, - голос Пула дрожал от плохо скрытого возмущения и злости. - Этот… танд решил, что делает что-то правильное, а при допросе долго пытался нас вразумить, что все мы делаем огромную ошибку, что пока не поздно, проект нужно закрыть. Недоразвитый кретин… Спустя несколько часов он, конечно, будет нейтрализован...

...

День одна тысяча триста пятьдесят пятый.

…

- Это невероятно! Удивительно, на что способен один единственный танд! - Пул говорил непривычно эмоционально и быстро. - Казалось бы, с виду обычный толстоватый танд с уже появляющейся залысиной, вызывающий даже некоторых долю отвращения. Но что скрывается в его голове?! Тысячи гениальных мыслей и идей. Доктор Фарел, без сомнения, гений! Я смог лично в этом убедиться. Его проект, связанный с созданием нейтронной коробки, воплотился в жизнь. Он создал её! Теперь это небольшая и бесполезная с виду вещица способна вместить в себя хоть всю мощь станции! Откровенно говоря, мы частенько сидим после рабочей сменой в моём кабинете и ведем беседы о текущей работе. По его словам выходит, что данное устройство способно вместить даже осознанную сущность… То есть сам разум танда, его сознание. Затем содержимое коробки можно переселить в любое существо. Представляете, сколько возможностей даёт данное изобретение… Он уже дал запрос на следующий проект. Доктор Фарел попробует вместить сознание одного из образцов в эту неприметную штуковину. Он даже улучшил вместилище, снабдил его импровизированными руками и ногами, системой зрения. По идее находящееся внутри существо при наличии достаточно сильной воли сможет управлять этой железякой. Персонал по-прежнему время от времени жалуется на перебои в сети и электронике. Это уже странно… Нужно будет как-нибудь лично проверить.

…

День одна тысяча триста пятьдесят шестой.

…

- Я приношу свои глубочайшие извинения! – в голосе учёного на этот раз были различимы отчётливые умоляющие нотки. - Знаю, вы сделали мне небывалую поблажку, позволив взять с собой на станцию дочь. Понимаю, я очень виноват, что не смог уследить за ней. И всё же во всём случившимся прослеживается не только моя вина. Где в это время были другие сотрудники, чем занимались охранники? Не представляю, как она смогла пробраться в научный отдел. Я лично проверю все системы охраны и накажу других виновных. Этого больше не повториться! Уверяю вас!

…

День одна тысяча триста пятьдесят восьмой.

…

- Опыт доктора Фарела не удался. Его проект был одобрен, и он провёл уже с десяток экспериментов. В качестве материала брались различные образцы. И более ранние и более поздние. Начальство даже позволило ему использовать в качестве подопытного одного из инженеров. Всё безрезультатно. В его отчёте говорится, что сознание какое-то время существует вне тела, то есть в нейронной коробке, но спустя десяток минут попросту угасает. Оно даже не может пошевелиться. Объясняет это тем, что не хватает необходимой мощности. Честно говоря, я уже сомневаюсь в гениальности учёного. Видимо, он такой же ничтожный червяк, как и остальные танды. Может, лишь чуть их умнее. Я ошибался. А ведь я уже почти поверил в существование в этом мире чего-то действительно стоящего. Хоть чуть-чуть, а поверил... Дурак.

...

День одна тысяча триста шестидесятый.

...

- Катастрофа! Это немыслимо! - слова звучали то тихо, то очень громко. Помимо голоса директора, где-то вдалеке слышались посторонние звуки.

- Каким-то образом часть особей сбежали! Видимо, им кто-то помогал! Коннор Мир был не один, у него были сообщники… Среди сбежавших есть как устаревшие виды, так и более продвинутые, совсем новые. Не знаю как, но группа обогнула все системы охраны и добралась до ангара с экспериментальной ракетой. Как только я узнал о случившемся, то тут же приказал захлопнуть все двери, но это не помогло. Корпус ракеты оказался слишком крепок. Она смог пробить брешь в створках затворов. По словам очевидцев, ракета была на грани взрыва, но всё же смогла выровняться и покинуть комплекс. Я, естественно, послал вслед за ней боевые торпеды. Хотя, слишком поздно, они её не догонят. Скорость слишком велика…

Посторонний шум продолжал нарастать. Голос Пола срывался от переизбытка чувств:

- Как? Как это могло произойти? Если ракета смогла улететь, получается, с образцами было как минимум пять тандов, разбирающихся в устройстве машины. Именно столько нужно для её управления…

Вдруг Пул резко оборвал поток слов и на несколько секунд замолк, после чего испуганно воскликнул:

- О, нет! Моя Тина! Дочка… Я должен быть рядом с ней!

Не успел директор произнести последнее слово, как раздался оглушающий грохот и последующий за ним протяжный скрип. С минуту не было ничего слышно кроме помех.

…

Си Ди неподвижно сидела на консоли и всё это время не шевелясь, слушала запись. Я чувствовал, что в её чувствах и настроении что-то изменилось. Я и сам, по мере прослушивания записи ушёл в себя, а теперь начал подозревать нечто на первый взгляд немыслимое и невозможное. Вновь послышался женский голос.

...

Спустя двадцать минут.

...

- Произошло что-то ужасное. Весь комплекс шатает из стороны в сторону. Многие системы обесточены, другие перегружены. Всё вокруг перевернуто сверху на голову. Но это для меня уже не так важно… Моя дочь… Её нигде нет…

Голос директора звучал глухо и прерывисто. Судя по всему, он говорил на ходу.

- Я оставил её в своей комнате. Она была заперта. Была в безопасности. Но после того как ракета улетела, в системе безопасности произошёл сбой. Перегрузка. Мы не предполагали такой перегрузки... Где моя малышка?!

Тут Пул, видимо, остановился, потому что звук стал чётче.

- Не может быть! Я знаю, где она…

…

Спустя восемнадцать минут.

…

- Нет… Нет-нет - в голосе Пула сквозило самое настоящее отчаяние - Только не это... Милая, пожалуйста, выйди наружу!

Послышался глухой стук обо что-то твердое и плотное. Затем стук повторился, после чего последовал грохот какого-то предмета о металлический пол.

- Нет! Проклятое защитное стекло! Что мне делать?! Нет! Не надевай это на голову! Тина, брось! Нет! - послышался едва различимый стук пальцев о клавиатуру, а затем шипение открывающейся двери. Спустя несколько секунд фон сообщения сменился на пронзительный писк. - Тина, стой!

Вдруг послышался мужской и детский крики, потонувшие во всё нараставшем оглушительном писке.

…

Си Ди не ожидавшая подобной смены звукового диапазона, слегка подпрыгнула и едва не упала, ухватившись за край консоли. Противный писк продолжался ещё какое-то время, прежде чем сообщение закончилось.

Поток слов на экранчике консоли оборвался. В лаборатории повисла тишина.

Глава 16 - Жизнь за смерть

Я чувствовал, как Си Ди напряженно размышляет и пытается вспомнить о чём-то для неё важном. Она спрыгнула на пол и, машинально потирая щупом руку, рассеянно произнесла:

- Ка… Я не понимаю… Эта история... Всё так знакомо… Этот танд, Пол… Его голос… Ведь он…

Си Ди не разбирая дороги, медленно брела прочь от капсулы. Попутно она продолжала озвучивать свои обрывчатые мысли вслух. Я не перебивал.

- Ка, ты понимаешь? Это я та девочка - Тина! А тот мужчина, получается он… он - мой отец... И насколько бы это не казалось невероятным, мне кажется я знаю кто он… Это…

- Это Голос, - спокойно закончил я фразу.

Ещё в процессе прослушивания записи я невольно начал с недоверием и удивлением узнавать в танде, который говорил, знакомую манеру речи. Единственным, что меня смутило и не позволило сразу же сделать сформировавшийся за время прослушивания отчёта вывод, было то, что сущности, имеющей тогда ещё физическую оболочку, были присущи не характерные ей черты. Судя по всему, при жизни в Голосе ещё теплилось что-то светлое, то, что в малой или большей степени было свойствено каждому танду. По крайней мере, он любил свою единственную дочь. Однако затем, после той ужасной катастрофы, пропала и эта крохотная искорка добра. Тело попросту перестало существовать, разорвавшись на атомы после выброса огромного количества энергии, но разум каким-то образом сумел сохраниться и остался бестелесным призраком парить по заброшенным коридорам разрушенного комплекса.

После моих слов Си Ди остановилась и взволнованно произнесла:

- Да… верно… это он. Иначе и быть не может... Кажется, я начинаю вспоминать… - она немного развернулась в сторону. - Ка… Почему ты так спокойно воспринял это?

Мой ответ не замедлил себя ждать:

- Меня уже ничто не удивляет. В последнее время произошло столько всего странного и невозможно, что меня теперь вряд ли теперь что поразит.

Си Ди чуть кивнула, встрепенулась и, нервно оглянувшись, побежала в сторону выхода, попутно передавая свои мысли мне:

- Ка, мы должны как можно скорее найти его. Ты понимаешь? Кажется, он ничего не помнит о своём прошлом, как и я совсем недавно ничего не знала о своём истинном происхождении. Он так уверен в своей отчужденности от всего живого, так ненавидит всё вокруг... наверняка чувствует себя изгоем… поэтому и хочет всё уничтожить. Нужно ему всё рассказать. Есть шанс, что он вспомнит, кто он… Вспомнит меня… Вдруг после этого он встанет на нашу сторону и поможет всё исправить?

По мере того, как робот-девочка говорила, я чувствовал, что с каждым её произнесенным словом во мне лишь прорастают ростки сомнений.

- Си Ди, я понимаю твои чувства... Но не забывай, на что он способен. Нам нужно быть осторожнее. Думаю, да, память играет в личности танда и его жизни существенную роль, но кроме неё есть ещё и заложенные в нас с рождения определённые качества и чувства. Кто-то труслив, а кто-то смел, некоторые весёлые, другие грустные. А есть просто танды злые и добрые. Я прожил достаточно, чтобы понять это. Поверь, как бы мне не хотелось верить, что всё иначе, всё же это так. В ком-то тьмы просто-напросто больше чем света. Такова уж их сущность. И как бы это ни было горько тебе слышать, твой отец такой. И ты сама это знаешь. Возможно, раньше в нём и жила любовь к тебе, но теперь и эта частичка света угасла.

- Ка, не смей так говорить! Ты слышал запись, слышал, что он пытался меня спасти… и погиб из-за этого. Если эта частичка света и угасла… пусть так. Но я не верю, в то, что она угасла безвозвратно. Мы должны ему всё рассказать!

Разнообразные трели робота, сопровождающиеся звуками быстрых возмущенных шагов, эхом отдавались по тёмным коридорам.

Несмотря на аргументы Си Ди, я не уступал:

- Помнишь, о чём мы совсем недавно говорили? Чем грозился Голос? Он абсолютно непредсказуем! А вспомни, сколько зла он уже совершил. Ведь всё, что сейчас происходит, из-за него! Не забывай, он уже давно не танд. Кто знает, чем обернулась для него… для его сознания, эта катастрофа. Нельзя рисковать. Малейшее промедление может привести к непоправимой ошибке. Мы должны его уничтожить, пока есть такая возможность.

Си Ди остановилась и, едва сдерживая злость, горячо возразила:

- Нет. Ни за что. Я ОБЯЗАНА ему всё рассказать. Как ты не понимаешь? Всё то плохое, что он сделал, было после того как он потерял память...

Наконец, я не выдержал и перебил возмущённые трели робота:

- Я бы так не сказал. Ты слышала, чем он тут занимался в то время, когда станция ещё функционировала. Они проводили опыты над тандами, создавали какое-то оружие.

Си Ди обессиленно опустила корпус и, наконец, успокоившись, тихо произнесла:

- Да, ты прав. Это так. Возможно он не самый хороший танд. Однако всё же он мой отец… и этого не изменить. Я должна попытаться ему помочь. Понимаешь?

На этот раз я ответил далеко не сразу.

Тяжелые мысли, подобно набегающим друг на друга иссиня-чёрным волнам, неспешно сменяли друг друга. Я не мог простить Голос за то, что он натворил, за все беды, которые обрушились на меня и моё племя из-за него. Но в тоже время, я понимал чувства Си Ди, понимал её желание спасти столь внезапно обретённого отца.

Размышляя над наилучшим вариантом хода дальнейших событий, я вдруг явственно ощутил, как мягкая волна тепла прошла по металлическому нутру корпуса, в котором поселилось моё сознание и, растворяясь в пространстве, разлилась по искорёженному телу робота. Си Ди, видимо почувствовав моё неожиданное воздействие, вздрогнула и удивленно моргнула визорами.

- Да, Си Ди, я понимаю, – поддавшись внезапному порыву, наконец, произнёс я. - Мы попытаемся. Но если что-то пойдёт не так, мы поступим по-моему.

Си Ди со скрипом благодарно приложила руку к груди и мягко спросила:

- Обещаешь?

Я, по-прежнему сомневаясь в своём решении, помедлил пару секунд, а затем всё же ответил:

- Обещаю.

Робот-девочка выпрямилась и, весело пнув в сторону попавшийся на дороге кусочек металла, продолжила путь.

Не прошло и десяти минут, как мы оказались в уже знакомом нам помещении; в том самом, где мы переселили Голос в новую оболочку, если её, конечно, можно было назвать новой…

Оказалось, что старик уже ждал нас. Его смуглое крепкое тело было облачено в на вид новый просторный зеленовато-желтый костюм. В глаза тут же бросилась выделяющаяся на груди белая треугольная эмблема с изображенным на ней чудовищем.

Заметив нас, старик нетерпеливо качнул длинными седыми волосами, что на этот раз оказались собраны на затылке в тугой плотный хвост. Было странно и непривычно видеть его изменившийся облик. Но самое страшное и привлекающее внимание лежало у его ног. Большая, безвольно распластанная фигура, изогнувшись в неестественной позе, была обращена к нам с роботом своей передней частью.

Поначалу я и вовсе её не заметил. Лишь потом, в мерцающем свете голубоватых ламп, я увидел расплывчатые серые контуры и смог разглядеть белое, застывшее с гримасой страха, лицо. Си Ди, узнав мертвеца, приглушённо пискнула. Я же, застыв от охватившего меня отчаяния, вновь и вновь с ужасом всматривался в знакомые черты.

Это был Клин.

Племени конец…

Глава 17 - Выстраивая задуманное

Крови не было видно, однако я сразу же понял, что воин был мёртв. Широко открытые глаза уже заволокло характерной белёсой пеленой, и теперь они смотрели прямо на меня. Казалось, что они видят сквозь металлический корпус, сквозь коробочку, в которой я находился, саму мою сущность. Лицо, хоть и было наполнено таким несвойственным для охотника удивлением и даже страхом, всё же сохранило свою прежнюю решимость и непроницаемость. Возможно, это было лишь игрой света, но мне показалось, что в его выражении проскользнуло что-то осуждающее, словно мёртвый воин в чём-то меня винил…

По-прежнему не веря в произошедшее, я так и не смог произнести ни слова.

- Вижу, ты не спешила, - разглядев в темноте мигающие огоньки Си Ди, раздраженно пророкотал Голос. - Я велел тебе делать всё максимально быстро. Времени совсем мало. Это был последний раз, когда ты проявляешь своеволие… Подойди!

Си Ди, переводя испуганный взгляд тускло горящих огоньков с тела Клина на Голос, в ответ на просьбу старика молча сделала неуверенный шаг вперёд. Я почувствовал, как она собирается с силами, чтобы рассказать ему о том, что узнала, и борется с подступившим ужасом от увиденного.

Ещё шаг.

Постепенно, по мере приближения к Голосу, волнение в крохотном роботе росло.

Наконец, она решилась, и начала было озвучивать вслух заранее подготовленные слова:

- Оте…

- Молчать! – резко оборвав Си Ди, яростно выкрикнул старик и вскинул свою единственную руку.

Я моментально почувствовал, как все мысли и сам разум охватил уже знакомый обруч всеобомляющей боли. Металлическое тельце теперь не принадлежало ни Си Ди, ни мне. Голос всецело управлял роботом.

- Так ты ещё и подключила его к себе. Бестолковая железка, - злобная гримаса исказила лицо старика. - Отдай его мне!

Си Ди послушно открыла крышку корпуса и вырвала из него моё вместилище. Зрение, звуки и ощущения тут же бесследно исчезли.

Остался лишь Голос. Теперь я всецело воспринимал только его.

- Настало твоё время, – бесцветным, не содержащим в себе никаких эмоций, тоном проговорил старик. - Ты получишь новую жизнь. Ты вновь поможешь мне. И себе… Будь послушен, и я оставлю тебя в живых.

С последним сказанным словом мрак стал просто непроницаемым.

Меня вновь всего поглотила пустота, как тогда, когда я во второй раз умер в обличии робота.

Время перестало занимать определенный промежуток.

Не знаю, сколько его прошло, прежде чем я почувствовал острую вспышку боли. Боль была невероятно сильной, но, видимо, она стала таким моим частым спутником, что я научился её просто-напросто игнорировать, относиться к ней, как к старому знакомому.

Все тело парализовало.

Прошло какое-то время, и вот после боли вернулся слух. Были различимы редкие хлюпанья, и едва слышные удары обо что-то твердое. Боль всё не проходила, но, по крайней мере, я мог довольно ясно мыслить.

Раз есть боль, значит, есть чему болеть. Логично? Логично. Получается, я вновь обрёл какое-никакое тело…

Тут я с ужасом начал осознавать в чьём я теле нахожусь.

С трудом приоткрыв глаза, я осознал, что сижу в центре одной из многочисленных капсул, что имели место быть в помещении, а вокруг неё медленно растекается зловонная зеленоватая жижа.

Осмотревшись, я увидел, что Голос открепляет от моего нового тела многочисленные провода и трубки. Каждое такое действие сопровождалось новой вспышкой боли, поэтому я раз за разом невольно вздрагивал и стонал.

Заметив, что я очнулся, старик мрачно усмехнулся:

- С пробуждением, танд. Тело, как мне кажется, довольно неплохое, согласись. Лучше твоего прежнего. Однако не благодари…

Я, полуприкрыв глаза, рассеянно осматривался вокруг. Си Ди нигде видно не было. Голос, хлопнул в ладоши, привлекая моё внимание и воскликнул:

- Танд, я здесь! Помнишь? Теперь твоя очередь мне помочь!

Старик не спеша опустился на корточки возле меня и невозмутимо продолжил, словно бы мы были давно знакомы и теперь сидели около костра за одним из выдавшихся на долю уставших воинов перерывов:

- Я не меньше твоего удивлён сложившейся ситуацией. Поверь, я вовсе не собирался без конца тебя убивать и тут же воскрешать, – Голос покосился на меня и, с напускным добродушием вскинув брови, участливо покивал головой.

Я ответил ему полным молчаливого презрения взглядом и отвернулся, ощутив к злобной сущности ещё более возросшее отвращение.

- Ты уже давно должен был погибнуть, – между тем, прищурив голубые глаза, небрежно бросил старик. - Как бы то ни было, тебе нужно сделать для меня ещё кое-что. Как оказалось, я поспешил со своим переселением в этот сморщенный мешок с костями…

Голос небрежно потискал кожу на своей руке и, нахмурившись, задумчиво уставился на капсулу, после чего протянул:

- Оказывается, что не все капсулы заполнены этими примитивными существами. В некоторых из них тела бывших сотрудников станции, заключивших себя во время катастрофы в надежде, что их найдут и оживят. Именно такое тело мне и было нужно. Однако времени искать подобную оболочку и переселяться в неё уже не осталось. Поэтому ты мне и нужен.

Старик вновь выразительно посмотрел на меня. Я по-прежнему медленно приходил в себя и, неловко прислонившись к ледяной стенке капсулы, просто слушал. Чуть повернув в сторону Голоса по ощущениям неимоверно тяжёлую голову, я почувствовал, как сознание начало медленно просыпаться, позволяя мне трезво мыслить и делать хотя бы простейшие выводы.

- Ты в теле одного из потомков первых жителей данного комплекса, – продолжая неотрывно смотреть мне в глаза, многозначительно произнесла сущность. - В нём содержится необходимый генетический материал его далеких предков. Тебе нужно…

- Ты убил Клина, - тихо произнёс я и, сделав значительное усилие, оторвал голову от гладкой выгнутой стенки, чтобы ответить на проницательный взгляд старика точно таким же взглядом. Тот замолчал и, замерев на доли секунд, обманчиво по-доброму улыбнулся.

- О, вовсе нет… - продолжая улыбаться, холодно произнёс Голос. - я нашёл его уже мертвым. Хотя, если бы была такая необходимость, я бы его, конечно, убил. Ты не представляешь, сколько сил мне стоило донести этот кусок мяса до капсулы.

Голос, приняв серьёзное выражение лица, на короткое время замолчал, а затем, плавно наклонившись ко мне всем корпусом чуть ближе, продолжил:

- Итак, тебе нужно будет добраться до блока Р-34 и активировать третью консоль. Благодаря своему новому вместилищу, сделать тебе это будет несложно. Раз та желёзка поместила тебя в себя, значит, теперь в твоей памяти хранится весь план станции. И значит, найти нужное место будет проще простого.

Я сосредоточился, и в памяти тут же всплыл упомянутый план станции. Я и представить себе не мог, что комплекс состоял из такого огромного количества этажей, подуровней и блоков.

От неожиданно возникшей информации голова закружилась ещё сильнее. Стиснув зубы, я коротко встряхнул головой и уже окрепшим голосом Клина спросил:

- Где Си Ди?

Озвучив с самого пробуждения мучивший меня вопрос, я попытался приподняться, но руки предательски задрожали, и массивное тело тут же с приглушённым стуком рухнуло на прежнее место. Как оказалось, переселение в живую плоть было намного сложнее и болезненнее, чем моё предыдущее воскрешение.

- То мелкое недоразумение? – небрежно ответил вопросом на вопрос Голос. - Без понятия… едва ты попал в мои руки, железяка куда-то скрылась. Впрочем, это и не важно. От неё уже нет никакого толка. Она сделала всё, что от неё требовалось…

Заметив на себе мой остановившийся взгляд, старик резко оборвал начатое предложение на полуслове и раздраженно спросил:

- Почему ты так уставился на меня?

Я решил, что терять уже нечего, поэтому, с трудом приподнявшись и немного поддавшись вперёд, произнёс, проговаривая каждое слово как можно выразительнее:

- То мелкое недоразумение, железяка, которой ты управлял в течение всей её осознанной жизни, которую наказывал за малейший проступок - она твоя дочь.

На лице старика тут же отчётливо проступили такие несвойственные для него удивление и растерянность. Утративший былую уверенность взгляд расфокусировался и прошёл насквозь меня.

Внезапно потеряв координацию, Голос попытался подняться, но тут же рухнул на прежнее место и начал бессвязно бормотать:

- Что… Что ты несешь… Она… Я…

Вмиг осипший голос сорвался, после чего старик замолчал, медленно прикрыв дряблыми веками моментально поблёкшие глаза, обхватил голову дрожащими руками и, теряя оставшийся контроль, без чувств упал навзничь.

Глава 18 - Мать

Голос била мелкая дрожь. Хватая воздух закостеневшими руками, он беззвучно втягивал воздух и, казалось, безуспешно силился что-то сказать.

Возникла мимолётная мысль, что какая-то часть воспоминаний о прошлой жизни в старике вернулась, и теперь, борясь с самим собой, он потерял над своей оболочкой всякий контроль.

Я, немного прищурив глаза, через силу встал и оперся о капсулу. Голос же закатил глаза и теперь выдавал из себя что-то нечленораздельное.

Какое-то время я отрешенно наблюдал за происходящим, пока взгляд невольно не натолкнулся на неровный кусок ржавой трубы, торчащий неподалёку в одном из терминалов зеленоватых капсул. Стоит ли удивляться, что я тут же подумал о том, чтобы убить ненавистную сущность, корчащую подле меня во внезапной агонии.

Наконец, представился тот шанс, которого я так долго ждал. Гнев и злоба, которые в течении последнего времени копились во мне, выплеснулись в самую настоящую ярость. Сверкая белками глаз, я ринулся к куску трубы. Вопреки опасениям, переизбыток эмоций дал необходимые силы для того, чтобы до неё добраться.

Оказавшись рядом с консолью за доли секунд, я без особых усилий выдернул из неё трубу. Повернувшись к потерявшему всякую ориентацию старику, я зашагал в его сторону.

Каждый мой шаг сопровождался, словно бы отсчитывая единицы времени до неминуемого, гулким эхом, что отражался от покрытых корками ржавчины и грибовидных водорослей стен. И с каждым таким шагом я всё более ясно осознавал, что не сделаю того, что задумал поначалу; по крайней мере, не в этот раз.

Я вспомнил, как совсем недавно пообещал Си Ди не убивать Голос до того, как она поговорит с ним, до того как попытается вернуть ему воспоминания, а по возможности и сделать лучше.

Ряд глубоких морщин на моём лбу разгладился, и я вновь обрёл странное спокойствие, сродни тому, что я ощущал, когда у меня не было вместилища.

Остановившись рядом со скрючившимся телом, я опустился на корточки и тихо произнёс, обращаясь скорее к себе, нежели к старику:

- Я делаю это не ради тебя… а ради твоей дочери.

Внезапно, разрушая размеренный хоровод однообразных звуков моих босых ног о холодный пол, уже знакомый женский голос возвестил, в разы сильнее отразившись от истлевающих стен, нежели предыдущий ряд:

- В секторе Би замечен неопознанный биологический объект класса Махаан. В связи с данной ситуацией активирован резервный отряд боевых дроидов. Время до самоуничтожения сокращено на пять часов. Осталось девять часов пятьдесят восемь минут.

Как только сообщение, выдав напоследок прерывистый треск, закончилось, в соседней комнате несколько раз послышалось шипение открывающихся автоматических дверей. Лампы тревоги на потолке выдвинулись из соответствующих ниш и завертелись вокруг своей оси, наполняя пространство вокруг себя тревожными красноватыми оттенками.

До сих пор не уверен, каким образом, но я инстинктивно почувствовал, что близилось что-то по-настоящему ужасное и неостановимое. Возможно, тело Клина сохранило присущие ему при жизни рефлексы, а может и мои собственные навыки и инстинкты, выработанные за несколько лет усердных тренировок дали о себе знать, несмотря на многократные переселения.

Как бы то ни было, неожиданно для самого себя, я, словно пушинку, подхватил потерявшего сознание Голос и стремительно нырнул за надтреснутую капсулу.

Как только я это сделал, пол в том месте, где мы со стариком мгновение назад находились, со стоном взбугрился и, взорвавшись волной мелких осколков, пропустил сквозь себя нечто огромное, склизкое и чёрное, как сама бездна.

Я сразу же узнал в пугающем существе полумифическую миногу-Мать, о которой, кутаясь в толстые обмотки из буроватых подсушенных водорослей, так любили судачить доживающие свою нелёгкую жизнь воины-старики. Та тварь, что совсем недавно преследовала нас с Си Ди по пятам, вновь была чем-то встревожена и теперь, круша всё на своём пути, старалась, как я тогда подумал, устранить источник своего очередного пробуждения.

Размер Матери поражал воображение. Я и в самых страшных кошмарах не мог себе представить, что нечто подобное может существовать в реальном мире. Появившееся было спокойствие тут же бесследно испарилось.

Огромная необхватная масса, сопровождаемая пронзительным рёвом и грохотом, зигзагами неслась вверх. В течение всего этого времени, я просто держал старика и, приоткрыв от изумления рот, молча наблюдал за происходящим.

Не успев скрыться в безобразном проёме, образованном в потолке, тварь вдруг остановилась и, словно немного поразмыслив, стала, пятясь, возвращаться обратно.

Может она что-то почуяла, либо и вовсе успела нас заметить, не знаю.

Мне было без разницы.

Стараясь действовать как можно более быстро и продуманно, я перекинул старика через плечо и лихорадочно осмотрелся.

Двери, через которую мы с Си Ди вошли, теперь попросту не было. Пространство в той части помещения теперь занимало огромное тело твари. Других выходов я заметить не успел. Мать-минога уже почти полностью спустилась вниз.

Оставалось одно.

Стиснул зубы, я коротко разбежался и, подхватив на ходу тот самый кусок трубы, которым хотел убить свою теперешнюю ношу, прыгнул в сторону миноги. Прыжок вышел довольно неуклюжим и, едва не выронив повисшее на плече тело, я с силой вогнал острие в склизкую плоть Матери. Ухватившись за другой конец покрепче, я, таким образом, прорезал в плотном теле миноги значительную рану.

Вряд ли она могла причинить подобному существу серьёзный вред. Однако последовал рывок вниз такой силы, что рука едва ли не вылетела из сустава. Громадина судорожно задергалась в конвульсиях, снося всё на своём пути. Внушительные куски стали и уплотнённого пластика отлетали во все стороны со страшной силой. Несколько таких кусков и вовсе пролетело в считанных миллиметрах от меня, но всякий раз я успешно успевал уворачиваться, и конструкция, вычерчивая причудливые узоры на полуразрушенных секциях, с грохотом отлетала далеко в сторону.

Теперь из продолговатой раны, открывшейся после моего удара, толчками выплескивалась мутная черноватая жижа, которая лилась как раз на наши головы. Я, своевременно среагировав, поспешил зажмурить глаза.

Сюрреалистичная картина беспорядочно сталкивающихся между собой обломков и возникающих на пути твари бесчисленных разрушений исчезла, уступив место быстро мелькающим пятнам голубоватого света и оглушительным разрозненным звукам.

В процессе захватывающего дух падения, я чудом отделался всего лишь парой ссадин и ушибов. Старику на плече повезло меньше. Пролетевший мимо меня острый кусок металла отсёк своим концом его руку по самый локоть, ровно срезав её словно неимоверно острым клинком. Однако заметил данное обстоятельство я уже позже, перед самым приземлением.

Удар осколком в руку старика была такой силы, что он отшвырнул нас куда-то далеко в сторону, заставив меня, таким образом, вынужденно отпустить край трубы, что продолжала вычерчивать на теле Матери иссиня-черный след.

Приземление вышло на удивление мягким и безболезненным. Быстро протерев тыльной стороной руки лицо, я открыл глаза.

Глава 19 - Голос тьмы

Вокруг расстилался лишь один беспроглядный мрак. Казалось, что в нём царят лишь одни едва слышимые звуки и странные неприятные запахи. Слепо поводя руками в пространстве перед собой, я понял, что упал на кучу чего-то мягкого и склизкого, возможно, прелых водорослей или ещё какой-либо растительности.

Только теперь, припоминая подробности последних произошедших событий, я осознал, что при столкновении с упругим полом рука подвернулась, поэтому обездвиженное тело старика из неё невольно выскользнуло.

Едва сдерживая нахлынувшие негативные эмоции, я уже хотел выругаться, однако, вовремя оборвав вырвавшиеся было слова, своевременно прикрыл рот.

Почти все звуки вокруг, если они и имели место быть здесь ранее, бесследно исчезли. Я ясно представил себе, как многочисленные скрытные твари, что наверняка населяли влажную, лишённую света местность, почувствовали присутствие чего-то постороннего и опасного, что было неимоверно сильнее и умнее их.

Таким образом, полное отсутствие всяких звуков могло означать лишь одно - Мать поняла, что если выплескивать ярость вокруг, то это ни к чему не приведёт. Мне кажется, она знала, где я примерно приземлился, и знала, что в данном месте нет никаких источников света. Поэтому тварь старалась вести себя тихо и терпеливо выжидала, пока я проявлю себя.

Нужно было выбираться отсюда. И как можно скорее.

Однако, прежде всего, следовало найти старика. Как бы мне не хотелось покинуть пугающую тьму одному, без него путь к спасательным капсулам не имел смысла.

Я не имел ни малейшего представления, каким образом активировать неведомые машины, а тем более как ими управлять. Кроме того, решимости к поиску Голоса добавляло и обещание, данное совсем недавно Си Ди.

С минуту я размышлял, как поступить дальше. Ситуация казалась совсем уж плачевной. Вариант поиска старика в подобных условиях казался просто безумием. Однако видимо другого выхода не было.

Я глубоко вздохнул и, стараясь восстановить утраченное душевное равновесие, медленно прикрыл глаза. Полагаться теперь можно было лишь на звуки. Сконцентрировавшись на них, я стал прислушиваться к малейшим колебаниям и вибрациям, что хоть и едва заметно, но всё же имели место здесь быть.

Прошло несколько секунд, и вот, из, казалось бы, идеальной тишины, я смог выхватить далекие удары капель о металлический пол. Далее, чуть повернув голову в другую сторону, я разобрал едва различимое постукивание чьих-то коготков. Наверняка какой-нибудь пискун, отбросив всякую предосторожность, всё же решил попытать счастья в поисках чего-нибудь съестного. И, наконец, я уловил звук тяжёлого сипящего дыхания Матери. Дыхание массивной твари было весьма редким, но когда его процесс всё же осуществлялся, слышались глубокое клокотание, а затем через долгие десятки секунд и свист выходящего из широкой гортани воздуха.

Я, стараясь как можно меньше думать о всей плачевности своего текущего положения, беззвучно вдохнул холодный воздух. Хорошенько поразмыслив, как действовать в данной ситуации, для начала я решил проверить, в какой стороне располагается Мать.

Осторожно присев на корточки, я медленно пошарил рукой по осклизлой поверхности водорослей. Нащупав небольшой кусочек чего-то твердого - наверняка одного из многочисленных осколков, что появились после моего падения - я, привстав, коротко размахнулся и как можно сильнее швырнул его вдаль. Существовал риск, что кусочек врежется в близлежащую стену, чем привлечёт губительное внимание Матери в мою сторону, однако мне повезло. Раздался далекий приглашённый звук удара.

Едва осколок успел закончить своё недолгий полёт, как всё вокруг содрогнулось от сильнейшего толчка в той стороне, куда он приземлился. Массивное тело, мгновенно оказавшись в обозначенном месте и не найдя объекта своего поиска, издало приглушённое разочарованное клокотание.

Представив себе уродливую недовольную морду твари, я невольно улыбнулся. Стараясь двигаться как можно тише, а по возможности и вовсе не дышать, я пополз в противоположную от осколка сторону.

Все силы уходили на то, чтобы ползти бесшумно. Подтверждая мои внезапно возникшие подозрения, процесс осуществления данного действия оказался довольно проблематичным. Водоросли подо мной были очень мокрые и сколькие; малейшее неловкое движение - и они начинали шуршать. Более того, полуметровый слой растений оказался просто нескончаемым. В конце концов, мне начало казаться, что он покрывает собой весь столь обширный пол. Упругие эластичные стебли, постоянно опутывая руки и ноги, так и норовили выдать меня выжидающей во тьме твари. Вследствие этого я шёл очень медленно и по возможности аккуратно, а время, в свою очередь текло столь же неторопливо. Секунды перетекали в минуты, а возможно и минуты плавно переходили в часы. Монотонно продвигаясь куда-то вперёд, я и вовсе перестал понимать, сколько времени уже провёл во мраке и холоде.

Кроме всего прочего, я был абсолютно голый. Средняя температура на станции обычно была довольно низкой, поэтому руки и ноги уже начинали неметь. Один раз я и вовсе чуть было не чихнул, но сконцентрировав всю свою волю, удержался. В другой раз в животе раздался такой протяжный вой, возвещающий о всё более усиливающемся голоде, что мне показалось, будто он эхом отразился от невидимых стен. Сердце по ощущениям просто-напросто остановилось, а я, в свою очередь, напряженно замер и невольно съежился. Однако судьба была ко мне в этот раз благосклонна, и мне повезло. Никакой реакции не последовало, и я вновь было продолжил поиски, когда произошло нечто непредвиденное.

- Бес-сполез-з-зно… - внезапно едва различимо раздалось невнятное шипение в моём сознании.

Глава 20 - Неожиданный союзник

Раньше бы я принял подобный сигнал за обычный звук, но теперь, после всего пережитого, понимал, что отчасти слова переданы телепатически.

Именно, отчасти.

Голос твари из другого конца обширного помещения всё же был едва различимо слышен. Однако в голове слово прозвучало намного разборчивее и яснее. Видимо, минога за долгие годы связи с Голосом научилась понимать человеческую речь, а затем и сама ею овладела. Телекинез же был нужен для того, чтобы речь была мне более понятной.

Я, конечно же, изумился столь продвинутым возможностям неведомой твари, но без особых усилий смог себя сдержать и не выказать никакого видимого волнения. Ни единый мускул на теле не дрогнул. Навыки Клина, очевидно, по-прежнему давали о себе знать. Стиснув зубы, я терпеливо ждал, что произойдёт дальше.

Прошло несколько минут, прежде чем шипящий голос вновь начал говорить:

- Бес-с-сполез-з-з-зно ис-с-с-кать, – на этот раз слова были произнесены с неким утверждением. - Он мой.

Тварь замолкла. По-видимому, Мать ждала ответа. Прошло какое-то время, а я по-прежнему не двигался и никоим образом не выдавал своего присутствия, а тем более возникших при её словах мыслей.

Наконец, минога не выдержала и вновь заговорила:

- Твои ос-с-соби получить беда от Звук, - последовала пауза, сопровождаемая звуком тяжёлого вздоха. - Я, дети получить беда. Я, дети лиш-ш-шь выживать. Есть маленький ос-с-соби с шерс-стью. Он же брать с-с-слишком много. Управлять мои дети. Убивать твои ос-с-соби. Он хотеть уходить… я ис-с-спытавать радос-с-сть. Но он хотеть убить мои дети. Я ис-с-скать Звук. Убить его. С-спас-с-сти мои дети.

От удивления я невольно открыл глаза и теперь тщетно пытался разглядеть миногу во тьме.

Было несложно догадаться, кем был этот Звук. По её словам выходило, будто бы она была не виновата в бесконечных набегах полчищ миног на наше селение; будто бы всё то, что произошло плохого, случилось из-за Голоса. По зрелому размышлению, данное утверждение вполне могло оказаться правдой, однако сомнения не переставали меня покидать. Что, если слова умной миноги были лишь уловкой, чтобы я выдал своё местоположение, дал ей себя обнаружить.

Мои мрачные размышления прервали вибрирующие клокотания Матери:

- Я чувс-с-ствовать твои мыс-сли, видеть твои с-сомнения. Ес-с-сли ты не с-с ним, я не трогать тебя. Не боятьс-с-ся меня. Я не врать как Звук. Верить мне.

Я, размышляя над словами миноги, продолжал вглядываться вперёд. Бродить наугад в полной темноте в поисках тела изначально было дурацкой идеей. Однако тогда иного варианта и не существовало. Теперь же появилась вероятность того, что можно было договориться с Матерью о взаимном компромиссе, а, возможно, и попросить у неё помощи. Наверняка, минога уже почувствовала, чем я собираюсь ей ответить, поэтому больше не нарушала далёкие размеренные удары тяжёлых капель.

Наконец, окончательно решившись, я медленно встал и спокойно, но достаточно громко, произнёс:

- Хорошо, тебе удалось меня убедить, - впереди тут же послышались звуки размеренно приближающейся миноги. - Я верю тебе и надеюсь в искренность твоих намерений. Давай поговорим!

Шорох раздался совсем рядом, и я ощутил всем своим телом горячее дыхание невидимой твари. Последующий за свистящим выдохом затхлый запах едва не вернул меня в недавнее лежачее положение. Едва сдержав рвотный позыв, я как можно увереннее продолжил:

- Как бы ты ни была права, и как бы мне не хотелось, чтобы ты поужинала Голосом… Звуком… он мне пока что нужен.…

Сразу же за последним сказанным словом раздалось угрожающее урчание. Мне показалось, что минога придвинулась ещё ближе.

Я представил, что она замерла в каких-то считанных сантиметрах от моего лица и уже готовится проглотить меня в один присест. Сглотнув подступивший к горлу комок, я, невольно дрожа, зажмурил глаза и поспешил сказать то, что мне показалось в данном случае наиболее важным:

- Станция, место, в котором мы все живём, скоро перестанет существовать, - нарастающий было звук рева стал несколько глуше. - Через совсем короткое время всё вокруг поглотит огонь и весь комплекс рухнет на дно. Никому не выжить. Прошу, если всё было так, как ты говоришь, значит, мы должны действовать заодно…

Пока я вынужденно старался убедить миногу в необходимости сотрудничества, Мать внимательно меня слушала, не проронив ни звука.

- Помоги мне найти кое-кого, а затем уйти отсюда, добраться до спасательных капсул. Взамен я помогу тебе, скажу, как предотвратить взрыв. Кроме всего, Звук больше никогда не побеспокоит тебя и твоих детей. Он исчезнет вместе с нами.

Договорив, я перевёл дыхание и, широко открыв глаза, слепо уставился прямо перед собой.

Скрывая свои истинные мысли, я старался не думать о сказанном. А если о чём-то и думать, то о Си Ди.

Тварь не спешил давать ответ. Было ясно, что Мать обдумывает мои сказанные под воздействием возникшего страха слова и размышляет. Наступил её черёд сомневаться в сказанном.

И всё же, спустя несколько мучительных тревожных минут наполненных размеренным дыханием миноги, Мать глубоко вздохнула и мягко прошипела:

- Я с-с-соглас-сна. Что нужно делать?

Облегченно выдохнув, я зачем-то осмотрелся вокруг, а затем, немного подумал и, в очередной раз судорожно вздрогнув от холода, произнёс:

- Ну, для начала было бы неплохо добыть огонь.

Глава 21 - Третий и последний

Покрытая истлевшими кусками водорослей и слизью стена, что располагалась слева от меня, казалась древнее, чем я когда-либо видел прежде. Толстые, изъеденные ржавчиной листы металла, тускло отражали пламя импровизированного факела, который я держал высоко над своей головой.

Я шёл один. Время от времени приостанавливаясь, я подносил факел ближе к заинтересовавшему меня участку помещения. Как и пол часа назад я продолжал поиски пропавшего старика.

Казалось невероятным, что мне удалось найти с Матерью-миногой общий язык. Из рассказов я знал, что она очень сообразительная, намного сообразительнее своего многочисленного потомства, но и представить не мог, что она ничуть не уступает в развитии обычному танду, а то и вовсе превосходит его.

Мать, аккуратно подхватив меня гибким концом своего вытянутого тела, помогла мне взобраться через образованный ей проём в располагающееся выше помещение, а затем, после того как я нашёл необходимые материалы для импровизированного факела, таким же образом спуститься обратно. Спускаясь вниз, я невольно смог разглядеть скрывающийся ранее за покровом тьмы облик матери. Как только в свете разгоревшегося пламени я разглядел гигантскую миногу, меня невольно пробрала дрожь. Морда твари заметно отличалась от округлых голов более мелких особей и была более сплюснутой и рельефной. Огромная, усеянная несколькими рядами тонких острых зубов, пасть и вовсе представляла собой нечто невообразимое и жуткое. Кроме того, над ротовой полостью располагалось несколько десятков отверстий, в глубине которых поблескивали чёрные, не выражающие никаких эмоций глаза. Подавив испуганный возглас, я выдержал недолгий взгляд маленьких глазок и, ухватившись как можно крепче за редкие отростки в хвосте Матери, дождался, пока он опустится вниз.

Затем минога в очередной раз издала нечто вздоха и плавно скрылась в проеме стены, который сама с грохотом и образовала. По её словам, она удалилась в поисках своих детей, которые могли помочь ей в поисках Си Ди. Перед этим я вкратце описал внешний вид робота, так чтобы узнать её не составило бы труда.

Как только шум от зигзагообразных ползков Матери стих и вновь воцарилась уже привычная тишина, я поудобнее перехватил железку с горящей на её конце промасленной тряпкой из водорослей и подошёл поближе к дыре в достаточно высоком потолке.

То падение вниз, со стариком на плече, нельзя было назвать идеальным, но всё же тело Голоса не могло отлететь слишком далеко. Нахмурившись, я осмотрелся вокруг и повёл факелом из стороны в сторону. Ничего похожего на тело я не заметил.

Выходит, что Голос очнулся и уже сам куда-то ушёл. Подобное развитие событий было самым простым и разумным объяснением сложившегося обстоятельства.

Раз так, значит, должны были остаться следы. Старик не мог уйти слишком далеко. Он был сильно ранен, а значит и обессилен.

Не прошло и минуты, прежде чем я обнаружил небольшую лужицу крови с тянущейся вслед за ней цепочкой подтеков и капель. Странно, но кровь казалась абсолютно чёрной. Даже при близком свете факела, она не меняла свой цвет. Хмыкнув, но не придав этому странному фактору особого значения, я двинулся по следу.

Пройдя ещё с десяток шагов, я приостановился. Слева от меня явственно чувствовалось какое-то движение. Выпрямившись, я сделал вид, что меня заинтересовало что-то с противоположной стороны. Движение слева повторилось. Дождавшись подходящего момента, я резко развернулся и выставил перед собой факел и приготовился при необходимости отражать атаку.

Предо мной предстала обычная минога; несколько более крупная, чем её собратья, но не намного. Тварь ошарашено замерла на месте и издала предупреждающее шипение.

Я недоверчиво выгнул брови и слегка нахмурился. Впервые я видел, чтобы одна из подобных тварей не нападала сразу. Было непривычно осознавать возникшую ситуацию, но по виду от червя не исходило явной угрозы. Не меняя позы, я осторожно выставил перед собой раскрытую ладонь. Минога настороженно поворачивала круглую голову то на меня, то на руку.

- Я не причиню тебе вреда, если ты ответишь тем же – мягко протянул я, невольно приподняв от волнения брови, и пробормотал нечто вроде: "Пискун меня загрызи, я разговариваю с миногой…".

Тварь, внимательно меня выслушав, немного помедлила, а затем сделала подобие кивка. Я приподнял брови ещё выше:

- Что… ты… понимаешь… Видимо, ты знаешь, что я заодно с Матерью, так? Минога вновь утвердительно кивнула и издала короткий писк.

- Тогда… - Замялся я. Ситуация казалась глупой и несколько сюрреалистичной. - Я, пожалуй, пойду дальше… До встречи, червячок, не хворай. Мне пора…

Немного развернувшись в сторону миноги корпусом, я пошёл было дальше, но тварь возбужденно свистнула и протестующе покачала из стороны в сторону головой. Я тут же остановился и вновь обернулся к своему необычному собеседнику:

- Что? Что тебе нужно?

Червь уверенно выполз передо мной, придерживаясь следа старика, а затем коротко обернулся на меня и призывно свистнул, явно требуя следовать за ним.

Моему изумлению не было предела. Уже в который раз я начинал думать, что меня уже ничто не может удивить, и каждый раз это мысль тут же опровергалась.

- Ты знаешь, где это проклятый старик? – заранее зная последующую реакцию твари, обречённо спросил я.

Минога, не сбавляя скорости, энергично кивнула. Я, покачав головой, усмехнулся и саркастически пробормотал:

- Надо же, какой умный червячок. Может, ещё и песенку споешь?!

Тварь тут же на ходу приподняла голову выше и, выждав несколько секунд, словно приготовившись, начала издавать подобие причудливой мелодии своим клокочуще-свистящим голоском…

Глава 22 - Не всё то, чем кажется

Я ошарашенно покосился на весело перескакивающую с кочки на кочку миногу. "Это" ещё и пытается петь. А я то… да что я… все мои соплеменники всегда считали, что миноги были немногим умнее окаменевшего куска водоросли.

Минога же впереди меня всем своим видом и поведением демонстрировала степень разумности, что ненамного уступала уровню развития обычного танда.

- Неплохо поёшь, – нарочито серьёзно бросил я в сторону миноги. – Буду звать тебя Свистком. Надеюсь, ты не против.

Бликующий в свете факела червь, продолжая движение, не обратил на мой монолог никакого внимания.

Я с усилием потер руку, в которой держал железку и невольно поежился. Теплее от догорающего огня факела отнюдь не становилось, я до сих пор был голый. Не останавливаясь, я наклонился, вырвал из растительного покрова, расстилающегося под ногами, внушительный клок сырых водорослей и обмотал им бёдра.

Ну, хоть что-то.

И вновь я ушёл в себя.

За какие-то считанные циклы мир вокруг меня изменился до неузнаваемости и продолжал изменяться. В целом он остался прежним, но многие вещи, которые я считал исконно истинными, оказались лишь моими собственными убеждениями, которые с пугающей лёгкостью опровергались одно за другим. В последнее время я уже начал думать, что абсолютных истин не бывает. За них мы принимаем лишь то, во что сами верим.

Вот так просто.

От размышлений меня оторвала минога, которая закончила посвистывать и теперь замерла, повернув округлую голову куда-то в сторону.

Я молча подошёл ближе. Факел выхватил из темноты внушительную зловонную кучу бурых водорослей, на вершине которой по пояс завяз злополучный старик. Тело было неестественно расслаблено. Видимо он был без сознания.

Я, невольно ужаснувшись, сразу же понял, что это была за куча. В ней обитал редкий и очень опасный хищник - гупт.

Никогда в жизни я не видел подобных тварей. Да и вообще, вряд ли кто-то мог описать их внешность в связи с тем, что живыми от них ещё никто не уходил. Было лишь доподлинно известно, что гупты имели обыкновение существовать поодиночке. Загадочные существа создавали себе убежище наподобие этого, а затем терпеливо ждали, пока какой-нибудь бедолага не пройдёт мимо. Именно поэтому подобные логова можно было встретить в узких проходах либо небольших промежуточных помещениях.

Эта же куча, вопреки всякой известной логике, находилась почему-то здесь, на огромном бескрайнем уровне, и всё же я был уверен, что в ней обитает гупт, потому что было заметно, как тело старика медленно, но верно втягивается внутрь. Руки Голоса безвольно волочились по водорослям.

Точнее рука. Правая представляла собой безобразный, сочившийся чёрной слизью обрубок. Да и сам старик в целом выглядел неважно. Лицо жертвы скрывали спутанные волокна гниющих водорослей, однако в тусклом свете своего скудного факела мне показалось, что оно покрыто пульсирующими синеватыми прожилками.

Стоило прислушаться, как за толстым слоем гнили на самой грани звукового диапазона можно было различить какое-то невнятное борматание.

Жуть.

Я почувствовал, как по спине волной промчалась ледяная волна мурашек.

- Нет-нет-нет-нет-нет… - быстро пробормотал я и подскочил к куче с намерением вытянуть старика обратно.

Передо мной тут же выскочила минога и предостерегающе зашипела. Я, ещё до конца не привыкнув к тому, что она союзник, а не враг, едва не ткнул в неё концом факела. Минога молниеносно отпрыгнула, и, обиженно зашипев на меня, медленно подползла к куче водорослей, при этом издавая ровное приглушённое клокотание.

Я замер на месте, сообразив, что минога издаёт звуки осознанно, что она знает, что произойдёт дальше.

Старик уже скрылся в водорослях почти полностью, когда минога до него добралась. Как только это случилось, куча ощутимо всколыхнулась, и в центре начало образовываться подобие отверстия. Минога умолкла. Одна часть водорослей лопалась, подобно поднимающимся из воды пузырькам воздуха, и падала куда-то внутрь, а другая расступалась в стороны. Казалось невероятным, но тело старика оставалось на месте. Более того оно поднималось выше. Минога отползла в сторону. И как раз вовремя.

Куча разверзлась, отшвырнув старика в сторону, словно лепестки причудливого, но отвратительного цветка, и из её центра возвысилось существо, которое превосходило меня по размерам в несколько раз.

Загадочная тварь, оглушительно хрустя одеревеневшими за долгое время конечностями, распрямилось в полный рост и нависло над нами со Свистком.

Гупт представлял собой нечто несимметричное и пугающее. Всё его тело было покрыто водорослями и состояло из сегментов тел других существ. Кое-где угадывались части пискунов и миног, а где-то и тандов. К примеру, одна нога представляла собой белые, склеенные чем-то вязким и плотным, ноги обычного танда. Изломанные конечности, крепко переплетённые между собой, срослись в жуткое сплетение сухожилий, мышц и костей. Худое туловище же оплетало множество колец из останков самых разнообразных по размеру миног и пискунов.

К горлу вновь подступил ком, но я всё же прогнал подступившую было панику и осмелился взглянуть в верхнюю часть тела неведомой твари. На том месте, где должно было располагаться лицо, лишь росли плотные спутанные лохмотья водорослей. Как только тварь распрямилась, узкие стебли плавно разошлись в сторону, и я смог рассмотреть её лицо. Лишь оно одно было на удивление гладким и, как бы странно это не звучало, прекрасным. Лицо было женским, обычного размера, поэтому смотрелось несколько нелепо в контрасте с таким большим и отвратительным телом.

Тогда я подумал, что возможно когда-то лицо принадлежало обычной женщине, тем более что тварь сама состояла из плоти других существ. Так ли это было на самом деле, теперь можно лишь гадать.

Кожа существа отличалась необычным призрачно бледным оттенком. Она была даже более белой, чем кожа танда. Но больше всего приковывали к себе взгляд её иссиня-черные глаза. Зрачок был настолько велик, что занимал собой почти весь глаз. Из-за этого взгляд был настолько пронзительным, что казалось, будто он проникает в самые глубины души, видит то, что, возможно, я и сам о себе не знаю. Он не выражал ни злобы, ни страха; лишь спокойствие и какую-то непередаваемую словами уверенность.

Гупта в упор посмотрела на меня и стала медленно наклоняться ближе.

Я пересилил позыв истошно заорать, а после удрать как можно подальше, и вместо этого, приняв как можно более грозное выражение лица, остался стоять на месте.

Неизвестно, чем всё могло закончиться, если бы в ход событий не решил вмешаться Свисток.

Осторожно свистнув, он обратил на себя внимание. Тварь, хрустя суставами на спине, не спеша повернулась в её сторону. Как только она это сделала, Свисток вновь возобновил своё клокотание. Гупта никак не реагировала; лишь замерла на месте. Так продолжалось некоторое время.

Спустя минуту ситуация начала казаться несколько нелепой. Я просто стоял и ждал какой-либо реакции, пока, наконец, не сообразил, чего добивается минога.

По всей видимости, она каким-то образом гипнотизировала гупта, вводила ту в состояние транса.

Недолго думая, я, подбежав к распростёртому телу, подхватил старика на плечо, и уже было побрел в сторону, откуда пришёл. Однако, пройдя с десяток шагов, я остановился и обернулся на мелко вибрирующего Свистка, перед которым нависла несоразмеримо более внушительная фигура гупты. За мной в полной темноте осталась минога, которая, давая мне возможность спастись, продолжала клокотать рядом с тварью, пока я уходил от них как можно дальше.

"Что ты делаешь? Беги, пока есть шанс!" - кричало подсознание, призывая меня к здравомыслию, однако сердце подсказывало нечто другое. Я понимал, что было до сумасшествия глупо до сумасшествия рисковать своей жизнью ради обычной миноги, которую он встретил буквально несколько десятков минут назад, но может тело Клина давало о себе знать, призывая к безрассудному благородству, а я может и сам как-то изменился.

Я, всматриваясь в расплывчатые фигуры гупта и миноги, повёл факелом в их сторону, пытаясь осветить пространство его дрожащим светом.

Что я должен был сделать дальше?

Развернуться, как можно быстрее убраться отсюда, подальше от опасности, и встретиться с Матерью в условленном месте, либо осторожно положить тело на прелые водоросли и попытаться спасти Свистка? Ответ был очевиден.

Прошло около пяти секунд, и вот я уже замахиваюсь острием факела с целью вогнать его в чёрный, как сама тьма, глаз.

Однако моему плану не было суждено сбыться. Труба сильнейшим ударом была отбита в сторону, прежде чем я успел выбросить вперёд руку. К счастью горящая масса на факеле не выдержала и шлепнулась у самых ног на зашипевшие, подобно живому существу, водоросли. По инерции пошатнувшись, я продолжил движение и на всякий случай перекувыркнулся назад. Приготовившись к борьбе, я сгруппировался и, выставив перед собой руки в привычной стойке, чуть пригнулся.

И тут с пугающей неожиданностью язычок пламени догорающей массы факела вдруг выхватил из мрака смутные контуры огромной круглой пасти Матери. Я в ужасе отшатнулся, едва не наступив при этом на Свистка. Свисток недовольно пискнула, а затем, заметив миногу, испуганно свернулся подле меня в колачик и задрожал.

Между тем, из огромной глотки Матери начали вырываться обрывки слов. Повторяя их телепатически, она проговорила:

- Даже не думай убивать. Помощ-щ-щь… - древняя минога качнула массивной головой в сторону на вновь зашевелившейся твари. - Прос-с-сьба. Возможно, с-союзник.

Я ошарашено перевёл взгляд с Матери на гупту:

- Союзник? Она? – я, резко указав рукой в сторону монстра, недоуменно воскликнул – Да у неё тело отчасти состоит из твоих детей!

Странное существо, по-прежнему не проявляя явной враждебности, пристально посмотрело на меня в ответ.

- Да, с-сос-с-стоит. Но такова её с-сущнос-с-сть. Дети с-с-сами виноваты, что угодить в её холодные объятья. Таков закон. С-союзник, - во второй раз спокойно повторила Мать, а затем посмотрела на Свистка, свернувшийся рядом со мной в плотное кольцо – А тобой я гордитьс-с-ся…

Свисток, недоверчиво приподняв голову, недоуменно пискнул.

Тем временем, Мать-минога, шумно развернувшись в сторону гупты, издала ряд клокочуще-свистящих звуков, явно обращаясь к твари. Та чуть склонила голову на бок и внимательно слушала. Когда минога закончила свою "речь", гупта вновь повернулась в мою сторону и, вяло шевельнув рукой, начала говорить.

И вновь я услышал то жуткое бормотание, которое исходило от кучи гниющих водорослей. Однако теперь можно было разобрать произносимые ей звуки.

Нельзя с определенностью сказать, что собой представлял язык гупты. Порой он казался просто набором букв и звуков, при том таких, которые я бы и не смог повторить. Иногда же явственно различались отдельные слова, а то и целые фразы. Однако я всё равно ничего не понял.

Голос гупты был странным, как, впрочем, и всё остальное в этой загадочной твари. Он казался то грубым, то нежным, то срывающимся, то плавным.

Между тем, договорив, существо замерло в ожидании ответа и выжидательно уставилось на меня. Минога так же застыла, видимо обдумывая сказанное. Затем она повернулась ко мне и наставительно прошипела:

- Ты не должен идти. Три уровня. Где быть над нами. Робот там. Мертва. Нет с-смыс-с-сла…

Внутри всё тут же оборвалось, а тело пробрала мелкая дрожь.

Си Ди мертва? Не может быть... Как жто могло случится? Она же робот. А значит, есть шанс, что её ещё можно спасти.

Я прервал продолжавшую говорить Мать:

- Объясни подробнее куда идти. Смысл есть. Она ещё может быть жива…

На этот раз минога прервала меня:

- Нет. Не может. Я чувс-ствовать. Внутри пус-с-стота. Она умереть.

Я, явственно ощущая помутившую рассудок и с трудом сдерживаемую злость, холодно процедил сквозь зубы:

- Дорогу. Куда. Идти.

На несколько секунд в воздухе повисла напряженная тишина. Гупта, что по-прежнему неотрывно смотрела на меня, издала многократный хруст, развернувшись в сторону Матери и уставилась теперь на неё.

Та, что-то, наконец, про себя решив, устало пророкотала:

- Хорош-шо... Но прежде с-скажи… Ты не врать? - я тут же напрягся.

Пока минога говорила, её массивная голова неуловимо медленно приближалась к моему побледневшему сильнее обычного лицу.

- Я, Арахнидра, - Мать кивнула на гупту, - дети, грызуны… вс-се, кроме танд, не врать. Я опас-с-саться. Чувс-с-ствовать, ты с-с начала что-то с-скрывать…

Я не знал, как спасти станцию, не знал, как уберечь её от грядущей катастрофы, однако сказал миноге, что расскажу, как всё исправить. Теперь необдуманно сказанное ей вранье казалось ошибкой, но было уже поздно что-то менять.

Неизвестно, какой будет реакция Матери, если она узнает правду.

Поэтому я сконцентрировался и постарался освободиться от подобных мыслей. Вспомнил, как совсем недавно обрёл истинное спокойствие, когда был лишён тела. Не прошло и доли секунды, как все сомнения и эмоции испарились без следа.

Мать же по-прежнему, не отрываясь, смотрела на меня. Я спокойно смотрел ей в ответ. К этому времени минога подобралась совсем близко и теперь её чёрные округлые глаза располагались всего в полуметре от моего лица.

- Нет – наконец, твёрдо произнёс я.

Хорош-ш-шо… - чуть помедлив, спокойно произнесла она и плавно отстранилась – Ты с-с-скоро идти. Я же с-с-собрать ос-стальных.

- Остальных? – удивлённо вскинул я брови.

Гупта внезапно вновь что-то коротко пробормотала, а, заметив на себе мой взгляд, с оглушительным хрустом слегка наклонила голову набок и неожиданно улыбнулась.

От столь жуткого зрелища к горлу внезапно подступил приступ тошноты, но я, с трудом преодолев неприятный порыв, поспешил вновь повернуться к Матери.

- Да, – терпеливо произнесла минога, - они помочь. Теперь же с-слушай…

Глава 23 - Из металла в плоть

И вот я вновь пробирался по освещенному люминесцентным светом причудливо извивающихся растений тоннелю. Мне даже доставляло радость шагать по ледяному полу, осторожно выбирать нужную дорогу на развилках. Все это было знакомо мне с детства.

То же помещение без единого лучика света с обитавшей в ней тварью стало для меня настоящим испытанием. Никогда прежде я не сталкивался ни с чем подобным.

Рядом, резко контрастируя на моём фоне и напевая какую-то новую песенку, энергично полз Свисток. Не знаю почему, но молодая минога решила последовать за мной. Вполне возможно, что Мать мысленно дала ему определённые указания, поэтому червяк и не спешил меня покидать.

Скорее всего, минога так полностью и не поверила в мою искренность. Что ж, данное обстоятельство было вполне естественным. Учитывая удивительную проницательность Матери и её неординарные способности проникать в посторонние мысли, можно было предположить, что рано или поздно она узнает правду.

Однако не раздумья о возможных последствиях моего отчаянного поступка сейчас занимали мои мысли.

Что я увижу, когда найду Си Ди? Кучку запчастей, разбросанных по всей комнате?

Сердце сжалось и камнем ухнуло вниз, едва я представил себе ужасающую картину. Несмотря на уверенные слова Матери, я ещё надеялся, что в крохотном роботе осталась хоть малая частичка жизни.

Впервые за недолгое время, что были насыщены столь частыми неприятными событиями, путь до лаборатории (а именно туда мы и направлялись) прошёл без приключений. Лишь раз мы встретили группу миног, которая, не обратив на нас почти никакого внимания, спокойно пересекла коридор и скрылась в скоплениях оранжевых кустообразных кораллов.

По всей видимости, Мать рассказала о нашей с ней связи всему своему многочисленному потомству. Оно и к лучшему.

И вот мы с миногой, наконец, оказались в описанном Матерью небольшом помещении. Внимательно осмотревшись, я понял, что прежде бывать в нём мне не доводилось. Понять это можно было лишь по целостности окружающей нас с червяком обстановке. Сама же комната нисколько не отличалась от той лаборатории, где произошло моё последнее переселение.

Найти металлическое тельце Си Ди не составило особого труда. Тельце робота лежало рядом с одной из открытых капсул, под самой консолью, и было освещено со всех сторон ровным голубоватым светом ламп.

Едва заметив металлический корпус робота, я молниеносно к нему подбежал и, почти не останавливаясь, тяжело рухнул на колени.

Руки и ноги Си Ди были раскиданы во все стороны, а диоды глаз безжизненно чернели, уставившись в покрытый мхом потолок. Чуть приподняв увесистое тельце над ребристым полом, я осмотрел его на наличие видимых повреждений. В целом робот выглядел вполне обычно за тем единственным исключением, что в корпусе на спине появилось крохотное прямоугольное отверстие. Я Си Ди выше и потряс её, пытаясь привести в чувство.

Каким образом можно было привести в чувство робота, я не имел не малейшего понятия. Разве что…

Я посмотрел на ближайшую консоль. Осторожно положив на пол робота и отойдя чуть назад, я напряг все мышцы, а затем, что есть силы, несколько ударил ногой по терминалу, пока та с треском отвалилась. Раздался оглушительный грохот. Из вывороченных остатков проводов и кабелей в полу посыпали крупные белые искры.

Свисток защебетал и возбужденно закрутился на месте.

Подхватив тельце Си Ди, я чуть помедлил, посмотрев на потухшие огоньки её глаз. Надеясь, что ещё увижу, как они загорятся живительным светом, я отбросил лишние сомнения и отпустил коробочку. Металлическое тело, безвольно стукнув конечностями по холодному полу, упало на оголенные провода и тут же судорожно задергалось под воздействием мощного разряда тока. Огоньки глаз начали вспыхивать и гаснуть с огромной скоростью. Руки и ноги же поднялись выше и чуть подрагивали.

Меня всего охватила всепоглощающее расстраивающее рассудок чувство паники.

Как всё исправить?

Опасаясь, что все внутренности несчастного робота попросту сгорят, я потянулся к нему для того, чтобы оторвать металлическое тело от буквально прилипших к ржавому корпусу проводов.

Кончики моих пальцев уже почти соприкоснулись с роботом, как вдруг за спиной послышалось нарочито громкое покашливание.

Вздрогнув от неожиданности, я резко обернулся.

В одном из многочисленных выходов из помещения стояла довольно высокая девушка с наголо бритой головой, бедра и грудь которой были завернуты в какие-то серые лохмотья. Овальное лицо было необычайно открытым и с первых секунд располагало к себе. Хоть девушка и была без волос, сразу становилось ясно, что она довольно привлекательна.

И вот теперь, обратив на себя наше со Свистком внимание, она, скрестив руки на груди, переводила насмешливый взгляд то на меня, то на по-прежнему дергающееся, словно в конвульсиях, тельце Си Ди и иронично улыбалась.

Я, находясь в крайней степени замешательства, какое-то время так и стоял на корточках с идиотским выражением на лице и отвисшей челюстью, пока тело Си Ди продолжало нервно подёргиваться в такт пропускаемого через него тока.

Наконец, видимо, в полной мере насладившись моим ошарашенным видом, девушка кивком указала на так же замершего поблизости Свистка и весело произнесла:

- Смотрю, ты уже завёл себе нового друга...

Не буду в красках описывать тот шок, что я испытал, когда понял, кто передо мной предстал. Вообще, мне бы уже давно пора было привыкнуть к разнообразным поворотам судьбы, что подстерегали меня после первой смерти буквально на каждом шагу, но пока выходило как-то не очень. Я попросту и представить себе не мог, что Си Ди вновь может стать тандом. Да я и не предполагал, что подобное возможно.

Едва в полной мере осознав, кто передо мной стоит, я, не отрывая глаз от прекрасного лица девушки, медленно, словно в трансе, подошёл к ней и остановился. Си Ди всё так же насмешливо смотрела прямо в мои глаза, но теперь, кроме всего прочего, в её взгляде проскользнуло нечто вроде смущения, а нежные щёчки чуть порозовели.

- Си Ди… - только и смог прошептать я, после чего подошёл вплотную и, поддавшись внезапному позыву, крепко обнял. На несколько секунд остолбенев, девушка ответила мне взаимностью.

Меня, несколько неожиданно для самого себя, переполняли самые разнообразные чувства. В груди словно пылало пламя. Жар, отозвавшись в голове протяжным звенящим звуком, волной прошёл по всему телу. Впервые за всё то время, что я был знаком с Си Ди, за то время, в течение которого она стала для меня что-то значить, я мог по-настоящему её обнять.

- Я думал, ты погибла… - тихо произнёс я, а затем, внезапно почувствовав подступившее после неожиданного проявления эмоций смущение, хотел было отстраниться, однако Си Ди лишь прижалась ко мне ещё крепче.

Она ничего не говорила. Так, мы стояли в полной тишине, а чувствовал её тёплое дыхание на своей груди.

Я прикрыл глаза и чуть улыбнулся. Впервые за долгое время я был по-настоящему счастлив. Я был не один.

Глава 24 - Лепесток за лепестком

И вот наша странная троица осторожно пробиралась по тёмным секциям некогда жилого блока. Прошло около пятнадцати минут с того момента, как мы с моим новоиспеченным попутчиком Свистком обнаружили Си Ди. С того времени мы так ещё и не говорили. Я набросился было на девушку с расспросами, но она тут же перебила мой торопливый поток слов, сказав, что перевоплотилась она совсем недавно, и ей нужно немного время для того, чтобы собраться с мыслями и прийти в себя. Мне же показалось, что девушке просто хотелось какое-то время побыть наедине с собой и что-то заранее обдумать.

Однако, я лишь понимающе кивнул и мягко произнёс:

- Тогда идём… Когда будешь готова поговорить, дай знать.

Си Ди кивнула в ответ и, коротко посмотрев мне в глаза, слабо улыбнулась. Теперь она, осторожно шагая по мрачным коридорам Укуума, следовала вместе со мной в место, указанное Матерью. Как Си Ди уже как-то упоминала, в моей памяти сохранилась полная карта всего комплекса, поэтому мне не составляло особого труда находить правильный путь.

Осторожно вышагивая по грязному металлическому полу, я опирался на длинную прочную трубу, вырванную с корнем неподалёку от лаборатории, при необходимости используя её в качестве лома для расчистки дальнейшей дороги.

Девушка шла чуть поодаль меня и тихонько насвистывала какую-то незамысловатую мелодию. Свисток тем временем, забавно извиваясь у её ног, старался попадать в такт её пению и аккомпанировал. Я же время от времени посматривал на девушку и отмечал про себя детали, которые не заметил поначалу. Скорее всего, необычное тело в какой-то степени принадлежало к той модифицированной расе, которую создали учёные, что когда-то жили и работали в ещё функционирующем комплексе. Чего только стоили причудливые серо-зелёные глаза, что выдавали в ней примесь чего-то не свойственного обычному танду, чего-то инородного. Впрочем, на этом отличия заканчивались. Цвет кожи и волос, а в частности бровей, девушки был обычного белого оттенка.

Значит, если тело и принадлежало к загадочной расе, то, в отличии того же старика, не полностью. Так же я приметил, что она была где-то на локоть ниже меня.

Теперь, оценивая Си Ди уже с несколько другой точки зрения, я не без удовлетворения отметил, что она по-своему привлекательна и у неё красивая женственная фигура.

- Нравится? - неожиданно спросила Си Ди. И вновь в её звонком голосе сквозила насмешка. Я невольно побледнел и поспешно перевёл взгляд с её стройных ног на лицо. Она иронично приподняла одну бровь и ответила пронзительным взглядом своих необычных глаз. Губы изогнулись в издевательской улыбке.

Свисток, между тем, словно бы осознавая ситуацию и продолжая ползти, вопросительно повернулся в мою сторону.

- Я… я не видел… ничего… - запинаясь, словно мне было пять лет, и я пытался заговорить с понравившейся мне девочкой, с трудом выговорил я.

Вспомнив тот дурацкий случай, я почувствовал легкое раздражение. С трудом подавив смущение, я постарался принять как можно более невозмутимое выражение лица и спокойно спросил:

- Что ты имеешь в виду?

Си Ди обескураживающе засмеялась и с детской непосредственностью в голосе произнесла:

- Тело, что же ещё. Можешь не отвечать, твой взгляд и так мне обо всём сказал, - я вновь побледнел и отвел взгляд в сторону.

Девушка ощутимо пихнула меня плечом и хихикнула:

- Не смущайся, чего ты. Мне и самой понравилось, вот я его и выбрала... Так, ты хотел завалить меня вопросами. Валяй. Но потом я завалю тебя своими. Идёт?

Я, радуясь смене неловкой темы на другую, вновь обернулся к девушке и криво усмехнулся:

- Идёт. Ладно… Первый вопрос - что, поглоти меня бездна, с тобой произошло? Ты исчезла, когда Голос переселил мою душу в… тело Клина – я невольно сбился и нахмурился, припоминая подробности трагичной судьбы своего друга и соплеменника, однако поспешил отбросить мрачные мысли в сторону - Что было дальше?

Си Ди, пропустив заданные вопросы мимо ушей, подошла ко ближе и положила мне на плечо ладонь. Голос девушки приобрёл сочувствующие нотки и стал тише, чем прежде:

- Ка, мне жаль. То, что случилось с твоим другом… это было ужасно… и не правильно. Его жизнь не должна была так закончится. Я совсем недолго знала Клина, но и того короткого времени хватило, чтобы понять, что он был не только хорошим воином, но и тандом - она напоследок сжала пальцы на плече чуть сильнее, а затем чуть отстранилась. Бегло осмотревшись, он взяла меня за руку и, усадив на спресованную кучу какого-то хлама на покрытом вытянутыми серыми грибками полу, осторожно уселась рядом.

Вокруг тут же повисла привычная тишина. Лишь Свисток, оправдывая своё прозвище, тихонько насвистывал, роясь в поисках еды в глубине большой неровной дыры в стене.

Си Ди не торопилась начинать свой рассказ. Осторожно, словно опасаясь что-нибудь сломать, девушка, прикрыв глаза, осторожно ощупывала свою бритую голову. По всей видимости, перед тем, как заговорить, Си Ди собиралась с мыслями.

За тот короткий промежуток, что я успел пообщаться с Си Ди в её новом обличии, мне уже стало казаться, что она не может быть серьёзной. Сейчас же она всем своим видом выражала крайнюю степень сосредоточенности.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она, наконец, заговорила. Глаза были по-прежнему прикрыты.

- После того как оте… - она, слегка нахмурившись, оборвала речь на полуслове, а затем, поправившись, продолжила, - как Голос отшвырнул меня, я отключилась. Видимо, кроме всего прочего он применил на мне свою силу… вызвал сбой в системе. Не знаю, сколько времени прошло. Видимо не очень много, раз мы с тобой встретились.

Си Ди, повернувшись ко мне, открыла глаза и тепло улыбнулась:

- Так… и давай-ка договоримся… зови меня Тиной. Думаю, это будет справедливо… Я вновь танд. Так пусть у меня и будет прежнее имя, а не набор букв. А то только и слышу: "Си Ди то, Си Ди сё".

Я не удержался и спокойно согласился:

- Как скажешь, Си Ди.

Вдруг Свисток, околачивавшийся где-то справа от меня, коротко размахнулся длинным хвостом и больно щелкнул его концом мне по лбу.

- Хэй, какого водостока? - Я на короткое время потерял равновесие, а затем вскинул руку, намереваясь ответить миноге тем же, но Свисток уже куда-то испарился.

Я быстро повертелся по сторонам в поисках дерзкой твари. Минога же где-то предусмотрительно спряталась и не издавала ни звука. Осматриваясь, краем глаза я заметил, что Тина (как же непривычно было поначалу её так называть) склонилась к коленям и, обхватив их руками, мелко вздрагивает.

Осторожно прикоснувшись к её плечу, я настороженно спросил:

- Ты в порядке?

Тут девушка опрокинулась на спину прямо в кучу сухих водорослей и, уже не сдерживаясь, в голос захохотала. Я оторопело застыл и уже в который раз за последнее время почувствовал себя полным идиотом; как раз та ситуация, когда ты один перестаешь что-либо понимать в происходящем.

- Н… нет, не в порядке – сквозь заразительный смех выдавила из себя Тина - сейчас помру… от смеха…

- Ну отлично… - пробормотал я и невольно усмехнулся. Вид давящейся от смеха Тины не мог не вызвать хотя бы улыбку.

Наконец, девушка успокоилась и, резко приняв нарочито важный вид, быстро уселась на прежнее место.

- Прошу прощения за мою истерику, - с напускной серьезностью произнесла Тина и пожала плечами. - Наверное, ещё не отошла от своего перевоплощения.

- Прощаю... – коротко кивнул я и, недоуменно посмотрев на девушку, произнес. - Слушай… насчёт твоего имени… Я ведь даже ни разу не произнёс "Си Ди", а ты меня обвиняешь.

Тина, оперевшись обеими руками о кучу, на которой мы сидели, перекинула одну ногу на другую сторону, тем самым обратившись лицом ко мне, и, наклонившись ко мне вплотную, задумчиво протянула:

- Ишь ты, какой внимательный. Так я мысли могу читать.

Я хотел было удивиться, но передумал.

Наудивлялся уже, хватит.

Тина звонко засмеялась и весело прощебетала:

- Вижу, тебя уже ничем не проймёшь. А я вот была в шоке. Как только я стала такой, на меня нахлынуло столько всего нового… Ну, хотя, об этом потом… Итак…

Тут она, крякнув и развернувшись, закинула обе ноги на кучу и положила голову мне на колени.

Я, вновь смутившись, посмотрел в её лицо.

Какая же она красивая…

Тина довольно улыбнулась. По всей видимости, девушке нравилось меня дразнить.

- Именно! - воскликнула она.

Вот ведь, я совсем забыл про её новообретенную способность. Так, надо внимательнее быть с тем, о чём я думаю.

Тина прикрыла глаза и, по-прежнему улыбаясь, медленно покачала из стороны в сторону головой:

- Да не парься! Всё, о чём ты думал с момента нашей встречи и твои последние приключения… я и так уже обо всём знаю.

Я праведно возмутился и, нахмурившись, грозно произнёс:

- Эй, а ты можешь не лезть в мою голову?

Тина вздохнула и грустно произнесла:

- В том-то и дело, что не могу.

Я коротко выругался. Девушка, не обратив на мои слова никакого внимания, продолжила говорить:

- Кстати, спасибо, Ка, – глаза Тины были по-прежнему прикрыты, однако в выражении лица что-то неуловимо изменилось.

Я тут же забыл про свой праведный гнев и спросил:

- За что?

- Несмотря ни на что, ты до последнего пытался оберегать Голос. Тебе так хотелось его убить и это естественно, но ты сдержал обещание. Знаю, ты в это не веришь, но я до сих пор думаю, что его можно сделать лучше. Я видела, что с ним стало, когда он узнал, что я его дочь. В нём что-то изменилось. Видимо, он вспомнил…

Как только речь зашла об отце девушки, голос Тины стал звучать глуше, а напускное веселье моментально испарилось.

- Надеюсь, он очнется… - девушка отрывисто вздохнула, а уголок её губ слегка дёрнулся. - Хотя я не знаю, что произойдёт, если это случиться… может ему лучше и не просыпаться…

Её голос окончательно сорвался. Стараясь сохранять ясность рассудка, Тина сдержала подступившие чувства и замолчала.

В основном я чувствовал жалость и сопереживал ей, но какой-то другой частью не совсем понимал, почему она так рьяно хочет вернуть себе отца. Несмотря на то, что когда-то давно он любил её и пытался спасти, он всё же был ужасным тандом. Это можно было понять из записей, которые мы с Тиной прослушали. При жизни он участвовал в страшном эксперименте, что когда-то проводился на станции. Более того, он им руководил. Уже одно это, как мне казалось, с лихвой перекрывало собой всё то хорошее, что он сделал для дочери…

Тут я одернул себя, осознав, что Тина уже давным-давно читает мои мысли, и посмотрел на неё.

Вновь я потерял счёт времени.

Девушка по-прежнему безмолвно лежала с закрытыми глазами. Выражение её лица было несколько отсутствующим.

Я почувствовал внезапный укол вины, поэтому начал говорить:

- Тина, я...

Девушка прервала меня, спокойно произнеся:

- Ты прав, Ка. Я знаю, что поступаю глупо, – теперь голос звучал ровно. В нем не проскальзывало ни тени эмоций. - Но Пол, мой отец - единственный, кто существовал в моей осознанной жизни. Знаю, странно, но у меня к нему какое-то особое чувство. С одной стороны, я ненавижу его… но с другой чувствую к нему жалость… и что-то ещё. Это чувство… я лишь знаю, что должна попытаться ему помочь. Это всё, что я знаю... Ка, ты всё ещё хочешь помочь мне?

Последовала короткая напряженная пауза. Уровнем выше что-то протяжно скрипнуло.

Я открыл было рот, но девушка меня опередила:

- Спасибо.

Скрип на верхнем уровне повторился. В этот раз звук как будто бы стал громче.

Внезапно люминесцентные лампы на потолке вспыхнули ярче, и по всему комплексу разлился уже знакомый монотонный женский голос:

- До уничтожения станции осталось шесть часов тридцать восемь минут. Обнаружены критические повреждения в районе лабораторного отдела на уровнях двадцать, двадцать один, двадцать два, двадцать три. Существо класса Махаан по-прежнему находится в пределах комплекса. В связи с данным фактором активированы резервные дроиды класс Атум. Существа, не являющиеся членами персонала станции, будут немедленно ликвидированы.

Глава 25 - Тёплое соцветие

Едва однотонный женский голос произнёс последнюю фразу, как влажные, покрытые короткими порослями ветвистых водорослей, стены узкого коридора стали медленно с протяжным скрипом расходиться в стороны.

Моё тело среагировало быстрее, чем сам я успел хоть что-то сообразить. Перемахнув через кучу, на которой сидел, и, подхватив в процессе ошеломленную Тину, я нырнул вместе с ней в самую гущу водорослей.

Видимо, я придавил своим массивным телом какую-то тварь, потому что подо мной послышался короткий обрывистый писк.

Оказалось, что это был Свисток, спрятавшийся от меня после своего нападения. Я понял это, потому что под рукой пронеслось скользкое тело миноги.

Теперь-то мы в расчёте, червяк.

Тина, быстро осознав, что ничего хорошего нас не ждёт, лежала тихо и неподвижно.

Между тем, стены разошлись в стороны до конца, и лампы осветили стройные ряды блестящих металлических роботов, имеющих точно такую же форму тела, что когда-то была и у меня. Однако выглядели они удивительно новыми и не тронутыми временем. Было непривычно видеть новехонькие корпуса роботов среди остатков былого величия станции, среди всей этой ржавчины и водорослей. У каждой машины в груде светился красный огонёк. Сквозь небольшие же прозрачные стекла можно было различить извилистые фрагменты головного мозга.

Я чуть высунул голову из водорослей.

Что ж, оказывается, я был не единственный в своём роде. Видимо, эти роботы тоже когда-то были тандами. Хотя, судя по их поведению, от тандов в них давно ничего не осталось.

Машины, издав приглушенное шипение, все как один вышли из своих лож и, скоординировано разделившись на два одинаковых отряда, механически двинулись в противоположные друг от друга стороны.

Наверняка железяки без раздумий убьют нас, как только увидят.

Между тем, отряд, не обратив на кучу никакого внимания, прошёл мимо неё.

Нужно воздать должное моим новоприобретенным рефлексам, ведь именно благодаря им удалось избежать опасности.

Тина, настороженно высунувшись из водорослей, уже хотела было вылезти наружу, но я почему-то её попридержал. И не зря.

От отряда, скрывающегося за поворотом, внезапно отделился один робот и, повернув шарообразную голову в нашу сторону, активировал свой едва работающий фонарь.

Я в доли секунд вновь скрылся в водорослях и замер. Сквозь спутанные волокна буроватых растений было заметно, как нервно дрожащий источник света приближается всё ближе. Беловатые лучи мерцали в просветах, становясь всё ярче и ярче.

Крохотная вытянутая букашка, спешащая куда-то по своим крохотным делам, ослепла от коснувшегося её луча света и упала прямо мне в глаз.

Я чертыхнулся про себя, но смог сдержаться. Букашка же, недовольно скрипнув жёсткими чешуйками в верхней части тельца, благополучно продолжила свой путь.

Спустя пару секунд робот остановился перед кучей и начал водить узким пятном света по её неровной поверхности.

Тина бесшумно протиснула руку сквозь спутанные нити растений и коснулась моей руки.

Я тихонько сжал ладонь в ответ.

Внезапно её рука легко выскользнула из моей, и я услышал, как она рывком вырвалась из толщи водорослей.

Что она творит?

Незамедлительно выскочив следом, я стал свидетелем следующей картины.

Время как будто вовсе остановилось. Никогда прежде со мной не случалось ничего подобного. Я мог без проблем рассмотреть каждую деталь всего происходящего передо мной.

Тина держала вскидывающего узловатые руки робота за шею и, что есть силы, размахивалась внушительным куском железа, зажатым в свободной руке. Неподалёку в воздухе висело вытянутое тело Свистка, спружинившего на изъеденную ржавчиной грудь робота. Между тем, меня несколько удивил потрепанный вид машины.

Тогда, при пробуждении дроидов, я не заметил его среди остальных. Он отличался помятой ржавой оболочкой, плотными обрывчатыми порослями лишайника и отсутствующей рукой. Вполне возможно, что в пространство, где он долгие годы дожидался своего пробуждения, проник воздух, а вместе с ним и споры всевозможных грибов, бактерий и веществ, разрушающих его обездвиженное тело.

Едва я осознал, что произошло, как время начало плавно возвращаться в нормальное состояние. Рука Тины с зажатой в ней железкой продолжала неотвратимо опускаться вниз, а минога завершала свой короткий полёт.

Доля секунды, и вот робот со смятой в лепёшку головой и треснувшим визором уже лежит на полу, а минога воодушевлённо пытается разбить стекло, отделяющее её от заветной начинки - мозга.

Тина пошатнулась и, пытаясь отдышаться, с победоносной улыбкой на губах отрывисто бросила:

- Проще простого…

Проще простого… Я начал чувствовать раздражение… Проще простого у неё…

Тина посмотрела на меня и, уловив мой настрой, озадаченно спросила:

- Что не так? Всё же хорошо. Я его прихлопнула.

- Что не так? - грозно повторил за ней я - Ты хоть понимаешь, что могло случиться, если бы робот был более проворным? Если бы я был менее проворным?

Выплёскивая наружу кипевшую на душе злость вперемежку со страхом, я уже перестал себя сдерживать. Слова вырывались сами собой.

- Ты знаешь, на что способны эти роботы, на что был раньше способен я. Если бы он успел тебе ответить, мы бы сейчас не разговаривали. Ты была бы мертва! О чём ты думала, минога меня раздери?! - Свисток, оторвавшись от своего занятия, вопросительно оглянулся на меня - Ты могла погибнуть! Что бы тогда было со мной?! Ты об этом думала?

Наконец, я выдохся, с размаху тяжело приземлился на злополучную кучу водорослей и опустил голову. Возбужденный взгляд остановился на грязном полу, на пыльной поверхности которого явственно угадывались полукруглые следы только что прошедших роботов. Тина молча подошла и опустилась передо мной на корточки. Она взяла мою ладонь в свою и нежно приложила её к своей щеке. Я посмотрел ей в глаза и хотел добавить тройку слов, но девушка и в этот раз меня опередила:

- Знаю. Я тоже…

В груди тут же разлилось тепло. Вся злость бесследно ушла, словно бы её и не было вовсе. Я лишь почувствовал запоздалый испуг; испуг от того, что могу потерять Тину.

Глаза девушки приобрели обескураживающе печальное выражение и заблестели.

- Прости меня, Ка. Я всю свою жизнь действую импульсивно. У меня всегда так всё выходит... Но я постараюсь больше не подвергать нас опасности. Ни тебя, ни себя.

Тина, медленно вытянула шею, и, прикрыв глаза, нежно поцеловала меня в губы. Я, медленно проведя ладонью по нежной щеке девушки, ответил ей тем же.

Меня переполнило незнакомое ранее чувство. Оно было похоже на то, которое я испытывал в моменты, когда мы с Тиной разговаривали, когда она ещё была роботом, но это было в разы сильнее и многограннее прежнего.

Тогда впервые я в полной мере почувствовал, что не один, почувствовал, что какая-то часть меня живёт в девушке, а такая же часть её самой во мне. Это ощущение было незнакомым мне ранее чувством единства; думаю, лучшим чувством, которое я когда-либо испытывал в своей жизни.

Глава 26 - Пришелец из Парадокса

Поцелуй продолжался недолго. Нас бесцеремонно прервали. Всё произошло внезапно. Впрочем, как и обычно.

Пока мы, крепко обнявшись, сливались в единое целое, пространство вокруг несколько изменилось; настолько, что мы с Тиной невольно оторвались друг от друга и, не сговариваясь, почему-то посмотрели в одну сторону.

Из того места, на которое мы обратили своё внимание, слышался всё более нарастающий гул. Оттуда с треском вырвалось нечто вроде прозрачной волны, что глухо разрывала само пространство. Из неровной тёмной дыры, образовавшейся прямо в воздухе и имеющей бесформенные расплывчатые границы, спокойно вышло рослое существо, имеющее ясно выраженное гуманоидное строение.

Мне хватило и доли секунд, чтобы подхватить свою трубу и встать в боевую стойку, прикрыв собой не на шутку напуганную Тину. Сама собой активировалась способность, обнаруженная мной совсем недавно - время вновь резко остановилось. Все звуки исчезли. По всей видимости, в последние разы, в моменты особой опасности, она срабатывала сама собой.

Весьма полезная способность, надо заметить. Благодаря ей я смог рассмотреть странное существо, представшее перед нами.

Всё тело загадочного пришельца обволакивали полупрозрачные тёмные субстанции, напоминающие щупальца. Они, подрагивая и извиваясь, росли, казалось из отверстия в воздухе. Тело же было абсолютно голым, поэтому мне не составило труда с некоторой долей удивления понять, что тварь беспола.

Отсутствовали соски, когти, волосяной покров; более того, не было и лица. Да, его попросту не было. Ни рта, ни губ, ни глаз… ничего.

Надо признать, что данное нечто вызвало во мне куда больший страх, чем встреченная мной ранее гупта. Представшее перед нами с Тиной существо было чем-то противоестественным, неправильным.

Самое же необъяснимое произошло далее.

Время по-прежнему не меняло свой ход. Я замер на месте, не в силах даже посмотреть в другую сторону. Однако, над существом, казалось, ход времени не имел никакой власти. Оно без труда бесшумно подошло ко мне вплотную и, на пару секунд остановившись, словно разглядывая меня, прикоснулось к моей вытянутой в его сторону руке.

Как только наши пальцы соприкоснулись, всё вокруг мгновенно поглотил ослепительно белый свет.

Глава 27 - Пересекая линию судьбы

Я поморщился от очередной мутной капли воды, что с ощутимым стуком ударилась о мою бритую макушку. Сжав зубы так крепко, что стало больно, я зачем-то терпеливо дождался очередную порцию воды. Следующая капля не заставила себя долго ждать и, вновь чертыхнувшись от неприятного чувства, я, наконец, благоразумно пересел чуть ближе к Клину.

При моём приближении мальчик даже не шелохнулся, а всё так же продолжал внимательно слушать старика-отшельника. Я, вызвав короткий каскад мелких капель, что рассыпались в разные стороны, провёл рукой по мокрой голове, и, небрежно вытерев её о грязную робу, накинутую поверх голого торса, тоже уставился на мерцающую в свете костра сгорбленную фигуру.

Длинные белые волосы Глинта были заделаны в тугой узел, но пара прядей волос на висках сниспадала вниз, придавая тому довольно необычный вид. Бледная кожа за долгие годы чуть потемнела и покрылась причудливой сетью неглубоких морщин, а глаза, наоборот, стали светлее, чем у кого-либо другого. Одежда так же была своеобразной и заметно выделялась на фоне обносков членов нашего поселения. Тело старика прикрывал толстый зеленоватый плащ с темными нашивками на локтях и груди, то ли добытый где-то в глубинах станции, то ли сшитый им вручную.

Глинт приходил в наше селение каждые два цикла за провизией и водой. Дети, едва завидев невысокую сгорбленную фигуру за пределами ворот, с восторженными криками несла что есть мочи к ней. Старик всегда был любимцем детей и порой одаривал их вещами, да такими, которые самому было попросту невозможно найти.

Вот, одному он подарил небольшой металлический меч. Тупой, но выглядевший невероятно здорово. Другого осчастливил горстью причудливых темных ягод, имеющих сладковато терпкий вкус, с напутствием поделиться сладостью с другими ребятами.

Такие ягоды росли лишь на нижних уровнях станции. Никто не знает почему, но это было так. Глинт сам рассказывал нам об этом. Никто никогда не находил таких ягод кроме него, так что не было повода ему не верить.

Раздавал подарки старик не всем, но каждый раз разным детям. Поэтому никто не оставался в обиде.

Однако мне, тайком, он всегда раз за разом приносил большой прямоугольный свёрток. Слух о моих странных увлечениях в области изучения древних слов и загадочного языка, без сомнения дошёл и до него. Сколько я себя помню, после раздачи подарков, когда дети со счастливым смехом и восклицаниями убегали прочь, Глинт окольными путями, не привлекая внимания жителей, шёл к хижине Кая, и я лишь тогда подходил к нему.

Он останавливался и, с любопытством посматривая на меня, неизменно вручал мне большущую кипу исписанных бумаг. Большего счастья я и представить себе не мог. После каждого прихода отшельника я мог целый цикл, а то и больше сидеть за громоздким покосившимся столом в своей хижине, пытаясь разобраться в причудливых закорючках и палочках.

По всей видимости, Глинт был единственным, кто по-настоящему понимал меня. Каждый раз, при очередной нашей встрече, он неизменно расспрашивал меня о моих исследованиях. Я, радуясь возможности высказаться, взахлеб рассказывал ему обо всём, что узнал с момента нашей последней встречи. Старик лишь, улыбаясь, молча меня выслушивал и не спеша продолжал свой путь.

В конце недолгого пути, как только перед нами оказывалась хижина Кая, старик напоследок тепло улыбался и, слегка потрепав меня по голове, скрывался в тёмном проёме двери.

Стоит упомянуть, что жители не давали старику провизию и воду просто так. Взамен он неизменно оставался на какое-то время в селении. Женщины, занимающиеся по своему обыкновению необходимыми повседневными делами, как только узнавали, что Глинт в селении, то тут же разжигали в центре селения большое кострище и рассаживались вместе с остальными жителями вокруг него. Дети и взрослые, терпеливо ожидая, пока отшельник и Кай обсудят свои дела в хижине, полушепотом переговаривались между собой, используя редкий шанс для того, чтобы пообщаться друг с другом.

Наконец, старики выходили из убежища и важно усаживались ближе всего к костру. Кай всегда садился чуть дальше, тем самым выражая дань уважения отшельнику. То был единственный случай, когда он так делал.

И вот, наконец, Глинт начинал говорить. Когда он рассказывал о своих многочисленных похождениях, местах, где когда-то бывал, существ, которых ему довелось увидеть, каждый из присутствующих напрочь выпадал из реальности и представлял себе каждое слово воочию. Для этого не нужно было иметь и капли воображения.

Отшельник рассказывал всё в мельчайших подробностях, не упуская не одной детали. Не было лучше рассказчика, чем Глинт. Тембр его голоса, интонация, слова вводили нас в подобие транса. В такие моменты чувствовалась особая таинственная атмосфера.

Я продолжал рассматривать старика, не торопившегося начинать свой рассказ. Отшельник достал откуда-то из-за пазухи горсть крохотных зеленоватых грибков и закинул себе парочку из них в рот.

- Кто-нибудь из вас когда-нибудь был на самых нижних уровнях станции? – глядя в костёр, вдруг спокойно спросил старик.

Жители переглянулись между собой и сбивчиво ответили, что нет, никто не был.

Глинт, не отрывая задумчивого взгляда от костра, медленно кивнул.

- Я вижу, что в каждом из вас проросло семя страха и отчаяния. Пищи стало меньше, а болезней и напастей лишь больше, – отшельник коротко вздохнул. - Такое случается не в первый раз и наверняка не последний. Много циклов назад, когда я ещё жил среди вас, произошло то, о чём даже самые древние воины из вашего доброго племени не помнят. Возможно, Кай еще сохранил кое-какие воспоминания из тех времён

При последних словах отшельник чуть повернул голову в сторону старика.

Кай заинтересованно посмотрел на отшельника и недоумённо спросил:

- О чём ты говоришь, Глинт?

Старик устало прикрыл глаза и, вновь повернув светлую голову к костру, вдумчиво произнёс:

- То были голодные и трудные времена. Тогда ваши предки жили в другом месте. Далеко от сюда. Селение было разорено. Невиданное доселе племя, жестокое и многочисленное, состоящее из одних лишь женщин, без предупреждения напало на нас. Они убивали выборочно - лишь одних мужчин, будь то старик либо ребёнок. Женщин же брали в плен. Наших воинов было немало, однако тех оказалось намного больше. Сложно забыть ярость, с которой они сражались. Помню, как у каждой из дикарок в свете факелов блестели жёлтым острые заточенные зубы. И всё же, победили они не численностью и не яростью. Больше всего в мою память врезался вид оружия, которым они сражались. Это были не какие-то самодельные копья, а самые настоящие лазерные пистолеты и винтовки…

Жители, услышав незнакомые слова, непонимающе переглянулись. Отшельник, видимо почувствовав их замешательство, понимающе объяснил:

- Вы не знаете, что это такое… Скажу лишь, что это оружие прошлого… одно из самых страшных оружий, что мне довелось увидеть в действии. Я видел, как губительные лучи света, пронзая стариков и детей, вызывая каскады оранжевых искр, врезались в хижины и металлические стены зала, оставляя на них глубокие черные отметины, а то и проходя через них насквозь. Атака была молниеносной. То был момент, когда я потерял всех своих родных; мать, отца, братьев… - Глинт говорил ровным тоном, не сбиваясь. Все жители, широко распахнув глаза, внимательно его слушали.

Я удивился его выдержке и подумал, что за долгие годы своих бесчисленных приключений и опасностей, что он пережил, что-то в старике перегорело, осталось там, в далёком прошлом, вместе со всеми переживаниями и горечью от случившегося.

Глинт, между тем, продолжил:

- Когда всё закончилось, в селении не осталось ни одной женщины, ни одного старика; лишь небольшая кучка чудом спасшихся воинов и пара мальчиков, - старик подбросил лежавший рядом блок спрессованных сухих водорослей и с приглушённым хрустом прожевал ещё пару грибов.

- Страх. С тех пор страх долгое время был нашим постоянным спутником. В селении больше нельзя было находиться. Женщины в любой момент могли вернуться и закончить начатое. Поэтому нам пришлось уйти. Временным убежищем послужил большой полукруглый тоннель, заваленный с одной стороны массивными обломками. Мы решили остановиться там, потому что с потолка изредка, но всё же капала вода. Здраво рассудив, мы вскоре обустроили нечто вроде лагеря. Какое-то время многие из нас жили надеждами, строили планы по спасению наших соплеменниц, однако всё упиралось в то, что никто понятия не имел, куда отправилось племя дикарок. Время шло, и каждый из нас всё более погружался в отчаяние. Всем было предельно ясно, что без женщин племени конец. Тогда мы решили просто существовать. Довольствоваться тем, что есть. Молодым воинам, включая меня, приходилось уходить далеко убежища, чтобы добыть хоть какую-то пищу. Воды так же было крайне мало, поэтому в её поисках я заходил далеко вглубь станции; дальше, чем кто-либо ещё. В одну из таких вылазок я и встретил его…

Отшельник по своему обыкновению сделал в самом интересном месте рассказа паузу. Какое-то время он лишь молча наблюдал, как языки пламени с громким треском жадно поглощают водоросли.

Некоторые жители уже начали елозить на месте. Им явно не терпелось услышать продолжение. Я и вовсе чувствовал, что сейчас лопну от нетерпения. Один лишь Клин спокойно сидел и так же как Глинт молча смотрел на огонь.

- Оно появилось неожиданно… - внезапно произнёс старик. – И это ещё мягко сказано. Та вылазка была ужасной. Я пробирался сквозь огромные кучи мёртвых водорослей. Стоял столь невыносимый едкий запах гнили и разложения, что мне приходилось прикрывать тряпкой не только нос, но и глаза. Казалось, сам воздух стал намного тяжелее обычного и неуклонно прижимал меня к полу. В свободной руке был зажат догорающий факел. Спустя довольно продолжительное время поисков, я промок до нитки и очень устал, но так и не нашёл ничего съестного. Вздохнув, я остановился и собирался повернуть обратно, как существо появилось прямо из воздуха. Не буду врать, меня сковал глубокий ужас. Я не мог пошевелиться. Молниеносно оказавшись рядом, оно схватило меня за руку. Я лишь начал осознавать, что произошло, как вдруг понял, что оказался в другом месте. Жуткого существа нигде не было видно. Поводя факелом, я осмотрел небольшую комнату, в которой оказался. Она имела необычную цилиндрическую форму и имела лишь один выход. Проём был плотно прикрыт цельным металлическим листом железа. Стены так же были необычными и состояли, казалось, из какой-то примитивной смеси – то ли грязи, то ли водорослей - но были очень плотными. Однако больше всего меня удивило то, что находилось по другую сторону комнаты. Около десятка детей плотно стояли друг к другу и с ужасом смотрели на меня. Я сразу же отметил, что все были девочками. Так же заметил, что дети были очень худыми.

Приняв как можно более миролюбивый внешний вид, я осторожно положил факел на землю и выставил перед собой ладони. Пообещав, что не причиню им вреда, я медленно к ним подошёл и спросил кто они и откуда. Надо заметить, разговорить их было весьма непросто. Наконец, ответила, как оказалось, самая старшая из них. Она вкратце рассказала мне о том, как их селение напало чужое племя и похитило их, а всех остальных убили.

Старик замолчал и, закинув в рот очередную горсть грибов, тщательно их прожевал.

- Глинт, это было то самое племя… племя женщин? - нарушая тишину, вдруг осторожно спросил кто-то из жителей.

- Да, мой друг, то самое племя, - чуть усмехнулся отшельник и по своему обыкновению вновь замолчал.

- Так что же было дальше? - не удержавшись, нетерпеливо спросил всё тот же воин. Кто-то шикнул на него и пихнул локтем, призывая к тишине, но Глинт медленно поднял руку с раскрытой перед собой ладонью. Разгоревшаяся было ссора погасла так и не начавшись.

- Я оказался в весьма необычной и пугающей ситуации, - продолжил отшельник, как только в обширном помещении вновь восстановилась полная тишина. - Со мной было больше десятка маленьких, напуганных детей. К тому же я и понятия не имел, где мы находились. С другой стороны, именно тогда я почувствовал, как во мне вновь промелькнул проблеск надежды…

Старик приложил ладонь к сердцу и, улыбнувшись, продолжил:

- Появился шанс, что наше племя ещё можно было возродить. А о большем я не мог и мечтать. Между тем факел почти полностью потух. В комнате вновь воцарился мрак. Подойдя вплотную к выходу, я попытался отодвинуть лист железа, однако ничего не вышло. Что-то с противоположной стороны мне мешало. Тогда я сделал то, что, как мне показалось, было единственно верным решением... Я поднял обугленную головешку с земли и раздул не до конца прогоревшие угольки. Затем, недолго думая, постучал по листу железа что есть силы и поспешно прижался сбоку от него к прохладной стене. Ожидания оправдались. Тут же послышался скрип, и лист начал отходить в сторону. Полоса блеклого мерцающего света становилась всё шире и выхватывала из темноты перепачканные в грязи лица детей. Я прижал палец к губам, призывая их не издавать ни звука. Старшая девочка чуть кивнула. Всё, что произошло потом, слилось в единую расплывчатую полосу. Казалось, что мне снится сон. Однако те моменты были куда реальнее, чем всё, что случалось со мной прежде. Едва в проёме появилось чьё-то лицо, я ткнул в него концом факела. Снопы искр брызнули в разные стороны, на мгновение осветив комнату. Раздался оглушительный вой. Я оторвался от стены и коротко ударил ногой в лист. Тот тут же упал, придавив своим весом человека за ней. Я обернулся через плечо и чуть дёрнул головой, призывая пленниц следовать за мной, навстречу белому свету, который становился всё ярче и ярче. Мои глаза, за тот короткий промежуток, что я находился в цилиндрическом помещении, уже привыкли к темноте, поэтому мы пробирались вперёд едва ли не на ощупь. Однако, как только зрение восстановилось, я тут же понял, что шансов не было. Селение, представшее передо мной, было огромным. Место, где оно располагалось, представляло собой высокий, полукруглый тоннель невиданных размеров. Пространство же вокруг, насколько хватало взгляда, было усеяно самыми настоящими домами. То, из которого мы вышли, было наименьшим из всех. Кроме того, повсюду сновали местные жители. Среди них я заметил старух и детей. И все были женщинами. На страшный крик, последовавший за моим ударом факелом, начали сбегаться члены племени. Сопровождаемые громкими воинственными криками, женщины подхватывали с многочисленных стоек короткие копья и бежали к нам. Я дрался, как мог, используя все свои навыки, однако отбивать получалось далеко не все их выпады, а делать удачные атаки в ответ и вовсе не выходило. В общем-то, откровенно говоря, я никогда не славился хорошим воином. Обычно я брал вверх над противником хитростью. Теперь же я потерял всякий контроль. Выхода не было. Я знал, что через несколько мгновений умру, - старик время от времени жестикулировал, помогая своим слушателям представлять себе картину произошедшего как можно яснее и подробнее. - Вот, в ногу вонзилось острие копья. Я падаю на одно колено и продолжаю отбиваться из последних сил. Когда в плечо вошло ещё одно копьё, единственной моей мыслью было, что я так и не смог убить хоть одну женщину-воительницу. Кровь застилала глаза, но я продолжал бессмысленно махать вокруг себя головешкой. Реальность теперь представала для меня в виде отдельных, несвязанных друг с другом картин. Сознание словно бы отделилось от тела и безучастно наблюдало за происходящим. Вот сбившиеся в кучку дети, на лицах которых написано лишь отчаяние и обреченность. Вот старуха у одного из домов, ощерясь в беззубой ухмылке, с кровожадным упоением наблюдает за тем, как женщины протыкают меня копьями. А вот и мускулистые полуголые фигуры, подпрыгивающие с короткими копьями в руках вокруг окровавленного тела и яростно выкрикивающие одну и ту же фразу на незнакомом мне языке. Тут бы мне и благополучно отойти в мир иной…

Отшельник вновь на короткое время замолк и обвёл всех жителей внимательным взглядом своих необычайно ярких глаз.

- Но разве я бы рассказывал вам эту историю, если бы всё было так просто?! – наконец, с улыбкой риторически спросил отшельник.

Он подхватил ещё один блок водорослей и кинул в костёр. Огонь вспыхнул ярче, и пламя взмыло высоко вверх.

- То существо… видимо, я ему чем-то приглянулся…

Я подался вперёд. Рассказ старика нравился мне всё больше и больше. Я чувствовал, как каскады мурашек волнами пробегают по спине.

- Время остановилось. Я понял это, как только осознал, что бесчисленные удары прекратились. Двигаться, как и в предыдущий раз, я не мог; лишь наблюдать. Зрение немного восстановилось. Я видел, как среди женщин, замерших с перекошенными лицами в неестественных позах, беззвучно бредёт нечто. Оно приближалось, а я лишь мог чувствовать бесконтрольный ужас, который подчинил себе всю мою сущность. Вдруг существо замерло на полпути ко мне. Оно повернулось к детям и чуть задержавшись, спокойно подошло к ним. Нечто медленно подняло руку и дотронулось ей до одной из девочек. Последовала короткая яркая вспышка и там, где только что были дети, осталось лишь ровное, выжженное пятно. Существо вновь повернулось ко мне и вытянуло в мою сторону руку. И тут же пространство вокруг поглотила точно такая же вспышка.

Отшельник вытряхнул себе в рот оставшиеся грибы и отряхнул ладони:

- Как мне потом рассказали, я пришёл в убежище, ведя за собой кучку сильно истощенных девочек, и тут же рухнул на землю. Один из моих добрых друзей - Дусара - добавил, что я и сам выглядел не намного лучше. Тогда я был на грани. После того, как я упал без чувств, меня выхаживали в течение долгих водостоков. Я смутно помню то непростое время. Однако же, я хорошо помню, как меня навещали те девочки, и как с каждым разом они выглядели всё лучше, – старик вновь окинул взглядом всех присутствующих. - Теперь вы знаете, кто ваши предки. И что они прошли, для того чтобы вы жили, не зная тех лишений и горестей, что настигла их самих. Думаю, многие из вас поняли, почему так важно знать о свершениях прошлого.

Некоторые жители согласно закивали, другие по-прежнему внимательно смотрели на старика. У меня же на языке давно вертелся один вопрос, однако мне не хватало смелости для того, чтобы спросить его у отшельника.

Между тем, он приподнял брови и сказал:

- Теперь остаётся лишь догадываться, что же произошло со мной и детьми после той вспышки, и что это было за существо…

Наконец, я набрался храбрости и, сбиваясь, протараторил:

- А как выглядело это… существо?

Старик бросил на меня свой пронзительно яркий взгляд и хмуро спросил:

- Ты хочешь знать, как он выглядит? Хорошо… Он не имеет ни глаз, ни ушей, ни рта...

Пространство вокруг зарябило и подернулось дымкой. Всё вокруг - жители, костёр, хижины - бесследно растворилось. Я не мог оторвать взгляд от широко открытых глаз старика. Странно, но мне вдруг начало казаться, что они вспыхнули ярче прежнего, а рот и нос отшельника стали исчезать, превращая его лицо в жуткую маску.

- Нас не спасти… - внезапно прозвенело в ушах так громко, что я прижал к ним ладони и согнулся пополам.

Глава 28 - Закуска для чудовища

Когда я открыл глаза, то первым, что увидел, была огромная морда Матери-миноги, которая, хлопая от удивления своими многочисленными чёрными глазами, уставилась на меня.

Где-то совсем рядом тяжело застонала Тина.

Мать посмотрела на неё, а затем вновь перевела взгляд на меня и недоумённо прошипела:

- Как ты здес-с-сь оказатьс-ся? И кто это?

Я поморщился и, с трудом отходя от недавнего то ли от воспоминания, то ли видения, не ответил. Сил хватило лишь на то, чтобы осмотреться. Оказалось, что я, Тина и, конечно же, Свисток лежим на покрытом кусками ржавчины полу.

Тина приподнялась на руках и с трудом оперлась спиной о ближайшую стену. Кажется, с ней всё было в порядке. Её просто-напросто вымотало странное перемещение в пространстве. Как, впрочем, и меня.

Даже Свисток поднял было округлую голову с пола, но тут же вновь с тихим урчанием уронил её обратно.

Помещение, в которое нас переместило таинственное нечто, представляло собой довольно большой округлый зал, уставленный сломанными стульями и уцелевшим столом посередине. Видимо, когда-то здесь проводились встречи сотрудников с руководством, принимались решения, составлялись планы и тому подобное.

Однако не помещение вызвало мой интерес и удивление, а те, кто в нём собрался.

Наша новоприбывшая троица появилась почти в центре зала, у самого стола. Как оказалось, кроме нас и Матери, расположившейся за нами, вокруг круглой металлической плиты собралась ещё более разношерстная компания, чем наша. Я тут же узнал гупту, которая заметив на себе мой взгляд, вновь изобразила на своём прекрасном лице тёплую улыбку, от которой по телу невольно пробежались мурашки. Остальных монстров я видел впервые. Некоторые имели вполне привычное гуманоидное строение тела. Другие же и вовсе не поддавались описанию. Так же сильно различались и их размеры. Например, совсем рядом с гуптой стоял монстр, который в несколько раз превышал её рост. У него было бочкообразный торс с огромным количеством конечностей, оканчивающихся неким подобием клешней. Ног и лица не было вовсе. Лишь эти конечности и тело. К слову, тело покрывали самые обычные водоросли и кораллы.

Вообще, у многих тварей, что собралось здесь, наблюдалось подобное явление.

Судя по всему, каждый из представителей своего необычного рода обладал хотя бы малейшими частичками разумности и интеллекта. Некоторые из тварей даже переговаривались между собой, издавая при этом несравнимые ни с чем другим звуки.

Так что, минога меня разорви, здесь творится?

Я осмелился озвучить свой вопрос в адрес Матери. Послышалось недовольное ворчание и та рявкнула:

- Быть пос-с-следовательным, или разорвать, как ты говорить! С-с-сначала мой вопрос-с-с!

В ушах ощутимо зазвенело. Я вновь поморщился и, стараясь не показать свой невольный испуг, произнёс как можно более спокойно:

- Это Тина. Она была тем самым роботом, которого ты для меня искала, - минога удивлённо воззрилась на пришедшую в себя девушку. Я же повернулся к Тине. - Тина, думаю, ты и так догадываешься кто это.

- Да, догадываюсь, - девушка изучающе смотрела на огромную миногу. Минога отвечала тем же. Интересно, что Тина прочитала в её голове…

- То же, что она рассказала тебе… она не врала, Ка, - безапелляционно обернулась на меня девушка.

- Женщ-щина тоже уметь передавать с-слова… Любопытно, – задумчиво прошипела минога.

Тина чуть улыбнулась, так и не отрывая глаз от Матери. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, пока девушка не улыбнулась шире, а минога не кивнула в ответ.

Оставалось лишь догадываться, о чём они говорили между собой. Было лишь ясно, что они пришли к какому-то соглашению.

Едва я об этом подумал, девушка посмотрела на меня и подмигнула.

Я, терпеливо дождавшись окончания их молчаливых переговоров, произнёс:

- Ладно… теперь мой вопрос.

Минога немного качнула головой и поведала мне о своём коротком приключении:

- Как только ты ис-счезнуть, я ис-с-скать с-союзников, - Мать кивком головы указала на собравшихся. - Путь не долог, но опас-сен. Многие не выжить. Маш-ш-шины охранять твой ш-шар с-спасения.

Видимо она имела в виду спасательную капсулу, потому что та и вправду напоминала шар. Я знал об этом, потому что в голове хранился не только план всего комплекса, но и всё, что видела когда-либо Тина.

Я понял это только что. Иначе откуда бы мне знать, как эта капсула выглядит?!

Минога, между тем, продолжала:

- Ты не знать всего. Я никогда не врать… но и не говорить вс-сей правда, – при этих словах я настороженно уставился в чёрные глаза Матери. - С-станция… она не в воде. Не в океане. Гигантс-ский Виш-шаал, хозяин всего океана, проглотить много время назад часть станция, перекусить ту пополам. Что-то потревожить его от долгого с-сна, и он с-сделать это. Теперь он вновь с-спать. Но мы вс-с-се в ловуш-шке. Внеш-шний мир нет…

Я повернулся к Тина. Та выглядела ошарашенной. Заметив мой не менее ошарашенный взгляд, она медленно кивнула.

Значит, правда.

Глава 29 - Эхо Укуума

Я не почувствовал особого раздражения.

Какое тут раздражение, если ты вдруг узнаешь, что живёшь в пузе какого-то гигантского чудовища, способного проглотить станцию и тут же преспокойно завалиться спать.

Мало нам проблем, теперь ещё и это.

Ладно… Не нервничай...

Я немного успокоился и собрался с мыслями:

- Почему ты сразу об этом не сказала? - подавленно спросил я у спокойно наблюдавшей за нашей реакцией Матери.

Она издала сипловатый вздох, сопровождаемый таким чудесным запахом, что я отвернулся, пытаясь сдержать подступившие рвотные позывы. Затем минога ответила, то ли не заметив, что я чуть не умер от её дыхания, то ли сделав вид, что не заметила.

- Это ответный жес-с-ст. Ты обмануть меня, а я не с-сказать вс-сей правда.

Тина многозначительно посмотрела на меня. Её лицо показалось мне слегка напряжённым.

Я, не ожидая подобных слов, сильно смутился и почувствовал, как моё лицо становится белее обычного. Тогда я глубоко вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Почувствовав необходимое спокойствие, я спокойно проговорил:

- Ты права… Я соврал тебе и очень об этом сожалею. Я прошу прощения и обещаю, что сделаю всё, чтобы помочь тебе и твоим детям выжить, если ты поможешь нам с Тиной. Это правда.

Минога ответила не сразу. Перед этим она приблизила свою массивную голову чуть ближе и, всматриваясь своими бездонными чёрными глазами в моё лицо.

- Да, – наконец произнесла Мать. - Я это чувствую. И вс-сё же тебе не с-с-следовало так поступать. Порой я понимать Бес-стелес-с-сного. Он не понимать ваш-ших наклоннос-стей, хотя и сам не лучш-ш-ше. Он видеть в вас-с отражение тёмной с-сторона. Его тёмной с-с-сторона. Это его пугать и ещё больш-ше злить. Я тоже видеть в вас-с его отражение… Однако, я видеть и другое. Видеть хорошее...

Мы с Тиной переглянулись. Мать же, моргнув сразу всеми глазами, продолжила:

- Я, танды, многие другие - вс-се чувствовать и любовь и ненавис-сть. Ес-с-сть надежда… Бес-стелес-с-сный же потерян полнос-стью.

Мать, приподнявшись чуть выше над полом, посмотрела в сторону тварей. Монстры, собравшиеся в круг, чуть расступились, открыв нашему взору тело Голоса, распростертое в самом центре стола. Выглядел он более чем неважно. За то короткое время, что я его не видел, он как будто даже исхудал. Черты лица заострились. Под глазами появились синие мешки.

Но страшнее всего была рана. В том месте, где совсем недавно была рука, теперь располагался сочащийся кровью и чем-то ещё более тёмным, чем кровь обрубок. Я совсем немного знал о ранениях, но не составляло труда догадаться, что старику осталось недолго.

Тина, уставившись на представшее перед ней зрелище, пробормотала:

- Я… я и не думала, что всё так плохо… - растерянно пробормотала девушка, а затем обернулась на миногу и возбуждено произнесла. - Есть способ ему помочь?

Минога едва уловимо для глаза чуть колыхнулась из стороны в сторону и ответила:

- Нет. Моя кровь. Там яд. Он с-скорее всего убить его... Но я с-сомневатьс-с-ся. Обычный танд давно умереть. Он не обычный танд…

Старик, словно уловив её слова, судорожно вздрогнул и на несколько секунд чуть приоткрыл глаза. Бессмысленный взгляд скользнул по собравшимся вокруг него тварям и снова потух. Его тело, безвольной массой развалившись на поверхности стола, вновь расслабилось.

Мать спокойно на него кивнула:

- Он боротьс-с-ся. Надолго ли…

Я, всё это время безмолвно следивший за происходящим, наконец, решил хоть немного прояснить текущую ситуацию:

- Сейчас не это самое важное…

Произнеся последнее слово, я невольно обернулся на Тину. Девушка, чуть прищурившись, бросила на меня короткий взгляд, но, немного подумав, кивнула:

- Да, ты прав.

Я открыл было рот с намерением продолжить, но Тина, уже по-своему обыкновению, меня опередила.

Я устало потер лоб... Видимо, уже пора привыкать молчать.

Засунув ладони под лохмотья, покрывающие её стройное тело, и скрестив руки на груди, девушка смущенно улыбнулась мне и произнесла:

- Извини, Ка… В следующий раз ты... Честное слово, - Тина виновато пожала плечами и подняла враз посерьезневший взгляд на Мать-миногу. - Скажи, зачем ты собрала всех этих существ? Что ты намерена делать дальше? У тебя ведь есть план?

Мать, сделав глубокий выдох, утвердительно кивнула:

- Да, есть. Ты чувс-ствовать это. Это не с-совс-сем план. С-с-скорее ус-словие...

Я озадаченно переспросил:

- Условие?

- Да, ус-словие. Вс-се вмес-сте мы пробраться до ваших капс-сул. Они помочь. Они хотеть с-спас-с-стись вмес-сте с вами. Станция конец. Ничего больше не с-сделать. Лиш-шь бежать...

После слов миноги, инстинктивно почувствовав движение позади, я обернулся. Твари, видимо услышав наш разговор о них, затихли и начали подходить к нам всё ближе. Я пересилил себя и вновь обернулся к Матери:

- Я понимаю... Но как вы спасетесь? По твоим словам, мы в нутре монстра… Как мы ВСЕ спасемся? И откуда ты вообще знаешь, что этот монстр существует?

Мать в очередной раз вздохнула. Не выдержав тошнотворного запаха, я добрел до ближайшего стула и обессиленно плюхнулся на него. Тина с воодушевлением последовала моему примеру. Свисток же, взяв короткий разгон, запрыгнул на колени девушке. Так немного испугалась, но спустя несколько минут уже гладила миногу по округлой голове. Та, расслабленно растянувшись и приоткрыв пасть, довольно мурчала.

Мать, между тем, издала короткий звук, напоминающий шипение и ответила:

- Ты многого не знать. Я родитьс-ся много времени назад. Я жить ещё тогда, когда не быть с-станция. Жить в кислота. Я питаться с другими детьми соком Виш-шаала вс-сю жизнь, быть крохотной, пока не с-случитьс-с-ся пробуждение. Быть хаос. Вода с-смыть меня. Отделить от других. Я с-спас-с-стись чудом. Найти убежище в обломках. Обломки оказатьс-с-ся станцией. Жить теперь тут…

Минога замолчала и воззрилась на нас с Тиной. Я, между тем, обдумывал её слова. Некоторые из них я почти не знал. Было тяжеловато их воспринимать, а тем более понимать. Наконец, я спросил:

- То есть твой вид... Он что-то вроде… - я пытался подобрать слова помягче, стараясь не задеть миногу.

Минога же безапелляционно закончила за меня:

- Мы паразиты.

Я с некоторой долей смущения кивнул.

- Ты с-спрашивать, как с-спастис-сь, – не обращая на меня никакого внимания, продолжила Мать. - С-спос-соб ес-сть. Он не так прос-с-ст как казатьс-ся...

Твари за спиной подошли так близко, что я чувствовал на затылке их тёплое дыхание. Удивительно, но запах от дыхания казался даже приятным. Всё же не удержавшись, я покосился через плечо и тут же об этом пожалел. Благоухающим монстром оказался тот самый огромный холм со щупальцами. В центре тела, как оказалось, располагалось отверстие из которого и вырвались редкие потоки воздуха.

И всё же, несмотря на отвратительный внешний вид, больше всего в твари пугали размеры. Сердце даже чуть сжалось. Правая рука чесалась и просто таки норовила потянуться за чем-нибудь тяжёлым.

Я, стараясь выглядеть как можно более спокойным, медленно повернул голову обратно.

- …ты с-слушать меня? - вдруг громом раздалось в голове.

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Оказалось, что мохнатое существо за спиной привлекло к себе всё моё внимание. Мать вперила в меня свои непроницаемо чёрные глазки. Было несложно догадаться, что она в нетерпении.

- Да, да, извини… Компания просто собралась уж очень весёлая, - минога медленно осмотрела тварей за моей спиной и чуть кивнула.

Нет, не думаю, что она поняла мои чувства.

Мать сипло фыркнула и продолжила:

- Нужно вызвать с-спазм... Он отрыгнуть нас-с.

Тина хмыкнула и задумчиво провела ладонью по скользкому телу Свистка.

Я попытался представить себе предстоящую перспективу и нервно усмехнулся:

- Ладно…А нет ли других способов?

Минога уже в который раз кивнула и произнесла:

- Ес-сть… но он хуже… - последовала многозначительная пауза. Справа послышался глухой смешок Тины.

Представить себе план Б труда не составило.

Что ж… На его фоне первый вариант уже не казался таким уж диким.

- Хорошо… Пусть у чудища случится несварение, - я поднялся с места, развернулся к тварям позади себя и, превозмогая невольный страх и отвращение при виде невероятных и страшных фигур, произнёс, обратившись к окружающим - Надеюсь, вы готовы выступать. Времени в обрез.

Словно в подтверждение моих слов, раздался пронзительный сигнал, и в помещение, осветившееся ярко-красным светом от вспыхнувших ламп, ворвался отряд уже знакомых нам роботов.

Глава 30 - Живое и неживое

Скорее всего, это был другой отряд, но он был абсолютно такой же, как и встреченный нами ранее, с одной лишь разницей - роботов было раза в три больше.

Внушительная толпа железяк, поскрипывая, быстро протискивалась сквозь широкий проход, пока не оказалась внутри помещения. Едва первые из вошедших разглядели собравшихся, как они тут же вскинули оружие. Впрочем, как такового оружия у них и не было. Строение появившихся роботов всё же отличалось от строения моего прежнего тела. В первую встречу с железяками я не заметил разницы. А разница была в том, что руки этих заканчивались не щупами, как у меня, а короткими стволами, которые те при виде нас тут же вскинули.

Из широких круглых отверстий с оглушительным треском и хлопками начали вырываться молниеносные искрящиеся оранжевым снаряды, которые с шипением врезались в железный пол и стены.

Монстры, как и мы с Тиной, тут же всполошились и поспешно ринулись к противоположному входу. Впрочем, побежали не все. Пару снарядов угодило в Мать, вслед за чем раздался такой ужасающий рёв, что всё вокруг затряслось, а уши попросту заложило. Естественно, минога разъярилась и мощным ударом хвоста отправила несколько десятков роботов на тот свет.

Ближайшие прогнозы обещали быть неплохими.

Однако никогда не бывает всё так просто. Из проёма, к которому мы бежали, высыпала ещё горстка машин; весьма немаленькая горстка, следует заметить. Они незамедлительно открыли огонь. Даже Мать, со всей своей чудовищной силой и скоростью, вряд ли смогла бы одолеть всех. На её теле уже красовался не один десяток глубоких ран, из которых толчками выплескивалась чёрная жижа. Тут бы нашей истории и конец, если бы не одно но…

Мы - Тина, прижавшаяся ко мне, Свисток, свернувшийся кольцами вокруг руки девушки, и твари за спиной - жались друг к другу и готовились к неизбежному концу.

Я, незаметно для самого себя подобрав откуда-то обломок стула, готовился принять свой последний и окончательный бой, как на плечо легла чья-то рука. Ну как рука… конечность скорее.

Обернувшись, я увидел сгорбленную сухую тварь с белыми шарообразными глазами, которая мягко отстранив меня в сторону, выступила вперёд. Ростом существо было раза в полтора выше меня, но вес наверняка не превышал веса нескольких пискунов.

Один из ближайших роботов, взяв на мушку монстра, выпустил очередной снаряд.

Существо тут же выбросило вперёд одну руку и чуть опустило узкую голову, глядя исподлобья на обречённого робота.

Почему обречённого?! Да потому что едва тварь вскинула руку, как последовал мощный электрический взрыв, буквально разорвавший робота изнутри. Снаряд же, устремленный аккурат в голову тощей твари, попросту растворился в воздухе, так и не достигнув своей цели.

Дальше тварь не медлила. Спокойно ковыляя в сторону отряда железяк, она раз за разом вскидывала руки с раскрытыми перед собой ладонями. И раз за разом куски металла с грохотом падали на пол, а выпущенные из разогретых стволов искры медленно гасли, так и не достигнув своей цели.

В то же время другие монстры не стояли в стороне. Видимо, отойдя от испуга, некоторые из них так же вступили в схватку.

Обернувшись, я отметил серого громилу с двупалыми конечностями, который легко раскидывал роботов направо и налево. Рядом, поглотив одну из машин в себя, расположилось нечто студенистое и бесформенное.

Я, почувствовав, что готов сокрушить кого угодно и что угодно, мрачно улыбнулся и обернулся на Тину:

- Спрячься где-нибудь!

Девушка возмущённо поджала губы, но вспомнив о своем недавнем обещании, вынужденно кивнула и залезла под стол.

Перехватив заострённый обломок поудобнее, я ринулся в бой. Увернувшись сразу от нескольких термо-зарядов, я скользнул за одного из роботов и с гулким звоном ударил его по блестящему затылку. Машина покачнулась, но всё же устояла на ногах. Она уже было повернулась ко мне, чтобы ответить, как я схватил её за круглую голову и повернул под неестественным углом, вырвав шар с корнем. Не медля не секунды, я быстро пригнулся, пропустив над собой сноп искр, которые с оглушительным хлопком разворотили грудь ближайшего робота, превратив её содержимое в кашу. Взяв короткий размах, я швырнул в сторону стреляющего голову незадачливого робота и саданул в другую сторону ногой...

Схватка длилась долго… а может и всего несколько минут. Как обычно, в такие моменты время почти полностью остановило свой ход. Порой несколько секунд с лёгкостью могло сойти за минуту.

В самый разгар боя в голове вдруг зазвучал голос Матери:

- Нужно уходить. С-слишком много. Вс-се, хвататьс-с-ся за меня! - последнее предложение было сказано с особым нажимом. Видимо его получили все собравшиеся твари.

Я бегло осмотрелся. Мать была права. Мы уничтожили уже десятков пять роботов, но те всё продолжали пребывать.

Нам не хватит не сил не времени, чтобы всех одолеть. Нужно уходить. Но сначала Тина и Голос... Ну и Свисток, конечно.

Прорвавшись сквозь бойню к Голосу, я залез к нему прямо на стол. Старик что-то бормотал в полубреду и мелко трясся. Одним движением подхватив его на плечо, я спустился под стол к Тине. Та сидела с куском трубы, а рядом уже лежало несколько роботов с продырявленными окуляром и грудью. Увидев меня, она победоносно улыбнулась и произнесла:

- Не такая я уж и беззащитная…

Я быстро схватил её за руку и, особо не церемонясь, вытащил из-под стола. Девушка глухо охнула.

- Я и не говорил, что ты беззащитная… Однако нужно спешить, - прорываясь к Матери, я попутно отпускал обломком удары попадавшимся на пути роботам.

Идти с грузом на плече, следить за девушкой, и попутно отбиваться от врагов было тяжело. Неудивительно, что, в конце концов, я ощутил, как спину обожгло огнём. Один из снарядов, от которых прежде я успешно уворачивался, нашёл-таки свою цель.

Тина пронзительно вскрикнула и, быстро оторвав кусок ткани от своих лохмотьев, сбила им огонь с моей спины.

Я прикусил губы до крови. Было невообразимо больно. Радость от недавной битвы сменилась тоской и безразличием. Поступило то самое чувство, когда тебе уже настолько плохо, что становится неважно, станет ещё больнее или нет. Чудом дойдя до Матери-миноги, я сбросил старика с плеча и упал навзничь. Сил не осталось вовсе. Их хватало лишь на то, чтобы наблюдать за происходящим. Я чувствовал, как сознание заволакивает уже знакомая мне темная пелена. Тина сидела рядом, прижимая тряпку к моей спине и наблюдая за моим состоянием.

- Ка, держись… - прошептала она с дрожью в голосе. Зеленоватые глаза блестели от слез. Я хотел сказать что-нибудь утешающее, но смог лишь слабо улыбнуться.

Тина нежно провела рукой по моей щеке. Я чуть прикрыл глаза и замедлил дыхание, желая сберечь силы. Вновь умирать я не собирался.

Между тем большинство существ успело сгрудились рядом, прежде чем минога свернулась вокруг нас кольцом.

В голове, перекрывая звуки многочисленных выстрелов, отголоском звучали незнакомые мне слова и фразы. Я догадался, что Мать отдаёт приказы существам, потому что они действовали на удивление слаженно.

Какая-то тварь с четырьмя парами конечностей внезапно подхватила меня с Тиной, аккуратно обхватив лапками нас за талии, и взобралась на миногу. Тина поначалу чуть дернулась, но всё же позволила существу осуществить то, что оно намеревалось сделать.

Едва многоножка положила нас на спину Матери и вновь скрылась внизу, как рядом оказалось некое подобие огромной личинки. Толстое былое тело имело ровную овальную форму, заканчивающееся парой бусинок тёмных глаз и небольшими жвалами. Тварь, коротко посмотрев на нас, выгнула заднюю часть вытянутого туловища и молниеносно выпустило в нас что-то клейкое и вязкое. Слизи было так много, что она покрыла нас с ног до головы, и мы тут же прилипли к телу миноги.

Все звуки тут же исчезли. Теперь всё моё внимание сконцентрировалось на поддержании своей угасающей жизни.

Дышать было попросту нечем. Рот и нос, уши и глаза были плотно забиты клейкой массой. Я собрал остатки сил и попытался освободиться.

Бесполезно.

Кислорода в лёгких становилось всё меньше, а я продолжал бессмысленно дергаться и мычать.

Внезапно в какой-то момент я почувствовал укол в области живота. И тут же от него начало разливаться тепло. Сознание подернулось расплывчатой дымкой. Нет, не той пеленой, которая окутывает тебя при приближающемся конце. Эта дымка скорее напоминало то чувство расслабленности и умиротворения, которое испытываешь на грани сна.

Так и сейчас, я перестал волноваться о происходящем. Недостаток воздуха уже не казался такой уж насущной проблемой.

Зачем бороться?

Зачем страдать?

Зачем… жить?

Можно просто уснуть…

- С-спи… - напоследок прошипело в угасающем сознании, прежде чем я провалился в спасительную чёрную бездну.

Глава 31 - В неизвестности

Мелькание расплывчатых разноперых тел...

Кто-то легко подхватывает меня на руки и усаживает в мягкое, удобное кресло...

В сердце словно полыхает пламя. Я чувствую, как медленно сгораю изнутри...

Фигура, усадившая меня, появляется вновь. Она что-то спрашивает. Не дождавшись ответа, она звучно ударяет меня по лицу. Моя голова безвольно падает набок. Я ничего не чувствую…

Огонь всё сильнее. Он завладевает всем моим естеством...

Внезапный оглушительный грохот и вибрация…

Ослепительная вспышка…

Пробуждение было на удивление лёгким и приятным. Я чувствовал, что хорошо отдохнул.

Смутные воспоминания того, что происходило в короткие моменты моего пробуждения, эхом отзывались в памяти.

Внезапно вспомнив ужасающие подробности последних событий, я чертыхнулся и поспешно открыл глаза.

Как оказалось – зря… Тело не болело, но вот глаза…

Глаза жгло так, что они слезились при каждом движении век. Застонав от резкой боли, я, лишь усугубляя своё состояние, быстро заморгал, пытаясь тем самым восстановить утерянное зрение. Невольно складывалось ощущение, что у меня полные глаза песка. Я попытался пошевелиться, но и в этом случае никаких результатов не последовало. По ощущениям тело было словно чем-то замотано.

- Тише, тише… это последствия целебного вещества, - поспешно прошептал голос рядом. Мне не составило труда понять, что это Тина.

Как же я был рад слышать её приятный голосок.

- Тина… ты в порядке? - прохрипел я.

Говорить тоже было довольно непросто. Только сейчас я понял, что во рту был привкус какой-то гнили. К тому же ощущалось некое подобие вязкости. Я невольно поморщился и попытался хоть немного приоткрыть глаза…

Девушка поспешила меня остановить:

- Не советую! – Тина дотронулась до моего плеча и ответила на ранее заданный мной вопрос. – Я-то в порядке. А вот тебе ещё нужно время, чтобы прийти в себя… Зрение вернётся далеко не сразу. Да и открывать рот особо не советую... Я, подумав, предусмотрительно кивнул.

Девушка хмыкнула и предложила:

- Давай так… ты думаешь о том, что хочешь сказать, а я отвечаю.

Я вновь кивнул и подумал:

- Хорошо.

- Вот и ладушки... Дай угадаю… ты наверняка хочешь знать что случилось, пока был без сознания?!

- Ещё бы…

- Хорошо… - девушка иронично хмыкнула. - А вообще, я и не угадывала… ты об этом начал думать, как только проснулся.

Ну конечно, чему ту удивляться.

- Вот именно - подтвердил голосок. - Ладно… с чего бы начать.

Я мягко предложил:

- Начни сначала.

Девушка глубоко вздохнула и начала восстанавливать в памяти цепочку недавних событий:

- После того как Кабр Кодни пригвоздил нас паутиной к Матери, ты наверняка больше ничего не запомнил. Во время всего остального пути ты пару раз просыпался и даже пил. Я тебя кормила. Но всё то время ты был словно кукла - ничего не воспринимал и не понимал.

- Да, что-то припоминаю, - подумал я.

Девушка, не обратив на обрывчатую мысль особого внимания, продолжила:

- Сначала я тоже пыталась вырваться из той вязкой жижи. Она залепила мне всё лицо. Я не могла дышать. Тогда я впервые в жизни подумала, что мне конец… что выхода нет. Ты то наверняка привык раз за разом умирать…

- К этому не привыкнуть… - успел возразить я.

- …а вот я перепугалась не на шутку…

Тон голоса Тины сменился на более будничный. Я представил, как она пожимает плечами.

- Хотя, в общем-то, как оказалось, никакой опасности не было. Та личинка, Кабр, нас с тобой спасла... Впрочем, как и многих других существ. Как мне объяснила Мать, та слизь лишь вызывает нечто вроде сна… Настолько глубокого, что телу не нужна ни пища, ни вода, ни воздух. К тому же, благодаря этому веществу зажили твои раны… Видел бы ты, какой след на спине оставил тот снаряд. Удивительно вообще, что ты смог добраться до миноги… я думала, ты умрёшь, - голос девушки дрогнул, и я почувствовал на своей щеке тепло её ладони. - Кабр прикрепил всех нас к спине Матери, и она тут же скрылась от роботов... Правда, сам он не смог спастись... И вот мы теперь плывём прочь в спасательной капсуле от того места, где когда-то была станция…

Девушка ненадолго замолчала, а затем тихо произнесла:

- До чего же изменился мир вокруг…

- Да - после небольшой паузы задумчиво протянул я - Ты танд, я теперь в теле своего единственного друга… Станция на грани гибели, а мы спасаемся вместе с существами, которых без раздумий уничтожили бы цикл назад. И при всём этом при этом мы живём в огромном желудке древнего чудовища...

Тина вновь вздохнула, а затем я почувствовал её голову на своей груди. Вздохнув, девушка прижалась ко мне всем телом.

- Ка… - прошептала она.

- Что, Тина? – каким-то образом предчувствуя, что она скажет дальше, настороженно произнёс я.

- Станции больше нет…

В комнате повисла мёртвая тишина. Не такая как на станции, а совсем другая, непривычная и пугающая тем, что за ней может скрываться. Слышался лишь отдалённый приглушенный гул, как будто в соседней комнате горело с десяток электрических ламп.

Глава 32 - Слова мертвеца

Поначалу я не почувствовал ни горечи ни облегчения. Возможно, сказалась та чудодейственная слизь, а может, я слишком от всего устал.

Хотя… прошло несколько секунд… вот что-то кольнулось в сердце и волной пронеслось по всему тело, каскадом воспоминаний отозвалось в сознании. В мыслях приносились лица тех, кого я знал всю свою жизнь, с кем охотился и делил пищу. Вспомнился старый Кай, который так и не стал вождём, но всё же был самым почитаемым тандом в селении, тандом, к которому прислушивались и которого уважали. Вспомнил я и мудрого отшельника Глинта, который знал об окружающем нас мире больше, чем кто-либо другой, который мог часами рассказывать у костра небывалые истории о деяниях прошлого. Теперь я понял, что именно тогда каждый житель чувствовал особое единство, особую связь с другими тандами.

Да, старик умел дарить людям надежду.

Кроме всего прочего, он один интересовался моими исследованиями, один относился к моим увлечениям серьёзно, один понимал меня.

Вдруг я почувствовал, как по щеке, оставляя горячий мокрый след, пробежала одинокая слеза. Тина прижалась ко мне ещё сильнее. Она не прерывала ход моих мыслей, не мешала мне ощутить то, что я должен был ощутить.

Теперь я понимаю, что иногда нужно просто побыть в мыслях наедине с собой. Просто ощутить и переварить всё то, что ты чувствуешь.

В памяти возникло лицо Клина... моё лицо. Оно было таким же непроницаемым, как и всегда. Ни тени улыбки, ни тени страха.

Внезапно поток мыслей прервало нечто постороннее, чуждое моему разуму.

- Не вини себя…

Слова прозвучали в голове так ясно и отчётливо, что я невольно вздрогнул. Тина же отстранилась и с удивлением в голосе произнесла:

- Что… что это было?

Я взволнованно спросил в ответ:

- Ты тоже это слышала?

Девушка растерянно ответила:

- Да… это… это прозвучало в тебе… но слова были не твоими мыслями…

Я, сдерживая нахлынувшие чувства, крепко сжал зубы и, немного помолчав, уверенно озвучил то, что крутилось у обоих на уме:

- Это Клин.

- Да... Я подумала так же, – тут же согласилась Тина.

Возможно, тело Клина так и не принадлежало мне полностью… возможно часть его сознания ещё была жива.

Что ж…

Я собрался с мыслями и тихо позвал:

- Клин…

В комнате вновь воцарилась тишина. Тина нервно стучала по чему-то металлическому ногтями.

Я ещё несколько раз произнёс имя, но ответа не последовало. Подождав какое-то время, я разочарованно произнес:

- Я уверен, это был Клин… но теперь его нет... – я, устало прикрыв глаза, чуть повернул голову в сторону девушки. Движение далось не без труда. - Расскажи, как это случилось, как погибла станция.

Девушка вновь молча устроилась у меня на груди, а затем полушепотом признесла:

- Мне жаль, Ка... Всё произошло очень быстро. Я очнулась уже около капсул. Повсюду были роботы. Звучала сирена. Множество существ погибло на моих глазах, спасая Мать и нас. Одно из них освободило меня от слизи. Я очнулась, но с трудом могла видеть и двигаться. Тебя тоже отцепили от спины, но жижу оставили… Мать пояснила мне, что слизь поможет тебе, что нужно больше времени. Восьмирукое существо… минога говорила, как его зовут, но я не запомнила… оно проводило меня до капсулы и донесло до места тебя. Я без проблем открыла капсулу. Её устройство мне знакомо… это отголоски моего былого вместилища... Поэтому каких-то несколько минут, и вот мы плывём к стенкам желудка чудища, Вишаала. Оно отрыгнет нас, как только Мать и остальные сделают всё необходимое. Но… не всё так просто… минога сказала, что будет нужна твоя помощь… Правда, я не знаю, жива ли она…

Я немного откинул голову назад, осторожно разминая таким образом затёкшую шею, и подумал:

- Надеюсь, что так… Мы ей обязаны… По сути, за всё время нашего недолгого знакомства от нас не было почти никакой пользы… Лишь проблемы. Я соврал ей… а она помогла нам не раз... Оказывается, мы всю жизнь ошибались на её счёт… это существо куда лучше многих из тандов.

Тина провела рукой по моей груди и произнесла:

- Ты прав…

Затем, после минутной паузы, девушка продолжила рассказ:

- Знаешь, нам сильно повезло… Как только мы чуть отдалились от станции, прогремел взрыв такой силы, что нашу капсулу крутило несколько минут словно щепку. Если бы мы были не пристегнуты, если бы корпус не смог выдержать ударов осколков, и если бы попались слишком крупные обломки - мы бы уже кормили местную фауну. Ты был без сознания, а я в течение всего того времени, что нас носило, наблюдала сквозь иллюминатор, как огромные куски комплекса проносятся мимо. Боюсь, Мать и остальные не смогли выжить… Слишком сильным был взрыв...

- Не загадывай наперёд - спокойно произнёс я.

Голос наконец-то вернулся… я вновь мог разговаривать.

Вдруг откуда-то сбоку послышался пронзительный свист, и я почувствовал, как шею обхватило что-то упругое и скользкое.

Я невольно закашлялся и прохрипел:

- Свисток, твою Мать, задушишь…

Тина быстро отстранилась и нарочито грозно вторила мне:

- А ну-ка отстань от моего мужчины!

Хватка ослабла. Послышалось довольное урчание вперемежку со свистом.

Я повернулся к Тине:

- Так это чудо тоже с нами?

Она улыбнулась (по крайней мере, я так себе представил) и произнесла:

- Ну а куда он денется…

Вдруг в голову пришла запоздалая мысль, которую я незамедлительно озвучил:

- А где Голос?

Послышалось шуршание и какой-то стук, будто Тина что-то переставляла. Она с кряхтением ответила:

- Он в грузовом отсеке, - звуки изменились. Теперь казалось, что девушка что-то открывает. - Я сделала всё что смогла, чтобы он не умер. Нанесла ему на рану остатки слизи Кабра и перебинтовала… Знаешь, Ка, кажется я была права. Его спасение не было напрасным... Он несколько раз приходил в себя…

Я чуть приоткрыл глаза и, глядя на расплывчатый силуэт Тины, спросил:

- Он что-нибудь сказал?

Девушка кивнула. Я видел её смутную фигуру сквозь ресницы. Она сидела неподалеку на коленях перед большим овальным отверстием и что-то делала, время от времени водя у проёма руками.

- Да… Он... он изменился. Спрашивал, где он и что произошло. Я спросила, помнит ли он что-то из прошлого. Он ответил, что нет, - Тина повернула в мою сторону голову. - Знаешь, мне кажется, что кровь Матери изменила его... Он совсем другой. Манера общения, слова... Всё другое. Он как будто переродился… В хорошем смысле слова...

Поток её слов прервался, когда в овальном отверстии что-то задвигалось, и послышался слабый хриплый голос:

- Что… где я?

Глава 33 - Когда я ещё был живым...

Это действительно был Голос. Но Тина была права. Слова были произнесены так, что я невольно засомневался, он ли это. В речи прежнего Голоса всегда сквозила неприкрытая ненависть ко всему сущему. В каждом произнесённом слове он словно бы выплескивал весь свой гнев и ярость. Теперь же в его словах читались лишь растерянность и слабость.

Тина встрепенулась и наклонилась к старику.

- Тише, тебе нельзя двигаться. Вот, выпей… - она повернулась в сторону и, взяв в обе руки небольшую чашку с водой, поднесла её к потрескавшимся губам старика.

Я чуть шевельнул рукой. Движение далось без особого труда. Открыв глаза шире, я оперся локтями о жесткие ручки сиденья, на котором лежал, и привстал. Слабость ещё давала о себе знать, но, по крайней мере, я мог двигаться.

- Эй, герой, а ну-ка обратно! - тут же было подскочила ко мне Тина, но я остановил её коротким движением руки.

Проморгавшись, я как можно более уверенно произнёс:

- Я в уже порядке… Правда, - я выдержал испытывающий взгляд девушки. Её серо-зелёные глаза смотрели прямо на меня.

Оказалось, что Тина переоделась в светлый обтягивающий костюм. На груди выделялась уже знакомая мне небольшая эмблема с какими-то жутким чудовищем, покрытом щупальцами. Удивительно, но совсем недавно лысую голову девушки уже покрывал короткий ершик белых мягких волос.

Сколько же я всё-таки был без сознания?!

Девушка, между тем, утвердительно кивнув, вновь повернулась к старику.

Голос в недоумении осматривался по сторонам. Я отметил, что он стал выглядеть значительно лучше с момента последней нашей встречи. Мешки под глазами почти исчезли, а кожа восстановила свой прежний цвет. На нём был точно такой же обтягивающий костюм, как и на Тине. Его рассеянный взгляд скользил по небольшому светлому отсеку, в котором мы находились, огромному треугольному иллюминатору над головой и обрубку своей руки, пока, наконец, не остановился на мне.

- Кто я? - на этот раз голос старика прозвучал увереннее, а выражение голубых глаз стало более осмысленным.

Я растерянно посмотрел на Тину.

Что мне нужно было сказать?

Я с облегчением вздохнул, когда девушка обратила внимание Голоса на себя и ответила сама:

- Ты тот, кто выжил после катастрофы на научной станции, которая произошла совсем недавно. Как и мы, ты один из потомков, оставшихся в живых после давней катастрофы, сотрудников комплекса, - Тина говорила на удивление легко и не запинаясь. Я подумал, что она, скорее всего, подготовила речь заранее. - Ты не умер лишь чудом…

Девушка осторожно дотронулась кончиками пальцев до поврежденной руки Голоса. Старик, чуть нахмурив изборожденный морщинами лоб, посмотрел на неё.

- Когда мы убирались со станции, тебя задело осколком от взрыва. В кровь попал яд, который должен был тебя убить… - рассказывала Тина.

В глазах чуть двоилось, а ноги словно покалывало иголочками. Я почувствовал, что ещё слишком слаб, чтобы вот так запросто стоять и слушать, поэтому вновь опустился на мягкое сиденье. Свисток, расположившийся под ним, скользнул ко мне и свернулся колачиком на коленях. Между тем, девушка продолжала говорить, смешивая в единую картину правду с выдумкой:

- Однако ты выжил... Яд не убил тебя, но ты потерял память. Мы не встречались раньше, но… - тут Тина всё же чуть замялась. Я заметил, что, хоть девушка и старается не подавать виду, она всё же сильно волнуется. - Мы узнали, что ты мой отец.

Последние слова она буквально выдохнула. Старик внимательно посмотрел в глаза девушки и, словно силясь узнать в ней что-то для себя знакомое, вновь напряжённо нахмурился. Теперь его взгляд стал не столько растерянным, сколько сосредоточенным. Было заметно, что он изо всех сил старается вспомнить девушку. Тина невольно, в свою очередь, наклонилась к нему ближе. Её глаза блестели и были широко открыты.

Наконец, старик опустил седую голову и, тяжело вздохнув, с горечью произнес:

- Прости, милая… я тебя совсем не помню, - он медленно покачал головой. - я совсем ничего не помню…

Каждый из нас замолчал, не зная что сказать. Лишь Свисток беззаботно посапывал, уложив голову на свой хвост.

- Как меня хотя бы зовут? Вы… знаете? - подняв голову, наконец, нарушил тишину старик.

- Да, - ответила Тина и чуть улыбнулась. - Тебя зовут Пол.

- Пол… - протянул, словно пробуя имя на вкус, старик. Он потер рукой лоб и закрыл глаза.

Тина подвинулась к Голосу поближе и, положив тому ладонь на плечо, мягко произнесла:

- Поверь, тебе не обязательно вспоминать о прошлом. Мы с тобой не были знакомы, а жизнь на станции всегда для всех была полна лишений и всяческих невзгод. Уверена, для тебя тоже... То, что ты ничего не помнишь… может это и к лучшему.

Старик поднял на неё свой внезапно окончательно прояснившийся взгляд и, впервые за всё времяулыбнувшись, повторил:

- Может и к лучшему…

Скажи мне кто-нибудь несколько циклов назад, что Голос может так искренне и тепло улыбаться...

Слишком всё хорошо. Я с самого начала чувствовал, что что-то не так.

Тина, уловив мои мысли, недовольно на меня оглянулась.

Слишком хорошо. Да, мы плыли навстречу неизвестности в пузе монстра, но всё же... Шкуры мы свои спасли, корабль у нас был. Ещё и за моим креслом располагался отсек, похожий на тот, в котором сидел Голос. Только этот был чуть поменьше и на нём был нарисован кусок дымящегося мяса и капля. Отсек был приоткрыт, поэтому мне не составило труда разглядеть в нём стройные ряды контейнеров и металлических банок… Еда и вода.

Я повернулся к Тине и спросил, указывая на отсек:

- Это то, о чём я думаю?

Девушка убрала руку с плеча Голоса, который перестал улыбаться, и, оперевшись о колено, встала:

- Да, - Тина подошла к отсеку и, открыв его полностью, отошла в сторону, чтобы нам с Голосом было лучше видно. - Еды хватит не на один цикл. У нас есть все шансы на то, продержаться до того, как мы…

Девушка невольно сбилась, но тут же поправилась:

- До того, как мы встретим кого-нибудь.

В голове вспыхнули и тут же погасли слова: "Если есть, кого встречать".

Девушка, уловив мою шальную мысль, с некоторой долей растерянности посмотрела на меня.

- Да… но шансы есть, - голос девушки снова стал уверенным. - судя по старым архивам, найденным мной в комплексе, в океане много подобных станций. Есть больше, есть меньше… и на всех них обитают танды.

Старик, вдруг, широко распахнув глаза и резко подняв голову, поочередно посмотрел на нас, а затем воскликнул:

- Я вспомнил! Я… я что-то помню из прошлой жизни… - старик от перевозбуждения даже встал и начал ходить, задумчиво опустив голову, по небольшой комнате. Тина подошла к Голосу и снова положила руку ему на плечо:

- Успокойся… не торо…

Старик, внезапно остановившись и выпрямившись в полный рост, прервал её:

- Я помню женское лицо… Красивое лицо с длинными волосами и большими глазами… - Голос, словно в бреду, рассеяно смотрел перед собой и бормотал. - Она улыбается… Говорит, что любит меня… Я… я держу её перед собой и что-то говорю… Она закрыла глаза, а я продолжаю говорить… Она уже не дышит, а я… лишь прижимаю её к себе и что-то говорю… Патти… это… это…

Голос упал на колени и оперся единственной рукой о пол. Из подернутых пеленой голубых глаз на холодный пол упало пару слезинок. Мы с Тиной не мешали ему. Я, замерев на месте, лишь с изумлением наблюдал за удивительными проявлениями чувств некогда злой сущности, да и попросту не знал, как себя вести в подобной ситуации. Девушка же подошла ближе и, глядя широко открытыми глазами старику в лицо, опустилась рядом с ним.

- Пол… тебе нужно отдохнуть…

Старик повернул в сторону Тины голову и, чуть помедлив, кивнул. Девушка помогла ему подняться и, поддерживая за руку, уложила в грузовом отсеке. Она пробыла со стариком некоторое время, пока тот уснул.

- Это моя жена… - расслышал я последние слова старика, перед тем как он уснул.

Я так же был на грани сна. Глаза закрывались сами собой. Тело вновь стало непослушным и словно бы потяжелело в несколько раз. По всей видимости, я ещё не полностью восстановился после серьёзной раны и анабиоза. Когда Тина подошла ко мне, сознание витало уже где-то на границе между реальностью и небытием.

Девушка, увидев моё состояние, скрылась в грузовом отсеке и, через несколько минут вернулась уже с однотонным и тонким, но при этом очень тёплым куском ткани.

Я пересилил себя и, коверкая от слабости слова, произнёс:

- Нам нужно о многом поговорить…

Девушка не обратила на мои слова никакого внимания. Аккуратно укрыв меня с ног до головы, Тина лишь наклонилась, нежно поцеловала меня в губы и посмотрела в глаза. Мы обменялись улыбками, а затем она вновь прижалась к моей груди.

- Отдыхай… - слабым эхом отдалось в сознании - Мы поговорим… но позже.

Так она ещё и умеет транслировать свои мысли…

- Спи! - уже яснее прозвучало эхо, и я тут же отключился.

Глава 34 - Истина и сомнение

Я лежал в кресле и, не отрываясь, смотрел в иллюминатор над головой. За толстым стеклом, в зеленоватой воде, время от времени мелькали смутные вытянутые силуэты.

Неужели некоторые из детей Матери всё же уцелели?

Я проснулся совсем недавно. Не знаю, сколько времени прошло, но я по-прежнему чувствовал себя немного уставшим. Что-то разбудило меня. Возможно, это был звук… А может и сигнал от Матери. Я несколько раз мысленно позвал её, но ответа не последовало.

Отсек, в котором располагался Голос, был плотно закрыт. Судя по всему, старик по-прежнему спал. Как оказалось, Тина тоже легла спать. Она свернулась калачиком на узкой койке, появившейся, видимо, прямо из стены, к которой и была прикреплена. Мне не хотелось её будить, поэтому я просто лежал и размышлял о последних событиях.

Мать пропала, как и остальные существа. Если кто и знал, как выбраться из гигантского нутра Вишаала, то только она. Значит, если минога жива (а я был в этом уверен), нужно найти её, прежде чем она не решит выбраться отсюда самостоятельно. Тина сказала, что ей нужна моя помощь. Раз так, значит, шансы ещё есть. Другой вопрос, как её найти...

Тина заворочалась и, сладко протянувшись, посмотрела на меня своими серо зелёными заспанными глазами. Заметив, что я уже не сплю, она улыбнулась и не спеша уселась на койку.

Я опустил ноги с койки и, стараясь не делать резких движений, встал.

Что ж, вышло вполне неплохо. От слабости почти не осталось следа. Вспомнив о ране на спине, я запрокинул руку за спину и попробовал её нащупать. В том месте, куда попал выстрел, выделялся большой, неровный шрам, но это место ничуть не болело.

Да, та личинка определённо спасла мне жизнь…

С хрустом поведя плечами, я подошёл к Тине и уселся рядом. Девушка посмотрела на меня, а затем закрыла глаза и приникла головой к моему плечу.

- Я чувствую твою тревогу и беспокойство, - спокойно констатировала она. Я невольно нахмурился и посмотрел на девушку. - Да, тебя почти что с самого первого пробуждения одолевают сомнения. Ты думаешь, что Пол врёт...

Я на секунду прикрыл глаза и, стараясь говорить тише, произнёс:

- Да. Так и есть. Я… понимаю твои чувства. Ты рада, что он вновь стал тандом. Ты даже рада, что он ничего не помнит. Это тоже понятно. И мне кажется, что ты преподнесла старику его прошлое так, как нужно… но… - я вздохнул и мягко отстранил Тину, чтобы посмотреть ей в глаза, - но, милая, он может врать. Не забывай, на что способен Голос… прежний Голос…

Тина же уверенно покачала головой из стороны в сторону и отрезала:

- Нет. Ка, не забывай, я читаю мысли окружающих… и Пол - не исключение. Его мысли спутаны, а в сознании лишь страх и смятение… он правда ничего не помнит. И знаешь, - Тина опустила взгляд в пол. - Когда он вспомнил… вспомнил маму, я почти видела её лицо… слышала её голос… Она такая красивая…

Мне показалось, что Тина сейчас заплачет, поэтому подвинулся к ней ближе и, не зная толком, как утешить, положил на её руку свою ладонь. Девушка развернула кисть в мою сторону и, сцепив наши пальцы, крепко сжала их в ответ. Она посмотрела на меня и грустно улыбнулась. Вопреки моим ожиданиям в глазах не было ни слезинки.

- Ты меня совсем уж видимо плаксой считаешь, – с грустной улыбкой прошептала она и задумчиво посмотрела на грузовой отсек. - Я совсем не знала свою мать, но вот смогла увидеть её лицо и услышать голос. Я чувствую печаль, но не чувствую горечи… Понимаешь?

Девушка вновь с надеждой посмотрела на меня. В её больших глазах отражался иллюминатор, за которым в очередной раз что-то стремительно проплыло.

- Да, милая, я понимаю.

Девушка благодарно сжала мою ладонь чуть крепче и с благодарностью в голосе произнесла:

- Спасибо... - девушка приложила свободную ладонь к моей щеке и вплотную наклонила своё лицо к моему. - Ка, ты всё равно сомневаешься… Он изменился… это больше не Голос, я чувствую… теперь это Пол - мой отец, который, несмотря на всё плохое, когда-то очень любил меня. Ты мне веришь?

Пока Тина говорила, я буквально тонул в её причудливых бездонных глазах. Они были настолько глубокими. Казалось, что девушка видела каждую мою мысль, видела то, что, возможно, я и сам о себе не знал.

- Ну конечно я тебе верю, – наконец, выдохнул я.

- Верный ответ, - засмеялась Тина и нежно меня поцеловала.

Поцелуй был долгим и до безумия приятным, но он в очередной раз оборвался.

В голове слабо прозвучал далекий, словно эхо, призыв Матери:

- Ка…

Мы с Тиной тут же отстранились и вновь посмотрели друг другу в глаза, только на этот раз затем, чтобы найти друг в друге подтверждение того, что мы оба уловили слабый сигнал.

- Ты тоже слышала? – встревоженно спросил я девушку.

- Да… - прошептала Тина.

Я раз пять мысленно ответил, однако эхо пропало так же быстро, как и появилось.

Между тем, Тина рассеянно осмотрелась вокруг, словно что-то потеряла, а затем, остановив взгляд на противоположной стене, вдруг быстрым шагом подошла к ней и уселась рядом. Приложив руки к полу, она прикрыла глаза и стала время от времени водить головой из стороны в сторону, будто прислушиваясь.

Я сообразил, что девушка пытается уловить сигнал. Видимо, Мать была где-то далеко от нас, поэтому с ней и не удавалось связаться.

Однако, один тот факт, что она сама связалась с нами, говорил о том, что она жива.

Логично? Логично!

Девушка в течении нескольких минут продолжала пытаться установить связь с Матерью, а я мысленно её звать, пока Тина, наконец, радостно не воскликнула:

- Поймала! Поймала!

Я подошёл к ней и, опустившись рядом на корточки, спросил:

- Что, что ты услы…

Девушка оборвала вопрос, быстро приложив к моим губам указательный палец, и вновь сосредоточилась. Прошло ещё несколько долгих минут, прежде чем она устало выдохнула и, раскинув руки и ноги в стороны, расслабленно развалилась на полу.

- Судя по всему, она довольно далеко от нас, но нам удалось ненадолго установить связь. Она уже направляется к нам.

Я уселся рядом и, потирая лоб, спросил:

- Мать сказала что-нибудь об остальных?

Тина помедлила с ответом, но всё же произнесла:

- Я не уверена… но мне показалось, что произошла какая-то беда…

Я тоже помолчал и, раздумывая о том, что могло произойти, глухо бросил:

- Ясно.

Глава 35 - Проблеск надежды

- Вс-сё кончено… Ос-стальные мертвы... С-соратники, все мои дети… вс-се они мертвы… Нам не выбратьс-с-ся…

Прошёл несколько часов, прежде чем Мать доплыла для нас. Не верилось, что желудок монстра был настолько огромным, но факты это только подтверждали.

Всё то время, что мы ждали её прибытия, Пол спал, а Свисток мирно посапывал на груди у Тины. Мы не разговаривали, а просто лежали и думали каждый о своем.

Как только ровный зеленоватый свет из иллюминатора оборвался, Свисток внезапно спрыгнул с груди девушки, а минога послала нам сигнал.

Голос Матери был таким спокойным и ясным, как будто ничего не случилось.

Хотя, учитывая, что у миноги не очень получалось передавать в своей речи эмоции, а сейчас она говорила и вовсе лишь телепатически, то, скорее всего, это ничего не значило.

Как только я об этом подумал, то вдруг почувствовал отчаяние и тоску, которых ещё несколько минут назад у меня не было. К горлу подступил плотный комок, а глаза заслезились.

Не хватало ещё заплакать…

Справа от меня послышался всхлип. Я посмотрел в сторону звука. Тина лежала на своей койке и невидящим взглядом смотрела в пространство за стеклом иллюминатора. По щекам бежали, отражающие свет крохотных ламп над головой, дорожки слёз.

- Пос-сле взрыва ваша капс-сула унес-с-сти прочь поток воды, - продолжила минога. - Мы же не выжить. Все с-существа, что жить на с-станция, уметь жить в воде, но никто не уметь пережить такой взрыв. Я видеть, как мои дети погибать в мгновения, как их разорванные в клочья тела поглощать красное пламя...

Я, пока Мать транслировала сигналы, подошёл к Тине и присел на край койки. Лицо девушки было непроницаемым, словно маска, но она продолжала плакать. Я неотрывно смотрел на неё несколько секунд, пока она сдавленно не прошептала:

- Я чувствую всю её боль…

Я на мгновение отвернулся, а затем вновь посмотрел на девушку, и, положив ей на мокрую щеку ладонь, осторожно вытер большим пальцем слёзы.

Девушка никак не отреагировала. Казалось, что она впала в некое подобие транса.

Видимо, чувства были очень сильными…

- Как тебе удалось выжить? – озвучил я вопрос в пространство перед собой, не отводя взгляда от Тины.

Минога сразу же ответила:

- Я быть с-сильно ранена, мне повезти… Огромный ос-сколок подхватил меня и унес-сти далеко в с-с-сторону от взрыва. Огонь пронес-стис-с-сь с-совсем рядом. Он быть вокруг меня. Мне повезло… - повторила она.

Вдруг грузовой отсек с тихим шипением открылся и из него выглянул Пол. Он приложил к голове ладонь и, кряхтя, уселся на прежнее место. Его глаза были плотно закрыты. Он потер лоб и недоумённо спросил:

- Что… что это? Голос в голове…

Я повернулся к Тине. Она по-прежнему плакала, глядя прямо перед собой.

Видимо, придётся отвечать мне.

Я произнёс, осторожно подбирая слова:

- Не волнуйся... Это наш союзник. Со станции сбежали не только мы, но и другие существа. Это не люди, но они не менее разумны, чем обычные танды. Из них смогла выжить только Мать. Она общается с нами телепатически.

Старик, приподняв брови, недоверчиво качнул головой, а затем, обратив на меня в ответ свой пронзительный взгляд, всё же коротко кивнул, словно приняв происходящее как действительность.

Я отвернулся и на какое-то время вновь ушёл в себя. Эта привычка всегда оставалась со мной независимо от того каким было моё тело; хоть своим, хоть железным, хоть телом Клина...

Наконец, разобравшись в себе, я качнул головой и проникновенно произнёс, обращаясь к Матери:

- Не обижайся, но я и предположить не мог, что когда-нибудь скажу такое миноге… Мне очень жаль, что всё так случилось, что ты потеряла детей. И остальные существа… без них мы бы не выбрались... - я сглотнул вновь поступивший комок. - Я чувствую твою горечь, но нам нужно двигаться дальше. Знаешь, у нас похожая судьба… Ты потеряла детей, а я своих соплеменников... Мы оба потеряли свои семьи…

Я прикрыл глаза, подавляя нахлынувшие было воспоминания и уже шепотом добавил:

- Слишком много плохого… Нам нужно двигаться дальше… вопреки всему. Думать, что делать дальше. А составив план, выбраться уже из этого проклятого монстра…

По мере того, как я говорил, мой голос окреп. Я наконец-то почувствовал ту непоколебимую уверенность в себе, что была со мной в минуты самого глубокого отчаяния, в моменты, когда казалось, что всё бессмысленно.

- Ты готова к этому? - я невольно сдвинул брови и обвел внимательным взглядом окружающих. - Вы готовы?

Пол поджал нижнюю губу и, оценивающе посматривая на меня, одобрительно кивнул.

Тина же, наконец, перестала плакать и, смущённо улыбнувшись, ответила:

- Да.

Свисток, резво запрыгнув на прежнее место, издал утвердительную трель.

В сознании вновь раздался голос Матери:

- Я радоватьс-с-ся, что ты с-с тандами, что хотя бы ты выжить, моё единс-ственное дитя, - Свисток вытянул округлую голову в сторону иллюминатора и приглушенно свистнул. - Да, Ка, ты прав. Я прожить с-столько время во мраке, с-столько прожить в плену у Бес-с-стелес-с-сного, а теперь, наконец, почувс-ствовать проблес-с-ск надежды… Благодаря тебе. Я с тобой.

Пока Мать говорила, я обменялся многозначительными взглядами с Тиной и Полом.

Глава 36 - Только вместе

Тина напоследок приложила ладонь к моему лбу и полушепотом спросила:

- Ты уверен? Ни я, ни Мать не знаем, чем для тебя это обернётся… - девушка, быстро переводя взгляд с одного моего глаза на другой, замолчала, ожидая ответа.

Глупый вопрос.

Как только после долгого обсуждения с Матерью появилась какая-никакая определенность в плане наших дальнейших действий, я сразу же твёрдо всё про себя решил.

Прежний план, которого мы поначалу придерживались, было теперь попросту невозможно осуществить. Вызвать спазмы монстра, в желудке которого плавала наша крохотная капсула, было в теории возможно, но только с многочисленной помощью наших погибших союзников.

Мать не раз и не два издавала в однородно зеленоватое пространство вокруг оглушительные сигналы, которые, казалось, было бы невозможно не услышать. Как только она это сделала, мы - я, Мать и Тина, выждали некоторое время, а затем начали разрабатывать новый план действий. Старик Пол всё это время сидел на своём уже привычном месте и, запрокинув голову, не отрываясь смотрел в треугольный иллюминатор.

Мы же с Тиной сидели, скрестив ноги на полу, рядом с моим креслом прямо напротив друг друга.

Глава 37 - Ещё один кусочек

Обсуждения были весьма пространны и обрывочны. Как только от нас с Тиной поступало предложение, Мать тут же его опровергала, раз за разом находя то одну, то другую причину, по которой решение сложившейся проблемы становилось невозможным.

Пока мы разговаривали, спорили, а порой и просто молчали, размышляя каждый о своём, Пол по-прежнему задумчиво смотрел в однотонное пространство за толстыми стёклами и размышлял о чём-то своём. Иногда мимо окна совсем близко проплывало массивное извивающееся тело миноги. В небольшом помещении тут же становилось чуть темнее, пока через несколько секунд кончик хвоста не скрывался из вида. Изредка же мимо спасательной капсулы бесшумно скользили обломки некогда огромной полуживой станции, служащей, хоть и полным опасностей и невзгод, но всё же, домом стольким видам существ. Порой их искореженные края соприкасались с корпусом капсулы, однако никакого звука за этим не следовало. Лишь происходил небольшой толчок, а далее чувствовалась мелкая, затухающая со временем, вибрация.

Споря с Тиной, я невольно отметил про себя, что старик, в очередной раз наблюдая за подобной картиной, чуть поджал нижнюю губу и уже далеко не в первый раз обвел внимательным взглядом окружающее его пространство. Чувствовалось, что машина была сделана весьма качественно, со знанием дела. Это утверждение могло подтвердить хотя бы то, что металлический шар, пережив раскол станции, а затем и неизбежный процесс саморазрушения и коррозии, смог активироваться, а затем быстро унести нас от эпицентра катастрофы.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Мать словно бы устало вздохнула и усилием мысли оборвала наши с Тиной голоса. Мы посмотрели друг на друга и замерли, ожидая, что скажет минога.

Мать словно бы сомневалась в том, что хотела высказать, потому что ответ последовал далеко не сразу. Однако, видимо решив, что другого выхода нет, она обречённо "произнесла":

- Ес-сть только один с-с-способ выбратьс-ся… Не знать, можно-ли назвать это с-с-способом… Вс-се с-сущес-с-ства, что жить на с-станции, общатьс-ся с-с помощью передачи мыс-сли…

Глава 38 - Случайности не случайны

Я не буду слово в слово пересказывать то, о чём поведала нам старая минога.

Речь Матери была весьма обрывчата, а порой и вовсе непонятна. Никогда прежде ей не доводилось разговаривать столь долго. Тщательно подбирая слова, она пыталась как можно проще и примитивнее передать нам суть своей истории, но это у неё далеко не всегда получалось.

Проще говоря, я постараюсь рассказать её историю более складно, своими словами.

Из того, о чём минога рассказала, следовало, что все без исключения существа, что обитали на станции, в той или иной мере могли чувствовать друг друга. У некоторых это проявлялось сильнее, у кого-то слабее… Танды, по короткому замечанию Миноги, обладали самыми слабыми телепатическими способностями. Лишь самые чувствительные из них, либо охотники и воины, обладали зачатками этого умения. К самым сильным же относились другие существа, многие из которых сопровождали нас к спасательным капсулам. К ним можно было причислить и саму Мать.

Однако, существовал и тот, кто в тысячи раз превосходил в этом необыкновенном умении саму миногу. Тем, кто обладал подобной силой, и являлось существо, что оказалось способно одним своим движением уничтожить огромную станцию и проглотить то, что от неё осталось. Этим ужасающим чудовищем и был Вишаал.

И всё же никто из живущих на станции даже не подозревал о существовании чего-то подобного. По словам миноги, лишь одна она могла прикоснуться к этому невообразимому чудовищу своей крохотной нитью сознания.

Однажды, будучи ещё небольшой личинкой, минога, в отличие от своих многочисленных братьев и сестёр, обладала изрядной долей любопытства. Пока те охотились на более мелких своих собратьев, либо приникали присосками к плотным стенкам желудка и высасывали из них соки, необходимые для дальнейшего роста, она рискнула незаметно войти в сознание самой крупной особи, своей матери.

Та, буквально после нескольких десятков циклов после её рождения, была словно в трансе. Не раз и не два детеныши, включая её саму, мысленно взывали к ней, инстинктивно пытаясь связаться со своей матерью, однако та словно бы и вовсе их не видела. Она постоянно уплывала в противоположную сторону от стенки, скрываясь в блеклой толще желудочного сока, но каждый раз неизменно возвращалась назад, отрыгивая большие порции органики, пригодной в качестве пищи. Постепенно детеныши привыкли к подобному поведению своего единственного родителя и каждый раз с нетерпением ждали её появления. Большинство из них благополучно забыли о том времени, когда их мать следила за каждым из своих детей, оберегала их от малейшей опасности, учила охотиться и защищаться, но не маленькая минога.

Так вот, однажды дождавшись, когда огромная самка вновь вернётся из своего загадочного путешествия, она рискнула прикоснуться к ней своим неокрепшим сознанием.

Каково же было её удивление, когда она осознала, что тело, которое некогда принадлежало взрослой особи, было теперь попросту пусто. Оно не было наделено ни малейшей частичкой сознания. Однако, там, где должен был находиться её разум, располагалось нечто вроде клубка светящихся тусклым желтоватым светом нитей, которые, расходясь в разные стороны, обволакивали собой каждый нерв тела, каждую жилку, заставляя тело продолжать существование и двигаться. От самой середины же этого клубка поднималась куда-то высоко вверх толстая пульсирующая светом нить.

Маленькая минога не почувствовала никакой горечи от столь шокирующего открытия. Ей не было никакого дела ни до своих собратьев, ни до своей матери в частности. Как оказалось, способность что-то чувствовать и сопереживать неожиданно проснулась в ней лишь позже, после многочисленных утрат и лишений. Тогда же ей двигали в основном самые примитивные из чувств. Единственным отклонением от привычной нормы было её вышеупомянутое любопытство. Именно оно и сподвинуло её не остановится на том, что она узнала и попытаться связаться с тем, что контролировало её мать.

Мысленно связавшись с неподвижным массивным телом, что безжизненно зависло в пространстве, минога связала незримый кончик своего сознания с одним из странных желтых отростков. Едва она это сделало, как реальность и пространство вокруг сменились беспорядочным набором образов и видений. Она перестала чувствовать хоть что-либо, перестала видеть и слышать. Её сознание, подобно светящейся капле скользнуло вверх по пульсирующей нити. В процессе молниеносного скольжения вверх она успела разглядеть сильно разветвленные и плотные скопления подобных нитей, образующих словно бы своеобразную систему колоний и групп. Лишь после произошедшего она осознала, насколько же много миног, подобных её матери, извиваясь, рассекают бледную вязкую жидкость, однако как таковые, они уже давно мертвы.

Старая минога так и не смогла с определенностью сказать, сколько же времени её сознание скользило куда-то вверх… Когда же сменяющие друг друга образы плывущих по чьему-то чужому наитию тел миног прекратились, маленькая минога осознала, что теперь пропала и эта последняя частичка с внешним миром.

Теперь её окружал лишь мрак. Она и сама была пронизана этим мраком.

Единственным, что она каким-то необъяснимым образом понимала, было то, что её окружает что-то по-настоящему внушительное и пугающее; и настолько огромное, что её примитивное сознание попросту не могло себе и вообразить.

Ожидание было недолгим. Сначала она словно бы почувствовала подобие звука, вибрации. Затем из ниоткуда пришёл звук на тона выше. Появились картинки, сменяющиеся настолько быстро, что уловить смысл их содержания представлялось попросту невозможным. Звуки, между тем, всё продолжали появляться, дополняясь к тем, что непрерывно звучали, перерастая в невообразимую какофонию. Когда вся эта смесь из изображений и шумов стала, казалась бы, невыносимой для ограниченного восприятия миноги, происходящее резко оборвало свой ход. Мать молча внимала происходящему.

Она не могла ничего сделать. Лишь слушать и воспринимать.

Наконец, раздался голос.

Самым неожиданным для юной миноги оказался тот факт, что речь неведомого существа была ей понятной и вполне естественной; будто она сама всю свою жизнь общалась со своими собратьями подобным образом. Однако она привыкла понимать сестёр телепатически, с помощью своеобразных сигналов. Звуки же, складывающиеся в определённый набор букв, из которых состояли слова, а те и вовсе из осмысленных предложений, стали для неё настоящим открытием. Впрочем, тогда она была не в состоянии в полной мере оценить всю степени необычности произошедшего. Загадочное существо лишь говорило, а она молча слушала и воспринимала сказанное.

- Приветствую, дитя! Ты удивлена и напугана. Но тебе не следует меня бояться. Я слышу, как ты пытаешься понять, кто я. Со временем ты поймёшь и всё узнаешь. Имя моё давно потеряно в веках, но ты можешь запомнить меня как Вишаал. Ты удивительная представительница своего рода. Миллионы лет я наблюдаю за происходящим в этой оболочке и вне её, в том числе и за мимолетными жизнями особей твоего вида… Я практически всеведущ и всезнающ… Однако, никто прежде из твоего рода не делал ничего подобно. То, что ты пошла своим путём, отклонилась от долгого однообразного пути своих многочисленных предков, говорит о многом. Это начало, дитя...

Минога охарактеризовала голос неизвестного существа, как некий звук, однако, вслушиваясь в удивительные слова, она со временем поняла, что это не так. Слова представляли собой своеобразные сигналы, почти такие же, посредством каких общалась со своими собратьями она сама. Только эти были намного осмысленнее и специализированнее, чем используемые ею ранее. От них так и веяло страшной мощью и силой, способной, казалось, повредить рассудок самого сильного существ, стоило бы ему "заговорить" просто-напросто "громче".

Между тем, существо продолжило свою степенную речь:

- Ты откажешься в среде, в которой никогда ранее не обитали твои родители, будешь питаться и охотиться на тех, кто не имел места быть в этом мире ранее, будешь переживать и расти в месте, которое сделает тебя невообразимо сильной и мудрой… Так ты сделаешь первый шаг к своему будущему бессмертию… Теперь же прощай, дитя… Пройдёт время и ты умрёшь… либо останешься в живых. Если то произойдёт, мы заговорим вновь. Я отвечу на все твои вопросы. И тогда случится то, что должно случиться.

То были его заключительные слова. Едва последний сигнал оглушительной волной пронёсся сквозь сознание маленькой миноги, как оно попросту отключилось.

В себя она пришла всё около той же стенки желудка.

Только теперь она знала, что это желудок огромного чудовища. Раньше никто из её предков попросту не задумывался над тем, что собой представляли гладкие лиловые стенки, содержащие за своими плотными слоями столь питательный для особей сок. И далеко не сразу она осознала, что тот, кто говорил с ней и был тем самым чудовищем. Что он имел в виду, говоря о её предназначении, Мать не знала…

Однако одно из предсказаний Вишаала сбылось. Прошло совсем немного времени, как внезапно появилась станция, и произошло то, что он предвещал ранее. Минога действительно прожила весьма необычную жизнь в условиях, не предназначенных для существования в них её вида, прожила её, чувствуя и горе от бесчисленных потерь и радость от коротких моментов спокойствия и умиротворения.

Когда Мать закончила свой рассказ, я, подобно Полу, уже долгое время не отрываясь, смотрел в толщу воды за иллюминатором. Мысли, по своему обыкновению, беспорядочно блуждали где-то за пределами тесной комнатки. Подобно крохотному сознанию маленькой миноги они устремились высоко вверх, к могучему и загадочному существу Вишаалу.

Из рассказа старой миноги следовало, что монстр был наделен разумом и, наверняка, разумом, во много раз превосходящим по уровню развития мой, либо той же самой миноги. Сколько циклов он уже разрезал своим невообразимо огромным телом мрачные толщи глубин? Два, три, десять, сто миллионов циклов?

Воображение незамедлительно стало рисовать картины гигантского силуэта, что день за днём проводит в своих бесконечных скитаниях по просторам бескрайнего океана. О чем подобное творение может думать? О каких вещах размышлять? Подобное, наверное, не мог знать никто, кроме него самого. Особи моего вида проживали, если судить по меркам тандов с других станций, всего двадцать-тридцать лет. И при этом многие из тандов на моей станции попросту уставали от жизни, поэтому с радостью покидали этот мир, оставив после себя тихо плачущих близких и своё больше не обремененное душой тело.

Как же тогда этот колосс мог просуществовать так долго, притом в полном, как я подозревал, одиночестве, и продолжать жить? Думаю, ответ и на этот вопрос мне попросту и не было суждено узнать.

Между тем, пока я рассуждал, мать продолжала "говорить". Я, не прерывая ход своих мыслей, всё же воспринимал то, что она "вещает".

- Я пос-старатьс-ся найти пус-с-стую миногу, чтобы подключитьс-ся к ней, вновь вос-с-соединитьс-с сознанием с-с древним Виш-шаалом. Возможно, я с-с-смочь договориться отпус-стить нас, выс-свободить из с-своего нутра. Вы же пос-с-следовать в поисках миноги за мной. Тина при-с-соединиться ко мне… её с-с-сила может быть полезна.

Девушка, всё это время округлившимися глазами смотря то на меня, то куда-то в пространство, лишь рассеянно кивнула.

Минога издала нечто вроде довольного рыка, слышного даже сквозь толстую оболочку капсулы и бросила напоследок:

- Тогда вперё…

- Вы возьмете моё сознание с собой, к Вишаалу… - безапелляционно прервал я старую миногу. - Я видел, на что вы способны и чувствую, что вы на это способны.

Тина нахмурилась и уже было что-то возмущённо сказала, но я не позволил ей это сделать, твёрдо проговорив:

- Только попробуй поспорить!

Несмотря на мой возглас, девушка вновь хотела что-то сказать, но внезапно запнулась, едва начала говорить, и, обречённо вздохнув, лишь устало всплеснула руками.

Мать, видимо успев взвесить в уме моё решение, задумчиво произнесла:

- Это возможно. Хоть и глупо… Но я понимать зачем ты это делать. Поэтому мы взять тебя с-с с-с-собой.

Я посмотрел куда-то в пространство и лишь коротко кивнул.

Странно, но только сейчас я осознал, что старая минога уже некоторое время начала говорить намного понятнее и грамотнее чем раньше. С чем это было связано, было нетрудно догадаться. Скорее всего, довольно продолжительный период общения со мной и Тиной приносил свои плоды.

- Пожалуй, что так, танд… - тихо промелькнуло где-то на задворках сознания.

Я немного чертыхнулся про себя, но в ответ ничего не сказал.

Глава 39 - Настоящее в спящем

Мы сидели с Тиной у круглого и довольно большого иллюминатора, который чудесным образом открылся рядом с кушеткой девушки. Перед этим она что-то потыкала в консоли, располагающейся в передней части капсулы, и сероватые стены, приглушенно зашипев, плавно разошлись в сторону.

В капсуле было довольно тепло, но мы всё же прижимались друг к другу так крепко, словно бы только что выбрались из ледяных вод полузагрязненных стоков, в которых самые отчаянные из мальчишек в селении осмеливались время от времени искупаться. Раз за разом до этого нам с Тиной так и не удавалось толком побыть вместе, чтобы насладиться теми чувствами единства и близости, которые так редко испытывали прежде.

Теперь же мы просто вслушивались в своеобразную тишину, заполнившую собой небольшую комнатку, в которой находились, и время от времени лишь обменивались красноречивыми взглядами.

Вот уже как с пару часов назад Мать послала специальный сигнал куда-то далеко вперед, надеясь услышать отклик других миног. Ответная реакция не заставила себя долго ждать.

Прошло всего несколько минут, как минога уловила недоступные обычному слуху вибрации.

Она ненадолго замерла, словно вслушиваясь во что-то извне, а затем спокойно сказала:

- Они близко. Отклики многочис-сленны, но с-слабы. Отвечают детеныши. Возможно, там ес-сть пус-с-стая взрос-слая ос-с-собь. За мной!

И вот теперь тугая извивающаяся тёмная полоса с огромной скоростью рассекала плотную вязкую массу в сопровождении намного более смехотворно крошечного металлического шара, который освещал ей дальнейший путь.

- Как думаешь, почему мы всё видим вокруг? - внезапно спросила Тина, задумчиво остановив взгляд на светлых пузырьках кислорода, вырывающихся из располагающейся неподалеку от иллюминатора широкой трубы.

Я непонимающе моргнул, и, чуть отстранившись, чтобы видеть лицо девушки, спросил в ответ:

- Что ты имеешь в виду?

Она, не отрываясь от завораживающего зрелища растворяющихся в белесой пелене желудочного сока пузырьков, уже хотела ответить, как её опередил Пол. Как только он заговорил, мы дружно повернули в его сторону головы. Оказалось, что он тоже бодрствует, прислонившись спиной к противоположной от нас стене.

Нахмурив лоб, словно бы что-то силясь вспомнить, он медленно произнёс:

- Она имеет в виду то, что мир вокруг нас, по всем законам пространства и физики, должен находиться во мраке. Однако мы отлично видим обломки, что минуту за минутой скользят мимо нашей капсулы, и пузырьки газа, спешащие нестройными рядами вверх, - старика нисколько не смущали наши удивленные взгляды. Он продолжал говорить. - Всё дело в том, что желудочный сок содержит в себе элементы, заставляющие его фосфоресцировать. И это далеко не просто причуды природы. Свет помогает местным паразитам и тварям, что здесь обитают, находить себе пропитание, да и попросту существовать.

Пол сделал короткую паузу и, чуть улыбнувшись краями губ, закончил:

- Выходит, местные существа нужны чудовищу… а, возможно, и вовсе необходимы.

Тина в замешательстве коротко посмотрела на меня, а затем хотела что-то спросить у старика, но и в этом случае тот её опередил, несколько растерянно проговорив:

- Да, ты правильно подумала, милая… Я прочитал твои мысли… Сначала я подумал, что это последствия травмы и амнезии. В последние несколько часов я слышу ваши голоса, хотя вы молчите, вижу пейзажи и лица, которых скорее всего никогда не видел прежде… Однако, прошло время, и теперь я понимаю, что это не простые видения. Вот… - Пол наклонил голову к полу и чуть напрягся. - Тина, я чувствую, как ты пытаешься проникнуть в мои мысли.

Тина растерянно заморгала и, медленно поднявшись, подошла к старику. Затем она вновь посмотрела на меня. Выражение её лица было странным. Было заметно, что она слегка напугана и словно бы в чём-то сомневается. Я невольно ответил ей наверняка таким же растерянным взглядом.

Она повернулась к Полу, мягко присела на корточки рядом с ним и, положив ладонь на плечо, участливо заглянула ему в лицо.

- Отец… я не всё тебе сказала. Знай, я тебе не враг… и вообще, никто тебе здесь не враг. До того, как ты потерял память, ты обладал такой же способность, что и у меня - способностью читать мысли. Я не говорила этого лишь потому, что не хотела, чтобы ты знал о прошлом всё...

Старик поднял опущенную прежде голову и теперь смотрел на Тину ничего не выражающими, такими же бледными, как жидкость за стеклом, глазами. Кожа стала темнее. Под веками и на лбу выступили скрывшиеся было прежде складки. Тело неимоверно напряглось, и мне даже показалось, что повязка на руке несколько увеличилась в объёме, как будто бы изнутри что-то выросло…

Настолько разительные изменения во внешнем облике старика тут же насторожили меня и даже напугали. Приготовившись в любой момент рвануть к Тине, я до боли в пальцах сжал край кушетки и напряженно уставился на старика, ожидая от него какого-нибудь подвоха. Тина же, собираясь с мыслями, закрыла глаза и, произнося слова, и не видела того, что происходит с её собеседником.

- Знаю, это кажется тебе подозрительным и странным, но поверь, то, что происходило со всеми нами, теперь не имеет никакого значения. Я уже обо всём этом говорила… Но… У тебя появился шанс начать свою жизнь заново, прожить её так, как тебе хочется. Стать тем, кем я бы смогла гордиться и кого бы смогла любить… Пообещай мне, что не будешь спрашивать о том, что произошло! Знаю, ты меня совсем не помнишь, но как бы то ни было, я всё же твоя дочь… Пожалуйста, сделай это ради меня!

Наконец, Тина остановила свою столь неожиданно искреннюю речь и посмотрела в лицо своему отцу. Глаза в доли секунд наполнились ужасом и страхом, однако спустя такое же короткое время она пришла в себя, и в них появилась некая решительность.

- Отец… ты меня слышишь? – твёрдо спросила девушка.

Старик, словно очнувшись от дурного сна, зажмурился и уже осмысленным взглядом посмотрел на дочь. Те изменения, что совсем недавно во всём нём прослеживались, тут же исчезли без всякого следа.

Я позволил себе перевести дыхание и слегка расслабиться.

Старик, устало откинувшись к стене и прикрыв глаза, тихо ответил:

- Я обещаю…

Тина, опустившись на колени, нагнулась, и обняла внезапно заплакавшего старика.

Глава 40 - Возвращение к истокам

Между тем, несмотря на скорость, с которой двигалась Мать, а за ней неотступно плыла спасательная капсула, путь до детенышей был довольно продолжителен...

Что, впрочем было не так уж и плохо. За прошедшее время все мы, включая пропадавшего где-то во время вышеупомянутого инцидента Свистка, успели поесть и хорошенько отдохнуть. Еда была на удивление вкусной и питательной, а вода хоть и отдавала довольно странным запахом, всё же была пригодна для питья. Лишь Свисток, попробовав несколько кусочков консервированной еды, с отвращением выплюнул их на пол и издал ряд недовольных посвистываний.

В старике больше не появлялись тех странных изменений и деформаций, что наблюдались ранее. После последних сказанных слов он, по настоянию Тины немного поев, лёг к себе в отсек и больше оттуда не показывался.

О том, что произошло, мы с Тиной старались не говорить, да и думать об этом как можно меньше. Как оказалось, с ранением Голоса, его последующем отравлении и потерей памяти, способности никуда не делись. Он по-прежнему мог с лёгкостью читать наши мысли и чувствовать эмоции.

Однако всё ли это, на что он способен?!

Я был более чем в этом не уверен. И как мне казалось, небезосновательно.

Когда Мать послала нам сигнал, призывающий остановиться, Тина подбежала к консоли и начала быстро щелкать по многочисленным кнопкам, останавливая ход машины, а я тем временем подбежал к боковому окну. Как оказалось, не напрасно...

Моему взору открылась картина, невольно заставившая замереть и молча взирать на происходящее. Хоть желудочный сок и был далеко не прозрачен, однако мне всё же удалось разглядеть гладкую сизую стенку желудка, которая тускло бликовала и отражала луч от большого фонаря, вмонтированного в переднюю часть капсулы. Стенка представляла из себя нечто настолько несоразмеримо огромное и пугающее, что я на какое-то время невольно задержал дыхание и, прислонившись лицом к краю иллюминатора, пытался разглядеть конец этой бесконечной массы.

Естественно, подобное действие было абсолютно бессмысленно. Я изначально знал, что иначе и быть не может, но только теперь воочию оценил истинные масштабы существа, в котором провёл всю свою жизнь.

Следующим, что меня поразило, было то, что примерно на равном участке друг от друга, настолько, насколько хватало глаз, располагались нестройные группки из небольших миног, члены которых время от времени отделялись от стаи и присасывались своими передними присосками к склизкой поверхности стенок.

У одной из таких групп и замедлила свой ход Минога. Поначалу детеныши испугались неожиданного гостя и бросились врассыпную, но внемля успокоительным позывам Матери и её мирному настрою, вернулись назад. Лишь одна из особей, ничем не отличавшаяся от других, в течение всего этого действа так и не двинулась с места.

Прошло совсем немного времени, прежде чем минога связалась со мной и Тиной.

- Не видела такого прежде… Один из детенышей пус-ст, как моя мать, однако, с-с ним с-связана тонкая блеклая нить… Не та, которой управлял моей матерью Вишаал. Это нечто иное… Но раз так, то это не так и важно. Важно то, что главная ос-собь так же пуста и её давно нет. Будем надеятьс-ся, что она с-скоро вернетс-ся и тогда мы с-с-сможем с-связаться с-с Древним. По их с-с-сведениям, особь кормит их так же, как когда-то кормила нас-с-с моя мать. Значит шанс-сы ес-с-сть. Теперь ос-стается лишь ждать…

Глава 41 - Пустая

Сначала стайка крохотных на фоне гигантской лиловой стены миног вдруг зашевелилась и рассыпалась. Детеныши, прежде спокойно сгрудившиеся в компактную кучку, вдруг беспорядочно задвигались. Было очевидно, что их что-то встревожило.

К сожалению, круглый иллюминатор в стене располагался только с одной стороны, поэтому не было никакой возможности увидеть то, что так всполошило маленьких миног. Я посмотрел на Тину, надеясь получить хотя бы от неё какой-то ответ. Девушка, по-прежнему сидящая на полу, натолкнулась на мой встревоженный взгляд и лишь покачала головой.

Значит, она ничего не почувствовала. Что ж, это только подтверждало слова Матери о взрослой особи, что не имела никаких признаков жизни; по крайней мере, на том уровне восприятия, на котором общались эти удивительные существа.

Наконец, в голове прозвучал голос Матери:

- Что-то не так… - с каждым словом миноги я чувствовал, как всё моё существо заполняет неосознанный страх.

Мать боялась…

Что там, за пределами капсулы, могло быть такого, что смогло бы так напугать огромную сильную миногу. Ответ на мой мысленный вопрос не заставил себя долго ждать

- Ос-собь здес-с-сь… но она отличается от всех, что я видела прежде. С-слишком большая. И чувс-ствует наше прис-с-сутс-ствие… Хоть она и пуста...

Несвязная речь Матери была прервана столь чудовищным и громким ревом, что спасательную капсулу ощутимо качнуло, отчего я едва не упал с кушетки Тины. Сама девушка от неожиданности вскрикнула и прикрыла ладошками уши. Я поспешил к ней и машинально обнял за хрупкие плечи, стараясь успокоить. Пол выбрался из своего отсека и встревоженно посмотрел в большой треугольный иллюминатор.

Как будто повинуясь некоему инстинкту, я последовал его примеру. И как раз вовремя. Попадавшее ранее время от времени на наши глаза длинное толстое тело Матери казалось теперь не таким уж и огромным.

То, что сейчас заслонило собой весь существующий обзор, представляло собой вовсе что-то чудовищное и жуткое. Теперь испуг Матери был вполне понятен и объясним. Вода не позволяла подробно разглядеть то, что совсем недавно издало тот ужасный полурев-полушипение. И всё же нам со стариком удалось увидеть шипообразные отростки, торчащие из твари, словно копья, во все стороны, и четыре коротких щупальца в том месте, где должна была находиться голова. Отростки беспрестанно извивались, ясно давая понять, что тварь находилась в самом настоящем бешенстве. Движения туловища были столь резки и молниеносны, что казалось невероятным, как такая массивная туша может совершать подобные действия… особенно в условиях сопротивления плотной зеленоватой жижи, в которой она обитала.

Мать между тем послала какой-то сигнал Тине. По крайней мере, я так подумал. Ещё пару секунд назад девушка сидела на полу и, ошеломленно смотря на тень, наползающую на пространство перед ней, медленно отводила ладони от ушей, пытаясь понять, что произошло. И вот спустя мгновение она уже стоит около консоли и что-то лихорадочно выводит на клавиатуре, время от времени напряженно поглядывая на оба иллюминатора.

Как ещё объяснить такую резкую перемену в её поведении?

Между тем, Мать нашла время для того, чтобы прислать сообщение и мне.

- Держитес-сь все вместе… Шанс-с-сов с-спастись практичес-ски нет, но отс-ступать с-с-слишком поздно. Хватай с-старика, Тину и закрепис-сь вместе с-с ними как можно крепче к чему-нибудь, что позволит вам выжить при с-с-столкновении...

Слова были сказаны с такой скоростью, что осознать их смысл получилось далеко не сразу. И всё же рефлексы Клина снова дали о себе знать.

Я только с ужасом начал понимать суть последнего сказанного слова, а Пол уже, следуя моему точному приказу, копался в кладовке, в поиске веревки, либо какого-нибудь её подобия.

С Тиной оказалось сложнее. Когда я подбежал к ней, и схватил было за руку, она резким движением высвободила её и выкрикнула:

- Не мешай, Ка! Я должна закончить…

Я почувствовал раздражение от её неожиданного отпора, но кроме этого ещё и необъяснимый на тот момент страх, поэтому нашёл в себе силы не срываться и терпеливо проговорил:

- Слишком поздно, нужно привязать себя к чему-нибудь, иначе нас расплющит о стены... Будет столкновение!

- Не будет, если я не успею скорректировать маршрут…

Я непонимающе посмотрел на неё и спросил:

- Что? Что это значит?

Тина, продолжая напряженно всматриваться в небольшую панель над клавиатурой, в которой в такт её многочисленным нажатиям на клавиши появлялись какие-то символы, графики и буквы, торопливо ответила:

- Нет времени объяснять… Если вкратце - тварь нападает на Мать, и она слишком сильная, чтобы та могла её победить. Кроме всего прочего, она не позволяет проникнуть в свои мысли, глушит сигналы. Мы втроём пытались пробить её защиту, но она непробиваема... Остаётся ударить нашей металлической скорлупой по её скорлупе, в надежде, что её способности хоть на пару секунд ослабнут… посмотрим чья треснет раньше…

Я перебил девушку:

- Втроём?

Тина всё же бросила на меня короткий взгляд и раздраженно ответила:

- Да. Я, отец и Мать, - я невольно оглянулся на по-прежнему копавшегося в кладовке старика. - А теперь помоги Полу, не стой столбом!

Мне весьма не понравился её командный тон, но я, пересилив себя, не стал ничего говорить в ответ и послушался.

Меня не переставляла удивлять скорость, с которой что-то порой переключалось в Тине в той или иной ситуации. Из хрупкой девушки, которую, по виду, мог обидеть любой, она порой становилась невероятно сильной и решительной, готовой превозмочь любые трудности и преграды. Будто бы это был совсем другой танд. Хотя теперь, вспоминая такие, на первый взгляд, удивительные моменты из моей истории, я понимаю, что подобные перемены, скорее всего, объясняется тем, что Тина была, прежде всего, девушкой - существом более чувствительным и восприимчивым ко всему, нежели я. Главной её слабостью, но в то же время и сильной стороной была эта самая непредсказуемость.

Я вот никогда не отличался особой чувствительностью или сложностью характера. То есть был точной её противоположностью. Тина любила поговорить, рассуждая вслух, а я же больше привык слушать и вести пространные беседы с самим собой, в такие моменты время от времени попросту выпадая из реальности. Возможно, именно эти различия нас и сближали, связывая каждую сторону непохожих привычек и характеров в единое целое, дополняя собой каждого из нас.

Глава 42 - За минуту до...

Веревки не было.

Ни шнура, ни веревки, ничего подходящего.

В низкой кладовой, при входе в которую приходилось пригибать голову, вдоль стен лишь стояли ровные ряды из запечатанных упаковок с водой и небольших темно-зелёных контейнеров, содержащих в себе консервированную еду.

Пока Пол лихорадочно осматривался в центре небольшого помещения в поисках чего-нибудь полезного, я выбежал в главный отсек и последовал примеру старика.

Единственным, за что зацепился мой взгляд, была проводка, тянувшаяся из задней части капсулы через весь отсек к консоли, за которой по-прежнему стояла Тина. Прежде чем что-либо предпринимать, я обратился к девушке:

- Ты закончила?

Тина даже не обернулась и ответила не сразу:

- Я… я не уверена, - я подошёл к девушке и заглянул ей через плечо. - Я настроила навигатор на движущуюся цель и дала её определение, но… Дело в том, что тварь двигается слишком быстро… Мы можем проскочить мимо, а времени и так в обрез, но что хуже - мы можем ненароком задеть Мать, а для неё, думаю, такое попадание может быть критическим… Поэтому я…

Я оборвал растерянную девушку, попросту подхватив её на руки и бросив:

- Ты права… времени нет.

Тина пыталась высвободиться из моей крепкой хватки и что-то возбужденно выкрикивала, но я не обращал на её протесты никакого внимания. Подойдя к креслу, на котором впервые очнулся, я опустил рядом девушку и приказал ждать меня здесь. Тина нахмурилась, явно про себя негодуя, но всё же послушалась. Подскочив к консоли, я попутно крикнул продолжавшему копаться в кладовке старику:

- Бегом к креслу!

Не оглядываясь, чтобы проверить, услышал ли Пол мои слова, я внимательно осмотрел толстую закругленную обшивку, которой были защищены от внешнего воздействия провода. Не составляло труда понять, что работа была выполнена на совесть. Чего только стоили ровные сизоватые швы, соединяющие защитный слой стали со стеной.

Тело Клина (то есть, теперь уже моё тело) отличалось исключительной силой, но я всё же не был уверен в том, что смогу что-то сделать.

Стиснув зубы и выдохнув, я схватился кончиками пальцев за край обшивки и дернул её в сторону со всей силы.

Не тут-то было.

Как я того и боялся, металл ни на миллиметр не отошёл в сторону. Я витиевато выругался и поудобнее ухватившись за округлые края, продолжил свои безнадежные попытки.

Между тем, мир за пределами небольшого нутра нашей спасательной капсулы не стоял на месте. Мать всё то время, что прошло с появления чудовищной миноги-самки, резко ныряла в стороны, ускорялась и неожиданно притормаживала, пытаясь избежать страшных щупалец, что неизбежно приближались с каждым мгновением. Иногда мутировавшей твари всё же удавалось задеть старую миногу и тогда та, не сумев сдержаться от болезненного клокотания, ускоряла свои маневры. Тварь же, не сумев как следует схватить раненую Мать, издавала яростный рёв, от которого наша капсула, подобно испуганному зверьку, каждый раз вздрагивала.

Времени осталось совсем немного. Стоило всего лишь взглянуть в круглое отверстие иллюминатора, чтобы это понять.

Я же подобно Матери, почти полностью выбился из сил… Лицо было мокрым от пота, что жгучей пеленой застилал прищуренные глаза, а на пальцах появились кровоточащие мозоли. И всё же я не оставлял попыток оторвать металлическую полосу, которая скрывала за собой единственную, хоть и слабую, надежду на спасение.

Я понимал, что когда капсула врежется в ту мерзкую тварь, удар такой силы попросту размажет нас всех о стену, превращая тела в бесформенную груду мяса и костей. Удержаться руками и ногами за кресло казалось не намного лучшей идеей… Вряд ли это спасёт. Но всё же какой-никакой шанс, а есть. Я обернулся в сторону Пола и Тины, но около кресла их не обнаружил.

Оказывается, они стояли около противоположной от меня стены и совместными усилиями пытались отодрать другой край обшивки. В другой бы ситуации я с одобрением отнесся к их поступку, но если старик, откровенно говоря, на подсознательном уровне был мне не очень важен, то с Тиной дело обстояло совсем иначе…

- А ну быстро возвращайтесь к креслу и хватайтесь за него как можно крепче! Если мы все умрём, то какой вообще во всём этом будет смысл?! И Тина… ты же мне обещала!

Девушка, упрямо поджимавшая губы и продолжавшая отчаянно дергать за полоску металла, наконец, остановилась и едва ли не со слезами на глазах посмотрела на меня.

Как бы глупо это не звучало, но в тот момент мне так хотелось подойти и обнять её, сказать, что всё будет хорошо. Однако вместо этого я ответил ей исполненным чувством уверенности взглядом.

Внемля моим словам, Тина подошла к креслу и плотно к нему прижалась, обхватив его руками и ногами. Я невольно нахмурился, увидев картину столкновения капсулы с монстром и её последствия, которую так не вовремя нарисовало воображение, а затем оглянулся в сторону Пола. Старик ответил мне таким же взглядом, каким я только что посмотрел на девушку. Я, несколько удивившись про себя, впервые за всё время знакомства с ним ощутил некое чувство уважения к Полу и коротко кивнул в ответ. Старик вновь повернулся к стене и продолжил работу.

Когда я повернулся к своей части проводки, меня ждал неожиданный сюрприз. Свисток, о существовании которого я, откровенно говоря, в свете последних событий даже подзабыл, обхватив своим длинным телом консоль, крепко вцепился округлым ртом, усеянном мелкими острыми зубами, за самое основание металлической защиты. Я невольно воскликнул, радуясь неожиданной помощи. Пол, услышав мой возглас, обернулся и, заметив юркую миногу, грызущую обшивку, пошёл в мою сторону. Вновь и вновь резко схлопывая пасть, Свисток, оставляя глубокие следы от своих игл-зубов, впивался в толстый слой металла всё глубже и глубже, пока, наконец, и вовсе с громким треском, сопровождающим внезапный разряд электричества, не перекусил её. Отлетев от сверкнувшего снопом искр провода на порядочное расстояние, минога с тихим затихающим писком безвольной массой рухнула на пол. Тина охнула и, оторвавшись от кресла, быстро подскочила к неподвижному тельцу.

Времени на то, чтобы осмотреть Свистка, попросту не было. Поэтому я уже подсунул два пальца под появившийся край обшивки и собирался с силой потянуть вверх, как меня остановил испуганный возглас Пола, который, остановившись под большим иллюминатором, выкрикнул:

- Мы почти врезались! Та тварь… Она совсем рядом…

И действительно, свет от фосфоресцирующей воды перестал проникать в капсулу. Теперь за толстыми стеклами нависла огромная чёрная тень, заслонявшая собой всё обозримое пространство.

Я, не поддаваясь бурлившим в сознании эмоциям, продолжил действовать. Несколькими уверенными движениями оторвав без всякого видимого усилия поддавшуюся обшивку, я оголил длинный толстый провод, который тускло отражал желтоватый свет ламп. Он, подобно Свистку, с глухим стуком тяжело упал на пол. Я, намотав шнур на локоть, выдрал его конец из противоположной стены с корнем. Когда я побежал к креслу, тень, заполнившая собой обзор в верхнем иллюминаторе, стала ещё гуще, а Тина и Пол уже сидели рядом, прислонившись к поверхности сиденья спиной. На руках девушке лежало недвижимое тело Свистка.

Я, накрепко привязав край провода к основанию кресла, сел рядом и, закинув руку за голову, быстро передал своим спутникам покрывала. Те, благо, догадались, для чего я это сделал и, свернув накидки вчетверо, положили их поверх себя. Я же тем временем передал край шнура Тине, а она уже Полу. И так по кругу, пока мы не были плотно прижаты к креслу. Накидки, по идее, должны были уменьшить воздействие от отдачи и врезавшегося в кожу провода после удара.

Теперь оставалось лишь сидеть во всё углублявшемся сумраке и ждать неизбежного.

Я посмотрел на Тину. Та ответила мне взглядом, в котором читалась смесь из самых разных и даже противоречивых чувств. Я понимал, что ей было страшно, но в тоже время она знала, что каждый из нас двоих сделал всё что мог, чтобы спастись, не потерять друг друга в бесчисленном потоке тех невероятных событий, что с нами произошли. Девушка, не отрывая от меня своих удивительно красивых глаз, с дрожью в голосе произнесла:

- Пока ты мучился с проводом, я предупредила Мать о том, что может случиться... Она ответила не сразу… И она так измучена… Она сказала, чтобы я предупредила её, когда мы закончим…

Тина замолчала. Её рот дрогнул, а на глазах всё же проступили слёзы. Извилистая мокрая дорожка быстро прошла по щекам и оборвалась у края нежных губ. Ещё совсем недавно девушка была не знакома с ужасной на вид Матерью, считала её одной из многочисленных опасностей, что подстерегали неосторожных обитателей древнего комплекса на каждом шагу. А теперь, спустя такое короткое, даже по меркам станции, времени, она уже плакала, чувствуя к огромной, покрытой слизью, древней миноге лишь тепло и жалость.

Было заметно, что девушке что-то ещё не даёт покоя. Она, чуть всхлипывая, невидящим взглядом смотрела куда-то сквозь стену, туда, где раз за разом вступали в неравную схватку за жизнь огромная бездушная тварь и покрытая многочисленными ранами Мать.

Я покрыл своей широкой ладонью миниатюрную ладошку девушки и чуть её сжал.

Видимо, это придало девушке некую уверенность в своих подозрениях, потому что она, наконец, чуть тряхнула головой, словно сгоняя наваждения, и сказала:

- Как только ты привязал нас, я сообщила ей, что всё готово. Знаешь… Она что-то задумала… Ничего не сказала. Но я чувствую... Чувствую её настрой. Она на грани, двигается из последних сил. Мне кажется, Мать хочет остановиться. Как только она это сделает, тварь тоже остановится, и мы уже точно попадем прямо по её уродливой голове... - Тина шмыгнула носом и вновь обратила свой полный печали взгляд в сторону стены - Мать многое сделала, чтобы спастись и спасти нас... Ка, я не хочу, чтобы с ней что-то случилось…

Я тоже посмотрел на стену и, хмурясь, спокойно произнес:

- Я тоже... Но помни, от нас теперь ничего не зависит. И ещё… Если всё пойдёт по плану и вы сможете проникнуть в сознание Вишаала, то ты возьмёшь меня с собой. Для меня это важно…

Глава 43 - Столкновение

И вот теперь, в считанные секунды до оглушительного удара, Тина приложила ладонь к моему лбу и полушепотом спросила:

- Ты уверен? Ни я, ни Мать не знаем, чем для тебя это обернётся… - девушка была напугана как никогда.

Глупый вопрос.

Я в последний раз посмотрел на Тину и решительно произнёс:

- Уверен.

Глава 44 - Иной мир

Само столкновение, как таковое, я помню плохо. Единственным, что сохранилось в памяти, осталась словно бы застывшая во времени картина последнего момента, когда я ещё был в сознании.

Тина, крепко вцепившись по моему наставлению обеими ладошками в охватывающий нас провод, всё же не удержалась и, при соприкосновении прочного металлического корпуса капсулы с толстой костяной кожей страшной твари, резко дернулась в сторону, приложившись затылком о край кресла. Старика я не видел, однако, думаю, ему повезло не намного больше. Да и сам я продержался дольше не более чем на доли секунд.

В условиях экстренной ситуации, в которой мы находились, никому и в голову не пришло закрыть отсек с припасами, поэтому теперь небольшие, но увесистые контейнеры сорвались со своего положенного места и дружно вылетели в открытый проём. Частично мне повезло, потому что один из таких контейнеров попал не прямиком мне в лицо, а лишь задел место чуть повыше виска. И всё же силы удара оказалось вполне достаточно для того, чтобы отправить моё сознание в глубокую беспроглядную тьму.

Этот случай вряд ли бы отличался от самого обычного обморока, и при стандартных условиях я бы просто очнулся, лишь не помня последние минуты перед отключкой.

Теперь же моё медленное, но болезненное блуждание в беспамятстве было прервано голосом и ещё чем-то посторонним, чем-то, что я не смог поначалу осознать и увидеть в силу ограниченности своей степени восприятия.

И всё же спустя какое-то время я разобрал, что говорил мне голос и смог увидеть то, что же со мной разговаривало.

- …Ка, не пропадай, иначе я не смогу вновь за тебя зацепиться! Слушай мой голос! И постарайся меня увидеть…

Голос определенно принадлежал Тине. Я слушал и старался увидеть. И, в конце концов, у меня получилось.

Поначалу я растерялся и даже испугался, но мягкий приятный голос Тины меня успокоил. Передо мной в невесомости и абсолютной черноте безвременья плавно витало нечто вроде сгустка энергии, испускающее приятный лёгкий свет.

- Это ты? - со значительным усилием произнося слова, спросил я.

Впрочем, данному обстоятельству было разумное объяснение. Сейчас мы разговаривали, не используя губы, язык и голосовые связки. Общение происходило совсем на ином уровне, нежели я всю свою жизнь общался. Теперь я и сам посылал мысленные сигналы Тине, подобно ей самой.

- Я. Не пугайся. Ты, между прочим, выглядишь почти так же. Только мельче намного, - я безрезультатно попытался разглядеть свой новый облик. - Ее утруждай себя… И это ты ещё не видел Мать… Вот уж кто, если честно, внушает ужас…

Девушка мысленно усмехнулась.

- Какая есть, - голос старой миноги прозвучал позади меня, если так вообще можно было выразиться, учитывая особенности места, в котором я находился и то что, я представлял собой сам.

Я обратил на неё внимание и невольно ощутил холодную волну ужаса, короткой, но ощутимой волной прокатившейся по моему сознанию.

Мать представляла собой огромный серый сгусток, из которого медленными витиеватыми струйками выходил, почти такой же чёрный, как пространство вокруг, дымок.

- Не пугайся, Ка. Я не выбирала своё обличие. Ты знаешь, что я не причиню тебе вреда.

Я сбросил внезапно нахлынувшее наваждение и поспешно произнес:

- Я знаю... Прошу, не обижайся на мою реакцию... Уж слишком непривычно для меня… вот всё это.

Между тем, Тина скользнула рядом со мной и, повернувшись наибольшим своим концом, видимо представляющим собой голову, к замершей Матери, обрывисто произнесла:

- Ты… Ты слишком сильно ранена. Если ничего не сделать, то ты умрёшь…

Мать не двигалась, спокойно отозвалась:

- Это сейчас не так важно. Время здесь, среди вечной пустоты и мрака, течёт намного медленнее, чем в реальном мире, но всё же нужно спешить. И Тина… не стоит меня недооценивать.

Девушка хмыкнула и, словно подхватив меня, стремительно полетела вслед за сорвавшейся с места Матерью.

Постепенно из темноты начали ясно вырисовываться причудливые очертания, напоминающие широкие разветвленные корни могучего растения. Многочисленные тонкие нити, берущие начало откуда-то снизу, сливались в более плотные, бесчисленными каскадами восходя вверх. Где-то высоко, в конце всего этого удивительного нечто, всего пара огромных светящихся оранжевым труб сходились в один, поражающий воображение, ствол, внутри которого двигались бесчисленные потоки мельчайших зеленоватых частиц, что миллиардами поднимались с самого начала.

Хоть зрелище и поражало своей величественностью и пугающими размерами, мысли мои были направлены совсем в другую сторону. Я думал о том, почему мы в течение казалось уже долгого времени, куда-то двигались, хотя если судить по известной мне логике, разум пустой особи должен был находиться совсем рядом. Возможно, пространство здесь, в ином, чуждом для меня, мире, было устроено совсем иначе. По короткой обмолвке Матери время здесь шло совсем по другим законам, нежели снаружи. Так что моё предположение вполне могло быть верным. Меня так же тревожили и другой, не менее важный вопрос: куда делся Пол?

Мне казалось странным, что ни Мать, ни тем более Тина даже не упомянули о нём, словно бы его не существовало вовсе.

Видимо услышав мои мысли, Тина сдавленно произнесла:

- Я стараюсь не думать об этом. Как только мы с Матерью очнулись, то сразу же высвободили из твоего тела сознание. Отца же нигде не было. Он… он должен был появиться… Прежде чем забрать тебя, мы искали его, но так и не нашли… Это может значит всё что угодно… - девушка сделала короткую паузу. - Но самое очевидное объяснение отсутствия отца - это его смерть…

Тина замолчала. Теперь она лишь молча следовала за Матерью, ведя меня за собой, и думала о чём-то своём…

- Мне жаль, Тина… - искренне сочувствуя девушке, произнёс я.

Тут Мать, не изменяя темпа движения, бросила короткое послание:

- Мы уже близко.

Глава 45 - Прикосновение к неизведанному

Если старая минога в этом странном месте представляла собой нечто бесформенное и пугающее, то злополучная пустая особь, вопреки всяким опасениям была лишь крупной сетью многочисленных капилляров и тех самых нитей. Одна из таких нитей тянулась и к этой причудливой паутине. Стоило только внимательно приглядеться, как становилось понятно, что зеленоватые тельца, сбиваясь друг с другом в плотные комки, поднимались от самых концов капилляров вверх, образовывая те самые зеленоватые субстанции, что неровными рядами сновали в огромном оранжевом стволе.

Мать подлетела вплотную к скоплению нитей и, чуть задержавшись, скользнула внутрь. Стоило ей это сделать, как её крупное дымящееся тело растворилось и однородной чёрной субстанцией устремилось вверх по капиллярам, а затем и основной нити.

Тина, недолго думая, последовала её примеру, предварительно бросив:

- Не отставай!

Я невольно похолодел внутри, представив, как сейчас моя и без того странная оболочка так же раствориться внутри этой необычной системы и унесется навстречу неизвестности. Пересилив себя, я неловко задергался, пытаясь подобраться как можно ближе к светящимся ветвям.

Поначалу я и вовсе крутился на месте, безрезультатно пытаясь делать гребки хвостом подобно рыбе. Только спустя какое-то время я интуитивно замер и вдруг чуть проплыл вперёд. Как оказалось, главным фактором здесь оказалась сила мысли. Стоило представить своё конусообразное тельце, рассекающим безвоздушное пространство, как мысли переходили в действия. И всё же мне было трудно поверить в подобную закономерность. Поэтому, прежде чем я добрался до капилляров, прошло ещё довольно продолжительное время.

Я уже был готов нырнуть вглубь причудливых сплетений светящихся ветвей, как произошло нечто непредвиденное.

Цвет нитей внезапно сменился на ярко-красный. Субстанция зашевелилась и с каждым мгновение начала сжиматься.

Инстинкты сработали как всегда задолго до того, как я сообразил, что происходит. Молнией скользнув внутрь кровавого комка, я почувствовал, как моё невидимое для меня самого тело расщепляется на тысячи частей и они начинают своё неумолимое движение вверх. Ускользающей частью сознания я успел заметить, как ожившая субстанция, сжавшись в красный, испещренный тонкими узлами нитей, клубок, устремилась за мной. Однако скорость моего движения в разы превосходила скорость движения моего преследователя, и вскоре он уже исчез из вида.

Какой-то малой частью своего оставшегося активным сознания я отстранённо наблюдал за тем, как быстро мелькают оранжевые трубки и ветви, сменяя друг друга в бесчисленном потоке.

Единственной на тот момент осмысленной мыслью, что тонкой лентой порхала на самой грани моего угасающего разума, была мысль о том, что же ждёт меня дальше.

Глава 46 - Вишаал

Тьма…

Эта тьма не шла ни в какое сравнение с той тьмой, что описывала в своём коротком рассказе Мать, которая попала в разум древнего Вишаала.

Эта тьма была воплощением самого мрачного и неимоверно древнего естества, что существовала в любом из нескольких миров, в которых я бывал.

Эта тьма плотными незримыми комьями заполняла собой всё пространство вокруг, проникала внутрь моего невидимого эфирного тела и уподобляла мысли и желания своей сущности.

Уверен, подобное состояние запросто могло свести любого танда с ума в считанные секунды, растворить его слабый разум в царстве бесконечной тьмы и тишины. Силы стремительно покидали меня. Не было ничего такого, за что бы смогло ухватиться моё привычное к обычным обозримым вещам и явлениям сознание.

Я уже был готов отдаться этому глубокому мраку и вечному спокойствию, когда всё же появилось нечто, что сложилось в определённый образ, и я смог его различить.

Этот образ, хоть и не в полной мере, но всё же дал мне силы для того чтобы сдержаться и не потерять рассудок.

Образом, что спас меня от, казалось уже неминуемой участи, была Мать. По-прежнему исходящее невесомым дымом тело стало на порядок меньше, однако мне не составило труда его узнать. Неясная фигура была словно бы подернута рябью, и я так же заметил, что астральное тело миноги ощутимо дрожит.

Как только мне удалось её разглядеть, послышался слабый голос. Звуки, что сопровождали слова Матери, казались странными и даже пугающими. Они словно бы с силой проталкивались сквозь ту тяжелую тьму, что я описывал ранее.

- Ка… Ты добрался…

Возможно, она сказала что-то ещё, но звук её голоса был настолько тих и по ощущениям далёк, что я смог разобрать только это.

Мне хотелось ей ответить, однако я и вовсе не смог ничего произнести. Обладая в этом странном пугающем меня мире крайне ограниченными способностями, я попросту не имел возможности теперь что-либо сказать. О каком-то движении или перемещении и вовсе не могло быть речи. Мне оставалось лишь наблюдать и стараться не поддаться внешнему воздействию этого страшного места, а проще говоря, не умереть.

Мать ещё несколько раз пыталась что-то сказать, а, возможно, о чём-то предупредить, но в этот раз мне не удалось совсем ничего расслышать.

Да я, в общем-то, не очень и слушал. Пока она говорила, из мрака вырисовывались всё новые фигуры.

Сначала появилась Тина.

Её белая каплевидная оболочка светилась теперь намного слабее, но, по крайней мере, в отличие от Матери, сохранила свои прежние размеры.

Далее, словно разорвав плотную массу окружающей меня черноты, плавно выплыл ещё один сгусток энергии, представлявший из себя серую, с белыми и чёрными прожилками, каплю, что по размерам ничуть не уступало Матери.

Сначала я подумал, что это и есть разум могучего, древнего как сам мир, Вишаала.

Однако появилась ещё одна фигура.

При её возникновении всё вокруг поглотила быстро нарастающая вибрация такой силы и мощи, что мне пришлось сконцентрировать все свои возможные силы, чтобы не расщепиться на кучку бледных волокон энергии, растворившихся в мрачной бесконечности небытия.

Между тем, вибрация нарастала и, достигнув своего наивысшего апогея, резко оборвалась, схлопнувшись сконцентрированной в одной точке чернотой где-то на равном промежутке между нашими четырьмя фигурами. Тьма, как таковая, перестала существовать. Если раньше я мог осматриваться, то теперь всё моё внимание могло быть направлено лишь в одну точку, туда, где появился новый образ. Остального пространства теперь не существовало вовсе.

Каково же было моё изумление, когда я разглядел фигуру.

Существо, что оказалось передо мной, было гуманоидного телосложения, однако на этом все сходства с тандом заканчивались. Не было ни пальцев, ни глаз, ни рта… Лишь гладкая, абсолютно чёрная фигура, что внушала один лишь ужас и невольное благоговение.

Это было то самое существо, что спасло меня и Тину от неминуемой гибели во время атаки-оживших после долгого сна машин. Это же существо когда то, со слов старого отшельника, любившего рассказать о своих похождениях у костра, помогло ему спасти несчастных детей, что украло воинственное племя женщин-дикарок.

Пока я пытался разобраться в происходящем и сопоставить одно с другим, существо медленно окинуло нас взглядом несуществующих глаз и, наконец, повернувшись к Матери, громогласно сказало, так, что каждое слово было слышно абсолютно чётко и ясно:

- Ты вернулась…

Глава 47 - Обретающая форму

Голос загадочной фигуры звучал спокойно и оказался лишён всякого эмоционального оттенка, что был присущ даже Матери.

Это лишь усиливало страх, который не покидал меня с момента, когда я покинул своё физическое тело. Тот факт, что существо всякий раз при прежних своих появлениях лишь оказывал помощь и своевременную поддержку, должен был, по логике, несколько успокоить меня и приободрить, однако меня не покидало чувство тревоги. Догадаться о том, какие цели это создание преследовало и почему порой вмешивалось в ход событий, попросту не представлялось возможным. Предположений можно было построить много, однако было бы хоть одно из них близко к действительности? Тогда у меня не было ни сил, ни времени для того, чтобы об этом размышлять.

Я молча смотрел, как безликая фигура не спеша подплывает к значительно иссохшей оболочки Матери и говорит:

- Как я и предрекал, мы встретимся вновь. После тебя было много возможных преемников, но все они ни в кое сравнение не шли с тобой. Та редкая частица несущего знание любопытства, что почти вовсе не присуща вашей молодой расе, всё же вспыхнула именно в тебе и дала свои всходы. Впервые за миллионы лет я вижу и чувствую нечто подобное. То мимолетное для меня время, что ты прожила после нашей первой встречи, не прошли для тебя даром. Я вижу, что ты набралась той необходимой толикой знаний и опыта, что тебе потребуется впредь.

Пока существо обращалось к Матери, та заметно уменьшалась в объёме, испуская из своего натра намного больше чёрного как сажа дыма, чем ранее. Я подумал, что пока таинственная фигура доберётся до раненой миноги, та и вовсе успеет испариться. Но почему-то её собеседника, казалось, подобная возможность нисколько не волновала. Он продолжал всё так же медленно приближаться к Матери и размеренно говорить:

- Я следил за тобой. Попав на ту расщепленную во времени и пространстве станцию, ты впервые почувствовала, что нашла свой дом. У тебя появилось потомство, и спустя какое-то время ты узнала, что такое любовь и забота, которые были не чужды обитавшим поблизости существам, - фигура, как мне показалось, немного обернулась на меняю - Но время шло, и ты узнала, что кроме всего хорошего существует и другие чувства - ненависть, злоба, страх… Ты прошла нелёгкий путь, оставила за собой множество мертвых детей и соратников, но всё же нашла в себе силы продолжать бороться...

Фигура, наконец, остановилась вплотную к ставшей уже совсем крохотной Матери.

Я смотрел и ждал…

И одна единственная мысль, чудом оформившаяся в моём полупарализованном рассудка терзала меня и не давала покоя.

Огромное древнее чудовище, с незапамятных времён бороздившее глубины бескрайнего океана - Вишаал, сейчас предстояло буквально передо мной в виде довольно посредственной и безликой фигуры, что выражала свои мысли обычным языком, доступным для понимания даже мне – существу в сравнении с подобным творением весьма незначительным и незаметным.

- Теперь твой путь окончен, Следующая. Ты умираешь… И всё же ты успела… ты здесь.

С этими словами Вишаал протянул бесфоменную руку и дотронулся ей до темного сгустка, представлявшего собой Мать.

Вспышка была настолько ослепительно яркой, что я на короткое время потерял всякий ориентир.

Однако спустя короткое время окружающая меня тьма взяла вверх и вернула своё законное место, буквально сминая свет в самый центр того места, где располагалась минога.

Когда свет окончательно растворился, и я смог вновь разглядеть Мать, то по моему эфирному телу невольно прошла короткая волна дрожи.

Там, где совсем недавно исходила дымом крохотная смоляная капля, теперь двигалось, смешиваясь с вновь нахлынувшей тьмой, нечто такое же мрачное и плотное. О размерах нельзя было говорить с уверенностью, но всё же то, что представляла теперь собой Мать, поражало своей причудливой изменяющейся формой и внушительными размерами.

Вдруг в полной тишине этого странного места раздался другой голос, уступавший по силе и громкости голосу Вишаала, но всё же вполне различимый и ясный. Голос принадлежал Матери. Только теперь он несколько изменился. По эмоциональному тону её слов стало ясно, что минога сильно испугалась и была растеряна.

- Что… что со мной?

Вишаал появился из ниоткуда буквально в центре беспрерывно двигающейся массы, и всё тем же лишенным всяких эмоций тоном спокойно произнёс:

- Я передал тебе малую частичку своего знания. Раньше ты была не готова принять даже её, являла собой существо крайне слабое и уязвимое. Твой беспрерывно развивающийся молодой разум не мог этого выдержать и навсегда был бы утерян. Прежде тебе нужно было стать сильнее и умнее. И у тебя получилось. Ты преодолела множество опасностей, потеряла то, что было тебе дорого, спасла то немногое, что появилось в твоей жизни совсем недавно, - фигура развернулась к нам и окинула широким жестом присутствующих, - узнала, что такое дружба… Однако, теперь это в прошлом. Всё, что ты делала, к чему стремилась, от чего убегала; всё было заранее предопределено и вело к тому, что ты откажешься здесь.

Вдруг бесцветная фигура порхнула в мою сторону и, оказавшись почти вплотную, произнесла:

- И всё же, некоторые вещи я предвидеть не мог... Я предполагал, что ты вернёшься одна. Но, раз за разом жертвуя собой, ты смогла провести друзей за собой. Впрочем, следует учитывать родство тандов с их более развитыми потомками, которые, впрочем, ещё даже не появились, да и уйдут в конце своего пути не намного дальше своих родителей… Те же импульсивность, любопытство и бесконтрольное уничтожение всего, что их окружает… Как же всё-таки вы похожи на людей… Занимательно… - овальное лицо приблизилось совсем близко, невольно внушая в меня неподдельный ужас и страх.

- Занимательно, - отрывисто повторил Вишаал и легко скользнул в сторону странного серого сгустка, что по-прежнему безмолвно наблюдал за происходящим. - Особенно это существо. Оно так же наделено той редкой частицей истинного знания, что и ты, минога… Обладает внушительными силами…

Существо резко обернулось на миногу:

- …но не более того. Мой выбор давно пал на тебя. Твой путь в роли практически ничем не отличающегося от этих бледных созданий существа, способного переживать эмоции - как примитивные, так и самые сложные - окончен. Далее последуют долгие тысячелетия познания сущего и потустороннего. Ты узнаешь о том, кто ты и что тебе предстоит сделать, какую цель преследуют силы, о которых известно немногим, и которых никто никогда не видел. Но прежде тебе предстать самое сложное из испытаний - оборвать связь с той частью своего сознания, что отвечает за твои чувства и желания. Именно этот барьер не позволяет тебе в полной мере возвыситься над самой собой и познать то, что не дано знать простым смертным. Сделай же выбор, который решит твою дальнейшую судьбу…

Мать, прежде представлявшая из себя разрозненные фрагменты клубящейся тьмы, теперь выглядела куда более осмысленно оформившейся в виде шара фигурой.

Она подплыла чуть ближе к Вишаалу и растерянно спросила:

- Я не понимаю… По твоим словам я избрана тобой… Но для чего? И что конкретно я должна сделать?

Вишаал плавно скользнул навстречу Матери и произнёс:

- Ты можешь выбрать путь мудрости и истинного знания, который доступен единицам, либо продолжить свою бесцельную жизнь, которая пролетит в рамках сущего так же незаметно и кратко, как и всё остальное в этом мире. В первом случае, - фигура выставила перед собой правую руку с обращенной кверху ладонью (если так можно было назвать однородную конечность без малейших признаков пальцев), - ты должна отдаться той бесконечной тьме и мраку, что я тебе передал… Они сделают своё дело. Во втором случае…

Вишаал выставил вперёд вторую руку:

- …просто очнись. Теперь, имея часть моих сил, ты сможешь это сделать без особых усилий. Я вылечил твоё умирающее тело от ран, из которых медленно вытекали остатки твоей сущности, поэтому ты останешься жить. Ты забудешь всё, что с тобой случилось, проживёшь безмятежную жизнь одного из многочисленных паразитов, высасывающих из меня питательные для них соки.

Закончив говорить, силуэт опустил обе руки и молча воззрился на Мать, явно ожидая ответа.

Та заговорила не сразу. Тяжело было представить, о чём сейчас думает минога. Её круглое тёмное тело не двигалось, не подавало никаких признаков жизни.

Наконец, она спросила:

- А что будет с моими друзьями?

Вишаал, словно размышляя о нашей дальнейшей судьбе, решая как с нами поступить, некоторое время помолчал.

- Эти слабые существа, что тебя сопровождали, несколько раз сделали значительные шаги в достижении моей цели, помогли правильно построить ход истории. Изначально, как только они попытались проникнуть в мой разум, я сразу же хотел их уничтожить... Но я передумал. Я вижу, что ты по-прежнему сомневаешься в моих словах и дальнейшем выборе своего пути. Скажи, Следующая, если я отпущу их, позволю выбраться во внешний мир, согласна ли ты выбрать то, что тебе предначертано? Выберешь ли ты первый вариант?

В этот раз Мать думала совсем недолго. Решительно приблизившись вплотную к выпрямленной, застывшей в бесцветном пространстве фигуре, она твёрдо произнесла:

- Да, я согласна.

Часть 2 - Внешний мир

«…вновь хаос к нам пришёл и воцарился в мире,

Сорвался разум мировой,

И миллионы лет в Эфире,

Окутанном угрюмой мглой,

Должны мы подчиняться гнёту

Какой-то Власти неземной,

Непобедимую дремоту

Вбирать, как чару Силы злой,

И видеть всюду мрак могильный,

И видеть, как за слоем слой,

Покров чуть видимый, но пыльный

На разум падает бессильный

М сетью липнет над душой».

© Бельмонт К.Д.

Глава 1 - Первые и последние шаги

Что и говорить… История была невероятной. Настолько невероятной, что у Сида не было никаких сомнений в её правдивости.

В размеренной и откровенно скучной жизни молодого журналиста никогда случались событий, выходящих за рамки обыденности.

Ещё несколько минут назад он внимательно вслушивался в хрипловатый голос старика Ка, красочно описывающего свои удивительные приключения, однако, зажмурив глаза от очередной накатившей на него волны усталости, решил сделать небольшой перерыв. Мерцающий мягкий свет говорящей машины, по приказу журналиста плавно погас, погрузив небольшую комнату в полумрак.

Теперь Сид лежал на тесной кушетке и задумчиво рассматривал покрытый тёмными пятнами потолок. Его воспаленное захватывающим рассказом воображение явственно рисовало ему мрачные картины неизведанных глубин, в которых, как оказалось, могли скрываться могучие неподвластные времени титаны, подобные древнему Вишаалу, и крохотную горстку тандов, пытающихся вырваться из своего странного мира в другой мир, мир, в котором они бы смогли жить, не зная тех страшных лишений и опасностей, что были их неизменными спутниками.

От того оживлённого увлеченного своей миссией паренька, коего он совсем недавно собой представлял, не осталось и следа. Ему больше не было дела до составления судьбоносной статьи, что должна была решить, станет ли он набирающим популярность журналистом, или проведёт остатки жизни в однообразной рутине и при этом получая средства, которых едва ли хватило бы на безбедное существование. Теперь вся эта бесконечная суета и свои амбиции казались ему вещами абсолютно не важными и пустыми. Он подумал о том, что в таком большом и архаичном мире, который представляла из себя огромная покрытая водой планета, для него существует и другая жизнь, нежели ему была уготована изначально, жизнь более насыщенная событиями и, возможно, даже опасностями, но всё же жизнь, в которой он смог бы найти для себя какой-то смысл.

Углубившись в такие мысли, Сил вовсе перестал замечать пространство вокруг и потерял счёт времени.

Внезапно, на почве подобных рассуждений, журналисту вспомнился один рассказ, который впервые в жизни вызвал в нем чувства, схожие с теми, что он испытывал сейчас.

Когда-то не так давно один из его знакомых, что обучался с ним в том же учебном блоке, что и он, рассказывал ему о необыкновенно редких и странных бумагах, найденных в одной их древних брошенных станций, что в изобилии имели место быть в Тёмных водах, и существе, что их охраняло. О правдивости этой истории можно было лишь гадать, но, во всяком случае, тогда она вызвала в ещё совсем юном Сиде неподдельный интерес.

Один из знакомых его приятеля, что работал рудником в одной из многочисленных станций Объединения, когда-то и нашёл эти бумаги. Группа рабочих, в которой он состоял, привычно прогрызала с помощью массивной машины-родента огромные круглые ходы в очередной заброшенной станции.

Целью таких вылазок была массовая добыча полезных металлов. Родент, внешне напоминающий бочкообразный цилиндр с внушительным буром на носу, имел по краям специальные выемки, в которые с помощью беспрестанно работающих насосов и поступал весь появившийся в процессе разрушительного движения вперёд материал. Позади бесформенной машины располагался небольшой мешок, созданный из специальных веществ и составов, который был очень прочным и позволял ему растягиваться до невероятных размеров. Как только он наполнялся до предельного размера, небольшие двигатели, расположенные по бокам стального монстра, вспыхивали голубоватым пламенем и медленно вытягивали машину наружу. Как только родент показывался из изъеденного, словно червями, нутра мёртвой станции, двигатели поворачивались в противоположные стороны, разворачивая машину, и вновь перестраивались в прежнее положение, тяжело волоча её сквозь редкие стайки медуз и бледных глубоководных рыб к станции Объединения.

Экспедиция, в которой участвовал знакомый старого приятеля Сида, в целом была ничем не примечательной и однообразной. Бур, так же как и всегда, яростно продираясь сквозь давно покинутые секции и этажи, издавал скрежетание и треск, которые было слышно даже сквозь толстые защитные стекла, располагающиеся чуть выше вышеописанных выемок. Задачей компактного экипажа, состоящего из четырёх человек, было управление машиной и, при необходимости, её починка.

Поломки и прочие неприятные сюрпризы происходили довольно часто, что было не удивительно, учитывая специфику работы, поэтому, когда произошла очередная поломка, никто из рабочих не удивился.

В бур частенько попадал всякий мусор, практически не поддающийся уничтожению. Особый металл, что никогда не поддавался ржавчине и был очень прочен, зачастую попадался в таких местах.

Так случилось и на этот раз. Огромный кусок металла, отражающий холодный свет прожектора, попал в щель между буром и машиной, вызвав при этом довольно серьёзную поломку, требующую долгой починки.

Как в таких случаях всегда и бывает, один из выбранных ранее членов команды должен был, облачившись в лёгкий, но плотный подводный костюм, выйти наружу и осмотреть близлежащие уровни и секции. Получасовая вылазка и последующий отчёт должны были помочь группе выбрать наилучший последующий маршрут и по возможности избежать подобных ситуаций впредь.

В этот раз в очереди на вылазку оказался тот самый знакомый приятеля. Недовольно бубня себе под нос, рудник раздраженно нацепил на себя костюм и, сверившись со временем на электронном циферблате часов, что располагались перед выходом, вошёл в промежуточную комнату.

Дверь позади него с шипением захлопнулась и из многочисленных круглых проемов, располагающихся в полу, бурлящими потоками хлынула вода. Как только уровень воды поднялся до потолка, люк, отделяющий рабочего от внешнего мира, с глухим скрипом отворился.

Равномерно перебирая длинными ластами, прикрепленными к костюму, и руками, облаченными в специальные перчатки с перепонками между пальцев, рудник активировал налобный фонарь, выхвативший из холодного мрака вокруг небольшой круг света. В воде словно бы порхали крохотные серые частицы, представлявшие собой мелкие организмы вроде рачков и планктона.

Всю свою жизнь работая в таких условиях, делая периодические вылазки подобно этой, молодой рабочий так к ним и не привык. Его пугало чувство того, что где-то там, совсем неподалёку, в вечном холоде и тьме двигаются невидимые ему существа. Но тревожило не столько это, сколько безмерное ощущение одиночества, что в такие моменты всегда его сопровождало. Стараясь отвлечься от подобных мыслей и развеять навязчивое чувство, танд неизменно напевал отрывок безымянной мелодии, которую услышал ещё в далёком детстве.

Сопровождаемый стайкой небольших прозрачных медуз, рудник добрался до близлежащего уровня, представлявшего собой срезанные буром остатки комнат и огромных залов. Повинуясь внезапно появившемуся позыву, рудник осторожно скользнул в одну из них.

Надо заметить, во внешней обстановке помещения не было ничего примечательного. Истлевшие остатки столов и стульев, каким-то чудом сохранившие форму, были беспорядочно разбросаны по покрытому тёмными пятнами ржавчины полу. Водоросли, в изобилии тянущиеся к самому потолку из сияющих провалов в стенах и полу, имели самую разнообразную палитру из множества оттенков и тонов.

Продолжая продвигаться вперёд, рабочий пробирался сквозь частые полосы разросшихся стеблей растений и дрожал от холода, что чувствовался даже через плотную защитную ткань светлого костюма.

Оказавшись в огромном зале, исследователь удивлённо воззрился на стройные ряды громоздких полок, возвышавшихся к самому потолку. Именно в них, на узких стеллажах, располагались плотно прижатые друг к другу разноплановые книги и листки бумаги, испещренные рукотворными записями. Что удивительно, обстановка комнаты выглядела так, как наверняка выглядела и долгие сотни лет назад - опрятной и гармоничной. Пол был абсолютно чист, а все книги на полках, хоть и были изрядно потрепаны временем и постоянной сыростью, находились в идеальном порядке.

Рудник не видел в своей однообразной и короткой жизни ничего подобного. Да и вряд ли подобных очевидцев во всём мире было много. Холодный свет налобного фонаря, повинуясь движению головы, мягко вырисовывал из тьмы странную обстановку помещения, наводя рабочего на мысль, что станция принадлежат к эпохам более древним и забытым, чем он с товарищами, сидящими в выдавшееся свободное время за настольной игрой, предполагал.

Подплыв к одной из полок, он заметил неясные тени, поспешно слившиеся с окружающей тьмой при виде его фонаря. Рабочий почувствовал смутный страх, подобно которому испытываешь при столкновении с чем-то неизведанным.

Впрочем, смахнув наваждение, но всё же решив про себя впредь быть начеку, рудник подплыл к одной из массивных полок, и помедлив, наугад выхватил из стопки бумаг и фолиантов одну небольшую, покрытую скользким зеленоватым налётом книгу. На открытых страницах он обнаружил вертикальные ряды бесчисленных потоков причудливых букв, состоящих из комбинаций всего лишь нескольких закорючек и кружков.

Рудник, несмотря на примитивность той нехитрой работы, в которой он нашёл своё призвание, отнюдь не был дураком и понял, что подобные помещения, должно быть, были созданы с целью хранения информации, записанной в этих странных рукописях. На обитаемых станциях Объединения подобных помещений не существовало. Вся необходимая информация в различных организациях и учреждениях находилась на небольшой карте, встроенной в главный процессор, с содержимым которой можно было ознакомиться, соединившись с ней, по предварительным кодам допуска и паролям, с помощью вживленного в левую руку гаджета, кои имелись у некоторых рабочих.

Едва молодой рабочий открыл книгу, как его слуховые мембраны, встроенные в костюм, донесли до него жуткий скрежет, который раздался справа от него.

Сердце бешено заколотилось в груди.

Выхватив из чехла, располагающегося за его плечами, многозарядный самострел, рудник как можно быстрее в условиях сопротивления воды развернулся всем корпусом в сторону шума. Её источником оказалась массивная металлическая дверь, отличавшаяся темно-синими порослями водорослей и полипов, что в изобилии покрывали её полуистлевшую от ржавчины и времени поверхность. Сгнившие, чёрные петли, с трудом удерживающие серый кусок металла, в нескольких местах лопнули, отчего тяжёлая дверь сильно накренилась вниз и касалась своим краем порога.

Теперь, нещадно скрипя и визжа, медленно вычерчивая на металлическом полу округлую белую полосу, дверь открывалась изнутри.

Страх, до этого момента внезапно охвативший незваного посетителя, перерос в ужас. Как потом с дрожью в голосе признался сам рудник за стаканчиком дешевой бурды, что смешивают в любых третьесортных барах на окраинах станций, в своей жизни он не видел ничего более жуткого и необъяснимого.

Тело молодого рабочего пробрала дрожь. От охватившего его ужаса он попросту не мог двинуться с места, поэтому так и стоял, упираясь перепончатыми ластами в холодных пол.

Рассудок вплотную приблизился к той грани, за которой начинался необратимый путь навстречу безумию и тихому помешательству. Позже он не раз жалел о том, что не уплыл оттуда на несколько секунд раньше, что увидел то, чего лучше бы не видел вовсе.

Дверь продолжала двигаться, открывая испуганному взору молодого рудника пространство за собой. Поначалу ничего не было видно. Лишь иссине-черная пустота и не более того. Однако постепенно из неё явственно начала вырисовывается неясная худая фигура, замершая чуть в отдалении проёма двери. Фигура имела гуманоидное строение и отличалась непропорционально длинными конечностями. Лицо было настолько крупным и круглым, что напоминал своим видом пластиковый корпус пайков, что выдавался рудникам перед выездом в очередной рейд.

Однако, несмотря на пугающий внешний вид, существо больше всего поразило рабочего своими абсолютно круглыми глубоко посаженными глазами. Зрачки были не ярко белыми, как у обычных жителей станций, а тёмными и совсем крохотными по сравнению с окаймляющими их огромными белками. Взгляд не выражал никаких эмоций и чувств, а если и выражал, то вряд ли теперь переживший подобное потрясение бедолага смог бы их описать.

Было в этих глазах что-то пугающе таинственное, недоступное для понимания простому смертному.

Между тем, существо стало медленно перебирать конечностями, выплывая из проема двери и попутно вытягивая в сторону неожиданного посетителя сухую четырехпалую кисть.

Внезапный крик ужаса, вырвавшийся из горла рабочего при виде существа, вряд ли вышел за пределы защитного стекла округлого шлема, поэтому что, многократно усиленный ограниченным пространством, оглушил его самого, и тем самым вырвал бедолагу из липких пут подступавшего безумия.

Он смутно помнил, как доплыл до родента и судорожно захлопывал за собой люк, а затем сбивчиво рассказывая встревоженным товарищам о случившимся, в конце концов потерял от перенапряжения сознание.

Знакомый Сида так же под конец упомянул, что тот рудовик ушёл с прежней работы, и теперь он трудится в одной из многочисленных фабрик по производству одежды, количеством и качеством продукции коих могла небезосновательно похвастаться станция Реша, на которой они жили.

Кто знает, была ли эта история правдой. В искренности своего приятеля Сид не сомневался, а вот насчет его знакомого был более чем не уверен. Возможно, по каким-то естественным причинам расставшись с тяжелой работой рудника, парень, имея богатое воображения, решил придумать в связи с этим историю, которая привлечет к нему внимание и вызовет у слушателей интерес. Такое объяснение было самым логичным и вполне допустимым. И, тем не менее, хоть журналист и заподозрил рассказ бывшего рудника в фальшивости, история невольно повергла его в благоговейный ужас и вызвала в нём целый букет эмоций, подобные которым он испытывал теперь.

Пискун, настороженно поглядывая на журналиста из прогрызенной им дыры в стене, что находилась за столом, наконец, решился на очередную вылазку и, с некоторым трудом протиснув плотное тельце через небольшой проем, потрусил вдоль стены к куче мусора, что располагалась в изголовье кушетки. Едва слышно цокая крохотными коготками по матовому полу, зверек шаг за шагом подбирался к своей заветной цели. Его окаймлённый пучками жестких усов темный нос беспрерывно двигался, улавливая в воздухе потоки кисловатого запаха подпортившейся еды, что скрывала в себе небольшая бесформенная кучка мусора. Заманчивая цель была уже совсем близко, когда раздался резкий звонок, оповещающий, что за дверью в комнату кто-то стоит. Пискун приглушённо взвизгнул, коротко пробуксовав по гладкому полу на месте, стремительно пересек комнату и скрылся в своём убежище.

Сид, уже было задремавший, опустил ноги с кушетки и, выпрямившись, хлопнул в ладоши, давая команду системе комнаты включить свет, однако никакой реакции не последовало. Несколько раз повторив попытку, парень посетовал на участившиеся случаи поломок ненадёжной электроники и, безуспешно попытавшись в темноте нащупать очки, спотыкаясь, подошел к двери.

Потирая заспанные глаза, парень хлопнул по небольшой кнопке, располагающейся справа от проёма. Дверь с тихим шипением отошла в сторону, освещая светом из коридора неряшливое убранство комнаты и помятое лицо её хозяина.

Перед несостоявшимся журналистом стояла невысокая женщина, облачённая в длинное светлое пальто до пола, несколько раз перехваченное на поясе белой кожаной лентой. Ему бросились в глаза длинные светлые волосы, собранные в хвост на затылке. Однако остальные подробности её внешности остались для Сида загадкой. Слабое зрение как всегда в подобных ситуациях дало о себе знать. Подслеповато щурясь, парень произнёс:

- Здравствуйте… Чем я могу помочь?

Женщина, сделав короткий шаг вперёд, всмотрелась в его лицо и неуверенно спросила:

- Вы Сид?

Теперь, когда женщина приблизилась, Сид мог в полной мере изучить её лицо. Незнакомка отличалась удивительно естественной красотой, однако было в её внешнем облике то, что в некоторой степени смутило парня и даже зародило в нем удивительную догадку. Журналист приподнял брови и кивнул:

- Да, это я... Что вам угодно? Я бы пригласил вас зайти, но…

Женщина, оборвав его на середине предложения, блеснула зелеными в свете настенных ламп глазами и торопливо произнесла:

- Я довольно долго искала вас… Я Тина! Здравствуйте!

Глава 2 - Из рассказа в реальность

Сид сидел на кушетке, а женщина расположилась в его рабочем кресле.

Перед этим, как только парочка вошла в помещение, свет чудесным образом включился, давая Тине возможность оценить его внутреннее убранство. Журналисту было несколько неудобно перед своей гостьей из-за того беспорядка, что давно воцарился в его комнате. Однако как только женщина заговорила, объясняя причину своего прибытия, Сил тут же обо всём забыл и лишь время от времени отвечал на вопросы, а порой задавал свои.

Он с удивлением и в то же время даже некотором восхищением отметил, что женщина выглядела поразительно молодо, а, учитывая, сколько ей было лет, эта деталь казалась попросту невероятной. На лице не было ни одной морщинки, а фигура отличалось идеальными пропорциями и формами. Лишь в зеленоватых глазах читалось какая-то особая серьёзная осмысленность, которую вряд удалось бы заметить у девушек, выглядевших подобно ей. Впрочем, подобную странность можно было объяснить необычным происхождением женщины.

Коротко окинув взором скудную обстановку небольшой комнаты, прежде чем начать свой рассказ, Тина чуть улыбнулась краешком губ, чем вызвала у Сида очередную волну смущения, и заговорила:

- Прежде чем попросить вас об оказании мне некоей услуги, я должна сначала кое о чём вас спросить…

Сид поднялся с места и, потянувшись за злополучными очками, лежащими на полке, спросил:

- О чём же?

Тина, наблюдая за неловкими манипуляциями журналиста, ответила:

- Я догадалась, что Ка отдал вам запись, которую сделал после того, как мы поселились в пустоши. Он сказал, что вы приезжали в целях опроса населения нашей зоны, чтобы выявить качество жизни в данной местности. Однако, я всегда отличалась любопытством, - женщина обезоруживающе улыбнулась, - поэтому подслушала часть разговора… В общем, мне нужно знать, что вы успели выяснить из этой записи... Если, конечно, вы её вообще слушали.

Сид коротко вздохнул и, задумавшись, вспомнил прослушанный им последний короткий эпизод из жизни Ка Роб Ки, после чего пересказал его Тине.

Молодого журналиста переполняли эмоции, однако он старался не подавать вида, что взволнован. Постепенно, по мере общения с женщиной, он с дрожью стал осознавать, что та удивительная история, что он с едва ли не детским интересом совсем недавно слушал, начинает переплетаться с его судьбой и становиться реальностью.

Тина удовлетворённо кивнула и сказала, как-то неуловимо перейдя на личный тон своего обращения:

- Тем лучше… да и проще. Ты почти всё знаешь. Поэтому, я надеюсь, ты мне и поможешь. Я понимаю, что у тебя много…

Сид, уже смутно догадываясь, о чём попросит женщина, перебил её, всё же спросив:

- Чем я могу вам помочь?

Паренёк вдруг, округлив от изумления глаза, почувствовал, что некоторые мысли, беспорядочно крутившиеся в его голове, словно бы отделяются от общего их потока, и поддаются некоему инородному влиянию.

Тина, напряженно всматриваясь в лицо журналиста, грустно улыбнулась:

- Я вижу, ты и сам всё понял… Видно, мои силы со временем становятся всё слабее. Впрочем, это не так уж и важно. Так ты поможешь отыскать моего отца?

Сид, всё ещё пребывая в шоке от неестественного проявления уникальной силы, что множество раз упоминалась в рассказе, ошеломленно уставился на женщину. Одно дело слушать, сидя в кресле, о далёких приключениях, наполненных фантастическими событиями, а другое дело окунуться после в подобные вещи самому.

Лицо парня не выражало почти никаких эмоций. Напротив, оно сделалось непроницаемым, почти каменным. Лишь глаза выдавали в журналисте ту бурю эмоций, что сейчас в нём бушевала, и цвет кожи, сделавшейся ещё более бледной, чем она была сама по себе. Несколько раз хлопнув оловянными глазами, Сид поправил съехавшие очки, и, наконец, сбивчиво ответил:

- Да… Да, я помогу.

Глава 3 - Пугающее потустороннее

Пассажирский транспортник класса Ятри, отличавшийся относительно дешёвыми билетами и большой вместительностью, спокойно рассекал холодные воды, отделяющие промышленную часть внушительной станции от жилой.

Машины имели множество равномерно гудящих небольших моторов, приводящих в движение несколько рядов винтов. Такие транспортники бесконечными потоками сновали в узком металлическом коридоре, защищающем их от многочисленных опасностей, что скрывались в открытом океане.

Прежде, всего десять лет назад, такие пути не были ничем отделены от окружающей среды в связи с тем, что в защите не было никакой надобности. Однако, прошло время, и появились случаи, когда огромные капсуловидные шаанты, что бесчисленными стаями бороздили бескрайные просторы океана, начали врезаться в чем-то внешне похожие на них машины. Видимо, животные принимали их за своих собратьев и в условиях брачного периода устраивали с ними схватки, которые неизменно заканчивались гибелью всех несчастных пассажиров злополучных транспортников.

Были и другие версии случившегося.

Среди простых рабочих нередко ходили слухи, что животные были отнюдь не так глупы, как представлялось учёным, что их изучали. Нападения были не простой случайностью. По их убеждениям, шаанты понимали, что в капсулах, снующих в пределах станции, перемещаются танды. Поэтому и происходили те пугающие столкновения, уносящие столько жизней. Они считали, что животные просто мстят за своих потомков, коих танды всегда в огромных количествах истребляли. Шаанты особенно ценились своими удивительно прочными костями, из которых нередко изготавливалась мебель и предметы быта, а так же увесистыми переливающимися всеми цветами спектра света плавниками.

Случаи повторялись с всё более ужасающей частотой. Тяжелые остова машин, не выдержав сильнейшего удара разъяренного шаанта, буквально переламывались пополам и, выпустив из своего вместительного нутра огромные бесформенные пузыри воды, тяжело опускались со своими задыхающимися пассажирами в бесконечный мрак, расстилающийся далеко внизу.

Кто знает, когда бы правительство предприняло хоть какие-нибудь меры, если бы возмущенные и изрядно напуганные жители станции не устроили массовую забастовку, отказываясь работать на заводах и предприятиях. Тогда, в течение нескольких месяцев и возвели тяжёлые металлические трубы, скрывшие транспортные пути от крохотных глаз шаантов.

Усилия Объединения оказались не напрасными и вскоре нападения прекратились.

Глава 4 - Тяжёлое время

Теперь Сид сидел, откинувшись в жёстком неудобном кресле, и, слушая мягкий голос расположившейся напротив него в точно таком же кресле Тины, заворожено всматривался в ржавчину на округлых стенах трубы. При движении бесформенные пятна сливались в короткие оранжевые полосы, что постоянно друг друга сменяли.

Как только Сид решился помочь Тине в её поисках, его сознание претерпело странные метаморфозы. Он почувствовал, что тот дух авантюризма и отчаянное желание поиска чего-то нового, а, возможно, и самого себя, незаметно окутывающие его в течение всего прослушивания записи, теперь завладели им полностью.

Быстро собрав необходимые для короткого путешествия вещи, Сид решительно запер за собой дверь и, порой с трудом сдерживая радостную улыбку, в сопровождении женщины направился к ближайшему пункту отправления пассажирских транспортников. Тина, заметно удивившись его странному оптимизму, почти на протяжении всего пути лишь молчала, коротко отвечая на задаваемые невпопад молодым журналистом вопросы.

Однако, как только Сид и Тина, приобретя билеты, расположились на своих местах, женщина решилась заглянуть во взбудораженное сознание паренька. Осознав причину его бодрого настроя, она расслабилась и лишь с едва заметной грустью улыбнулась. Сид, накопивший в течение всего пути к месту отправки с десяток вопросов, которые задаст после посадки в транспортник, вдруг смутился и теперь не знал, какой из них задать Тине первым.

Журналист, время от времени ощущая под взглядом женщины ещё большую неуверенность, лишь сказал:

- У нас около двадцати минут... В последнее время участились случаи поломки машин, поэтому скорость их движения…

Тина, заметив эту небольшую смену настроения, оборвала его невнятную реплику, произнеся:

- Тебе не обязательно задавать вопросы. По крайней мере, вслух. Я и так чувствую, о чем ты хочешь меня спросить, - женщина положила руки на колени и посмотрела в круглое, покрытое по краям пылью окошко. - Ты хочешь знать, что же случилось дальше, после встречи с Вишаалом, так?

Сид, несколько успокоившись от охватившего его состояния, взял в руку очки и, вытягивая из кармана кусок ткани, коротко ответил:

- Да.

Впоследствии Сид отметил про себя некоторое сходство манеры повествования женщины с её избранником. Рассказ отличался частичной подробностью описываемых событий и склонностью к драматизму.

Между тем, Тина вздохнула и, перебирая в памяти картины давно минувших событий, начала свой размеренный рассказ:

- Пробуждение было не из лёгких. Первым делом я почувствовала, что плоскость комнаты была заметно наклонена в сторону круглого иллюминатора, а сама капсула ощутимо покачивалась. Движения сопровождались странными звуками и скрипами, вторя которым, я застонала. Тело почти не слушалось, но при этом ужасно болело. Почему-то было тяжело дышать, однако поначалу я почти не обратила на это внимания. Катастрофа едва нас не погубила. И всё же все были живы. Веревка, что крепко охватывала наши с Ка и отцом тела, не позволила нам при столкновении разбиться о стены капсулы. Поначалу сил хватило лишь на то, чтобы чуть пошевелить руками. С трудом открыв глаза, я осознала, что всё ещё крепко прижимаю к себе неподвижное тело Свистка. При виде данного зрелища меня охватила такая тоска и горечь... Я подумала, что сила тока была слишком высокой, что она убила нашего верного друга и спутника, пережившего с нами столько испытаний, - на глазах у Тины появились слёзы, но вместо того чтобы заплакать, она улыбнулась. Взгляд её прояснился. - Однако, стоило мне взвыть от чувства утраты, что внезапно меня поглотил, Свисток испуганно подскочил, отпрыгнув от меня на добрых несколько метров. Я и сама от неожиданности дернулась, но уже через секунду осознав, что Свисток цел и невредим, радостно улыбнулась. Однако, радость продлилась недолго. Опомнившись, я повернула голову, чтобы посмотреть, в каком состоянии Ка. Ему досталось больше чем мне. Тело, расслабленно обвисшее на крепко стягивающих его верёвках, было в некоторых местах ранено, а из разбитой головы тонким ручейком стекала тёмная кровь. По разбросанным неподалёку контейнерам с провизией я поняла, что часть из них при столкновении задела Ка. Я тут же запаниковала и безуспешно попыталась высвободиться из пут. Не прекращая попыток, я и мысленно и физически воззвала к Ка, но никакой реакции не последовало. Кроме того, я поняла, что его сознание по-прежнему было не здесь. Между делом, повернувшись в другую сторону насколько это было возможно, я попыталась проверить, в каком состоянии Пол, но он находился в значительном отдалении от меня, поэтому ничего не вышло. Несколько раз окликнув отца и не дождавшись ответа, я вновь повернулась к Ка.

Рассказывая, девушка зачастую задумчиво всматривалась в какую-нибудь привлёкшую её рассеянное внимание вещь. Во взгляде и самом выражении её лица по мере повествования происходила постоянная смена настроения, придававшая её рассказу особый эмоциональный оттенок и глубину. Казалось, что она заново переживает те далёкие события и испытания, что ей были уготованы.

Сид, молча слушая историю и наблюдая за этими удивительными переменами, что её сопровождали, невольно сопереживал, казалось бы, всего день назад незнакомой, женщине и чувствовал как к ней, так и к сильному воину Ка, сумевшим уберечь друг друга от бесчисленных опасностей и при этом остаться в живых, невольную симпатию.

- Возможно, его не приспособленный к подобным путешествиям рассудок попросту не мог выдержать нагрузок, которые неминуемо следовали за подобными скачками в потусторонний мир, и был слишком слаб, чтобы вернуться в тело обратно. Какой-то частью сознания я это понимала, и от этого объяснения становилось лишь тяжелее. Я продолжала отчаянно звать Ка и что есть силы сжимать его руку, пытаясь вернуть блуждающее сознание хотя бы с помощью боли. Свисток, между тем, не терял времени и вцепился острыми зубами в опутывающие нас провода. Несколько движений сильных челюстей и хватка ослабла. Освободившись, я с трудом поднялась и, едва не упав, подползла к Ка. Свисток, юркнул в сторону иллюминатора, тут же встревожено зашипел, но я попросту не обратила на это никакого внимания. Первоочередной целью было не дать Ка умереть. Остальное казалось не важным и второстепенным.

Тина провела рукой по длинным светлым волосам, убранным в хвост и, подобрав его конец кончиками пальцев, сделала короткую паузу, видимо собираясь с мыслями, перед тем как продолжить.

В этот момент автоматическая дверь в кабинку с приглушенным шипением открылась и из её проёма, наполовину высунувшись, выглянул низкорослый полноватый танд, облаченный в характерную униформу, что носили охранники, отвечающие за безопасность и порядок. Внимательно осмотрев нас взглядом небольших выпуклых глаз, танд басовито предупредил нас о том, чтобы мы ни в коем случае не отстёгивались и не выходили за пределы своей кабинки.

Отвечая на последовавший от Сида вопрос, мужчина заучено ответил, что причиной таких предостережений послужило внезапное появление шаантов, проплывающих совсем рядом.

Затем охранник ушёл, предварительно закрыв за собой дверь.

Тина настороженно посмотрела на толстую, с виду слишком изъеденную временем и водой стенку трубы, а затем перевела взгляд на спокойного с виду Сида. Позже, уже после поездки, журналист, вспоминая разговор, подумал, что кроме внезапного появления шаантов, женщину беспокоило что-то ещё. Возможно, рассуждал он, она попросту боялась встретиться с тем, кто раньше был её отцом. Возможно, её пугала та неизвестность, к которой они с Сидом неминуемо приближались.

- Я во второй раз пользуюсь подобным транспортом. Первый раз был, когда я искала тебя, - Тина нервно улыбнулась.

Сид, заметив встревоженное состояние женщины, наклонился в её сторону и, выставив перед собой ладонь, нарочито успокаивающим голосом произнёс:

- Не бойтесь. Трубы не так никчемны, как кажется. К тому же шаанты больше не нападают на транспортники с тех пор, как возвели защиту, - Сид вновь откинулся в кресле и показательно расслабился. Хоть он и выглядел беспечным, ему показалось странным, что женщина, пережившая столько опасностей, может чего-то бояться.

Тина, приподняв брови, посмотрела на него и, отвечая на его не произнесенные вслух слова, сказала:

- В том то и дело, что за моими плечами осталось много плохого… Однако подобный опыт лишь усилил мои страхи. К опасностям намного проще относиться, если тебе не довелось их пережить, - глубокомысленно закончила Тина, под конец в полуулыбке чуть поджав губы. В этот момент, заметил Сид, в её взгляде особенно сильно стало заметно то самое выражение глаз наделенного горьким жизненным опытом танда.

Парнишка вновь смутился и, уставившись в окно, рассеянно кивнул.

Что ж, в её словах был смысл.

- Привыкай, - ехидно улыбнувшись, вдруг бросила женщина. - Я всегда права.

Сид, вновь подивившись пугающей способности читать мысли, посмотрел на Тину и, не выдержав откровенной насмешки во взгляде женщины, засмеялся. Ответом ему послужил звонкий смех.

Глава 5 - Отрезок минувшего в отрезке настоящего

- Как оказалось, Свисток зашипел не просто так, от нервного перенапряжения...

Тина продолжала свой рассказ.

До прибытия оставалось ещё около пятнадцати минут. Сид узнал об этом по характерной красной полосе, мелькнувшей за толстым стеклом. Старые, потрескавшиеся отметки были сделаны специально для того, чтобы обычные танды, добирающиеся домой, либо до места работы, могли ориентироваться во времени.

Журналист посчитал целесообразным предупредить Тину о скором окончании поездки, на что женщина заверила Сида, что конец её рассказа совсем близок.

…

Там, где совсем недавно располагался круглое оконце иллюминатора, теперь оскалился неровными осколками стекла зияющий проём, который постепенно скрывался в фосфоресцирующей вязкой жиже. По мере того, как она заполняла собой небольшое пространство, капсула всё более ощутимо накренялась в сторону трещины.

Кроме того, как я поняла спустя мгновения, резервуары с кислородом были так же повреждены. До этого было несложно догадаться вследствие того, что дышать было довольно тяжело. К тому же, я понимала, что сопротивление воздуха не должно было позволить подниматься уровню зеленоватой массы всё выше и выше.

Свисток возбужденно заметался по капсуле, а я, недолго думая, приподняла за подмышки тяжелое тело Ка и оттащила его к той стороне кресла, откуда бы он не скатился к образовавшемуся проёму.

Закончив с Ка, я подбежала к Полу и осмотрела его.

…

- Я… - женщина сбилась, и, прикрыв глаза, некоторое время провела молча, видимо прокручивая у себя в голове картины прошлого. - Я до сих пор не могу с уверенностью сказать, что могло сотворить с ним подобное…

Придя в себя от нахлынувших на неё воспоминаний, Тина продолжила рассказ.

…

Костюм, в том месте, где располагалось его оставшееся от руки предплечье, теперь был разодран в клочья, а остатки бинтов, казалось, попросту разъело. Конец раны заметно пульсировал. При этом он был покрыт абсолютно чёрной вязкой субстанцией, что непрерывно двигалась, словно живое существо. Лицо отца и вовсе свои видом вызвало во мне лишь ужас и омерзение. Сквозь сильно побледневшую влажную кожу во многих местах проступали многочисленные разветвленные сети вен и капилляров, а из уголков глаз, носа и ушей тонкими темными струйками текла точно такая же жидкость.

Я ещё больше перепугалась и, находясь в крайней степени отчаяния, крича и плача, стала трясти пораженное чужеродной болезнью тело отца.

Едва я к нему прикоснулась, глаза старика открылись.

Меня буквально парализовало.

С откровенным ужасом я смотрела в абсолютно чёрные, безумные глаза существа, которое явно уже больше не было моим отцом. Во всём его внешнем виде и выражении онемевшего лица читалась явная угроза и сила, которая, казалось, при желании в одно мгновение могла меня уничтожить.

Существо, неотрывно глядя в мои глаза, одним движением сбросило с себя охватывающие его провода. Медленно встав и выпрямившись во весь свой рост, старик замер. Я, так же поднявшись вслед за ним, невольно начала отступать назад и шарить позади себя рукой, в поисках хоть какого-нибудь подобия оружия. По мере того, как я отдалялась от отца, лицо его приобретало всё более пугающее выражение, а посиневшие губы растягивались в жутком подобии улыбки.

- Я знал, что всё так произойдёт, - внезапно произнёс старик.

Теперь его голос звучал совсем иначе, нежели прежде. Я с ужасающей обреченностью узнала в нём те презрительные нотки и властный тон, которые в течение всей моей жизни звучали в моём сознании.

Это был ужасный, всесильный, ненавидящий всё живое, Голос.

- Думаешь, я не знал, что когда-то ты была моей дочерью? Думаешь,… - сделав шаг навстречу, продолжил оскалившийся старик, - …я не знал, что гнилые, кишащие жалкими отбросами, остатки станции не находятся внутри гигантского существа, что называет себя Вишаалом? Теперь, побывав в его удивительном сознании, я приобрёл такую мощь, которая тебе даже и не снилась. Да, я украл часть его силы, а он даже не заметил, как не заметил и мою истинную сущность. Для того, чтобы попасть в его голову, а затем и покинуть его безобразный желудок, было мало просто рассчитывать на примитивные методы обещаний и угроз, что я намеренно применял на Ка поначалу. Постепенно у вас сложилось мнение, что я вовсе не так умён, как ты считала поначалу. Однако всё было просчитано изначально.

Пока Голос говорил, он, явно наслаждаясь моментом своего триумфа, продолжал на меня наступать, а я всё так же пятиться назад.

Я чувствовала, как в груди, вызывая ледяную дрожь по всему телу, словно бы появляется и разрывает собой прежние мои устоявшиеся стереотипы о мире некое подобие дыры, что безвозвратно засасывает в себя все мои мечты и надежды.

Голос, между тем, продолжал. В речи существа явственно чувствовалась вся та злость и ярость, что была накоплена за долгое время его отсутствия. Пока он говорил, по его блестящему от липкого пота лицу, волна за волной проходила странная вибрация, при которой отвратительные вены и капилляры выступали ещё сильнее.

- Я, зная твой мягкий добродушный характер, придумал, как смогу затронуть твои чувства, заставляя помогать мне, и при этом воздействовать с помощью тебя на Ка, - посмотрев на свой безобразный бесформенный обрубок, старик глухо засмеялся. - Рука так же была частью плана. Мне абсолютно нет дела до качества моего текущего состояния. Вопреки мнению недалекого воина, я не могу умереть. Однако мой вид сильно тебя встревожил. А вовремя вызванная мной спячка и пробуждение почти что заснувшего вечным сном прежнего меня дали свои плоды. Ты окончательно уверилась в том, что твоего отца ещё можно было вернуть.

Наконец, я добралась до конца помещения и, споткнувшись о край округлой стены, оперлась обеими руками о её гладкую поверхность. К этому времени Голос подошёл ко мне совсем вплотную. Я уже чувствовала на себе его тяжёлое, зловонное дыхание. Торжествующе наклонившись надо мной, старик, не прекращая улыбаться во весь свой щербатый рот, закончил:

- Твой отец умер, Тина... То что, ты видела, с кем говорила до меня, было лишь жалкой частью самого себя. Я в куда большей мере больше похож на твоего прежнего отца, чем он. Не нужно идеализировать того, кто тебя когда-то любил. Вызвав к жизни остатки его сущности, я и сам вспомнил часть своего прошлого. Твой отец без всякого зазрения совести убивал тандов и жертвовал ими при необходимости, в целях успеха поставленной ему миссии, десятками, а то и сотнями. Ты не думала, почему после катастрофы, что постигла того танда, он стал мной? Твой отец был настоящим монстром, Тина, иначе бы этого не случилось.

Меня буквально трясло. Я медленно опустила голову. Мой растерянный и испуганный взгляд, по мере того как говорил старик, заволакивала размытая дрожащая пелена. Я почувствовала, как по щекам скатываются изломанные соленые дорожки слез. От слов Голоса веяло той ужасающей правдой и неумолимой истиной, что заложены в мировоззрении каждого танда изначально, но упорно игнорируются им в целях сохранения своего крохотного ограниченного мирка, состоящего из одних лишь иллюзий и спасительного самообмана.

Я чувствовала, как меня охватывают бесцветные, неосязаемые, но такие тяжелые, кольца подступающей апатии. И всё же я нашла в себе силы ударить подобравшееся ко мне так близко существо, что когда-то было моим отцом.

По крайней мере, попытаться это сделать.

Мой кулак почти уже соприкоснулся с лицом старика, как тот, ни выказав никакого усилия, ловко его перехватил и с силой отшвырнул меня обратно. Не ожидая подобного отпора, я потеряла равновесие и, опрокинувшись навзничь, тяжело ударилась затылком о стену. В ушах тут же раздался оглушительный писк, что не дал мне расслышать последующих слов Голоса.

Старик, капая из застывшего в жуткой улыбке рта густой тёмной жижей, опустился на колени и замахнулся единственной целой рукой, чтобы сделать первый и, ставший бы для меня последним, удар.

На самом пике его взмаха откуда-то справа мелькнула серая тень и стремительно обрушилась на Голос. Свисток, яростно верища и шипя, что есть силы вгрызался своими иглоподобными острыми зубами в лицо моего обидчика. Старик, видимо, несколько растерявшись, даже вскрикнул от неожиданности и попытался отодрать от себя разъяренного червя, вырвавшего из его лица уже приличный кусок мяса.

Я, замешкавшись на пару секунд, перевернулась со спины на живот и, с трудом привстав, падая и спотыкаясь, побежала в сторону ближайшего ко мне контейнера с едой. Призвав к себе на помощь свои силы, старик заставил беспорядочно носиться упаковки по всей капсуле, явно надеясь задеть ими меня. Впрочем, некоторые из них по-прежнему лежали на полу без всякого движения. Упаковки, к счастью, имевшие рельефную шершавую поверхность, пока ещё не успели скатиться в нижний край капсулы. Увернувшись от нескольких контейнеров и подхватив увесистый короб, я развернулась и со всей силы ударила его углом стоящего совсем неподалёку старика, который продолжал бороться со Свистком.

Удар вышел довольно сильным, потому что Голос покачнулся и, не удержав равновесия на значительно наклоненном полу, кубарем упал в вязкую жижу.

Капсула, почему-то внезапно прекратив раскачиваться, дернулась, а уровень воды, проникающей в неё, стал подниматься заметно быстрее.

Видимо, холодная жидкость привела старика в чувство, потому что, стоило ему там оказаться, как он тут же выплыл наружу и, яростно глядя на меня своими непроницаемыми чёрными глазами, попытался оттуда выбраться.

Однако ему помешали.

Тёмное, покрытое шипами, щупальце, кольцами охватив его крепкое тело, сильно сжалось. Раздался хруст рёбер, однако Голос, превозмогая боль, закричал и, растопырив пальцы, вскинул единственную руку. Кресло, истошно взвизгнув и взмахнув в воздухе копной многочисленных проводов, с корнем вырвалось из пола и, молниеносно пройдя по воздуху короткую дугу, врезалось в черную, блестящую в свете судорожно замигавших ламп, кожу.

Только услышав пронзительный сигнал Матери, я поняла, что это она пришла в столь отчаянный момент мне на выручку. Её конец туловища, внешне представлявший собой некое подобие щупальца, неумолимо продолжал вытаскивать сопротивляющегося старика наружу, в бездонный желудок Вишаала. Старик, осознав, что его уже ничего не спасёт, наконец, перестал сопротивляться и, напоследок зловеще улыбнувшись мне, бесследно скрылся в небольшом зияющем проёме.

Все звуки тут же стихли. В капсуле воцарилась тишина, прервавшаяся лишь от значительного толчка, который предшествовал небольшим колебаниям, что имели место быть ранее.

Не в силах больше сдерживаться, я развернулась в противоположную от проёма сторону и, упав на колени, горько заплакала.

Мне ещё никогда не было так плохо.

Всё то, чем я жила, в считанные минуты было разрушено несколькими словами ужасного Голоса.

Теперь, вспоминая о тех событиях, я не перестаю удивляться, насколько быстро может измениться представление танда об окружающем его мире. И всё же долгие последующие годы я всё так же оставалась довольно наивной и глупой. Осознание того, что каждая история не заканчивается как абсолютно счастливым, так и абсолютно плохим концом, пришла ко мне далеко не сразу. И всё же то событие послужило толчком для начала этого осознания. Кто знает, какой бы я сейчас была, если бы всё сложилось по-другому. Только теперь, спустя много времени, я понимаю, что мир многогранен и всегда неоднозначен.

Довольно долгое время я продолжала плакать и жалеть себя, а Свисток, нежно прижавшись к моей груди, как мог утешал меня. Незаметно для себя самой, я перевернулась на спину и, не замечая перед собой ничего вокруг, что-то повторяла про себя и невидящим взором смотрела в надтреснутый треугольный иллюминатор, располагавшийся точно надо мной.

Хотя мой разум и пребывал в полубессознательном состоянии, я продолжала звать то Ка, чья поддержка и забота теперь были мне особенно необходимы, то Мать, которая в очередной раз спасла меня от неминуемой гибели.

Тело Ка по-прежнему безвольно лежало, распластавшись рядом со мной, в том месте, где совсем недавно было кресло.

Не знаю, сколько времени продолжались мои бесплодные попытки, прежде чем мой взор, наконец, прояснился, и я успела стать свидетелем зрелища, которое не забуду до конца своей жизни.

За толстым стеклом спасательной капсулы находилась самая настоящая вода. Я поняла это по тому, насколько она была прозрачной и не фосфоресцирующей, имеющей иссиня-чёрный цвет.

Так же я впервые осознала, что капсула движется, при том движется в направлении, прямо противоположном направлению движения двигателей. Мощный свет прожектора, что, мерцая, равномерно освещал довольно большой участок перед собой, время от времени выхватывал из глубокой непроницаемой тьмы вокруг кончик хвоста Матери, что время от времени появлялся где-то далеко слева. Выходит, это она плыла вверх, стремительно утягивая за собой остатки спасательной капсулы. Значит, надежда на спасение ещё была.

Собравшись с духом и вытерев краем рукава мокрое от слёз лицо, я приподнялась на локтях с намерением встать, но так и замерла, не в силах двинуться.

В свете фонаря, кроме скользкого бликующего хвоста миноги, стремительно появлялись и тут же пропадали крохотные белесые волокна и частички, создавая примерное представление о скорости, с которой Мать перемещалась в воде.

Однако, кроме них, у самых краёв, стали появляться странного вида огромные утесы, имеющие гладкую форму и желтовато белый цвет. Постепенно такого же вида объекты стали проявляться и сбоку от них, образуя длинную шеренгу из узких острых конусов. Чем дальше они отдалялись и сводились к центру обзора, тем более впечатляющей становилась картина, наводящая меня на ужасную догадку.

Несимметричные конусы гигантских размеров, продолжая появляться, наконец, выстроились в некое подобие огромных сводящихся в круги ряды зубов, что усеивали собой бездонную широко открытую пропасть, из которой мы только что и выплыли.

Широко раскрытыми от ужаса глазами я наблюдала, как монстр, едва мы оказались от него чуть поодаль, медленно закрывает свою пасть, смыкая бесчисленные ряды зубов в единое целое. Его едва различимая в недостаточно ярком для такого расстояния свете прожектора морда становилась всё более блеклой и далёкой, пока не исчезла им поля зрения вовсе.

Тяжело дыша от перевозбуждения, я вновь остро почувствовала недостаток кислорода и, судорожно вздохнув, попыталась встать, после чего тут же упала в обморок.

Глава 6 - Прощай, будущее!

То снова был потусторонний мир.

Я вновь ощущала своё гибкое невесомое тельце, состоящее из одной лишь чистой энергии и света. Мягкое голубоватое свечение, исходившее со всех сторон, навевало на меня чувство умиротворения и покоя, что я испытывала, когда находилась рядом с Ка.

Осмотревшись вокруг, я заметила позади себя красивую женскую фигуру, состоящую, в противоположность мне, из одного лишь мрака и теней. Лишь её глаза светились приятным, резко контрастирующим с цветом тела, белоснежным теплом.

Внимательно за мной наблюдая, фигура произнесла глубоким приятным для восприятия голосом:

- Я сделала, всё что могла… Мне жаль твоего отца, Тина…

Я, почему-то не сумев произнести ни одного слова, вздрогнула и удивлённо воззрилась на кардинально преобразившуюся Мать.

- Не удивляйся… Силы Вишаала изменили меня. Теперь я вижу и чувствую намного больше, чем раньше. Я вижу твоё с Ка ближайшее будущее. У вас всё будет хорошо. Во мне ещё осталось немного моей прежней сущности, что могла чувствовать и переживать…

Голос Матери теперь был абсолютно естественным, принадлежащим обыкновенному танду. Однако чувствовалось в нём что-то чужеродное, какая-то странная интонация, оттенок, что были присущи древнему Вишаалу.

Фигура продолжала говорить:

- …поэтому я искренне за вас рада. Однако скоро вы станете для меня лишь частичкой истории, что, пополняясь такими же частицами, станет лишь крохотным пазлом в бесконечной мозаике, приближающей меня к Абсолютной Истине, что нераздельно подчиняет своим законам всё сущее. Но не беспокойся обо мне, дитя. Несмотря ни на что, я добровольно сделала этот выбор и нисколько о нём не жалею.

Пока Мать говорила, она, взмахнув рукой, вызволила откуда-то далеко снизу крохотную сущность Ка, которую я тут же узнала. Я почувствовала, что крохотный огонёк, мерцающий перед темнеющей над ним фигурой, становится всё слабее, грозясь и вовсе исчезнуть. Минога, легонько дотронувшись до Ка рукой, отплыла чуть в сторону, после чего огонёк, взревев ослепительным огнём языков пламени, приобрёл прежний вид.

Ка, очнувшись, тут же узрел перед собой Мать и, удивлённо вспыхнув, превозмогая всякое внешнее воздействие, слабо произнёс:

- Мать?!

Плавно подплыв к воину и подхватив обеими руками его сущность, фигура наклонилась, прикрыла ослепительно светлые глаза и поцеловала. Затем, вскинув сложенные в чашечку ладони вверх, Мать подлетела ко мне и повторила те же действия. Ка тем временем, поддавшись воздействию фигуры, плавно растворялся в сиреневой дымке, что подобно потоку воды текла где-то далеко вверху. Когда невидимые губы Матери соприкоснулись со мной, я почувствовала всё то, что чувствовала старая мудрая минога, которая с нами прощалась...

Когда моя угасающая сущность уже почти растворилась в переливающейся дымке, я успела заметить, как Мать напоследок целует и вовсе крохотную нить света, целует своего единственного оставшегося в живых детеныша.

…

Очнувшись, я ощутила, как по щекам вновь скатываются слёзы.

Да, как бы не был жесток мир, было в нём то хорошее, что давало силы жить дальше и надеяться.

Мать, пожалуй, была самым лучшим другом, что был в моей жизни. Она не раз, рискуя собой, спасала других, в том числе и меня. Не единожды минога доказала, что дружба и взаимовыручка для неё не пустой звук.

Вопреки её словам о том, что она сама выбрала свой путь, меня долго не покидало чувство тревоги относительно её судьбы. Ка неоднократно говорил мне, что я слишком чувствительна и лучший выход из подобных переживаний - перестать думать о том, что теперь является недосягаемым, оставить прошлое в прошлом.

Он был прав. Я чувствовала это.

Однако со своим естеством не так просто совладать. И поныне я порой думаю о ней, пытаюсь представить, каково ей живётся сейчас и чем она занимается, а по ночам изредка слышу её голос, который что-то рассказывает мне, о чем-то предупреждает, но слова звучат едва слышно и их невозможно разобрать.

Между тем, вода заполнила собой половину капсулы и стремительно продолжала прибывать. Машина остановилась. Больше не чувствовалось тех колебаний и вибраций, что сопровождали движения Матери.

Вытянув правую руку, я дотронулась до ледяной воды, что слоями смешалась с зеленоватой жижей, и чуть привстала. Голова сильно кружилась, а вместо обычных вдохов и выдохов из горла вырывалось ужасное сиплое клокотание и хрип.

Я вновь едва не потеряла сознание, когда почувствовала, как моё обмякшее тело подхватывают и куда-то несут. На несколько секунд приоткрыв почему-то щиплющие глаза, я разглядела покрытое запекшимися корками крови лицо Ка, который сосредоточенно нахмурился, а, заметив, что я ненадолго пришла в себя, наклонил голову и чмокнул в грязную щеку.

В темноте, которая окутала собой всё вокруг, после того как я закрыла глаза, теперь имели значение лишь звуки. Я слышала, как слева с характерным шипением захлопнулась автоматическая дверь кладового отсека, как электрические лампы, видимо попав под воздействие воды, стали потрескивать и с постепенно затихающим гудением одна за другой гаснуть.

Ка, усадив меня на пол спиной к прямой стене, легонько похлопал по моим щекам. Я открыла глаза и попыталась улыбнуться, но ничего не вышло. Недостаток воздуха и измученный организм давали о себе знать.

Ка, опустившись на колени, нежно обнял меня и сдавленно произнёс:

- Всё будет хорошо, милая. Мы вместе прошли слишком многое, чтобы закончить вот так. Всё будет хорошо, - повторил он.

Я, облизав пересохшие губы, слабо поддержала:

- Я знаю, Ка... Мать сказала, что мы справимся.

Ка отстранился, чтобы взглянуть в моё лицо, а затем ободряюще улыбнулся и чуть кивнул.

Привалившись рядом со мной к металлической холодной стене, Ка обнял меня и откинул голову назад. Я сползла ему на колени и, перевернувшись на спину, смотрела в слегка гудящие лампы на потолке.

Думать тогда о словах Матери попросту не было сил. Я не надеялась на чудесное спасение, которое должно было по её словам к нам прийти. Всё моё внимание сконцентрировалось на том, чтобы дышать как можно медленнее и реже.

Мы неподвижно лежали в крохотном пустом отсеке капсулы, а совсем рядом, за двадцатисантиметровым слоем металла, что отделял нас от соседнего помещения, поднималась ледяная, стремящаяся заполнить собой остатки свободного пространства, вода.

Глава 7 - Лучик света в тёмной душе

По небольшим отсекам транспортника вновь прошёлся тот танд, что заглядывал к Сиду и Тине ранее и оповестил, что угроза миновала, однако вытянутые силуэты шаантов теперь хищно кружили вокруг рабочей секции, в которую и направлялась машина. Казалось, что-то незримое привлекло плывущих по своим неспешным делам гигантов и теперь заставляло их нервно всматриваться своими полуслепыми глазами в округлый корпус станции.

Такого, сколько себя помнил Сид, никогда не случалось, поэтому событие заставило его зябко поежиться и интуитивно посмотреть на обшарпанные стены трубопровода, словно журналист надеялся сквозь них что-то увидеть.

Тина восприняла слова охранника с ещё большей тревогой, нежели Сид, и, заметив, что парнишка вопросительно на неё смотрит, призналась, что ей, по мере окончания пути, что-то не даёт покоя.

- Не могу объяснить… Но всё не так, как обычно… Это сродни предчувствию… однако, это нечто другое… Странно…

Сид, которому со словами женщины передалась часть её тревоги, участливо спросил:

- С ва… с тобой всё в порядке?

Тина, словно бы стараясь как можно скорее очнуться от дурного сна, встряхнула головой, и, нарочито весело улыбнувшись, ответила:

- Да-да, я в норме… Просто, видимо, никак не привыкну к такому количеству тандов в одном месте. Я ведь слышу буквально каждого, кто находится в нескольких десятках метра от меня. В толпе так и вовсе просто с ума можно сойти, - женщина приняла своё прежнее положение, расслабленно облокотившись на край окна, и, вырисовывая что-то пальцем на покрытом инеем стекле, небрежно бросила. - В общем, ерунда… Давай продолжим!

…

Не знаю, сколько времени так прошло. Порой я открывала глаза и смотрела на Ка, смотрела на то, как он медленно дышит. В такие моменты я просто радовалась, что он ещё жив. Когда глаза были закрыты, на смену однообразной картине приходил скудный едва заметный мир звуков. Дыхание Ка не было слышно вовсе. Глухая мертвая тишина, что поглотила собой крохотную почти лишенную воздуха комнатку, с постной безучастной гримасой ждала неизбежного конца.

Лишь какой-то слабый далекий звук, появившийся словно бы из ниоткуда, в какой-то неуловимый для меня момент прорвался сквозь невидимую завесу и с каждой минутой стал усиливаться. Если Ка и уловил посторонние колебания, то не подал никакого вида. Я, так же не имея сил пошевелиться, лишь вслушивалась в глухое клокотание и последующий скрежет, сопровождаемый легкой вибрацией.

Внезапная сильная встряска полностью меня дезориентировала и ошеломила.

Упав с коленей Ка, я ощутимо стукнулась затылком об пол и после короткой красной вспышки погрузилась во тьму.

Помню, как я, находясь в бессознательном состоянии, плыла в невесомости среди трёх размытых сероватых сгустков, что порой извивались, словно черви, и прикасались ко мне. Когда это происходило, я слышала обрывки едва уловимых слов и фраз, которые, наплывая друг на друга, хаотично меняли свои тональности и интонацию.

Вот что мне удалось запомнить из того, что я услышала:

- Тела… Нет, что странно… Может… Живы… Откуда они могли… Надевай, а затем помоги…

Слова продолжали звучать в моём помутненном сознании, а я всё так же бесцельно витать в бесконечности, пока, наконец, не очнулась.

Пробуждение было, на удивление, лёгким и безболезненным.

Осторожно открыв глаза, я обнаружила себя в тёмном небольшом помещении. Тусклый оранжевый свет, поступавший из крохотной лампочки в потолке, не позволял внимательнее рассмотреть обстановку вокруг. Повсюду стояли какие-то зеленоватые коробки, имевшие пугающего вида маркировку в виде овального лица с круглыми белыми глазами, не имевшего ни рта, ни носа.

Из этого я сделала вывод, что комната представляет собой, по всей видимости, некое подобие небольшого склада.

Я попыталась приподнять, однако сделать это, как оказалось, было не так уж просто. С трудом приподняв голову, я скосила глаза, стараясь рассмотреть своё прикованное тело. Поверх меня лежала чёрная, бликующая в свете лампы клеенка. Я сделала короткий вдох и, рывком, что сопровождался странным свистящим звуком, оторвавшись от холодной твёрдой поверхности, приняла сидячее положение. Клеенка медленно сползла на пол, обнажив моё абсолютно голое тело.

Только сейчас, почувствовав пробирающий меня холод, я поежилась и ещё раз настороженно осмотрелась. Обстановка, показавшаяся поначалу невзрачной и неопрятной, теперь почему-то навевала страх. Странное лицо, угрожающе наблюдавшее за мной с одного из ближайших контейнеров, вызывало то угнетающее чувство, которое возникает, когда натыкаешься на что-то неизведанное и пугающее.

Медленно опустив ноги на пол, я подошла к выделяющейся на общем фоне коробке и, некоторое время повозившись с ней, разбираясь в механизме её устройства, нажала на едва видимую круглую кнопку, что располагалась сбоку упаковки. Раздался короткий щелчок, после чего крышка с тихим шипением чуть приоткрылась. Осторожно откинув её до конца, я, недоумевая, воззрилась на содержимое контейнера.

Внутри оказалась белая рассыпчатая масса, издававшая ощутимый рыбный запах с примесью гнилых водорослей, что когда-то в изобилии росли в больших заброшенных помещениях Укуума.

С отвращением захлопнув крышку, я выпрямилась и, стараясь мысленно уловить какие-нибудь намеки на близость хозяев странного места, подошла к единственному видимому мне проёму, преграждённому массивной прямоугольной дверью. На её гладкой металлической поверхности не было заметно никаких признаков ручки или хоть какого-нибудь углубления, поэтому я попыталась её толкнуть.

Никакой реакции не последовало. Видимо, дверь открывалась только с другой стороны.

В слабой надежде осмотрев стыки и края двери и не придумав варианта получше, я с силой постучала по ровной серой поверхности. Приготовившись в случае чего дать отпор, я как можно плотнее прислонилась к стене сбоку от проёма и, стараясь слиться с царящим в складе полумраком, стала ждать.

Судорожно осматриваясь вокруг, я с раздражением осознала, что драться при необходимости придется голыми руками. В комнате не было ничего, чтобы могло сойти хоть за слабое подобие оружия. Многочисленные ящики, беспорядочно сваленные в груды по всему помещению, были слишком тяжелые, а кроме них ничего и не было.

Реакция от моего стука последовала довольно быстро. За дверью послышались какие-то звуки и, наконец, тяжёлая металлическая плита отошла в сторону, высвобождая из проёма яркий тёплый свет, на фоне которого выделилась внушительная фигура того, кто стоял по другую сторону порога.

С замиранием сердца я наблюдала, как фигура, сделав пару шагов, остановилась и теперь, медленно водя головой, молча осматривала помещение. Загадочный посетитель, видимо отличавшийся крайней осторожностью, нестерпимо долгое время просто стоял, чем вызывал во мне ещё больший страх.

Наконец, фигура пошатнулась и в пару движений исчезла из вида.

Проём же так и остался открытым. Хоть какая-то часть моего сознания и понимала, что такой трюк может быть ловушкой, я всё же, выждав ещё некоторое время, вышла из тени и, предварительно отметив про себя, что следующие помещение представляет собой короткий широкий коридор, осторожно переступила порог.

Реакции, что в течение всей жизни не единожды меня спасала, на этот раз оказалось недостаточно. Уловив краем глаза какое-то движение слева от себя, я саданула в указанную сторону локтем, но промахнулась. Белесая расплывчатая фигура оказалась куда проворнее и сильнее меня. Перехватив мою руку, незнакомец, невольно вынуждая меня с криком нагнуться, со щелчком вывернул её за спину.

Однако, как только он это сделал, я почувствовала, что хватка почему-то исчезла, а фигура отстранилась. Резко развернувшись вокруг себя, я, наконец, смогла разглядеть своего обидчика.

Незнакомец оказался невероятно мускулистым пожилым мужчиной, отличавшимся невысоким ростом и густой призрачно-белой бородой, доходившей ему до груди. Глаза, слепо смотрящие сквозь меня, были абсолютно белыми. Наряд слепца был весьма скуден и состоял лишь из коротких обрезанных штанов, едва доходивших ему до колен, поэтому мне не составило труда заметить, что всё тело незнакомца было испещрено причудливой вязью из глубоких синеватых шрамов.

Мужчина медленно поднял руки с раскрытыми ладонями вверх в знак примирения и нагнулся за каким-то куском ткани, что лежал возле его ног.

Чуть успокоившись, я мысленно потянулась к мужчине и прикоснулась к его сознанию. Удивительно, но разум неизвестного был наполнен скорее образами и ощущениями, нежели словами. Обычно, когда я влезала в чужой разум, всё было с точностью наоборот. Хоть слов в мыслях мужчины почти не было, я всё же почувствовала, что в его намерениях нет ничего плохого. Ко мне он был настроен скорее немного настороженно, нежели агрессивно.

Переведя дыхание, я удивленно спросила:

- Кто ты? И как я здесь оказалась? - и в завершение, внезапно с тревогой вспомнив о моём Ка, с подступившей дрожью в голосе задала последний вопрос. - И где тот другой, который был со мной?

Как только мужчина ответил, я тут же поняла, в чем была причина его столь странного образа мышления.

Незнакомец оказался немым. Прежде я не знала, что некоторые из тандов не умеют разговаривать, однако почему-то данное открытие не вызвало во мне большого удивления.

Мужчина кинул мне тряпичный сверток, оказавшийся неким подобием одежды. Только сейчас я, почувствовав подступившие неловкость и смущение, осознала, что стою перед незнакомцем абсолютно голой.

Пока я торопливо одевалась, незнакомец пытался мне что-то разъяснить с помощью многочисленных и сложных жестов. Через некоторое время осознав, что я ничего не понимаю, мужчина прекратил попытки и лишь, коротко махнув мне рукой, пошёл в сторону располагавшейся в конце коридора двери.

Предоставленная мне одежда оказалась грубым коричневым куском ткани, который, опоясываясь тонким зелёным шнурком, прикрывал грудь и бедра. Успев облачиться в это нехитрое одеяние, я последовала за невысоким слепцом, что уже добрался до входа в следующее помещение.

Терпеливо меня дождавшись, мужчина нажал ничем не примечательный от остальных мест участок стены и отошёл в сторону. Дверь с шипением скрылась в стене, открывая моему настороженному взору большую округлую каюту, представлявшую из себя, как я быстро догадалась, центр управления машиной, в которой мы находились.

Понять, что место представляет собой нутро плывущей куда-то в неизвестность машины, не составило труда.

Половина причудливых стен помещения состояла из толстого прозрачного стекла, за которым располагалась абсолютная тьма глубинных вод океана, в которой время от времени приносились странного вида бесцветные рыбки и водоросли, многокилометровые стебли которых брали свои начала с самого дна. По бокам комнаты располагались всё те же груды тёмных коробок с маркировкой и всяческий мусор, неподдающийся никакому внятному описанию. На небольших экранчиках многочисленных кнопочных панелей, что окаймляли собой края обширного стеклянного участка, мелькали всеми оттенками красного неизвестные мне символы и надписи. В центре рубки находилось массивное тяжёлое кресло, покрытое неким подобием зеленоватого меха и имеющее шарнир, что позволял ему вертеться во все стороны.

Несмотря на непривычную для меня обстановку, больше всего привлекал к себе внимание тот, кто, сгорбившись, восседал в вышеупомянутом кресле.

Повинуясь характерному жесту слепца, я переступила порог и в нерешительности остановилась. Дверь, нарушая равномерный гул работающих где-то внизу, за толщей металла, моторов, с шипением захлопнулась, отрезая меня от пройденного ранее коридора и немого мужчины. Внутренне сжавшись, я сконцентрировала всё своё внимание на странной фигуре в кресле, облаченной в поношенный синий плащ и приготовилась к худшему.

Было сразу заметно, что танд доживает свои последние годы, а то и месяцы. Сморщенная дряхлая кожа на лице, покрытая многочисленными шрамами и рытвинами, а так же потрепанные механические протезы, заменяющие руки и ноги, говорили о многочисленных испытаниях и сражениях, что выпали на долю старика. На его горле располагалось странного вида круглое устройство, о назначении которого я могла лишь догадываться. Железные пальцы, состоящие из отдельных подвижных сегментов, крепко сжимали подлокотники кресла.

Несмотря на многочисленные увечья и преклонный возраст, старик выглядел на удивление внушительно.

Подавшись при появлении меня вперёд, престарелый танд оценивающе взглянул на меня своим единственным глазом из-под кустистых бровей и, неожиданно по доброму ухмыльнувшись, размеренно произнёс хрипловатым, но отнюдь не старческим голосом:

- Здравствуй, красотка! Добро пожаловать на мою развалину - «Эхо»! Чувствуй себя как дома! Я Ини… Ини Трако...

Глава 8 - Ини Трако

Старик оказался весьма непростым тандом.

Судя по затухающей жизненной энергии, что всё же ещё бурлила в искалеченном теле, нельзя было с определенностью сказать, каким он был на самом деле. Его мысли так же, к моему удивлению, оказались для меня недосягаемы. Можно было различить с трудом уловимые обрывки давно сказанных фраз и блеклые картины минувшего прошлого, но на этом слабая связь со стариком обрывалась.

Позже я заметила, что часть головы Ини, а именно затылок и верх покрывает гладкий слой металла, видимо являвшийся неким вынужденным протезом, предохраняющим внутренние органы от внешнего воздействия. Возможно, именно этот имплант и не давал проникнуть в его голову.

Однажды старик с грустной усмешкой изрёк, заметив на себе мой любопытствующий взгляд:

- В жизни каждого танда случаются события, выходящие за рамки обыденного… моя же жизнь состоит из этих событий. С каждым разом во мне остаётся всё меньше и меньше самого себя.

К тому времени, уже несколько освоившись в старом транспортном гарте, представлявшем из себя доживающий, подобно своему хозяину, последние годы своей долгой жизни сплюснутый металлический шар в обрамлении примитивных, но довольно мощных двигателей, я, не почувствовав никакого смущения, лишь понимающе улыбнулась.

В первую же нашу встречу, когда я стояла перед загадочной фигурой расположившегося в кресле танда, меня не покидали тревога и страх. Трако выглядел внушительно и держался настолько уверенно, что складывалось впечатление, будто передо мной не разваливающийся от старости и страшных ран старик, а существо куда более сильное и могущественное.

Именно этот контраст в сочетании с непроницаемым разумом танда и ввели меня в ступор, от которого было бы тяжело избавиться, если бы не слова, прозвучавшие из уст старика и рассеявшие морок без всякого следа:

- Не Дикая, однозначно… - оценивающе протянул Ини. - И не из Первобытных… Капсула Обьединения, в которой вас нашли, такая древняя, что тех, кто знает и помнит те далекие времена, к которым она принадлежит, вряд ли найдёшь. Глубина, в которой вы оказались и вовсе запредельная. А твой цвет глаз… Такого никогда не видел даже я, а повидать мне пришлось немало, уж поверь...

Со скрипом оперевшись о подлокотник тускло бликующующей в свете лампы металлической рукой, старик заинтересовано подался вперед и озадаченно спросил:

- Так кто же ты, красотка?

По мере того, как старик рассуждал, я окончательно пришла в себя, поэтому заранее обдуманные слова прозвучали вполне уверенно и спокойно:

- Прежде чем что-либо спрашивать, скажите… Те, что были со мной… Мужчина и минога… Они живы?

Старик, прищуренный глаз которого буквально пронзал меня насквозь, несколько секунд что-то обдумывал, а затем, соглашаясь с моим условием, медленно кивнул:

- Все живы, не беспокойся. Парень в медицинском отсеке, на всякий случай крепко связан. Зверушка тоже с ним. Скоро ты их увидишь. К слову сказать, я не хотел брать с собой червя… Думал, это какой-то случайно забравшийся в капсулу паразит. А когда мы переносили ваши тела, так он и вовсе напал на нас. Если бы не Чоти, тот немой слепец, что проводил тебя ко мне, я бы его прихлопнул...

- Он нас защищал, - перебила я Ини.

Старик лишь чуть улыбнулся и, выдержав небольшую паузу, предложил:

- Твоя очередь...

Железные пальцы, коротко щелкнули по оказавшимся под ними клавишам. Незаметная круглая панель, что располагалась напротив кресла старика, плавно отошла в сторону. Из открывшегося проёма, издав тихое шипение, поднялся на вид мягкий зеленоватый цилиндр. Ини вновь откинулся в кресло и жестом предложил присесть.

Пуфик и впрямь оказался мягким.

- Меня зовут Тина. Я из Укуума…

Не уловив в слабой ауре старика никакой ответной реакции, я пояснила:

- Это часть разрушенной станции, что веками покоилась в желудке огромного монстра - Вишаала... Я смогла выбраться оттуда со своими друзьями на спасательной капсуле, что вы нашли…

Вопреки ожиданиям, старик воспринял мои слова абсолютно серьёзно. Оперевшись о массивные подлокотники, он поднялся с места и, тяжело вышагивая металлическими стопами по исцарапанному полу, задумчиво изрёк:

- Моя жизнь уже подходит к концу, а выходит, что я так и не разобрался, как она устроена… - Ини, обратившись ко мне спиной, остановился у мигающих панелей и остановил взгляд на бесчисленные потоки крохотных существ, что приносились мимо толстого лобового стекла. Короткий плащ, поддаваясь едва заметным потокам воздуха, чуть шевелился. - Единственным, что я осознал, является тот факт, что ничто не происходит случайно. Малейшее событие, самое ничтожное и, казалось бы, неприметное для всего сущего, может повлечь за собой последствия, которые могут затронуть тысячи жизней. Так случилось и со мной. Уже в который раз я убеждаюсь, что именно в этом простом откровении и кроется основной порядок вещей.

Старик, едва заметно покачав головой, добавил:

- Хотя, кто знает… Я всего лишь обычный танд, завершающий свой жизненный путь, что вздумал подгонять законы реальности под свои примитивные умозаключения.

Ини вернулся в своё изначальное место и, тяжело вздохнув, произнёс невпопад:

- Чоти всегда был особенным. Возможно, это обусловлено тем, в каких условиях он прожил свои первые годы жизни. А, возможно, вселенная изначально всё спланировала так, как должно было быть.

Рассуждая, старик, не отрываясь, смотрел на меня. Внимательно вслушиваясь в пространные слова и ответно глядя в его единственный глаз, я могла уловить едва заметные эмоции, что на короткое время проявлялись в непроницаемом на первый взгляд лице.

- В любом случае, как я и предполагал, он оказался со мной не случайно. Несмотря на прошлое, долгие годы он был моим верным соратником и компаньоном. Чоти так и не простил меня, однако во всем помогал мне и почему-то не раз спасал мою проклятую жизнь, - в голосе старика отчётливо слышались горечь и сожаление за что-то далекое, за то, что уже нельзя было исправить. Трако, приподняв густые брови, перевел помутневший взгляд на холодный пол. - И всё же я всегда знал, что не все судьбоносные шаги в его жизни пройдены.

Старик вскинул голову и, медленно качая из стороны в сторону головой, вновь посмотрел на меня:

- Ваше спасение, Тина, отнюдь не случайно. У вас попросту не было никаких шансов выжить на такой глубине, однако, мы нашли вас.

Я, окончательно потеряв нить рассуждений Ини, и, непонимающе нахмурившись, произнесла:

- Я не понимаю, к чему…

- Наш корабль возвращался с очередного рейда, - оборвав мою невнятную речь, начал свой короткий рассказ Ини. - Всё шло своим чередом, пока Чоти не подошёл ко мне и не указал на маршрут, разительно отличавшийся от того, которому мы следовали. Конечной точкой и вовсе было место, находившееся в Тёмных водах, да к тому же на приличной глубине. Я спрашивал его, зачем нам туда плыть, однако он, упорно отказываясь что-то объяснять, лишь настаивал направить машину туда. Любой, кто находится в своём уме, проигнорировал бы такие нелепости, однако я послушался. Тебе необязательно знать, что меня к этому сподвигло... Важно лишь, что попав в указанное место, радар гарта тут же засек вашу капсулу, медленно погружавшуюся в недопустимую для всякой обычной машины глубину. Однако, по воле случая, мой транспортник оснащён крепкой броней, а в отгрузочном отсеке хранятся военные скафандры, способные выдержать большое давление. Каково было моё удивление, когда в не исследуемых водах, да ещё и на такой глубине, я нашёл самых настоящих тандов. Хотя, глядя в твои зелёные глаза, я уже сомневаюсь, что тандов…

Ини, о чём-то задумавшись, кивнул самому себе и коротко взмахнул рукой:

- Между тем, мы спасли вас, а затем в целях безопасности заперли в разных отсеках. О последующих событиях ты знаешь и сама… Потом, пока вы были в отключке, я не раз спрашивал Чоти о том, каким образом он узнал о вас. В ответ он лишь пожимает плечами, мол, и сам не знает. И, говоря начистоту, я ему верю. Он и правда не знает… Вот и скажи, как подобное может оказаться простой случайностью?

Возможно, в словах Ини и был какой-то смысл, однако сейчас они для меня были пустым звуком. Терпеливо слушая старика, я думала о совсем другом. Поправив съехавший с плеча край примитивного наряда, я, стараясь сохранять хладнокровие, торопливо сказала:

- Да, вряд ли случайность… Однако, не могли бы вы…

Словно бы спохватившись и даже привстав с места, Ини произнёс извиняющимся тоном:

- Ох, опять меня понесло. Прошу, прости меня за мою дурацкую привычку. Видимо, с приближением конца я становлюсь всё глупее и глупее. Иди к своему другу! Скажи, что ему нечего бояться! На моём гарте вы в полной безопасности. Чоти отведет тебя к нему. Как только наобнимаетесь, не забудьте хорошенько поесть. Чоти и в столовую вас отведёт…

Кресло повернулось вокруг своей оси, скрывая за своей широкой спинкой полумеханическое тело старика.

- …а то на вас без слёз не взглянешь...

Глава 9 - На пути к настоящей жизни

Думаю, нет никакого смысла в подробностях описывать наше дальнейшее путешествие на пути к знакомству с цивилизацией.

Ка, как и сказал старик, оказался цел и невредим. Слепец, уверенно шагая по разветвленному коридору, проводил меня до медицинского отсека. Как только я вошла в небольшое помещение, Ка вскочил с жесткой узкой кушетки и, вмиг оказавшись передо мной, крепко обнял. Я, счастливо рассмеявшись, ответила ему многочисленными поцелуями и повисла на шее. Свисток, издавая звонкие трели, решил не оставаться в стороне и, ловко вспрыгнув на наши плечи, осторожно охватил своим вытянутым телом наши шеи.

Усевшись на край кушетки, мы какое-то время обсуждали место, в котором оказались, и его необычных обладателей, и размышляли над дальнейшими планами.

Сойдясь во мнении не торопить события, мы направились в столовую. Пища оказалась довольно простой, но очень вкусной и питательной. Стандартные пайки класса С, что выдавались Объединением простым тандам, работающим на производственных заводах, содержали в себе крупные кубики какого-то мяса, литровую металлическую упаковку с дистиллированной водой и вакуумный контейнер с растительной пищей. Теперь, спустя годы, я знаю, что многочисленные рабочие, рацион которых в основном и состоит из подобной еды, сильно недолюбливают ровные куски розоватого мяса, изрядно приправленные острыми смесями и консервированными водорослями.

После, в течение всей своей жизни, я пробовала не один десяток различных блюд, однако, для меня эта еда навсегда останется самой лучшей.

Несколько первых циклов прошло в нашем знакомстве с немногочисленными обитателями старенького гарта, взаимных расспросах и изучении отсеков и помещений.

Ини с неподдельным любопытством слушал рассказы Ка о тяжёлой жизни племени в условиях вечной опасности, что могла подстерегать на каждом углу, о нашей отчаянной попытке вырваться во внешний мир, избавиться от старинных оков обреченности, что давным-давно охватили угасающие остатки тандов, веками влекущих в Укууме своё бессмысленное существование. Чоти, расположившийся в тени небольшой комнаты, где происходил разговор, лишь внимательно слушал и, при редком обращении Ини к нему, своевременно кивал. Я же, слушая разрозненный рассказ старика, узнала некоторые эпизоды и из его прошлого.

Оказывается, когда-то давно он был отставным капитаном Объединения. В его обязанности входило управлять военным кораблём класса Даант, который подобно хищной рыбе рассекал неисследованные глубины Темных вод. Он должен был находить так именуемых Диких, то есть обитателей станций, что не входили в состав Объединения, и по возможности забирать столь ценный для огромной коалиции ресурс - тандов. Если дикари не желали вступать в контакт, что случалось в большинстве случаев, станция подвергалась короткому карантину, в течение которого мощные громкоговорители призывали вступить в сплоченные ряды мощной корпорации, а затем полностью уничтожалась.

Тяжёлые лазерные орудия, разразившись пронзительным гулом, выпускали из своих чернеющих отверстий рубиновые лучи, которые, в доли секунд преодолевая толщи воды, разрезали бесформенные груды металла, словно куски пирога. Огромные, бордовые в свете лазеров массивы, печально выдыхая вместе с крохотными фигурками тандов кубометры воздуха, медленно уходили в бесконечную черноту, что представляли собой мрачные глубины океана.

Неудивительно, что Ини было тяжело вспоминать о тех временах. Тысячи жизней, загубленные им в ходе выполнения приказа, теперь всегда преследовали его и не давали в свободные от работы часы уснуть. Жалость, которую я чувствовала к старику, всё же не мешала мне осознавать всю ужасающую действительность того, что он натворил.

- Если бы вы не чувствовали ко мне отвращения, это бы лишь значило, что вы и сами немногим лучше меня, - с горечью в голосе произнёс сгорбившийся старик. Пока он говорил, его взгляд рассеянно блуждал по скудной обстановке столовой, в которой мы располагались. - Тот груз, что я ощущаю на своей груди, никогда не исчезнет. Слишком поздно я осознал, что совершил… Не один раз пытался я умереть. Однако что-то не даёт мне это сделать. Возможно, не всё в моей судьбе решено, и я должен совершить что-то ещё…

Думать о том, какой судьбы достоин танд, свершивший в своей жизни столько плохого, не хотелось. Как бы то ни было, Ини спас наши жизни и за это я всегда буду ему благодарна.

Торопливо сменив тему разговора, Ка понимающе переглянулся со мной.

Обсуждая вместе с отставным капитаном наши дальнейшие действия, было сообща решено, что, как только транспортник прибудет в точку своего назначения, мы с Ка и Свистком останемся на станции и постараемся найти там своё место.

По заверению Ини, сделать это было сложно, но, используя его былые связи с некоторыми органами управления станции, вполне возможно.

Поначалу капитан пытался уговорить нас остаться вместе с ним, стать его помощниками и получать кредиты, о предназначении которых, кстати, мы тогда не имели ни малейшего понятия, однако мы, стараясь не обидеть старика, как можно вежливее отказались.

Прожив большую часть своих жизней в изолированности от внешнего мира, нам хотелось познать другую жизнь, ту жизнь, которой жили "счастливые" обитатели многочисленных цивилизованных станций, познать "настоящую" жизнь. Старик, видимо осознав, что его уговоры бесполезны, спокойно согласился и в будущем обещал помочь нам устроиться по мере своих сил.

Последующие циклы прошли довольно однообразно, но при этом спокойно и даже, можно сказать, счастливо. Помогая вместе с Ка старику в мелких повседневных делах, впервые в жизни я не чувствовала себя одинокой, а спокойная обстановка и долгий сон в сочетании с регулярным приемом пищи создавали незнакомое мне ранее чувство защищенности.

Глава 10 - Оранжевые огоньки

Чоти разбудил меня, тихонько постукав костяшками пальцев по металлической основе двери.

Мгновенно осознав, что долгожданный момент настал, я осторожно выбралась из объятий Ка, продолжавшего крепко спать после недавней работы, что выпала на его долю при поломке одного из двигателей. Стараясь как можно меньше шуметь, я вышла за пределы спального отсека и последовала вместе со слепцом к центру управления.

Когда я вошла, капитан, укутавшись в складках потрепанного плаща, сидел в своем привычном кресле, направленном в сторону многочисленных панелей управления, что синхронно мигали, предупреждая пассажиров транспортника о приближении к конечной цели своего пути.

Заворожено глядя на картину, развернувшуюся перед моим взором, я, словно в трансе, медленно прошествовала к Ини и положила руку ему на плечо. Старик, развернувшись в пол оборота, поднял голову и, заметив застывшее на моём лице выражение, понимающе улыбнулся.

Бесформенная, состоящая из сотен секций, станция выглядела довольно внушительно и величественно. Крохотные оранжевые огоньки, образовывая собой самого разнообразного вида скопления, обозначали границы гигантского комплекса. Каждая из них, мерцая по одному ей ведомому закону, жила своей собственной жизнью. Многочисленные массивные механизмы, с тяжким гулом выполняющие свою монотонную работу, создавали ощущение, что станция - не просто огромная бездушная машина, а вполне себе живой организм. Широкие круглые ангары в корпусе, подобно бездонным ртам, жадно раскрывались навстречу бесчисленным скопищам разноперых транспортников и мусоровозов, приплывшим по своим делам из самых разных уголков населенной части океана. Присмотревшись, можно было заметить, что и сама вода вблизи комплекса, словно заразившись этим многообразием цвета и движения, впитав в себя атмосферу беспрестанно бурлящей жизни, откинула своё привычное мрачное покрывало, состоящее из лишь темно-синих оттенков, и окрасилось в нежные розоватые тона.

Не в силах оторвать взгляд от мягко выделяющегося на общем чёрном фоне пространства, я почти забывала дышать.

- Так выглядит большинство станций, принадлежащих Объединению, - вновь поворачиваясь к грандиозной панораме, развернувшейся за обзорным стеклом, буднично произнёс Ини. - Жизнь в них на первый взгляд намного проще, чем там, где вы с Ка обитали. Однако, это лишь иллюзия. Стоит сделать неверный шаг, дать слабину, как безжалостный налаженный механизм этого так называемого "цивилизованного" общества вас попросту растопчет...

Тут старик, тяжело поднявшись с кресла, осторожно подхватил своими железными пальцами мои ладони и тихонько их сжал. Я, повинуясь движениям старика, повернулась к нему.

- За то время, что вы пробыли на моём корабле, - вкрадчивым тоном произнёс капитан, глядя в мои глаза. - Вы стали для меня не просто друзьями, но и детьми, которых у меня никогда не было. Теперь мне кажется, к старости я хоть что-то понял в этой жизни...

Ини грустно улыбнулся. Голос отставного капитана не сорвался, а на глазах не выступили слёзы, однако, внезапно, впервые в полной мере ощутив его состояние и уловив мысли, я поняла, что старику с немалым трудом даются слова, идущие от самого сердца.

- Ты знаешь, я совершил немало плохого и мне уже никак этого не исправить, однако сейчас я могу помочь вам. Тина, в станции всё далеко не так радужно и хорошо, как вам кажется. Вспомни хотя бы, на что идёт Объединение для достижения своих целей, сколько жизней я загубил, действуя по их приказам. Танды, презрительно смотрящие с самой вершины на простых рабочих и солдат, не остановится ни перед чем, действуя так, как им хочется. Мне ли это не знать.

С горечью произнеся последнюю фразу, старик взял меня за правую руку и, не переставая говорить, медленно пошёл в сторону выхода из отсека. Я, внимательно вслушиваясь в наставительные слова капитана, шла рядом с ним.

- Поэтому слушай меня внимательно и делай так, как я говорю! Как только окажитесь вместе с Ка в рабочей секции, идите в зону распределения! Её будет несложно найти, следуя многочисленным указателям, расположенным на каждом перекрестке. В отсеке регистра ты отдашь карточку, которую я дам заранее. На ней будет вся необходимая информация, необходимая для вашего устройства в жилой секции и последующего поиска работы. Кредиты на первое время я дам. Пока всё понятно?

Мы остановились около исцарапанной двери. Старик, по-прежнему держась за руку, вопросительно наклонился в мою сторону. К слову сказать, его рост, учитывая массивные механические протезы, заменяющие ноги, был значительно больше моего, поэтому, когда Ини со мной разговаривал, ему приходилось, слегка сгорбившись, наклонять голову.

Не отметив в указаниях капитана ничего сложного, я понятливо кивнула.

- Хорошо, - нахмурившись, произнёс Ини. - Однако, прежде чем вас оставить, я пробуду двадцать часов в зоне транспортировки. И это не обсуждается! - заметив мою реакцию, жестко заключил капитан. - За это время, гуляя по станции, вы решите, какая жизнь вам по душе. Если вы не появитесь, для меня это послужит сигналом, и тогда я навсегда уплыву. Если же вернётесь, я с радостью приму вас в свою немногочисленную команду. А теперь, Тина, иди к своему возлюбленному и передай ему мои слова!

Сделав пару неуверенных шагов через порог, я все же вернулась и крепко обняла Ини. Старик ответил мне ответными объятьями, однако, словно бы опомнившись, отпустил и как можно равнодушнее бросил:

- Ну же, давай, беги к нему...

Я уже открывала дверь в свой отсек, когда уловила обрывок мысли растрогавшегося старика, который вновь уселся на своё привычное место:

- Не хватало мне ещё расплакаться…

Глава 11 - Настоящая жизнь

Танды, беспорядочными потоками снующие по главной площади, вопреки радостным ожиданиям, вызвали лишь чувство отрешенности и неуверенности. Необычная архитектура этого места, поражавшая чудовищным нагромождением друг на друга многочисленных сооружений, представляла собой смесь из самых разнообразных эпох и времён.

К примеру, остроконечное древнее здание, служившее ночлегом для многочисленных бродяг и мелких животных, словно пронзало совсем новое по сравнению с ним сооружение, выросшее буквально вокруг него. Образовавшаяся круглая улочка, имеющая несколько выходов, всегда была погружена во тьму, в которой зачастую не самого добропорядочного вида танды только и ждали заплутавшего путника, которого порой разделяли не только с кредитами, но и жизнью.

И таких странных переплетений домов и жилищ существовало немало, вследствие чего буквально на каждом углу располагались светящиеся вывески, информирующие приезжих о наикратчайшем пути к ближайшим предприятиям и учреждениям. Неоновые надписи мигали и переливались всеми оттенками красного, синего и зелёного, словно наживки приманивая к себе незадачливых ротозеев-тандов, а под ними, стараясь хоть как-то прокормиться в этом жестком недружелюбном мире, приютились крохотные ларьки и заведения, предлагающие редким прохожим всяческие полезные приборы, устройства и, что ценилось наиболее всего, еду.

Ка и я, облаченные в одинакового вида синие плащи, которые когда-то давно, по словам Ини, были в ходу у солдат Объединения, с пробудившимся интересом, а иногда и отвращением, рассматривали на вертикальных гравитационных прилавках странного вида сушеных рыб и многопалых серых зверюшек, насаженных на короткие прутики. Спрятавшийся в полах моего широкого капюшона Свисток, учуяв пленительный запах чего-то съедобного, задергался с явным намерением посмотреть на его источник. Я легонько ткнула локтем в обвисший за спиной мешок, призывая миногу к терпению. Свисток недовольно пискнул, но всё же успокоился.

Мы шли по широкой грязной площади вдоль узких улочек, так и не решившись ни на одну из них вступить. Танды-охранники, изредка попадающиеся на пути, были облачены в коричневые униформы, представлявшие собой плотные обтягивающие штаны, застегнутые на все петли куртки и затонированные шлемы, скрывающие их лица.

Автоматические овальные машины, поочередно мигая на боку кроваво-красными огоньками и равномерно гудя, безуспешно пытались очистить неровную поверхность тротуаров от разнообразного мелкого мусора, что в избытке покрывал собой большую часть окружающего пространства. Иссиня-чёрный потолок, на котором горел ярко оранжевым слепящим светом ряд невероятно мощных огней, освещал собой всю огромную площадь и прилегающие к ним окрестности.

Непривычная обстановка и уклад жизни населяющих станцию тандов и других существ, казались странными и почему-то неправильными, пугающими и пустыми. Вспоминая последние слова Ини, я с каждым разом всё больше и больше убеждалась в его правоте. Ещё не успев сориентироваться и разобраться что к чему, я уже чувствовала, что нам с Ка здесь не место.

По крайней мере, мне.

С надеждой и даже некоторым испугом бросив взгляд на Ка, я с облегчением заметила в выражении его лица те же сомнения, что с самого начала появились и у меня.

Самыми для меня запоминающимися в этой короткой прогулке были подавленные угрюмые лица тандов, что незаметно появляясь перед нами, бесконечно сменяли друг друга. Меня удивляло, насколько редко можно было заметить в них то спокойствие и умиротворение, что порой проявлялись в погибших соплеменниках Ка. Ещё реже среди них проскальзывали улыбки, а уж смех и вовсе был здесь самым нечастым гостем. Тяжёлая безрадостная жизнь, которую проживали местные жители, оставила на каждом из них свой неизгладимый отпечаток отстраненности и бессильной злобы.

Кроме всего прочего, я слышала мысли каждого из проходящих мимо тандов. То был опыт настолько угнетающий и тяжёлый, что и сейчас, вспоминая эту прогулку, я стараюсь как можно меньше думать о гнетущих образах и картинах, что тогда беспорядочно сменялись в моём сознании. Эти чужие мысли, продолжавшие, подобно червям, вгрызаться в мой расстроенный разум, едва не сводили меня с ума.

Когда мы, несколько раз плутая и теряя названные Ини ориентиры, почти дошли до зоны распределения, я, внезапно ощутив нахлынувшую волну слабости, рухнула на мокрое металлическое покрытие. Последним, что я увидела, было встревоженное лицо Ка, который, подхватив моё обмякшее тело, что-то возбужденно говорил.

…

Очнувшись, я тут же узнала знакомую обстановку. Небольшой медицинский отсек старого транспортника хоть и был освещён одной единственной лампой, свет которого едва дотягивался до нескольких коробок с различными препаратами, всё же был легко узнаваем.

Ещё не осознав в полной мере произошедшее, я всё же сразу осознала, что потерянные совсем недавно чувства уверенности и определенности вернулись.

Я вяло пошевелилась и, кряхтя, уселась на узкой ребристой кушетке.

Тут же вспыхнул свет, дверь с характерным звуком отошла в отведенное ей углубление, и в проёме возник Ка, который приостановился и ободряюще мне улыбнулся.

- Когда я уже перестану терять сознание? - ответно улыбнувшись, риторически спросила я. - И несколько циклов не проходит, чтобы я не отключалась…

Ка, подойдя ко мне, уселся рядом и, приобняв за плечи, со вздохом ответил:

- Надеюсь, что скоро. Да и вообще, чем я лучше?! Я тоже постоянно отключаюсь. Так что, не переживай... Ты такая не одна.

Я посмотрела на Ка, который как раз наклонился ко мне и чмокнул в нос. Притворно поморщившись, я чмокнула его в ответ.

Ка довольно улыбнулся.

Прислонив голову к жесткому плечу любимого и рассматривая чёрную жижу в одной из пробирок, располагающихся на ближайшем столе, я спросила:

- Как мы здесь оказались? До транспортника Ини было довольно далеко… Неужели ты всё это время меня нёс?

Ка, не меняя положения тела, с усмешкой ответил:

- Если бы… Я бы может и донёс, но Ини предупреждал меня, чтобы мы в целях своей безопасности избегали лишнего внимания, старались быть неприметными. Поэтому, как только ты упала, я подхватил тебя и используя устройство в ближайшей стене, о котором на всякий случай заблаговременно рассказывал мне старик, вызвал автоматический биль, который в течение минуты и довез нас до нужного отсека.

Я, продолжая разглядывать пробирку, задумчиво покачала головой:

- Это ужасно… Мысли этих тандов… Их бесчисленные голоса… Я знала, что тот, другой мир не идеален. Так и оказалось. Это стало ясно с первого взгляда. Но кроме всего, он еще нам и не подходит… - тут я, натолкнувшись на пугающую мысль, вздрогнула и почти прошептала. - Мне не подходит...

Ка, видимо, догадавшись, о чём я думаю, встал с кушетки и, опустившись передо мной на корточки, взял меня за руки:

- Если это мир не подходит тебе, значит, он не подходит и мне.

Прямой взгляд светлых глаз Ка придал мне уверенности и я, поддавшись подступившей теплоте в груди, опустилась рядом с ним и повисла на крепкой шее.

- Я так тебя люблю - зажмурившись, прошептала я.

- И я тебя люблю - тихо отозвался Ка.

Глава 12 - Вслушиваясь в одинокую песню

Тяжёлый переливающийся гул, являвшийся, по всей видимости, последствиями давления на старый транспортник (а другой причины я попросту не могла себе представить), то затухал, то через разные промежутки вновь усиливался. Трудно было определить, откуда звук брал своё начало. Стоило на нём сконцентрироваться, как начинало казаться, что он разливается ото всюду сразу, рождается за пределами металлической обертки и, легко преодолевая толстую плотную обшивку, сменяет собой звук, предшествующий ему.

До прибытия оставалось ещё достаточно времени, поэтому я не торопилась уходить из шлюзового отсека, в котором странное явление набирало предельную силу. Боясь спугнуть глубокий и величественный голос древнего океана, я, скрестив ноги, терпеливо сидела в самом центре помещения на ребристом полу.

Секунды превращались в минуты, а минуты, между тем, в часы.

Постепенно, кроме гула и скрипов слегка заржавевшей обшивки, я начала улавливать и второстепенные звуки, неимоверно тихие, но спустя то долгое время, что я провела в полной тишине, вполне различимые. Широко раскрыв от восторга и благоговейного страха глаза, я с замиранием сердца вслушивалась в призрачные таинственные голоса, что нараспев перекликаясь между собой, составляли вместе печальную, но при этом очень красивую песню - песню бездны. Странный гул, казавшийся доселе абсолютно разрозненным и хаотичным, теперь полностью аккомпанировал необычной мелодии. Заворожено слушая далекий хор едва различимых голосов, повествующих о бесконечности, в которой они застали бесчисленное множество битв и великих свершений, опустошающих поражений и смертей, я, как мне начало казаться, стала понимать их странный язык, который не был похож ни на один из множества известных тандам.

Чувствуя на побледневшей сильнее обычного коже очередную волну мурашек, я, словно в трансе, медленно, стараясь двигаться как можно тише, встала с места и подошла к небольшому иллюминатору, располагавшемуся в центре круглой двери, что закрывала собой стыковочный шлюз. Сквозь запыленное стекло, обрамленное закостеневшей коркой грязи, почти ничего не было видно, а абсолютная тьма, представлявшая собой глубоководные воды, в которых мы перемещались, и вовсе не позволяла ничего разглядеть.

Впрочем, не знаю, что я надеялась там увидеть.

Возможно, загадочных подводных певцов, бесстрашно рассекающих ледяную воду, а может просто вглядеться в огромные массы воды, издающих такие причудливые звуки. Приложив ладонь к прохладной поверхности стекла, я, продолжала всматриваться в непроглядную мглу, силясь в ней что-нибудь разглядеть. Вновь и вновь я пыталась мысленно дотянуться до тех, кого не могла видеть.

Однако все мои усилия были напрасны.

Как только широкий люк, отделяющий отсек от остальной части транспортника, со скрипом отворился, задумчивая песнь тут же оборвалась. Повернувшись в сторону проёма, я увидела Чоти, который знаками позвав меня присоединиться к общей трапезе, тут же удалился. Со вздохом обернувшись на черный след от ладони, оставшийся на запыленном стекле, я отправилась в столовую.

Ини был искренне огорчен исходом нашей неудачной вылазки на станцию, однако в некоторой степени и рад. С твердым убеждением повторив, что в таких местах нас не ждёт ничего хорошего, он пообещал, что жизнь на старом транспортнике, вопреки нашим с Ка опасениям, не будет скучной.

- Понимаю, проведя всю свою жизнь в пределах умирающего осколка старого комплекса, вы хотите увидеть что-то новое… - рассуждал отставной капитан.

- Честно говоря, Ини… - осторожно прервал его Ка. - Мы больше не хотим видеть ничего нового…

Старик недоуменно перевёл задумчивый взгляд со стены на усталое лицо Ка.

Разговор, определивший всю нашу последующую жизнь, по своему обыкновению происходил в столовой. Плотно подкрепившись содержимым пайков, мы расположились вокруг небольшого шестиугольного стола в мягких откидных креслах и, морщась, распивали терпкий крепленый напиток, который, по словам Ини, прогонял всякую подступившую хворь или простуду.

- Ини, - заметив лёгкое смятение Ка, мягко произнесла я. - То, что мы увидели на станции… То, как там живут, как разговаривают и общаются... Нам нет места среди подобного. Я это чувствую. И не только как телепат. Мы с Ка долго всё обдумывали…

Старик, лицо которого в течение моих слов становилось всё более непроницаемым, выпрямился в кресле и непривычно холодно взглянув на меня посмотрев, процедил:

- Так вот какова благодарность, которую я заслужил за ваше спасение... - ожесточившееся лицо капитана, приобретающие с каждым мгновением всё более мрачное выражение, превратилось в подобие маски. Лишь нервно подрагивающий край плотно сжатых губ старика выдавал его злобу и ярость.

Внезапные перемены во внешнем виде и поведении капитана невольно насторожили, а сказанные им слова и вовсе вызвали во мне дрожь и страх.

Ка, поначалу заметно растерявшись, уже через несколько секунд пришёл в себя и принял похожее со стариком положение тела. В его фигуре не было ничего угрожающего, но чувствовалось, что при необходимости он сумеет вовремя среагировать и дать отпор.

Я напряженно вцепилась в округлые подлокотники кресла и удивлённо произнесла:

- Мы не хоти…

Мою растерянную речь прервал оглушительный грохот, с которым капитан хлопнул железной ладонью по глянцевой поверхности стола. Низкие квадратные чашки с напитком, беспорядочно подскочив в воздух и расплескав своё содержимое, со звоном разлетелись в разные стороны. Я невольно вздрогнула и с возрастающим ноющим чувством в груди перевела взгляд с Ини на Ка и обратно.

Вопреки агрессивным действиям старика, в выражении его лица ничего не изменилось. Однако, единственный глаз, подёрнутый туманной пеленой, смотрел на нас с всё возрастающей злостью.

Медленное осознание того, что сложившееся мнение о старике далеко не так близко к истине как казалось, болезненно отзывалось в моей изрядно потрепанной душе свежими ранами. В который раз мир, давая очередной повод поверить в существование чего-то доброго и чистого, оборачивало сложившуюся за длительное время правду наизнанку, показывая очередную темную сторону своего сути.

Да, хорошее определённо есть, но только в сочетании с сущностью, противоположной ей.

Долгая жизнь ясно дала мне понять, что один хороший поступок легко может повлечь за собой ряд плохих, а плохой, в свою очередь, обернуться чем-то светлым.

Старик между тем, положил на стол оставшуюся ладонь рядом с другой и глухо проговорил:

- Почти тридцать дней вы жили в моем корабле, ели мою еду, пили мою воду, однако теперь хотите уйти, - тут бушующие эмоции капитана всё же проявились в виде неконтролируемой дрожи, волной прошедшей по его телу. - Вы ничем не лучше остальных. Вместо того, чтобы отплатить мне по заслугам, вы хотите бросить меня, жить в уединении, жить в покое…

С мимикой и механическими частями тела старика происходило что-то неладное. Всё больше приходя в ярость, Ини, уперевшись руками в стол, медленно вставал с кресла, а шея и правая рука, странно вибрируя и самопроизвольно дергаясь, слушались своего хозяина всё меньше.

Ка, повторяя движения капитана, так же медленно вставал со своего места, и, миролюбиво выставив перед собой руки, сказал:

- Ини, ты не в себе, мы не хотим причинять тебе вреда…

- Ах, вы не хотите причинять мне вреда! - потеряв всякий контроль, рявкнул ощерившийся капитан. - Мне уже давно никто не может причинить вреда... Мёртвые не чувствуют боли...

Трако, выставив руки в стороны, с коротким щелчком сжал обе ладони в кулак. Из его локтей, высвободившись от сдерживающих их запоров, выскочили длинные кривые лезвия, холодно отражавшие свет тусклой оранжевой лампы.

Ка, предварительно предупреждающе взглянув на меня, одним движением отодрал от кресла увесистый подлокотник и приготовился к бою.

Старик, лицо которого исказилось в хищной гримасе, полностью утратил нормальный облик и теперь больше походил на свирепого безумного зверя, нежели на танда.

Превосходя по габаритам Ка практически в полтора раза и имея при этом внушительное оружие, капитан был слишком опасным противником, исход столкновения с которым казался очевидным.

Стараясь двигаться как можно неприметнее и неотрывно глядя на неясный силуэт старика сквозь поступившие слёзы, я вознамерилась обойти его сзади. Несмотря на молчаливое распоряжение Ка, я решила во что бы то ни стало хоть чем-то попытаться ему помочь, пусть и ценой собственной жизни.

Старик, зажмурил единственный глаз, из уголка которого, как мне показалось, пробежала единственная слезинка, и прорычал:

- Вы хотите покоя…

Капитан посмотрел исподлобья на Ка. Тот, медленно качая головой, с заметным нажимом произнес:

- Ини, прошу, не делай глупостей…

Старик продолжая коситься на Ка, повторил:

- Вы хотите покоя… - словно приготовившись к прыжку, безумный капитан отвел металлические локти с разведанными в стороны руками чуть назад и напоследок приглушенно произнёс. - Что ж, я вам его обеспечу…

Последовало неуловимое движение, явно предшествовавшее стремительному броску, однако внезапно тело Ини вспыхнуло ослепительным чуть голубоватым светом и безвольной массой с грохотом упало на пол.

Невольно вскрикнув при вспышке и прикрыв голову руками, я медленно разогнулась и подошла к телу. Ка стремительно обошёл стол и остановился рядом.

Повинуясь неясному позыву, я повернула голову в сторону и увидела Чоти, который спокойно стоял в проеме двери и смотрел своими абсолютно белыми глазами в пустое пространство, куда-то вдаль. Уверенно прошествовав мимо нас, он присел на корточки рядом с Ини. Когда он проходил мимо, я заметила, что в его левой руке был зажат глянцевый овальный механизм с одной единственной белой кнопкой. Небрежно сунув его в глубокий карман штанов, слепец, не оборачиваясь, жестами попросил нас помочь ему поднять тело.

Пока мы втроём с трудом несли обездвиженного, либо и вовсе мертвого капитана в медицинский отсек, Ка, а затем и я, задавая простые вопросы, попытались несколько раз выяснить у Чоти причину случившегося, однако мужчина никак не реагировал.

Как только мы опустили Ини на кушетку, слепец направился в дальний угол помещения и, вернувшись назад с тяжёлым прямоугольным устройством, поставил его на пол. Раздвинув в стороны верхние половинки неизвестного оборудования, он сунул руку внутрь и, чем-то щелкнув, вытащил наружу многочисленные гибкие кабели и провода. Начав было подсоединять их концы к, видимо, специально предназначенные для них разъёмам, располагающимся в механических конечностях старика, Чоти вдруг опомнился и быстрыми жестами потребовал нас покинуть отсек.

Выходя из ярко освещенного помещения, я успела заметить, как слепец, продолжая возиться с устройством, словно бы в молчаливом укоре медленно качает головой.

Глава 13 - Прощальный подарок

Последующие проведенные на стареньком гарте дни, вопреки тревожным ожиданиям, ничем не отличались от предыдущих.

Мы всё так же ухаживали за внутренним состоянием транспортника, а Ка, за последнее время освоив основные принципы работы того или иного механизма, что двигали машиной, при необходимости их чинил.

Странного инцидента, что внезапно произошёл в столовой, словно бы и не было вовсе. Единственным его последствием стало то, что Ини больше не показывался на глаза ни мне, ни Ка. Теперь капитан никогда не выходил из рубки, а те редкие моменты, когда он ел, нам с Ка застать не удавалось.

Скорее всего, Чоти попросту относил ему еду прямо в отсек управления. Вспоминая произошедшее, было неудивительно, что он избегал с нами общения. Я подумала, что, скорее всего, ему было неимоверно стыдно передо мной и Ка. Кто знает, чем бы обернулись события, если бы вовремя подоспевший Чоти не обезвредил внезапно обезумевшего старика.

Я вновь сидела в выходном шлюзе и, поглаживая мирно посвистывающую во сне миножку, свернувшуюся колачиком на моих коленях, размышляла о причинах, послуживших катализатором к внезапной смене настроения отставного капитана. Гул, вопреки всяким физическим законам, почему то прекратился. Теперь мне ничто не мешало в том, чтобы углубиться в свои мысли полностью и, не торопясь, разобраться в их содержимом.

Не буду вдаваться в подробности моих дальнейших умозаключений и выводов. Вместо этого, как мне кажется, логичнее рассказать о содержимом короткого голосового сообщения, что незадолго до последующей высадки передал нам в небольшую консоль, располагавшейся в жилом отсеке, старый капитан.

Его прощальные слова, исполненные сожалением и печалью, что прозвучали почти целых десять лет назад, почему-то пробрали меня до дрожи и навсегда врезались в память.

- Тина, Ка… Теперь вы видели мою истинную сущность, знаете каким я всегда был. Это тот я, который с хищной радостью уничтожал жизнь без всякого угрызения совести, тот, кто выполнял любые приказы, какими бы чудовищными они не были. Та ярость, что наполняла меня всю осознанную жизнь, никогда не угасала. Я хочу, чтобы вы знали, как появился тот монстр, которого вы видели. Я искусственно выведенная особь. Более живучий, чем обычный танд, более сильный, более яростный... Условия, в которых меня воспитывали, изнуряющие тренировки и бесчисленные испытания вынудили меня стать тем, кем я стал. Убивая при необходимости оппонентов без всякого промедления, беспрекословно выполняя команды, я становился для правительства всё более приметным и незаменимым. Впоследствии, после прохождения всей установленной Объединением программы, дальнейшая жизнь не представлялась без постоянной борьбы и убийств. Несколько кровавых лет, и я стал капитаном. Работая на корпорацию, я чувствовал, как пустота, живущая в моей груди, заполняется мрачным удовлетворением от тех ужасных заданий, что я выполнял. Годы шли, а я, выходя из любого серьезного сражения невредимым, оставляя за собой горы трупов, становился всё свирепее и безумнее. Холодный расчёт, что всегда руководил моими действиями, между тем, не мешал мне с удовольствие разрезать на части тела врагов и наслаждаться их видом. Я неизменно выигрывал сражение за сражением, порой уничтожая превосходящего по численности и вооружению противника и делая при этом Объединение всё сильнее и могущественнее, пока… Пока не потерял всё. Та история, что случилась со мной, что хоть на короткие мгновения, но всё же открыла глаза, слишком длинная… И, откровенно говоря, я не хочу её вспоминать. Скажу лишь, что Чоти, вопреки всем моим действиям, не раз спас мне жизнь. И всё же, он так и не простил меня, поэтому и не даёт мне умереть. Смерть слишком малая цена за те страдания, что я ему причинил. То устройство, что вы видели, в любой момент может меня убить, но, кроме того, и реанимировать. Благодаря ему вы сейчас живы. Когда я потерял контроль… напал на вас, он убил меня, а затем оживил. Это заслуженное проклятье, которое я должен нести до конца своих дней. Зная вас, я почти чувствую, как после моих слов вы испытываете к Чоти неприязнь, думаете, что он поступает слишком жестоко. Однако это заслуженное проклятье, которое я должен нести до конца своих дней. Никогда не судите танда по поступкам, не зная его прошлого. Запомните мои слова. Это последний мой вам совет, - старик на довольно продолжительное время замолчал, видимо, собираясь с мыслями, а затем повторил. - Тина, Ка… Знайте, несмотря на всё, что было раньше, я очень сожалею о случившемся… Знаю, что вряд-ли в подобной ситуации можно что-то изменить, но всё же постарайтесь меня простить. Для меня невыносима мысль, что что-то хорошее, впервые появившееся в моей жизни, навсегда исчезнет и оборвет со мной всякую связь. И всё же то плохое, что всегда жило во мне, никогда не исчезнет бесследно. К сожалению, я понял это слишком поздно. Мне нельзя быть среди простых тандов, нельзя заводить друзей… Теперь я должен вас отпустить. Я знаю, что вы хотите спокойной жизни, в которой найдёте своё общее счастье, и понимаю ваше желание. Мне остаётся в последний раз сделать для вас что-то хорошее. Я надеюсь, что вы найдёте своё счастье в небольшом доме в Красной пустоши, что я приобрёл совсем недавно. Я сам не знал, зачем его купил. Наверное хотел прожить остаток дней в спокойствии, как того хотите и вы. Выращивать грибы, завести животных… Однако теперь я знаю, что покупка старой хижины была отнюдь не случайностью. Теперь она ваша. В этом месте вы сможете начать свою жизнь с нуля, создать семью и обрести столь долгожданный покой. Я бы обнял вас, но в сложившихся обстоятельствах это будет лишним. Прощайте, друзья…

Последние слова были произнесены со всей теплотой, на которую был способен капитан. Судя по последующим звукам, старик уже собирался выключить микрофон, но прежде чем это сделать, всё же напоследок тихо произнёс:

- И в редкие дни, вспоминая меня, не думайте о том плохом, что вы во мне увидели… Вспоминайте хорошее!

Глава 14 - Фермер и Собиратель

Местность оказалась довольно пустынной и скудной на растительность, однако, тем не менее, не лишенной своей особой привлекательности и красоты.

Большие странные существа, напоминающие сложенные друг к другу вместе тарелки, беззвучно пропускали через себя мощные попутные потоки воздуха и неслись куда-то по одним им ведомым делам. Потолок в причудливой станции, плавно переходящий из желтых фосфоресцирующих стен, по виду отсутствовал вовсе, поэтому создавалось ощущение неимоверно обширного простора, от чего невольно становилось трудно дышать.

По уверению перевозчика, вызвавшегося доставить меня и Ка до старенького дома, каждый из приезжих страдал этим неприятным недугом, но рано или поздно он бесследно исчезал.

Многочисленные попутчики пассажирского биля, которые с нетерпением ожидали нашей посадки, с любопытством посматривали на примостившийся неподалёку транспортник Ини и тихонько переговаривались между собой, явно обсуждая странных посетителей Пустоши. Забравшись в тесное душное нутро биля, я уселась на верхний ярус рядом с опередившим меня Ка и напоследок посмотрела в большое овальное окошко, покрытое красноватой пылью и отпечатками от многочисленных прикосновений.

За обширным обзорным стеклом «Эха», сгорбившись над панелью управления и, уперевшесь в неё рукой, стояла одинокая фигура в старом залатанном плаще. Биль, взревев моторами, поднялся над землёй и плавно начал движение. Я, повинуясь внезапному порыву, приложила раскрытую ладонь к дребезжащему стеклу. Биль уже довольно сильно разогнался и оставил позади старый гарт, однако наклонившись к самому краю окошка, я успела разглядеть Ини, поднявшего свободную руку с раскрытой навстречу мне железной ладонью.

…

Ярко-красная почва, что застилала собой обширные степи и редкие холмы загадочной древней станции, зернистая и очень сухая на вид, тем не менее, высоко ценилась по всей сети обитаемых станций, подчиненных Объединению, и даже за её пределами. Мало кто из тандов не был наслышан о пористых розоватых грибах, что при определённых условиях росли на специальных фермах, либо неизведанных окраинах.

Большие и по своему красивые, порой в высоту значительно превосходившие взрослого танда, широкополые зонтики, возвышающиеся над землёй с помощью светлых упругих ножек, всегда вырастали целыми группами, образуя на обжигающей поверхности Пустоши спасательные для всего живого оазисы. Нередко на влажной земле среди тонких стволов грибов можно увидеть странные бугорки, имеющие сверху ровные круглые отверстия, в которые время от времени с внутренней стороны шляпок падают выделяющиеся из неё капли сока. Когтистые зверьки, обладающие, по заверению немногочисленных местных жителей, скверным нравом и весьма развитым интеллектом, не слишком любили выбираться из своих тёмных прохладных укрытий и довольствовались тем, что имели под рукой.

Один из бывалых Собирателей, наш с Ка старый приятель, промышлявший добычей и поставкой редких местных растений и ресурсов, уверял, что однажды видел один из таких бугорков, который был кем-то разрушен. Когда он подошёл ближе, то успел заметить быстрое серое существо, поспешившее забраться в одну из многочисленных норок, что обнаружились под землей. Присмотревшись внимательнее, мужчина заметил, что ровно под тем местом в бугорке, где располагалось отверстие, стояла глубокая половинка скорлупы земляного ореха, который, при должном знании характерных примет, можно было обнаружить по всей территории Пустоши.

По всей видимости, зверёк, дабы избежать себя лишней опасности, придумал действенный способ добычи необходимой ему воды. Питался же он, как рассказывал всё тот же Собиратель насекомыми, привлеченными в норку сладковатым запахом капающего сиропа и червями, имеющими обыкновение прогрызать в земле витиеватые ходы.

Наша с Ка жизнь, после приезда в Великую Пустошь, теперь полностью зависела от дорогостоящих грибов, которые, как оказалось, были напрямую связаны с теми самыми зверями.

Симбиоз, образованный их тесным соседством, было попросту необходимым условием для жизни каждого из существ. Именно поэтому ферма, которую мы совместными и долгими усилиями смогли создать, была по местным меркам весьма необычной и компактной.

К слову сказать, дом, доставшийся нам от Ини, оказался не так плох, как он им описывался и обладал присущими только ему чертами.

Старые глиняные плиты, из которых были сложены его стены, выглядели весьма прочно и, казалось, смогли бы продержаться ещё долгие годы. Вопреки опасениям, комнаты всегда были наполнены живительной прохладной, а домашние растения, которые я впоследствии выращивала, никогда не нуждались во влаге и благополучно росли.

Впервые войдя в дом, я сладко потянулась, разминая спину после долгой дороги, и с легкостью достала до потолка. Свисток, весело прощебетав звонкую мелодию, заметался по помещению и затем скрылся в ближайшем проёме комнаты. Тонкие светлые плиты, имеющие простую, но мастерскую резьбу в виде пересекающихся ромбов, показались мне очень красивыми и весьма подходящими для выбранного неизвестным дизайнером стиля. Невысокие потолки лишь добавляли во внешнее убранство комнат какую-то особую атмосферу уюта. Двухэтажная конструкция, прикрытая полукруглой крышей, что состояла из сухих выгнутых блоков ветровой травы, была увенчана острым блестящим пиком, являвшимся, как оказалось впоследствии, некоей данью памяти предыдущим хозяевам этих краёв. Древние обитатели станции, которых уже давно никто не помнил, что бесследно растворились в пучине вечного забвения, всё же сумели оставить после себя некое наследие в виде этих примечательных особенностях местной архитектуры и странных знаках. Искатели лёгкой наживы, что забирались в глубокие пещеры и шахты, нередко находили на скользких грубых стенах загадочные письмена и рисунки.

Никто и никогда уже не узнает, что они значат и кому принадлежат. Когда-нибудь тоже же самое случится и с тандами, которые по той или иной причине исчезнут с лица голубой планеты.

Однако, день за днём проживая в постоянной работе, а ночью засыпая в крепких объятьях любимого, думала о подобных вещах я весьма редко. Ка, избрав для себя статус Собирателя, время от времени уходил в недельные вылазки, предвещавшие хорошую прибыль, а мне пришлась по душе роль Фермера.

С течением времени осознав, наконец, всё значение денег в этом новом мире, мы с Ка, тем не менее, никогда не откладывали лишнего, а по обыкновению, с удовольствием тратили накопленное на вкусную еду, одежду и предметы быта.

Ближайшие к нам соседи, обладая закостенелым нравом, время от времени видели, как мы с лёгкостью расставались с полученными после очередного рейда кредитами, и недовольно между собой переговаривались, рассуждая о нашей с Ка беспечности и глупости.

Однако прошло время, и наше дружелюбное отношение к ним сыграло свою роль. Танды, всё же разбив свои шаблонные представления о правильном образе жизни, стали всё чаще приходить к нам в гости, а при встрече с искренней улыбкой приветствовали и расспрашивали о положении текущих дел.

Такой образ жизни, вопреки моему подсознательному страху, оказался самым лучшим отрезком всего моего существования. Порой мы ругались с Ка по мелочам, либо случалось что-то неприятное, иногда выдавался не очень урожайный сезон, но в целом я всегда была счастлива и не чувствовала потребности в чём-то другом.

Изредка, погрузившись в мрачные беспокойные сны, я вновь видела картины давно минувшего прошлого, слышала Мать, которая продолжала со мной разговаривать, видела искаженное от беспредельной злобы лицо Голоса, навсегда утратившего всякий свет, и вновь пыталась уловить отголоски едва различимой песни…

Со временем, спустя долгие года, мы с Ка начали замечать, что старость, всё ближе подбираясь к нему, в свою очередь, почти не касается моей внешности.

Помню, как однажды, в один из медленно перерастающих в ночь вечеров, посмотрев в мои зелёные глаза и нежно притронувшись своей шершавой грубой ладонью к моей щеке, он с грустью произнёс:

- Ты почти не стареешь... И в этом нет ничего странного. Твоё происхождение особенное, и в тебе есть то, что не принадлежит к племени тандов. С одной стороны я этому рад, но с другой расстроен. Я с каждым годом становлюсь всё слабее и ниже к земле, а ты, подобно дикому цветку, лишь расцветаешь… Как бы то ни было, милая, я до конца жизни буду с тобой и сделаю всё, чтобы уберечь от всего плохого...

Я, чувствуя, как по щекам скатываются горячие слёзы бессилия, обхватила всё ещё крепкую шею Ка и прижалась к нему.

Вскоре мой избранник, с каждым сезоном чувствуя всё усиливающуюся усталость, оставил профессию Собирателя и тоже стал Фермером. Без труда освоив новую специализацию, он каждое утро вставал вместе со мной и, плотно позавтракав, помогал ухаживать за грибами.

Так, жизнь шла своим чередом. Десятки небольших светил, соединяясь в причудливых комбинациях, пропадали и вновь появлялись на синеющем потолке. Их бесконечный ход, разделяя дни и ночи, неумолимо отсчитывал время до того момента, когда нас наконец нашло наше благополучно забытое прошлое, до того момента, когда появился ты…

Глава 15 - Ошибка, ошибка, смерть

Сид заерзал на неудобном сиденье, вновь почувствовал неловкость, и, мысленно ругая себя за излишнюю стеснительность, невнятно промямлил:

- Вы… ты так говоришь… Будто я… Прости, что я снова…

- Нет, ты ни в чём не виноват, - прервала парнишку Тина, которая, выпрямив спину, всё ещё задумчиво смотрела в иллюминатор. - Произошло то, что должно было произойти. Ини когда-то предупреждал меня, что всё имеет свои последствия, и прошлое никогда не проходит бесследно.

Сид рассеянно кивнул, вспоминая данный эпизод из красочного рассказа женщины.

- Ты очень хорошо всё помнишь… и так красиво рассказываешь, - побледнев от смущения, искренне признался журналист.

Тина, не отвлекаясь от однообразного зрелища за стеклом, лишь улыбнулась, а затем, словно вспомнив о чём-то неприятном, нахмурилась. Её взгляд постепенно подернулся дымкой неосознанного страха, а поза стала напряженной.

Сид, не в первый раз подивившись подобной смене настроения женщины, настороженно спросил:

- В чем дело?

Тина, ответив не сразу, лишь покачала головой:

- Всё же не понимаю, - в тихом голосе женщины сквозило отчаяние. - Как он смог выжить?! Когда я узнала… я… Мне далеко не сразу хватило смелости добраться сюда… И сделать то, что я должна сделать...

Сид непонимающе покачал головой и спросил:

- Что сделать? Ты так и не сказала, как поступишь…

- Ка поймёт, - размышляя вслух, произнесла Тина.

Её взгляд судорожно блуждал по скудной обстановке отсека. Скорее всего, она даже и не услышала обращенных к ней слов.

- Я оставила ему сообщение… Он сделал бы то же самое, он поймёт… Я не могу им рисковать…

Тина устало прикрыла глаза и сосредоточилась. Мысли других тандов, находившихся поблизости, в сочетании с собственным угнетенным состоянием буквально сводили её с ума. Сознание, разрываемое чужими стремлениями и переживаниями на части, лихорадочно билось в конвульсиях, пытаясь найти потерянное в последнее время равновесие.

Наконец, достигнув пика всей доступной ей концентрации, женщина пришла в себя и, с облегчением выдохнув, уже более спокойным тоном продолжила:

- Я должна сделать это одна. Только я виновата в случившемся. Ка с самого начала предупреждал меня в возможной опасности.

Сид, осознав причину возникшего у Тины чувства вины, пересел на место рядом с женщиной и, чуть сжав её вспотевшую от напряжения ладонь, произнёс:

- Тина, не вини себя… Ты ведь сама недавно сказала, что… Каждое действие, которое мы совершаем, имеет свои последствия - плохие и хорошие. Но вспомни, почему случилось то, что случилось... Ты надеялась вернуть своего отца к жизни любыми способами, не хотела, чтобы он поддался тьме... В этом поступке не было ничего плохого… Ты не виновата, что ничего не вышло… Кроме того, все мы просто танды… Мы не обладаем и крохотной долей той мудрости, которой наделено древнее подводное чудовище Вишаал. Самые лучшие из нас порой делают непоправимые ошибки… - задумчиво закончил Сид, переведя рассеянный взгляд на грязный пол.

Тина вздрогнув от пронзительного сигнала, возвещавшего о приближении остановки, посмотрела в сторону закруглённой стены, сквозь пространство, и, поджав губы, процедила:

- И всё же я попытаюсь исправить свою…

Сид, уже догадываясь о последующем ответе на свой вопрос, всё же вновь спросил:

- Что ты собираешься делать, когда встретишься с отцом?

Тина выразительно посмотрела на журналиста. Её лицо находилось всего в нескольких десятках сантиметров от него. Ярко-зелёные глаза, отражавшие мелькающие за стеклом красные отметки, застилали подступившие слезы, но слова, сказанные женщиной, прозвучали предельно твёрдо:

- Я убью его.

Глава 16 - Вольные выбирать

Завораживающий поток каплеподобных шаантов, что огибал привлекшую их внимание станцию, становился всё более разрозненным и плотным.

Всего несколько часов назад они, надеясь натолкнуться на заросли тёмных длинных водорослей, которыми питались, ни разу не сворачивая и не останавливаясь, плыли бесчисленным семейством вперёд, навстречу неизвестности.

Теперь же утробно урчащие животные, ощущая каждой фиброй своего огромного тела сигналы, поступающие из комплекса, что раздражали их податливый рассудок и воздействовали на все органы чувств, всё больше и больше нервничали. Не в силах оборвать внезапно возникшую связь, они, повинуясь инстинктам, бесшумно скользили вдоль темных стен станции.

Некоторые из них, поддавшись сковывающим их оковам страха, теряли всякий контроль и, отчаянно пытаясь избавиться от внезапно возникших пут, врезались в выступавшие из общей массы комплекса секции.

Самый мудрый и старый шаант, вожак стаи, неподвижно зависнув чуть в отдалении от общей массы обезумевших животных, напряженно вглядывался своими крохотными глазами в тяжёлый массив металла, хранящий в себе то, что столь сильно взволновало его сородичей. Разум огромного испещренного шрамами шаанта, не привыкший к серьёзным умозаключения и выводам, теперь буквально вскипал от взвалившейся на него работы. Стараясь сопротивляться внезапно возникшим позывам и размышляя над причиной происходящего, зверь хмуро переводил взгляд со злополучной станции на своих подопечных и обратно.

Время шло, а воля вожака, удерживающая его от необдуманных действий, все больше ослабевала…

Высокопоставленные танды, что отвечали за безопасность станции, осознавая всю опасность сложившейся ситуации, громогласно объявили об активации протокола Б. Следуя ему, испуганные танды, населяющие окраины, под руководством сотрудников порядка, патрулирующих на узких улочках, поспешили покинуть наиболее уязвимые участки. Пассажирские транспортники в соединительных трубах, вынужденно ускорив свой ход, скрывались в округлых ангарах и выпускали из своего нутра всполошённых пассажиров.

Тина с Сидом, оказавшиеся в общем потоке, поспешили его покинуть и последовать параллельно в ту сторону, где по словам журналиста находился бар, в котором он и встретил старика. Пустующие мокрые улицы, частично окрашенные в самые разнообразные цвета от ярких фосфоресцирующих вывесок, теперь выглядели довольно сюрреалистично.

Вступив в их тесное пространство, Сид с Тиной невольно замедлили шаг. Вслушиваясь в гулкое эхо, раздававшееся от своих шагов, и вдыхая тяжелый влажный воздух, женщине показалось, что она вновь на старом мертвом Укууме, идёт навстречу неизвестности и притаившейся в темноте опасности.

Журналист, по привычке поправив очки, внезапно приглушенно охнул, и, остановившись, отрешенно уставился в пространство перед собой.

Тина, по инерции пройдя ещё несколько шагов, запоздало заметила его внезапную остановку и обернулась.

- Что случилось? – встревоженно спросила женщина.

Сид, перевёл на неё свой растерянный взгляд и сбивчиво ответил:

- Я… Я забыл рассказать об одном случае…

Тина повернулась к журналисту полностью и, интуитивно проникнув в его мысли, нахмурилась.

Сид, почувствовав в своих мыслях нечто постороннее, понял, что женщина уже всё узнала и виновато на неё посмотрел.

Тина, к которой вновь подступило отчаяние, отвернулась и побрела вверх по улице, в сторону видневшегося чуть поодаль небольшого перекрестка.

Сид, нагнав её, хотел было что-то сказать, но женщина, сложившая скрещенные руки на животе, его опередила, тихо произнеся:

- Лица другие… Но я знаю, что это он. Его взгляд я никогда не забуду. Сид, старик, с которым ты разговаривал в баре и тот, кого ты встретил в переулке - были Голосом. Это разные танды, но в каждом из них был Голос…

Женщина остановилась и посмотрела на Сида. В серовато-зелёных глазах читалось такая безысходность, что последующие слова Тины невольно пробудил в пареньке неясную тревогу.

- Видимо, потеряв в нашу последнюю встречу свою прежнюю оболочку, Голос, как он и предупреждал, не исчез бесследно. Каким-то образом оказавшись на этой станции, его невидимая сущность сумела вселиться в несчастного танда, попавшемуся ему на глаза. А затем и вовсе научился переселяться в другие тела. Я видела, что у обоих тобой встреченных стариков не было рук… Вполне возможно, что рана, доставшаяся ему от Матери, оказалась куда серьезнее, чем казалось изначально. Кроме руки он потерял что-то ещё, не менее важное, а именно частичку своей бессмертной сущно...

Внезапно, остановившись на полуслове, Тина широко распахнула глаза и обескураженно прошептала:

- Я знаю, как его убить, - возбужденно посматривая на недоумевающего журналиста, она ускорила шаг и пояснила. - Тот яд, что попал ему в кровь… он и послужил тем, что прожгло в его незримой оболочке дыру. Уверена - это то, что может его окончательно убить.

Сид, с трудом придерживаясь ускоренного темпа женщины, сбивчиво произнёс:

- Если и так, то откуда мы достанем этот яд?

Тина, ожидавшая подобный вопрос, довольно улыбнулась и спросила в ответ:

- Когда ты впервые встретил старика, скажи, что тебя в нём поразило больше всего?

Сид, нахмурившись, стал вспоминать внешность бродяги, попутно комментируя возникший в голове образ:

- Ну, он выглядел очень старым… неимоверно старым… А ещё у него не было руки, и то место, где она заканчивалась, пульсировало и из него сочилось что-то чёр… - прервав свой беспорядочный поток слов, Сид вновь охнул и даже чуть приостановился, а затем ощутив передавшееся ему от Тины возбуждение, воскликнул. - Так вот оно что! Его рука… она никогда не заживает… А яд каким-то образом вновь появляется на обрубке, не давая ему зарасти…

Тина, первой достигнув перекрестка, внимательно осмотрелась, выбирая последующий путь и торжествующей кивнула:

- Именно! Когда я добралась сюда, то и приблизительно не знала, как смогу осуществить задуманное, а теперь у нас есть хоть какой-то шанс.

Далекий гул и отдававшие эхом многочисленные голоса, что усиливались с каждой минутой, говорили о том, что поток тандов, из которого совсем недавно выбилась парочка, вновь приближается.

Сид, споткнувшись о выступающий из дороги кусок металла, удержал равновесие и вновь, виновато шмыгнув носом, произнёс:

- Если бы не моя постоянная забывчивость, мы бы, возможно, уже нашли Голос, а теперь…

Тина коротко обернулась и, ободряюще улыбнувшись побледневшему от постоянной спешки Сиду, протянула:

- Да-а… Ты ещё тот молодец… - бедный паренек, почувствовав ещё большее смущение, побледнел ещё сильнее. - Не переживай! поначалу я тоже расстроилась, но теперь, мне кажется, что мы с тобой там, где и должны быть. Помни, просто так никогда ничего не происходит, и в то же время всё наоборот. Каждое случайное событие имеет свои последствия… Именно поэтому наши поступки в момент их совершения ничего не значат. По крайней мере, для установленного судьбой порядка вещей.

Сид, не уловив смысла её последних слов, непонимающе нахмурился и, подтянув указательным пальцем к переносице вновь съехавшие очки, озвучил терзавший его в последние пару минут вопрос:

- Но как же мы найдём Голос? Станция огромна, а он, имея такие способности, может быть где угодно…

Тина, сбавив шаг, плавно остановилась и, глубоко вздохнув, пожала плечами:

- Как-то Мать рассказала мне о способе, с помощью которого она связывалась со всеми своими детьми, которые обитали почти в каждом уголке Укуума, - женщина, поспешно поправив выпавшие из хвоста при быстрой ходьбе волосы, вновь продолжила движение. - Нам на руку то, что население эвакуируют в центр станции. Когда мы там окажемся, я свяжусь с ближайшими ко мне тандами и, создав вместе с ними единую цепь, расширю границы своего восприятия в разы, а возможно и вовсе смогу охватить всю станцию и найти Голос. Это опасно, но других вариантов попросту нет. Воля и разум Матери намного сильнее, чем мои, но, думаю, и я чего-то, а стою.

Уверенный тон девушки в совокупности с её плотно сжатыми губами не оставляли в молодом журналисте никаких сомнений насчёт того, что она пойдёт на всё, лишь бы завершить начатое. И всё же тревожные мысли, выедая в разуме Сида все большие сомнения, никак не желали его оставлять.

Что если ничего не получится? Вспоминая угрозы Голоса, его слова об истинной сути тандов и той ужасающей мощи, которой он обладал, к горлу журналиста подкатывал плотный ком, мешающий нормально дышать, а руки ощутимо дрожали. Чудовище, притаившееся за внешне хлиплым образом старика, судя по всему, давно дремало в беспамятстве и вечной боли. При их случайной встрече, произошедшей в том злополучном баре, по словам самого Голоса, старик с трудом помнил, кто он такой и упоминал о некоей инородной сущности, что в нём поселилась. Той единственной нитью, что связала его с прошлым, оказалось полузабытое имя избранника Тины, воина Ка Роб Ки. Был ли приезд Тины такой необходимостью? Что, если её встреча со своим утратившим память отцом лишь поспособствует началу конца?

Чувствуя в своих мучительных рассуждениях долю истины, Сид решил высказать всё более нараставшие опасения своей спутнице.

Внимательно выслушав журналиста, Тина, нисколько не сбавляя ход, лишь отмахнулась:

- Да, в твоих словах есть смысл, но подумай о другом… Хочешь ли ты жить в мире, где существует подобное зло? Зло, которое, пробудившись, способно уничтожить собой всё живое. Кроме того, старик уже дважды сменил обличия... Это может лишь значить, что он приходит в себя… Кто знает, может твои вопросы пробудили в нём угасшие воспоминания?! Как бы то ни было, нам нужно его остановить...

Женщина, рассекая воздух взметнувшимся серебристым хвостом, вдруг остановилась и резко развернулась к едва успевшему затормозить перед ней журналисту:

- Хотя знаешь… Если ты решишь вернуться домой, я всё пойму… То что происходит, касается всех, живущих на станции, но ты вряд ли чем сможешь помочь…

Тина хотела сказать что-то ещё, но Сид её опередил, возбужденно воскликнув:

- Ты шутишь? Ты сама пришла ко мне и попросила тебе помочь… И я обещал, что помогу… Но пока что лишь по глупости завёл нас в другой конец станции, потратил просто так время. Я обещал помочь, и я намерен сдержать обещание. Если всё так, как ты говоришь, и каждое событие действительно не случайно, то надеюсь, что мой выбор хоть как-то поможет всё исправить...

Тина, с полуулыбкой выслушивая горячую речь паренька, после последнего произнесенного слова покачала головой и с некоторой долей иронии сказала:

- Так ничего и не понял… Однако я рада, что ты со мной. Спасибо тебе за всё! А теперь давай, нам надо спешить.

Глава 17 - По другую сторону

Танды, которые минуту назад напряженно вслушивались в короткое сообщение, возвещающее об эвакуации, теперь, толкаясь и сливаясь у входной двери в беспорядочный поток, попутно шумно обсуждали возможные причины происходящего. Их потные, покрытые печатью всевозможных пороков лица, мелькали в узком проходе, расположенном под старой тусклой вывеской "Бар на краю", вливались в огромную белесую толпу, спешащую по довольно обширной улице.

В просторном пропитанном дымом помещении воцарилась столь необычная для этого времени суток тишина. Лишь одинокая сгорбленная фигура, примостившаяся за самым дальним столиком в практически полной темноте, глухо позвякивала небольшим железным цилиндром, до краев наполненным обжигающей жидкостью. Запыленная коробка с дурманом, стоящая рядом, почти полностью была опорожнена.

Сливающаяся с тьмой фигура, закрыв единственной рукой лицо, судя по виду, то ли о чём-то напряженно размышляла, то ли находилась в некоем подобии прострации.

Со временем привыкнув к тяжелому тусклому свету, испускаемому круглыми фонариками на барном столе, можно было заметить, что фигура, неподвижно застывшая в одной позе, была не кем иным, как стариком, одетым в истлевшие от времени и плохого ухода лохмотья, прежде представлявшие из себя, по всей видимости, специализированный костюм повара, либо уборщика. Плотно закрытые глаза бродяги, словно всматриваясь во что-то зримое одному лишь ему, быстро двигались под испещренными морщинами веками, а на губах блуждала пугающая безумная улыбка.

За полчаса до инцидента, полноватый танд средних лет, который почти всю свою жизнь управлял заведением, по привычке потирая засаленной тряпкой мятую металлическую столешницу, невзначай посмотрел на одинокую фигуру старика. Оборванец, вопреки потрепанному внешнему виду и установленным правилам, всегда безоговорочно пропускался громилой, что стоял у входа, в бар. Старик, сколько себя помнил бармен, всегда был постоянным посетителем его третьесортного заведения. Хоть бродяга и выглядел так, будто в любой момент был готов развалиться, смерть, судя по всему, забыла про его существование и в ближайшее время не собиралась навещать. Многочисленные завсегдатаи бара, порой не зная чем себя развлечь за очередной порцией опьяняющего напитка, изредка гадали о загадочном прошлом престарелого танда, а бывало, что наиболее любопытные из них, подсев за уединенный столик, пытались выведать у старика его биографию, узнать о том, как и где он потерял руку, и что это за странная слизь, что покрывает его безобразный обрубок.

Но сколько бы раз бродягу не расспрашивали, от него нельзя было дождаться ничего толкового. Безумный старик лишь нёс какую-то разрозненную чушь о своей смерти и о глубинах, в которых он когда-то обитал…

В конце концов, недалекие танды-рабочие потеряли к нему всякий интерес и теперь считали его скорее за неотъемлемый предмет здешнего интерьера, нежели за живое существо.

И вот теперь, в этот ничем не примечательный день, лысоватый бармен вдруг заметил во внешнем облике и поведении старца что-то непривычное, не свойственное ему ранее. Хрупкая фигура, долгое время размеренно опрокидывающая в себя порции дурмана, в какой-то момент вдруг задрожала и, оставив стакан, резко обмякла.

Откуда простому хозяину бара на окраине рабочей зоны было знать, что инородное сознание, не являющееся частью несчастного старика и находившееся до определенной поры в глубоком туманном полусне, теперь пробудилось?

Голос, с отвращением ощутив дряблую больную оболочку, в которой он находился, тут же поспешил её покинуть. Невидимым вихрем вырвавшись наружу, он с хищным восторгом осознал, что находится там, где мечтал оказаться очень давно, с тех самых времён, как узнал о существовании подобных мест. Бесполезные мысли, поначалу заполнившие всё его естество, тут же были им отброшены. Осталась всего одна мысль, казавшаяся ему наиболее приоритетной - что послужило причиной его долгожданного пробуждения.

Стремительно промчавшись по многочисленным закоулкам и тоннелям, сущность жадно вобрала в себя поступавшие по мере движения знания об окружающем её мире. Танды, попадавшиеся на его пути, вызывали в нём чувство удовлетворения и мрачного предвкушения.

- Если бы они только знали, что их ожидает, - мысленно ухмыляясь, подумал Голос. - Как изменится их бессмысленное существование…

Оказавшись ровно в центре станции и приложив небольшое усилие, Голос сжал своё сознание до состояния точки, а затем рывком его высвободил. Бесчисленные мысленные потоки, с лёгкостью преодолевая неимоверно толстые слои металла, древние здания и механизмы, незаметно охватили собой подобно огромной сети весь комплекс. Его внимательному всевидящему взору стал доступен каждый уголок огромной станции и содержимое разума любого из её обитателей.

Молниеносно пролистав в сознании чужие мысли, продиктованные в своём большинстве самыми низменными потребностями и инстинктами, Голос внезапно с изумлением остановился на одной из них. Не смея поверить в происходящее, сущность тут же поспешила увидеть носителя заинтересовавшего его сознания воочию.

В доли секунд оказавшись перед ним, Голос с всё возрастающей яростью всматривался в до боли знакомое лицо. Виновница его непредусмотренной потери прежней оболочки, выжидательно рассматривая кривые царапины на поверхности металлической двери с выгравированной на ней цифрой семь, стояла в длинном коридоре жилого блока перед одним из отсеков. Как только дверь отошла в сторону, а за ней показался подслеповато щурившийся от яркого света парнишка, её глубокие зелёные глаза, вспыхнув ярче прежнего, с надеждой остановились на его худом изможденном лице.

Парень чуть нахмурился и недоуменно спросил:

- Здравствуйте… Чем я могу помочь?

Женщина, сделав короткий шаг вперёд, всмотрелась в его лицо и неуверенно спросила:

- Вы Сид?

Глава 18 - Незримое перед взором

До отказа загруженный транспортник класса Сэрэни, отличавшийся от остальных своих собратьев наиболее значительным размером и вместительностью, медленно миновал створки ангара и с тяжёлым скрежетом состыковался.

Спустя некоторое время его толстые покрытые красноватыми зарослями водорослей стенки с оглушительным грохотом разошлись в отведенные им ниши. Широкий поток изрядно уставших от долгого пути путников, вырвавшийся из нутра металлического гиганта, подобно быстрой реке, ринулся вглубь станции.

Казалось, мелькающим в свете ярких прожекторов тандам не будет конца, однако, постепенно, разбредаясь по ближайшим окрестностям, их движение стало ослабевать, а вскоре и вовсе иссякло. Лишь время от времени некоторые самые поздно спохватившиеся, спеша куда-то по своим делам, появлялись из просторного проёма и скрывались в ближайших узких проулках.

Одной из таких фигур оказался хмурый мужчина преклонного возраста, облаченный в поношенный растительный костюм коричневого цвета. Массивная сумка, прикрепленная тонкими ремешками к одежде, заставляла его чуть пригибаться вперед и время от времени поправлять неудобные застежки, что натирали ему плечи.

Впрочем, эта самая сумка и являлась причиной его длительной задержки при высадке. А точнее её содержимое. Что-то живое и довольно крупное, по всей видимости, так же, как и обладатель сумки, чувствовало дискомфорт. Длинное, лишённое конечностей, тело время от времени раздраженно подергивалось, вызывая в мужчине всё более явные приступы злости.

- Прекращай! - обернувшись через плечо, вполголоса рявкнул он. - Скажи, кто просил меня взять тебя с собой? И как ещё просил…

Существо, уловив в тоне мужчины обращенные в его сторону упреки, недовольно зашипело.

Мужчина легонько пихнул локтем край сумки и, оглядевшись по сторонам, воскликнул:

- Пошипи ещё, давай! Привлеки внимание… Пусть все знают, что ты со мной… Хочешь, чтобы нас сразу же схватили патрульные?! Я сразу предупреждал, что будет нелегко и поставил тебе условие, что ты будешь во всём слушаться меня... Проблем нам с тобой и так хватает... - в хрипловатом голосе пожилого мужчины появились отчетливые нотки давно терзавшей его тревоги и грусти. - Я до сих пор не хочу верить, что она, не посоветовавшись со мной, решилась уехать… Думала, что я решу лучше не рисковать… И была права. Лишь бы успеть до того, как она натворит глупостей… до того как найдёт его…

Зверь, наконец, прекратив барахтаться, успокоился и издал исполненный грустью свист. Мужчина вздохнул и, сверившись с ближайшими дорожными ориентирами и адресом визитной карточки, свернул на возникшем перед ним перекрестке налево.

- Я знаю, что она дорога тебе не менее чем мне... - тон говорившего несколько смягчился. - Поэтому и взял тебя с собой. Прошу, потерпи… Ради твоей же пользы.

Существо в ответ издало протяжный неописуемый звук, по всей видимости, обозначавший крайнюю степень его отчаяния.

- Не притворяйся, - краем губ усмехнулся мужчина. - Тебе придется сидеть там до самого конца. Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы вестись на подобный трюк.

Тяжело шагая по мрачным закоулкам станции, путник с его странным питомцем и предположить не мог, что за ним уже довольно долгое время наблюдают. При том наблюдают настолько пристально, что данное открытие вызвало бы в нём неподдельный страх.

Глава 19 - Тёмный воин

Голос, незримым слушателем присутствуя в одном отсеке с Сидом и Тиной, попутно внимательно изучал их эмоциональное состояние и проникал в самые сокровенные мысли и желания. Его чистый жёсткий разум, предусматривая каждое последующее действие наивных глупцов на много шагов вперёд, составлял дальнейший план действий.

Долгое время сна, проведенного в дряхлом теле несчастного старика, по всей видимости, пошло Голосу на пользу. Кроме того, невольно воздействуя на разум наиболее слабых существ, вроде пискунов и насекомых, он не забывал забирать из них всю энергию.

Танды, находившиеся в момент восхождения тёмной сущности в жилой секции, с удивлением и долей отвращения замечали обмякшие тельца зверьков по всей прилегающей территории. Однако, немного поразмыслив, простодушные жители списывали странный инцидент на отдел безопасности, предпринявший, по всей видимости, в отношении вредителей жёсткие меры.

Между тем, с удовлетворением отмечая своё незамутненное посторонними мыслями состояние сознания и значительно возросшие силы, сущность всё больше уверялась в положительном результате своих стремлений и амбиций. Беспрепятственно копаясь в воспоминаниях Тины, он даже несколько удивился, насколько сильно истощились её силы. Судя по всему, время, пощадив внешность женщины, решило компенсировать свой выбор таким способом.

Холодно посмеиваясь про себя над примитивными рассуждениями журналиста и гибрида-девчонки, Голос, вобрав в себя из них всю необходимую ему информацию, поспешил вернуться в центр станции. Вновь раскинув широкие мысленные сети, охватывая ими всю станцию, он стал ждать. Зная все подробности прошлого Тины и расписание прибытия пассажирских транспортников, Голос точно знал время, когда ему следовало действовать дальше.

Как только среди вновь прибывших на ржавом транспортнике тандов его всевидящий взор приметил знакомую одинокую фигуру, Голос тут же устремился к ней.

Без сомнений это был Ка. С удовлетворением отметив про себя, что воин, в отличие от его избранницы, заметно постарел, сущность, прежде чем выполнить задуманное, проникла в его голову и тщательно прощупала её содержимое. Мысли старика были ещё более примитивны, чем у злосчастной девчонки.

Злясь и в тоже время желая как можно скорее вернуть Тину, Ка был готов на всё, лишь бы предотвратить её неминуемую, как ему казалось, смерть.

Кругами витая вокруг старого, но ещё довольно сильного воина, Голос уловил очень слабый, но внезапно испугавший его сигнал, что происходил из тяжёлой сумки, располагавшейся за плечами Ка.

Поначалу он не смог отдать себе отчёта в своём постыдном испуге, но постепенно, вспоминая особенные, характерные каждому живому существу оттенки и тона, сопровождающие мысленные импульсы, Голос вспомнил, о ком ему напомнил сигнал - о Матери, сопровождаемой точно такими же, но более сильными, волнами. Минога, неожиданно для самой сущности сумевшая нанести её бестелесной оболочки столь значительный ущерб не только в виде оторванной руки, но и внутренней постоянно пульсирующей ране, вызывала в существе невольное опасение и даже страх.

Почувствовав внезапный приступ ярости, Голос тут же его подавил, но всё же не удержался от беззвучного комментария:

- И безобразный отпрыск этой твари здесь… Что ж, это не имеет значения. Скоро я справедливо отомщу девчонке и воину за мою боль и стану в разы сильнее, а затем и избавлюсь от постыдного следа, доставшийся от Матери. Твой конец совсем близок, червь…

Всматриваясь в напряженное лицо Ка, Голос наигранно вздохнул и хищно прошептал:

- А теперь мне становится скучно… Пора поиграть… Здравствуй, Ка…

Последние слова были произнесены не просто в пустое пространство, а так, что их ясно услышал сам воин.

Впрочем, они и были последним, что мужчина услышал, прежде чем отключиться, уступая своё обмякшее тело темному инородному сознанию.

…

За несколько минут до того, как удариться о холодные железные брусья мостовой, Свисток почувствовал в поведении и состоянии своего хозяина на первый взгляд незначительные, но довольно существенные перемены. За те долгие годы, что минога прожила бок о бок с Тиной и Ка, она со временем научилась замечать в их настроении малейшие перемены.

Бывало, что девушка перед очередным рейдом, предвещавшим долгое расставание с Ка, сидела вечером на потрескавшемся глиняном крыльце в кресле качалке и, рассматривая многочисленные светила, скрывающиеся на фоне остывающей пустыни за горизонт, напряженно размышляла о чём-то своём. В такие моменты Свисток, имевший обыкновение выходить на ночные прогулки, всегда оставался с хозяйкой, и, свернувшись у неё на коленях в плотную спираль, чуть посвистывал. Рано или поздно девушку это неизменным образом успокаивало, и она, вернувшись в теплую постель, нежно прижималась к дремлющему Ка.

Вот и сейчас, зная все повадки и привычки хозяина, Свисток с тревогой вслушивался в его изменившийся темп дыхания и стиль ходьбы.

Поэтому, когда произошло падение, Свисток, уже готовый к чему-то подобному, сгруппировался и, крутанувшись на месте, выскочил из сумки. Вряд ли кто-то смог бы объяснить почему, но минога, вопреки всяким ожиданиям, не подскочила к Ка, чтобы ему помочь, а, нисколько не раздумывая, молниеносно скрылась в ближайшей щели, образованной стыком здания с дорожным настилом.

Его изрядно подросшее за десять долгих лет тело теперь стало куда более мощным и толстым, однако, своей гибкости нисколько не утратило. Интуитивно находя дорогу среди многочисленных труб и промежутков в стенах, Свисток, ловко взбирался всё выше и выше, пока не очутился на самой верхушке выбранного им здания. Свесив с высокого карниза шарообразную голову, минога наблюдала, как её хозяин, с трудом перевернувшись на спину, с отчаянием в слабом голосе прохрипел:

- Свисток, где ты? Прошу, вернись! Помоги мне!

Минога, при звуке голоса Ка поспешившая было на выручку, тут же инстинктивно остановилась и лишь наклонила голову ниже, всматриваясь в черты лица своего хозяина внимательнее. Если бы даже чешуйчатое существо умело говорить, вряд ли оно смогло бы объяснить причину своего поведения. Что-то во внешнем облике Ка не давало ей покоя и вынуждало его сторониться.

Прошло некоторое время, в течение которого старик выкрикивал призывы о помощи, адресованные скрывшейся миноге.

Однако в какой-то момент он вдруг легко поднялся на ноги и, исподлобья озираясь вокруг, поспешил скрыться за ближайшим поворотом.

Свисток еще больше укрепился в своих подозрениях и, перескакивая с крыши на крышу, последовал за стариком. Его вытянутое тельце, подобно изогнутой черной ленте, беззвучно рассекало в полной темноте пропитанный влагой воздух, когда высокий потолок, вспыхнув от красного огонька в самом центре, разразился громогласными звуками, возвещавшими о начале эвакуации.

Глава 20 - Падение к затерянным

Тина и Сид почти добрались до сливающихся в единый пестрящий поток тандов, когда случилось нечто непредвиденное.

Дальний край высокого невидимого потолка, внезапно оглушительно застонав, буквально разорвался надвое, пропуская через себя огромные бурлящие массы воды и что-то иссиня-черное и огромное.

Страшный удар, сопровождаемый сильнейшими вибрациями и колебаниями, тут же выбил опору из-под ног. Больно опрокинувшись на спину, Сид коротко охнул. Представшее перед Тиной и журналистом открытое пространство позволяло им разглядеть последствия чудовищного разрушения.

Что послужило причиной катастрофы, догадаться в сложившейся ситуации было не сложно, однако тогда Сид лишь отрешенно наблюдал за бушующими волнами, что жадно пожирали за какие-то доли секунд целые улицы и поистине гигантским телом шаанта, падение которого и вызвало столь ощутимый толчок. Запредельно громкие звуки, появившиеся так внезапно, оглушили парнишку, поэтому он не сразу сквозь медленно стихающий в ушах противный писк смог расслышать далекие отчаянные крики тандов и настойчивый голос Тины, что многократно ему что-то повторял.

Его растерянный взгляд, безвольно блуждающий по вскипающим бурунам приближающейся волны, случайно натолкнулся на Тину, спешащую к нему. Ужас, застывший на её испачканном грязью лице, привёл журналиста в чувство и заставил подняться на ноги.

- Скорее, в то здание! – уже в который раз выкрикнула женщина.

С трудом перебирая ватные ноги, спотыкаясь о каждый выступ и углубление на пути, Сид едва успевал за маячившей перед ним Тиной.

Следуя за ней, парень с запозданием осознал, что видит лишь расплывчатые контуры и образы. Очки, видимо слетевшие при падении переносицы, остались где-то далеко позади. Тина, не отрывая взгляда от тяжёлой клепаной двери, что располагалась в конце улицы, считала доли секунды до того, как ледяная масса воды неминуемо их настигнет и, легко подхватив, расплющит о ближайшую стену.

Не обращая никакого внимания на точно такие же двери, располагающиеся по краям узкой улицы, она ничуть не отдавала себе отчёта в своих действиях. В тот момент данный выбор казался ей вполне естественным и единственно верным.

Сид же, едва разбирая дорогу, лишь следовал за женщиной и попросту не замечал металлических проёмов, что они оставляли позади.

Когда парочка, наконец, достигала конца улицы, волна уже поглотила то место, в котором они находились, когда произошёл удар. Судорожно хлопнув ладонью по кнопке консоли, располагающейся справа от проёма, Тина, обернувшись, с расширенными от ужаса глазами наблюдала за ревущим потоком воды, который подобно пожирающему всё на своём пути монстру, скрывал за хаотично взметающимися волнами всё большую часть чуть изогнутой улицы. Сид, дрожа всем телом, отвернулся и теперь неотрывно смотрел на дверь, что не торопилась открываться.

Спустя мучительные доли секунд дверь щелкнула и резко отворилась, впуская в оказавшийся за ней лифт нежданных посетителей.

Ещё не успев оказаться внутри, Тина уже щелкнула по внутренней консоли и выкрикнула:

- Быстрее!

Сид, едва успев проскользнуть сквозь закрывающийся проём внутрь, тут же тяжело опустился на пыльный пол и, прислонившись к ледяной стене спиной, судорожно задышал. Его безумный взгляд, блуждающий по мятой тяжёлой двери, ясно говорил о его полной потере самообладания. Лифт, глухо взревев, дрогнул и стал медленно двигаться вниз.

Тина, опустившись рядом с несчастным журналистом и прикрыв голову руками, зажмурилась и приготовилась к удару.

Перед самым столкновением волны о толстый кусок железа, представлявшим собой дверь, журналист успел заметить настолько близко подобравшуюся стену воды, что свет, проникающий сквозь сужающийся проём, почти полностью растворился в её плотной бурлящей массе.

Край двери, соприкоснувшись с магнитным разъёмом, плотно защелкнулся и как раз в этот момент волна до неё и добралась. Удар и последующий звук были такой силы, что нежданные пассажиры заброшенного лифта, опрокинувшись навзничь, были оглушены, а толстый слой металла, укрывший их от сокрушительный мощи волны, что безуспешно пыталась их нагнать, выгнулся в дугу. Где-то на верхних этажах, более поздних по времени возведения, нежели нижних, что-то взорвалось и, повинуясь неумолимому движению воды, понеслось прочь. Искореженные части управляющей консоли, что отвечала за все автоматизированные системы в здании, были теперь уже очень далеко отсюда.

Лифт, протяжно застонав, остановился. Словно бы решая дальнейшую судьбу своих пассажиров, он завис, а затем, чуть подрагивая, вновь начал опускаться. Однако его медленному размеренному движению было вновь суждено оборваться. Что-то гулко лопнуло, и ничем больше не сдерживаемый овальный цилиндр, сопровождаемый оранжевыми снопами искр, стремительно скрылся в нижних уровнях станции.

Глава 21 - Выбор

Кто знает, что уберегло несчастных посетителей упавшего лифта от неминуемой гибели...

Более того, медленно приходящая в себя женщина отделалась вывихом лодыжки, а парень и вовсе парой царапин.

С кряхтением приподнявшись на локте, Сид подслеповато сощурился, пытаясь сориентироваться в пространстве, но его усилия были тщетны. В беспроглядной полной неизвестности тьме, что была исконной хозяйкой этого забытого тандами места, долгие годы не проскальзывал ни единый луч света, безызвестные твари, что в нём обитали, были практически полностью слепы. С незапамятных времен утратив зрение по причине абсолютной ненадобности, скользкие двупалые тени в совершенстве развили органы слуха и прекрасно ощущали окружающие их запахи.

Как только лифт, со скрежетом прочертив по обширному пространству угасающую оранжевую полосу, рухнул на покрытый лишайниками и мхом пол, их вытянутые лица, давно потерявшие прежние благовидные черты, устремились в сторону неожиданных пришельцев. Давно утратившие последние остатки былого неимоверно высокого интеллекта и простейшей речи, тени общаясь с помощью наполненного разного рода интонациями шипением.

Их широкие, сужающиеся ближе к подбородку лица, невидимые в окружающем мраке, всё ближе и ближе подбирались к Тине и Сиду.

Напряженная тишина, практически не нарушаемая отдаленным эхом от рева сметающей всё на своём пути воды и далёких двигателей, осуществляющих всевозможные рабочие принцессы на станции, вдруг прервалась коротким щелчком, раздавшимся со стороны упавшего лифта.

Пугливые твари, поначалу беззвучно отскочив как можно дальше, на какое-то время застыли, хищно припав к земле, а затем вновь продолжили движение.

Однако стоило им чуть приблизиться, как звуки повторились, а затем абсолютно белый яркий свет, вспыхнувший в вытянутой вверх руке женщины, выхватил из тьмы их уродливые лица.

Тина, успевшая перед молниеносным исчезновением тварей заметить их неясные силуэты, оглушительно вскрикнула и быстро огляделась. Её зелёные глаза, расширенные от охватившего женщину ужаса, испуганно вглядывались во мрак.

- Сид! - заметив бессмысленный взгляд парня, стоящего рядом, возбуждённо прошептала Тина. - Очнись!

Журналист, несколько раз быстро моргнул, а затем, кажется, впервые с обреченным осознанием действительности, окинул взором рельефную поверхность пола, сплошь покрытого бликующими в свете фонаря отвратительными растениями и водорослями.

- Сид, - напряженно повторила Тина. - в темноте кто-то есть… Мне показалось, что это танды, но я не уверена...

Журналист, оторвав взгляд от пола, последовал примеру женщины и вгляделся во тьму, силясь хоть в ней что-нибудь разглядеть. Хотя, отдавая себе отчёт в сказанных Тиной словах, он был не уверен, что хочет видеть то, что скрывается за непроницаемой пеленой.

Тина, поджав губы и не отводя от дрожащей тёмной завесы напряженного взгляда, прошептала:

- Нужно идти, - она коротко оглянулась на искореженные остатки лифта. - В данной ситуации - это единственное, что мы можем сделать… Кто бы там не скрывался, вряд ли нам стоит ждать от них добра…

Сид согласно кивнул, и парочка, выставив перед собой оказавшийся при Тине светящийся короткий жезл, что служил в Великих пустошах основным источником света для Собирателей, двинулась в случайно выбранном ей направлении.

Лучи мягкого пульсирующего света были слишком короткими, чтобы выхватить из нависшего над ними тёмного купола запутанное переплетение труб и странного вида конструкции, в которых испокон веков обитали местные твари. Ловко скользя поверху, они с настороженным любопытством и некоторой долей враждебности вслушивались в непривычные звуки, издаваемыми тяжёлыми башмаками Сида и лёгкими сапожками Тины, и, двигая узкими длинными ноздрями, втягивали в себя такой странный, но манящий их запах.

Сиду, впервые столь долгое время блуждавшему в темноте, было сложно представить, сколько длился их с Тиной путь. Женщина же, по быстрым примеркам, посчитала, что они двигались уже не менее в течение двадцати минут.

Однообразный пейзаж, состоящий их одних лишь порослей водорослей, создавал невольное ощущение, что пространство вокруг не имеет границ, и они идут в течение всего этого времени по одним и тем же местам. Темнота, беззвучно насмехаясь над жалкой парочкой тандов, попавших в её пределы, будто бы подставляла им под ноги всего несколько пятачков земли, поочерёдно меняя оные по мере их движения.

Женщина с парнем, всё более чувствуя подступавшее к ним по мере углубления в неизвестность отчаяние, за всё время, что шли, не проронили ни слова.

С трудом веря в реальность происходящего, Сид на автомате переставлял ноги и осматривал рельеф под ногами, выбирая наиболее оптимальный путь, при этом не забывая всё же поглядывать по сторонам. Тина, прихрамывая, двигаясь за ним следом, время от времени меняла затекающую от долгого поднятия вверх руку с фонарём и повторяла движения журналиста.

Если бы они только знали, в какой ужасающей близости скользили невидимые их взору тени, и видели искаженные неминуемой деградацией и местными условиями жизни лица.

Но кроме вечно голодных тварей, что кишели совсем рядом, за женщиной и пареньком терпеливо наблюдала невидимая сущность, только ожидающая своего часа. Его незримый взгляд, с мрачной торжественностью вглядывающийся в испуганные лица идущих, медленно перемещался перед ними.

И, наконец, время пришло.

Когда изрядно уставшие от тяжёлой дороги путники вступили на абсолютно ровную площадку, в нескольких метрах от них плавно вспыхнуло голубое, с каждой секундой нарастающее пламя.

Женщина с парнем, как и окружающие их твари, вопреки всяким желаниям, остались стоять на месте. Их окрасившиеся в цвет ослепляющего света тела застыли подобно статуям.

Спустя несколько секунд Тине, упорно боровшейся с инородным влиянием, сковавшим её волю, всё же удалось чуть отстраниться. Сделав этот неимоверно трудный шаг, она почувствовала, что последующие движения даются всё легче и легче. Словно находясь в замедленном сне, она начала медленно отступать назад.

Однако, остановив взгляд на источник пламени, она почувствовала, как у неё перехватывает дыхание, а сердце в груди, вспыхнув от охватившего его жара, гулко пульсирует.

- Ка… - ошеломленно прошептала Тина.

Раскинув руки и ноги в стороны, старик находился в подобии прострации. Особое к себе внимание привлекала правая рука, потемневшая изнутри и покрывшаяся неким подобием плёнки. Ничего не выражающее лицо старика с широко открытыми глазами было обращено в возвышавшуюся над ним пустоту.

Тина, не смея поверить в происходящее, чуть приоткрыла рот и, остолбенев, некоторое время просто наблюдала за изогнутыми языками огня, видимо, не причинявшими старому воину никакого вреда. Холодное пламя, возникая из самой его груди, какое-то время набирало силу, а затем, как только Тина опомнилась и, спотыкаясь, побежала к Ка, с хлопком сжалось.

Невидимая плотная стена, что окружала воина, с треском отбросила женщину на несколько метров и при соприкосновении с ней немного проявилась в виде золотистых прожилок, возникших прямо в воздухе. Прозрачная оболочка, воздействующая на неё, буквально вырвала из неё оставшиеся силы.

Тина, перевернувшись на бок, попыталась восстановить сбившееся от жёсткого удара дыхание и сквозь красноватую пелену, возникшую при соприкосновении со стеной, посмотрела на Ка.

Испускающее ровный голубоватый свет тело, медленно приподнимаясь над землёй, зависло в воздухе. Его широко раскинутые в стороны руки и опрокинутая кверху голова в совокупности с развевающимися от исходящий откуда-то изнутри энергии одеждами придавали старому воину пугающий и в тоже время величественный вид. Было заметно, что громадная сила, исходящая из него, с трудом сдерживалась, порываясь с каждой минутой вырваться наружу.

Чуть восстановив дыхание, Тина обернулась на своего спутника. Его чётко обозначенная в пространстве фигура, окруженная пугающими худыми телами подобравшихся к нему тварей, нисколько не изменила своего прежнего положения. Лишь наполненный неописуемым ужасом взгляд, обращенный на неё, говорил о том, что парень всё видит и находится в сознании.

- Здравствуй, Тина! - с издёвкой в голосе протянул искаженный голос Ка.

Женщина повернулась обратно, чтобы увидеть, как ноги старика плавно соприкоснулись с полом, а его глаза, обращенные на неё, наполнились неестественным светом, имевшим тот же оттенок, что и бушующее ранее пламя. Добрые черты лица, присущее прежде воину, бесследно исчезли, уступая место довольной ухмылке.

- Нет… Нет, только не это... - обреченной прошептала Тина.

- О, вижу, ты мне не очень рада… Как жаль… А я рад. Хорошо выглядишь… Хотя, кому я вру… Выглядишь ты скверно. Твой горячо любимый Ка, как я заметил, потерял и те остатки сил, что имел… Да и ты теперь немногим лучше, - чуть наклонив голову в сторону, Голос с удовлетворением воззрился на распластанное тело женщины.

Тина, приподнимаясь на дрожащих руках, подняла голову и, чувствуя в груди внезапно возникшее чувство ярости, зло выкрикнула:

- Что бы ты ни задумал, у тебя ничего не выйдет, как и в прошлый раз!

- О-о, нет, дорогая, - спокойно перебил слова женщины Голос. - В этот раз я хорошо подготовился. Те незначительные помехи, что ты со своим дружком учиняла мне ранее, лишь сделали меня сильнее и предусмотрительнее. Если бы ты только знала, какое упоительное чувство я испытываю, обладая подобной мощью.

Запрокинув голову, Голос медленно прикрыл глаза и блаженно улыбнулся.

Гладя на переливающееся тело Ка и чуть искрящуюся сферу, что его окружала, никогда прежде Тина не ощущала себя такой слабой и бесполезной, полной неуверенности и беспомощности. А длинный ответ, который последовал после ею заданного вопроса и вовсе безвозвратно смел все её надежды.

- К… Как? - чувствуя неимоверную слабость прохрипела Тина. - Как здесь оказался Ка? Как ты оказался в его теле? И почему ты всё это делаешь?

Старик, выпрямившись во весь свой рост, приблизил правую руку к своему лицу и задумчиво на неё посмотрел.

- Всё просчитано до мелочей. Зная, что ты покинула родной дом, не советуясь с Ка, я предвидел, что он устремится за тобой. Так же, зная твой характер и стремления, я лишь направил тебя в нужное мне направление. Глупые животные, шаанты, случайно попавшие под моё влияние, лишь поспособствовали делу. Когда один из них сделал брешь в корпусе станции, мне лишь оставалось направить тебя и твоего спутника ко мне, в мрачные глубины давно забытого города. А лифт… ты думаешь то, что вы выжили - простая случайность?

Тина, не оставляющая попыток подняться, хотела задать очередной возникший в ее голове вопрос, однако Старик вдруг резко поднял голову и, покачав указательным пальцем, расплылся в жестокой улыбке:

- Тс-с-с… Побереги силы, детка… Они тебе ещё понадобятся. Я слышу все твои мысли. Нет смысла их озвучивать.

Тина, наконец встав на одно колено, начала подниматься, но Голос, нахмурившись, легонько махнул раскрытой ладонью левой руки вниз. Женщины почувствовала, как словно бы огромный пресс прижимает её тело к земле. Застонав от боли, она вновь упала лицом вперёд.

- Нет-нет-нет, - раздраженно процедил сквозь зубы старик. - Я же приказал, не трать свои силы. Давай, как в старые добрые времена… Я приказываю, а ты выполняешь.

Тина, приподняв голову, скользнула безразличным взглядом по тяжёлым ботинкам старика, вплотную подошедшего к ней. Голос, медленно присел на корточки и, едва ли не ласково гладя по растрепавшимся волосам Тину, спокойно произнёс:

- Вот и умница... Ты спрашиваешь, зачем я повёл вас в такую глушь, если мог одним усилием воли сразу же уничтожить?! По-моему ответ очевиден… Я хочу, чтобы вы с Ка поплатились за свои бесчисленные ошибки и перед неизбежным концом узрели истинное лицо жизни.

Старик уселся рядом и, задумчиво поглаживая полубессознательную Тину по голове, продолжил:

- Место выбрано мной не случайно. Охватывая собой сознания населяющих станцию существ, я был несколько удивлён тем, что танды здесь далеко не единственные обитатели. Секций в станции, подобных этой, великое множество… Между прочим, намного больше, чем заселённых тандами. Однако проходят года и всё большее число из них превращаются в жилые. Поэтому те отвратительные твари, что обитают в подобных местах, вынуждены постоянно перебираться в другие секции, более отдаленные, оставлять свои законные владения тандам. Когда-то, задолго до появления в пределах комплекса первого танда, эти создания обладали технологиями, намного превосходившими ваши, изучали, следуя своим бесконечным стремлениям, просторы океана и выстраивали те бесчисленные станции, в прогнивших остатках которых вы теперь обитаете. Но шли годы, столетия, а их бесконтрольные желания лишь росли...

Старик, легко поднявшись на ноги, вернулся на своё прежнее место и, выставив левую руку перед собой, заставил медленно вознестись над землёй безвольное тело Тины.

Силы оставили её полностью и теперь чувствуя лишь лёгкий зуд на кончиках пальцев, женщина смотрела сквозь отступающую пелену на старика.

Голос так же медленно опустил руку и, вдруг вскинув обе конечности вверх, заставил пространство вокруг вспыхнуть блеклым прозрачным светом.

Картина, представшая перед Тиной, должна была её напугать и обескуражить, но ввиду отсутствия всяких чувств и эмоций она лишь отстраненно рассматривала бесчисленные серые тела тварей, что заполонили собой всё окружающее их пространство.

Приподняв брови, старик обвел взглядом прищуренных глаз жуткую картину и, напрягая голос, гулко произнёс:

- Только посмотри на их тупые безобразные лица! Теперь ты видишь, к чему привели амбиции этих существ, чем они стали? Бесконечные войны, сопровождающие их быстрые шаги к мировому господству, лишь всё больше подводили данную расу к неизбежному концу. Поэтому ваш молодой вид, едва сбросивший с себя зависимость от наличия воды, быстро заместил собой ослабевающее племя, отобрал их родной дом и оставшиеся технологии.

Голос улыбнулся и перевёл насмешливый взгляд на Тину:

- Теперь ты видишь, что вас ждёт? Я всего лишь хотел показать тебе то, что ожидает тебя и твой мерзкий род. Теперь ты понимаешь, почему я так вас презираю? Те непоправимые события, войны и разрушения, что следуют за вами по пятам, скоро прекратятся… Подобно очищающему пламени, я могу, набирая силу, пройтись по всей планете, и сделать её девственно чистой, лишенной той грязи, которой вы её наполняете...

По грязной, покрытой царапинами, щеке Тины скользнула извилистая мокрая дорожка. Тело женщины, плавно опустившись на влажный пол подобранными под себя ногами, осталось на нём сидеть. С трудом удерживая равновесие, Тина медленно подняла голову и посмотрела на светящуюся фигуру.

Старик, довольно улыбнувшийся при виде слез, внезапно выставил левую руку с широко раскрытой ладонью в сторону и приобрёл серьёзное выражение лица:

- И всё же, дитя, - холодно произнёс он. - Я дам тебе выбор… Выбор, который определит дальнейшую судьбу твоего многочисленного рода.

Тут, вырвавшись из плотного покрывала тьмы и со свистом рассеча воздух, в вытянутую руку старика вложился обычного вида металлический штырь, имеющий заостренный конец.

- Ты выслушала меня и теперь знаешь, что я намерен сделать.. - вдруг резко выставив правую, покрытую слизью руку вперёд, старик занёс штырь над головой и молниеносно её рассек. Тягучая чёрная жижа, брызнув на металл, покрыла собой практически всю её поверхность. - По воле случая яд, наполняющий зрелых представителей вида Матери, способен меня убить. Он же теперь, при перемещении моей сущности в любое тело, оставляет на оболочке одинаковые раны и к тому же выделяется. Сила, наполняющая остальную часть тела, к счастью, не даёт распространиться заразе дальше. А теперь, Тина, что ты выберешь? Освободить мир от скверны, которая неизбежно приведёт мир к гибели, либо убить меня и знать, чем в конце концов обратится твой выбор?

Тина, не смея поверить в смысл сказанного, недоуменно посмотрела на безумного старика и попыталась было что-то сказать, на Голос, как и прежде, вновь её опередил:

- Не торопись, - мрачно улыбаясь, произнёс он. - Я не досказал… Поясню: если ты выберешь первое, я оставлю тебя и твоего Ка в живых и отдам вам крохотных клочок рая, в котором вы сможете прожить свой остаток жизни, но при этом уничтожу весь твой род; если же ты выберешь второе, то твой план осуществится, и ты меня убьешь, вогнав железку точно в грудь этой оболочки. Обещаю, это меня убьёт. Вспоминая мои прошлые слова, у тебя нет оснований полагать, что я вру теперь. Поверь, я не лгу. Однако если я умру, твой драгоценный Ка оставит этот мир и вместе со мной погрузится в вечное забвение и тьму.

Пока старик говорил, чёрная жижа, точками вытекая из поврежденной руки, медленно стекала вниз и, повторяя контуры тела, образовала на полу небольшую лужицу.

Теперь Голос, выставив перед собой руку с зажатым в ней штырем, медленно, хлюпая при каждом шаге по холодному полу, вплотную приблизился к Тине. По мере того, как он подходил, тело женщины само слабой приняло положение стоя, а мысли обрели ясность.

Силы, внезапно наполнившие Тину, заставили её покачнуться, однако старик, придержав её покрытой слизью рукой, не дал ей упасть. Светящиеся мертвым светом глаза, находящиеся всего в десятке сантиметров от глаз Тины, завораживали своей неестественным и пугающим выражением, что в них застыл.

- Что ты выберешь, Тина? - спокойно повторил свой вопрос Голос.

Глава 22 - Угасающее пламя

Только сейчас осознав смысл слов Голоса, Тина в ужасе остановила свой взгляд на постаревшем лице своего одержимого посторонней сущностью избранника. Время, словно бы оттягивая неизбежность, приостановило свой безудержный ход.

Мысли женщины, окончательно спутавшись и приобретя весьма сумбурный смысл, вихрем закружили в её голове.

Глядя на того, кто впервые стал её другом, а затем и любовью всей жизни, Тина, страшась своих дальнейших слов, всё же с первого момента осознания сразу всё про себя решила. Тот далекий чудесный мир, в который она попала, вырвавшись из страшной пасти Вишаала, по мере его изучения открывал перед ней всё новые и новые грани и постепенно стал родным. Несмотря на темную сторону сложившегося устоя жизни тандов, что обитали на многочисленных древних станциях, было в этом мире нечто, определённо дающее надежду на то, что предсказания Голоса не сбудутся.

Внезапно Тине вспомнился старый отставной капитан Ини Трако. Выращенный в специальных условиях солдат с заранее определённой судьбой и наклонностями к жестокости погубил великое множество жизней и во многом определил дальнейших ход истории представителей расы, называвших себя тандами. Безжалостно истребляя всё чуждое и неизведанное, он, тем не менее, хоть и далеко не сразу, нашёл в себе силы противостоять своей природы и навсегда покончить с мрачным прошлым. Да, его убийственная сущность никуда не делась. Весь свой остаток жизни преодолевая потаенные желания и стремления, он всё же сделал для Тины и Ка немало хорошего. Если бы не его решение послушаться Чоти и не следовать указанным загадочным слепцом курсом, одинокая спасательная капсула, заросшая порослями водорослей и кораллов, и сейчас бы хранила их иссушенные мёртвые тела в своём металлическом чреве.

Едва ли не наяву увидев картину возможного развития событий, Тина почувствовала, как слёзы, что непрерывно застилали её покрасневшие глаза, наконец перестали идти. Осунувшееся и словно бы постаревшее на несколько лет лицо приняло уверенное выражение, а губы чуть растянулись в мрачном подобии улыбки. Особенно яркие в свете неестественного голубого света глаза загорелись холодным торжествующим огнём.

Голос, заметно удивившись её преобразившемуся облику, чуть отстранился.

- В нашем прогнившем, по твоим словам, роду есть много того, о чём не стоит гордиться, - спокойно произнесла Тина. Голос, покинувший её при жестком соприкосновении с защитной стенкой, теперь окончательно вернулся и приобрёл характерные ему нотки уверенности. - Однако, немало и того, что даёт им, по крайней мере, ещё один шанс. Разных тандов я повидала; было в них достаточно и хорошего и плохого, но одно я поняла точно - несмотря на весь возможный риск и угрозу жизни, ни одна женщина не оставит попавшего в беду дитя на произвол судьбы, будь тот её отпрыском, либо чужим, а мужчина, какой бы характер у него ни был, не обидит того, кто слабее его, а в случае чего и поможет. Такие не оговоренные никем правила всегда имели место быть в Красных пустошах, где я прожила приличную часть своей жизни. Ты, вопреки свои словам, несешь одни лишь разрушения и страдания. Танды же способны на большее, и я это твёрдо знаю. А теперь, если ты убьешь себя, я с радостью приму подобную судьбу. Я пришла в этот мир вместе с Ка… Вместе с ним я и уйду.

Старик, скрестив руки на груди, с интересом рассматривал женщину, пока та говорила, а затем развёл руки в стороны и выжидательно замер:

- Честно говоря, я слегка удивлен. Приятно осознавать, что самопожертвование ещё не совсем выродилось в этом мире, - с издёвкой произнёс Голос.

Вдруг он молниеносно оказался перед женщиной и поднял кверху указательный палец:

- Однако, что бы ты ни говорила, грязи в этом мире намного больше - брови старика приподнялись, а лицо приобрело добродушное выражение, что резко контрастировало с его последующими словами, сказанными шёпотом. - Поэтому я всё равно его очищу...

Тина в ужасе округлила глаза и приоткрыла рот, не в силах вымолвить ни слова. По спине, вызывая на коже мурашки, прошлась ледяная волна, а грязный лоб покрыла холодная испарина.

- Да, милая, - улыбнувшись, произнес Голос. - Это тебе ещё один урок… Мой последний урок. Никогда никому не верь. Впрочем, это уже не так важно… Пора заканчивать… Прощай, Тина!

Сияющее тело с развивающимся на нём костюмом, плавно скользнув на своё привычное место, воспарило на несколько метров над полом. Источающие ужас глаза собравшихся наблюдали за тем, как, буквально впитывая в себя из воздуха энергию, Голос источает всё более яркий свет, а темнеющая на фоне тела рука постепенно очищается от поразившей её скверны.

Вытянутые языки синего пламени, изгибаясь высоко вверх, вразнобой появлялись на пульсирующей коже, а затем, рассыпаясь снопами искр, исчезали в возвышавшейся нал стариком непроницаемой пелене.

Крохотный детёныш сумрачных тварей, обитавших в этих местах, который имел смелость преследовать внезапно появившихся гостей, теперь с нескрываемым благоговением внюхивался в запах полыхающей фигуры, что устремлялась куда-то ввысь, и вслушивался нарастающий гул, что исходил из груди старика. Его ещё не подвергшиеся уродливому ожесточению личико, остановившись по мысленному приказу Голоса в одном положении, было обращено несколько в сторону от завораживающего действа, поэтому, когда слева от него что-то мелькнуло, он тут же это услышал. Представив себе скользкое длинное тело, которое, судя по звукам, быстро пробиралось в сторону нежданного представления, детеныш испугался, что неведомая тварь спугнет удивительный огонёк и тот навсегда покинет мрачные забытые катакомбы. Пока он тщетно старался задействовать свой голос, пытаясь остановить незримое существо, оно, между тем, легко вспрыгнуло на ближайшую трубу, что располагалась над головами слепых существ и, извиваясь, устремилось к Голосу.

Ощетинившееся короткими шипами тело, приобретая по мере приближения к цели цвета и форму, быстро выпорхнуло из мрака и, молниеносно прочертив в холодном воздуху серую линию, вонзилось иглоподобными зубами в самое сердце вспыхнувшего с новой силой старика. Иссиня-чёрный яд, выделяясь с самых концов удлинённых клыков, проник в растерзанный орган и, повинуясь остаточным импульсам и кровотокам, быстро распространился по всему телу.

Бескрайний зал, вздрогнув от поглотившего его оглушительного жуткого визга, на несколько секунд осветился особенно ясно.

Немногочисленные остатки белых величественных построек, затерявшиеся среди запутанных переплетений труб, мрачно ответило мертвому свету провалами чёрных проемов окон, а холодные скользкие тела бывших хозяев станции на какое-то мгновение ощутили давно позабытое чувство тепла. Их абсолютно черные глаза, уловив этот свет, впервые в жизни задвигались под толстым слоем кожи, силясь узреть короткое видение хотя бы ещё один раз.

Между тем, тело старого воина, вобрав в себя обратно вырвавшиеся наружу потоки энергии, вновь погрузило окружающее пространство в беспроглядную тьму и с гулким стуком упало на пол.

Тина, осознав, что вновь может двигаться, бесцельно осмотрелась вокруг. Она тяжело поднялась и, выставив перед собой руки, осторожно пошла в сторону воина. В её помутившемся сознании не было никаких соображений о причинах случившегося. Лишь одна простая мысль пульсировала в её резко потяжелевшей от выпавших на долю женщины испытаний голове - найти Ка. Вопреки логичным ожиданиям, по мере движения она не размышляла о том, жив ли её любимый. Пустой, лишенный всякого смысла взгляд, блуждал по невидимому пространству, а дрожащие руки, вытянутые вперёд, выдавали крайнюю степень возбуждения.

- Тина… - шёпотом окликнул её голос невидимого журналиста. - Тина!

Женщина, не обратившая на слова Сида никакого внимания, молча продолжала двигаться к Ка, зато серые твари, пришедшие в себя, повернулись в сторону раздавшегося звука. Парень, вдруг осознав свою ошибку, резко припал к земле и, инстинктивно подхватив увесистый кусок чего-то твердого, коротко размахнулся, а затем бросил его в сторону. Хлюпающий удар, раздавшийся через доли секунд, заглушился протяжным воем твари, в которую ненароком попал журналист. Остальные взрослые особи, чувствуя ко всяким проявлениям громкого звука ненависть, в полной тишине набросились на источник его возникновения. Последовала короткая схватка, а затем вновь воцарилась мертвая тишина.

Закусив губу и стараясь как можно тише дышать, Сид сориентировался в пространстве по своему текущему положению и осторожно пополз в сторону Тины.

Женщина, к этому времени уже добравшаяся до тела Ка, теперь сидела подле него и беззвучно всхлипывала от терзавших её грудь и шею рыданий. Медленно вытягивая руку в сторону его лица, она дотронулась кончиками пальцев до холодного лба.

Вдруг, то место к которому при коснулась женщина, вспыхнуло уже знакомым голубоватым огнём, который, словно бы неохотно охватывая собой тело мертвого воина, стал перетекать в оцепеневшую фигуру Тины. Её растерянные глаза, медленно разгораясь живым красноватым пламенем, растерянно наблюдали, как синева, утрачивая свою прежнюю подвижность и цвет, плавно охватывает её саму и приобретает оранжевый оттенок. Вытянувшееся лицо Сида, освещенное её тёплым светом, передавало его крайнюю степень озадаченности и удивления. Существа, вновь чувствуя нечто инородное и пугающее, неуверенно остановились чуть поодаль.

Ощущения Тины, в свою очередь, претерпевали не менее удивительные изменения. Странное тепло, наполняя собой всё её существо, приятно разливался по всему телу и, казалось, моментально залечивал все полученные ею раны. С каждым мгновением ощущая всё более возрастающие силы, она с надеждой посмотрела на Сида.

Когда последняя капля энергии передалась Тине, её разум окончательно восстановил свою прежнюю ясность, а тело буквально распирало от переполнявших его сил. Женщина выпрямила спину и, запрокинув голову, глубоко вздохнула. Ещё никогда ранее она не чувствовала такого спокойного удовлетворения и покоя, что внезапно появился сейчас.

Немного привыкнув к новым ощущениям, Тина опустила голову и наклонилась к израненному телу Ка. Её ярко-рубиновые глаза, дрожа, всмотрелись в блеклые зрачки потерявшего жизнь танда. Вплотную приблизившись к бледному лицу, женщина чуть наклонила голову и, прижав к ушам воина горячие ладони, нежно поцеловала его в губы.

Сид, находившийся в нескольких метрах от пары, смущённо перевёл взгляд и натолкнулся им на скрученное в кольцо тело Свистка, который, напряженно вытянув округлую голову в сторону своих хозяев, расположился возле него. Журналист, впервые узревший миногу, оглушительно вскрикнул и отпрыгнул в сторону. Свисток, вздрогнувший от внезапного звука, посмотрел на Сида и издал раздраженное шипение.

Тина, между тем, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг, медленно теряла свою внезапно накопленную энергию. Оранжевые искры, вырываясь из тела Ка, бесследно растворились в окружающей тьме. Чёрная вязкая жижа, выделяясь прямо из кожи воина, тягучими тонкими струйками стекала вниз. Теплое оранжевое свечение, что охватывало собой тело женщины, становилось всё более незаметным, а то чувство умиротворения, что она совсем недавно испытывала, медленно сменялось страхом и неуверенностью.

С самого начала осознав, что часть энергии Голоса, что сохранилась в теле Ка, чудесным образом передалась ей, женщина почувствовала, как буквально из пепла в её груди разгорается надежда. Теперь же чувствую ладонями темную влагу, что безостановочно вытекала из ушей воина, она всё больше сомневалась в успехе своей отчаянной попытки. Часть чистой светлой энергии, что вытесняла из остывающего тела воина остатки инородной заразы, попутно тратилась попусту, выходя из него в виде коротких вспышек. Накопленной силы могло попросту не хватить, чтобы очистить органы Ка от яда, а тем более оживить его. Тина и вовсе не была уверена, что подобное чудо вообще было возможно свершить.

И вот настал момент, когда женщина почувствовала, что все её усилия тщетны. Находясь в крайней степени отчаяния, женщина отстранилась, а затем, замахнувшись над головой крепко сжатым кулаком, усилием воли сконцентрировала в нём абсолютно всю свою энергию, включая ту, что давала ей силы жить. Рука вспыхнула неимоверно ярким светом, ослепившим собой не только прикрывшего лицо журналиста, но и окруживших их тварей. Вкладывая в протяжный крик всю свою боль и страх, Тина с оглушительным треском опустила кулак на грудь Ка. Вспышка поглотила собой как выгнувшееся дугой тело воина и Тину, тело которой отбросило далеко в сторону, так и несчастного парнишку, опрокинувшегося на спину, с вытянувшимся в долгом прыжке телом Свистка.

И вновь наступила тишина.

Безликие твари, недоуменно принюхиваясь и вслушиваясь в окружающих их мрак, настороженно приблизились к тому месту, где совсем недавно происходили необъяснимые события, в которых участвовали чуждые им существа.

Теперь там никого не было.

Недоверчиво водя оканчивающимися на концах присосками пальцами по сторонам, тени прошлого осознали, что названные гости бесследно исчезли.

Глава 23 - Чистая страница

- Как удивительно… Не думала, что мы встретимся вновь, - размеренно произнёс глубокий женский голос.

Тина, витая в смутно знакомой ей тьме, осмотрелась в поисках раздавшегося словно бы отовсюду звука. Однако, сколько бы она не всматривалась в однородное пространство, источник голоса определить не удалось.

- Извини, Тина, - сказала неизвестная. - Я совсем забыла, что ты больше привыкла к физическому восприятию.

По мере того, как невидимая женщина говорила, звук её концентрировался в одну точку. Последовала короткая вспышка и в обозначенном месте возникла моментально узнанная Тиной чёрная фигура.

- Вижу, ты меня узнала, - спокойно произнесла, сверкнув белыми глазами, Мать. - Сразу должна предупредить - ты не в силах говорить. Впрочем, как и делать что-либо ещё. Мне жаль, Тина, но ты мертва. Так же как и Ка.

Если бы Тина могла хоть что-то чувствовать, то она бы с некоторой долей облегчения подумала о том, что утрата вышеупомянутой способности в данной ситуации пришлась весьма кстати. Однако она не могла осознать даже и этого, поэтому просто молча внимала словам женской фигуры, что зависла перед её пустым взором.

- Ваши остаточные колебания энергии ещё не совсем развелись в пространстве, поэтому я могу с тобой поговорить, - Мать плавно моргнула огромными глазами, имитируя внешние особенности поведения обыкновенного танда. - Прежде чем осуществить задуманное, я хочу тебе кое-что сказать. Моё появление не случайно. Тот огромный выброс энергии, что сопровождал твой отчаянный шаг по спасению Ка, привлёк моё внимание. Зная основную часть хода грядущих событий, я, тем не менее, должна признать, что удивлена произошедшим на той далёкой станции, в которой ты оказалась. И, тем не менее, случившееся было предопределено. Неожиданное возвышение тёмной сущности, последующая его смерть от укуса моего единственного дитя и ваши смерти не случайны. Несмотря на твои действия, Ка всё же умер. Он ещё витает совсем рядом, но времени осталось немного. Поэтому следует поспешить…

Мать вплотную приблизилась к невесомой остаточной сущности Тины и, наклонив к ней своё безликое лицо, произнесла:

- Тина, несмотря на то долгое по твоим меркам время, что мы не виделись, я ещё не потеряла последние остатки чувств. А принимая во внимание твои отчаянные попытки спасти свой серый род, я тем более вам помогу. В твоих воспоминаниях я увидела, как Ка, наполняясь с каждым годом увядающими частицами старости, все более отдаляется от тебя на этом коротком пути, что смертные именуют жизнью. Поэтому, глядя в его постепенно тускнеющие одновременно с твоими глаза, помни, кто помог тебе в минуту отчаяния и безысходности. Моё сыгравшее по воле случая весьма важную роль дитя, ставшее неотъемлемым членом вашей небольшой семьи, как и прежде, будет охранять вас от любой опасности, а в тяжелые минуты служить тебе опорой и поддержкой. Так же я знаю, что неожиданный спутник, не побоявшийся пройти с тобой оставшийся путь до конца, оказал незримую, но вполне ощутимую для меня пользу в сложившемся ходе событий. Поэтому, вместо того чтобы разделить судьбу забытых всеми сарваг* (высокоразвитая раса, господствующая на планете до тандов), что теперь скрываются в вечном мраке, он вернётся в свой дом. Я же останусь в мрачной глубине бескрайнего океана подле своего наставника, мудрого древнего Вишаала.

Отстранившись, Мать медленно вытянула согнутые в локтях руки в стороны и напоследок произнесла своим приятным глубоким голосом:

- А теперь, милая Тина, прощай!

Мать, вызывая ослепительный белый свет, резко махнула руками вниз и напоследок добавила:

- И передай Ка, чтобы он вновь стал Собирателем… Профессия Фермера ему не к лицу.

Последние слова, эхом потонув в разразившемся треске и всё нарастающем гуле, остались звучать где-то далеко внизу. Неимоверно яркие плотные потоки оранжевого света, подхватив Тину, закрутили женщину в яростном вихре, по мере движения наполняя собой её невесомую сущность…

Эпилог - Утренний свет

- Тина! - обернувшись через плечо, крикнул Ка. - А я точно ничего не забыл?

Молодой танд, напоследок проверяя содержимое походной сумы, стоял в широком проёме входной двери.

- Точно-точно… - раздался звонкий голос со второго этажа. - Я сотню раз всё перепроверила.

И предупреждая последующий вопрос Собирателя, по-прежнему сомневающегося в целостности содержимого свой сумки, Тина угрожающе выкрикнула:

- Только попробуй ещё что-нибудь спросить - я тебя чем-нибудь огрею! Тот старый огневик, что я забыла положить в позапрошлый раз, был единичным случаем, ясно?

Ка, улыбаясь краем губ, едва заметно покивал головой и, легко подхватив свою ношу, не спеша вышел за пределы дома.

Спящий у себя на законном месте Свисток, издав недовольное шипение при крике Тины, заворочался на месте, устраиваясь поудобнее на разноцветной куче всяческого тряпья и старой одежды.

Девушка, с самого верха услышав его гулкие шаги, торопливо спустилась вниз, перескакивая сразу через несколько ступенек.

- Ты страх потерял? Куда собрался? - нарочито грозно процедила Тина.

Ка, обернувшись на её слова, глуповато пожал плечами и невинно приподнял брови.

Тина подошла к бывшему воину вплотную и посмотрела в его искрящиеся оранжевым светом глаза. Воин широко улыбнулся и, подхватив легонькое тело девушки в объятьях, нежно её поцеловал.

Девушка, счастливо взвизгнув, тоже улыбнулась и ответила ему взглядом таких же ярко-оранжевых глаз.