Песнь Истоков. Осколки бытия.

Глава 1. Рассвет Мироздания.

Не было времени. Не было формы. Не было дыхания. Только вечная, бескрайняя Пустота, без границ и без сущности. И в ней спала Изотейя.

Она не знала себя. Она не ведала сна и пробуждения. Она была и не была одновременно. Её суть оставалась неподвижной, как замёрзшее море, без ряби, без течения. Но в этом безмолвии она видела сны, и во снах рождались образы. Они были столь яркими, столь безупречными, что она принимала их за реальность.

Так продолжалось бесконечно. Время не имело смысла, потому что не существовало самого понятия начала. Но однажды сон был нарушен.

В бездне ее бытия вспыхнуло ощущение.

Это была не боль, не страх, не гнев — но одиночество. Всепоглощающее, непреклонное, холодное. Оно сковало её существо, и она впервые содрогнулась.

И тогда Изотейя закричала.

Это был первый Звук. Первый голос, вознесшийся в бесконечности. Её крик пронесся сквозь желтый туман, раскалывая безмолвие, и в этот миг Пустота содрогнулась.

Изотея захотела увидеть себя, осознать, кто она есть. В тот же миг, когда это желание стало реальным, её существование треснуло, как замёрзшая оболочка, и разлетелась на бесконечные осколки.

Из этих осколков родились Восемь Вечных.

Рождение Вечных.

Они появились в безмолвии, но их появление изменило всё.

Вот их имена:

Арф, Ахон, Руд, Мог, Анн, Фар, Игу, Ада.

Каждый из них нёс в себе часть сущности Изотейи, отражение её воли. Они были осознанием, принявшим форму.

И тогда Пустота уже не была пустотой.

В голосе Изотейи родилось Бытие. Но это ещё не был мир, и не было света, как и не было тьмы. Лишь туман, бесконечный и неподвижный.

И Вечные начали мыслить.

Первым, кто нарушил покой, был Арф. Он задумался о новом, и первая мысль пробудила волю. С легким движением руки он сотворил астероид, удерживая его в ладони, изучая, создавая его грани.

Другие Вечные увидели это.

И в их сущности вспыхнула искра желания создать нечто большее.

Так начались Великие Труды Вечных — созидание в безмолвии.

Ткань мироздания стала их инструментом, и из неё они начали ткать реальность.

Тогда они создали множество миров, невиданных ранее, и поняли вечные, что кроме них, во вселенной более нет никого. И это осознание принесло печаль в их добрые сердца.

И говорил Арф:

Мы созидали вечность. Наши руки заложили основу тысячам миров прежде, чем пришло осознание создать первую жизнь. И когда мы вновь собрались, говорил с нами Фар. Он вынул из груди сверкающий кристалл своей бессмертной души и расколол его надвое. Первую часть, меньшую, он оставил себе, а ту, что была больше, он разбил на множество осколков.

Тогда он сотворил нечто новое, что умещалось в его ладонях, существо в которое он вдохнул жизнь и наделил разумом. Оно было похоже на нас, когда мы принимаем облик видимый, с ногами, четырьмя руками и глазами.

И тогда Игу сотворила мир, он был пуст, лишен той красоты что мы несли в былые времена, лишь каменистая оболочка и горы.

Фар взял свое создание и перешагнул грань между реальностью и новым бытием, первым ступив на голые камни.

Фар не дал имени своему творению и не дал имени первой расы, но стал учить мастерству созидания одарив его силой творца. Вместе они создали новый язык, и возрадовался Фар, когда его творение дало себе имя “Оунимах”, что на новом языке означает “Тот кто осознал”, и причислил себя к роду “Этерн”, что означает “жизнерожденный”.

Фар увлекся и перестал замечать очевидное. Оунимах ослаб и вместе с ним начал терять силы Фар, тогда я даровал Оунимаху кристалл, сделанный из осколков души Фара что успел собрать. Этот кристалл хранил в себе истоки магии, той самой силы с помощью которой мы создаём миры.

Это давало Оунимаху силу, и он вскоре окреп. Именно тогда пришло к нему осознание, и он сказал:

— Я начало рода Этернов.

В полном одиночестве, среди бесконечности желтого тумана окружавшего мир, ведомый своими мыслями, Оунимах лепил безжизненные тела из земли на которой стоит, придавая им формы себе подобные. Не позволял он никому вмешиваться в его дела и помогать, и даже советовать. И настал час, когда он создал восемь кукол, ровно столько же, сколько и нас творцов. Четверо из них были мужчины, прародители рода, и каждому причиталась жена под стать, но были они пусты, ведь не было в них жизни.

И явился Оунимах к Фару, и сказал:

— Ты создал мой род, породив меня, расколов свою душу. О творец, я чувствую как бьется мое сердце, когда мысль касается моих детей. Возьми его. Пусть оно станет искрой жизни моему роду, ибо нет у меня желание сильнее этого.

В тот миг, услышав слова Оунимаха, Фар пролил первые слёзы гордости. Он молча коснулся его груди — и в это мгновение резкая боль пронзила тело Этерна. Ноги его подкосились, он рухнул на колени, не в силах противостоять усталости, словно сама жизнь вытекала из него с каждым ударом сердца.

Фар вытянул руку к куклам. Его ладонь засветилась, и вместе с дыханием он передал им искру — дыхание жизни.

Но куклы всё ещё лежали неподвижно.

Тогда раздался голос Оунимаха:

— Получилось?.. — с надрывом вырвалось из его пересохшего горла, и он, едва держась на руках, пополз к ним. — Будут ли они жить?

Он закашлялся, выплюнул сгусток синей крови и дрожащими пальцами поднял одну из кукол. Прижал её к груди… и в тишине услышал стук.

Глухой, неуверенный, но живой. Стук сердца.

И пробудились остальные, и медленно поднялись на ноги. Первое что они увидели, творца своего Оунимаха, что держал в руках одну из них. И встав на колени опустили они головы, и Оунимах сказал:

— Я отдал свое сердце ради ваших жизней.

Не могли этерны сказать в ответ ни слова, но понимали его речь и была она им самым близким и самым дорогим что есть в мире.

Фар оставил их и вернулся к творцам чтобы наблюдать вместе с ними за тем, как Оунимах распорядится своими силами и властью.

И стал Оунимах учить своих детей языку, что создал ради них, и поведал им всё, что знал о мире. Тогда, в первые дни зарождающегося разума, они собрались в пары — равные по духу и сущности — и нарекли себя именами:

Аннан и Анима — с первого же дня их сердца стремились к неизведанному. Их влекли тайны мироздания, загадки бытия и необъятные глубины знания. Они не могли жить без поисков, без открытий, без постижения сути.

Осаав и Осава — с самого рождения восхищались собой: телом, силой, красотой, ловкостью. Их влекло превосходство, они соревновались с другими во всем что познают, и побеждали — и в этих победах чувствовали смысл.

Салмин и Саламина — отстранённые и молчаливые, они с подозрением взирали на жаждущих знаний и на тех, кто искал славы в соревнованиях. Они предпочитали наблюдать, оставаться в тени, понимать без слов — в их глазах сверкала проницательность, а в сердцах таилась недоверчивость.

Иивас и Ииваси — радостные, открытые, словно родились из самой песни жизни. Их не тянуло к истине или силе. Им нравилось просто быть — чувствовать, смеяться, вкушать красоту мгновений. Душа и плоть для них были даром, а не задачей и они наслаждались ими.

Во времена безвременья множились Этерны и почитали своего творца.

Они возводили города из породы земной, по которой ступали, и из кристаллов, что впитали свет мира.

Их постройки были насыщены магией — той самой, что исходила из кристалла Мира что даровал им Арф, сокрытие великой сути, искра творения в прозрачной глубине.