Песнь феникса. Куплет 1. О нем

Предисловие

«Вначале не было ничего, кроме обволакивающей пустоты. Она жила одна-одинешенька. Ничего не видела, ничего не слышала.

Затем пустота сотворила время. Сотворила из ничего — из самой себя — и назвала своим чадом.

Время оказалось озорным, непоседливым, любопытным ребенком. Оно тянулось к новому и всегда хотело большего. Время тянуло пустоту вперед. Она шла за ним. Время много мечтало и, как любой капризный ребенок, просило у матери то, с чем ему можно было бы играть. Время просило друга.

Так, потакая малышу, пустота сотворила магию. Магия раскрыла глаза, оглянулась и… громко заплакала. Пустота и время растерялись и стали утешать беспокойное дитя, но магия плакать не переставала. Она плакала, потому что появилась в пустоте, и не было ничего, кроме пустоты и времени в этом мире. Горевала, что появилась как игрушка, которой суждено развлекать время.

Магия плакала и плакала, пока из её слез не появился океан. Время сжалилось над магией и попросило пустоту сделать что-либо, чтобы успокоить, осчастливить подругу. И пустота вдохнула в океан жизнь. Сначала это были маленькие крупицы, но потом они собрались воедино и превратились в прекрасных неведомых существ.

Магия увидела их и радостно рассмеялась, от чего время почувствовало себя счастливым.

Время попросило пустоту сделать что-то еще, чтобы порадовать магию, и пустота создала среди океана четыре огромных куска земли.

Существа, обитавшие в слезах магии, заинтересовались ими, стали меняться и постепенно выползать на сушу.

Магия смеялась, и вместе с ней радовалось время.

Пустота же, увидев счастье своего дитя, решила подарить магии часть своих сил, чтобы они могли играть сами, но с условием, что однажды, когда время перестанет нуждаться в магии или разочаруется в ней, пустота вернется, чтобы поглотить все, что создала магия, а заодно и её саму.

Магия согласилась, зная, что время всегда будет счастливо играть с ней. Так двое детей — время и магия — стали создавать мир, а пустота уснула до тех пор, пока время не позовет её.

Легенда о сотворении Мира.»

– А теперь пора спать, – с нежностью шепнула матушка, аккуратно закрыла потрепаную, исчитанную в доль и поперек книгу и погасила свечу.

Двое ребятишек заерзали под одеялами, и по взглядам четырех широко распахнутых глаз она поняла, что просто так сыновья её не отпустят.

– Ну хорошо, хорошо, – выдохнула она, – ещё почитаем?

– Матушка, – тонким голоском обратился к ней один из близнецов - сорванцов.

– Да, Аларик, – улыбнулась она в ответ.

– Мы же просили называть нас Рики-Рики! – возмутился второй сорванец.

– Конечно, Фредди, милый, я помню. Но если и по одиночке буду так вас называть, то мы можем запутаться.

– Мы не запутаемся, – самоуверенно заявил Фредди.

– Точно точно, матушка, не запутаемся, – вторил ему Аларик.

Женщина сдержала смешок, с улыбкой посмотрела на сыновей. Двое прелестных мальчишек: Фредерик – старший, Аларик млачший из близнецов. Взгляд теплый, но брови так смешно хмурятся. Глазки яркие, цвета горящей свечи. Черты лиц необычно для детей острые. Такие маленькие, но крепкие тельца, словно у маленьких воинов. Они совсем не походили на её первенца – Чарльза, который уже давно спал в своей комнате.

– Хорошо, хорошо, – сдалась матушка, – так что ты хотел, милый?

– А в сказке правда, что все создала Пустота?

Матушка глубоко вздохнула, поджала губы, задумалась.

– Думаю, не совсем, дорогой, – со временем ответила она, – многие верят, что очень многое создала Магия Мироздания.

– Это та, статуя которой стоит в храме на холме? – спросил Фредди.

– Да, – женщина перевела взгляд на старшего из близнецов, – но та статуя в виде девочки, а Магия... не думаю что имеет человеческий вид.

– А какой? – Фредерик нагло вылез из под одеяла и уселся прям на подушку.

– Ложись, – изобразив грозный вид сказала мама.

– Ну мааам, – недовольно протянул мальчишка, но, все же, послушался.

Женщина дождалась пока сын ляжет на место и продолжила.

– Если честно, то, наверное, никакой. Вы же знаете, что те, кто способен черпать магию из себя или из окружающего мира...

– А мы можем? – снова вскочил Фредди.

– Позже, возможно, научитесь. Ляг, пожалуйста.

– А ты можешь?

– Могу, но мне нельзя этого делать, а то буду всё с помощью магии делать, разленюсь, потолстею, – пошутила матушка.

– А папа может?

– Нет, папа не может.

– А почему? Он тоже еще не научился, да? Как мы с Рики? – не унимался малыш.

– Ох, дорогой, нет. Папа не сможет научиться.

– А почему?

Женщина убрала книгу на тумбу и устроилась в кресле поудобнее.

– Если ты, наконец, ляжешь – я расскажу. Договорились?

Мальчик тут же повиновался, а женщина невольно вспомнила, что Чарльз – её старший сын, тоже, ближе к шести годам начал интересоваться магией.

– Итак. Мы живем на огрооомном куске суши – материке под названием Иза. Вокруг него целых пять океанов. Вы знаете, что такое океан? – малыши энергично закивали и женщина продолжила, – так вот, на нашем материке много гор, рек, озер, равнин. Среди Великой равнины, окружённой высокими горами, вдоль русла Великой реки раскинулся прекрасный город Белиа — столица нашей империи.

Дети всё же повылезали из-под одеял и уселись на свои подушки, а матушка все продолжала:

– Правит прекрасным городом, как и всей империей, мудрый Ноа Белиа — император и свет всего Изела. Он – закленатель. Как поговаривают, один из сильнейших. Я и вы, – женщина указала пальцем на каждого из сыновей, – тоже закленатели.

– Крууууто, – в один голос протянули мальчишки, – мы как Император?

– Да да, точно, – рассмеялась матушка и продолжила, – заклинателю, чтобы использовать магию, нужен проводник: волшебная палочка, посох или что-то иное, созданное из природных магических проводников, таких как камни, минералы, деревья.

– А можно мне такой? – подпрыгнул Фредди, – я буду самым самым сильным закленателем!

– И мне, и мне! – закивал Аларик.

Женщина прищурилась, с неудовольствием что-то обдумывая.

– Давайте поговорим об этом когда вы вырастите, хорошо? Тем более вы же не хотите чтоб от постоянного контакта с магией ваши волосы стали белыми как снег?

Мальчишки надули губы.

– А сейчас нельзя? – проигнорировали они вопрос матери.

– Вы еще совсем крохи. Нужно немного подрасти.

– Ну и долго нам расти?

– Я скажу вам, когда можно будет использовать магию, идет?

Близнецы недовольно кивнули и женщина продолжила рассказ.

– Если вы, да и Чарли, сможете когда-нибудь научиться использовать магию, то ваш папа этого никогда не сможет. Таких как он называют коэдами и, кстати говоря, все наши соседи тоже коэды.

– Неужели никто в нашей деревне не может использовать магию? – изумился Аларик, – зачем же тогда здесь храм Магии?

– Ты прав, милый, никто не может. В Пуэсе, кроме меня и вас с Чарли нет заклинателей, а храм... Подобные храмы стоят по всей стране. Культ Магии Мироздания – основная религия империи.

– А кто есть?

– Только коэды и есть.

– А во что верят коэды? Им же Магия не нужна.

– Согласно легендам, коэдов, да и всех немагических существ, создала сама Пустота. Но говорить об этом не следует.

– Почему, мам?

– Потому что возведение храмов Пустоты под запретом. А те что были – разрушены.

– А что по поводу Времени?

Женщина взглянула на сына, вдумчиво подбирая ответ.

– Большинство относится к нему, как к должному.

– А брат Чарли рассказывал что еще бывают люди которые в зверюшек превращаются, – любопытствовал Фредерик уже сползая с кровати на пол.

– Он прав, а ты – в постель, – снова дождавшись пока дети угомоняться матушка заговорила, – таких людей называют метаморфами. Метаморфы могут принимать облик любой твари, существующей по воле магии Мироздания, и общаться с животными.

– Прям любой любой? Даже драконом?

– Ходили слухи, что раньше существовали такие, что могли обращаться в волшебных существ, милый, но их уже давно никто не встречал.

– А почему?

– Наверное потому что за ними в свое время охотились, ведь человек, что может иметь силу дракона или другого столь опасного существа – сам опасен.

– А если они добрые? – снова подскочил Фред.

– А если злые? – матушка внимательно посмотрела на сына и увидела сомнения в его глазах, – Кроме заклинателей, коэдов и метаморфов есть еще шаманы и Повелители стихий.

– А я слышал папа называл стихийщиками, – Аларик призадумался, – он говорил что стихийщики всю погоду напутали.

– Верно, милый. Папа говорил о Повелителях стихий. Эти люди управляют стихиями: огнем, ветром, водой, землей и молнией. Чувствовали мельчайшие крупицы своей стихии, обращались словно с живыми, находили их даже там, где, казалось бы, их быть не должно. Могут влиять на погоду в отдельных местах, например, в каком-то городе, или предсказывать её.

– Как то скучно звучит, – буркнул Аларик.

– Возможно, но думаю, что управлять стихиями совсем не скучно, ведь у каждого заклинателя тоже ест предрасположеность к какой-то стихии.

– Правда? А какая стихия наша?

Мальчишки замерли в ожидании, а матушка задумалась.

– Точно не знаю, но, скорее всего это огонь.

– Круууто, а почему ты так решила?

– Глазки у вас дивные, ребята. Так, уже поздно, давайте спать.

– Мааам, подожди. Ты еще сказала про шаманов каких-то, – возразил Аларик.

– Точно, – вздохнула женщина, – шаманы, – она немного поёрзала в кресле, усаживаясь поудобнее, – шаманы считаются сильнейшими из людей. Они легко используют магию света и тьмы, реже — стихии и природную, повелевают растениями и животными, понимают и приручают любое живое существо. Ведь все по своей природе либо тянутся к свету либо трепещут перед силой тьмы. С помощью умелых манипуляций чувствами окружающих шаманы практически непобедимы в бою.

– Я теперь не хочу быть заклинателем, – завороженно прошептал Фред, – хочу быть шаманом.

– Это невозможно, милый, – рассмеялась матушка, – шаманом нужно родиться, а чтобы родиться шаманом нужно чтоб мама или папа были шаманом. Неужели ты хочешь другую маму или другого папу?

Фредди энергично замотал головой. Других родителей ему совсем не хотелось. Он любил свою семью и ему нравилось жить так, как они живут.

– Мам, а твои родители тоже заклинатели? – тихо спросил Аларик, – мы бабушку с дедушкой совсем не знаем.

– Ох, дорогой, – обреченно вздохнула матушка, – все верно, они оба заклинатели. Ваши дедушка и бабушка - герцог и герцогиня Юникс, правители долины Единорогов.

– Они что, богачи? – изумился Фредди.

– Ну, можно и так сказать, – немного слукавила матушка.

– А почему тогда мы не богачи?

– Маме пришлось убежать из дома вместе с папой. Ваш дедушка не хотел чтобы мама любила папу.

– Ты так сильно любишь папу, что даже не стала богачкой?

– Почему же не стала? – рассмеялась женщина, а мальчишки смешно захлопали ресничками, – я самая богатая на свете, ведь у меня есть вы все.

Женщина потушила свечу, поцеловала сыновей, направилась к выходу.

– Сладких снов, милые мои, – прошептала она, собираясь закрыть за собой дверь.

– Матушка, – снова позвал её тонкий детский голосок, – а Пустота правда может вернуться и всё уничтожить?

– Что ты, милый, – немного помедлив, с улыбкой ответила женщина, – это просто старая сказка. Спите, мальчики.

Глава 1

Под ритмичный танец теней, отбрасываемых пламенем свечи, Фредерик затянул походный мешок. Он внимательным взглядом осмотрел свою кровать, такую же, как и остальные тридцать девять в казарме, проверил, не забыл ли чего, и, кроткой мимолетной улыбкой одарив спящих товарищей, вышел, ни разу не обернувшись.

Фредерик окончил обучение в Белийской военной академии при императорском дворце. Каждый в стране почитал императора, который властвовал мудро и справедливо. Среди них был и двадцатилетний Фредерик Валт. Правда, служил императору он скорее из-за хорошего жалования, чем из уважения к царственной особе, а сейчас пришло время отправится ему в отчий дом.

В этой казарме он проводил ночи последних пяти лет, лишь изредка покидая ее на каникулы — в зимнюю пору всех рекрутов распускали по домам.

Путешествие не сулило сложностей: в прошлом месяце Фредерик выиграл отличного жеребца, который быстро и без хлопот доставит его домой. Хоть им и не похвастаться в высшем обществе заклинателей, но в будущем за скакуна можно выручить немалые деньги. Жаль только товарища, проигравшего Фредерику коня — жеребчик был последним, что у него осталось, не считая шконки в казарме. Фредерик даже пытался отказаться от выигрыша, но товарищ настоял, что карточные долги нужно отдавать.

Жеребчика звали Къяард. Жаль только, что к одноименной породе кличка скакуна не имела отношения, иначе Фредерик добрался бы домой за пару часов. Настоящие къяарды, по преданиям, могли ходить по воде и воздуху. Внешне жеребец походил на къяарда: чёрный, будто безлунная ночь, с такими же глазами, длинной густой гривой и пышным хвостом. Изящный, но мощный силуэт коня радовал взор, и впрямь почти къяард, вот только ни клыков, ни чешуи на шее, ни пылающих огнем глаз и хвоста.

Фреду Къяард очень нравился, и, похоже, симпатия была взаимной, так что вариант с продажей жеребца, хоть и заманчивый, отпадал на корню. «На службе пригодится, а на крайний случай — отцу с матушкой по хозяйству помогать будет», — размышлял Фредерик.

Привычным путем добравшись до стоил, парень подготовил жеребца. Закрепил свои пожитки, проверил, хорошо ли затянута подпруга.

Одинокий рекрут бросил прощальный взгляд на замок, который не увидит до окончания снегов, и, взобравшись на коня, отправился в путь.

В то раннее утро город еще был погружен в глубокий сон. Житейская суета начнется только через пару часов, а товарищи Фредерика отправятся по домам позже, ведь большинство тех, кто состоял на императорской службе в столице, являлись людьми обеспеченными, благородных кровей, и могли позволить себе если не дракона, то грифона, гиппогрифа или пегаса. Летающие ездовые звери полезнее и в бою, и как средство передвижения, но, увы, Фредерику такие были не по карману.

Подавив сонный зевок, Фредерик монотонно двигался к выезду из города.

— Кого я вижу!.. Валт! — раздалось откуда-то сверху. Фредерик узнал этот голос: высокомерный, жесткий, насмешливый, звучный — не из тех, что желают доброго утра.

Вместо того, чтобы поднять голову, Фред толкнул Къяарда в бок и переместился к краю улицы. Рекрута обдало сильным порывом холодного ветра. Через несколько мгновений мягкие лапы грифона коснулись брусчатки. Цокнули огромные когти.

— Не рад тебя видеть, Мирон, — заметил Фредерик. — Чего надобно?

— Да вот, решил глянуть, как убогие поживают, — насмешливо отозвался Мирон. — Долго тебе зад седлом натирать?

— Тебе какое дело? Заняться нечем? Дел никаких нет?

— Если бы ты в моих делах хоть что-то понимал, деревенщина… Я, вообще-то, будущий маркиз. Чистокровный дворянин. В отличии от некоторых полупородных шавок.

— Так и отправляйся к своим холмикам, чего пристал-то? Я тебя. Вообще-то не звал.

— Это ты Грифонские горы холмиками назвал? – возмутился Мирон, – да род Гриффин, чтоб ты понимал, один из богатейших с империи благодаря этим, как ты выразился, холмикам. Ты хоть знаешь сколько стоит грифон?

— Да откуда мне, нищеброду? – съязвил Фредерик.

— Вот то то и оно. Нищеброду не по карману, а гнездятся они исключительно в нашем маркизстве, – горделиво задрав нос хвастался Мирон, – а сколько самоцветов и драгоценных камней в наших шахтах. Чтоб ты понимал, Гриффины – поставщики более шестидесяти процентов высококлассных проводников в империи.

— Да да, вали уже.

— А что же ты сам не ответишь мне ресурсами Юниксов?

— Я не Юникс, - фыркнул Фредерик.

— Ага, только формально, хоть и родной внучек герцога. Хотя... куда Юниксам с нами то тягаться. Много ли на бесполезных единорожках заработаешь? Они только в старых сказках и исцелить горазды, и по радуге пробежаться, а в реальности что?

— Достал.

— Кобыла да кобыла, ну побегает подольше, а толку то. Ах да-а-а, – не унимался Морон, – у вас же там, земледелие процветает...

В небе послышались редкие хлопки крыльев. Над Фредериком и Мироном завис еще один грифон с ездоком — щуплым пареньком лет шестнадцати, который с трудом удерживал равновесие в седле.

— Светает! — крикнул он, перекрикивая порывы ветра, возникавшие от взмахов крыльев его ездового животного.

— Понял, — отозвался Мирон, — бывай, Фредди. Передавай привет захолустью и болотам.

Мирон толкнул грифона пятками, и тот взмыл ввысь, поднимая клубы пыли, от которых Фредерик закашлялся.

Фыркнув в след Мирону, Фредерик невольно стал размышлять о различиях двух вечно конкурирующих домов и, дождавшись первых лучей солнца миновал городские врата.

Глава 2

Путь Фредерика пролегал по окраинам деревень. Он смотрел, как селяне готовят поля к наступающим холодам: кто-то убирал остатки сена, кто-то укрывал почву, а кто-то проверял, не осталось ли чего сносного после уборки урожая на поле соседа — и это вызывало у молодого человека ностальгию по родному Пуэсу.

День набирал обороты. Солнце стояло уже высоко и неприятно слепило глаза к тому моменту, когда Фредерик добрался до неестественно зеленого для этого времени года леса. Путешествие по лесу не очень привлекало, но через него гораздо быстрей добраться до ближайшей деревни, где можно расположиться на ночлег. Но перед тем, как продолжить путь, Фредерик решил дать и себе, и коню немного заслуженного отдыха и сделал привал у ручья.

Надолго задержаться не хватило выдержки — лесные духи, поддерживающие лес вечнозеленым своей магией, так и норовили вытащить из сумки скромные пожитки или залезть коню на спину, чтобы поиграть в рыцарей.

Лесных духов часто сравнивали с малыми детьми , но они могли указать дорогу в нужное место, завести в болотные топи, или недобро подшутить. Зависит от того, будет путник с ними добр или же разозлит хранителей чащи.

Крохотные человекоподобные духи мгновенно повыскакивали из кустов и высокой травы, стоило Фредерику слезть с коня. На удивление шустро перебирая короткими ножками, они замельтешили вокруг путника, взобрались на коня, всячески улюлюкая и дурачась. Они казались неуклюжими — пухлые ручки, выпуклые объёмные животики, голова слишком большая для короткого тельца, — однако перемещались духи так молниеносно, что за ними едва удавалось уследить. Вот один из духов залез другому на плечи, и они, смешно пошатываясь, направились к Фредерику; а в это время другой дух, пользуясь моментом, выудил из-за пазухи молодого человека кошель с жалованием и тут же уронил наземь. Блестящие монеты посыпались в разные стороны, и человечки жадно набросились на них, стремясь утащить свою часть добычи.

— Стойте! Пожалуй, хватит, — решительно заявил Фредерик и, присев над ручьем, извлёк оттуда несколько блестящих мокрых камешков. — Давайте меняться, друзья мои. Блестящие кругляшки мне нужны, но я дам вам другие, те, что дарит сама река. Годится?

Духи замешкались, остановились, принялись совещаться, издавая непонятные бульки. Затем один из них, видимо, старший, сделал шаг вперёд и с важным видом ткнул пальцем в землю возле своих ног. Фредерик ссыпал камешки в указанное место. Тут же духи замельтешили снова, а затем как по щелчку исчезли, оставив Фредерика наедине с конём и распотрошённым кошелём. Все монеты до единой, духи сложили в горстку возле ног Фредерика.

Вздохнув, Фредерик собрал свои пожитки и двинулся дальше, так и не отдохнув. Духи очень любили вещи, созданные человеком, и парню очень повезло договориться с проказниками по-хорошему.

«Лесные пузатики», как называл их Фредерик, то и дело появлялись на границе зрения, не приближаясь. Какое-то время они сопровождали его, пытаясь привлечь внимание, но в итоге отстали, поняв, что играть с ними он не будет.

— Ничего - ничего, — смеялся Фредерик — видал я мне в след пара путников держали дорогу. Теперь их черед.

К вечеру Фредерик добрался до деревеньки, в которой планировал остановиться на ночлег. Заплатив за комнату и стойло с едой и водой для вороного друга, оставил его отдыхать до утра, а сам отправился в местный паб через дорогу от постоялого двора. Хотелось съесть что-то, помимо хлеба да сыра из походных запасов. Некоторые заклинатели, такие, как его мать, играючи могли превратить одну еду в другую, но Фреду, к огромному сожалению, это не удавалось.

«Нужно попросить матушку научить меня — на службе пригодится, а на войне — особенно», — частенько думал он, но знал, что просить бесполезно. Конечно, нельзя превратить воду в вино — это было бы слишком хорошо, — еда должна быть из одного продукта, однако превратить молоко в сыр, ягоды в джем очень даже можно, а разнообразие в пище — это важно для поднятия боевого духа, да и для настроения тоже.

Излишне громкие звуки в пабе раздражали. Пахло подгоревшей едой и хмелем. Ужасная музыка, шум местных пьяниц, то и дело заигрывающих с помощницами хозяина, разносившими еду.

— Чего изволите? – кокетливо поинтересовалась грудастая подавальщица.

— Что-нибудь сносное, пожалуйста.

— Рекомендую сочное жаркое из говядины с овощами, – предложила девушка.

— А точно сносно? – уточнил Фредерик, оценив аудиторию заведения.

— Я вас уверяю, – кивнула девушка, – это единственное блюдо, что здесь сносно, — добавила она шепотом, чтобы никто другой не услышал.

— В таком случае отведаю. И кружку дынного пива, пожалуйста.

— Конечно. Ожидайте, пожалуйста.

— Долго?

— Минут тридцать.

Фредерик взглянул на карманные часы, запомнил время и, пока готовился его маленький, но долгожданный ужин, решил проверить, как устроили его Къяарда — полчаса рассматривать пьянчуг и девушек сомнительного поведения не очень-то хотелось.

Солнце уже касалось горизонта, тени домов и деревьев смешивались с темнотой. До дома осталось совсем немного — завтра к полудню, самое позднее к началу сумерек, он уже будет дома, а пока…

В стойлах горел свет. В деревне коэдов их можно было называть конюшнями, ведь, кроме лошадей, в них редко какие животные бывали, но селяне надеялись, что однажды смогут похвастать тем, что приютили на ночь фестрала, виверну или хотя бы единорога.

Кто бы знал, что сегодня надежды хозяина постоялого двора оправдаются.

Войдя, Фредерик увидел, что факелы на стенах не зажжены, но свет исходит от животного, стоявшего в загоне. Это был конь не меньше двух метров в холке, с шерстью, переливающейся всеми оттенками черного, бордового и золотого, а его хвост и грива представляли собой языки чёрного и алого пламени, переплетавшиеся между собой. Очень странно было наблюдать, как этот огонь касался стен деревянного стойла и сена, но они не загорались, а жара и вовсе не ощущалось.

Брат Фредерика, Чарльз, работал бок о бок с метаморфами и изучал существ, населяющих Изел. Он порой искал и пытался поймать наиболее редких из них с целью изучения и увеличения популяции. От брата Фредерик и узнал об амистрах. И это, несомненно, был именно амистр. Чарльз обзавидуется, когда узнает, что его «маленький братик Фредди» видел такого. Он просто обязан к нему прикоснуться. Фреда разбирало любопытство: каково будет выражение лица Чарльза, когда он узнает, что амистра Фред не только видел, но и касался?

Завороженный этим восхитительным созданием, Фредерик не сразу заметил, что амистр в загоне не один. Рядом с волшебным созданием стояла девушка и нежно гладила его по носу так, будто это не смертоносный гигант, а милый маленький пони.

— Добрый вечер, — подходя к стойлу своего скакуна, поздоровался Фредерик с незнакомкой, которой, по всей видимости, и принадлежал чудо-конь.

Она повернулась и прищурилась — видимо, ее глазам после яркого пламени амистра смотреть в темноту, в которой стоял Фредерик, было непросто, — шепнула что-то питомцу, и его пламя потускнело.

— Здравствуйте, — ответила она Фредерику уверенно, даже немного строго, — наверное, мы помешали Вашему жеребчику? Не волнуйтесь, он в безопасности.

Выглядела девушка под стать своему скакуну: черные длинные волосы с единственной ярко-красной прядью, заплетенные в высокий конский хвост, заканчивались ниже поясницы; кожаные доспехи подчеркивали тренированное, но при этом очень женственное тело; миловидное лицо с решительным взглядом делало её не менее эффектной, чем Амистр. Вместе они выглядели гармонично. Было сложно представить для этого скакуна более подходящего наездника, чем эта незнакомка.

— Эмм… — Фредерик сделал паузу, подбирая слова, и наездница вопросительно склонила голову набок, на секунду вздернув бровь. — Нет, не помешали.

Она снова повернулась к амистру, коснулась лбом его носа, как бы прощаясь, и вышла из загона. Подойдя к Фредерику, девушка протянула ему руку:

— Лидемия, — представилась она, — Лидемия Федэр, родом из Мура.

Стало очевидно, что перед ним воин, хоть и девушка, а воину следовало пожать руку, хотя девушке при таком официальном представлении следовало поцеловать пальцы.

— Фредерик, — он осторожно пожал ее ладонь, — Фредерик Валт, родом из Пуэса.

Ладонь девушки была сухой, а рукопожатие крепким, что делало его весьма приятным. Лидемия улыбнулась — значит, её такое приветствие устраивало.

— Если Вы уже убедились в благополучии своего скакуна, то, может, покинем стойла? — предложила она, – я голодна.

Парень, бросив взгляд на своего спящего Къяарда, кивнул. Лидемия еле заметно усмехнулась и направилась к выходу. Фредерик молча последовал за ней.

Глава 3

Прохладный ночной ветер нежно обдувал молодых людей, пока те наслаждались ужином, сидя на своих рюкзаках на заднем дворе. Лидемия заказала то же самое, что и Фредерик, чем очень его удивила. Она попросила взять еду и напитки с собой, пообещав хозяину вернуть посуду. Девушка сослалась на то, что в пабе душно, и немного приплатила за доверие. Фредерик, немного подумав, последовал её примеру.

— Так вы из Мура? По какой-то причине решили сменить материк? Или здесь по делам? — поинтересовался Фредерик.

— А что же, здесь на Изеле по прежднему считают приезжих с Мура врагами?

— Нет, что вы, да и война давно миновала. Благо мирный договор подписали, а то и на Изе и на Муре бы никого не осталось. Так что, давно ли перебрались на Изел?

— Да. Давно. Я пересекла океан, даже уже и не помню зачем. Но с недавнего времени у меня здесь и дела появились.

"Бессмыслица какая-то" — подумалось Фредерику, но он спросил:

— Давно? Но подождите… вы, Лидемия, очевидно, не старше меня, но если и старше, то ненамного. Вы, вероятно, были совсем ребенком?

— Деми. Зовите меня Деми, мне так привычнее, — улыбнулась она и продолжила свою трапезу, будто никаких вопросов ей не задавали.

" Странная она, но любопытная — снова мелькнуло в голове парня, — ведет себя иначе чем другие."

Остаток трапезы прошел в молчании, но весьма уютном.

Девушка была отстранена от окружающего мира и при этом излучала тепло, немногословна, загадочна, непонятна. Давала ответы на вопросы, не отвечая на них. Что-то было в ней такое, что заставило Фредерика пойти за ней, сидеть рядом на земле и бросать на неё мимолетные взгляды, раз за разом отводя глаза, как только понимал, что слишком долго смотрит. Так, в уютной тишине, вдыхая ночную прохладу и наслаждаясь обществом друг друга, они доели успевший остыть на ветру ужин.

— Спасибо за компанию. Была рада видеть вас, — улыбнулась Лидемия, встала, собрала свою посуду и отправилась в паб.

— Куда вы направляетесь? — крикнул Фредерик ей вслед. — Мы еще увидимся?

— Непременно, — улыбнулась Лидемия и скрылась из виду.

Фредерика такой ответ не устроил. Он вскочил на ноги, схватил свои вещи и побежал за ней — ему ведь тоже нужно было вернуть посуду. К его огромному удивлению, девушки в пабе не оказалось.

— Прошу прощения, – возвращая посуду поинтересовался у хозяина паба Фредерик, – здесь сейчас была девушка с черными длинными волосами.

— Видал такую, – продолжая заниматься своими делами ответил хозяин паба.

— Куда она направилась, добрый человек, подскажи.

— Дк, через заднюю дверь и упархнула твоя ненаглядная.

— Спасибо, – бросил Фредерик и стрелой побежал в указанном направлении.

— А ну не бегать мне тут! – только и слышал парень, когда за ним захлопнулась дверь.

Однако ни по пути в постоялый двор, ни в стойлах её девушку найти не удалось. Только амистр своим присутствием доказывал, что встреча с ней была реальностью.

***

Утром Фредерик решил, что ему все приснилось — редкий зверь и необычная девушка в таком захолустье… Возможно, вчера он выпил слишком много дынного пива, и оно сыграло с ним злую шутку, перемешав сон и реальность.

Но это было не так.

Лидемия вошла, когда Фредерик уже заканчивал седлать Къяарда. Без единой сумки или узелка, уверенной походкой подошла к своему скакуну и открыла загон.

— Вы выдвигаетесь? — спросила девушка, мило улыбнувшись. — Не против, если мы составим вам компанию?

— Но ведь вы не знаете, куда я держу путь, — изумился Фредерик.

— Полагаю, что в Пуэс, —ответила она, продолжая улыбаться. В её взгляде мелькнул огонек озорства.

— А если я скажу, что вы ошиблись?

— Вы солжете, — она продолжала улыбаться. — Ну так что, возьмёте под защиту хрупкую девушку?

Любой бы понял иронию этих слов. По её одеяниям было предельно ясно, что она — воин, а её скакун мог уничтожить всю деревню в считанные секунды, если бы только захотел. Лишь нежный игривый взгляд девушки давал намек на ее хрупкость, но предательски мелькавшая в нем уверенность выдавала игру.

— Если только леди позволит мне быть её проводником, — согласился Фредерик.

Он прекрасно понимал, что его новая попутчица не проста, а она и не пыталась казаться простой. Для них путешествие стало увлекательной игрой, где двое малознакомых людей по воле судьбы оказались друг другу интересны. О, да! Он чувствовал, что интересен ей, и впервые в жизни женский интерес его не раздражал.

— Позволяю, – продолжала девушка свою игру, – как не позволить, коль проводник хорош собой? В приятной компании и путь приятней.

— Так я хорош собой?

— Только по моему мнению. Полагаю, найдутся мнения и иные.

— Не часто встречал. Хотя... слышал лишь дам из Пуэса, ну и единицы в столице, но это не счет. Те барышни... – Фредерик запнулся подбирая слово,– в возрасте.

— А мнениям девушек из Пуэса вы не прислушиваетесь потому что...?

— Не думаю что их интересовала моя персона, скорее диковинный дар, который они столь редко имели удовольствие наблюдать.

***

На горизонте показались горы, а воздух становился прохладнее. Именно в одну из горных деревень Фредерик и держал путь.

Лидемия без седла и удил путешествовала на амистре, которого ласково называла Ами. Фред подумал, что это слишком мягкое имя для такого большого и грозного животного, да еще и не очень оригинальное, но поразмыслив о том, что вряд ли кому-то еще в целом мире удалось приручить такого красавца, решил, что оригинальность в данном случае роли не играет.

— Так как вы узнали, что я держу путь в Пуэс?

— Къяард рассказал.

Ну конечно же… Фредерик догадывался, что Лидемия не простой человек — коэдам не под силу справиться с волшебным существом. Хотя у его отца был феникс, но наверняка потому, что там же жили и они с братьями и матушкой. И заклинателем Лидемия не была — из-за постоянного контакта с волшебным существом, который является концентрацией чистейший магии, её волосы стали бы еще белее, чем у Фредерика.

— Вы шаман? — кивнул Фредерик.

— Может, на «ты»? — проигнорировав очередной вопрос, предложила Лидемия.

— С радостью.

— Могу я звать тебя Рик?

— Я не очень люблю это сокращение, предпочитаю Фред, но шаманам, наверное, отказывать не следует.

Одно лишь упоминание этого имени вызывало в душе Фредерика боль и тоску. Улыбаться больше не хотелось. Он вспомнил Аларика, родного брата, которого по собственной глупости погубил глупыми байками.

— Могу я узнать причину?

Фредерик колебался, но в итоге, решил открыться попутчице. Как странно, то, что он не мог рассказать близким, отчего-то. Решил рассказать ей:

— Однажды я совершил непростительную глупость, – нерешительно начал Фредерик.

Девушка молчала, не давила.

— У меня большая семья, — решил начать из далека Фредерик, — отец, мать, и нас четверо братьев. Они бы тебе понравились.

— Говоришь так, будто так было не всегда.

— Не всегда. Сначала братьев было трое: я и еще двое. Затем пятеро.

— Какой шумный, наверное, дом, — улыбнулась Лидемия.

— Ты не представляешь, как права. Вот только, — Фредерик уставился невидящим взглядом в холку коня, — когда мне было девять, один из братьев погиб.

— Сочувствую твоей утрате, — искренне сказала девушка, — что же произошло?

— Это... — парень отпустил поводья и принялся старательно очищать грязь из под ногтей, — честно говоря это моя вина. Я... очень неудачно пошутил. Сказал брату что на опушке у реки живет дева ручья, что исполняет желания. Что появляется она лишь ночью. Он звал меня туда, а я отнекивался, знал, что брат один не пойдет по ночи бродить. Но...

— Но он пошел, — угрюмо заключила девушка.

— Пошел, — подтвердил Фредерик, — я понял это когда не обнаружил брата в постели, мы ведь жили в одной комнате. Зачем он пошел, почему? Он всегда был таким... трусишкой. Я прибежал туда, а там медведь над, – Фредерик сжал челюсти, проглотил накатившую тоску. Он не станет пускать слезы не перед кем, — над телом, – парень поудобнее сел в седле, – моего мертвого младшего брата. Его звали Аларик. А я... Я тоже там погибнуть должен был, но... выжил чудом.

Лидемия отвернулась, смотрела куда-то вдаль. О чем она думает? Сочувствует, осуждает?

— Этот медведь разорвал бы и меня, но откуда ни возьмись появился яркий свет и прогнал хищника. Я разглядел в пятне ярчайшего света алого феникса, — Фредерик мимолетом взглянул на девушку, ожидая удивления, но увидел нечто другое. Тоску? Сожаление? — феникс склонился над телом брата и долго плакал, потом откуда ни возьмись появился отец и унес меня домой.

Первые снежинки падали на землю, покрывая её тонкой белой простыней. Скорее всего, уже к вечеру в горах будет не пройти.

— Знаешь, — тихо произнесла она девушка, — что бы там ни было, ты — воин. Кого ты можешь победить, если не способен победить своё прошлое?

В её голосе тоже чувствовалась боль и тревога. Она будто видела Фредерика насквозь, чувствовала то же, что и он, — я не стану тебя так называть до тех пор, пока не попросишь меня об этом.

— Спасибо, — только и смог тихо ответить он.

Лидемия грустно улыбнулась и замолчала. Так они и ехали в безмолвии до подножья гор, а там разъехались в разные стороны.

— Спасибо за компанию, — попрощалась девушка, — ты со всем справишься.

— И тебе спасибо. Прощай.

В этот раз отпускать её было проще. У Фредерика не оказалось желания снова бежать за ней, но он поймал себя на мысли, что хотел бы когда-нибудь встретиться с этой девушкой. Она смогла затронуть самые разные струны его души. Да и об амистре он так ничего и не узнал. Лишь то, что ему не нужны седло и поводья, да наездница у него особенная.

Глава 4

Спустя пару часов на горизонте показалась родная деревня Фредерика. Пуэс — поселение коэдов — находился в низине, которая раннее была дном большого горного озера с одноименным названием. Первые поселенцы облюбовали берег этого самого озера, но водоём стал мельчать и высох, оставив после себя плодородную почву, благодаря которой люди безбедно живут в этом месте, несмотря на его удаленность от торговых городов.

Сейчас на земле уже никто не работал, только мыши да белки подбирали зерна и овощи, оставшиеся после уборки урожая. Поля находились на плодородной земле, а жилые дома были выстроены вокруг на разной высоте — люди все еще побаивались, что озеро может наполниться, да и почва на его месте слишком мягкая для строительства.

– Гляди-ка, дружище, – с теплом и ностальгией молвил Фредерик похлопывая своего верного скакуна по шее, – мы добрались! Наверное, устал да пить хочешь, ну ничего, сейчас доберемся, а с водой проблем не будет.

Кон недоверчиво дернул ушами и продолжил угрюмо шагать.

– Верь мне, это раньше с водой здесь было туго, но коэды, умны. Вон, видишь? – Фредерик повернул жеребца в сторону широкой трубы, проходящей от подножья горы до самого ее пика, – самые сильные телом и духом каждый год поднимаются по канатной дороге на вершину горы в период засухи, живут и работают там. Закидывают снег в трубу лопатой, а внизу он тает да водой становится.

Фредерик пару минут любовался родными видами и толкнул коня дальше.

– Да чего это я. Ты и слов-то не понимаешь. Не то что коэдские изобретения. А я там был. На самом верху. Холодно и... красиво.

Не слушая своего седока Къяард уверенно шагал по единственной широкой дороге, огибая поле.

– А вон там, выше всех, видишь? На границе с лесом – дом моей семьи, – направляя коня к нужному дому сообщил ему Фредерик. Къяард фыркнул, но Фредерик не умолкал.

– Согласен, друг мой. Не самое удачное место. Дикие зверей здесь невидимо. Зато коэдов нет, а то достают лоботрясы: фокус покажи, Даром помоги. Мол, нам с помощью Дара проще справиться с делами, чем им собственными руками! А я вот думаю, что именно из-за подобной лени коэды и не обладают Даром. Мы с братьями иногда рассуждали, что коэды — это потомки очень ленивых заклинателей, которые истратили Дар на всякую ерунду. Может и ты был конем волшебным? – рассмеялся Фредерик.

Фредерик, наконец, добрался до дома. Выскользнув из седла парень немного размял ноги, потянулся и ожидая, что кто-нибудь выйдет и откроет затвор на калитке крикнул он из-за ограды:

— Я приехал!

Никто не вышел.

Воздух становился холоднее. Ноги оставляли на выпавшем снегу глубокие следы.

Фредерик немного поежился, плотнее закутался в плащ.

— Ладно, — не дождавшись радушной встречи пробурчал он, привязывая Къяарда к стволу поваленного дерева.

Парень перелез через забор и открыл засов.

– Что глядишь так? – снова обратился он к своему скакуну, – твой прежний хозяин, небось, таких пируэтов не вытворял, а я вон, вынужден. Можно, да, использовать Дар. Но мать увидит и заругает. Она учила не использовать её ради мелочей. Говорила, что стану ленивым и растолстею.

Фредерика всегда веселили подобные объяснения матушки. Он знал, что использование Дара истощает не только морально, но и физически, однако привычки, привитые матерью, крепко укоренились в этой семье.

Определив место Къяарду рядом со старой отцовской кобылой, напоив и накормив как и обещал, парень пошел к дому.

— Ну конечно, – выдохнул Фредерик, дернув дверную ручку, – тоже заперто. Надо гвоздик с собой таскать или отмычками обзавестись. Никто не знает, когда без проводника останешься…

— Это точно, — услышал он знакомый голос за спиной.

Это был Чарльз. Он стоял, привалившись спиной к изгороди, и улыбался.

Чарльз был не менее красив, чем Фредерик. Тело, натренированное постоянными схватками с волшебными существами, волосы серебряные, короткие — Чарльз рассказывал, что укоротил ему их один из чудищ, на которых тот охотился. Мужественные черты лица дополнял шрам на губе, полученный во время боя с цербером.

— Рад тебя видеть, старина, — сказал Чарльз, — а ты подрос! И лохмы какие отрастил! Это сейчас модно?

Братья крепко обнялись, похлопав друг друга по спине.

— Они всего лишь до плеч. Если уж я старина, то тогда кто ты? — усмехнулся Фред.

— Древняя развалина, — ответил тот. — Давай открою.

Чарльз нагнулся и достал из-под крыльца маленький ключ, открыл им дверь и жестом пригласил брата войти.

— И давно он хранится там? — изумленно спросил Фредерик, кивнув на ключ.

Раньше его семья никогда не позволяла себе такого.

— Нет, только сегодня. Все отправились на поиски феникса, а ключ оставили, чтоб каждый мог попасть в дом, когда устанет.

— А что с фениксом? — удивился Фредерик. Ему всегда казалось, что Фен — их домашний феникс, тот самый что спас его от медведя — никуда уже от семьи не денется.

— Улетел куда-то. Он должен был вот-вот переродиться, поэтому мама переживает, что птаха могла попасть в беду. Ты же сам знаешь, Фен почти беззащитен в первый день перерождения: летать не может, видит плохо, огнем не пылает — короче, мышка и та поживучее будет.

— Ну с этим я поспорю, – фыркнул Фредерик.

— И будешь прав.

—А давно улетел?

— Не очень. Я приехал три дня назад и еще застал его, а на следующий день его и след простыл. Хорошо, что хоть раз смог его увидеть. А то все домой никак попасть не мог, чтобы отблагодарить его за твоё спасение.

— Приезжал бы почаще. Ты ведь был здесь в последний раз когда тебе было...

— Четырнадцать, – кивнул Чарльз, – да. Приезжал бы, если б мог. Сам знаешь, уговор есть уговор. Сами то не часто наведовались в гости.

— Два раза в год, стабильно, — парировал Фредерик, — зато ты там шишка важная. Наследник герцога!

— Герцога можно понять, других то наследников нет. Да откажись я – он бы забрал кого-нибудь из вас. Помнишь как ты ревел?

— Может, было бы лучше, забери он Аларика? – невесело усмехнулся Фредерик, но тут же пожалел о сказанном.

— Возможно, — немного погрустнев согласился Чарльз, — другой вопрос был ли он там счастлив.

— С тем учетом, что он бы хотя бы был.

Чарльз без удовольствия посмотрел на младшего брата, но не в глаза, а куда-то сквозь.

— Как всегда в глаза не смотришь, — отмахнулся Фредерик.

— Я рад тебя видеть, брат, — сказал Чарльз.

— Я тебя тоже, — с робкой улыбкой ответил Фредерик, — почему старикан соизволил тебя отпустить? Неужто невесту тебе, полукровке, нашел?

— Да, все-же продал меня какой-то дамочке за неплохую сумму.

— И ей не интересно, что ты полукровка?

Лицо брата тут же потускнело, но лишь на мгновение, а затем снова озарилось мальчишеской улыбкой:

— Ну, видимо, нет. Ведь я законнорожденный, в браке. А союз закленателя и коэда — не приговор. Закон о несмешении крови ведь на коэдов не распространяется.

— Ну да, – согласился Фредерик, – герцог и помогал-то родителям только из-за того, что мы — разменная монета. Фамилия в обмен на состояние. Хотя вот что ему? Он же не беден…

– Эх, мелкота, – протянул Чарльз, потрепав младшего брата по голове, – повезло тебе родиться вторым. И девушку для женитьбы тебе еще не подобрали, хотя, по-секрету, герцог очень усердно работает над этим вопросом. Дерек и Сайман — еще совсем юнцы. Где мои четырнадцать?

– Им тринадцать, – поправил брата Фредерик, – а вот разговоры по женитьбу давай закончим, меня от этих речей передергивает не на шутку.

— Да шут с ним, — небрежно отозвался Чарльз, махнув рукой. — Согласен. Не самая приятная тема. Иди разбирай пожитки, я пока чего съестного найду.

Братья вошли в дом, что снаружи казался узким и длинным, словно труба, а держался только за счет того, что задняя стена частично уходила в скалу. Когда-то он выглядел презентабельно, но не сейчас, хотя и развалюхой не стал. Трехэтажный, с двумя крохотными комнатами, но с высокими потолками на каждом этаже.

Над домом был сооружён специальный навес. Отец установил его, чтобы камни, периодически падающие со скалы, не пробивали крышу. С покатого навеса, похожего на горку, булыжники скатывались в сторону от дома, иногда, конечно, ударяя в стены по касательной, но не пробивая. Трещины на месте ударов мать с отцом тщательно замазывали глиной и красили краской, которую варили из сезонных растений. Таким образом со временем дом становился все более разноцветным и неровным.

Внутри все тоже было далеко не новым, хотя чистым, аккуратным и уютным. Ощущался тонкий аромат свежей выпечки и дерева. На полке с книгами тихо тикали старые часы, а из навесного умывальника изредка, капала вода.

Перекинувшись с братом еще парой фраз, Фредерик отправился в свою комнату скинуть дорожный плащ и переодеться в любимую рубаху и свободные штаны с вытянутой тканью на есте колен.

— Вот теперь я дома, — выдохнул Фредерик и плюхнулся на кровать. Сон быстро настиг его, уставшего с пути.

Прошло немного времени, и внизу послышались голоса. Спохватившись, парень вскочил с кровати, сунул ноги в тапочки и, спотыкаясь, поспешил навстречу домочадцам.

— Ооо, дорогой, ты приехал! — воскликнула мать, всплеснув руками, как только увидела сына на лестнице.

Фредерик шагнул к ней в объятия, краем глаза заметив, что отец и младшие братья с улыбками поднимаются из-за обеденного стола.

— Ма, ты задушишь меня! — смеясь, сказал Фредерик, и матушка разжала свою железную хватку.

Матушка оставалась красавицей даже в своем возрасте. Стройная, ростом Фредерику до подбородка. Волосы светло-каштановые, что неестественно для заклинательницы, ведь светлеют они только от использования магии, а она от нее практически отказалась. Кожа на руках огрубела, на лице прибавилось морщин — сказывались годы и тяжелый труд. Но глаза матери сияли счастьем, украшавшим её и без того прекрасный облик.

Фредерик освободился от крепких объятий матери и подошел к отцу, крепко обнял его, похлопывая по спине. За последний год он постарел больше, чем мать: морщины глубокими бороздами покрывали его лицо, а седина щедро осыпала серебром голову и завидную бороду, беспощадно разбавляя рыжину.

— Смотрю, магией решил, наконец, заняться? — пошутил Фредерик. — Давно пора, тебе идет седина.

— Тогда ты постарше меня будешь! — рассмеялся отец.

— Мы шутим так с тех пор, как он начал седеть, — подал голос Дерек.

— Поэтому твоя шутка, как бы сказать, с бородой, — подхватил Сайман, и близнецы засмеялись, а отец закатил глаза и улыбнулся.

— Не нашли пернатого? — поинтересовался Фредерик, усаживаясь за стол.

— Нет, — ответил отец, — месяца четыре назад, прямо перед началом сезона дождей, он тоже улетал на пару недель, но потом вернулся…

— Тогда он был в хорошей форме, — перебила его матушка. Отец приобнял её за плечи, и она громко выдохнула. — Наверное, ты прав. Тем более что в прошлый раз пришло известие о том, что Чарльз приедет домой, а в этот раз неожиданно вернулся Фредди. Может, птица своим отсутствием пророчит благие события?

— В любом случае, он нам никогда не принадлежал, а жил здесь по своей воле. Если захочет — вернется, —попытался успокоить мать Чарльз.

— Он просто испугался, что ты его изучать будешь, — подал голос Сайман.

— Выщиплешь перья — а там обычная куриная задница, которая даже не светится! — вмешался Дерек.

Чарльз хотел дать Дереку подзатыльник, но тот ловко увернулся и хлопнул Сайману кулаком по его кулаку.

— Так, все к столу, — заявила матушка, и остальным ничего не осталось, как послушаться, — и вымойте руки!

***

Ужин был очень прост, но Фредерику трапеза показалась поистине королевской. Да, даже года не прошло после каникул, но он очень соскучился по маминой стряпне.

— Кстати, вы не поверите, кого я видел… — вспомнил Фредерик о вчерашней встрече.

— Небось, решил похвастаться, что видал императора в столице, — хмыкнул Дерек.

— Что? — не понял Фредерик, но потом его осенило, — А, нет-нет, его я, кстати, не видел. Вернее, не вблизи. Да и столицу толком не видел, но не о том сейчас. Я видел амистра.

Все подняли на него изумленные взгляды, а затем рассмеялись. Все, кроме Чарльза. Тот вскочил со стула с ошарашенным видом:

— Ты правда его видел? Где? — с нетерпением и восторгом спросил он.

Фредерик дождался, пока семейство успокоится, и только тогда продолжил:

— Вчера в Норе. Я своим глазам не поверил, думал, почудилось, но потом убедился, что это он.

Чарльз резко встал:

— Как думаешь, он еще там? Нор... это же не доезжая до вечно-зеленого леса?

— Угу, но там амистра уже нет.

— Откуда знаешь?

— Да потому, что он сочиняет! — засмеялся Сайман.

Чарльз напрягся и посмотрел куда-то сквозь Фредерика:

— Так это шутка или нет?

— Это не шутка. Просто амистр был с седоком.

— С седоком? — сдвинул брови Чарльз. — Теперь это точно смахивает на сказку…

— Повторяю, — шумно выдохнул Фредерик, — я говорю правду. Я увидел его в стойлах постоялого двора, где стоял мой Къяард.

Лицо брата вытянулось, Фредерик заметил это и попытался объяснить:

— Къяард — это просто имя моего жеребца, а амистр настоящий. С ним была девушка. Мы с ней поговорили, и выяснилось, что она шаманка. Мы вместе покинули Нор, добрались до подножья гор, а потом разошлись.

Чарльз смотрел на брата с опаской и недоверием, затем медленно кивнул.

— Ты узнал что-то о том, где их можно найти или где она его встретила? — спросил он.

— Не особо мы и разговаривали, — признался Фредерик, — странная она какая-то, отвечает скупо, игнорирует вопросы… вообщем, чудная.

Чарльз усмехнулся и вернулся на свое место за столом.

— Немудрено, — согласился он, — шаманы сами по себе народ странный, а если еще и женщина — то все, пиши пропало.

Пока они разговаривали, матушка уже начала раздавать невероятно вкусно пахнущий ягодный пирог. Фредерик даже немного пожалел, что рассказал о новом знакомстве семье. Чуть не испортил семейный ужин. Ковыряя вилкой пирог он все думал, когда же Фен вернется к ним, и о том, где теперь находится необычная девушка на необычном скакуне.

Глава 5

Фредерик гостил дома уже больше недели.

Долину занесло снегом, и по всей деревне из труб домов валил дым, с пологих склонов гор весело скатывалась вниз детвора, а жители постарше хлопотали по хозяйству.

Матушка то и дело отгоняя кур, которые так и норовили усесться на неё, пока она собирала яйца.

Отец расчищал двор от снега, но проходило буквально четверть суток — и снова приходилось браться за лопату.

— Отец, давай помогу, — ни единожды пытавшись отобрать у отца лопату, предлагал Фредерик.

— А ну киш отсюда, помощничек. Самому надо что-то делать, а то мне придумают другое занятие, — отгонял его отец.

— Мда... Матушка спуску не даёт?

— Говорит, если не буду двигаться, то еще быстрее постарею.

Чарльз, помогал матери возиться с живностью. Животные ему всегда нравились, и пока не уехал, он всегда помогал с ними дома. Матушка расспрашивала его о работе, о планах, о возможной скорой женитьбе — обо всем на свете.

Фредерика возня в свинарнике не привлекала, он ходил в лес за древесиной для печи.

Вот и сегодня, парень взял топор, немного еды, запряг Къяарда в сани.

— Ну что, застоялся ты тут у меня, — скармливая скакуну морковь приговаривал Фредерик, — Прогуляешься со мной? Пусть Кляча отдохнет, а то все только и говорят какой ты красавец, но работает отчего-то лишь старая отцовская кабыла – не хорошо это.

Парень запряг скакуна в старые сани и щелкнул вожжами отправляя коня в сторону леса, к уже протоптанной дороге, ведущей к реке.

В тайне зачарованные сани практически не проваливались в глубокий снег. Ветер пролетал над макушками деревьев, порой, сбрасывая с них пушистые белые шапки. Изредка, где-то издали слышались голоса, которые, вскоре, слихли.

– Мы зашли достаточно далеко, – молвил Фредерик и потянул вожжи на себя, давая Къяарду команду остановиться, – смотри, какая красота.

Сани остановились на поляне неподалеку от замерзшей реки.

– Сюда мы с тобой еще не захаживали, спасибо матери за протоптанную тропу.

Фредерик спрыгнул с саней и направился к груде камней, возвышавшейся над снежным покрывалом, выбивавшийся из общей картины – могиле Аларика.

Фредерик давно не бывал здесь. В этом месте он начинал думать о своей давней ошибке. Воспоминания и сожаления разрывали душу парня всякий раз, когда он приходил сюда, но почему-то не сейчас. Сейчас он думал о другом.

— Кого ты можешь победить, если не способен победить своё прошлое? — с усмешкой прошептал он.

Он шел к могиле брата, полный решимости, но, добравшись до нее, как обычно, начал колебаться. Медленно подходил к груде камней и ещё медленнее поднимал на нее взор. Смотрел на то самое место, где почти двенадцать лет назад, истекая кровью, погиб маленький мальчик. Ему было всего девять. На этом месте, вероятно, должен был погибнуть и Фредерик, но…

На глаза навернулись слезы. Лес стоял тихо, безмолвно, белые сосны хранили спокойствие, будто бы не у их подножий случилась такая беда. Сейчас никто не видит, сейчас плакать можно.

Он смотрел на груду камней погрузившись в свои мысли, свою скорбь и даже не заметил, как к его плечу подлетела огромная птица.

Парень отшатнулся.

– А-а, вот и ты, – взял себя в руки Фредерик, узнав своего давнего друга – феникса.

Увесистая, сияющая алыми всплохами птаха, больше всего напоминающая орла, очень ухватилась за него, на удивление, не разорвав одежду своими цепкими острыми когтями.

— Привет, Фен, — горько усмехнулся Фредерик, почесывая перья на длинной шее феникса, — мы снова здесь встретились, да?

Фен понежился в ласке старого друга, довольно вытягивая шею, но спустя пару минут склонил голову , и из его глаз потекли крупные слезы, медленно скатывавшиеся парню на грудь, туда, где под ворохом одежд спрятано сердце.

— Ты не виноват, — взглянув на небо, выдохнул Фредерик, — кто-кто, но точно не ты.

Фен взмахнул крыльями и перелетел на ветку дерева, которая свисала практически на уровне лица Фредерика. Слеза, застывшая на пере феникса, блестела, отражая солнце.

— Хочешь сказать, что и моей вины здесь нет? — спросил Фредерик, встретившись взглядом с птицей.

Феникс склонил голову сперва на один бок, затем на другой.

— Я же мог его спасти, — добавил Фредерик и тут же воскликнул: сразу после этих слов последовал щипок клювом в щёку.

— Ты чего? Заклевать меня решил?

Птица смешно выгнула шею, прижав голову к груди и стала похожа на шар.

— Ну да. Напал бы всерьез, я б без шапки домой потопал, если не без головы...

Пара хлопков крыльев подтвердило предположение и Фредерик улыбнулся.

— Ладно. Ты прав, наверное. Если ты думаешь, что я не виноват тогда…

Фен издал категоричную трель.

— Тогда я больше не стану думать об этом. Память о Рике больше не будет мрачной, а станет светлой, – Фредерик немного помолчал вглядываясь в груду камней, – я постараюсь... очень

Фредерик вдохнул морозную свежесть полной грудью. Медленно подойдя к груде камней, он сел на нетронутый белоснежный покров и погладил надгробие:

— Привет, Рик. Я скучаю.

Ответом ему стал внезапный порыв ветра, раскачавший верхушки древ. Лес заскрипел — задумчиво, успокаивающе.

— Я давно не приходил, прости. Мне жаль, но... Это больно. Я винил себя в том, что тебя… ну, ты понимаешь.

Фредерик немного помолчал, вслушиваясь в звуки природы. Затем продолжил говорить. Сперва неуверенно, но с каждым словом всё охотнее. Напряжение отпускало, а ему на смену пришло желание поделиться всем, что произошло за многие годы с тех пор, как Рик обрёл последнее пристанище под сенью белых сосен.

Постепенно речь Фредерика превратилась в рассказ о его жизни. Он поведал о том, какие у них озорные младшие братья, о том, как они выросли и каким стал Чарльз. О том, как медленно и счастливо стареют мать с отцом, и как им всем не хватает Аларика. Слова лились из него необузданным потоком, словно вода, прорвавшая плотину. Как и слезы, которые предательски бежали по щекам серебряными змейками. Он так давно не говорил с братом и так тосковал по нему.

Пока Фред говорил, он четко представлял, что брат сидит напротив, внимательно слушая пространный монолог, похожий на исповедь, и кивая в знак одобрения.

Чудесным образом, после многолетнего молчания, этот разговор облегчал Фредерику душу. Лес, снег, ветер и одинокий феникс, продолжавший неподвижно сидеть на заснеженной ветви навечно сохранят в тайне то что услышали в этот час.

Когда слова иссякли, Фредерик затих, ощущая, какая огромная ноша свалилась с его плеч. Боль не ушла, но стало легче. Она стала чем-то другим: не горькой скорбью, но тихой грустью и светлой памятью о самом близком человеке.

Феникс спикировал вниз и снова сел на плечо парня.

Устроившийся на снегу заклинатель только сейчас понял, как замерз. Руки не слушались, а на ногах стало сводить пальцы. Феникс, очевидно, почувствовавший его состояние, засиял ярче. Его тело охватило алое пламя, но оно не обжигало, а согревало и тело, и душу Фредерика. Снег, на котором сидел закленатель, не таял. Феникс грел только его, не нарушая покой зимнего леса.

— Снова ты меня спасаешь, — Фредерик погладил феникса по шее. — Пойдем домой, Фен. Дров я не нарубил, зато тебя нашел — матушка рада будет…

Однако птица слетела с плеча и уселась на груду камней, с которыми разговаривал заклинатель несколько минут назад.

— …Ты не вернёшься?

Феникс вытянулся на лапах, встрепенулся и, взмахнув крыльями, взлетел ввысь.

От птицы осталось лишь тепло и сияющее перо, что медленно кружась, упало к ногам молодого человека. Оно все еще светилось и источало тепло. Фредерик понял: это прощание.

— Спасибо, — прошептал он, вглядываясь в небесную синь над макушками деревьев, — спасибо за все.

Перо феникса парень бережно спрятал за пазуху. Конь замерз и шел за хозяином бодрым шагом. По пути Фредерик подобрал поваленный ствол сухой березы, который приметил по дороге и, воспользовавшись пером, которое оказалось отличным проводником магии, грубо расколол дерево и переместил на сани.

— Завтра порублю во дворе, — подумал он вслух.

Тени сгущались. Парень слишком задержался, а ночью в лесу лучше не ходить в одиночку.

— Может, здесь и не водятся мары или вурдалаки, но волка или кабана встретить мы ведь не хотим, не говоря уже о том, что в такой темени можно запросто спутать тропу. Так что давай поторопимся, — поторапливая Къяарда бормотал Фредерик.

***

Сначала позаботившись о скакуне, напоив и накормив его, Фредерик отправился в кухню выпить кружку горячего отвара из сладких трав, собранных отцом.

На этот раз правдивость его слов о встрече с редким существом не вызвала никаких вопросов.

— Если уж Фен отдал перо тебе, то и пользоваться им должен ты. — Выслушав рассказ сына сказала Фредерику мама, — Я счастлива, что с птицей все в порядке.

— Могу я одолжить перо на ночь? — Ожидаемо попросил Чарльз, — Было бы не плохо изучить его магические и физические свойства.

— Разумеется, — не сомневаясь ответил Фредерик.

— Утром верну, обещаю.

– Не сомневаюсь.

Вечер выдался рваным: позднее возвращение, груда чувств и спутанные мысли. Фредерик вскоре отправился спать.

Глава 6

По казарменной привычке, Фредерик открыл глаза еще по темну.

Крохотная комнатушка встретила парня уютным полумраком – до рассвета оставались еще целые часы. Ворочаясь с боку на бок, парень, попытался уснуть, но тщетно – вчерашний день настигал его, туманя голову мыслями, прогоняя сон.

Матушка как раз накрывала на стол для себя и супруга, когда Фредерик, наконец, спустился в кухню-гостинную.

— Доброго утра, — он с улыбкой поприветствовал мать.

— Ты как всегда рано! — энергично поприветствовала сына матушка снимая с огня кателок с ароматной кашей внутри, — позавтракай с нами.

— С удовольствием, — улыбнулся Фредерик и занял место за столом поближе к отцу, что как обычно листал газету по утрам, затем парень немного подумал и подскочил с места, — разрешите помочь вам накрыть на стол, мадам.

Матушка рассмеялась.

Прошло совсем немного времени как в столовой появился Чарльз, видимо, ведомый запахами еды.

— Чарльз, что за вид! — возмутилась матушка, заметив старшего сына. — Ты опять не спал?

— Не было времени, — отмахнулся Чарльз и плюхнулся за стол. Вид у него и впрямь был помятый: выразительные мешки под глазами и нездоровый цвет лица свидетельствовали о бессонной ночи.

Чарльз же, не обращая внимания на упреки матери, обратился к Фредерику:

— Это перо… Фредди, братишка, это настоящее сокровище.

— Вот как? — заинтересованно протянул тот.

— Это потрясающий проводник. Я выяснил, что перо будет светиться, пока жив источник — наш Фен. Я вычитал это в работах одного очень выдающегося столичного профессора — Эдриана Ворла. Он объясняет, почему даже вдали от птицы перо не теряет своей силы. Еще там написано, что фениксы никогда не теряют перья случайно, а это значит, птиц хотел, чтобы перо осталось у тебя.

— Полагаю, это также значит, что Фен не вернется, — грустно сказала матушка, ставя перед не выспавшимся сыном большую тарелку с кашей.

На лестнице послышался топот: то близнецы, проснувшиеся от голосов в гостиной, примчались на запах горячего завтрака. Наперебой пожелав всем доброго утра, они плюхнулись за стол. Мать только вздохнула — ей присесть случая так и не выпало — и принялась наполнять тарелки младших детей.

Чарльз же, дождавшись тишины, продолжил:

— Я полагаю, что Фен оставил перо неслучайно. Он хотел, чтоб мы знали, что с ним всё в порядке. Кстати, вы знали, что наш Фен — самка?

— Что? Да ну! Неужели? — одновременно изумились все слушатели.

— Смотрите, это по узору пера видно. Вот здесь орнамент слишком скругленный, у самцов он каплевидный, — пояснил Чарльз.

— Так это выходит, что все это время это был не Фен, а Феня? — уточнил Дерек.

— Выходит, что так, — подтвердил Чарльз, — а еще выходит, что Фредди обзавелся отличным оружием… Только вот есть у меня ощущение, что слишком мощным. Возможно, придется ограничивать…

— Закажу мастерам, как жалование получу, — стараясь скрыть легкое волнение кивнул Фредерик.

— Разве у тебя нет сбережений? — поинтересовался Чарльз.

— Фредерик настоял на том, чтобы мы с отцом взяли у него значительную сумму, — вмешалась матушка.

— О, ну, тогда понятно, — протянул Чарльз. — В общем, я хочу предложить тебе испытать перышко в бою, Фредди...

— Нет, нет и нет! — тут же возмутилась мать. — Ты же сам сказал, что оно может быть опасно!

— Все в порядке, мам. Я вчера пропускал через него заклинание, и все было нормально — я цел, невредим, так что я за, — возразил Фредерик.

— Что ты вчера делал? — возмутилась матушка, в упор посмотрев на сына таким взглядом, что парень невольно вжал голову в плечи. — Все равно нет. Ты же можешь навредить брату!

— Я могу за себя постоять, ма, не волнуйся. Меня хорошо поднатаскали, — отмахнулся Чарльз.

— Дорогая, давай позволим им, в городе праздник, то еще выйдет представление, — вмешался отец, отрывая взгляд от свежего выпуска «Вестника».

— Ты шутишь, дорогой? — матушка сложила руки на груди. — Может быть еще больше жертв! Неиспытанное оружие — это вам не шутки.

— Жаль, я бы посмотрел, что умеют мои дети… — горько вздохнул отец и снова уткнулся в газету.

— И мы! И мы! — хором прокричали близнецы, энергично кивая.

— Вы и в правду этого все так хотите? — наконец, присев за стол выдохнула матушка.

Братья энергично закивали, а отец, заинтересовавшись снова опустил газету.

— Ну, хорошо. Ладно, — сдалась она, — но это единственный раз.

— Ура! Вот выйдет потеха! — ликовали близнецы.

— Но! Обещайте что это не будет настоящий поединок, а просто испытание пера в качестве проводника.

Фредерик кивнул.

— Контролируемое и безопасное. Подальше от деревни.

Фредерик кивнул медленее, обдумывая варианты.

— И ты вычистишь свинарник, Фредди.

— Идет, — сквозь зубы сквозь зубы согласился Фредерик краем глаза заметив насмешки со стороны младших братьев.

***

Пасмурный день выдался достаточно теплым. На расчищенную от снега поляну, что была выбрана ареной, медленно падали редкие снежинки.

— Достаточно далеко от деревни? — поинтересовался отец, аккуратно поглядывая на супругу.

Матушка поджала губы и с прищуром посмотрела на старших сыновей.

— Хмм... Думаю, подойдет. Если, конечно, вы подумали о защите.

— Защитный барьер, — Утаскивая крупные ветки и камни чтобы не споткнуться во время экспериментов, ответил Чарльз.

— И кто же. Прошу простить, будет поддерживать щит?

— Мы! — занимаясь тем же, чем и старший брат, хором ответили близнецы.

— Ах вы... ну знаете... мы так не договаривались!

Ответа не последовало, а братья резко сделали вид, что ничего не слышали.

После того как поляна была очищена, Фредерик выдал каждому из близнецов по проводнику.

— Моя палочка... — с нежностью обнимая неровно отломаную ветвь дерева радовался Дерек, — давно тебя не видел...

— Вызывает ностальгию... — улыбнулся Чарльз, — я ведь, самолично оторвал эту ветку от дерева в котором дривда жила. Ох и быстро я от нее убегал!

— Догнала б тебя, засунула б...

Сайман не успел договорить, когда ему прилетел подзатыльник.

— Я сам тоже с ней управлять Даром учился, теперь, вот, ваша будет, — улыбнулся Фредерик.

— Что, и даже не отберешь, как обычно, перед отъездом?

— Я подумаю, — ухмыльнулся Фредерик и протянул Сайману свой меч — двуручный с большим рубином — проводником в рукояти.

— Ого! — присвистнул он. — Не оружие, а произведение искусства!

— Эй, а почему меч ему? — возмутился Дерек.

— Красивое оружие, ничего не скажешь, — согласился отец.

— Вам лишь бы красиво! А то что оно опасно это ничего не значит для вас! — причитала мама, — мало того что проводник, так еще и клинок.

— Дорогая, всё уже обговорено, сдавайся, — приобнимая матушку за плечи нежно успокаивал ее отец.

— Я до сих пор думаю, что это плохая идея и вообще, я ухожу. Хоть посмотрела где, в случае чего, вас искать.

Стоило матери уйти, близнецы принялись по очереди крутить клинком и так, и эдак.

— Наигрались? — окликнул их Фредерик, — Давайте за дело.

Словно два послушных солдатика мальчишки, не без труда, подняли щит куполом, а отец занял почетное место зрителя на зараннее примеченном пне.

Оказавшись под барьером, Чарльз и Фредерик могли не опасаться навредить кому-то за его пределами — щит поглощал любые всплески физических и магических вибраций, заглушая даже звуки сражения. За его пределами усиливался снегопад, но на парней не попадало не снежинки.

Братья сразу наложили друг на друга заклинание доверия, которое не позволяло убивать союзников в бою. Это же заклинание было наложено на остальных членов семьи — вдруг близнецы не справятся, и щит падет?

Затем Чарльз подкинул монету.

— А мне везет. Я начинаю, — довольно пропел он, — как действуем?

— Как уговорено. Заклинание, защита, обсуждаем...

— И так до тех пор пока младшие не выдохнутся?

— Именно так. Проводник то не забыл?

— Всегда при мне, — пробурчал Чарльз и продемонстрировал крупный изумруд, висящий на шее в качестве кулона, — на позиции.

Первым Чарльз использовал заклинание вспышки. Вокруг Фредерика резко запахло озоном и зажглись десятки маленьких синих огоньков, которые мгновение спустя стали оглушительно громко взрываться, рассыпая вокруг снопы искр. В реальном бою было бы три выхода — защищаться, уклоняться или контратаковать. Уклоняться не имело смысла, а контратака нарушала условия уговора. Фредерик, выбрав заклинание отталкивания, постарался оттолкнуть от себя все, что находилось в радиусе трех метров. Чарльз, не ожидая этого, получил палкой в лоб, что вызвало оживление за пределами импровизированной арены.

— Мда, — сказал Чарльз, смеясь и потирая царапину, — метко стреляешь.

— Стрелял бы метко — не попал бы. Прости, — стараясь скрыть улыбку, заметил Фредерик.

— Да ничего, как ощущение?

— Радиус захвата вдвое больше ожидаемого. Давай готовься к заклинанию внушения, не уверен, что физическое заклинание не оставит следов.

— Да ты уже оставил, — посмеялся Чарльз, — давай жги.

— Ну, жги так жги, — ответил Фредерик, игриво дернув бровью, — готовься.

Парень покрепче сжал перо в руке и направил его в сторону брата, сделав другой рукой необходимый пасс. Можно было колдовать и без жестов или произношения заклинаний, но с ними получалось точнее. Примерно в полуметре от Фредерика появился шар пламени, от которого пыхнуло жаром и копотью. Дышать стало сложнее. Шар закрутился и быстро полетел в сторону оппонента, оставляя за собой яркий алый шлейф.

Чарльз среагировал мгновенно и возвел стену воды. Шар это не остановило, зато неплохо намочило обоих испытателей, и Чарли пришлось отпрыгнуть в сторону. Пламя врезалось в купол, и он исчез.

— Ну блин, — расстроился Фредерик, но заметив, как ему и Чарльзу стоя аплодирует отец, театрально поклонился, мол, так и задумано.

— Фу-у-ух, — протянул Дерек, — это сложнее, чем кажется.

— А мне нормально, — послышался с другого конца воображаемой арены голос Саймана.

— Мальчики, с вами все в порядке? — спросил отец.

— Да, все в порядке, пап, — крикнули все четверо почти хором.

— Это… это выглядело просто потрясающе! Никогда такого не видел!

— Это потому, что мама такого не показывала, — с сарказмом сказал Сайман, которого явно такой порядок вещей не устраивал.

— Ты как, Чар? — обратился к брату Фредерик. — Что скажешь? Я, если честно, не хотел так сильно, но вышло здорово.

— Мощно, ожидаемо, есть над чем подумать, — согласился Чарльз, отряхиваясь от воды и налипшей хвои, — Что ж, продолжать, судя, по всему, мы не можем, поэтому предлагаю закругляться. Есть, что обсудить по дороге домой, не так ли?

— Мы можем ещё, — подал голос Дерек. — Просто немного вспотели...

— Тем более пора в обратный путь, — парировал Чарльз, покровительственным тоном, что был очень схож с тоном матери, — вспотел он, видите ли! Тем более нельзя. Заболеешь — матушка прибьет нас обоих.

Всю дорогу домой старшие братья обсуждали состоявшееся испытание проводника и пришли к выводу, что на данном этапе перо — слишком сильный проводник для Фредерика.

— Пользоваться им можно, но опасно, ведь ты не можешь контролировать его в полной мере, а это чревато последствиями, — делился своими мыслями Чарльз, — как я понял, оба заклинания вышли не так, как ты планировал. Ух и холодрыга то!

— И что ты предлагаешь? — буркнул Фредерик, — оставить все как есть и хранить его просто как сувенир?

— Ну-у, как вариант. Можно еще долго и упорно тренироваться, чтобы привыкнуть к перу и научиться рассчитывать необходимость получаемой Магии Мироздания.

— А если не выйдет? Ты говорил что-то про «придется ограничивать».

— Верно — ограничить свойство пера. Но этот вариант довольно рискован, ведь мы не знаем, должен быть ограничен поток магии.

— Примерно раза в два. Сделать это не сложно, просто... дорого.

— В любом случае решать тебе.

— А как ты это сделаешь? — спросил Дерек, который вместе с Саймоном долго подслушивал старших, — золотом?

— Нет, что ты... — рассмеялся Фредерик, — золото для магии что есть что нет — никак не влияет по этому из него и чеканят монеты, а вот серебро — другое дело. Оно как ошейник для Дара.

— Но его сейчас нигде не достать же, — изумился Сайман.

— Дорого, сложно, но возможно. Оно поглощает магию, поэтому в давние времена, во время войны коэдов с магами, первые использовали доспехи и оружие, покрытые серебряной пылью. К счастью для заклинателей, большинство которых пытались удержать власть, это опыление быстро стиралось в боях, ведь серебра, как и времени, у коэдов было не так много, чтобы успевать обновлять экипировку.

Братья обернулись и глянули на отца.

— Ничего ничего, продолжайте. Я не стыжусь своего происхождения, дети, — улыбчиво заверил их отец, — мне самому интересно, ведь грамоте коэдов редко обучают.

— Ладно, — кивнул Фредерик, — со времен той самой войны серебро стало запретным металлом для коэдов. Им могли пользоваться только магически одарённые, для которых тем не менее тоже ввели некоторые ограничения на использование этого металла. Во-первых, нельзя было насильно ограничивать чью-либо магию за исключением случаев, когда это касалось осужденных преступников. Во-вторых, нельзя использовать его для ловли волшебных существ, за некоторыми исключениями. И, наконец, в-третьих, нельзя таким образом вредить чужому проводнику.

— Но ты не попадаешь ни под одно ограничение, — развел руками Дерек.

— Верно, но нужно еще найти материал, мастера, а главное — деньги на все это. Работа кропотливая и сложная.

— А за меч ты дорого заплатил? Он ведь стальной, рубин не ограничивается ничем, просто вставь камешек и закрепи хорошенько, чтоб не выпал.

— Так то оно так, но за эту работу пришлось отдать половину месячного жалования, не учитывая стоимости самого меча.

— И что ты решил? — в итоге спросил Чарльз.

— Думаю, тренироваться до окончания снегов.

— Ой, мама всыпле-ет! — воскликнул Дерек.

— Мы ей не скажем. Прикроете? — подмигнул семейству Фредерик.

— Разумеется! — ответили близнецы.

— Если же не выйдет обуздать перо до того момента, пока придется возвращаться в столицу, то установлю ограничитель...

— Жадность — забавная штука, — усмехнулся Чарльз.

— Экономность, — поправил его Фредерик.

— Ну да, ну да… именно она, — иронично подтвердил Чарльз, и братья рассмеялись.

***

За постоянными тренировками дни летели быстро, а за завтраком, обедом и ужином Фредерик только и успевал отделываться от постоянных уговоров младших братьев научить их каким-нибудь заклинаниям или верховой езде. Они бы и к Чарльзу приставали, но он много времени проводил с матерью, а та строго-настрого запрещала учить магии младших. Фредерик же втайне от матушки лишь мог давать братьям советы.

Полтора месяца пролетели быстро.

В тот погожий денек все семейство беззаботно наслаждалось вкуснейшим завтраком, когда на пороге их дома показался незнакомец.

Мужчина в черном плаще, широкополой шляпе и перчатках не стал входить в дом, а лишь передал письмо, на котором красовалась голубая печать с гербом семьи Юникс — рода их матери. Единорог, изображенный на гербе считался символом чистоты и невинности. «То, что нужно для политика, чтобы пустить пыль в глаза», — часто говорил Фредерик, за что всегда получал от матери увесистый подзатыльник. Передав письмо, посланник сделал пару шагов и растворился в утренних сумерках.

— Вампир, — заключил Сайман, не скрывая презрения, — почему их еще всех не перебили, напомните?

— Они полезны, — ответил Чарльз раньше Фредерика, который не успел прожевать кусок жареной свинины, — быстро передвигаются через тени, а ночью вообще за ними не угнаться. Вот, как видишь, почтальонами подрабатывают.

— Но ведь они опасны, — возмутился Дерек, — нападут и Дар выпьют без остатка, а если в дом вломятся?

— В жилище не вломятся — света боятся, а коэдам они не опасны, — ввернул Фредерик, — а остальные предупреждены, что в темноте лучше не бродить. К тому же, в случае нападения, вампира лишат магии, надев на него серебряный ошейник. Если, конечно, докажут его вину. Найти-то их не проблема — отслеживаются и очень строго.

— Если их держат только ради почты, то это неоправданный риск, — вмешался отец в разговор сыновей, — так бы можно было всем без опаски передвигаться по ночам.

— Не, пап, это так не работает, — махнул рукой Фредерик, — помимо них, существует много созданий, порождённых тьмой, так что, избавившись только от вампиров, проблему не решить.

— Почему тогда не избавиться от всех ночных чудищ? — поинтересовался отец. – Вон, даже в Вестнике пишут о том, что количество жертв растет с каждым днем.

— Потому что баланс нужен, пап! — заметил Дерек, вставая из-за стола.

— Баланс? Какой баланс? — переспросил отец, – Они скоро и в городах нападать начнут. Тьфу ты, помяните моё слово, начнут!

— Да, дорогой, — неожиданно подала голос матушка, — баланс Мироздания, ну или, если хочешь, основных элементов: свет, тьма, жизнь…

Все выжидающе посмотрели на мать, не смея перебивать. Она редко говорила о магии, поэтому всем было интересно, чему её учили, даже Дерек, замер на пороге столовой.

Она заметила всеобщее предвкушение и, обреченно вздохнув, продолжила:

— Все знают, что существование всех волшебных существ обеспечивают пять элементов жизни: вода, которая насыщает нас; огонь, который согревает; земля, которая кормит; воздух, которым мы дышим; и молния, что движет миры. Эти пять стихий в разной степени касаются почти каждого существа в Мироздании, но есть и такие, которые не зависят от них — это порождения света и тьмы. Например, этот самый вампир, только что растворившийся в сумерках — порождение тьмы, а амистр, о котором упоминал Фред, несмотря на свой устрашающий вид — существо света.

— А Фен? — решил уточнить Сайман.

— Ты хотел сказать «Феня», — поправил его Дерек.

— Да, — подтвердила матушка, — и наша Феня тоже.

— Но ведь существа тьмы не могут переносить солнечные лучи, почему же светлые создания спокойно живут ночью? — снова спросил Сайман.

— Потому что они и есть свет, а полная тьма — это отсутствие света, — пояснила мама.

— Выходит, что Светлые создания сильней Темных? А какой же тогда здесь баланс? — поинтересовался отец. Ему было непривычнее всех слышать от супруги подобные разговоры.

Матушка посмотрела на него и замолчала.

— Потому что темные смертные существа могут плодить себе подобных, — не выдержав паузы, пояснил Чарльз. — Феня не может породить другого феникса, потому что она бессмертна, поэтому не имеет значения, он это или она. Это разделение вообще придумали только для того, чтобы было проще вести учет. На самом деле первичных половых признаков у фениксов нет, как и у других Светлых, только вторичные.

— А что ж это, мама, ты так переживала за Феню, если она бессмертна? — возмущенно спросил Дерек. — Два дня на поиски потратили!

— Бессмертие — не то же самое, что невозможность умереть, — с мудрым видом выдал Чарльз.

— Это еще что за чушь? — возмутился Дерек. — Бессмертие — это бессмертие, тук-тук! — он демонстративно постучал кулаком по своей голове.

— Это значит, что они не могут умереть своей смертью, но могут быть убиты, — мягко объяснила мама. — И я не знаю, кто из волшебных существ обладает абсолютным бессмертием, а кто нет.

— Никто не знает наверняка, — подтвердил её слова Чарльз.

— Это, конечно, все интересно, но что это за бумажку притащил клыкастый? — не выдержал Фредерик.

Все то, что обсуждалось, он знал назубок.

— О, точно, — спохватился отец и на правах главы семьи стал распечатывать конверт.

«Дорогой Чарльз, этим письмом я сообщаю тебе, что твоя помолвка отменена. Нашелся какой-то сумасшедший, который заплатил в три раза больше за то, чтобы я дал тебе возможность самому выбирать, как жить.

Учитывая вышесказанное, ты освобождаешься от любых долгов, которые появились из-за моих вложений в тебя или твою мать, однако ты и вся ваша семья вправе приезжать в семейную резиденцию и на правах наследников обращаться ко мне за помощью.

Очевидно, в своих странствиях ты обзавёлся хорошим и очень обеспеченным покровителем, если вдруг знаешь, кто это, буду признателен такому знакомству — в долгу не останусь.

Также твой благодетель заявил, что тоже не вправе решать твою судьбу, и ты ему ничего не должен, однако настоятельно рекомендует податься в столицу».

— Чего? Старый х… — Дерек увернулся от подзатыльника, — человек, мам! Этот старый человек совсем рехнулся? Ай! — подзатыльник все-таки достиг своей цели, и Дерек, потирая ушибленное место, демонстративно надул губы.

— Ты знаешь, кто тебе так удружил? — покосился на брата Фредерик.

— Понятия не имею, — ответил Чарльз, не отрывая глаз от письма, — но чую подвох. Странно как-то. — Он взъерошил серебристые волосы и сел, обхватив голову руками. — Что мне теперь делать? Ехать в столицу, чтобы отблагодарить кого-то — не знаю кого? Или проигнорировать просьбу?

— Здесь еще какая-то бумажка, — сказал Фредерик, обшаривший конверт в поиске ответов на вопросы брата.

— Ну что там еще? — обреченно вздохнул Чарльз.

— Удостоверение придворного исследователя магических существ, — зачитал Сайман, заглянув Фредерику через плечо, и все замолчали.

— Оно на твоё имя, — Фредерик протянул брату карточку.

— Это высокая должность, — с недоверием покосился на документ Чарльз, — все хотят попасть во дворец. Заботиться о императорских питомцах, иметь возможность их изучать, получать разрешения на отлов и... это очень интересная, престижная и хорошо оплачиваемая работа.

— Не торопись, подумай, время есть, — посоветовал отец, — все равно, пока снега не сойдут, до столицы отсюда не добраться.

Чарльзу, очевидно, не стало легче от отцовских слов, а вот Фредерик втайне обрадовался тому, что вдали от дома рядом с ним будет кто-то родной.

— Бред какой-то. Кем бы ни был этот благодетель — ему от меня что-то нужно, — выпалил Чарльз. Он резко встал с дивана и отправился по лестнице наверх. — Мне надо подумать…

***

Думай — не думай, а у Чарльза оставалось не так много вариантов. Его путешествия и исследования не приносили денег. Хоть он и был счастлив, но теперь Чарльз оказался без финансовой поддержки, которую ему оказывал дом Юникс, а родители хоть и не нищенствовали, но помочь тоже особо ничем не могли.

Осознав суровую реальность, Чарльз после двухдневных раздумий, сообщил о том, что принял решение отправиться в столицу на службу императора в качестве придворного исследователя.

Фредерик же не прекращал тренировок, за исключением тех моментов, когда ходил навещать могилу брата. С каждым разом это давалось ему все легче, теперь он мог даже иногда улыбаться, рассказывая Аларику о том, что планирует посмотреть в столице вместе с Чарльзом, ведь за почти пять лет обучения он так и не видел там ничего, кроме дворца, который, кстати говоря, изучил вдоль и поперек.

В честь назначения на новую должность отец с матушкой решили приподнести Чарльзу щедрый дар.

— Это тебе, милый наш, — радостно пропела мама демонстрируя Чарльзу их с отцом подарок.

— Здорово, спасибо огромное, — рассматривая рыжую кобылу восхищался Чарльз, — это ведь дорого...

— Пустяки, милый, — отмахнулся отец, — мы хотели купить её, однако соседи согласились отдать её даром, но с условием, что я целый год буду лечить их семью бесплатно.

Отец считался отличным лекарем — по меркам коэдов, разумеется. В свободные от работы в поле дни он собирал не только съедобные, но и лечебные травы. Первые отдавал матери, которая использовала для приготовления восхитительных блюд, а из вторых изготавливал мази, лекарственные сборы и порошки от различных болезней.

— Не мудрено. Все жители деревни у тебя лечатся. Знаешь, ты мог бы зарабатывать на этом неплохие деньги.

— Что ты, откуда у местных неплохие деньги? — отмахнулся отец, — Я же не могу бросить в беде тех, у кого этих денег и нет вовсе? А соседей я частенько в долг лечу, вот только не возвращают они уговоренного...

— И всё же, я не могу так просто такой подарок принять.

— Если тебе очень хочется, можешь взять её сейчас, а как сможешь — расплатишься. Тебе ведь нужно как то до столицы добираться, верно?

— Верну в двойном размере не позднее следующей весны, — заверил родителей Чарльз.

— Хорошо, милый, как скажешь, — согласились родители, — но ты не спеши. Не страшно, если не получится.

Фредерик еще усмехнулся, приметив, что кобыла-то, похоже, не объезжена вовсе.

Однако, кроме него, этого никто не заметил, ведь не всех обучали разбираться и объезжать лошадей, а Фредерику этому пришлось научиться по долгу службы — никогда не знаешь, когда останешься без скакуна, а в бою с ним надежнее и спокойнее.

Как и ожидалось, у Чарльза возникли проблемы. Он на удивление быстро разобрался что к чему: уже через неделю его Санни — так назвали кобылку — ходила под ним так, будто они уже лет десять путешествуют вместе по всему свету. Фредерик подозревал, что Чарльз зачаровал седло и удила, но мысли свои вслух не высказывал, однако помышлял как-нибудь удила подменить — с зачарованным седлом всадника лошадь не скинет, но понесет, куда ей вздумается.

Успехи с тренировками значительных результатов не давали. Фредерик уже начал отчаиваться и хотел отказаться от затеи подчинить перо. По вечерам он по-прежнему втайне от матери объяснял близнецам заклинания, потому что больше им обучаться теперь негде. Вряд ли они смогут навестить деда и старых учителей Чарльза, да и не захотят.

— Я так устал, пока держал щит во время битвы, — завывал Дерек.

— Не битвы, а испытания, — поправил его Сайман, — это потому что я более Одарен.

— Это не так, — сказал Фредерик, играючи щелкнув брата по носу. – У тебя, Дерек, была старая деревяшка, которая, хоть и лучше многого другого проводит магию, но не так хорошо, как мой рубин.

— А как вообще проводники подбирать? Мама когда-то говорила, что магия во всем, а не в отдельных вещах, и что ее практически через все можно черпать, ну, кроме серебра и золота. Почему тогда я не могу сделать щит с помощью этой ложки? — завелся Сайман, не забывая размахивать столовым прибором перед носом старших братьев.

Фредерик рассмеялся и потрепал близнецов по головам, на что те недовольно зафыркали.

— Мама права, магию проводит всё. Но в разной степени. Это зависит от того, что умеет заклинатель, но, конечно же, проводник тоже играет большую роль. Я, например, с помощью этой ложки могу... максимум зажечь свечу. Для этого мне придется задействовать все силы. И то вряд ли получится, — братья навострили уши и внимательно слушали. Фредерик усмехнулся, увидав явное любопытство в их глазах и продолжил: — Как бы вам объяснить, чтоб понятнее было… Во-первых, усвойте: магия не живет в конкретном месте или в вас — она во всем и повсюду, она как воздух — вы её не видите, но, поверьте, сможете научиться ощущать всем телом. Во-вторых, вы не можете присвоить магию никто не может. Магию нельзя потерять или израсходовать. Она как земля — если вы перенесете кусок земли из одного места в другое, растопчите или разотрете в пыль, то земли в мире от этого меньше не станет, она просто станет другой. В-третьих, магию очень сложно черпать голыми руками. Хотя это касается только заклинателей. Коэды вообще не могут ей пользоваться, а метаморфы, шаманы и повелители стихий отлично справляются без всяких подручных материалов. Вот представьте: перед вами океан — вы не сможете взять из него много воды голыми руками, зато с ведром вам будет очень комфортно черпать из него воду.

— Проводник — это ведро? — спросил Дерек.

— Ну, не совсем, — возразил Фредерик, — точнее, не всегда. Вот мой рубин и изумруд Чарли можно, наверное, назвать ведром, но это еще учитывая то, что мы умеем ими пользоваться. Вот эту палку, — Фредерик кивнул на кусок дерева, которым сам раньше пользовался, — ведром поменьше.

— А где он нашел это дерево? Ну то, от которой палку отломал... У нас же дриады не водятся, — поинтересовался Сайман.

— Мы к деду ездили, — ответил Фредерик, — тогда еще все более или менее нормально было. Чарльзу стукнуло лет одиннадцать или двенадцать — точно не вспомню, а нам с Риком, соответственно, семь–восемь.

— Ты говоришь об Аларике? — уточнил Дерек. — Ты никогда о нем раньше не говорил.

— Да, — задумчиво улыбнулся Фредерик, — зря не говорил, теперь буду… Но вернемся к вопросу «почему никого нельзя прикончить ложкой?». — Младшие братья рассмеялись. — Хотя вообще-то можно, если хорошенько воткнуть её в глаз, но это не наш вариант.

Близнецы закатили глаза, а Фредерик усмехнулся и продолжил:

— Эту ложку можно сравнить… ну, разве что с наперстком, и то с натяжкой. Магию-то она проводит, но настолько плохо, что смысла в ней нет. Это касается всего, что используется в быту: ткани, многие металлы, бумага, дерево. Дерево становится лучше, если только в нем поселилась дриада, и то она должна прожить в нем достаточно долго.

— В общем, от ложки польза только в глазу у врага, — сделал логический вывод Сайман, громко хлопнув ладонями по столу.

— И во рту, когда ешь, — рассмеялся Фредерик.

— Главным образом потому, что в это время твой рот занят не болтовней, — пошутил Дерек и ловко увернулся, когда обсуждаемая ложка полетела ему в лоб.

Дальше разговор перетек в веселую потасовку младших братьев, которых Фредерику в итоге пришлось разнимать, на чем поучительная лекция была разогнана нагрянувшей матушкой.

***

Снега стремительно шли на убыль. В воздухе начинало пахнуть весной, а из столицы пришло сообщение, что не позднее чем через семь ночей необходимо прибыть на службу.

Сообщения рекрутам доставлялись через зачарованные стальные пластины которые, среди рекрутов звались «железяками», хотя официально назывались СКСА-И — секретный канал связи армии Иза.

— Когда выдвигаешься? — ввалившись в комнату брата спросил Чарльз.

— Через четыре дня, — кивнул Фредерик приводя форму в порядок, — Два на дорогу.

— Какой-то странный подсчет. У меня шесть вышло.

— В крайний день вечерняя перекличка. Нужно быть на месте.

— Тогда понятно. Не против моей компании? — скромно поинтересовался Чарльз.

— Спрашиваешь. Только за! — обрадовался Фредерик.

— Отлично. Нужно за оставшееся время, полагаю, сделать дома все, что возможно, чтобы облегчить дальнейшую жизнь семье.

— Только нужно незаметно. Матушка и настаивает на том, чтобы я просто отдохнул.

— Она и мне тоже самое сказала, — отмахнулся Чарльз.

— Можно подумать мы здесь самые уставшие.

Изображая упавшую в обморок девицу, Фредерик, упал на постель.

— И то верно, — рассмеялся Чарльз, — кстати, похоже.

***

Заполнив поленницу дровами до отказа и тайком зачаровав матушкины ведра для сбора урожая так, чтобы они всегда помогали сами себя нести, Фредерик стал собираться в дорогу. Время пролетело незаметно, а усердные тренировки так и не помогли обуздать перо, поэтому он бережно упаковал его меж книг, которые не поместились к Чарльзу в рюкзак, ведь приехал тот с большим чемоданом и кучей вещей, которые теперь в дорожную сумку ну совсем не хотели вмещаться. В общем, рюкзак Фредерика стал увесистей и объёмней раза в два.

Вечером накануне дня отъезда парень снова навестил могилу Аларика. Ему определенно стало легче не только говорить с братом, но и в принципе жить. Поэтому он пообещал обязательно навестить его при первой возможности снова. Пообещал это больше себе, а не ему.

Окинув взглядом поляну, он вспомнил волшебную птицу, с которой впервые повстречался здесь и здесь же попрощался, ту, что спасла ему жизнь.

— Интересно, где ты сейчас? — пробормотал он, вглядываясь в ясное небо над деревьями.

Глава 7

Хоть зима и шла на убыль, но ночи по-прежнему были длинные, а солнце очень недолго царило на небосводе. С первыми лучами, попрощавшись с семьёй, двое всадников отправились в путь.

Дорога в столицу пролегала тем же маршрутом, по которой Фредерик ехал домой каких-то пару месяцев назад: та же горная тропа, ручьи и луга, тот же постоялый двор, лес и лесные духи, которые, как оказалось, переставали досаждать, если им спеть, причем чем фальшивее, тем лучше — уж Чарльз-то хорошо разбирался в подобных делах. Трапеза в лесу вышла забавной: братья ели по очереди — один ел, пока пел второй, и наоборот.

И вот, на второй день пути, когда солнце стало приближаться к горизонту, Чарльз и Фредерик миновали городские ворота.

— Мда, — протянул Фредерик, — по сравнению с Пуэсом здесь шумно.

— Собственно, как и в любом другом городе за зачарованными каменными стенами, - отозвался Чарльз.

— Это точно, здесь многолюдно и... безопасно. Всяк входящий в город или покидающий его в журналы вносятся.

— Как и живность. Всё под учёт. Патруль дежурит. — Чарльз задумчиво посмотрел на брата. — Тебя, кстати, куда определят? Не в патруль ли часом?

— Вот уж нет, увольте. Я один из лучших в выпуске, — фыркнул Фредерик.

— Деревенщина уделал задавак?

— Ну знаешь ли, я вообще-то с девяти лет готовился на службу поступать. Патруль мне не грозит. Хотя мне всё равно. — Фредерик немного помолчал, прежде чем сменить тему. — Ты раньше бывал в столице?

— Разумеется, — с улыбкой протянул Чарльз. — Нечасто, правда. С герцогом по делам.

— В таком случае — не потеряешься, – кивнул Фредерик.

— Это точно, — рассмеялся Чарльз.

Добравшись до дворца, братья предъявили удостоверения стражникам.

— Ну... вот и добрались. Мне в ту сторону, — махнул рукой Фредерик в сторону общежитий, пока один из коллег по службе с помощью нехитрого устройства сканировал его удостоверение, — теперь в комнате будет меньше соседей.

— В общежитие переселили? — уточнил Чарльз.

— Разумеется. Это только во время обучения по сорок человек в казарме ютятся. Теперь комнаты на четырёх.

— Понятно, — протянул Чарльз, — а мне в башню главного императорского учёного. С самим Ворлом буду трудиться! Я в восторге от его работ!

— Проезжайте, — кивнул им стражник, закончив проверку удостоверений, — не задерживайте очередь.

— Спасибо, — кивнул коллеге Фредерик и парни въехали на территорию замка, — Смотри чтоб рабочий стол не заменил тебе подушку, — шепнул он брату на прощание.

— Не могу обещать, — кивнул Чарльз.

***

Фредерик толкнул дверь. Она легко поддалась, открылась, поприветствовав парня протяжным скрипом.

— Могли бы хоть петли смазать, — пробурчал Фредерик и бросил свой мешок на единственную незастеленную кровать.

— И не говори, — выходя из душевой, согласился другой парень.

Высокий, атлетичного телосложения с короткой, похожей на ежа прической и лицом, формой напоминающей квадрат. Локонт был сокурсником Фредерика в первый год обучения и заметно повзрослел с пятнадцати лет, но Фредерик без труда узнал его.

— Вот это сюрприз! — воскликнул Фредерик, узнав старого знакомого. — Давно не виделись. А кто остальные жильцы?

— Скорее всего, будем жить вдвоём. Я здесь узнал: их зовут Вульф и Кондрат. Они куда старше нас. Кондрат уже пару лет женат и является в общежитие крайне редко. Вульф, судя по слухам, тот ещё гуляка, так что отдельным жильем обзавелся — привести очередную барышню куда-то нужно.

— Ты снова сплетни собрал? — рассмеялся Фредерик. — Легко с людьми сходишься, как всегда.

— Я, что ли, виноват? Они сами со мной беседу заводят.

— Просто ты хороший парень, Локонт.

— Откуда ты знаешь? Мы с тобой лишь один год вместе учились, — с поддельным подозрением спросил сосед.

— Знаю и всё. Чтож, надеюсь, уживемся.

Фредерик протянул Локонту руку и сосед, без тени сомнения, пожал её.

— Куда мы денемся, Фредерик!

***

За окном только поднималось ленивое солнце, медленно рассеивая свет по уже давно бодрствующему замку.

В коридоре то и дело кто-то бегал, громко топая тяжелыми ратными сапогами по ни в чем не повинному полу, половицы которого жалобно взвизгивали от каждого шага. В комнате спокойно собирались два рекрута, вставшие пораньше чтобы не опоздать.

Жизнь Фредерика вернулась в прежнее русло: ранние подъемы, тренировки тела и Дара, приемы пищи, муштра и все остальное — строго по расписанию.

— Есть у меня ощущение, — уныло протянул Локонт затягивая портупею потуже, — что ничего не изменилось.

Фредерик расправил складки на постели, а затем, глубоко вздохнув, уселся на прикроватную тумбу.

— Благо так будет недолго. Новобранцы ведь прибыли вместе с нами, и им снова, как и каждый год, объясняют ОПВС.

— Основы прохождения военной службы, — будто отчеканил Локонт. — Как сейчас помню эту нудятину. Потом форму выдадут, базовые проводники и железяки, и ещё до кучи рассказывать будут, что это и зачем…

— Будто они и сами не знают, как проводниками пользоваться.

— Порядок такой, что поделать. И нам наставников выдадут. Как там нас старшие кличут?

— Недоучки, — нехотя ответил Фредерик.

— Точно, — рассмеялся Локонт, — новобранцев ничему путному не учат, говорят. Плевок в сторону системы.

Фредерик рассмеялся. В присутствии Локонта никогда не выходило унывать. Хоть сосед и вечно жаловался на что-то, но делал это как-то очень по-доброму, с юмором, будто понарошку.

— Как думаешь, куда тебя распределят? — поинтересовался Фредерик.

Локонт призадумался, сжал губы в одну тонкую линию, затем кивнул:

— Надеюсь, не на границу...

— Все так плохо? — изумился Фредерик, — Сидеть в глуши в башне... За что тебе такое?

— Да, не самое лучшее занятие, но... выдающихся результатов от меня даже родная мать не ожидает, — Локонт развел руками. — Какой есть.

— Может, патруль? Среднестатистические рекруты вполне могут попасть в городской патруль. Правда, в какой конкретно город отправят не угадать.

— Было бы неплохо. Может, даже, в столице останусь. Прижился здесь уже. А что насчёт тебя?

Фредерик задумался. До недавнего времени ему было всё равно, куда его отправят. Лишь бы платили справно. Но теперь в Белиа прибыл Чарльз...

— Трех выпускников с самыми выдающимися показателями, как правило, оставляют при дворе.

— Точно, я и забыл. А не маловато? Каждый год всего по три.

— Ну не едят же их там. Трое, полагаю, достаточно, — пожал плечами Фредерик.

— Ну тогда ты точно останешься в столице.

— Рассчитываю на это. Я уже новый клинок заказал. Мне тут достался неплохой проводник, нужно обработать.

— Мощный? — навострил уши Локонт и медленно приблизился к тумбе, на которой по прежднему сидел Фредерик.

— Интересный, как вернут — покажу. Кстати, скоро фестиваль...

— Не напоминай, — жалобно протянул Локонт, — Каждый год, как снег растает, всех, кто носит форму, заваливают работой.

— Народу много приезжает, а мы не просто так форму носим. Ты пойдёшь?

— Ага. В патруль. Привыкать к возможной будущей профессии. Ты, кстати, скорее всего тоже! Или расчитываешь в бальной зале среди охраны оказаться? Представители знатных семей и высокопоставленные чиновники... Недоучку туда не пустят.

— Не в этот раз.

— С чего взял? — изумился Локонт.

— В этом году мне посчастливилось стать на балу гостем.

Фредерик ловко выудил из тумбы белый листок бумаги с синими буквами и голубыми блестящими завитушками, который гласил:

«Свидетельствуя своё почтения, просим принять приглашение на бал-маскарад, посвященный таянию снегов и приходу весны.

В Большую залу дворца Его Императорского Величества Ноа Белийского просим прибыть до семнадцати часов восьмого дня от начала года.

Концелярия Его Императорского Величества»

Часть текста перекрывала большая круглая печать с гербом.

— Ого, — присвистнул Локонт, ознакомившись с текстом. — А мне такой можно?

Фредерик усмехнулся и, не без труда вернув себе приглашение из рук Локонта отрицательно покачал головой.

— Это брат прислал. С ним пока у меня связи никакой не имеется, — объяснил Фредерик.

— Жаль, — вздохнул Локонт. — Он явно птица высокого полета. Мне — сыночку провинциальной баронской семьи такое и не светит...

Фредерик хотел было ответить, но в коридоре, как гром, пронеслось: "Стройся!" и парни в торопях двинулись к выходу.

***

На фоне однотипных дней время пролетело незаметно. Белиа стремительно перевоплощался из строгого и делового в праздничный и по-домашнему уютный город, а в день торжества и вовсе стал неузнаваем.

Фредерик трепетно готовился к приближающимуся балу, лишь через окно наблюдая за шумом и суетой.

Дверь комнаты резко распахнулась и в нее, словно выпщенная из лука стрела влетел Локонт.

— Там такое творится! — воскликнул он.

Запыхавшись, парень схватил кувшин с водой и осушил его почти мгновенно. Фредерик же, скурпулёзно разглаживающий складки на присланном Чарльзом костюме, поморщился.

— Ты же знаешь, что кувшин общий, — недовольно буркнул он, — налей в стакан да пей.

— Прости, прости, — затараторил Локонт, — у меня всего полчаса на отдых и дальше в бой!

— Это не бой, дружище. Всего лишь патруль.

Локонт рухнул на табурет, жуя неизвестно откуда взявшуюся булку.

— Ошибаешься! — невнятно пробубнил он. — Со всех ближайших, да и не только ближайших, городов и деревень съехался народ. Город переполнен. Городской патруль даже с помощью нас, недоучек, отправленных на подмогу, то и дело упускает кого-то без досмотра.

Покончив с подобием трапезы, Локонт улёгся на кровать, не удосужившись даже снять обувь и зыркнул на сожителя:

— А ты, смотрю, отдыхаешь?

— А ты, смотрю, завидуешь? — усмехнулся Фредерик.

— Если честно, есть немного. Откуда костюм? — поинтересовался Локонт внимательно осматривая внешний вид товарища.

Белоснежный пиджак сиял, еле заметными серебристыми искрами, придавая костюму яркий, но не кричащий вид. Под пиджаком виднелась темно-синяя шелковая рубаха, заправленная в такие же как и пиджак белоснежные брюки. Образ дополняли синие, в цвет рубахи, кожаные туфли с серебристыми металическими вставками по краям, такого же плана ремень и серебристые запонки с темными сапфирами по центру.

Фредерик еще раз оглядел свое отражение в зеркале убирая с плеча невидимую пылинку и довольно отвелил:

— Брат прислал.

— Видно, дорогой, — присвистнул Локонт, — хорошо обустроился брат-то твой? Как его зовут то?

— Чарльз, — ответил Фредерик, — его имя Чарльз. Ему выделили отдельную комнату во дворце и выплатили аванс. Видимо, немалую сумму. Все траты на подготовку к балу он взял на себя.

— Понял. Вот бы и мне сегодня выходной, — мечтательно протянул Локонт, — там весело... наверное... если не работать...

— Верю, — усмехнулся Фредерик, — я бы сам не прочь погулять по этому сумасшедшему городу вечером, когда суета уже стихнет.

— Да, а все интересное — представления театральных трупп, музыкантов и шутов — только начнется. Ну, и конечно же, магические фейерверки, хотя их как раз лучше всего видно из дворца.

— Точно.

— Ладно, пойду я, — подскочил Локонт, видимо, заметив что время перерыва закончилось он направился к выходу. — Надо парней сменить — они тоже голодны, а тебе удачно повеселиться, везунчик.

Локонт махнул рукой, закрывая за собой дверь, а Фредерик снова сосредоточился на своём костюме, и, когда на улицах зажглись первые фонари, отправился на бал.

Вечерняя прохлада окутывала со всех сторон. За белыми замковыми стенами слышался шум музыки и голоса людей.

Пара поворотов за спиной, преградившие вход во дворец стражники скользили недовольным взглядом по всякому входящему, просили снять маску, предоставить удостоверение и приглашение.

– Душно, – выдохнул Фредерик пройдя-таки мимо пары дворцовых церберов, продолжавших прислушиваться к его удаляющимся шагам.

Воздух внутри дворца и правда оставлял желать лучшего: не смотря на весеннюю свежесть на улице, в коридорах ощущался едкий запах горелого масла, пыли и камня. Лишь изредка залетавший в маленькие открытые окна ветерок разгонял застоявшийся воздух, заставлял шевелиться покоющиеся на стенах факелы.

Оказавшись перед распахнутыми дверьми бального зала, Фредерик на миг прикрыл глаза. После уютного сумрака дворцовых коридоров яркий белый свет ослепил, но через пару мгновений глаза привыкли, и Фредерик увидел протянутую руку церемониймейстера, терпеливо ожидающего приглашение. Неуклюже протянув листок и, наконец, закончив с формальностями, Фредерик смог пройти внутрь и рассмотреть зал получше.

Белые стены украсили нежно-голубыми узорами, которые сверкали в ярком свете, будто иней. Высокий белоснежный потолок с лепниной искрился, переливаясь всеми оттенками синего, голубого и серебряного, а люстры напоминали застывшие водопады, что, казалось, вот-вот обрушатся нескончаемым потоком на головы гостям. Все вокруг выглядело ледяной сказкой и вызывало восторженный трепет.

— После зимы — самое то, — иронично буркнул себе под нос Фредерик занимая примеченное место у длинного фуршетного стола.

— Говорят, каждый год по-разному украшают, — послышался голос Чарльза справа от него. — А ты, смотрю, поближе к вкусностям.

Фредерик повернулся к брату. Молодой человек был одет в идеально белый костюм и маску, закрывавшей половину лица.

— Рад тебя видеть, — поприветствовал Фредерик брата. — Гармонично смотримся.

— Сливаемся с местностью, — заметил Чарльз.

— Как лазутчики? — заговорчески прошептал Фредерик.

— Лазутчики, — усмехнулся Чарльз в ответ. — Нет. Просто существует негласное правило, что на мероприятие следует облачиться в тон приглашения. Выпьем?

— Пожалуй да, а то здесь совсем уж тускло.

— Куда же ярче?

Перекидываясь саркастичными фразочками, братья взяли по бокалу пузырящегося напитка.

Фредерик заметил, что все до единого гости с белыми волосами, и это не могло его не смутить.

— Здесь только заклинатели? — поинтересовался у брата Фредерик.

Чарльз огляделся:

— Нет, не думаю, — ответил он, — по крайней мере, мой руководитель говорил, что здесь не бывает только шаманов, а вот метаморфы и стихийщики должны присутствовать.

— А коэды?

— Когда это их пускали в высшее общество?

— А вот это? — Фредерик указал на мужчину, у которого каштановые волосы виднелись из-под белых, — нормально?

— Видимо, парик.

— Парики? Зачем кому-то надевать парики? Чтобы не выбиваться из толпы?

Чарльз пожал плечами.

Братья наслаждались едой и напитками, обменивались приветствиями с господами и дамами, что приветствовали их. Фредерик чуть не выплеснул на себя бокал вина, когда кто-то подошел сзади и нахально толкнул его плечом.

— Ой, это ты, Валт. Не добрый вечер тебе. Прошу меня извинить, я и не заметил, что здесь кто-то есть, — сказал с нескрываемой издевкой в голосе молодой человек, в котором Фредерик безошибочно узнал Мирона.

— И тебе провалиться, Гриффин, — сквозь зубы процедил Фредерик.

— Мда, если бы заметил — толкнул бы сильнее. А кто это с тобой? — Мирон махнул бокалом в сторону Чарльза, который был немало удивлен подобной беседой.

— Позволь представить тебе Чарльза Юникса, — с нескрываемой скукой в голосе ответил Фред.

Чарльз в этот момент повернулся к Мирону и протянул руку для рукопожатия.

— Мы, конечно, уже знакомы. А вы, так полагаю, Мирон Гриффин? Сын и наследник маркиза Гриффина? — поинтересовался Чарльз довольно вежливо.

— Оу, — Мирон проигнорировал протянутую руку Чарльза и снова повернулся к Фредерику, — так это та самая дворняжка, на которую надели золотой ошейник? Слышал, слышал. Твой братец, которого от безысходности приютил герцог, дабы хоть кто-то унаследовал долину.

Фредерик сжал кулаки до хруста в костяшках, на виске набухла вена. Стиснув зубы, он усиленно делал вид, что не замечает наглеца.

Заметив состояние брата, Чарльз аккуратно втиснулся между парнями.

— Лорд Гриффин, прошу впредь воздержаться от каких-либо высказываний в мой адрес, а также в адрес моей семьи. Или вас плохо обучали этикету? Манерам и правилам поведения в обществе?

— Да что ты знаешь про общество? Ты хоть половину из того, что нужно знать герцогу, знаешь? Или думаешь, что…

— Обладаю скромными познаниями, лорд Гриффин. Только вот у меня складывается ощущение, что вам неведомо даже то немногое, чему обучили меня.

— Да я все свое детство, всю жизнь учусь…

— И наверняка считаете себя умнее многих.

— А как иначе? Я один из лучших в выпуске, твой лохматый братец не даст соврать.

Фредерик решил не вмешиваться. Ему было очень забавно наблюдать, как два человека, выросших практически в равных условиях, общаются на абсолютно разных языках. Мирон сейчас выглядел как уличная шавка, тявкающая на породистую гончую.

— Давай, Валт. Скажи ему, что я третий в выпуске, — с раздражением бросил Мирон, когда молчание собеседников затянулось.

— О. Ого. Третий? — наигранно удивился Фредерик, с удовольствием наблюдая, как у Мирона на лице заиграли жевалки. — Может, и так. Вот только подтвердить не могу, я ниже своего лохматого имени списки никогда не смотрю. А я в выпуске первый.

— Перестань паясничать, ты не мог не видеть меня в одном ряду с собой на церемонии, — покраснев от злости, прошипел Мирон.

Фредерик просто пожал плечами. Мирон же, немного посверлив Фредерика взглядом, повернулся в сторону кружащихся в танце пар и продолжил цедить напиток.

Время от времени дамы, одетые в пышные наряды и пахнущие приторно-сладкими парфюмерными смесями, пытались кокетничать, чтобы их пригласили на танец, но ни Фред, ни Чарльз, ни Мирон желанием танцевать не горели.

— Любопытно, и кого же это ты ожидаешь, брат? — с ехидной ухмылкой поинтересовался Фредерик, когда Чарльз в очередной раз отклонил приглашение на танец, сославшись-де, что ожидает другую леди.

— Никого, — равнодушно пожал плечами Чарльз, — лучше уж так дамам отказывать, чем говорить им, что я, лохматый, танцевать не обучен...

Фредерик рассмеялся: он использовал именно эту отговорку.

— А чем тебе мой вариант не угодил? Зато дамы быстро удаляются.

— Верно, только слишком уж быстро, больше на побег похоже.

— С осуждающим перешёптыванием, — вклинился в разговор Мирон. — Я лучше сошлюсь на усталость, чем буду изображать неумеху.

— Как же, — закатил глаза Фредерик, — можешь не утруждаться, ты ведь самый уставший из всех нас. Отправляйся, посиди где-нибудь. В своей комнате, например. Или на перилах балкона — авось упадешь.

— Сам решу, где и когда мне сидеть. Если не принимать во внимание твоё общество, мне здесь вполне неплохо.

— Вы самостоятелльно к нам подошли, — мягко возразил Чарльз.

— Ошибаешься, — фыркнул Мирон. — Вы стоите рядом с тем местом, куда шёл я. Мы не вместе, не заблуждайтесь.

Фредерик с Мироном обменялись ледяными взглядами, готовясь снова сцепиться в словесной перепалке, но тут дверь в залу снова отворилась.

Уверенно и грациозно из мрачного коридора вошла она. Церемониймейстер по какой-то причине не объявил прибывшую, но все взгляды и без того были прикованы к ней. Маска, скрывающая лицо ажурными завитками, черные волосы, собранные в высокую замысловатую прическу, в которой кое-где проглядывали красные пряди, а платье из серебристого сверху плавно переходило в изумрудно-зеленый к низу. Во всем этом бело-синем убранстве она казалась нежным ростком, выглянувшим из-под снега среди зимы.

— Интересно, кто она? — поинтересовался Фредерик. — Уж не её ли ты ждал, Чарльз?

— Понятия не имею, кто она, но ей я в танце не откажу, — завороженно заметил Мирон.

— Она тебе и не предложит, — усмехнулся Фредерик.

Мирон перевел взгляд на него, и в его глазах блеснул азартный огонек.

— Я станцую с ней, спорим? — заявил он.

— Ты же устал, может, лучше я рискну? — принял вызов Фредерик.

— Ты же не умеешь, — парировал Мирон.

Фредерик снова перевел взгляд на черноволосую девушку, и что-то ему подсказывало, что он знает ее. Шестое чувство кричало, тянуло. По крайней мере, очень похоже, что это именно она.

К черноволосой незнакомке подошел мужчина и предложил ей руку для танца. Она вежливо присела в реверансе, однако танцевать не стала. Вместо этого подняла глаза, и её взгляд устремился на Фредерика. Теперь он был абсолютно уверен в том, что это Лидемия. Среди почти одинаковых нарядов и масок она смогла сразу и безошибочно найти его, ведь, судя по её взгляду, она его явно узнала. Но как?

— Я рискну, — уверенно повторил Фредерик, не отводя от нее взгляда. Будто услышав его, девушка самодовольно улыбнулась и, приподняв голову, отвернулась.

Мирон лишь хмыкнул, но кивнул в знак согласия. Однако ни один из них первого шага не сделал, а к девушке то и дело подходили новые кавалеры, а дамы после каждого её отказа смотрели все более осуждающе и все громче шептались.

— Держится, как королева, — послышалось со стороны кучки шепчущихся дам, — сама пришла с опозданием, да еще и без сопровождения.

— Верно-верно, — отвечала собеседница, — девушка на балу без сопровождения, еще и не заклинательница, явно это демонстрирующая — верх неприличия.

— Да выскочка она, и только, — слышался третий голос.

— Мда, леди, — обратился к дамам Мирон, — женская зависть — штука страшная.

— Как вы смеете! — стали возмущаться дамы, — поведение леди неприемлемо, ведь балы созданы для того, чтобы танцевать, да и вам бы не помешало...

Троица парней только улыбалась, сдерживая смешки.

— Ну, я пошёл, — сказал Мирон и, поправив и без того идеально сидевший на нем фрак, направился к черноволосой девушке, которая надменным взглядом поглядывала на танцующих, медленно потягивая вино. Фредерик же, не желая полагаться на волю судьбы, быстро направился следом за соперником.

Чарльз последовал за братом.

— Прослежу, чтоб тебя не обижали, Гриффин, — сказал Фредерик, поравнявшись с Мироном.

— Не умеешь ты проигрывать, Валт.

— Не дели шкуру неубитого медведя.

Парни подошли к незнакомке, и та, повернувшись, улыбнулась им, но не сказала ни слова.

— Не вижу никого, кто мог бы представить нас друг другу, — начал было Мирон.

— Правда? — с улыбкой перебила его девушка и, прищурившись, посмотрела на Фредерика.

Парень окончательно убедился, что его подозрения верны, и расплылся в хитрой улыбке — в этой схватке он не проиграет.

— Добрый вечер, леди Лидемия, — поздоровался он, и девушка, не прекращая улыбаться, ответила ему коротким кивком головы, — позвольте представить вам моего старшего брата Чарльза, — Чарльз склонился в приветственном поклоне. — Чарльз, это леди Лидемия Фидер.

Лидемия сделала реверанс, а Чарльз зачарованно наблюдал за каждым её движением, будто увидел диковинную зверушку: дикую, но очень изящную.

Мирона такое положение дел явно не устроило, и он громко кашлянул.

— Ах да, — будто вспомнив какую-то мелочь, опомнился Фредерик, — это Мирон Гриффин.

— Приятно познакомиться, — взял инициативу в свои руки Мирон, — сын маркиза Гриффин и наследник Грифоновых гор. Валт не упомянул о знакомстве с вами, миледи.

— Полагаю, вы были не полностью уверены, так ведь? — обратилась девушка к Фредерику.

— Все верно, но я рад, что не ошибся, — ответил Фредерик, — предложение звать вас Деми все еще в силе?

— Разумеется, — отмахнулась Лидемия, — на самом деле все эти формальности порядком раздражают, но…

— Но так принято, — вмешался Чарльз.

— Верно, — кивнула девушка и снова повернулась к Фредерику. — Фредерик?

— Думаю, вы можете звать меня Риком, — повинуясь странному порыву, ответил парень, немало удивив присутствующих. — И, полагаю, можно перейти на "ты".

— Очень рада. Ты стал сильнее, Рик, — сказала девушка, а Фредерику показалось, будто в её голосе прозвучала нотка гордости.

Она смотрела ему прямо в глаза, и парень мог бы утонуть в них.

— Что ж, — прервал затянувшуюся паузу Мирон, и Лидемия перевела взгляд на него. Фредерик же пожалел, что его маска не скрывает горящие щеки, — отчего же вы не танцуете, леди Лидемия?

— А отчего не танцуете вы? — парировала она.

— Ну… — протянул Мирон, а его взгляд немного забегал.

— Вот и я потому же, — улыбнулась она.

— Может, мы сможем как-то это исправить? Ведь основная цель бала — танцы, — в глазах Мирона все ярче читался интерес, и то, что он хотел во что бы то ни стало заполучить эту девушку. — Если не танцуете, то зачем же вы здесь?

— Не помню, чтобы отказывала вам в танце, сир Гриффин, — сказала Лидемия, но Фредерик заметил, что она бросила на него мимолетный взгляд. Хотя, возможно, ему показалось. — Вы ведь и не приглашали меня танцевать.

— Просто Мирон, если вам угодно. Так вот, не желаете ли…

— Миледи, прошу вас подарить мне следующий танец, — вмешался в разговор Фредерик, не желающий уступать.

— Разве ты уже научился танцевать, Рик? — спросила девушка с легкой ухмылкой.

— Но как ты...

— Это не важно, — снова вмешался Мирон, — разрешите вас пригласить, миледи.

— Сочту за честь, – улыбнулась Мирону Лидемия.

Фредерик был удивлен, разочарован и возмущен одновременно, но все же, как и все присутствующие в зале, не мог оторвать глаз от кружащейся в вальсе пары, так выделявшейся на фоне остальных.

Несколько минут спустя Фредерик, даже не попрощавшись с братом, покинул зал. Резко сдернув с себя маску, парень шагал вдоль мрачных сырых коридоров в сторону общежитий. Он чувствовал раздражение от того, что Лидемия отвергла его. Почему? Он был так уверен в том, что девушка выберет его и никого больше, на миг не сомневался в своей победе.

— В пустоту это всё, — бурчал он чеканя шаг, — в пустоту...

Глава 8

Добравшись до своей комнаты, Фредерик нырнул под одеяло, даже не скинув бальный костюм. Он долго ворочался – уснуть не получалось.

Ночь только началась и обещала быть длинной, а на улице то и дело звучал смех горожан и слышалась задорная музыка, порывы ветра доносили ароматы выпечки и жаренного на углях мяса, но Фредерику хотелось только сильнее укутаться в одеяло. Его соседи по комнате наверняка были на празднике. Все, кроме Локонта — он патрулировал улицы. Так что до утра никто не должен помешать отдыху парня.

А сон не шел.

Фредерик все же собрался с силами, встал, переоделся и высунулся в окно, попытался унять непослушные пряди, растрепавшиеся на ветру. Он устремил взгляд на огни улиц, по-прежнему наполненных веселыми гуляками, и отчего-то стало тоскливо и одиноко. Хотелось откинуть заботы и волнения, наконец, побывать там, в пестрящей красками толпе на которую из года в год приходилось лишь смотреть из-за каменных стен.

— Не спится? — спросил голос, обладательницу которого скрывали густые тени.

Фредерик пристально вгляделся в темноту переулка между общежитий, но так и не смог узреть собеседника, однако голос, такой знакомый, расслабляющий и спокойный заставил его задержаться у раскрытого окна.

— Кто здесь? – недоверчиво бросил он в темноту и снова прислушался. – Деми, это вы?

— Ох, снова формальности. Спускайся, Рик, тут много интересного, – сменив тон усмехнулась девушка.

Немного поколебавшись, Фредерик накинул плащ и побежал на улицу, не забыв спрятать меч под полою.

Парень вышел во двор и свернул за угол, туда, откуда несколько минут назад звал его такой знакомый голос.

Да, это была она. Прислонившись спиной к стене стояла девушка, что так насмешливо отказала ему в танце, предпочтя Мирона. Серый плащ, под которым проглядывали брюки, белая рубаха да высокие сапоги. Одежда совсем не женственная, но на ней смотрелась прекрасно. Волосы уже не собраны в пышную замысловатую прическу, а просто заплетены в длинную косу, завязанную лентой, словно у сельской девчушки.

Фредерик испытал целую палитру чувств. Как она, даже будучи шаманом, пробралась так близко к месту, где сосредоточена основная военная сила столицы? Чудеса!

— Что ты здесь делаешь? — полушепотом спросил, но девушка хитро улыбнулась, по всей видимости, снова не собираясь отвечать. Оттолкнувшись от стены, она скрылась в тени не забыв потянуть его за собой.

— Нет, — неожиданно для самого себя сказал Фредерик, и девушка остановилась. — Или ты отвечаешь на мои вопросы, или ты зря пришла.

Фредерику показалось, что пауза затянулась слишком долго, но вот девушка повернулась, и её глаза хищно блеснули в темноте, а лицо застыло в насмешке:

— Если я скажу, что просто хочу провести с тобой эту ночь, ты поверишь? — спросила она надменным тоном.

Фредерик неосознанно шумно сглотнул.

— Ты знать меня не знаешь. Что за чушь?

Лидемия закатила глаза:

— Однако это так, — спокойно ответила она, — теперь мы можем идти?

— Куда? — пренебрежительным тоном бросил Фредерик.

— На праздник, разумеется, — лицо Лидемии снова озарилось веселой улыбкой с оттенками предвкушения, — тебе понравится, идем.

Поразмыслив немного, парень нащупал меч в складках плаща и решился.

— Идем, — сказал он, и новая знакомая просияла обворожительной улыбкой, — всё равно не спится.

— Ты не пожалеешь. В городе праздник проходит оживленнее, чем кажется при взгляде из окон дворца.

— Охотно верю. Лавки с безделушками, развлечения в стиле стихийщиков, трюкачи. Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаешься, Рик. А еще там десятки, а может и сотни лавок со всевозможными вкусностями. Такие ароматы, что хочется попробовать каждое блюдо хотя бы по кусочку. Чем мы и займемся.

Девушка снова потянула его за собой. Держа за рукав, она повела Фредерика из темного переулка аккурат к воротам.

— Должен признать, я не планировал пировать перед сном.

— Не волнуйся, я угощаю, — развернувшись к парню в пол оборота подмигнула Деми.

— Ах, понятно. Так всегда. Те, кто не зарабатывает в праздничные дни — тратит.

— Верно. И я планирую потратить немало.

— Я тебя за язык не тянул.

Наконец, Фредерик и Лидемия вышли на главную улицу, которая полнилась миллионом запахов и звуков, а напитки лились рекой.

Девушка без тени смущения взяла его за руку.

— Я ведь не хочу, чтобы мы потеряли друг друга в толпе, — сказала она, перекрикивая гул голосов, и потянула в сторону западной части города.

Она шла, лишь иногда останавливаясь, чтобы пропустить кого-то впереди, и абсолютно не замечала, когда с кем-то сталкивался Фредерик.

Сам же Фредерик очень пожалел о том, что не взял с собой кошель и только успевал крутить головой в разные стороны, как маленький ребенок, желающий купить всего и побольше непонятно зачем. Попросить о чем-то леди он не решался, по этому ему только и оставалось что смотреть по сторонам.

— Куда мы идем? — спросил её Фредерик.

— Увидишь, — кинула она ему через плечо, — тебе понравится.

Пройдя четыре торговых квартала, Лидемия свернула в темный переулок, неприятно пахнущий отхожим местом, куда свет пробивался лишь через щели забора, загородившего сквозной проход.

— Я туда не пойду, — уперся Фредерик.

Одну его руку по-прежнему держала девушка, но вторую он машинально положил на рукоять меча.

— Да брось, Рик, не съем я тебя, — усмехнулась Лидемия и потянула Фредерика за собой к забору, — слово даю. Подсади-ка меня.

Вот чего Фредерик не ожидал, так того, что молодая девушка, которая так надменно вела себя на маскараде, приведет его в подобное место и еще полезет через забор.

— Ты же шаман, — усомнился Фредерик, — используй магию.

— Магию следует использовать только в случае необходимости.

Фредерик невольно подметил:

— Говоришь как моя матушка. Вы случаем не знакомы?

— А должны быть?

— Ладно, — поняв, что сказал глупость, обреченно выдохнул парень и подставил руки, чтобы подсадить спутницу.

Лидемия запрыгнула на навес так ловко, будто делала это миллионы раз. Через секунду она уже свисала с него головой вниз, протягивая руку Фредерику. Но он покачал головой:

— Отойди-ка в сторонку.

Лидемия усмехнулась, но послушалась, а Фредерик, хорошо разбежавшись, оттолкнулся от противоположной стены и запрыгнул на навес, однако немного не рассчитал и чуть не сорвался, повиснув на локтях.

Лидемия рассмеялась и протянула Фредерику руку, помогая забраться:

– Я уже вижу как после своего показательного прыжка ты летишь пятой точкой на землю с высоты второго этажа.

– Очень рад что этого не произошло. Спасибо что выпучила.

Девушка снова рассмеялась и, словно кошка, грациозно села на навесе, откинув плащ назад.

— Устраивайся поудобнее, скоро начнется представление, — сказала Лидемия, выуживая из-под плаща мешочек с маленькими сухарями, осыпанными солью и пряностями. Мешочек она протянула Фредерику, сама же достала из-под полы крохотную фляжку с вином.

— Не маловато ли на двоих? — хмыкнул Фредерик.

— Это неиссякаемая фляга, — откликнулась Лидемия. — Так что пей, сколько влезет. Но лучше не налегай, если не хочешь под конец ночи валяться в переулке, который тебе так не по нраву.

– Я бы попросил не вспоминать о произошедшем...

– Как скажешь, – улыбнулась девушка и сделала глоток из чудо-фляги.

Фредерик поймал себя на мысли, что ему необычайно комфортно с Лидемией. Что ни говори, а он не жалел о том, что последовал за нею. Она так красива, свободна и необычна, а легкий аромат мелиссы и шоколада, исходящий от её волос… о, он притягивал и будоражил потаенные чувства.

— Леди Лидемия, я хотел спросить…

— Деми, — поправила она, — просто Деми.

— Деми, почему ты не стала танцевать со мной?

— Ты ведь сам говорил, что не умеешь.

— Да, но не тебе. Как ты могла слышать это?

— Я слышала не только это, — она склонила голову и посмотрела на него, ухмыляясь.

— Ты знала о споре? — предположил Фредерик.

Вместо ответа девушка кивнула и снова отхлебнула вина, закусив его крохотным сухариком.

— Не бери в голову, — с довольным видом сказала она. — Просто захотелось немного сбить твой пыл.

— Это было жестоко.

— Жестокий, но полезный урок.

— Урок?..

Лидемия промолчала, и Фредерик задумался. За что именно девушка решила его проучить? Ответ лежал на поверхности и напрашивался сам собой.

— Наверное, я должен попросить прощения, — пробормотал Фредерик.

— За что?

Фредерик неосознанно побарабанил по навесу пальцами стараясь подобрать верные слова:

— За то, что поспорил на леди, – в итоге кивнул он. – Это было неучтиво с моей стороны.

— Извинения принимаются. Жаль, ты не сделал этого на балу. Я ведь очень хотела потанцевать именно с тобой.

— Ну-у, — рассмеялся Фредерик, — вряд ли я теперь предложу. Знаешь ли, не люблю отказы.

— Обещаю не отказывать, если меня будешь приглашать ты, а не самовлюбленный индюк, — пообещала девушка, подняв правую руку вверх, будто давала клятву.

— Учту, — задумчиво ответил Фредерик, задумчиво потирая подбородок большим и указательным пальцами.

Парочка рассмеялась, и неловкость окончательно рассеялась.

Вскоре площадь полностью заполнилась людьми. Пара мальчишек, собиравшихся залезть на навес, очень расстроились, увидев, что он уже занят, однако воевать за него не стали. Внизу теснились люди, но здесь, наверху, Лидемия и Фредерик были совсем одни, уютно скрытые от посторонних глаз тенью высоких стен.

— Очень удачное место, — заметил Фредерик.

– Давно хотела забраться сюда. Один очень важный человек рассказывал мне о нем, – пояснила Лидемия, — обещал, что будет видно всё.

Фредерик не мог снова не думать о том, что ничего не знает о ней. Такая близкая, такая своя. Он чувствовал, будто знал что она для него, но... Кто она? Откуда? Почему она?

— Ты давно в столице? – решив хоть немного узнать о ней начал Фредерик.

— На той неделе прибыла, – как ни в чем не бывало ответила девушка.

— Жила здесь раньше?

— Нет, я жила вблизи от деревни коэдов. Там всё иначе. — Вскинув голову, она посмотрела в ночное небо. — Там даже звезды светят ярче.

— Ты жила среди коэдов? Что шаману делать среди них?

Лидемия ответила не сразу. На ее лице одна сменяясь другой отображались эмоции. Прошли минуты, прежде чем она заговорила снова:

— Я не могу сказать тебе всего, но однажды ты все узнаешь и поймешь меня. А жила… потому… — она немного помедлила подбирая нужные слова, — потому что там жила моя семья. Моя настоящая семья.

— Как люди без магии могут быть семьёй шамана?

— Не все они коэды, — рассмеялась Лидемия, — но и не шаманы вовсе. Однако именно они стали моей семьёй.

— Не хочешь говорить об этом?

— Нет, не особо.

Фредерик кивнул и парочка продолжила попивать вино и заедать его сухарями пока толпа под ногами не затихла и на установленную в центре площади сцену не упали лучи света.

— О, смотри на сцену. Представление начинается, — оживилась Лидемия.

Фредерик прекрасно знал историю, которую рассказывали актёры на сцене.

Много веков назад, в самые сложные времена, когда тьма наполнила сердца живых существ и почти заполонила собой все, чуть не уничтожив жизнь, люди создали самый большой за все времена союз, существующий по сей день. Легенда гласит о том, как заклинатели взяли на себя ответственность следить за миром и порядком, судить виновных, защищать безвинных и помогать нуждающимся. О том, как повелители стихий возложили на себя ношу помогать дождем в засуху или теплом в холода, усмирять шторм и искать плодородные земли. О том, как коэды добровольно решили посвятить свои жизни земле и обеспечивать всех остальных пищей, как они решили поддерживать заклинателей, взяв на себя заботу об их благополучии. О том, как метаморфы встали на защиту союзников от пораженных тьмой существ и многие из них пали в бою. О том, как почти все шаманы погибли, все же принеся свет. Общими усилиями тьма отступила, и во всем мире снова наступил баланс. И этот порядок остается нерушим до сих пор.

Все действа сопровождались фантастическими мелодиями зачарованных инструментов, а стихийщики создавали невероятные спецэффекты.

— На праздниках в Пуэсе деревенская детвора разыгрывала спектакли про Великий Союз, — шепнул Лидемии Фредерик. — Но это представление не идет с ними ни в какое сравнение.

— Разумеется. Вряд ли детвора сможет такое устроить.

По окончании представления объявили танцы, а на сцене то и дело сменялись музыканты, исполняя свои самые лучшие мелодии и баллады, многим из которых хотелось громко подпевать.

— Спасибо, — сказал Фредерик после представления, — на это стоило посмотреть.

Лидемия взглянула на него с улыбкой и протянула руку за вином.

— А леди не достаточно ли выпивки? — с долей иронии спросил Фредерик.

– Следите за собой, сир Валт, – ухмыльнулась девушка таки забирая у него флягу.

Фредерик улыбнулся. Закинув руки за голову он лег на навес обращая взор в небо.

— Ты веришь во все это? — неожиданно спросила Лидемия, сделав добрый глоток вина.

— Во что?

— В эту сказку, — Лидемия кивнула на сцену, на которой несколько минут назад разыгрывался спектакль.

— Ну да, а почему нет? Это ведь история, почему в неё не верить? Ее и в школах преподают.

Девушка пожала плечами, отправила в рот сухарик, легла на спину вторив спутнику.

— История, написанная заклинателями, — после некоторой паузы протянула она почти шёпотом.

Девушка смотрела в небо, покачивая ногой в такт игравшей на площади музыке, а он смотрел на нее лежащую рядом.

— Может, потанцуем? — с хитрой улыбкой спросил Фредерик.

Девушка довольно расхохоталась.

— Конечно, я ведь обещала не отказывать тебе в танце! Идём.

Мысль мелькнувшая в голове Фредерика окрылила его: она ждала... Ждала когда он пригласит... Она хотела этого.

— То есть сейчас я не напыщенный индюк? – поднимаясь уточнил Фредерик и протянул девушке руку.

Девушка снова рассмеялась и приняла руку Фредерика, чтобы сесть, что далось ей не без труда.

— Ты уверена? — с удивлением уточнил он. — Кажется, тебе непросто будет стоять на ногах.

— А, ерунда, я в порядке. Вино и впрямь слегка дало в голову, но… всё под контролем.

Лидемия спрятала закуски в сумку, которую затем повязала на пояс и спрыгнула с навеса на землю чудом не задев целующуюся парочку.

— Ты идешь? — услышал Фредерик и поспешил спуститься.

Он кружил её в танце, а она смеялась. Может, их не окружала пышная роскошь бала: вокруг были простые люди, вместо тысяч свечей улицы освещались факелами, но… Фредерик тихо млел от искренней радости. Прекрасная ночь.

— Спасибо тебе, — в какой-то момент шепнула ему на ухо Лидемия, едва коснувшись щеки своей щекой — мне пора, но мы еще увидимся.

Она исчезла в толпе так же неожиданно, как и появилась под окном Фредерика, а тепло её дыхания еще долго согревало кожу.

Игриво напевая одну из баллад, Фредерик вернулся в комнату далеко за полночь. Его сосед - Локонт, видимо, сменившийся с дежурства, уже мирно посапывал в своей постели.

Тихо сняв и сложив одежду, аккуратно поставив на место меч, Фредерик снова высунулся в окно. Он непрерывно прокручивал в голове воспоминания о сегодняшнем вечере: такой фальшивый бал с такими же фальшивыми людьми, громкий праздник толпы... Все отходило на задний план, становилось фоном для нее. Ветер так же трепал его волосы, но он не старался удержать их. Расставив руки в стороны он смотрел далеко-далеко и вдыхал полной грудью запах свободы и счастья.

Этой ночью Фредерику удалось уснуть лишь к рассвету. прокручивая в голове мысли о том, как скоро он снова сможет увидеть девушку, что пленила его сердце, разум и душу.