Делони Ворон

Песнь Аяны

ГЛАВА 1. МОЙ РЫЦАРЬ

От точки Б до точки А Триста дорог, выбирай любую, Я буду сиять — и на свет огня Иди, мой любимый, тебе свечу я, © Таллис — Пограничники невозможного

Аяна проснулась примерно за час до рассвета. Едва открыла глаза, она вскочила с кровати, зажгла свечу на столике и направилась к шкафу. Посмотрев на себя в зеркало, девушка недовольно цыкнула. Вид у неё был, мягко говоря, помятый. Красные глаза, тёмные мешки под ними, слегка опухшее лицо. На вид все признаки серьёзного недосыпа. А всему виной был посыльный, что прибыл в её дом глубокой ночью. Хотя нет, скорее даже виноват не он, а письмо, что он доставил.

Когда Милана, служанка Аяны, вручила хозяйке письмо, и та открыла его… сердце в её груди замерло в ту же секунду.

«Моя милая леди, сегодня ночью я со своим отрядом прибуду в Хэнтур. Все дни нашей разлуки я думал только о вас и нашей с вами встрече. В связи с этим, моя милая леди, молю вас о встрече со мной. Завтра в полдень я буду ждать вас на торговой площади. Я пробуду там до заката. Молю вас, моя милая леди, не откажите мне в этой встрече. Знать о том, что вы так близко, и при этом не увидеть вас будет для меня самым тяжёлым испытанием. Ваш рыцарь, сир Каин Роквид».

Мысль о том, что её рыцарь наконец вернулся к ней, не на шутку встревожила девушку. Аяна несколько раз перечитывала письмо, и каждый раз сердце её неумолимо пыталось вырваться из груди. Она уснула глубокой ночью. Все мысли её были поглощены встречей, и поэтому сон никак не хотел идти к ней.

Осмотрев себя и оставшись недовольной, Аяна открыла обе дверцы шкафа и в тусклом свете свечи начинала выбирать наряд. До встречи с её рыцарем оставалась ещё уйма времени, но Аяна хотела быть полностью уверена в том, что будет готова к нужному времени, и ихвстреча пройдёт не просто хорошо, а идеально.

Когда в окно Аяны проникли первые лучи солнца, в дверь девушки постучали. После разрешения войти в комнату зашла молодая девушка в простом сером платье до пола, милым, можно даже сказать, смазливым личиком и тугой косой из чёрных волос. Она застала Аяну, когда та раскладывала свои наряды на кровати.

— Леди Аяна, — в лёгком удивлении проговорила Милана. — Давно вы проснулись?

— Можно и так сказать, — кивнула Аняа.

— Извините за дерзость, — служанка опустила глаза, — но не то ли письмо виной?

— Оно самое, — ответила Аяна и улыбнулась. — Он пригласил меня на прогулку сегодня днём.

— Он? — глаза Миланы расширились. — Сир Роквид вернулся в город?

— Именно так. Поэтому, Милана, не могла бы ты приготовить ванну, а после привести меня в порядок. Я ночью почти не спала и выгляжу ужасно.

— Как прикажете, госпожа, — служанка склонила голову. — Духи и пену?

— Да, — протянула Аняа задумчиво. — Что-нибудь не слишком резкое, но приятное.

— Я вас поняла, — Милана вновь склонила голову. — Когда всё будет готово, я приду за вами.

Через полчаса Аяна уже сидела в горячей воде, а вокруг плавали хлопья лавандовой пены. После купания Милана помогла Аяне привести в порядок лицо и волосы, нанесла ей красивый, но неброский макияж, а также помогла управиться с её длинными локонами. Когда с наведением красоты было покончено, Аяна вернулась в свою комнату, выбрала домашнее платье цвета волны и поспешила на завтрак, который должен был начаться уже как пару минут.

Спустившись на первый этаж, девушка обнаружила всю семью за столом. На столе уже стояла еда, графины с вином и соком, но никто пока не притронулся к еде. Все ждали последнего члена семьи. Во главе стола сидел отец Аяны, Арчер Трэст. Высокий мужчина с добрым лицом, чёрными глазами и густыми бровями. Справа от него сидела его супруга, Илима Трэст. Красивая женщина с тонкой шеей, золотистыми волосами и чистыми голубыми глазами. По левую руку от главы дома сидел Химэль, сын Арчера и Илимы и старший брат Аяны. Химэль был похож на отца, особенно подбородком и носом, но вот глаза ему достались от матери. Возле Илимы сидел маленький ангелочек в красном-белом платье. Лиола, младшая из детей Трэстов. Лиола унаследовала все черты матери: и глаза, и аккуратный носик, и золотистые волосы. Одним словом, она была маленькой копией своей матери.

Когда Аяна появилась на пороге столовой, взгляды всех членов семьи тут же обратились на неё. Несколько секунд сохранялась мёртвая тишина, наконец Арчер слегка улыбнулся и указал на стул рядом с Химэлем.

— Ты задержалась, Аяна, — проговорил Арчер.

— Прости, отец, — девушка села рядом с братом, и тот улыбнулся ей. — Приводила себя в порядок после сна.

— Вот как, — проговорил глава дома и ухмыльнулся. — А не виной ли твоему опозданию то письмо, что вчера ночью доставили?

Аяна в удивлении посмотрела на отца, затем смущённо опустила глаза, и щеки её залились краской.

— Отчасти, — честно призналась она.

— Тогда всё понято, — усмехнулся Арчер. — Я так понимаю, письмо было от того сержанта, что несколько месяцев ходил под нашими окнами и ждал твоего появления?

— Арчер, — протянула Илима, укоризненно посмотрев на мужа.

— А что такого, — пожал плечами Трэст. — Каждый выражает свою любовь по-своему и добивается всеми доступными ему методами.

— Он не сержант, его уже повысили до капитана, — тихо поправила отца Аяна. — Да, сир Роквид пригласил меня сегодня на прогулку.

— Ясно, — с улыбкой ответил глава дома. — Ну тогда после прогулки пригласи его к нам на ужин. Я видел его только издалека, но лично так и не удалось познакомиться.

— Я передам ему твоё приглашение, — кивнула Аяна.

После этого семья Трэстов наконец приступила к завтраку.

После вкусного завтрака Аяна сразу вернулась в свою комнату. Утром она несколько часов кряду выбирала платья и украшения, но так и не смогла определиться. Долгие минуты девушка смотрела на несколько платьев, которые ей больше всего приглянусь, и на украшения, которые могли к ним подойти, но так и не смогла выбрать. Подумав ещё немного, Аяна решила привлечь стороннего наблюдателя.

— Вы меня звали? — спросила Милана, войдя в комнату хозяйки.

— Да, — кивнула девушка, показывая своей служанке на платья, выложенные на кровати. — Я никак не могу определиться. Какое, по-твоему, выглядит лучше?

— Даже не знаю, госпожа, — Милана посмотрела на весь предложенный ассортимент. — Они все чудесные.

— Но мне нужно одно, — со стоном проговорила Аяна. — Я не видела его три месяца, и мне хочется его удивить.

— А в чём обычно сир Роквид приходит на ваши встречи? — поинтересовалась служанка.

— По-разному, — чуть подумав, ответила девушка. — На службе он вынужден одеваться строго, как велит солдатский кодекс, но когда мы с ним, — Аяна расплылась в улыбке. — Обычно он надевает что-то яркое, броское, и довольно часто угадывает с цветом под мои наряды.

— Хмм, — Милана задумчиво вновь оглядела наряды. — Тогда как вам этот вариант, — девушка указала на тёмно-зелёное платье с открытыми плечами и небольшой белой тесьмой в районе декольте. — На улице достаточно тепло, к тому же оно выглядит довольно привлекательным и слегка вызывающим.

— Почему нет, — с улыбкой ответила Аяна. — К тому же у меня есть украшения, которые к нему подойдут, — девушка посмотрела на свою служанку. — Спасибо тебе, Милана, я всегда знала, что на тебя можно положиться.

— Это моя работа, — склонив голову, ответила девушка.

— Нет, ты вправду мне помогла, — Аяна взяла девушку за руку. — У меня к тебе ещё одна маленькая просьба. Поможешь мне одеться? Не хочу, чтобы складки на платье испортили впечатление.

***

Солнце забралось в самый зенит, а Аяна быстром шагом всё ещё шла в сторону площади и злилась сама на себя. Она не любила опаздывать. Будь то дружеская встреча, поход в гости или какое-то официальное мероприятие, Аяна старалась приходить либо точно по времени, либо чуть раньше. За приготовлениями к встрече девушка упустила время и вышла из дому слишком поздно, отчего была вынуждена практически бежать в сторону торговой площади.

Оказавшись на месте, Аяна остановилась, переводя дыхание. Огляделась по сторонам, пытаясь найти того, из-за кого не спала ночью, вскочила ни свет ни заря и бежала сюда. Их взгляды нашли друг друга почти одновременно, хотя Аяна была чуточку быстрее. Он сидел на лавочке возле небольшого фонтана, ограждённого декоративной изгородью. Она узнала его почти сразу, как увидела. За время их разлуки он не изменился, разве что волосы чуть отросли.

Он тоже узнал её почти сразу, улыбнулся, и встав, двинулся в её сторону. С каждым его шагом сердце девушки билось всё быстрее. Он остановился перед ней в трёх шагах. Высокий, сильный солдат смотрел на неё нежными зелёными глазами, а на губах его распускалась улыбка. Он, как и предсказывала Аяна, был одет в очередной прекрасный наряд, подчёркивающий его красоту. Тёмно-зелёная рубашка, горчичного цвета жилетка с серебряными пуговицами, тёмные брюки, подчёркивающие его длинные ноги, и начищенные до зеркального блеска сапоги. Чёрные волосы красиво уложены влево, лицо гладко выбрито, а от сильной шеи, на которой был небольшой след ожога, расходился запах корицы.

— Моя милая леди, — Каин отвесил плавный поклон, — я рад видеть вас. Спасибо, что не отказали мне в моей просьбе. Вы прекрасно выглядите. Это платье вам очень идёт.

— Мой рыцарь, — Аяна сдержано улыбнулась, — я не могла вам отказать в этой просьбе, потому что сама хотела встречи с вами. Ваш наряд тоже, как всегда, красив и элегантен.

Улыбнувшись чуть шире, Каин подошёл к Аяне, нежно взял её руку, и поднеся к губам, поцеловал.

— Аяна, — проговорил он. — Я рад, что ты не забыла меня за время нашей разлуки.

— Я читала все твои письма, Каин, — ответила девушка в тон. — Я никогда бы не смогла забыть своего рыцаря.

— Куда бы ты хотела пойти сегодня? — спросил Каин, глядя в глаза своей милой леди.

— Я бы просто хотела погулять и послушать о том, где же ты был всё это время, — девушка чуть задумалась. — Как насчёт парка? Недавно там высадили новые клумбы, и сейчас там ещё красивее, чем было.

— Как скажете, моя милая леди.

Встав рядом, Каин дождался, когда спутница возьмёт его под локоть, а затем прогулочным шагом они направились в северную часть города.

Любой, кто видел их пару со стороны, делал безошибочное заключение. Эти двое крепко влюблены друг в друга. Девушка шла, прижавшись к руке своего мужчины, и смотрела на него таким взглядом, выражение которого иначе, как обожанием, нельзя было назвать. Иногда она смеялась, иногда на её лице появлялась тревога, но лишь на миг, после чего вновь расцветала улыбка. Мужчина же шёл, смотрел вперёд, о чём-то рассказывал и лишь изредка поглядывал на свою спутницу. Но когда их глаза встречались… каждый, кто был достаточно близко к ним, мог слышать, как в унисон стучат их сердца.

До парка они добрались примерно за полчаса. За это время Каин многое успел поведать. Как он участвовал в зачистке разбойничьего лагеря, как три дня вместе с королевской армией держал осаду замка одного безумного барона, возомнившего себя независимым правителем, и как с отрядом добирался сюда, по дороге дважды наткнувшись на крупную стаю диких собак.

Оказавшись возле парка, Аяна прикрыла глаза и втянула носом воздух. Запах цветов, среди которых сильнее всех выделялся аромат сирени и гиацинтов.

— Как здесь чудесно, а какой невероятный аромат, — на выдохе произнесла Аяна. — Ещё пару дней назад здесь пахло куда слабее.

— Тебе нравится? — с улыбкой спросил Каин.

— Очень, — кивнула девушка. — Я часто хожу сюда. У меня есть здесь укромный уголок, где я отдыхаю, читаю, пишу стихи, — девушка смущённо опустила глаза. — Большая часть писем от тебя была прочитана именно здесь.

— Даже так, — тихо рассмеялся Каин. — И что же это за тайное место?

— Тайна, — игриво проговорила Аяна, после чего улыбнулась и, взяв за руку своего мужчину, потянула за собой, — но тебе я её раскрою.

Пройдя под цветочной аркой и выйдя на серую дорожку, Аяна повела своего спутника вглубь парка. Миновав два поворота, уводящих в центр этого зелёного оазиса, Аяна проскользнула в щель живой изгороди, тянущейся вдоль всех дорожек, аккуратно обошла клумбу с розами и повела Каина по зелёной траве к раскидистому ясеню.

— Вот оно, — девушка с улыбкой подняла голову вверх. — Мой молчаливый друг, под которым я люблю отдыхать.

— Красивый друг, — усмехнулся Каин, обходя крепкий ствол. — Почему именно здесь? В парке столько удобных лавочек и живописных уголков.

— Здесь тихо, — пожала плечами Аяна. — Никто сюда не придёт, никто не будет мешать и отвлекать, — девушка дотронулась до ствола дерева и усмехнулась. — Здесь какое-то… особое место. Когда я сюда прихожу и просто закрываю глаза, я чувствую, будто моё тело наполняет что-то такое нежное и приятное, и на душе становится хорошо, — она смущённо улыбнулась. — Именно здесь я начала писать стихи.

— Они грели мне сердце, когда я их читал, — Каин подошёл к Аяне, взял её за руки и улыбнулся. — Больше всего мне понравилось последнее, про бурю.

— Вот как, — Аяна тихо хихикнула:

Вот буря налетела вдруг, как зверь,

И небо вмиг покрыла темной тенью.

Деревья гнутся, словно от потерь,

А ветер воет злобно, с остервенением.

Каин:

Рвёт листья, ветки, гонит пыль столбом,

И тучи низко над землёй несутся.

Казалось, мир объят безумным сном,

Где силы хаоса бесчинствуют и рвутся.

— Ты их запомнил? — в удивлении протянула Аяна.

— Конечно, — с улыбкой ответил Каин. — Мне вправду они понравились, и я подумал, почему бы не выучить.

Аяна несколько секунд смотрела на своего рыцаря с обожанием, затем сделала один шаг, что разделял их, и обвив его шею, нежно поцеловала. Поцелуй длился всего секунду, но за это мгновение оба успели вложить в мимолётное прикосновение все слова, желания и чувства, которые испытывали друг к другу.

— Давай присядем, — сказала Аяна, когда их губы разъединились. — У меня что-то голова закружилась.

Она аккуратно уселась возле ясеня, опершись о его ствол спиной, Каин последовал её примеру.

— Я скучал по таким моментам, моя милая леди, — проговорил мужчина.

— Мне тоже тебя не хватало, мой рыцарь, — отозвалась девушка, и лицо её слегка покраснело. — Мой отец приглашает тебя сегодня на ужин. Он говорит, что за всё время он так и не познакомился с тобой лично.

— Он всё так же работает на гильдию? — спросил Каин.

— Да, — кивнула Аяна. — Помогает торговцам оформлять бумаги, патенты и разрешения. Химэль иногда помогает ему, но чаще всего занимается логистикой.

— Вот как, — усмехнулся мужчина. — Они делают полезное дело. Без стараний твоего отца и брата многие бы не смогли торговать и закрыли бы своё дело.

— Да, это так, — согласилась Аяна, но в голосе послышалась лёгкая грусть. — Только в последнее время они всё чаще стали приходить поздно ночью, очень уставшими.

— Тогда я думаю, что в те минуты, когда они отдыхают, ты должна быть рядом с ними и всячески поддерживать их, — ответил Каин и погладил свою милую леди по руке. — Они стараются для вас, чтобы вы жили хорошо и ни в чём себе не отказывали. А взамен им нужна лишь ваша забота и любовь.

— Да, думаю, ты прав, — с улыбкой ответила Аяна и посмотрела на своего рыцаря. — Так что насчёт ужина?

— Прости, моя милая леди, но я вынужден отказать, — Каин опустил глаза и тяжело вздохнул. — Сегодня вечером мне нужно написать несколько писем и отчётов, а завтра утром… отправиться на юг со своим отрядом.

Последние слова поразили Аяну, как молния. Она посмотрела на своего рыцаря удивлённым взглядом, но тот так и не поднял на неё глаз.

— Ты опять… уезжаешь? Так скоро? — шёпотом спросила девушка.

— Я вынужден, — тускло ответил Каин. — В двух днях пути от Хэнутра встало лагерем войско мятежного графа. Королевские войска будут там уже завтра, а мне и моему отряду приказано явиться в качестве резервных сил, — рыцарь поднял глаза, и в них читалось лишь сожаление. — Прости, моя милая леди, что покидаю тебя так скоро.

Каин потянулся к руке Аняы, чтоб сжать её, но та отвела руку в сторону, и встав на ноги, посмотрела на него сверху вниз.

— Когда это закончится? — спросила она.

— Что именно? — непонимающе переспросил мужчина.

— Ты приезжаешь ко мне на несколько недель, а то и того меньше, а после пропадаешь на несколько месяцев, — девушка прикусила губу, а на глазах начали проступать слёзы. — Каждый раз, когда ты уезжаешь, моё сердце бьётся на части. Я не знаю, где ты и что делаешь… жив ли ты. Зачем всё это? — Аяна шумно втянула носом воздух. — Ты уже стал капитаном, обрёл славу и стал тем, о ком говорят с уважением. Не пора ли забыть о службе?

— Я, — начало было Каин, но внезапно осёкся. — Мне вправду жаль, что мы видимся с тобой так редко и мимолётно. Мне хотелось бы больше проводить с тобой времени, вот так сидеть с тобой в парке, а не думать о том, что завтра меня могут отправить в очередной поход. Но пойми, Аяна, я не умею жить по-другому. Меня с малых лет готовили в солдаты и… я просто не знаю другой жизни.

— Понимаю, — Аяна уронила голову на грудь. — Хоть и не могу принять этого. Каждый раз, когда ты уезжаешь, мне кажется, что моё сердце не выдержит, и я умру, словно лебедь, потерявший свою пару. Но я нахожу в себе силы терпеть, дожидаться твоего возвращения. Но Каин, мои силы не безграничны. Скоро они могут просто закончиться.

Несколько секунд царила тишина. Затем мужчина встал, подошёл к своей милой леди, обнял её и тихо проговорил на ухо.

— Я сделаю, как ты просишь, милая леди. Я уйду в свой последний поход. Меня не будет всего неделю, но когда я вернусь, я больше тебя не покину.

Аяна подняла слегка влажные глаза на своего рыцаря. На лице его была улыбка, пусть и грустная, а зелёные глаза горели огоньком искренности.

— Ты уйдёшь из армии? — спросила Аяна.

— Да, — кивнул Каин. — Я напишу рапорт и перейду в местный гарнизон. Прости, что делаю именно такой выбор. Любая другая профессия не для меня.

— Я и этому рада, — с улыбкой проговорила девушка и крепче обняла своего рыцаря. — Спасибо тебе, мой рыцарь.

— Я делаю это для вас, моя милая леди, лишь бы вы были счастливы.

Несколько секунд они молча стояли, прижавшись друг к другу, а когда их руки наконец отпустили друг друга, Аяна проговорила.

— Можем ли мы ещё немного прогуляться? Я хочу насладиться этим днём и тобой, мой рыцарь.

— Как прикажете, моя милая леди, — с улыбкой проговорил Каин. — Куда бы вы хотели пойти?

ГЛАВА 2. МУКИ

Аяна вернулась домой, когда последние лучи солнца догорали. Каин довёл свою милую леди до дома, но проходить внутрь наотрез отказался. Поцеловав своего рыцаря на прощание, Аяна пожелала ему спокойной ночи и удачной дороги завтра, а уже после, немного проводив его взглядом, прошла в дом.

— Я так понимаю, на ужин он не зайдёт? — первое, что спросил Арчер, когда его дочь вошла в дом.

— Он сильно извиняется, но у него нет времени, — ответила Аяна, снимая с ног туфли. — Он завтра уезжает на юг.

— Так скоро? — удивился глава дома, а спустя секунду недовольно цыкнул. — Это не из-за армии мятежников?

— Ты знаешь? — удивилась Аяна.

— Южный тракт сейчас перекрыт, и многие торговцы вынуждены делать большой крюк, — пожал плечами Арчер. — Мы почти всегда одними из первых узнаём, что творится в мире. От этого зависит торговля.

— Понятно, — кивнула девушка. — Каин сказал, что вернётся через неделю, и тогда точно зайдёт на ужин и познакомится с тобой.

— Вот как, — проговорил глава дома и хитро улыбнулся. — Тогда у тебя не так много времени, чтобы освоиться с ней.

— С кем с ней? — в недоумении спросила Аяна.

— Тебе стоит подняться в комнату и посмотреть, — ухмыляясь, проговорил Арчер. — Скажу честно, он меня удивил.

Аяна быстрым шагом обошла отца, поднялась по лестнице и почти бегом добралась до своей комнаты. Едва она переступила порог, как замерла. К кровати был приставлен чёрный футляр небольшого размера. Девушка прошла три шага, наклонилась, чтобы переложить его на кровать, и медленно открыла. Едва крышка поднялась, Аяна ахнула. В футляре лежала красивая скрипка, а рядом с ней — смычок с белым волосом. Скрипка была тёмно-коричневого цвета, а толстый слой лака заставлял её блестеть от малейшего источника света. Аяна аккуратно вязала скрипку в руки. Та была гладкая, лёгкая и всё ещё пахла древесиной.

— Обычно он дарил тебе всякие украшения и безделицы, — раздался голос Арчера со стороны двери, — но тут он постарался. Даже я не знал, что тебе по душе скрипки.

— Мы говорили о музыке в последнюю нашу встречу, — с улыбкой проговорила Аяна. — Мы гуляли по городу и вышли на Гостевую улицу, где как раз выступали музыканты. Мы прослушали всё их выступление. Тогда мне очень понравился пожилой мужчина, который так чудесно играл на скрипке, что я даже не сдержала слёз. Именно тогда я и сказала Каину, что мне нравится музыка, в особенности — скрипачи.

— А он у тебя не промах, — хмыкнул Арчер. — Не просто услышал о твоём увлечении, но и воплотил его в реальность.

***

С того момента, как в жизни Аяны появилась скрипка, она практически перестала покидать свою комнату. После завтрака, обеда и ужина она почти сразу возвращалась к себе и брала в руки инструмент. Аяна практически не умела играть. Янра, подруга детства Аяны, с ранних лет занималась на скрипке, и когда Аяна бывала у неё в гостях, пыталась научить подругу своему искусству. Но дальше, чем извлечь пару звуков, Аяна не заходила. Теперь же у неё была цель, была мотивация и желание, которое она должна была утолить.

Спустя три дня с отъезда Каина и появления у Аяны её собственного музыкального инструмента, Арчер принёс в дом книгу именитого менестреля Михэля Го́ршнева: «Из шутов в короли. Музыка — смысл жизни». Когда он вручил её Аяне, та была очень рада и благодарила отца до самого вечера.

— Первую песню я посвящу тебе, отец, — с улыбкой проговорила девушка, листая страницы книги.

Михэль умел играть на многих инструментах, среди его любимых была лютня, но и скрипке он тоже уделял внимание. Благодаря этой рукописи занятия Аяны пошли куда лучше. В ней рассказывалось не только о том, как правильно управляться с инструментом, но и приводилось множество разных баллад, по которым можно было оттачивать своё мастерство.

Всю неделю Аяна занималась со скрипкой с полной отдачей. Она учила, репетировала баллады, писала стихи и пыталась придумать под них простенькие мотивы. Когда к концу подходил десятый день с момента отъезда Каина из города, Аяну начало охватывать беспокойство. Десять дней миновало, а она так и не получила ни единого письма. Когда её рыцарь был в большем отдалении от неё, он писал ей раз в две недели, но здесь… всего два дня пути — и ни одного письма.

К концу подходил тринадцатый день разлуки. Каин так ни разу и не написал. День, когда он должен был вернуться, давно миновал, и Аяна начинала волноваться, а вместе с этим — всё чаще и чаще фальшивить на скрипке. Выученные мелодии стали стираться из памяти, а музыка стихов, словно почувствовав гнетущую ауру, никак не хотела возвращаться.

***

Со дня, как Каин уехал из Хэнтура, миновало пятнадцать дней. С каждым пропущенным днём с момента обещания под ясенем Аяна тускнела на глазах. Первые дни она успокаивала себя, говорила, что её рыцарь просто задерживается, возможно, пишет рапорт на увольнение или даже спорит с начальством о том, чтобы его отпустили. На семнадцатый день все домашние заметили перемены в поведении Аяны. Она не спустилась на завтрак, а когда за ней пришла Милана и постучала в дверь, то услышала лишь тихий голос:

— Я не голодна.

Весь день Аяна провела в своей комнате. Она вышла лишь единожды, до уборной, но от всех приёмов пищи категорически отказалась. Восемнадцатый день разлуки начался так же. Аяна оставалась в своей комнате, а на вопрос служанки ответила тем же тихим голосом.

— Аяна, дочка, — проговорил Арчер, постучав в комнату дочери, — могу ли я войти?

Когда ответа не последовало, глава дома ещё раз постучал в дверь Аяны. Ответа не последовало и в этот раз, тогда он приоткрыл дверь и громко сказал:

— Я вхожу.

Войдя в комнату, Арчер плотно сжал губы и ненадолго прикрыл глаза. Аяна лежала на кровати в ночной сорочке, глядя в потолок. Одеяло было скомкано в ногах, подушка валялась смятой на полу. Сама девушка выглядела столь же помятой. Растрёпанные волосы, красные нос и глаза, под нижними веками тёмные мешки. Опухшее лицо, ногти на обеих руках обломаны, на руках виднелись свежие ссадины, а на ногах — красные полосы.

Когда оцепенение немного спало, отец медленно подошёл к кровати дочери, и присев на край, аккуратно взял её за руку.

— Аяна, доченька, — начал он тихим голосом. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но прошу тебя, не стоит так убиваться и измываться над собой. Роквид отправился не в очередную командировку, а на усмирение мятежников, и это… могло занять у него куда большее время, чем он рассчитывал.

Аяна никак не отреагировала на слова отца. Лишь медленно прикрыла глаза и спустя секунду вновь их открыла.

— Аяна, — Арчер тяжело вздохнул. — Сегодня днём я разговаривал с несколькими торговцами, что приехали с юга. Они сказали, что войско графа Грондоса бежало с поля боя, бросив небольшую часть войск. Сражение прошло вблизи Ривинского леса, в дальней его части, и мятежные войска, воспользовавшись этим, ушли вглубь и там смогли затеряться. Поэтому королевские войска сейчас преследуют их. У армии один приказ — взять лорда Грондоса живым или мёртвым и доставить в столицу, в назидание другим заговорщикам.

Когда Арчер вновь посмотрел в глаза дочери, то наконец заметил в них… жизнь и заинтересованность. Вначале Аяна только скосила на него глаза, потом слегка повернула голову и наконец посмотрела в глаза отцу.

— Я не знаю, где сейчас капитан Роквид и как он себя чувствует…, но думаю… что твоё сердце тебе точно должно подсказать. Если ваши чувства действительно так сильны, то ты должна чувствовать… как он там.

Аяна медленно приняла сидячее положение, прикрыла глаза и сжала губы. Несколько минут девушка провела в полной тишине, а когда глаза её открылись, она тихо проговорила.

— Он жив.

— Ну вот видишь, — Арчер сдержанно улыбнулся. — Ты ждала его в срок, но судьба бывает капризна. Раз ты говоришь, что он жив… тебе лишь нужно набраться терпения. Рано или поздно твой капитан вернётся к тебе.

Несколько секунд в комнате висела тишина, затем Аяна шумно втянула носом воздух, громко всхлипнула и буквально упала на отца, обвив его шею руками. Арчер ничего не стал говорить. Он прижал дочь к себе и медленно поглаживал её по спине.

— Спасибо, отец, — проговорила Аяна, когда немного успокоилась.

— Всё будет хорошо, Аяна, — ответил Арчер. — Нужно только немного подождать.

***

С момента как Каин покинул Хэнтур, прошло двадцать дней. Аяна подавила внутренний голос, нашептывавший ей душераздирающие предположения, из-за которых она и впала в отчаяние. По совету отца, каждый раз, когда её вновь пыталась захлестнуть паника и страх за своего рыцаря, Аяна прикрывала глаза и прислушивалась к своему сердцу. Оно раз за разом твердило ей, что с Каином всё хорошо, что он жив и тоже думает о ней.

На двадцать первый день разлуки Аяна вышла на прогулку. Она бесцельно ходила по городу и просто пыталась отвлечь себя. Выйдя на улицу Торговцев, Аяна увидела большую толпу людей. Она уже хотела свернуть в Шёлковый переулок, когда услышала… звуки скрипки. Она повернулась на звук, пошла в его сторону и вот, когда она остановилась возле толпы, она наконец поняла, кто издавал эти звуки. Группа бродячих артистов. Женщина примерно сорока лет, с броским макияжем, одетая в яркое платье красного цвета, мужчина лет тридцати пяти, одетый в зелёный кафтан, и молодой парень лет двадцати в грязно-синей рубахе. Женщина настраивала скрипку, мужчина потряхивал бубном с колокольчиками в руках, а парень тихо наигрывал что-то на флейте.

Спустя несколько минут подготовки женщина положила скрипку на плечо и медленно провела по ней смычком. Толпа, тихо шептавшаяся, начала замолкать. Выждав несколько секунд, женщина начала играть грустный мотив, который тут же подхватила дудочка, а спустя пару проигрышей — и бубен. Музыканты играли очень красиво и слаженно. Печальный мотив заставил и так неспокойную душу Аяны с новой силой ощутить прилив тоски. Аяна, готовая с минуты на минуту расплакаться, собиралась уже уйти, но внезапно женщина запела. Голос её был слегка хриплый, но от этого песня обретала ещё более печальное звучание:

В окне горит закатный свет,

И вечер тих, и слов как нет.

Она сидит, в мечтах парит,

И сердце от любви горит.

Он где-то там, в дали чужой,

Рискует жизнью, дорогой.

Она же здесь, хранит очаг,

Молясь, чтоб миновал всяк враг.

В её глазах — тоска и грусть,

И ожиданье, словно груз.

Но вера в сердце не умрёт,

Когда любимый к ней придёт.

Аяна слушала её, затаив дыхание. Эта женщина пела… о ней. Пусть она того и не знала, но сейчас она не просто задела её душу, она пронзила её до самого сердца, заставив вспомнить всё. Первая встреча с Каином, их прогулки, поцелуи и разговоры… его обещание и… отъезд. Аяна с трудом сдерживала слёзы, глаза неимоверно щипало, но она продолжала сохранять спокойствие и слушать самую прекрасную песню за всю её жизнь.

И каждый шорох, каждый звук,

В ней вызывает сердца стук.

Не он ли это у дверей?

Минуты кажутся длинней.

И вот он здесь, родной, живой,

Объятый лаской и душой.

Забудет горе и печаль,

С ним рядом — новая вуаль.

И крепко обняла его,

Забыв про все, что было до.

Любовь их — словно маяк в ночи,

И счастье светит им в пути.

Когда все начали аплодировать и кидать монетки в шляпу, протянутую мужчиной, Аяна стояла на месте, словно зачарованная. Она смотрела на женщину со скрипкой, которая сейчас кланялась, а на душе царил полный разброд. Ещё ни одна песня, что слышала девушка за свою жизнь, не задевала её так сильно. Душа, которая, казалось, была разодрана в клочья, начала медленно собираться воедино, а сердце, которое не раз вытягивало её из пучины отчаянья, начало выстукивать доселе неведомый Аяне ритм, и ритм этот совпадал с мотивом песни женщины в красном.

***

Последние слова, спетые той женщиной, эхом отдавались в голове Аяны даже вечером, когда она сидела на семейном ужине:

Любовь их — словно маяк в ночи,

И счастье светит им в пути.

До встречи с теми музыкантами Аяна не могла даже думать о таком. Она любила книги про приключения, про рыцарей, героев и их славные дела, любила читать о далёких землях, о том, как красиво в дальних краях…, но сама никогда ещё не покидала родной город. За всю свою жизнь Аяна не уезжала от города дальше, чем на несколько лиг. Она с упоением слушала рассказы Каина и представляла себе те края, в которых он побывал, а вечером, лёжа в кровати, мечтала о том, что он отвезёт её в одно из этих мест. Но Аяна никогда не думала о том, чтобы самой отправиться в большой мир. Ей нравился тот мир, что ей описывали, но в глубине души она боялась его. Она знала, что там бывают разные опасности — от диких зверей до лихих людей, поэтому о поездке в одиночку никогда и не думала… до сегодняшнего дня.

Любовь их — словно маяк в ночи,

И счастье светит им в пути.

«И счастье светит им в пути, — повторяла Аяна слова песни, лёжа в полутьме на кровати в своей комнате. — В пути… Но могу ли я… нет, я же не такая. Я не могу. Я никогда не бывала в большом мире. Да и где его искать? Нет, это глупая затея!»

С трудом отбросив навязчивые мысли, Аяна закрыла глаза и попыталась уснуть. Далось ей это нелегко, растревоженный разум и распалённое сердце никак не давали девушке покоя, но она всё же смогла совладать с собой и попыталась забыть об этой песне во сне… правда, вышло не очень. Женщина в красном нашла её и в стране грёз, где вновь и вновь пела свою красивую, но грустную песню…

***

Двадцать второй день с момента расставания Аяна, к своему удивлению, провела не дома со скрипкой или на прогулке, а на рыночной площади. Она ходила по торговым рядам и якобы со скучающим видом смотрела, чем сегодня торгуют. На деле же Аяна изучала и смотрела интересующие её товары. Вещмешки, спальники, плащи, котелки, походные мешочки с лекарствами, разные мелочи, сапоги и куртки. Девушке казалось, что она отбросила дурные мысли, переборола свой детский порыв, и больше не будет думать об этом, но ноги сами понесли её сюда, а глаза поневоле выхватывали вещи, которыми Аяна до этого никогда не интересовалась.

Когда она ушла с рынка, перед глазами у неё всё ещё стояли вещи, которые обычно берут в путешествие, а в голове одна за другой возникали цены. По прикидкам девушки, денег, которые давал ей отец на расходы, и которые она по большей части откладывала, хватит с лихвой, даже с учётом еды.

«Нет, боже, нет, — Аяна замотала головой. — О чём я вообще думаю. Мне всё это не нужно».

Вечером, когда почти вся семья собралась за ужином, на расспросы отца о проведённом дне Аяна отвечала уклончиво, не вдаваясь в подробности.

— Просто гуляла по городу. Я хотела днём позаниматься, но не было настроения, и я решила развеяться.

— Вот как, — кивнул Арчер. — Прогулки — дело хорошее, они помогают отвлечься от одних мыслей и настроиться на другие.

— Отец, а где Химэль? — Аяна скосила взгляд на пустующее рядом с собой место. — Он никогда не опаздывал на ужин.

— Ещё днём он отпросился с работы и куда-то ушёл, — глава дома развёл руками. — Куда конкретно он пошёл, я не знаю, но сказал, что постарается вернуться к вечеру.

— Это на него непохоже, — слега обеспокоенно проговорила Илима. — Может, стоит поискать его?

— Дорогая, — ласково проговорил Арчер и взял супругу за руку. — Химэль уже большой мальчик, к тому же он умеет за себя постоять. Не беспокойся. Раз он ушёл с работы и так задерживается, значит, у него на то есть причины.

После ужина, когда семья собиралась перейти в гостиную, выпить чаю и съесть десерт, входная дверь тихо хлопнула, и после пяти шагов в проёме столовой появился старший сын Трэстов.

— Химэль, — проговорила хозяйка дома, насупив брови. — Я уже начала переживать. Где ты был?

— Прости, матушка, — Химэ склонил голову. — Я ходил в Трактирный переулок и слегка задержался там.

— Трактирный переулок? — удивлённо протянул Арчер. — Какие черти тебя понесли в эти злачные места?

— Мои друзья сказали мне, что вчера там объявилась группа солдат… — Химэль перевёл взгляд на сестру, — из королевской армии.

Услышав это, Аяна замерла, словно парализованная, и во все глаза уставилась на брата.

— Я ходил туда, чтобы найти их и узнать о том, как продвигается подавление бунта.

— Вот как, — понимающе кивнул глава дома и украдкой глянул на старшую дочь. — Ну и что там?

— Войска лорда Грондосу продолжают отступать. Они отошли далеко на восток и сейчас прячутся где-то в Шиповых горах. Армия королевства трижды навязывала им бой, но граф благодаря своему военному опыту отделывался малой кровью и уходил. Последний бой был три дня назад, на северном плато. Армия королевства не понесла больших потерь, но и мятежники отделались всего сорока пленными и шестьюдесятью убитыми. Королевская армия за всё время кампании потеряла около двух сотен солдат, и триста были ранены. У армии мятежников эти цифры почти в два с половиной раза больше.

Аяна слушала молча, смотря на брата и одновременно мимо него. Цифры, которые он называл, были ужасающими. Она не знала, сколько людей было до первых сражений, но даже так… столько людей погибло… и столько было ранено… А всё ради чего? Так ли это было нужно? Что хотел добиться лорд Грондосу? Стоили те жизни, что были отданы, его целей?

— Каин, — тихо проговорила Аяна, — ты знаешь, что с ним?

Химэ посмотрел на сестру и слегка улыбнулся.

— Солдаты, с которыми я разговорил, были под командованием капитана Штрита, пятая пехотная рота второго полка королевской армии. Но один из солдат видел капитана Роквида, командира первой пехотной роты третьего полка королевской армии. Это было дней десять назад, когда они ещё были в районе косого склона, недалеко от Лируна. По словам солдата, он выходил из палатки лекарей. Сам он был не ранен, но проведывал своих подчинённых.

Сердце Аяны ненадолго замерло в сжавшейся от напряжения груди, но когда она услышала, что её рыцарь жив и здоров, сердце застучало с новой силой. Только сейчас Аяна поняла, что оно её ни разу не обмануло. Иногда, в самые тёмные минуты, в голове мелькали мысли, что чувства её обманывают, что Каин мёртв, а она живёт в стране грёз и боится выйти из неё. Но как же она рада, что ошибалась.

— А что слышно о завершении кампании? — спросил Арчер у сына.

— Ничего, — честно ответил Химэ, покачав головой. — В планы генералов входило полномасштабное сражение, но мятежники решили иначе. Они уводят армию всё дальше на восток, видимо, надеются измотать противника или выигрывают время. Никто точно сказать не может.

На последних словах сердце девушки пропустило удар, затем ещё один. Значит, Каин с каждым днём всё дальше и дальше от неё… и когда он вернется… никто не знает. Девушка стиснула зубы, чтобы из её груди не вырвался стон отчаяния.

— Аяна, — заговорил Химэль, глядя на сестру. — Я не смог узнать большего, но надеюсь, что эта информация хоть немного облегчит муки твоего ожидания.

Когда брат улыбнулся, Аяна с трудом сдержала слёзы. Она медленно подошла к нему и нежно обвила его шею руками. Химэль ответил на её объятие.

— Спасибо, Химэ, — тихо проговорила девушка. — Я ценю то, что ты для меня сделал.

— Ая, — с улыбкой ответил Химэль. — Я сделаю всё что угодно, лишь бы ты была счастлива.

ГЛАВА 3. ПОБЕГ

— Почём этот плащ?

— Для вас, красавица, три хронга.

— Три? — удивлённо протянула Аяна. — Другой торговец мне предлагал похожую вещь за два.

— Тот дурак не разбирается в товаре. То, что он продаёт, скорее всего, подделка, — с усмешкой проговорил торговец. — Это же чистый хлопок, к тому же сшит умелыми руками северных женщин. Другие бы просили за такое все семь, но вы мне нравитесь, поэтому отдаю за три.

— Хорошо, — Аяна смущённо улыбнулась. — Возьму у вас за три.

Плащ был последней покупкой на сегодня. Ещё вчера вечером Аяна вдруг решила, что больше не может ждать. Вернувшись в свою комнату после чаепития в гостиной, она уже собиралась спать, когда внезапно ощутила укол в области сердца. Сев на кровать и прикрыв глаза, она вдруг почувствовала… тепло Каина. Они будто на мгновение стали одним целым, и девушка смогла почувствовать переживания и тревоги своего рыцаря. Она внезапно поняла, что он тоже скучает по ней, переживает из-за долгой разлуки, корит себя из-за нарушенного слова и проклинает мятежников, которые заставляют уходить все дальше и дальше от его милой леди.

Когда связь распалась так же внезапно, как и возникла, Аяна открыла глаза и на них выступили слезы. Каин, её милый рыцарь, винит себя в нарушенном слове, думает о своей возлюбленной, но ничего не может сделать. Он всё ещё капитан, всё ещё солдат королевской армии, и не может повернуть назад, бросить армию и своих товарищей и вернуться к своей милой леди.

Когда за окном царила глубокая ночь, и во всех домах на улице было темно, лишь в одном окошке мерцал едва заметный огонёк. Аяна не могла уснуть, как и не могла больше отбрасывать мысль о том, чтобы встретиться со своим рыцарем куда раньше, чем им уготовано судьбой.

Любовь их — словно маяк в ночи,

И счастье светит им в пути.

Половину ночи девушка составляла список того, что могло бы ей пригодиться в дороге, попутно сравнивая с тем, что уже купила. Аяна прочла много книг о приключениях и примерно представляла себе, что именно ей будет нужно. Несколько раз она сминала исписанный лист и начинала заново. Когда список был готов, и крайне измотанная девушка добралась до кровати, она почти мгновенно уснула. В стране грёз к ней вновь пришёл её рыцарь, он стоял там в том же наряде, в каком был в последнюю с Аяной встречу. Они несколько часов гуляли по пустым улицам города, потом Каин внезапно остановился, посмотрел в глаза своей милой леди, а затем, сказав тихое «Прости», растаял прямо на глазах, словно туман.

***

— Полночь? Леди Аяна, у вас всё хорошо?

— Да, со мной всё хорошо. Именно поэтому я прошу вас оседлать Снежинку около полуночи и дождаться меня.

— Когда у девушки всё хорошо, она не просит старика седлать её кобылу глубокой ночью, а после ждать её.

— Господин Авдий, — девушка посмотрела в глаза конюха. — Я понимаю, что моя просьба звучит безумно, но прошу вас, выполните её. Я заплачу вам столько, сколько вы скажете.

— Леди Аяна, — конюх покачал головой. — Дело совершенно не в деньгах. Я знаю вас с юного возраста. Я помню, как ваш отец привёл вас сюда, чтобы вы выбрали свою первую лошадь. Я учил вас седлать её, кататься верхом и заботиться о ней. А теперь вы просите о том, чтобы я приготовил вам лошадь для побега?

— Это не побег! — выпалила девушка, но быстро взяв себя в руки, виновато опустила глаза. — Господин Авдий, я не сбегаю из дому. Я хочу лишь… проведать своего возлюбленного. После этого я вернусь и… приму любое наказание, какое может предложить мой отец.

— В первый раз слышу, чтобы девы бегали за сужеными, — Авдий хрипло рассмеялся. — А что господин Арчер? Он против вашего союза?

— Дело не в этом, — Аяна шумно вздохнула. — Сир Роквид сейчас вместе с королевской армией преследует войско мятежного графа. С каждым днём он уходит всё дальше и дальше на восток… хотя обещал вернуться намного раньше. Поначалу я считала эту идею безумной и не хотела делать этого…, но с каждым днём на сердце становилось всё тяжелее. Я больше не вынесу этого. Мне кажется, что если я и дальше буду ждать его, то умру от тоски, или сердце моё остановится из-за тревоги.

Около минуты в конюшнях царила тишина. Даже кони, которые обычно всхрапывали или фыркали, сейчас молчали. Обдумав всё сказанное Аяной, Авдий грустно усмехнулся.

— Любовь, значит, — проговорил конюх. — Ваши узы поистине сильны и крепки, раз ты собралась совершить такое, — Авдий вновь усмехнулся, но уже более жизнерадостно. — Я подготовлю Снежинку к означенному времени, но с одним условием. Утром я приду к твоему отцу и всё ему расскажу. Я понимаю твои чувства, но и ты пойми мои. Я не хочу, чтобы юная дева, погнавшаяся за своей мечтой, сгинула в неизвестном ей и жестоком мире. Я слишком долго знаю тебя и твою семью, чтобы оставаться безучастным к твоим пусть и благим, но всё же эмоциональным порывам. Если твой отец пошлёт за тобой и заставит тебя вернуться, не вини меня. Я сделаю это для твоего же блага.

Аяна несколько секунд молча смотрела в глаза конюха. Он говорил честно и открыто. Девушка была точно уверена, что он выполнит и её просьбу, но и сдержит своё обещание. Есть ли у неё выбор? Кроме Авдия, никто больше в городе не держит конюшни. Все, у кого-либо есть свой личный скакун, держат его здесь, как и городские патрули с посыльными. Авдий был единственным человеком, который мог предоставить лошадь, а значит…

— Я согласна, — Аяна протянула Авдию руку. — Но если, как вы говорите, со мной что случится в большом и страшном мире, не вините себя. Это только мой эмоциональный порыв, и более ничей.

Авдий криво усмехнулся и протянул девушке руку в ответ. Теперь всё было готово. Всё, что ей было нужно, она купила и припрятала в комнате, даже смогла договориться о лошади. Оставалось только дождаться нужного часа.

***

После ужина Аяна сослалась на сильную усталость после дневной прогулки, под этим предлогом отказалась от чая и сразу отправилась к себе в комнату. Лёжа на кровати, Аяна, прикрыв глаза, внимательно слушала звуки дома. Кто-то ещё ходил в столовой, кто-то поднимался по лестнице, за правой стенкой, где была комната Лиолы, слышались голоса. Домочадцы понемногу начинали расходиться по своим комнатам.

Когда за окном стемнело, и во многих домах перестал гореть свет, Аяна поняла, что приближается к перекрёстку, который разделит её жизнь на до и после. У неё ещё есть шанс отказаться от своей затеи и остаться дома… только вот при мысли об отказе сердце девушки несколько раз слегка кольнуло в груди. Аяна прикрыла глаза и вновь увидела своего рыцаря. Он сидел у костра, рядом с ним трое солдат, они о чём-то разговаривали и что-то ели из деревянных мисок. Вдали виднелись палатки, возле которых тоже ходили люди.

Когда видение пропало, и девушка открыла глаза, она всё ещё была в своей комнате. Повернув голову влево, она увидела сложенную возле стола одежду и вещмешки, в которые было сложено всё необходимое. Опустив ноги на пол, Аяна встала и медленно подошла к вещам, лежавшим под её столом. Взяв в руки серый плащ, который купила за три хронга, она поняла, что не сможет отступить. Она осознавала всю серьёзность своего решения. Понимала, что будут чувствовать родители, Химэль и Лиола, когда утром найдут вместо неё записку. Аяна написала её ещё днём, когда вернулась от Авдия. В ней она изложила все свои чувства и переживания о Каине, рассказала, что больше не в силах терпеть разлуку, и что пошла на этот шаг не ради мечтаний о дальних землях и весёлом приключении, а чтобы укротить страх и беспокойство, чтобы подавить в себе тоску разлуки, и чтобы наконец успокоить сердце, которое всё это время страдало.

Когда время было близко к полуночи, Аяна ощутила прилив решимости.

«Сейчас или никогда!» — мысленно сказала она себе.

Скинув с себя ночное платье, Аяна быстро достала из-под стола все заготовленные вещи, с трудом надев их на себя в полутьме. Подойдя к окну, в которое сочился тусклый свет уличных ламп, девушка оглядела себя. Серо-чёрная рубашка на пяти пуговицах, поверх неё — плотная тёмно-синяя жилетка уже с двумя пуговицами. На плечах серый плащ с капюшоном, на ногах облегающие лосины и чёрные сапоги на тугой шнуровке. На пояс Аяна прикрепила кожаный ремень, к которому крепились две небольшие сумочки под всякие мелочи и деньги, что остались у неё после покупок. Неброско, неприметно и издалека не поймёшь, мужчина это или женщина. Девушка осталась довольна своим выбором.

Подойдя к столу, Аяна взяла кулон, который был для нее очень ценным, ведь именно он был первым подарком от Каина. И, надев его на шею, сжала в руках. Пусть он и был самым первым подарком её рыцаря, он всё ещё хранил память о нём, а значит, был малой частью его самого. Сейчас, держа его в руках, Аяна чувствовала, как уверенность разливается по её телу, отбрасывая все сомнения прочь.

Натянув на руки кожаные перчатки для верховой езды, Аяна взяла два вещмешка, куда сложила всё, что посчитала нужным, и уже собиралась уходить, как её взгляд невольно зацепился за футляр, приставленный к спинке кровати. Она несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, хочет ли брать его. Не очень громоздкая, но хрупкая вещь, которая будет ей мешать. Но с другой стороны, когда она приедет к Каину… Девушка невольно расплылась в улыбке, когда представила выражение лица своего рыцаря. Она идёт к нему в лагерь, мимо палаток и солдат, и играет какую-нибудь простенькую мелодию. Эта идея настолько понравилась Аяне, что она не смогла себе отказать. Пусть скрипка и не была ей нужна в дороге, но она сослужит ей службу потом, когда она достигнет своей конечной цели. Взяв футляр в левую руку, девушка наконец была готова. Она медленно подошла к двери и замерла, взявшись за ручку.

Несколько минут она прислушивалась к звукам дома, но ничего не услышав, медленно открыла дверь и выскользнула в коридор. Дойдя до лестницы и начав спускаться по ней, Аяна внезапно замерла, не дойдя до первого этажа пару ступеней. В столовой горел тусклый свет. Вначале девушка подумала, что кто-то забыл лампу или свечу…, но потом оттуда послышались тихие шаги. Аяна ощутила, как сердце её замедляет ход, а всё тело покрывается холодным потом. Медленно спустившись на первый этаж, словно мышка, Аяна подкралась к проёму, ведущему в столовую, и аккуратно выглянула.

Возле буфета стояла Неора, служанка Илимы. Она стояла спиной к коридору, в руках у неё был стакан, а рядом стоял графин с водой. Аяна поняла, что Неора не задержится здесь надолго. Она допьёт воду и вернётся в комнату служанок…, а значит, увидит и её. Решение пришло за доли секунды. Пока Неора ещё стояла спиной к проходу, Аяна быстро пересекла открытый участок, дошла до двери, потянула за ручку… и дверь негромко скрипнула. Второпях Аяна совершенно забыла, что дверь уже неделю издаёт этот противный звук, и что никто так и не смазал её. По спине пробежали мурашки, голова в секунду стала пустой, а тело резко ослабело. Аяна и сама не поняла, как оказалась на улице, как быстро закрыла за собой дверь, а после бегом добралась до ближайшего тёмного участка между двумя домами.

Сердце неистово колотилось, в горле стоял ком, а голова кружилась. Но несмотря на всё это, Аяна выполнила самую сложную часть своего плана, а именно — вышла из дома незамеченной. Теперь оставалось только добраться до городских конюшен, взять Снежинку и уехать.

Идя по тёмным улицам родного города, Аяна с трудом узнавала его. За всю свою жизнь девушка ни разу не выходила на улицу так поздно. Безлюдно, тихо и пугающе. Уличные фонари горели не везде, а там, где они были, лишь слегка отгоняли мрак ночи, создавая ещё более пугающую атмосферу. Подойдя к перекрёстку Торговой улицы и улицы Ремесленников, Аяна почувствовала на себе чей-то взгляд. Идя по Торговой, девушка несколько раз украдкой оборачивалась, и ей показалось, что она заметила кого-то в переулке между домами. Выйдя на улицу Всадников, Аяна наконец точно убедилась, что за ней и вправду кто-то идёт. Понять, кто именно это был, не давали мрак и расстояние. Девушка даже не была уверена в том, что этот человек один.

Ускорив шаг и выйдя на Воротную улицу, Аяна мысленно взмолилась, чтобы ей просто это показалось, и человек, что следовал за ней, простой пьяница, которому с ней по пути. Когда до конюшен оставалось несколько домов, Аяна вновь заметила своего преследователя. Он не бежал, но шёл куда быстрее прежнего, явно следуя за беззащитной девушкой.

Оставшееся расстояние Аяна преодолела бегом. Оказавшись напротив двери в длинное деревянное здание, девушка заколотила в нее. Авдий открыл через несколько секунд, и лицо его явно было встревоженным и озадаченным.

— Леди Аяна, не думал…

Девушка не дала конюху закончить. Она вбежала в его владения, захлопнула за собой дверь и быстро задвинула засов. Сердце её билось словно в последний раз, дыхание стало тяжёлым, вся она была мокрой от напряжения и бега.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Авдий.

— За мной кто-то шёл, — тяжело дыша, проговорила девушка. — Он шёл за мной несколько улиц, но не пытался догнать. Я не знаю, что ему нужно.

— Может, просто прохожий, — предположил конюх, нахмурившись. — Или пьянь какая-нибудь загуляла.

— Он шёл ровно и точно за мной, — замотала головой Аяна. — Он явно…

В дверь конюшни кто-то громко постучал. Сердце девушки пропустило два удара, а остекленевшие от страха глаза упёрлись в дверь. Несколько секунд ничего не происходило, а потом стук повторился куда настойчивее.

— Не открывайте, — прошептала Аяна, пятясь от двери.

— Авдий, — послышался за дверь приглушённый мужской голос. — Я знаю, что она там. Открой!

Аяна, окутанная страхом, голоса не узнала, зато конюх, лицо которого стало удивлённым, явно узнал просящего. Авдий спокойно подошёл к двери и отодвинул засов. Дверь распахнулась и в конюшню вошёл…

— Химэль?! — протянула Аяна, ноги которой невольно подкосились, но она всё же не упала на пол.

— Быстро же ты бегаешь, — с усмешкой проговорил старший сын Трэстов, но спустя секунду лицо его обрело уже более серьёзное и даже жёсткое выражение. — И куда это мы собрались?

— Я… мне… — начала мямлить Аяна, в панике пытаясь что-то придумать. — Мне захотелось… прогуляться под звёздами… Недалеко от города…

— Вот как, — прищурив глаза, Химэ кивнул на вещмешок, лежавший рядом. — А спички, плед, вяленое мясо, сыр и прочее, что лежит у тебя в сумке, для пикника?

— Откуда ты знаешь? — в удивлении протянула девушка.

— Ты забыла, что я с отцом работаю в торговле? Ещё утром двое торговцев, у которых ты покупала всё это на рынке, — он указал на одежду сестры, — пришли ко мне и спросили, далеко ли и надолго мы собираемся уехать. Когда я не понял сути вопроса, они рассказали мне, что моя сестра сегодня сделала интересные покупки, которые обычно делают люди, собирающиеся в дорогу. Маленький шерстяной плед, свободные одежды, еда, огниво, сумки. Куда ты собралась, Аяна?

Аяна смотрела на Химэля, тот смотрел на неё. Девушка не знала, что ей ответить, как быть, куда бежать и что делать. Она была в полной растерянности. Она была так близко, чтобы исполнить свой дерзкий план…, но на финишной прямой её собственный брат поставил ей подножку, и она упала лицом в грязь. Аяна молча опустила глаза, не в силах придумать хоть какое-то оправдание. Химэ сделал два шага вперёд и замер. Его глаза увидели футляр, который был скрыт за сумкой. Несколько секунд ему понадобилось на то, чтобы совместить все части головоломки и самому ответить на собственный вопрос.

— Ты собралась к нему? — протянул Химэль не своим голосом.

Аяна в удивлении посмотрела на брата, потом себе под ноги, и по её спине вновь пробежал холодок. Брат уже всё понял, а значит, врать не имеет никакого смысла.

— Да, — дрожащим голосом ответила девушка. — Я долго не решалась на это… думала… надеялась…, но потом поняла, что больше не могу. Если я его не увижу, то сойду с ума. Я просто… хочу увидеть его.

— Аяна, — прохрипел Химэ и закашлялся, — как тебе вообще такое в голову могло прийти? Ты собиралась ехать за королевской армией? Найти своего Каина среди солдат и вернуть домой? Аяна, ты понимаешь, насколько глупо всё это звучит? Девушка, проехавшая много дней за армией, чтобы забрать своего любимого?

— Я знаю, как это звучит! — выпалила Аяна, и глаза ее повлажнели. — Я сразу знала, что всё это глупо и по-детски, но не могла противиться этому. Ты знаешь, что я чувствовала, когда он не вернулся в назначенный день? Знаешь, как мне было тяжело слушать, что он всё дальше и дальше от дома? Слышать, как в этом глупом мятеже погибают люди? Кто может дать мне обещание, что Каин останется жив, что я увижу его хотя бы через несколько месяцев? Я не могу нормально жить, зная, что мой любимый человек каждый день рискует своей жизнью, подавляя очередной мятеж! Да, может, я и поступаю глупо, по-детски, импульсивно, и реагирую на всё это слишком эмоционально, но по-другому я не могу! Я слишком долго успокаивала себя, пытаясь убедить в том, что всё будет хорошо, что вот уже завтра или через день всё кончится, и он приедет. Но с каждым днём он всё дальше и дальше, и я больше не могу. Чтобы жить дальше, я должна уехать, найти эту чёртову армию, прорваться через всех солдат королевства и просто встретиться с ним. Я не хочу забирать его домой, я поеду с ним, хоть на край света. Мне просто нужно знать, всё ли у него хорошо.

Когда голос Аяны охрип окончательно, она закашлялась, упала на колени, а по щекам её текли слёзы. Несколько мгновений Химэль стоял оцепеневшим, пытаясь осознать и понять всё сказанное сестрой. Когда шок спал, он подбежал к ней, и присев рядом, прижал к груди. Аяна плакала долго, часто и громко всхлипывала, а иногда тихо постанывала. Это был крик её души, который она подавляла все эти дни. Все те чувства, переживания, страхи и жуткие фантазии, которые копились в её душе, в один миг выплеснулись наружу, и хрупкая девушка была не в силах остановить этот поток.

Когда крик души утих, глаза Аяны были красными, лицо слегка опухшим, а нос красным, как у пьяницы. Она наконец смогла поднять голову и мутными глазами посмотрела на брата. Химэль сидел с прикрытыми глазами. На лбу его была складка задумчивости, губы плотно сжаты. Когда он понял, что сестра успокоилась, он открыл глаза и посмотрел на неё. Аяна увидела взгляд отца, и пусть цвет глаз брату достался от матери, от отца ему досталась та самая глубина и выразительность, которой он мог объяснить всё и без слов.

— Тебе и вправду это важно? — тихо спросил Химэ.

— Да, — дрогнувшим голосом проговорила Аяна. — Я долго не могла этого понять…, но когда поняла, то дорога назад для меня закрылась.

— Ты знаешь, куда именно поедешь?

— Я смотрела карты. Я не знаю, где именно сейчас Каин…, но примерно поняла их маршрут. Думаю, я смогу найти его.

— Значит, конечной цели у тебя нет, — хмыкнул Химэ и слабо улыбнулся. — А если завтра всё закончится, и он поедет домой?

— Значит, я встречу его по дороге.

— А если он поедет другой дорогой?

— Я найду его. Куда и как бы он ни поехал, я найду.

Несколько долгих мгновений брат и сестра смотрели друг другу в глаза. Каждый пытался понять намеренья другого, насколько они решительны. И готов ли другой пойти на то, на что решился. Наконец Химэль посмотрел на Авдия, который всё это время молча наблюдал за разыгравшейся сценой.

— У тебя есть вода?

— Найдётся, — спокойно ответил конюх.

— Будь добр, принеси пожалуйста, а после оседлай своего лучшего скакуна. Деньги за него я заплачу тебе по возвращению.

— По возвращению? — прошептала поражённая Аяна, глядя на серьёзное лицо брата.

— Если твои намерения так сильны и непоколебимы, я не смогу тебя отговорить, как бы ни старался, — ответил Химэль, встав сам и помогая подняться сестре. — Тащить тебя домой на суд отца у меня нет никакого желания, но и отпустить тебя одну я не имею права. Я не смогу нормально спать и есть, зная, что моя сестра одна в мире, о котором только слышала, но никогда не видела.

— Но ты же не готов, — начала тараторить Аяна. — Ты не обязан этого делать. Химэ, прошу тебя, подумай. Я клянусь, что буду осторожна в дороге и что…

— Это не обсуждается, — отрезал Химэль, глядя на сестру. — Либо я поеду с тобой, либо мы оба возвращаемся домой.

Аяна пристально посмотрела брату в глаза, но тот и не думал отступать. После нескольких секунд девушка улыбнулась, и обняв брата, тихо проговорила.

— Спасибо.

ГЛАВА 4. ЗВЕРЬ ИЗ ЧАЩИ

Когда Аяна и Химэль выехали за стены города, поймав на себе пару удивлённых взглядом стражников, дежуривших у ворот, девушка так и не могла поверить, что вправду покидает родной город. До последнего момента подсознательно думала, что вернётся, передумает, когда дойдёт до окончательного решения. Когда в конюшню пришёл Химэ и собирался отговорить её, Аяна неосознанно ощутила облегчение и благодарность брату, но он не просто не отговорил сестру, а поехал вместе с ней.

Сколько бы бравурных речей ни произносила Аяна, сколько бы ни храбрилась и ни убеждала себя, что ничего плохого не будет, ей всё равно было страшно. Страх глушил чувство долга, которое Аяна сама себе навязала, а единственная искра надежды, что кто-то её остановит и вернёт с небес на землю, потухла, оставив девушку наедине с мрачными мыслями. В тот момент, когда они пересекали границу города, Аяна надеялась, что вот сейчас из темноты выедет Каин, и ей не придётся ехать в большой и загадочный мир. Но не случилось и этого. Теперь она и Химэль едут в ночную тьму на поиски армии королевства.

Аяна посмотрела на брата. Он ехал на пегом жеребце по кличке Пятно и был совершенно спокойным. Авдий, помимо коня, отдал Химэлю меч, оставленный каким-то путником в качестве залога. Тот так и не вернувшимся за своим имуществом.

— Я верю, что у вас всё будет хорошо, но лучше быть готовыми ко всему, — сказал конюх на немой вопрос Химэля.

В конечном итоге Химэ поехал за сестрой без единой вещи, буквально в том, в чём преследовал ее.

— Ты уверен, что хочешь поехать со мной? — спросила вдруг Аяна у брата. — Ты мог бы вернуться, рассказать всё отцу и успокоить его.

— Ты знаешь, что он мне скажет, когда узнает, что я отпустил тебя одну? — хмыкнул Химэ. — Вначале он отвернёт мне голову, а потом выскажет всё, что думает обо мне, и скорее всего, в итоге пошлёт за тобой. Я, можно сказать, действую на опережение.

— А то, что мы с тобой вдвоём ушли и никого не предупредили? — нахмурившись, проговорила девушка. — Я хотя бы оставила записку, где объяснила свой поступок. Но ты?

— Записку? — Химэль усмехнулся. — А ты и вправду подготовилась. За меня не переживай. Авдий объяснит отцу, куда делся его сын, и думаю, когда мы вернёмся, гнев его падёт только на твою дурную голову.

— Дурную? — фыркнула Аяна. — Думаешь, отец будет рад тому, чтобы вместо того, чтобы вернуть меня домой, ты поехал со мной?

— Мне ещё не поздно исправить свою ошибку, — Химэль сузил глаза и посмотрел на сестру одновременно строго и шутливо.

Аяна ничего не сказала и просто отвернулась от брата. Ехать по тёмной дороге, где единственным звуком было цоканье копыт, было одновременно и жутко, и волшебно. Когда Аяна смотрела по сторонам, то видела лишь тьму, в которой, если долго присматриваться, начинало что-то мерещиться. Но стоило ей поднять голову… Россыпь звёзд по бескрайнему небу, а слева — большой шар желтоватой луны. Когда Аяна была в городе, она редко смотрела на небо, а звезды могла видеть лишь из окна своей комнаты, да и то малую часть. Сейчас же всё звёздное небо было в её распоряжении, и Аяна с жадностью изучала его, любуясь каждой его частью.

— Вон там, справа, видишь, — раздался голос Химэля.

Аяна опустила голову и увидела, что брат указывает в точку на небе. Аяна проследила за его пальцем и увидела довольно яркую звезду, едва заметно мерцающую в скоплении звёзд поменьше.

— Да, — кивнула Аяна. — Звезда… кажется, мерцает.

— Это глаз дракона, — проговорил Химэль. — Путеводная звезда, всегда указывающая на запад. Она является частью созвездия дракона, — он начал водить пальцем по звёздам. — Дракон, правда, какой-то странный, но если чуть дорисовать, то и вправду можно увидеть.

Аяна долго пыталась представить себе в этой куче звёзд хоть что-то, отдалённо напоминающее грозного ящера, но так и не достигла успеха.

— Не получается, — помотала головой Аяна. — Я вижу только звёзды.

— Согласен, тут нужно огромное воображение, — усмехнулся Химэль. — Могу показать что-нибудь попроще, — несколько минут он изучал небо, а потом щёлкнул пальцами. — Ну вот же, смотри, это…

За разговорами о звёздах Аяна совершенно забыла о времени. Лишь когда звёзды с неба начали пропадать, она охнула в удивлении, но потом поняла, что наступает рассвет. Наконец опустив голову и размяв затёкшую шею, Аяна увидела вдалеке лес. Это был тот самый Ривинский лес, где Каин должен был провести своё первое и последнее сражение. Пусть само сражение было на другой стороне леса, но тем не менее, Аяна всё же была рада, что вышла на путь своего рыцаря.

Спустя несколько часов пути брат с сестрой добрались до леса. День уже вступил в свои права, и солнце выкатилось высоко на небо.

— И куда нам теперь? — спросил Химэль у сестры.

— Если я правильно помню карту, — задумчиво проговорила Аяна, — то к юго-востоку отсюда, в двух днях пути, будет город Лирун. По моим планам, это первая возможность узнать, куда ушло королевское войско. Ты сам говорил, что сражение было недалеко от этого города.

— Так-то оно так, но два дня, — Химэль цыкнул. — Значит, ночевать в лесу собиралась?

— Я читала, что в таких больших лесах, как этот, часто встречаются охотничьи домики. Я надеялась найти один такой.

— То есть, чёткого плана у тебя нет? — рассмеялся Химэль.

— Как его вообще можно было построить в такой короткий срок? — нахмурившись, спросила Аяна.

— Во-первых, никто тебя не торопил. Если уж собралась бежать, то могла подготовиться получше, а не одним днём. Во-вторых, охотничьи домики — большая редкость, и довольно часто принадлежат определённым людям. Не думаю, что они оставляют своё имущество незапертым. Ты собиралась ломать дверь или лезть через окно?

Аяне нечего было сказать, она лишь поджала губы, и тронув бока Снежинки, повела кобылку вперёд. Химэль лишь тяжело вздохнул, но последовал за сестрой. После нескольких минут молчания Химэль не выдержал.

— Ну прости меня, Ая, я не хотел задеть твои чувства. Просто мне страшно представить, что бы с тобой было, если бы ты отправилась одна. Твой план и вправду не самый надёжный.

— Я знаю, что он не лучший, — пробурчала Аяна, ехавшая чуть впереди. — Я никогда не бывала за переделами Хэнтура и не имею представления о том, как всё устроено в большом мире. Мои знания ограничены книгами и рассказами людей.

— Боже, как у тебя вообще возникла эта безумная идея, — Химэ уронил голову на грудь. — Ладно, Ая. Раз уж я увязался за тобой, придётся корректировать твои действия, иначе до твоего капитана мы никогда не доберёмся.

Аяна обернулась к брату. Химэль посмотрел на сестру и улыбнулся, спустя мгновение Аяна ответила ему тем же.

Чем дальше путники заезжали в лес, тем больше запахов и звуков они слышали. Аяна чувствовала аромат диких цветов, слышала пение птиц, в птичьем хоре различила голос дрозда. Углубившись в лес, Аяна почувствовала хвойный запах, который, как выяснилось чуть позже, исходил от елей, росших небольшим семейством по правую руку.

— Ая, — окликнул её Химэль. — Притормози немного, тебе это понравится.

Девушка натянула поводья и оглянулась. Её брат стоял за молодой сосёнкой и подзывал её. Когда Аяна спешилась и подошла, то увидела в пяти шагах большой куст голубики, на котором уже висело множество тёмных ягодок.

— Помнится мне, ты любишь такие, — с улыбкой проговорил Химэ.

— Очень, — кивнула Аяна, подходя к кусту. — Но точно ли это она? Я читала, что есть ягоды, которые подражают другим, а на деле ядовиты.

— Это точно она, — кивнул Химэ, и сорвав парочку, закинул в рот. — Боже… кислая.

— Она же немытая, — укоризненно проговорила девушка.

— От парочки мне плохо не будет, — усмехнулся Химэ. — У тебя есть, куда всё это собрать? Может, найдём ручей и сможем их помыть.

— У меня есть фляга, — ответила Аяна, идя к Снежинке, чьи поводья накинула на ближайший сук.

— Фляга одна? — когда девушка кивнула, Химэ усмехнулся. — Нас двое, ехать в лучшем случае два дня, а если заплутаем, то и дольше. Побереги воду, она может сильно пригодиться.

С этим Аяна спорить не стала. Достала мешок, который взяла просто про запас. Наполнив его ягодами наполовину, брат с сестрой двинулись дальше.

Следующие несколько часов не происходило ничего примечательного. Аяна продолжала любоваться природой, слушать песни птиц и осматривать округу. Химэль тем временем начал поневоле клевать носом. Весь прошлый день он проработал в гильдии, решая вопросы поставок, ночь провёл в погоне за сестрой, а сейчас вынужден ехать за ней к чёрту на рога. Когда Аяна заметила разбитое состояние брата, она придержала Снежинку и обеспокоенно глянула на него.

— Это не из-за ягод, — натянув улыбку, ответил на немой вопрос сестры Химэ. — Я просто немного устал. Эти сутки выдались для меня очень деятельными.

— Тогда давай отдохнём, — предложила Аяна. — Остановимся где-нибудь, и ты немного поспишь.

— Я бы отказался от этого, — Химэль зевнул, — если бы у меня было чуть больше сил. Но сейчас я вынужден согласиться. Ещё немного, и я могу свалиться с коня.

Спустя десять минут блужданий по лесу Аяна заметила полянку, на окраине которой рос раскидистый дуб. В его тени можно было не бояться солнца и вполне приятно поспать.

— Хорошее место, — проговорил Химэ. — Тень укроет от солнца… ещё и ветерок поднялся. Маленький рай на земле.

— Отдохни пока, — с улыбкой отозвалась Аяна. — Я займусь лошадьми, и может, немного похожу по округе.

— Только далеко не забредай, — сказал Химэль, устроившись возле ствола, и подложив плащ под голову. — Я не хочу потом искать тебя по всему лесу.

Аяна лишь надула губы, но ничего не ответила. Почистив Снежинку, а после и Пятно от колючек и веток, она проверила, надёжно ли они привязаны к веткам, после чего обернулась к брату. Химэ уже сладко дремал, блаженно растянувшись под могучим деревом. Усталость взяла над ним верх куда быстрее, чем он рассчитывал. Увидев это, Аяна лишь улыбнулась.

Немного перекусив, она решилась на небольшую прогулку. Ждать, когда брат проснётся, слишком утомительно и скучно, а книгу в дорогу она почему-то не догадалась взять. Лес, насколько помнила Аяна, был большой и довольно старый. Если верить рассказам отца, самым старым деревьям было примерно лет по двести пятьдесят, но иногда встречались и более древние гиганты. Гуляя по округе, Аяна нашла небольшую полянку, на которой росли цветы. Девушка не знала их названий, но в том, что они были красивые и пахли очень приятно, она убедилась. Аяна не стала рвать их, она просто погуляла между ними, рассмотрев каждый отдельно и насладившись их запахом.

Когда она собиралась пойти обратно, посчитав, что брат уже должен проснуться, по левую руку от себя, шагах в сорока, она услышала какой-то странный звук. Он был похож на визг и рык одновременно. Аяна обернулась на звук, несколько секунд настороженно оглядывалась, но ничего не увидела. Постояв так ещё некоторое время, девушка, подумав, что у неё разыгралось воображение, направилась в сторону временной стоянки.

Когда Аяна уже подходила к дубу, где отдыхал её брат, она вновь услышала странный звук, но куда ближе и уже за спиной. Девушка резко обернулась и уставилась на кусты, что были позади и чуть левее. Долгие секунды ничего не происходило, а потом… кусты зашевелись. Ноги Аяны вмиг стали ватными, а спина покрылась холодным потом. Кусты то и дело вздрагивали, и из них послышался странный хрюкающий звук. Когда оцепенение схлынуло, и девушкой завладел животный страх, она вскрикнула и побежала, не разбирая дороги. Зверь или монстр, что скрывался от глаз девушки, вновь издал протяжный рык и она сквозь стук крови в ушах услышала, как за её спиной ломаются ветки кустов.

Аяна бежала, не разбирая дороги. Несколько раз она больно ударилась ногой о камень, щеку обожгла ветка, которую она не заметила, но девушка не останавливалась. Она чувствовала спиной, что монстр бежит за ней. Когда бешеные глаза девушки увидели знакомое дерево, а после и Химэля, всё ещё дремлющего возле ствола, крик из глубин испуганной души вырвался сам собой.

— Монстр!

Химэль от громкого неожиданного крика подскочил и больно ударился затылком о дерево. Когда сон окончательно сошёл с его глаз, и он огляделся, пытаясь понять, что именно его разбудило, он увидел сестру. Одного взгляда на Аяну хватило, чтобы понять — с ней что-то случилось. Когда девушка подбежала к дереву, Химэ уже был на ногах, а в руках его была крепко сжата рукоять меча.

— Что случилось? — спросил брат у сестры, оглядывая округу.

— Монстр, — дрожащим голосом проговорила девушка, с трудом переводя дыхание. — Он рычал… гнался… я бежала.

— Что за монстр? — скосившись на сестру, спросил Химэ.

— Я не знаю… рык… визг. Он прятался, я испугалась и побежала… он за мной.

Химэль нахмурился, явно сомневаясь в словах сестры, но вслух ничего не сказал. Вновь повернувшись туда, откуда прибежала Аяна, он стал ждать, напряжено оглядывая округу. Минута, две, три и ничего. Никаких рычащих монстров так и не появилось. Химэль опустил меч и хмуро глянул на сестру.

— Я говорю тебе правду, — проговорила Аяна, глядя в глаза брату. — Я же не дура, я точно слышала.

— Ая, — покачал головой Химэ. — Возможно, ты просто переволновалась и испугалась скрипа ветки?

— Я, по-твоему, не отличу рычание от скрипа? — зло проговорила Аяна.

— Ты девушка, а значит, вам свойственно пугаться всяких мелочей и видеть везде нечто большее, чем есть на самом деле.

— Ах вот как ты заговорил, — девушка упёрла руки в бока. — Я, чтобы ты знал, не из пугливых дурочек, которые боятся собственной те…

Договорить Аяна не успела. Визг, смешанный с рыком, реальность которого Аяна пыталась доказать брату, раздался справа от путников, прямо за стволом дуба, не дальше, чем в пятнадцати шагах. Девушка смотрела на брата, поэтому прекрасно видела, как его лицо исказилось в испуге. Глаза расширилась, губы плотно сжались, а тело напряглось. Повернувшись на рык и подняв меч, Химэль уставился вперёд. Несколько секунд оба стояли неподвижно, пока из-за дерева наконец не вышел…

— Что за чёрт, — пробормотал Химэль, в удивлении глядя на «монстра».

Обогнув торчащий корень древесного гиганта, к брату и сестре вышел полосатый кабанчик, размером едва выше щиколотки. Увидев людей, он замер, принюхался, после чего попытался хрюкнуть, но получился громкий визг.

— Какой миленький, — не сдержав улыбки, проговорила Аяна. — Такие грозные звуки издавал, а на деле такая кроха.

Девушка присела на корточки и поманила зверя к себе, но Химэль тут же взял её за плечо и лишь одним взглядом приказал сестре встать.

— Что такое? — недовольно проговорила Аяна.

— Эта мелочь не могла издать такой звук, — прошептал Химэль, оглядывая округу.

— Ну ты же видишь, — она указала на полосатика, который нерешительно оглядывал людей и втягивал пятачком воздух. — Может, он со страху так рычал. Возможно, он потерял маму и поэтому так громко и грозно кричал, чтобы казаться большим и сильным.

Пока брат и сестра препирались, кабанчик наконец набрался смелости и медленно пошёл к ним. Вначале он шёл точно к людям, но за несколько шагов свернул чуть вправо и зарылся пятаком в землю. После нескольких секунд раскопок кабанчик выкопал пару желудей и с большим аппетитом начал ими хрустеть.

— Он проголодался, — в умилении проговорила Аяна. — Малыш просто хотел есть, вот и пришёл на запах. Ему было со мной по пути, вот он и увязался.

— И всё равно, — не успокаивался Химэ, оглядываясь. — Такой зверёк не мог издать…

Чуть левее дуба, где стояли брат и сестра, в небольшом кустарнике, раздалось громкое хрюканье. Через несколько секунд кусты, скрывающие зверя, затрещали, и к людям вышел уже не поросёнок, а огромный кабан с толстыми клыками и щетинистой мордой. Возле левой ноги зверя кружилось ещё четверо маленьких кабанчиков, которые то и дело тихо повизгивали.

— А вот и мама пришла, — прошипел Химэль, уводя опешившую сестру себе за спину.

Кабан поначалу не заметил людей. Он смотрел чуть правее, куда-то за дуб и шевелил пятачком, пытаясь что-то учуять. Наконец, когда огромный зверь заметил людей, он повернулся к ним и издал утробное клокотание, похожее на рык.

— Вот твой монстр, — прошептал Химэль, медленно отступая назад вслед за сестрой. — Медленно подходим к лошадям. Не кричи и не паникуй.

Кабан опустил морду ближе к земле, и его заднее копыто стало рыть землю. Когда людям оставалась всего пара-тройка шагов, чтобы добраться до скакунов, кабан взвыл и пошёл на них.

— Беги! — крикнул Химэль сестре, а сам встал поудобнее и выставил меч вперёд.

Аяна из-за стука сердца не разобрала смысла слов, но на инстинктивном уровне всё же поняла, что ей нужно бежать. В два больших шага добралась до Снежинки, которая вместе с Пятном увидела уже дикого зверя. Кони беспокойно рыли копытами землю. Когда Аяна всё же смогла трясшимися руками отвязать поводья Снежинки, она услышала за спиной громкий визг. Быстро обернувшись, девушка увидела кабана, на морде которого появилась кровь, затем брата, стоявшего от зверя в трёх шагах. На его мече тоже была кровь, а лицо застыло в напряжении.

Первый удар остался за Химэлем, но зверь и не думал отступать. Отойдя от шока, кабан вновь выставил клыки вперёд и собирался рвануть к обидчику…, но внезапно странно хрюкнул и подался назад. Аяна не успела понять, когда Снежинка оказалась возле Химэля. Едва кабан начал отступать, кобыла протяжно заржала, и поднявшись на задние ноги, начала молотить передними по воздуху. Кабан, поняв, что теперь не в выгодной позиции, начал потихоньку отступать. Когда он удалился шагов на десять, то быстро развернулся и побежал к своим поросятам, оставшимся возле кустов. Тот маленький полосатик, что первым вышел на людей, тоже устремился за своей мамой. Когда кабан оказался возле своих детёнышей, те стали визжать и тереться о копыта родительницы, словно утешая раненую маму.

— В седло! — резко скомандовал Химэль.

Аяна, с трудом отведя взгляд от огромного зверя, подбежала к Снежинке, которая по-прежнему стояла возле Химэля, неловко забралась в седло и посмотрела на брата. Химэль, отвязав свою лошадь, в один рывок оказался в седле, взялся за поводья и тут же задал ей направление. Аяна не успела даже понять, что происходит, когда Снежинка помчалась вслед за Пятном. Долгие минуты, пока они спасались бегством, девушка была в какой-то прострации. Она не понимала, что, куда и зачем. Лишь когда они остановились, отъехав довольного далеко от жуткого зверя, Аяна наконец начала возвращаться в реальность. Дуб… маленький кабанчик… огромный зверь… рык… кровь… рана… меч… Снежинка…бегство.

— Ты… ты не ранен? — дрожащим голосом спросила Аяна у брата.

— Со мной всё в порядке, — тяжело дыша, проговорил Химэль. — Но скажу честно, я знатно перепугался, — Химэ посмотрел на кобылу сестры. — Твоя кобыла просто герой. Можно сказать, благодаря ей мы и целы.

— Я и сама поражена, — судорожно улыбнулась Аяна, поглаживая свою кобылку по гриве. — Тот кабан… он не пойдёт за нами? — спросила она, вновь посмотрев на брата.

— Нет, — покачал головой Химэ. — Ей важнее защитить потомство, чем гоняться за двумя обидчиками.

— Та рана, — она посмотрела на меч, который Химэль успел убрать в ножны. — Она не смертельная?

— Нет, я лишь слегка её поцарапал, — ответил Химэль и спустя секунду удивлённо посмотрел на сестру. — Ты беспокоишься за того зверя?

— Нет, — ответила Аяна, а потом, покраснев, тихо добавила. — Разве что немного. У неё столько деток.

— А брат у тебя вообще-то один, — фыркнул Химэ.

— Да, я знаю, — тут же затараторила девушка. — Я рада, что ты цел и благодарна, что защитил меня, просто…

— Всё хорошо, успокойся, — с улыбкой проговорил Химэль, глядя на сестру. — Я всё понимаю и не обижаюсь.

— Дурак, — пробурчала Аяна.

— Дурак бы решил убить этого зверя, а я благородно отступил, — ответил Химэль и выдохнул. — Ладно, нужно ехать. Идея с охотничьим домиком теперь не кажется такой безумной. Лучше уж сломать дверь и ответить за это, чем нарваться на очередного такого зверя.

ГЛАВА 5. ГОРОД КРАСОК

С момента, как Аяна и Химэль спаслись от злой кабанихи, защищавшей своё потомство, прошло три часа. С того момента крупнее зайца и белки путники никого не встречали. Время давно ушло за полдень, и Аяна и Химэль стали уставать от тряски в сёдлах, да и время обеда давно прошло.

— Надо передохнуть, — наконец высказала Аяна вслух мысль, что крутилась у неё в голове около часа.

— Надо-то надо, — согласился Химэ, — только вот где. Кругом деревья, ни одного островка свободы. В случае чего, зверь подкрадётся к нам незаметно.

— Зверь? — обеспокоено переспросила девушка. — Ты думаешь… тот кабан идёт за нами?

После того, как Хиэль взглянул на сестру и увидел серьёзное выражение её лица, он рассмеялся.

— Ая, — утирая слезы, проговорил Химэ. — Ты думаешь, он здесь единственный? Есть и другие кабаны, да и волки встречаются. Лось, если забрести на его территорию, тоже может напасть, да и медведей можно найти, хоть они тут редкость.

После каждого слова Химэль видел, как лицо сестры бледнеет, а глаза расширяются, словно у кошки. Несколько минут путники ехали молча, Аяна явно была в шоке от перечисленных зверушек, а Химэль её не трогал, давая осознать, насколько всё серьёзно.

— Но ведь… мы можем их и не встретить? — наконец прошептала Аяна, словно начала бояться, что медведь или лось могут её услышать.

— Шансы крайне малы, — пожал плечами Химэль, — но никогда не равны нулю.

От слов брата у Аяны пробежал холодок по спине. Когда она планировала поездку и выбрала дорогу через лес, как самую короткую… она совершенно не думала о том, что здесь есть дикие звери. В её голове всё выглядело крайне невинно. Она поедет по лесу, будет любоваться его красотами, после заночует в домике охотников и к следующей ночи уже будет в Лируне. Она совершенно не думала о том, что может встретить кабана или волка.

— А как торговцы прокладывают путь? — внезапно спросила девушка, чтобы отвлечь себя от жутких фантазий. — Когда ты прокладываешь им путь, чем руководствуешься?

— Тебя вдруг стала интересовать моя работа? — с усмешкой спросил Химэ, но после ответил. — В выборе маршрута много факторов. Сроки, ценность груза и возможности торговца. Почти по всей стране у нашей гильдии есть люди, которые собирают для нас информацию. Где прошёл шторм и повалил деревья, где стали хозяйничать разбойники, проложена ли другая дорога и прочие нюансы. Чаще всего я опираюсь именно на эти сведения и учитываю дальность пути, но бывает, когда сроки поджимают. Тогда я использую дороги, на которых есть те или иные проблемы, но по которым можно сэкономить прилично времени.

— А если на дороге… что-то случится?

— Мы всегда предупреждаем торговцев о рисках, — буднично ответил Химэль. — Обычно по таким дорогам я отправляю обозы с охраной, либо же, за отдельную плату, ищу кого-то в городе. На моей памяти только три груза не добрались до места назначения, и то в одном случае была вина торговца. Вместо того, чтобы попытаться бежать, он дал бой разбойникам и погиб.

— Печальный конец, — с лёгкой грустью проговорила Аяна. — А если… если бы я была торговцем, и мне… нужно было в Лирун, какой бы путь ты подобрал для меня?

— Для начала я бы ни за что тебя не отпустил. Ты очень плохо умеешь торговаться и тебя легко обмануть. Ты слишком добрая и доверчивая, — с улыбкой проговорил Химэ, посмотрев на сестру, которая тут же нахмурилась. — Ну а если серьёзно, — он ненадолго задумался. — Северная дорога, через деревушку Ханхай. В некоторых местах, если был дождь, дорогу может размыть, но в той части дожди редкость, поэтому особых проблем быть не должно.

— И сколько это займёт времени?

— Если пара телег, то дня три-четыре. Если собирать большой караван, то около недели.

— Вот как, — Аяна хмыкнула. — Значит, я правильно сделала, что выбрала этот путь.

— Это как посмотреть, — ответил Химэ и ухмыльнулся. — Тот кабан с детёнышами с тобой явно бы не согласились.

Солнце начинало медленно опускаться к земле. Аяна и Химэль, так и не нашедшие места для остановки, были уже изрядно измотаны, да и Снежинка с Пятном чувствовали себя не лучше. Они то и дело останавливались, начиная щипать траву, и на понукания людей реагировали крайне неохотно.

— Если мы не найдём охотничий домик, придётся ночевать под открытым небом, — сказал Химэль, подавляя зевоту.

— Ты случайно не знаешь, где они могут быть? Ты ведь с отцом иногда ездил в лес.

— Когда это было, Ая, мне было лет тринадцать. Тогда я ещё не работал и думал только о развлечениях, — ответил Химэ и покачал головой. — К тому же мы не заезжали так далеко. Зайцев мы находили быстро, поэтому особо не углублялись в чащу.

Когда стемнело настолько, что деревья стали сливаться в нечто неразличимое, Химэ натянул поводья и поравнялся с сестрой.

— Дальше ехать опасно. В темноте можно не заметить ветку и пораниться. Нужно спешиться.

— Я не смогу идти долго, — жалобно проговорила Аяна. — Моих сил едва хватит, чтобы переставлять ноги.

— Я тебя понимаю, но так нужно. Мы пройдём немного. Найдём место для ночлега, разведём огонь и отдохнём.

— А звери? — с лёгкой тревогой спросила девушка.

— Будем надеяться, что они испугаются огня, — взяв Пятно под уздцы, ответил Химэ. — Я подежурю немного, так что не переживай. Я привык работать допоздна, к тому же днём я успел немного поспать, пока ты не привела ко мне полосатого друга.

— Он сам пришёл, — фыркнула девушка и пошла рядом с братом.

Спустя десять минут неспешной прогулки Аяна и Химэль набрели на небольшую полянку. Насколько могла видеть девушка, здесь было множество грибов, половина из которых вполне могла пойти в пищу.

— Ты пока привяжи коней и напои, только хоть немного нам оставь, — предав поводья Пятна, сказал Химэ, — а я попробую найти сухие ветки или что-то подобное. Ночи сейчас не сильно холодные, но огонь даст не только тепло, но и защиту от любопытных животных.

— Хорошо, — кивнула Аяна. — Только сильно не задерживайся.

Когда брат ушёл, Аяна почти на ощупь нашла подходящее дерево. Привязав коней к нижним веткам, девушка начала искать торбы с овсом. Отыскав котелок и налив туда воды, Аяна дала напиться вначале храброй кобылке, а после и жеребцу брата. Когда вода закончилась, и кони принялись щипать траву, Аяна оглянулась. Вокруг царила темнота. Красивый лес превратился в жуткий мир теней и ужасов. Тут и там Аяне мерещились монстры, слышались пугающие звуки. Девушка стояла возле Снежинки и гладила её бок, пытаясь успокоиться.

Аяна не знала, сколько прошло времени: может, несколько минут, а может, и часов. Когда на небе стали возникать звёзды, и из-за деревьев показался слегка похудевший шар луны, девушка стала нервничать. Химэль ушёл в неизвестном направлении, и искать его в такой темноте — чистое безумие. Девушка обошла Снежинку, нашла в одной из сумок огниво. Выпила немного воды из фляги, опустевшей где-то наполовину после лошадей, чтобы смочить пересохшее горло. Сломала пару веток у ближайшего дерева, сложила их недалеко от лошадей, и сев на корточки, начала чиркать огнивом. Аяна часто высекала искры, видела, как трава под ветками начинала немного тлеть…, но огонь так и не получилось добыть.

«Ну давай же, — со злостью шипела про себя Аяна, чиркая огнивом. — Мне нужно лишь немного огня».

— Ты пытаешься зажечь сырые ветки? — раздался слева мужской голос.

От неожиданности Аяна громко вскрикнула, и повалившись на землю, выронила огниво и больно ударилась поясницей. Повернувшись на голос, девушка не сразу смогла понять, кто или что перед ней. Нечто высокое, со множеством маленьких отростков из груди, смотрящее прямо на неё.

— Ты не ушиблась, Ая? — спросил голос брата.

Когда страшный силуэт сделал шаг вперёд, перепуганная девушка наконец смогла узнать брата, который держал на уровне груди кучу веток, которые испуганное сознание приняло за отростки.

— Какого дьявола, Химэ, — возмущённо выругалась Аяна, потирая ушибленное место. — Ты напугал меня до полусмерти.

— Я вроде не прятался, — проговорил Химэль. — Возможно, ты была слишком увлечена своим делом, вот и не услышала.

Аяна зло глянула на брата, хотя тот и не мог в полной мере разглядеть недовольство сестры. Положив кучу веток на землю, Химэ протянул руку и помог Аяне подняться.

— Зачем ты пыталась их поджечь? — глянув на сестру, спросил он.

— Тебя долго не было, и я решила начать без тебя, — ответила сестра едва заметно дрогнувшим голосом.

— Страшно стало? — с улыбкой спросил Химэль.

— Да, — после нескольких секунд молчания бросила Аяна смущённо. — В темноте всякое мерещилось, и я решила добыть хоть немного огня.

— Поджигать живые цветущие ветки крайне трудно, — проговорил Химэ, присев рядом со своей добычей. — В них много влаги, — сложив свой сухостой на ветки сестры, он протянул руку. — Дай своё огниво, пожалуйста.

Аяны хотела было пойти к сумке, где должно было лежать огниво, но внезапно замерла, осознав, что несколько секунд назад уронила его в траву.

— Я его… уронила, — виновато проговорила девушка.

Химэль ничего не сказал, лишь тяжело вздохнул. Встав на колени, он стал ощупывать землю вокруг. Аяна присоединилась спустя секунду. После минуты поисков единственный источник огня наконец был найден, и Химэль с третьей попытки смог подпалить сухою кору, которую тут же отправил в костёр. Спустя несколько минут костёр наконец разгорелся, и тьма немного отступила.

— Ну вот, теперь можно и отдохнуть, — проговорил Химэ, сев возле костра и вытянув ноги. — Этого хватит на час, может, чуть больше. Сейчас немного отдохну и похожу ещё вокруг, может, найду что-то ещё.

Когда огонь уже горел вовсю, брат и сестра тихо сидели у костра, ели подогретые на огне булочки, вяленое мясо и запивали всё это из фляги.

— Отец, наверное, рвёт и мечет, — внезапно сказал Химэль с усмешкой. — Если бы ты сбежала одна, он бы выместил всю злость на мне, а после отправил за тобой в погоню. Но вот я здесь, с тобой, и ему ничего не остаётся, кроме как копить свой гнев до нашего возвращения.

— А он… не может нанять кого-нибудь ещё? — с опаской спросила Аяна.

— Думаю, что нет, — чуть подумав, покачал головой Химэ. — Единственный вариант вернуть нас — это уговорить, а мне кажется, что ты не согласишься, — Химэль с улыбкой глянул на сестру. — Нет, нас, конечно, можно связать и привезти в город силой, но здесь уже я не буду рад такому решению. Какой бы благородной ни была цель отца, если он прикажет нас тащить силой, я буду сопротивляться.

— А если они будут угрожать? — тихо проговорила девушка.

— Вообще-то, мы всё ещё его дети, а не беглые преступники, — усмехнулся Химэ. — У него, конечно, крутой нрав, и он не особо любит, когда перечат его словам или решают что-то за его спиной, но как бы сильно он ни был в обиде на нас, до этого точно не дойдёт.

После позднего ужина веки Аяны стали тяжелеть, а глаза и то дело поневоле закрываться.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Химэ, увидев, что сестра клюёт носом. — Я пока посижу, посмотрю за округой, может, поищу дрова.

— Мы будем дежурить по очереди? — спросила Аяна, смотря мутными глазами на брата.

— Не думаю, — с ухмылкой ответил Химэ. — Ближе к утру весь лес уже будет спать. Все хищники в основном ночные животные, так что тебе не о чем беспокоиться. Можешь спать спокойно.

Аяна не стала спорить с братом. Её сил едва хватало, чтобы держать сознание в реальном мире. Расстелив свой плащ на траве, девушка растянулась на нём и спустя пару минут уже крепко спала. Когда Химэль увидел, что его сестрёнка крепко спит, он ухмыльнулся. Подойдя к ней, укрыл её своим плащом. Девушка что-то пробормотала себе под нос и натянула «одеяло» почти до носа.

— Спокойной ночи, Ая, — проговорил Химэ и вернулся на своё место возле костра.

***

Утром, когда Аяна открыла глаза, она не сразу поняла, где находится. Перед её ещё сонными глазами было слегка хмурое небо. Повернув голову вправо, она увидела деревья и траву. Лишь спустя пару минут после пробуждения она наконец всё вспомнила.

«Значит, это был не сон, — приняв сидячее положение и потерев глаза, подумала Аяна. — Я и вправду сбежала из дома, чтобы… Сбежала…, но не одна».

Девушка быстро оглядела место ночёвки. Химэль лежал на другой стороне пепелища, некогда бывшего костром. Под головой его была одна из сумок Аяны, а сам он лежал, завернувшись в плед, который едва доставал до колен. Когда девушка хотела встать, она поняла, что её ноги в чём-то запутались. Опустив глаза, она увидела плащ брата. Когда Аяна поняла, как именно он оказался у неё, она улыбнулась и вновь посмотрела на Химэ.

Аккуратно свернув плащ брата, девушка надела сапоги, стоявшие рядом, и наконец поднялась. Выпрямившись, она невольно ойкнула. В пояснице появилась неприятная боль, а шея сильно затекла.

«Жаль, что нельзя брать с собой удобную кровать».

Размяв затёкшие конечности, Аяна подошла к Снежинке, которая всё ещё дремала, и аккуратно извлекла из седельной сумки флягу с водой. Смочив слегка пересохшее горло, Аяна посмотрела на небо. Солнце уже поднялось из-за горизонта, и судя по хмурым тучам по левую руку, скоро может начаться дождь.

Встав слева от Химэля, Аяна присела на корточки и аккуратно дотронулась до его плеча.

— Химэ, — проговорила Аяна. — Химэ, просыпайся. Солнце уже взошло.

Химэль недовольно скуксил лицо, но после его веки дрогнули, и глаза наконец открылись.

— Доброе утро, — хрипло проговорил Химэль. — Сколько сейчас времени?

— Не знаю, — пожала плечами Ая и посмотрела на солнце. — Думаю, что где-то около девяти, точнее не скажу.

— Чёрт, — выругался Химэль, приняв сидячее положение. — Не помню, когда последний раз спал так долго.

— Свежий воздух и долгая дорога, — с улыбкой проговорила Аяна. — А может, твой организм решил, что сейчас самое время восстановить хоть малую часть тех сил, которых ты его лишал.

— Возможно, — хмыкнул Химэ, после чего нахмурился и посмотрел за спину сестры. — Там тучи?

— Вроде того, — кивнула Аяна, поднимаясь на ноги. — Думаю, что нужно поскорее трогаться в путь, иначе промокнем прямо здесь.

— Да, не хотелось бы попасть под дождь с утра пораньше, — встав на ноги, Химэль тоже размял тело. — Как спалось?

— Довольно неплохо. Я думала, что из-за мыслей о диких зверях не смогу спать, но спала как убитая.

— Природа и чистый воздух, — с улыбкой проговорил Химэ, взяв у сестры свой плащ и флягу.

Дождь начал капать спустя пару часов, как Аяна и Химэль снялись со своей ночёвки. Ещё через полчаса морось превратилась в мелкий дождь, а спустя ещё двадцать минут небо окончательно почернело, и дождь стал перерастать в ливень с грозой.

— Вот же погода, — проворчал Химэль, утирая капли со лба. — Нужно где-то укрыться, иначе мы окончательно вымокнем и простынем.

Аяна была полностью согласна с братом. Она уже вымокла, волосы липли к лицу, да и Снежинка и то дело пугалась звука грома вдали и начинала артачиться.

Когда дождь сделался проливным, и гром стал греметь так, что закладывало уши, Аяна и Химэль укрылись под плотной кроной ясеня. Пока Аяна пыталась управиться с волосами и отжать одежду хоть немного от влаги, Химэ пытался удержать Пятно и Снежинку, которые при звуке грома начинали ржать и рваться прочь.

— Да успокоитесь вы, чёрт вас задери, — рычал Химэль, натягивая поводья Снежинки. — Это всего лишь гром, ничего с вами не будет.

— Тебе помочь? — спросила Аяна, потянувшись к поводьям своей кобылы.

— Не трогай! — рыкнул Химэль. — Хочешь, чтоб они тебя по земле поволокли? Лучше попробуй что-нибудь им пошептать, успокоить. Если они так продолжат, мы останемся без лошадей.

Аяна зло посмотрела на брата, но потом всё же смягчилась. Смотря на то, как беснуется Снежинка, девушка поняла, что ей с ней точно не справиться. Подойдя к своей кобылке, Аяна начала медленно гладить её бок и гриву, а когда та немного успокоилась, тихо зашептала ей в ухо.

— Всё хорошо, это всего лишь природа гневается. Ты часть этой природы, тебе ничего не угрожает. Будь спокойна, моя хорошая, мы не дадим тебя в обиду.

После нескольких минут нашёптываний Снежинка наконец успокоилась и на следующие раскаты грома реагировала лишь тихим фырканьем. С Пятном пришлось «колдовать» чуть дольше. Жеребец был куда ретивее и никак не хотел поддаваться уговорам, но в конце концов и он обрёл уверенность в себе и перестал рваться при звуках грозы.

— Ловко ты это, — усмехнулся Химэ, наконец получив возможность убрать влагу с лица. — Ты случайно тайно ведьмовству не обучалась?

— Я много читала и примерно представляю, как успокоить беспокойное животное, — ответила Аяна, а после хитро улыбнулась. — А может, ты и прав, но это же тайна.

Дождь закончился примерно через час. Снежинка и Пятно вели себя вполне спокойно, и их хозяева успели немного перекусить. Когда непогода окончательно улеглась, путники смогли продолжить путь.

После дождя лесные тропы размыло, и ехать по ним стало в разы труднее, но несмотря на это, природа словно открылась с другой стороны. Запахи, вид леса и его звуки — изменилось абсолютно всё. Птицы стали петь ещё громче, радуясь приходу света, капли дождя играли радугой на листьях, деревьях и траве, и в лесу стало пахнуть свежо и приятно.

— Как замечательно, — с улыбкой проговорила Аяна, оглядываясь по сторонам. — Мы словно попали в другой мир.

— А ты прям везде прекрасное находишь, — усмехнулся Химэль и хлюпнул носом. — Как по мне, обычный мокрый лес.

— Ты не заболел? — обеспокоено спросила Аяна.

— Бог его знает, — честно ответил Химэ. — Промок до нитки, но пока вроде жара нет. Будем надеяться, что всё обойдётся.

— Может разведём костёр, и ты погреешься?

— Где ты сейчас сухих веток найдёшь? — рассмеялся Химэль. — Спасибо за заботу, Ая, но ближайшее место, где я смогу согреться, это город. Чем быстрее мы туда доберёмся, тем будет лучше.

Из леса Аяна и Химэль выбрались вечером. Они вышли на дорогу, в которой очень чётко отпечатались колёса повозок и подковы коней.

— Восточная прямая, — хрипло проговорил Химэль. — Она так называется, потому что примерно на девять лиг тянется почти прямо. По ней можно добраться сразу до двух городов и довольно большой деревни в самом конце.

— Химэ, побереги силы, — обеспокоено проговорила Аяна. — С тебя пот ручьём льётся.

— Да, паршивенько мне, — честно признался Химэль. — Только вот всё не так плохо, как кажется. Помнишь, когда меня укусил уличный пёс, и у меня была лихорадка?

— Трудно такое забыть, — Аяна невольно поёжилась. — Тогда лекари не давали никаких прогнозов. Мы все страшно переживали за тебя.

— Вот тогда мне было очень плохо, а сейчас так, чуть-чуть знобит, — с вымученной улыбкой ответил Химэ и слегка закашлялся.

Огни города показались задолго до того, как путники приблизились к нему. Вначале это были непонятные блики вдали, но чем ближе брат и сестра подъезжали, тем отчётливее становилась картина.

Город Лирун мало чем отличался от Хэтура, по крайней мере, на первый взгляд. Его так же окружала каменная стена, на стенах несли караул защитники города, а внутрь вели большие ворота, над которыми висело знамя королевства.

Когда Аяна и Химэль подъехали к воротам, стражники лишь мельком оглядели их, хотя один из стражей всё же довольно долго присматривался к Химэлю, оценивая его состояние. Внутри город, несмотря на схожесть внешних укреплений, разительно отличался от Хэтура. Дома здесь были более широкие и имели яркие цвета, в отличие от родных серых домиков. Проезжая мимо очередного цветастого дома, Аяна удивлялась, как в первый раз. Она видела жёлтые, красные, тёмно-синие и даже салатовые дома с не менее разноцветными крышами.

— Лирун часто называют городом красок, — пояснил Химэ, увидев удивлённо-восхищённое лицо сестры. — Здесь все здания имеют яркий окрас, да и местные любят одеваться довольно броско.

— Ты бывал здесь? — спросила Аяна.

— Пару раз. Мы с отцом приезжали сюда по рабочим делам. Помогали местной гильдии с урегулированием нескольких вопросов.

— Понятно, — в голосе Аяны явно проскользнула обида. — И ты знаешь, где мы можем остановиться?

— Давно это было, — протянул Химэ и закашлялся. — По Въездной улице, на втором перекрёстке налево, и там нужно найти квартал удовольствий.

— Чего квартал? — ахнула девушка, чувствуя, как краснеют её уши.

— Название такое, — пожал плечами Химэль. — В том месте помимо таверн, есть и… места для… более близких контактов.

— Бордели, — фыркнула Аяна. — Можешь говорить прямо, я не юная дева и знаю, что это такое.

— Вот как, — Химэ усмехнулся. — Книжки или…

Договорить он не успел. Аяна бросила на него такой испепеляющий взгляд, что он быстро прикусил язык, поняв, что чуть не перешёл черту. Проезжая по Въездной улице, Аяна не прекращала крутить головой. Ей было интересно всё, каждая мелочь, любая деталь. Это был первый город, в котором она побывала, и ей хотелось запомнить всё в мельчайших подробностях. Лирун со своей красочной архитектурой давал Аяне полное право любоваться своими красотами.

Людей сейчас было мало, но и тех, которых Аяна видела, ей вполне хватало. Химэ не преувеличил, сказав, что люди здесь под стать своим жилищам. Местные и вправду одевались в яркие цвета, а когда глаза всадников встречались с глазами прохожих, те всегда улыбались и кивали в знак приветствия. Аяне нравилось такое окружение. В Хэтуре, конечно, тоже было много приветливых и вежливых людей, но там в основном одевались серо, однотонно, и на этом фоне улыбка выглядела слегка натянутой, а порой и мрачной.

Свернув на втором перекрёстке налево, Аяна невольно приоткрыла рот. Улочка была не очень длинной, и здесь уже успели побывать фонарщики, которые придали ей совершенной другой вид. И без того яркие здания словно подсветило изнутри. Стены обрели блеск, цветные стёкла создавали радужные блики, придающие домам волшебный и загадочный вид.

— Как здесь красиво, — прошептала Аяна, пребывая в полном восхищении.

— Как и везде, здесь есть не очень красочные места, — обыденно проговорил Химэль, держась за горло, но когда увидел суровый взгляд сестры, добавил с улыбкой. — Но ты права, город красок и вправду красивый.

Квартал удовольствий нашёлся сам. Аяна ещё за несколько домов услышала громкие и невнятные песни, а когда подъехала чуть ближе, увидела и самих певцов. Они выехали на небольшую круглую площадь, по периметру которой стояли разноцветные домики с вычурными вывесками. Слева была баранья голова, вырезанная из дерева, а под ней на цепочке табличка гласила: «Бараний рог». Чуть дальше возле входа стоял деревянный человек с очень длинными ногами, а табличка в его руках говорила о том, что это трактир «Длинный путник».

По другую сторону площади Аяна увидела тех, о ком постеснялся говорить ей брат. Ночные девы, принцессы любви или как их ещё называют, жрицы удовольствий. Две из них стояли в откровенно коротких платьях, с глубокими декольте и открытыми плечами. На них был яркий макияж, а в яркие локоны были вплетены разные ленточки и перья. «Дом кошек», «Жаркое место», «Пылкий оазис» и множество других названий, вызывающих у приличной дамы только смущение, рядом с которыми стояли ночные обольстительницы и пытались завлечь в своё логово проходящих мужчин.

— Вот оно, — сказал Химэль, указывая на светло-зелёное здание, символом которого являлась голова оленя. — «Охотничий привал». В последний раз мы останавливались с отцом именно здесь, и нам всё понравилось. Чистые и недорогие комнаты, уютный зал и самое главное — горячая еда в основном из того, что можно добыть в лесу.

— Насколько недорогое? — спросила Аяна, опуская глаза к своему вещмешку.

— Ты же взяла с собой деньги? — слегка напряжённым голосом спросил Химэ.

— Конечно, — кивнула Аяна, наконец найдя свой кошель в поясной сумке. — У меня… пятьдесят семь хронгов.

— Мда, — цыкнул языком Химэль. — Я ожидал суммы чуть побольше.

— Большую часть я потратила на еду и вещи, — развела руками Аяна. — На сколько нам этого хватит?

— Ну если взять в расчёт ночёвку, ужин и завтрак, и если цены остались прежними… у нас останется порядка десяти монет.

— Всего? — ахнула девушка. — А как же…

— Придумаем что-нибудь, — перебил сестру Химэль и спешился. — Пока пойдём внутрь. Я чертовски голоден и… — он громко чихнул и вытер нос, — и мне нужно отдохнуть.

Быстро спешившись, Аяна подошла к брату и осмотрела его.

— У тебя явно жар, — заключила она, когда прикоснулась к его лбу.

— Дождь и мокрая одежда еще никого ни к чему хорошему не приводили, — вымучено улыбнулся Химэ. — Ладно, не переживай. Горячая еда и крепкий сон помогут мне поправиться.

Когда брат и сестра подошли к «Охотничьему привалу», из-за левого угла здания вышел высокий мужчина с довольно непривлекательным лицом, но в яркой алой рубашке и жёлтых штанах.

— Желаете остановиться у нас? — гнусавым голосом спросил мужчина.

— Желаем, — ответил Химэль.

— Лощади с вами?

— С нами, — усмехнулся Химэль, поняв, к чему клонит этот странный мужчина. — Сколько?

— Один хронг. Я приведу их в порядок, накормлю и напою.

— А если откажемся?

— Придётся оставить их здесь, — пожав плечами, ответил мужчина.

Когда Химэль посмотрел на сестру, та, не говоря ни слова, протянула мужчине монету. Сняв с лошади футляр и вещмешки, Аяна проводила свою Снежинку и Пятно взглядом. Куда именно повёл их этот невоспитанный человек, девушка не знала.

— Ну и грубиян, — фыркнула Аяна, когда он вместе с лошадьми ушёл за угол.

— Обычный работник, — пожал плечами Химэль.

Подойдя к двери трактира, Химэ открыл дверь и первой впустил сестру, затем вошёл сам. Оказавшись внутри, девушка очередной раз за вечер была изумлена. Яркий снаружи дом полностью соответствовал и своему названию, и внешнему виду. Меховые шкуры под ногами и на стенах, чучело оленя возле стойки слева, красивая деревянная мебель, много масляных ламп, отчего слегка зеленоватые стены и пол начинали казаться покрытыми мхом.

Внутри было много народу, хотя свободных мест пока хватало. Кто-то ужинал в одиночестве, кто-то выпивал в шумной компании и громко смеялся, но были и те, кто привёл сюда ночных работниц.

Подойдя к барной стойке, за которой стоял высокий мужчина с проседью в волосах и густыми усами, Химэль улыбнулся ему и указал на Аяну.

— Добрый вечер. Нам бы комнату на двоих.

— Разрешите уточнить, — мужчина откашлялся. — Вам для…

— Это моя сестра, — Химэль зло глянул на мужчину и закашлялся.

— Простите, — мужчина склонил голову. — В наших комнатах только двуспальные кровати и односпальные. За отдельную плату мы можем принести вам вторую отдельную кровать.

— Нам хватит односпальной, — покачал головой Химэ. — Одна ночь, плюс ужин и завтрак.

— Хорошо, — мужчина вытащил толстую книгу в сиреневом переплёте. — На чьё имя хотите снять?

— Ардий Холт, мою сестру зовут Глиэна.

— Хорошо, — мужчина сделал запись в книгу. — Прошу вас расписаться здесь, но прежде произвести оплату. С вас сорок пять хронгов.

Химэль едва слышно скрипнул зубами, но в конце концов взял у Аяны кошель и выложил почти все деньги, что у них были.

— Ужин подать сразу? — спросил трактирщик.

— Через полчаса, — ответил Химэ. — Нам нужно привести себя в порядок. По дороге мы попали под дождь.

— Я распоряжусь, чтобы вам принесли полотенца, — мужчина протянул постояльцу бронзовый ключик. — Второй этаж, комната три. С любыми вопросами обращайтесь ко мне. Моё имя Шонр, я отвечаю за наших гостей. Желаю вам хорошо отдохнуть.

— Благодарю вас.

Когда Химэль и Аяна поднялись на второй этаж, девушка изумлённо глянула на брата.

— Ардий и Глиэна?

— Это популярное место, здесь могут быть работники торговой гильдии. Хочешь, чтобы отец узнал, где мы, и отправил людей вернуть нас?

— А если они узнают тебя в лицо?

— Сомневаюсь, — покачал головой Химэль, подходя к двери с номером три. — Я бывал здесь пару раз и довольно давно. Вряд ли меня кто-то вспомнит.

Открыв дверь и пройдя в комнату, Аяна огляделась. Комната уже не вызвала такого восторга, даже после того, как Химэ зажёг лампу, стоявшую на столе. Слева шкаф, справа кровать, напротив двери стол и два стула. На полу лежала шкура зверя, правда, Аяна не могла понять, какого именно. Всё, начиная от стен и пола, заканчивая мебелью, было из обычной светлой древесины.

— Как-то здесь… скучно, — подытожила девушка, поставив футляр рядом с кроватью.

— Здесь принято отдыхать, а не любоваться красотами, — с улыбкой ответил Химэль и несколько раз громко чихнул. — Чёрт, меня начинает это утомлять, — он тряхнул головой. — Ладно, давай немного приведём себя в порядок и поужинаем. А потом я хочу поспать. Дорога и эта простуда меня окончательно вымотали.

— Как мы будем спать?

— Ты на кровати, я на полу.

— А может, всё-таки…

— Никаких возражений, — отрезал Химэль. — Ещё бы я позволил своей сестре спать на полу, пока сам в кровати нежусь. Тут есть крайне удобная шкура, так что будет куда комфортнее, чем в лесу.

Аяна ничего не стала говорить, лишь улыбнулась брату, когда он отвернулся, а после начала приводить себя в порядок после изнурительного дня.

ГЛАВА 6. КОРОЛЬ/КОРОЛЕВА НАЕЗДНИКОВ

Утром, а точнее, примерно за час до рассвета, Аяну разбудил громкий кашель. Девушка открыла глаза, пытаясь понять, был ли тот звук реальностью или частью сна. Кашель повторился, стал надрывным. Приняв сидячее положение, Аяна посмотрела на пол и увидела брата, съёжившегося под пледом и пытавшегося подавить приступы кашля.

— Химэ, — окликнула она брата. — С тобой всё хорошо?

— Нормально, — хрипло проговорил Химэль и вновь закашлялся. — Прости, что разбудил.

— Я схожу за водой, — Аяна опустила ноги на пол и собиралась встать, но увидела руку брата.

— Не нужно. Я сам схожу.

— Нет, Химэ, — отрезала Аяна. — Тебе явно нездоровится, поэтому ложись на кровать, а я схожу за водой.

— Ая, я не…

— Без возражений, — застёгивая жилетку, ответила Аяна. — Ложись и жди.

Спустившись на первый этаж, Аяна никого не увидела. Вчера, когда они с братом ужинали, здесь был полный зал. Люди отдыхали, пели и веселились, словно был какой-то праздник, но как выяснилось позже, это был обычный вечер в городе. Сейчас же «Охотничий привал» выглядел заброшенным, хоть и чистым. Те, кто убирал после вчерашних гуляний, постарались на славу. Аяна видела, какой бедлам оставляли после себя некоторые гости, и ей было немного жаль тех, кому придётся за ними прибирать.

Подойдя к стойке, Аяна увидела небольшой колокольчик, стоявший чуть в стороне. Взяв его и позвонив, девушка прождала всего пару минут, пока из помещения, что находилось за баром, к ней не вышла женщина лет пятидесяти, одетая пусть и в яркое, но строгое платье.

— Доброе утро, — поздоровалась женщина. — Моё имя Эльма. Чем я могу помочь?

— У моего брата сильный кашель и простуда, не могли вы нам чем-то помочь?

— Я могу послать за лекарем, — спокойно ответила Эльма.

— Всё не настолько плохо, — покачала головой Аяна, хотя прекрасно понимала, что денег на помощь лекаря у них просто нет. — Можно воды или чего-то горячего?

— Чёрные листья с лимоном и мятой помогут, — кивнула Эльма. — Ещё я могу вам предложить микстуру на корне шалфея, но она обойдётся вам в один хронг.

— А чёрные листья? — решила уточнить Аяна.

— Чёрные листья мы подадим бесплатно, — слегка улыбнувшись, ответила Эльма.

— Да, я возьму, — кивнула Аяна. — Можете принести всё это в комнату номер три?

— Конечно, — кивнула Эльма. — Через пять минут всё будет готово.

— Хорошо.

Вернувшись в комнату, Аяна увидела брата сидящим на кровати в полусогнутом положении. Подбежав к нему, она упала на колени и начала осматривать его. Химэль был красным, на лбу выступил пот, а рубашка была мокрой. Не нужно быть лекарем, чтобы понять, насколько ему плохо.

— Нужно найти лекаря, — заключила Аяна.

— У тебя есть лишние деньги? — спросил Химэль.

— Ты пойдёшь в гильдию, скажешь, кто ты, и тебе помогут, — чуть подумав, ответила Аяна.

— И бросить тебя одну, — усмехнулся Химэ и закашлялся. — Нет уж, спасибо.

— Лучше страдать из-за меня? — возмущённо проговорила Аяна и встала. — Мне очень приятно, что ты так печёшься обо мне, но я, знаешь ли, тоже волнуюсь о тебе. И мне больно видеть, как ты истязаешь себя.

— Я тебя услышал, — подняв голову на сестру, ответил Химэ. — У нас ещё есть время в этой комнате. Если до обеда мне не станет легче… я пойду в гильдию.

— Обещаешь? — Аяна посмотрела в глаза Химэ.

— Да, — кивнул он и закашлялся. — Я никогда не обманывал тебя, если ты помнишь.

Через несколько минут после окончания разговора в дверь комнаты постучали. Открыв дверь, Аяна увидела молодую девушку в синем платье с жёлтым передником.

— Ваш заказ, — девушка протянула поднос. — Чёрные листья с лимоном и мятой, и настойка из шалфея.

— Да, спасибо, — Аяна взяла у девушки поднос, поставила его на стол, после чего вернулась к служанке, чтобы вручить ей монету.

— У вас оплачен завтрак, — приняв плату, сообщила та. — Нам подать его сюда или…

— Если можно, то сюда.

— Хорошо, — девушка поклонилась. — Завтрак будет через полчаса.

— Спасибо.

Когда Аяна закрыла дверь, она подошла к столику, где оставила поднос.

— Я взяла тебе чёрные листья с лимоном и мятой, — Аяна посмотрела на Химэля, — и ещё настойку от кашля. Выпей всё это и поспи немного, возможно, тебе полегчает.

— Спасибо, Ая, — встав с кровати, Химэль сильно закашлялся. — Шалфей мне обычно помогал.

— Я помню, — с улыбкой ответила Аяна. — Ты мне нужен здоровым, если хочешь дальше ехать со мной.

***

После завтрака Химэль почувствовал себя куда лучше, чем утром. От боли в горле осталось лёгкое першение, а надрывный кашель превратился в лёгкий. Лицо Химэ стало более естественного цвета, да и сам он себя ощущал куда лучше. Жар почти спал, и с него перестали сходить ручьи пота.

— Не знаю, что именно тебе помогло, — с улыбой сказала Аяна, собирая вещи, — но ты выглядишь куда лучше.

— Желание не бросать тебя одну, — с усмешкой ответил Химэль, выпивая ещё одну порцию настойки. — Теперь ты, надеюсь, не отправишь меня в гильдию?

— Даже не знаю, — Аяна подошла к брату, осмотрела его и потрогала лоб. — Как ты себя чувствуешь? Только честно.

— Лучше, чем было, — пожал плечами Химэль. — До конца, конечно, не вылечился, но в седле усижу — это точно.

— Хорошо, — кивнула Аяна. — Можешь ехать со мной, если хочешь.

— А по-другому никак, — с улыбкой ответил Химэ, встав со стула. — Ладно, я схожу за лошадьми, а ты пока попробуй выпросить у местных воды. На еду нам уже не хватит, но твоих запасов должно ещё хватить дня на три, если экономить.

Через пять минут, когда Аяна вышла на улицу, Химэль уже дожидался её возле входа, держа под уздцы Пятно и Снежинку.

— А тот «грубиян» не соврал, — сказал Химэль, поглаживая гриву своего жеребца. — Он и вправду привёл их в порядок после ливня.

— Но манерам ему всё равно стоит поучиться, — ответила Аяна.

Когда Химэль и Аяна оказались в седлах, Химэ глянул на сестру.

— Я всё как-то забывал спросить, а куда мы теперь, собственно, направляемся?

— Для начала я хотела добраться до гор, о которых ты рассказывал в последний раз. Там у подножия есть деревушка Явис. Думаю, что там знают, в какую сторону ушло столь большое войско.

— Умно, — усмехнулся Химэ. — А если там не знают? Или войско прошло достаточно далеко, что они слыхом не слыхивали о мятеже.

— Не думаю, — покачала головой Аяна. — Эта деревня стоит лигах в трех от Змеиного ущелья, которое разделяет Шиповые горы на две части. Я плохо разбираюсь в военном деле, но не думаю, что после сражения войска с обозами пошли по склонам. Скорее всего, им пришлось спуститься в это ущелье и пересечь горы через него, если, конечно, они пошли в ту сторону, а не свернули куда-то ещё.

— Твои познания меня поражают, — рассмеявшись, ответил Химэ. — Скорее всего, ты права, и в той деревушке должны были видеть и мятежников, и войско королевства.

Девушка только смущённо улыбнулась словам брата, но ничего говорить не стала. Ей было приятно, что брат признал её и что согласен с ней, хотя она никогда не считала себя экспертом ни в области путешествий, ни уж тем более в военном деле. Пусть Каин и рассказывал ей о своей службе и о тех сражениях, где он был участником, девушка слушала их скорее, как красивые и захватывающие истории, но никогда не вникала в их суть. Видимо, поневоле она всё же немного из них почерпнула.

Выехав на Въездную улицу, Аяна с Химэлем почти добрались до ворот, когда Химэ внезапно натянул поводья Пятна и пристально уставился куда-то влево. Когда Аяна поравнялась с ним и посмотрела в ту же сторону, она увидела… солдат. Стражники города носили жёлтые плащи с красными краями, эти же мужчины, пусть и были одеты в похожие доспехи, но вот плащи их были алыми, а в центре золотыми нитями был вышит рычащий лев с короной на голове — геральдическое животное Модроков, королевской семьи.

— Подожди меня здесь, — обратился Химэ к сестре, — я сейчас.

Он тронул бока Пятна сапогами, и конь пошёл в сторону солдат. Аяна покорно осталась ждать его посреди улицы. Химэль подъехал к солдатам и беседовал с ними около пяти минут. Всё это время Аяна напряжённо ждала в стороне, подавляя в себе желание подъехать и самой расспросить их. Когда разговор был окончен, Химэль улыбнулся им, махнул рукой, и развернув коня, направил его в сторону сестры.

— Что они сказали? — тут же выпалила Аяна, едва брат подъехал.

— Поехали, — он кивнул в сторону ворот. — Я всё расскажу по дороге.

Аяна и эту просьбу выполнила молча, хотя тревога и любопытство уже разъедали её изнутри. Химэль заговорил с сестрой, когда они уже были в четверти лиги от Лируна. Он всё это время явно подбирал слова, чтобы лишний раз не тревожить и не пугать сестру, которая и так была на взводе.

— Армия королевства взяла в осаду Виронт.

— Виронт? Что это? — непонимающе спросила Аяна.

— Это замок, принадлежащий графу Грондосу.

— Главе мятежников? Они вернулись обратно?

— Да, — кивнул Химэль. — Около четырёх дней они скрывались в лесах неподалёку от замка, и командование королевскими силами думало, что они разбежались, но потом разведка доложила, что они малыми группами через тайные ходы перебрались в замок, возле которого уже возводили осадный лагерь. Те солдаты, с которыми я говорил, получили ранения после налёта группы заговорщиков на этот лагерь. Сам лагерь сильно пострадал в пожаре, но королевская армия почти не понесла потерь. Около сорока раненых и восемь погибших, трое в пожаре и пять стычке с налётчиками.

— А Каин? — дрогнувшим голосом спросила Аяна.

— Они не знают о нём, никогда не пересекались с ним, хотя им знакомо его имя. Скорее всего, раз его не было в осадном лагере, он был в группе тех, кто искал заговорщиков в лесу. По словам тех солдат, в лесу почти не было стычек. Была одна, да и та закончилась почти сразу, все мятежники сдались в плен.

— Значит, Каин сейчас возле Виронта, — Аяна прикусила губу. — Ты знаешь, сколько до него ехать и как вообще добраться?

— Я знаю, что замок на востоке, и что находится он довольно далеко за Шиповыми горами, но где конкретно — без карты я не могу сказать. Я знаю, что в том направлении было несколько городов, с которыми гильдия сотрудничала, но ни их названий, ни расстояния до них я сейчас не вспомню.

— Понятно, — кивнула Аяна. — Спасибо тебе и за это. Теперь мы точно знаем, куда нам нужно.

— Я всего лишь спросил прохожих, — пожал плечами Химэ. — Только вот мне не даёт покое другое.

— Что именно? — спросила Аяна.

— Солдаты добирались до Лируна почти десять дней. И это при том, что за Шиповые горы их отвезла повозка, выбравшая объездную дорогу через юг. Даже если взять в расчёт разрушение осадного лагеря и отстройку его с нуля, осада уже должна идти около трёх дней, если не дольше. Всё зависит от того, как быстро они смогли восстановиться.

— Ты думаешь, что…

— Что замок, каким бы укреплённым он ни был, не выдержит долгой осады, и Грондосу придётся признать поражение и сдаться. Не будет ли правильным вернуться домой и дождаться твоего Каина там? Мы, конечно, можем встретить его по дороге, но что, если мы разминёмся? Если он пойдёт по другой дороге, или мы разминёмся буквально в шаге друг от друга. Ты не найдёшь его у замка, а он тебя — дома. Мы так и будем ходить друг за другом.

Аяна посмотрела брату в глаза. Химэль говорил искренне, из чистой логики, а не ради ещё одной попытки вразумить глупую сестру и вернуть её домой. Он заботился о ней и пытался сделать для неё как лучше. Аяна и сама понимала, что, если осада кончится раньше, чем они успеют туда добраться, войско может уйти и другой дорогой, обойти горы с другой стороны. Но могли быть и иные варианты. Осада могла затянуться, если мятежники успели подготовиться, или же после сдачи в плен графа армия могла задержаться там по другим причинам. Подготовка пленных к перевозке в столицу, оказание помощи раненым, поиски оставшихся мятежников и множество других причин. И тогда получится, что, если они вернутся домой, Аяна будет вновь сидеть у себя в комнате и ждать его. Но сколько? День, неделю, месяц или целый год…

— Нет, Химэ, — покачала головой Аяна. — Ты же не можешь сказать точно, сколько продлится осада?

— Могу только предположить, — отозвался Химэль. — Обычно, если замок хорошо подготовлен, она может тянуться месяцами, если же нет, всё может кончиться за неделю.

— Это слишком большой срок. Если бы я знала точное время, что Каин вернётся ко мне через месяц, я бы согласилась, но при такой неопределённости…

— Я тебя понимаю, — с ухмылкой ответил Химэль. — По крайней мере, я должен был попытаться.

Аяна посмотрела на брата и улыбнулась. Химэля в гильдии знали как принципиального, упёртого и порой сурового человека, но при этом он имел статус лучшего специалиста во всей стране. Химэ, едва достигнув совершеннолетия, пошёл по стопам отца, пусть и нашёл своё призвание чуть в другой сфере. С первого дня в гильдии он работал усердно, полностью отдаваясь делу. Через пару лет он стал заместителем главы дорожных путей, а ещё через четыре года стал во главе. Отец почти не участвовал в его карьере, Химэль добился всего сам, своим умом и упорством. Каждый раз, когда кто-то, кто доверился ему, попадал в неприятности, пусть даже и в такие, которые нельзя просчитать и предсказать, Химэль винил себя. Он ценил упорство, честность и острый ум, и всей душой ненавидел тех, кто халатно относится к своим обязанностям, особенно если этот кто-то из его подчинённых. Химэль и правда порой перегибал палку, требуя от работников немыслимой подготовки и знаний по той области страны, за которую они отвечали. Но эту свою сторону он показывал только на работе.

Аяна с детства была окружена теплом и заботой не только со стороны родителей, но и со стороны брата. Химэль всегда покупал ей то, чего она хотела, дарил подарки, которые порой были даже лучше, чем у родителей. Даже когда он приходил с работы уставший, он не забывал уделить время сестрёнке. Когда отец и мать сообщили им, что ждут третьего ребёнка, Аяна в глубине души боялась, что Химэль забудет о ней, что он будет играть и общаться только с самым младшим ребёнком, но это оказалось не так. Когда на свет появилась Лиола, Химэль уделял обеим сёстрам столько времени, сколько не могли уделить им родители. Свои выходные он проводил только с сёстрами. Он учил Лиолу говорить, а после — читать, Аяне же, когда она подросла, стал покупать книги и помогал ей глубже понять смысл прочитанного. Одним словом, Химэль был заботливым старшим братом, и всё, что он делал, он делал для того, чтобы его сёстры были счастливы и не знали горя.

Когда Аяна увидела Химэля в конюшнях Авдия, она до последнего момента была уверена, что он заставит её пойти домой, ведь так, как ей казалось, будет лучше. Она думала, что именно сейчас он проявит те настойчивость и упорство, которыми славился на работе. Но он этого не сделал. Он понимал, что, если сейчас отведёт её домой, она будет несчастна, что затаит на него обиду, и те отношения, что они выстраивали с самых первых минут Аяны на этом свете, рухнут, как ветхий дом. Химэль понимал, что сестра будет счастлива, если поедет за своей судьбой, но отпустить её одну в неизвестный ей мир не мог. Бросив работу, ничего не сказав семье, он поехал с ней буквально в том, в чём вышел из дома. Аяна и без того безмерно уважала и любила брата, но после этого она поняла, что даже отец и мать, которые старались быть хорошими родителями и заботились о ней, не вызывают у неё такого трепета и восхищения, как старший брат.

— Ая, — окликнул её голос Химэля. — Ты в облаках витаешь?

— А, что? — Аяна захлопала глазами и посмотрела на брата.

— Нам туда, — он указал налево.

Аяна быстро огляделась. За раздумьями она не заметила, как они добрались до перекрёстка с указателем.

— Если ты хочешь добраться до Явиса быстро, стоит поехать здесь. Я тебе говорил, что Восточная прямая идёт на восток довольно далеко. Мы не поедем по ней до конца, иначе придётся делать большой крюк до Виронта. Мы проедем по ней где-то до середины, пока не увидим Шиповые горы. Там, если ты всё правильно помнишь, нужно найти Змеиное ущелье, а там и деревня найдётся.

— Хорошо, Химэ, — отозвалась Аяна. — В вопросах дорог я тебе полностью доверяю.

— Ещё бы, — фыркнул Химэль и улыбнулся. — Я уже почти восемнадцать лет только тем и занимаюсь, что прокладываю маршруты.

Сказав это, Химэ направил Пятно по дороге и чуть сильнее сдавил его бока, заставив коня перейти на рысь. Аяна, промедлив несколько секунд, цокнула языком и помчалась вслед за братом.

***

Ночь застала брата и сестру в дороге, но Восточная прямая позволила путникам ехать какое-то время по темноте. Они встали на ночёвку только тогда, когда стемнело окончательно, и сил продолжать путь уже не было. Ночевать у самой дороги они не стали, углубились немного в поле, где и встали маленьким лагерем. Привязывать коней здесь было негде, поэтому Аяна и Химэль дали им свободу, надеясь, что наутро не придётся искать их невесть где.

Пока Химэль обламывал кусты, что росли в округе, Аяна занялась подготовкой позднего ужина. В отличие от брата, Аяна кое-что сохранила и с ужина, и с завтрака в трактире. Оба раза, когда они ели, Аяна поражалась размеру порций и всяких закусок, которые к ним подавались. Она не могла взять с собой ни томлёное оленье мясо, ни грибной суп, но вполне смогла забрать паштет из оленины, свежие булочки, немого сыра и ягод, которые подавали утром к каше.

Когда Химэль собрал достаточно дров и развёл огонь, он был приятно удивлён тому пиру, что приготовила для него сестра.

— Ты всё это взяла из трактира? — удивлённо спросил он, намазывая паштет на булочку.

— Я не ем столько, — улыбнувшись, Аяна пожала плечами, — а отдавать это обратно, когда деньги уже заплачены, не особо хотелось.

— А ты куда предприимчивее, чем я думал, — Химэль рассмеялся. — Не хочешь, случайно, к нам? А когда подрастёт Лиола, и её возьмём. Думаю, тогда наша гильдия будет самой прибыльной среди всех.

— Я подумаю, — Аяна тоже рассмеялась. — А как ты понял, что хочешь заниматься именно разработкой дорожных маршрутов?

— Причина та же, по которой ты любишь читать, — когда Аяна непонимающе глянула на Химэ, он улыбнулся. — Мне просто это нравится.

— А почему ты не пошёл к отцу?

— Отец занимается более… нудной работой, — протянул Химэль. — Его работа состоит в том, чтобы правильно оформлять документы, накладные и сертификаты торговли. Он должен отслеживать малейшие изменения законов торговой сферы не только нашей страны, но и соседних.Я занимаюсь маршрутами только нашей страны, хоть и сотрудничаю с гильдиями других стран. Моя работа состоит только в построении маршрута, отец же должен знать все порядки и тонкости оформления документов. Малейшая ошибка, неправильная формулировка или лишнее слово могут привести к большим убыткам торговца. У отца интересная и важная работа, но для меня она слишком скучная. Мне больше нравится изучать карты, чем по сотне раз читать своды законов.

— А если бы я… согласилась на твоё предложение и пришла к вам, какую сферу ты рекомендовал бы мне?

— Вообще, это была лишь шутка, — с улыбкой ответил Химэль, но спустя пару секунд лицо его стало задумчивым. — Но если серьёзно, то я бы рекомендовал тебя в оценочное бюро.

— А чем они занимаются? — отпив из фляги, спросила Аяна.

— Довольно часто, когда торговец привозит новый товар, к примеру, новый вид тканей или сорт вина, он обращается в нашу гильдию для оценки качества товара и последующего назначения цены за него. Он, конечно, может не согласиться с нашими выводами и выставлять его за большую цену, но по большей части наши люди дают куда более реальную оценку, чем фантазируют себе торговцы.

Выслушав брата, Аяна невольно рассмеялась.

— Ты мне льстишь, Химэ, — утерев слёзы, наконец ответила Аяна. — Я, конечно, могу отличить шёлк от льна, но на что-то большее вряд ли способна.

— Скорее уж ты себя недооцениваешь, Ая, — Химэль усмехнулся. — У тебя поразительная память. Ты помнишь все книги, что прочла, можешь цитировать их. Ты очень усердна и довольно быстро учишься. Ты начала писать уже в три с половиной года, когда я только в четыре, да и то с большим трудом. Если дать тебе время и опыт, ты станешь прекрасной оценщицей. К слову, сейчас оценщиков гильдии возглавляет Игильда, а в подчинении у неё более десятка женщин разных возрастов. Она вместе с другими оценивает львиную долю товаров, что к нам поступают, от одежды и посуды, заканчивая едой и напитками. Мужчины же в её подчинении занимаются исключительно товарами для мужчин, вроде мечей и доспехов. Женщины, как главные покупательницы почти во всех странах и городах, более требовательны и относятся к тому, что покупают, более вдумчиво. Они оценивают вещи куда придирчивее, чем мужчины, оттого и оценщицы из них куда более способные.

Аяна посмотрела на брата, и лицо его было абсолютно серьёзным. В этот момент Аяна задумалась, насколько эта идея звучит реалистично? Она и вправду неплохо разбиралась в некоторых вещах. Платья, постельное бельё, туфли, парфюмерия. Она нередко покупала это сама и помогала выбрать своим подругам, поэтому отличить качественный товар, стоящий больших денег, от пусть и умелой, но всё же подделки, которая и монеты не стоит, вполне могла. Если она познает все тонкости этих товаров, то и вправду могла бы давать оценки этим вещам, а значит… смогла бы работать вместе с отцом и братом.

— Это звучит… очень даже привлекательно, — Аяна улыбнулась. — Я могла бы подумать над твоим предложением, но только по возвращении.

— Правда? — Химэль тихо рассмеялся. — Я думал, ты спрашиваешь это от скуки, но раз тебя это заинтересовало… Конечно, думай сколько тебе нужно. Тебе мы место всегда найдём и будем рады, особенно отец. Но хочу сказать сразу, что послаблений, по крайней мере сильных, мы тебе не дадим. Семья семьёй, но работу нужно выполнять на совесть.

— Мог бы и не говорить, — фыркнула Аяна. — Я, может, и не имею такого опыта, как у тебя или отца, но я не глупее и не ленивее вас. Дай мне время, и я дорасту до твоих высот, а может, поднимусь и выше.

— Какие громкие слова, — Химэ присвистнул и улыбнулся. — Надеюсь, что так оно и будет.

***

Утро выдалось довольно ясным, но всё же немного прохладным. В голом поле, где не было высоких деревьев, ветер гулял не на шутку. Пока горел костёр, этот разгул природы ещё можно было терпеть, но вот когда он потух… Аяна проснулась от того, что всё её тело дрожало. Открыв глаза и окончательно выйдя из мира снов, она поняла, что продрогла.

Приняв сидячее положение, она огляделась. От костра остался один уголь, Снежинка и Пятно паслись шагах в пятидесяти от их стоянки, только вот Химэля не было видно. Встав на ноги, Аяна вновь оглядела округу. Пятно и Снежинка — и больше ни единой живой души.

«Куда же он ушёл? Его ведь не могли похитить, — она бегло осмотрела сумки. — Все вещи на месте, разве что, — Аяна склонилась к своему вещмешку, и лицо её стало хмурым. — Котелка нет. Забыла? Нет, он точно был… тогда где же?»

Примерно через двадцать минут, когда Аяна напоила лошадей и подготовила завтрак, она увидела брата, за которого уже стала сильно переживать. Он шёл со стороны полей, в одной руке у него был котелок, в другой фляжка.

— Где ты был? — возмущённо спросила Аяна, когда Химэль подошёл к ней.

— Ходил за водой, — Химэ указал себе за спину. — Я знал, что где-то недалеко от Восточной прямой протекает река, но думал, что она чуть ближе. Волновалась?

— А ты как думаешь? — фыркнула Аяна. — Проснулась, тебя нет. Я уже только чего себе не на придумала.

— Ты слишком впечатлительная, Ая, — с улыбкой проговорил Химэль. — Но у меня для тебя есть подарок.

Когда Аяна с подозрением глянула на брата, тот вместо ответа поставил перед ней котелок. В нём, помимо чистой воды, были листья и ягоды…

— Мята и шиповник? — в удивлении протянула Аяна — Где ты их нашёл?

— В поле, — Химэ указал в сторону, откуда он пришёл. — Там есть небольшая полянка. Когда увидел их, подумал о тебе, и вот.

— Какой ты заботливый, — хмыкнула Ая и улыбнулась. — Спасибо, Химэ.

— Всё для тебя, Ая, — в тон ответил Химэль и огляделся. — Осталось только найти то, что можно пустить на дрова.

***

Когда солнце высоко поднялось в небе, два путника двинулись в путь. Выехав на Восточную прямую, Аяна и Химэль перешли на рысь. Несмотря на то, что дорога не отличалась особым разнообразием, Аяне, которая до этого видела только дома и дороги своего города, была интересна даже такая картина.

Когда они только начали свой путь, Аяна с интересом изучала лес, правда, после встречи с кабанихой и её детёнышами она стала делать это куда более настороженно. Сейчас же, когда они ехали по дороге, где, кроме диких полей, ничего не было, Аяна могла не опасаться, что какой-то зверь может подкрасться к ней.

Аяну поражало, как, казалось бы, единое поле может меняться на протяжении небольшого отрезка пути. Вот по левую руку от девушки была высокая трава, в которой виднелись цветы, спустя пару минут трава стала более жухлой, а спустя четверть лиги поле стало почти голым, и только засохшие кусты говорили о том, что здесь когда-то была жизнь.

Спустя час пути Аяна заметила вдали нечто голубое. Когда они подъехали ближе, девушка поняла, что это река.

— Не та ли это речка, из который ты воду набирал? — спросила Аяна у брата, когда поравнялась с ним.

— Не исключено, — пожал плечами Химэль. — Если мне не изменяет память, исток реки где-то в Шиповых горах, на южных склонах, а впадает она в озеро Мронс на юго-западе страны.

— Так далеко? — удивилась Аяна.

— Реки бывают очень длинными, — усмехнулся Химэль. — Многое зависит от местности, где они протекают, от количества осадков и вмешательства человека в их естественные течения. Если мне не изменяет память, одна из самых длинных рек берёт начало в Ледовых горах, что в северном королевстве, а впадает куда-то в Солнечное море далеко на востоке. Её естественная протяжённость примерно лиг шестьдесят, при этом она имеет множество притоков и считается одной из самых широких и быстрых рек.

Аяна слушала это, затаив дыхание. Никогда прежде она не слышала ни о чём таком. И всё это создала природа? Аяна посмотрела налево, где вновь зеленели поля, и где росла россыпь диких цветов. Девушка знала, что природа способна на многое, но не думала, что она может быть настолько непостижима. Она создала удивительных животных, возвела огромные горы и высадила множество прекрасных растений…, но слышать о том, что природа способна проложить водную дорогу на такое расстояние, было удивительно. Аяна, как верующий человек, конечно, знала, что природа не возникла сама по себе, что всё на этой земле создал бог, но почему-то именно в такие минуты, когда она слышала нечто невероятное или смотрела на что-то невообразимо прекрасное, она думала, что природа — это нечто сравнимое с богом. В глубине души Аяна понимала, что природа это и есть бог, но её разум мечтателя ей твердил о том, что природа — это нечто иное, со своим разумом и виденьем мира. Если бог — творец всего сущего, то природа — творец всего прекрасного.

Солнце, перевалив зенит, начало медленно клониться к горизонту. Аяна и Химэль делали несколько остановок, чтобы перекусить и размяться, но поля всё не заканчивались. Даже Аяна, которая считала их прекрасными, начала уставать от их однообразия.

— Как далеко до гор? — спросила Аяна, поравнявшись с Химэлем.

— Трудно сказать, — задумчиво проговорил Химэ. — Думаю, что ближе к вечеру мы должны их увидеть, хотя, может, и следующим утром.

— А до Змеиного ущелья?

— А этого я тебе сказать не могу. Я знаю, что нужно будет повернуть на север, но сколько до него ехать, я не скажу.

— Значит, ночевать снова будем в поле, — Аяна печально уронила голову на грудь.

— Не обязательно, — покачал головой Химэль. — Если мы чуть ускоримся и успеем до темноты добраться до гор, а после начнём двигаться на север, то думаю, можно будет увидеть деревню, если конечно, они зажигают уличные фонари.

— А если нет?

— В темноте мы её не найдём, — подытожил Химэль.

— Понятно, — кивнула Аяна, и на её лице внезапно возникла странная ухмылка. — Значит, говоришь, нужно побыстрее…

— Ая, — Химэль с тревогой глянул на сестру, — что ты задумала?

— Помнишь, когда отец приводил нас на поляну недалеко от города?

— Ая, — теперь Химэ смотрел на сестру испуганно. — Ты же не хочешь…

— Ещё как хочу, — Аяна хихикнула. — Кто первый доедет до гор, будет носить титул король или королева наездников, а проигравший будет обязан обращаться к победителю соответственно в течение суток.

— Но учти, что поддаваться, как в детстве, я не намерен, — оскалив зубы в улыбке, ответил Химэль.

— Больно надо, — фыркнула Аяна и сдавила бока Снежинки сапогами.

Едва кобыла поняла, чего хочет её хозяйка, она тут же сорвалась с места и в течение нескольких секунд ушла в галоп. Химэль не стал давать фору сестре. Он ударил поводьями и сжал бока Пятна, отчего тот сразу начал набирать скорость.

Аяна прижалась к шее Снежинки и крепко сжала бока кобылы. Она не знала, как далеко от неё Химэль: помчался за ней или проигнорировал её вызов на скачки. Сейчас ей это было неважно, её главная цель — добраться до Шиповых гор. Она устроила эту гонку по большей части, чтобы развеять скуку и хоть немного повеселить себя и брата. Но и мысль, что им снова придётся ночевать под открытым небом, ей не очень нравилась. Аяна хотела поспать в месте, которое будет защищено от дождя и ветра, пусть даже это будет сарай.

Аяна не знала, сколько она уже мчится по дороге. В ушах шумел ветер, глаза были полны слёз, а придорожные картины сменялись с немыслимой скоростью. Аяна долгое время не могла понять, как далеко уже ушла от брата, пока в шуме ветра не услышала его голос, раздающийся где-то слева и позади.

— Но… но… давай… но, — доносились обрывки криков Химэля.

Через несколько минут краем глаза Аяна что-то заметила. Лишь когда это нечто вышло ещё немного вперёд, девушка поняла, что это голова коня. Химэль не просто догнал её, но и медленно начинал обходить. Вот морда Пятна поравнялась с наездницей Снежинки, затем с шеей кобылы, а спустя лигу Химэль и Аяна мчались почти наравне.

Около трёх лиг Снежинка и Пятно шли ноздря в ноздрю, но вот спустя ещё лигу Снежинка начала терять в скорости, и Пятно начал вырываться вперёд. Вначале он опередил ее совсем немного, но с каждой минутой разрыв становился всё заметнее. Жеребец Химэля был куда сильнее и выносливее.

Когда Пятно вышел вперёд уже на половину корпуса и только увеличивал разрыв, Аяна сквозь слезы смогла увидеть вдалеке то, что сама нарекла финишем. Шиповые горы ещё были далеко, не меньше пятнадцати лиг, но их самые высокие вершины, пытавшиеся укрыться за маленькими облачками, уже завиднелись на горизонте, а значит, гонка скоро завершится.

Пятно почти на корпус обогнал Снежинку, в то время как белоснежная кобылка всё больше теряла скорость и силы. Поначалу Аяне не была важна победа, она просто хотела развлечься и побыстрее добраться до поселения, но сейчас, когда она видела спину Химэля… гордость и азарт начали брать над ней верх. В детстве, когда они устраивали такие соревнования, Аяна часто проигрывала брату, пусть Химэ и говорил, что поддавался ей. Она была трусихой, и когда её конь развивал слишком большую скорость, она в страхе зажмуривала глаза, прижималась всем телом к спине своего скакуна и тянула поводья на себя, лишь бы эта адова скачка закончилась. Сейчас же она была взрослой девушкой, поборола множество детских страхов, а после встречи с кабаном, что бросился на них, ей стало казаться, что страх в ней умер безвозвратно.

Чуть приподнявшись на стременах и подавшись вперёд, Аяна приблизилась к уху Снежинки и сквозь ревущий в ушах ветер начала шептать своей кобылке одними губами:

— Ты сильнее и быстрее его. Ты можешь лучше. Давай, покажи свою силу. Ты умница. Ты можешь.

Аяна довольно часто замечала, что некоторые животные, пусть и не могут понять слов человека, но точно могут считать намеренья, словно понимают людей, но на каком-то другом уровне восприятия. Так случилось и сейчас. Снежинка, которая явно почти истратила все силы, внезапно начала набирать скорость, хотя Аяна ничего с ней не делала, только немного пошептала.

Когда до Шиповых гор оставалось чуть больше пяти лиг, Снежинка начала нагонять Пятно, который опережал ее с большим отрывом. Вот белоснежная голова поравнялась с пятнистыми боками соперника, затем с всадником, а спустя несколько мгновений они вновь шли голова к голове. Когда Аяна повернула голову влево, то увидела крайне удивлённое лицо Химэля, который что-то кричал Пятну, но ветер мешал разобрать слова.

С каждой минутой горы становились всё больше и ближе. Стали видны растения, растущие на склонах, огромные валуны у подножия и снежные участки ближе к вершинам. Аяне даже показалось, что она видела кого-то на ближайших уступах. Это могли быть горные козлы, но скорее всего, её разыгравшееся воображение от предельного возбуждения. Когда до Шиповых гор оставалось совсем немного, Аяна и Снежинка были на полкорпуса впереди, и расстояние между ними и Пятном с Химэлем, пусть и по чуть-чуть, но сокращалось.

Аяне стоило больших трудов натянуть поводья в нужном направлении и дать понять Снежинке, что конец этой безумной гонки возле каменных великанов. Кобыла поняла хозяйку, и вот она уже неслась по пустынному полю, прямо навстречу горе. Через лигу Аяна поняла, что до гор остаётся совсем немного…, а Снежинка и не думает останавливаться. Внезапно её разум и сердце окутал тот самый страх, который преследовал её в детстве. Она испугалась, что Снежинка не затормозит и на полной скорости налетит на… Аяна зажмурилась и хотела натянуть поводья, как по спине внезапно лизнул холодный ветерок, который на мгновение отрезвил её паникующий разум.

«Она не враг себе. Она умная девочка и всё поймёт сама».

Аяна расслабила хватку и отдалась на волю своей верной подруги. Она не сразу поняла, что Снежинка замедлила свой стремительный бег. Глаза всё ещё слезились, а в ушах по-прежнему шумело. Когда девушка открыла глаза, то поняла… что она выиграла. Снежинка стояла в сотне шагов от ближайшего склона, а Химэля и Пятна не было видно рядом. Аяна радостно вскрикнула и рассмеялась. Она победила, честно, без поддавков. Она смогла побороть себя и не стала тормозить. Она доверилась Снежинке, и та не подвела её.

— Ты безумна, Ая, — послышался хриплый голос Химэля где-то за спиной. — Ты же могла убиться!

Аяна обернулась. Пятно встал шагах в двадцати от неё и тяжело дышал. Бока его были мокрые, язык свисал, словно плеть. Химэль выглядел не лучше. Взъерошенный, мокрый и запыхавшийся. Аяна и Снежинка, конечно, выглядели не лучше, они вымотались, наверно, сильнее, чем мужчины, но взмыленный вид того стоил. Они смогли доказать и своим соперникам, и самим себе, что могут победить, несмотря на свой хрупкий вид.

— И тем не менее, я жива, невредима, и что самое главное, нахожусь впереди, — тяжело дыша, проговорила Аяна и с прищуром посмотрела на брата. — Думаю, теперь тебе стоит более уважительно ко мне обращаться.

— И стоило оно того, — сплюнув на землю, проговорил Химэль, но спустя секунду вымучено улыбнулся и сделал неуклюжий поклон. — Прошу простить меня, моя королева всадников, но дайте своему слуге немного отдохнуть, а уже после найти для вас кров и еду.

— Разрешаю, — кивнула Аяна, и спешившись, почти тут же почувствовала, как её ноги подкашиваются, благо, она успела ухватиться за седло и удержаться почти ровно. — Твоей королеве тоже нужен небольшой отдых.

ГЛАВА 7. СЫГРАЙ ДЛЯ НАС

Аяна с большим трудом удерживалась в седле. Тело ломило после напряжённой скачки, глаза слипались от усталости, а голова слегка кружилась после мощного выброса адреналина. Химэль выглядел не лучше. Аяна несколько раз видела, как глаза брата закрывались на долгие минуты, и когда он уже начинал соскальзывать с седла, он резко просыпался, хлопал себя по щекам и продолжал неспешную поездку.

Давно стемнело. Аяна и Химэль прошли порядка двух лиг, но так и не нашли ни Змеиного ущелья, ни деревни Явис.

— Так дальше нельзя, — проговорил Химэль и зевнул. — Если мы так и будем упираться, то точно с лошадей свалимся.

— Да, думаю, ты прав, — отозвалась Аяна тихим голосом. — Я уже не могу. Нам надо отдохнуть.

— Ищем ближайшее удобное место, и на боковую.

— А костёр?

— Горы укроют нас от ветра. К тому же в такой тьме и в нашем состоянии искать дрова — глупая затея.

Аяна не стала спорить. Она прекрасно понимала брата, потому что сама была на грани реальности и сна. Место для ночлега нашлось через четверть лиги. Возле горы была небольшая осиновая рощица, слишком редкая для крупных зверей, но вполне пригодная, чтобы укрыться от дождя и ветра, если он сменит направление.

Привязав коней к стволу дерева, Аяна полусонном состоянии разложила свой плащ, и едва приняв горизонтальное положение, почти сразу уснула. Химэлю понадобилось чуть больше времени, чтобы устроиться, но и он, едва коснулся головой мешка, заменяющего ему подушку, уснул почти сразу.

***

Аяна видела сон, какой-то яркий и явно радостный, но о чём именно он был, она не смогла запомнить. Из мира грёз девушку вытащил странный звук, похожий то ли на смех, то ли на плач. Открыв глаза, Аяна огляделась. Химэля вновь не было рядом. Не успела она подумать о том, что брат снова ушёл за водой, как странный звук повторился. Девушка быстро приняла сидячее положение и повернулась на звук.

Химэль стоял шагах в сорока от их лагеря, и именно он был источником этого странного звука. Встав и потянувшись, Аяна побрела к брату, пытаясь стереть с глаз остатки чудесного сна.

— Что происходит? — спросила Аяна у Химэля и зевнула.

— Доброе утро, Ая, — с улыбкой проговорил Химэль. — Ты не поверишь, но, — он указал на что-то впереди.

Когда Аяна проследила за рукой брата и посмотрела на то, на что он указывал, она ахнула. Примерно в двух с половиной лигах виднелось нечто странное… будто гора резко заканчивалась и начинался проход в… Змеиное ущелье. А чуть дальше, примерно лигах в пяти от их стоянки, виднелось что-то, очень похожее на деревянные домики.

— Мы были так близко? — с досадой проговорила Аяна.

— Усталость взяла нас раньше, — хмыкнул Химэль. — Ладно, что уж теперь об этом. В деревню нам так и так нужно.

— Ты хочешь пополнить припасы? — спросила Аяна, глядя на брата. — Но у нас же не осталось денег.

— Ну, других вариантов у нас нет, — пожал плечами Химэ. — Без лука охоты не получится, а искать ягоды и грибы — гиблое дело, если не знать мест. Придётся договариваться как-то иначе.

— И как же? — заинтересованно спросила Аяна.

— Я подумываю продать меч или коня.

— Но как ты без лошади?

— Придётся идти пешком или ехать с тобой вдвоём, — хмыкнул Химэль. — Зато голодными не останемся.

— Я могла бы предложить им это, — девушка достлала из-под рубашки кулон. — Думаю, он чего-то стоит даже в таком месте.

— Ну уж нет, — отрезал Химэль и сурово посмотрел на сестру. — Помнится мне, это первый подарок твоего мужчины? Вот и храни его, а меч мне без надобности.

Аяна смущённо отвела глаза, но спорить с братом не стала. На удивление, он был прав, этот кулон в виде белой лилии и вправду был самым первым подарком Каина, и Аяна им очень дорожила. Но если бы обстоятельства вынудили её, поставили перед фактом: еда, чтобы выжить, или кулон, как хранитель памяти, она бы, не колеблясь, отдала второе.

— Давай будем думать о цене, когда узнаем, что могут предложить, — усмехнувшись, сказал Химэль и повернул в сторону лагеря. — У нас осталось что-то на завтрак? После вчерашнего я голодный, как стая волков.

***

Когда солнце подбиралось к зениту, Аяна и Химэль уже подъезжали к первым домикам деревни. Явис был куда меньше, чем представляла себе Аяна. В её представлениях поселение, которое стоит у важного прохода в горах, должно было быть более крупным и обеспеченным, но на деле всё оказалось не так. Около сорока домиков, разбросанных в пределах трёх лиг. Многие дома выглядели старыми, некоторые были скошенными, как минимум в пяти, что встретились путниками по дороге, имелись дыры в крышах.

Справа от домов, примерно в полулиге, Аяна заметила небольшие поля. Среди знакомого она смогла узнать пшеницу и овёс, но также там росли и какие-то зелёные кусты. Чего именно, девушка не смогла понять. Аяна видела, как несколько человек ходят среди посадок и что-то собирают, ещё двое с большими вёдрами поливают свои посевы.

— Думаю, жители сейчас в поле, — Аяна указала брату на людей с вёдрами. — Нужно поехать туда и…

— Нет необходимости, — Химэль кивнул вперёд. — Думаю, он нам поможет.

Аяна повернула голову. У скошенного влево дома на лавочке возле крыльца сидел косматый старик. Одежда его была из какой-то грубой ткани, вся в цветных заплатках. Старик на вид был весьма почтенного возраста, Аяна смело могла дать ему лет восемьдесят.

— Здравствуй, отец, — Химэль подъехал к хиленькому заборчику и кивнул старику. — Можно ли поговорить с тобой?

— Чаво? — переспросил старик. — Говори громче, слышу плохо.

— Можно ли поговорить с вами? — почти прокричал Химэль.

— Отчего бы и не поговорить, — одними губами ответил старик. — Звать меня Бернус, живу здесь всю свою жизнь, поэтому много чего знаю. Только, сынок, говори погромче, я глуховат.

— Моё имя Химэль, — громко представился Химэ. — Это моя сестра Аяна. Мы хотели узнать, кто мог бы нам продать еды и наполнить фляги.

— Путешественники? — спросил Бернус, с трудом поднимаясь с лавки.

— Да, — кивнул Химэль. — Мы едем на восток, и у нас заканчивается еда и вода. Хотели узнать, кто мог бы с нами поторговать, только вот у нас нету денег.

— А как же вы без денег торговать-то собрались, голубчики? — старик тихо рассмеялся.

— У меня есть вещи на обмен, может, что и пригодится.

— Мен? — громко переспросил Бернус. — Я не знаю никакого Мена.

— Обмен, — ещё громче сказал Химэль. — Вещи на обмен.

— Так у меня нечего менять, — старик обвёл свои владения руками. — Я один живу, вещей нет, а еду мне соседи приносят.

Химэль тяжело вздохнул и посмотрел на сестру, но Аяна лишь улыбнулась ему и покачала головой.

— У вас в деревне есть староста? — спросил Химэль.

— Роста?

— Ста-ро-ста, — по слогам проговорил Химэль. — Кто у вас главный?

— Главный? — Бернус хмыкнул. — Так Аджей, он у нас староста.

— Где его найти?

— Так он в поле, наверное, — старик указал за свой дом. — Время к полудню, скоро должны вернуться.

— Спасибо, — проговорил Химэль. — Здоровья вам, господин Бернус.

Химэль кивнул старику и повернул коня в обратную сторону, Аяна сделала то же самое. По выражению лица Бернуса было видно, что он чего-то не расслышал, но настаивать не стал. Вернувшись к себе на лавочку, он достал из кармана трубку и пучок травы и начал её набивать.

— Милый дедушка, — с улыбкой проговорила Аяна, смотря на брата.

— Старость не радость, — Химэль вздохнул. — Ну ладно, пусть себе живёт долго. Теперь надо этого Аджея найти и поговорить уже с ним.

Ждать особо долго не пришлось. Не успели Химэль с Аяной вернуться в начало деревни, как к ним навстречу вышла группа из двух мужчин и женщины. Лица и руки были в грязи, одежда мокрая, вид уставший. Когда они увидели всадников, то остановились и настороженно глянули на пришельцев.

— Доброго дня, — Химэль поднял руку в приветствии. — Моё имя Химэль, это моя сестра Аяна. Где мы можем найти Аджея?

— Аджея? — переспросил белокурый мужчина, что стоял ближе всех. — Вы его родственники?

— Нет, — Химэ слегка удивился такой реакции. — Мы обычные путники, хотели бы поговорить с ним.

Все трое местных непонимающе переглянулись, а после как-то косо глянули на всадников.

— Вы не ничего не путаете, господин? — подал голос второй мужчина, с пышной чёрной бородой. — Старик Аджей умер лет пять как, — внезапно на лице деревенского проступила гримаса страха. — Или же вы с мёртвыми говорить могёте?

Химэль, поражённый таким открытием, невольно закашлялся, в то время как Аяна вначале поражённо глянула на брата, а после тихо рассмеялась.

— Простите, видимо, нам неправильно сказали, — Химэль откашлялся и указал себе за спину. — Мы разговаривали с одним стариком из вашей деревни, он сказал, что вашего старосту зовут Аджей.

— Это не со старым ли Бернусом? — когда бородатый получил положительный ответ, все трое деревенских рассмеялись. — Не обижайтесь на него, господин, старик уж лет десять как ум потерял, прошлым живёт. Иногда он путает дни, иногда имена, а порой и вовсе ждёт тех, кого уж нет на этом свете.

— Я уважаю старость, и обиды на него не держу, — Химэль улыбнулся. — Так как же зовут вашего старосту, и где нам найти его?

— Нашего старосту зовут Ромин, он задержался в поле, но скоро должен вернуться.

— Понятно, — кивнул Химэль. — Пока его нет, может, вы нам ответите. Мы с сестрой едем на восток, а наши припасы на исходе. Нет ли здесь добрых людей, что смогут нам помочь? Денег у нас нет, но есть вещи на обмен.

— Там сейчас неспокойно, — подал голос первый. — Пару недель назад в горах два войска шныряли, вроде как даже бились. Не знаем, кто и с кем драчку затеял, но видели мы, как одно войско, большое такое, как раз на восток двигалось.

— Мы знаем об этом, — кивнул Химэль, — но… нужда велит нам ехать именно туда.

— Ну раз велит, — белокурый почесал затылок. — Можно, конечно, у людёв поспрашивать, может, кто и не откажет. Только вот много не ждите, у нас в этом году урожая мало, погибло много по осени, самим может не хватить.

— Я всё понимаю, нам хватит и самой малости.

— Обождите немного, господин, — вновь заговорил бородатый. — Ромин вернётся, народ соберёт, а там и порешаем. Нас здесь немного, душ сто вместе с детишками, так что быстро совет будет.

— Мы подождём, — кивнул Химэ.

— Дом старосты там, — мужчина указал вглубь деревни. — У него крыша красная, мимо не проедете. А нам, господин, уж простите, надо себя в порядок привести, откушать и снова за работу.

— Удачи вам, — кивнул им Химэль с улыбкой и вновь повёл Пятно в сторону деревни.

Как и сказал бородатый мужчина, который, к слову, так и не представился — как и его белокурый друг, дом старосты был виден издалека. Он не отличался от других роскошью или большой территорией, просто у этого дома была самая яркая крыша из всех. Хозяин дома появился минут через десять. Это был довольно крепкий мужчина около пятидесяти. Короткие волосы чёрного цвета, почти полностью седые усы. Одет он был в свободную рубаху серого цвета и чёрные штаны из мешковины, на ногах были плетёные сандалии. Рядом с ним шла женщина немного младше его. Длинные волосы блёкло-рыжего цвета, стянутые в косу, довольно симпатичные черты лица, хотя время явно изрядно подточило её красоту. В молодости она, наверное, была необычайно красивой. Одета женщина была в жёлтое платье до пола, а на ногах при ходьбе виднелись такие же сандалии.

Когда мужчина заметил всадников, что стояли у его дома, он остановился и придержал спутницу. Несколько секунд он смотрел на них, видимо, пытаясь узнать, но когда понял, что эти люди ему незнакомы, оставил женщину на месте, а сам двинулся к пришельцам.

— Доброго дня вам, — мужчина остановился в пяти шагах от всадников и поднял руку. — Я могу вам чем-то помочь?

— Доброго, — кивнул Химэль. — Вы староста Ромин?

— Да, это я, — кивнул староста и с подозрением глянул вначале на Химэля, затем на Аяну. — Могу я узнать ваши имена?

— Моё имя Химэль, это моя сестра Аяна. Мы путешественники, едем на восток, но наши припасы подходят к концу. Мы хотели узнать у вас, как у главы деревни, нет ли здесь добрых людей, что могут поделиться с нами? Денег у нас нет, но мы можем предложить что-то в обмен.

— Вот оно что, — кивнул Ромин и обернувшись, жестом позвал женщину подойти. — Это моя супруга Элея. Элея, это Химэль и Аяна, они путешественники.

— Приятно познакомиться, — Элея слегка присела, придержав края платья.

— Так какие припасы вам нужны? — спросил Ромин.

— Еда и вода, — ответил Химэ. — В еде мы не брезгливы, да и нужно нам немного.

— Понятно, — кивнул староста и задумался. — Я могу поспрашивать у людей, но не знаю, согласится ли кто даром. Что вы можете предложить в обмен?

— У меня есть меч, — Химэль указал на ножны, висевшие слева. — Ещё бы я мог отдать коня или же свой плащ.

— Меч нам здесь без надобности, — покачал головой Ромин. — Зверей здесь опасных нет, лихих людей тоже не водится, а прочие здесь редко проезжают, чаще объезжают горы с юга. Плащ у вас, конечно, хороший, только вот здесь он ни к чему. В поле его не оденешь, на охоту с ним не пойдёшь, а красоваться здесь не принято.

— А что лошадь?

— Хороший конь, — согласился староста, — только мало кто здесь ездить верхом обучен. Его бы можно и в поле устроить, только вот его же кормить и поить надо, а нам порой и самим еды не хватает.

Когда Аяна посмотрела на брата, тот выглядел крайне озадаченным. Он явно не был готов к таким ответам и весь его план с обменом трещал по швам. Аяна мысленно перечислила вещи, что были сейчас при ней. Ничего, абсолютно ничего она не могла предложить деревенским жителям, чтобы получить еды, разве что…

— А что это у вас за чёрная коробочка? — спросила Элея, подойдя чуть ближе к Снежинке.

— Это, — Аяна опустила глаза, — футляр, а в нём скрипка.

— Вы музыканты? — воодушевлённо спросила женщина, в глазах которой внезапно вспыхнул какой-то загадочный огонёк.

— Ну, не совсем, — Аяна замялась, не зная, что именно ответить. — Мой брат далёк от музыки, а я… умею играть, разве что…

— Дорогой, — Элея посмотрела на мужа, — я знаю, как нам можно поступить.

— И как же? — с интересом спросил Ромин.

— Ты же так и не придумал, что подарить Гонри на его двадцать пятую весну?

— К чему ты ведёшь? — лицо старосты стало озадаченным.

— Леди Аяна имеет при себе скрипку, — на лице женщины проступила лисья улыбка. — Так почему бы сегодня на вечернем застолье не подарить Гонри и его гостям песню? А мы бы могли взамен дать им еды и воды. Чем тебе не обмен?

Аяна слушала всё это с приоткрытым ртом. Вначале у неё проскочила ужасная мысль, что Элея захочет получить её самый ценный и дорогой сердцу подарок, что дарил ей Каин. Но реальность оказалась куда страшнее. Они хотят… её… как музыканта? Аяна почувствовала, как по телу растекается слабость, а голова начинает кружиться. Она сдавила бока Снежинки и впилась руками в поводья, лишь бы не упасть с седла.

— Идея, конечно, неплохая, — задумчиво проговорил староста, — только вот не нам это решать. Если господин Химэль и леди Аяна будут не против, я с радостью дам им всё, что они захотят.

— Не мне здесь решать, — покачал головой Химэ, когда Ромин посмотрел на него. — Решение только за моей сестрой. Если она откажется, придётся искать другой путь.

Аяна, которая и до этого чувствовала себя не очень уютно, ощутила себя вовсе чуть ли не голой перед тремя людьми, что терпеливо смотрели на неё и ждали ответа. Ей дали выбор — казалось бы, довольно простой, от которого мало что зависело…, но почему-то она чувствовала себя так, будто судьба целой страны зависит от её решения. Она могла просто отказаться, не позорить себя и брата и найти другое решение, предложить что-то другое за помощь… только вот что? Аяна плохо понимала в торговле, она даже не могла сказать, насколько можно выгодно обменять ту или иную вещь, не говоря уже о продать и купить.

Что будет, если она согласится? С большой долей вероятности она опозорится, ведь помнит только пару песен. Да и то из-за полного отсутствия практики в последние недели могла забыть и их. Будут ли они рады её позору? Она, точнее, её музыка, будет подарком некому Гонри, а значит, пострадает не столько её репутация, сколько репутация старосты и его жены. Будут ли они рады этому? Если всё пройдёт из вон рук плохо, они могут не просто отказать им давать что-то, но и выгнать их взашей…

— Я… я, — начала Аяна, смущённо опустив глаза и пытаясь унять голос, — довольно долго не практиковалась. Я могу не оправдать ваших ожиданий.

— Музыканты в наших краях редкость, — хмыкнул Ромин. — Если вы умеете хоть что-то, люди будут рады и этому. Среди нас нет тех, кто владел бы инструментом, и любой приезжий музыкант у нас в большом почёте.

Аяна посмотрела на брата, но Химэль ничего не ответил. Он лишь улыбнулся ей и покачал головой.

«Ты должна решить сама», — прочитала Аяна во взгляде Химэля.

Несколько секунд Аяна смотрела куда-то вдаль, мимо лиц тех, кто ждал её ответа. Она пыталась перебороть свою робость, нерешительность и неуверенность в себе. В конечном итоге, несколько минут, которые она молчала, прошли для неё словно вечность.

— Я сыграю для вашего друга, — кивнула Аяна, — но прошу не ждать от меня многого.

— Вот и славно, — с улыбкой проговорил Ромин. — Только Гонри нам не просто друг, он наш сын.

Аяна с трудом сдержала стон, который рвался у неё из груди. Никогда в жизни ей не было настолько стыдно и неловко. Единственный выход, который нашла Аяна, это отвернуться от Ромина и Элеи, и смотреть в сторону брата, который… с улыбкой смотрел на сестру.

— Праздник назначен на вечер, — заговорила Элея. — Пока вы можете остановиться у нас. Я не знаю, осталось ли у нас что-то готовое, но я обязательно найду что-нибудь к столу.

— Да, моя супруга права, — кивнул Ромин. — Проходите в дом, а я пока позабочусь о ваших лошадях.

Спешившись, Аяна и Химэль сняли с лошадей свои вещи, после чего передали поводья Ромину, а сами пошли за госпожой Элеей. Пройдя в дом старосты, Аяна украдкой стала оглядываться. Она никогда не видела деревни, а уж тем более — никогда не бывала в таких домиках, поэтому любопытство взяло вверх над стеснением.

Дом Ромина и Элеи был чистым и ухоженным, в комнате стоял слабый запах выпечки и каких-то цветов. Справа Аяна увидела очаг, обложенный глиняной стеной. Возле него стояла пара грубо обтёсанных столиков и невысоких табуретов. Центр комнаты занимал крепкий дубовый стол, к которому были приставлены лавочки. У дальней стены стояло несколько массивных шкафов и одинокий сундук в правом углу. Слева почти ничего не было, лишь две двери примерно в центре стены. Обе двери были из какого-то светлого дерева и выглядели, мягко говоря, потрёпанными.

— Прошу вас, садитесь, — Элея указал гостям на лавочки. — Вещи можете сложить сюда. Что вы предпочитаете из напитков?

— Мы выпьем и съедим всё, что вы нам предложите, — ответил Химэль, усаживаясь на лавочку.

— Приятно принимать таких гостей, — с улыбкой ответила хозяйка дома. — Тогда прошу вас немного подождать. Я схожу в кладовую.

Когда Элея скрылась в дальней двери левой стены, Аяна наконец посмотрела на брата жалобными глазами. Она не решалась ничего сказать, боялась, что её может услышать Элея. Она просила помощи у Химэля, чтобы он дал ей совет, сказал, как лучше поступить, но брат лишь улыбнулся и наклонился к сестре почти вплотную.

— Я слышал, как ты играла, — прошептал Химэ. — Если ты сможешь побороть свой страх, ты поразишь этих людей в самое сердце.

Аяна стиснула зубы, лишь бы подавить стон отчаянья. Химэль не только не помог ей, но и ещё больше растревожил неуверенность и страх перед грядущим. Когда дверь из кладовой тихо скрипнула, Аяна уже сидела со спокойным лицом и делала вид, что рассматривает интерьер, хотя сама в это время пыталась перебороть своих демонов.

***

Через десять минут в доме старосты уже пахло горячей выпечкой, мясом и травами. Когда Элея только-только начала готовить, желудок Аяны невольно запел, благо, никто этого не услышал.

Пока хозяйка порхала возле очага, опеку над гостями взял хозяин. Ромин достал откуда-то из погреба хлебный напиток, которого Аяна никогда прежде не видела. Пах он несколько резковато, но на вкус был очень сладким, с нотками хлеба, и имел ягодное послевкусие. Когда кружки опустели на четверть, староста решил поговорить с гостями и узнать, откуда и куда они держат путь.

— Сами мы с запада, из города Хэнтур, — начал рассказывать Химэль. — Едем на восток, чтобы найти… мужа моей сестры, который ушёл с королевским войском подавлять мятеж.

От услышанного Аяна невольно поперхнулась хлебным напитком. Она искоса глянула на брата, но тот и бровью не повёл, продолжая сдержанно улыбаться.

«Мужа? — промелькнуло в голове Аяны, и тут же к лицу прилила краска. — Мы же не обручены… зачем он так сказал… я даже не думала об этом… по крайне мере, вслух не говорила…»

— А что с вашим мужем, леди Аяна? — спросил Ромин, повернувшись к гостье.

— Он, — Аяна прикусила губу. — Когда он уезжал, он обещал вернуться через неделю, но прошло куда больше времени, а он так и не объявился. Когда я узнала, что мятежники и королевское войско уходят на восток, я ещё долго ждала его…, но потом больше не смогла. Я решила поехать за ним, а мой брат вызвался сопровождать меня.

— Вот оно как, — староста хмыкнул. — Юное сердце не выдержало разлуки?

— Можно и так сказать, — смущённо проговорила Аяна.

— Не мучай её, дорогой, — Элея строго глянула на мужа. — Девушка ради своего мужа к чёрту на рога поехала. Стоит похвалить её за смелость, а не ёрничать.

— Я и не думал об этом, — тихо рассмеялся Ромин. — Я просто поражён, что за времена настали. Помнится, когда я ухаживал за тобой, мне приходилось таскаться везде и сразу, лишь бы найти твоего внимания, а сейчас… Да, времена уже не те.

— Мы жили по другим правилам, — с улыбкой ответила хозяйка дома. — Мир вокруг не стоит на месте, в отличие от нашей деревушки.

— И то верно, — согласился староста.

Примерно через двадцать минут стол уже был уставлен едой. За разговорами с Ромином о деревне и местном быте Аяна не успела заметить, когда хозяйка успела столько приготовить. Перед гостями стояла глубокая миска грибного супа, слегка подгоревшие лепёшки, жареное заячье мясо с картофельными дольками и овощной салат, покрытый медовой заправкой.

— Всё это растёт в наших краях, — сказала Элея, присаживаясь рядом с мужем. — В этом году, правда, с урожаем вышла беда небольшая, но зато в лесах всё более стабильно.

— Спасибо вам за заботу, — Химэль кивнул вначале хозяйке, затем хозяину. — Приятного аппетита.

— Приятного аппетита, — повторила за братом Аяна.

***

После сытного и горячего обеда Аяна и Химэль временно расстались. Элея отвела Аяну в хозяйскую спальню, где гостья могла подготовиться к вечернему выступлению, а Ромин взял с собой Химэля, чтобы тот помог ему подготовиться к празднованию.

Когда Аяна осталась одна, она несколько минут нерешительно смотрела на чёрный футляр. Когда она решилась взять с собой скрипку, то думала, что достанет её, только когда встретит Каина. Её план состоял в том, чтобы удивить его, точнее сказать, усилить эффект от своего внезапного появления. Каждый раз, когда её взгляд падал на футляр, на лице девушки возникала улыбка. Она невольно представляла себе то потрясение, которое испытает её рыцарь, когда увидит свою милую леди так далеко от дома. Но хитрый план обернулся против неё. Теперь она вынуждена показывать свои умения людям, которых не знает, и от которых можно ожидать любой реакции. Если Каин, как бы плохо Аяна ни сыграла, был бы рад её появлению и игре при любом исходе, то с деревенскими всё обстояло иначе. Аяна не знала, чего ждать, и эта неизвестность её пугала.

Когда она смогла немного усмирить свои мысли, она наконец положила футляр на стол, за который её усадили, и открыв бронзовые застёжки, медленно подняла крышку. Её тёмно-коричневая скрипка была столь же прекрасна, как и в первый день. Ни пыль, ни влага, ни качка в седле — ничего не смогло испортить её красоты и величия. Аяна нежно вязала в руки инструмент, дотронулась до струн… и они ответили ей тихим звоном. Скрипка не потеряла своей настройки, и её струны по-прежнему звучали всё теми же звонкими голосами.

Медленно поднеся скрипку к плечу, Аяна слегка опустила голову, едва дотронувшись щекой до чуть тёплой древесины, и взяла в руки белоснежный смычок. Около трёх минут Аяна просидела в такой позе. Она вспоминала всё, что знала об игре, вспоминала все уроки, которые прочла в книге и которые придумала сама. Она давно не брала в руки инструмент, уже давно ничего не играла, не репетировала и из-за этого сильно боялась, что все труды и старания, которые она вкладывала, пропали впустую, и она всё забыла. Когда Аяна наконец собралась с мыслями, она медленно опустила смычок на струны, зажала пальцами левой руки нужные струны и…

Аяна до конца не могла понять, была то заслуга её памяти и тела, что старательно запоминали все уроки, или же все почести нужно отдать поистине прекрасному и волшебному инструменту. Аяна давно заметила, что инструмент будто живой, сам поёт те мелодии, что хочет его хозяйка, ей лишь нужно закрыть глаза и представить то, что она хотела бы услышать. Аяна, когда скрипка издала первую протяжную ноту, поневоле представила лицо Каина, как он стоит перед ней в своём ярком наряде и с улыбкой смотрит на неё. Скрипка, словно почувствовав настрой своей владелицы, заиграла тихую и печальную мелодию, которая с каждым движением смычка обретала силу. Когда музыка дошла до своей кульминации, скрипка сменила тему. Она стала петь быстрее и звонче, словно Аяна находилась в лесу, вокруг было множество птиц, щебетавших каждая на свой лад. На секунду Аяне даже показалось, что она чувствует запах цветов, и что кто-то маленький сел её на плечо и взмахнул крыльями, обдав её лицо лёгким ветерком. Тогда произведение зазвучало плавно и нежно, будто кто-то сидел рядом с ней и медленно гладил её по волосам. Когда Аяна в последний раз провела смычком по струнам, она ещё долгие секунды ощущала те прикосновения, ту нежность, что создал вокруг неё волшебный инструмент.

Открыв глаза, Аяна поняла, что они влажные от слёз. Отложив скрипку и смычок, девушка смахнула влагу с глаз и посмотрела на инструмент. Аяна никак не могла вспомнить название этой чудесной мелодии, что сыграла сейчас. Ей казалось, что раньше она уже пробовала сыграть нечто подобное, но ей не хватало умения. Что же изменилось сейчас? Те чувства, что внезапно нахлынули на неё, едва она вязла в руки подарок Каина, помогли ей, или же сам инструмент отозвался на её эмоции и подарил ей незабываемый наплыв нежных чувств?

— Это было так прекрасно, — раздался тихий, слегка дрожащий голос Элеи.

Вздрогнув от неожиданности, Аяна повернулся к двери, и увидела хозяйку дома. Элея стояла по ту сторону двери, в руках её было полотенце, а глаза были полны слёз.

— Никогда прежде я не слышала ничего более прекрасного, — всхлипнув, проговорила хозяйка дома.

— Я и сама не ожидала от себя такого, — смущённо проговорила Аяна. — Я просто… вспомнила своего воз… мужа и… скрипка сама начала играть.

— Вы прекрасный музыкант, — с улыбкой ответила Элея. — Вы сильно скромничали, когда говорили о том, что не оправдаете наших ожиданий. Я редко когда слышала музыку и не могу назвать себя ценителем…, но то, что я сейчас услышала… это растрогало меня до глубины души.

Аяна в смущении опустила глаза, а руки стали жить своей жизнью. Они то сплетались пальцами, то трогали края рубашки или стула. Аяна не ожидала похвалы, к тому же такой искренней. Слова могли обмануть, но не чувства, что отразились на лице хозяйки дома. Элею и вправду растрогала лишь одна мелодия, которую Аяна сыграла в порыве чувств. Хотя и сама Аяна невольно заплакала от этой музыки, пусть и сама сыграла её. Возможно, у неё и получится не опозорить старосту и его жену перед сыном… оставалось только уловить настрой и…

— Спасибо вам, — Аяна встала и кивнула хозяйке. — Надеюсь, что я смогу сыграть так же и для гостей вашего сына.

— Даже малая часть той красоты, что услышала я, заставит их растрогаться, — с улыбкой ответила Элея. — Прости, что отвлекла. Не буду больше мешать.

— Нет, нет, — покачала головой Аяна. — Вы помогли мне понять, что я не такая безнадёжная, какой себя считала.

— Вы слишком сильно себя недооцениваете, — спокойно произнесла хозяйка дома. — Вы куда способнее, чем думаете. Вам лишь нужно помнить об этом и верить в свои силы.

С этими словами Элея вышла, закрыв за собой дверь, оставив Аяну наедине со своими мыслями и инструментом.

***

Вечер для Аяны настал куда быстрее, чем она хотела. Ей казалось, что они буквально час назад отобедали, но вот… Аяна уже собиралась отложить скрипку, чтобы дать пальцам немного отдохнуть, когда в дверь коротко постучали, а после в комнату вошёл Ромин.

— Леди Аяна, — с улыбкой проговорил он. — Гости уже собрались. Если вы готовы, то можно уже идти.

«Я не готова! Боже, уже?! Они же говорили, что праздник вечером», — пронеслись мысли в голове у Аяны. Через несколько секунд, когда паника утихла, она тихо ответила.

— Да. Думаю… я готова.

— Я подожду на улице, — кивнул староста и закрыл дверь.

Когда Ромин ушёл, Аяне понадобилось некоторое время, чтобы полностью осознать, что ей сейчас предстоит. Убрав скрипку и смычок в футляр, Аяна закрыла их на защёлки, взялась за ручку и попыталась встать…, но ноги отказались её слушаться. Аяна чувствовала их, как по ним бегают мурашки, затем холодок, но она никак не могла заставить их поднять её тело.

«Всё хорошо, я справлюсь, — повторила она себе в третий раз. — Нужно только начать. Когда начну, всё пойдёт своим ходом».

После самовнушения ноги наконец поддались и подняли тело девушки. Выйдя на улицу, Аяна поёжилась. Ей не было настолько страшно, просто на улице было довольно прохладно.

— Ты так замёрзнешь, — раздался голос Химэля по левую руку.

Когда Аяна обернулась, брат уже обошёл её со спины и закрепил на её шее свой плащ.

— У меня есть свой, — сказала Аяна.

— Его же искать надо, — хмыкнул Химэль и посмотрел на сестру. — Ну как, ты готова?

— Не знаю, — честно призналась Аяна. — Буду надеяться, что да.

— Всё будет хорошо, Ая, — с улыбкой ответил Химэ, а после наклонился к сестре и прошептал. — Госпожа Элея рассказала мне, как ты её до слез довела.

Аяна ахнула, смущённо опустила глаза и быстро зашагала вслед за Ромином, который вёл их в сторону, где горели яркие огни. Поначалу Аяна даже не до конца понимала, куда именно её ведут, все мысли были сосредоточены на внутреннем спокойствии и концентрации, которыми она хотела придать себе сил и уверенности. Но когда до неё стали доноситься голоса гостей… весь её хрупкий мир беззаботности рассыпался в одночасье.

Подняв глаза, Аяна увидела в центре улицы столы, выставленные в два длинных ряда. По быстрым подсчётам девушка насчитала порядка пятидесяти взрослых и около пятнадцати детишек разных возрастов. Шестьдесят пять человек… и все будут смотреть на неё. В дальнем конце праздничного застолья был единственный стол, стоявший поперёк. За ним сидели лишь два человека. Справа — крепкий юноша с чёрными волосами и слегка горбатым носом. Одет он был в пёструю рубаху с короткими рукавами и свободные бежевые штаны. На голове его был воздет плетёный венок из порядка двадцати разных цветов. Рядом с ним сидела миловидная, немного пышная девушка. Белокурые волосы, лёгкий румянец на лице, три родинки на правой щеке. Она была одета в тёмно-жёлтое платье, на шее висели какие-то странные бусы, собранные словно из маленьких ягодок, а на руке в свете факелов, что стояли на подставках вдоль всех столов, мерцал браслет с серебряным отливом.

Аяна на одеревеневших ногах проследовала за Ромином в центр этого застолья, Химэль же остался у первых столов. Когда староста и его гостья заняли центральную позицию, все гости впились в них глазами, отчего Аяне невольно стало дурно.

— Дорогие гости, — заговорил Ромин. — Сегодня мы собрались здесь, что отметить дату пусть и небольшую, но знаменательную. Сегодня моему сыну, моему наследнику, исполняется двадцать пять лет. Признаюсь честно, цифра не очень большая, у этого парня ещё вся жизнь впереди, но тем не менее, мы с его матерью хотели преподнести ему нечто особенное. Мы долго думали над этим, но в конечном итоге судьба сама решила всё за нас. Сегодня днём в нашу деревню прибыли два путника, леди Аяна и господин Химэль. Они едут на восток, но любезно решили задержаться у нас и посетить этот праздник. В честь этого наша гостья, леди Аяна, являющаяся выдающимся музыкантом, согласилась исполнить для гостей, но в первую очередь для виновника торжества, пару песен. Прошу вас поприветствовать её, а после насладиться чудесными мелодиями.

Гости повставали со своих мест, начали хлопать и громко свистеть, но в ушах Аяны стояла полная тишина. Она видела лица, но черты их были неразборчивыми, смазанными. Она слышала голоса, кричавшие ей что-то, но они были такие тихие и невнятные, что до девушки не доходил смысл. Около минуты Аяна стояла в оцепенении, пытаясь понять, что же ей делать. Когда гости расселись по местам и в молчании уставились на неё, Аяна поняла, что они ждут только её.

Медленно, словно Аяна была не на празднике, а в логове диких зверей, она опустила футляр на землю, открыла его замки и подняла крышку. В свете факелов скрипка обрела ещё большую красоту и загадочность. Аяне даже показалось, что это не свет факелов отражается в её изгибах, а что сам инструмент источает едва заметное свечение. Уложив скрипку на плечо и взяв в руки смычок, Аяна выпрямилась и медленно повернулась к человеку, ради которого собрались все эти люди… ради которого она решила переступить через себя и сделать то, на что бы вряд ли решилась в обычных условиях.

Гонри смотрел на неё с улыбкой на лице, а его возлюбленная, или кем бы ни была та девушка, что сидела рядом — с искрой детского любопытства. Аяна с трудом натянула улыбку, кивнула им, а затем… Опустив голову на прохладную древесину, прикрыла глаза.

«Я здесь одна. Я в комнате, меня никто не слышит и не видит. Я играю для себя и только для себя».

Неторопливо поднеся смычок к струнам, Аяна медленно втянула носом воздух, зажала пальцами струны и…

Аяна не знала, что именно будет играть. Не знала, что может понравиться гостям, какую тему взять за основу — грустную или весёлую, героическую или лирическую. Аяна даже не до конца понимала, что именно хочет вложить в ту музыку, ради которой вышла сюда и встала перед десятками любопытных глаз. Она решила довериться судьбе и своей скрипке. Пусть они сами выберут подходящую музыку.

Едва смычок коснулся струн, скрипка запела тихую минорную мелодию. С каждым движением музыка менялась, и вот от тихой грусти она перешла к бравурности. Когда до сознания Аяны дошло, что она знает эту песню, что это была одна из первых баллад, что она выучила по книге Го́ршнева, её губы непроизвольно разомкнулись, и она… запела:

Вдали от городов, в краю родном,

Где тишь и гладь, и пахнет сеном,

Живёт герой, совсем простой,

С душой открытой, золотой.

Он встанет с солнцем, не спеша,

Встречает утро у костра,

Коня напоит, скот покормит,

И землю вспашет, все оформит.

В его руках — земля живая,

Растёт пшеница, наливая

Зерно янтарным, щедрым светом,

Благословенным тихим летом.

Вместе с тем, как голос Аяны набирал силу, музыка наполнялась отчетливым ритмом. Скрипка, словно поняв смысл слов, стала издавать звуки, отдалённо напоминающие удары топора и взмахи косы. Девушка точно знала, что в этой песне ничего такого не было, но она, переводя дыхание для нового куплета, точно слышала это. В момент кульминации, когда скрипка играла на пределе возможного, девушка почувствовала, как её ног касаются пушистые колосья, как её спину припекает солнце, а неподалёку журчит ручеёк.

Он мудр не книгой, а трудом,

Знаком с природой и с дождём,

Он знает, когда сеять надо,

Когда косить, не ждёт награды.

И в деревенской тишине,

Он видит счастье в каждом дне,

В семье, в друзьях, в закате ярком,

В труде своём, не броском, жарком.

И пусть не слышит он похвал,

Его пример — как идеал,

Герой простой, земли крестьянин,

Он жизни истинный хозяин.

Лишь когда последняя нота сошла со струн скрипки, и она неспешно затихла, с тела и разума Аяна сошло наваждение. Она вновь почувствовала под ногами не траву, а землю, под одежду стал забираться прохладный ночной ветер, а вокруг пахло уже не полем, а едой и горящими факелами.

Открыв глаза, Аяна на несколько секунд впала в ступор. Она настолько сильно убедила себя, что одна, что невольно оцепенела, когда осознала, что стоит посреди празднества и на неё смотрят люди. Аяна, не решаясь сделать и шагу, медленно оглядывала собравшихся. Все до единого молчали, а тени, что бросали на них факелы, придавали лицам задумчивость и даже немного строгость.

«Ну, вот и всё, — мысленно простонала Аяна. — Им не понравилось. Я опозорила себя, брата, старосту, его жену и их…»

Справа и сзади от Аяны послышались хлопки. Затем хлопки раздались уже слева, куда громче и настойчивее… Спустя пару секунд все, кто присутствовал на празднике, вскочили со своих мест и аплодировали уже во всю силу, на какую были способны. Аяна вновь посмотрела на их лица и поняла, что ошиблась. На лицах гостей не было задумчивости или строгости, всё это оказалась лишь игра теней. Она увидела молодую девушку, которая улыбалась и плакала, рядом с ней был пожилой мужчина, который украдкой вытирал влагу с уголков глаз. За другим столом Аяна заметила на вид строгого бородатого мужчину, очень крепко сложенного, но который смотрел на неё таким нежным взглядом и улыбался так широко и искренне, что вся его внешняя строгость просто рассыпалась.

Аяна посмотрела на тех, кто сидел за центральным столом. Гонри выглядел не просто довольным, от некого исходила волна запредельного счастья, которую Аяна ощущала всем телом. На лице его сияла улыбка, а на глазах проступили невольные слезинки. Говорить о том, как растрогалась его спутница, и вовсе не стоило. Бедная девушка так сильно расчувствовалась, что никак не могла успокоиться, пряча лицо за синим платочком.

Овации не прекращались долгие минуты. Аяна, не готовая к такой бурной реакции, не знала, куда деть себя, и самое главное, куда деть раскрасневшееся от смущения лицо. Опустив голову, она начала кланяться чуть ли не каждому, кто смотрел на неё. Когда у Аяны уже стала кружиться голова, а ноги слабеть, она почувствовала, как кто-то подошёл к ней сзади и приобнял за плечи. Повернув голову, она увидела Химэля. На его лице сияла улыбка, а глаза, пусть и совсем слегка, но были влажные.

— Ты поразила меня в самоё сердце, Ая, — прошептал он ей на ухо. — Признаюсь тебе честно, даже я не ожидал от тебя такого.

— На похвалу мало похоже, — Аяна нервно усмехнулась.

— Я не подберу слов, чтобы выразить весь восторг, который испытал, — Химэ приобнял сестру. — Ты большая молодец, Ая. Забудь о моём предложении идти в гильдию. Твоё призвание — это музыка.

Сказанные Химэлем слова поразили Аяну, словно молния в ясную погоду. Она… никогда не думала о таком. Она считала, что у неё нет нужных навыков, чтобы быть музыкантом. Разве может она сравниться с…

— Леди Аяна, — послышался за спиной незнакомый голос.

Когда Аяна обернулась, она увидела в шаге от себя Гонри, а рядом с ним его спутницу, которая всё ещё пыталась совладать со своими чувствами.

— Леди Аяна, это было великолепное выступление, — Гонри поклонился. — Спасибо вам, что исполнили такую чудесную песню. Никогда прежде мне не доводилось слышать ничего более прекрасного.

— Мне тоже, — хлюпнув носом, вступила спутница Гонри. — Вы… вы растрогали меня до глубины души. Спасибо вам, от всего сердца огромное спасибо.

— Не стоит благодарностей, — с улыбкой отозвалась Аяна. — Я рада, что смогла порадовать вас. Если кого и стоит благодарить, то это ваших отца и мать. Если бы не они, возможно, мы бы уехали куда раньше.

— Им я тоже выражу свою благодарность, — кивнул Гонри, — но сейчас я хочу поблагодарить именно вас и…

— Химэль, — представился Химэ. — Брат Аяны.

— Вас, леди Аяна и вашего брата, что подарили нам такой чудесный вечер.

— Благодарить стоит только мою сестру, — усмехнулся Химэль.

— Прошу вас, — Гонри указал на два свободных места. — Присоединитесь к нашему празднику. Это меньшее, что я могу сделать для вас.

— Спасибо, — кивнула Аяна.

Когда Аяна уже собиралась убрать скрипку и проследовать с братом за стол, она поймала на себе взгляд спутницы Гонри.

— Я не знаю вашего имени, — смущённо проговорила Аяна, — но по взгляду вижу, что у вас какая-то просьба?

— Меня зовут Альма, — представилась девушка. — И у меня к вам скорее вопрос, нежели просьба. Вы… вы ещё сыграете сегодня для нас?

— Я… я, — начала нерешительно Аяна, но после, когда уловила на себе множество глаз, что в ожидании смотрели на неё, она тихо вздохнула и улыбнулась. — Если вы этого хотите, Альма, то я сыграю для вас что-нибудь ещё.

Услышав это, все, кто был на празднике, вновь взорвались аплодисментами и ободряющими криками. Под этом шум смущённая Аяна и светящийся от гордости Химэль проследовали за стол, где их приняли как нигде прежде. Со всей искренней любовью и заботой.

ГЛАВА 8. ЗМЕИНОЕ УЩЕЛЬЕ

Вечер, а точнее, праздник прошёл просто великолепно. Аяна довольно часто бывала на днях рождения друзей семьи или своих подруг, но то, что устроили в Явисе, городская девушка никогда не забудет.

Поначалу всё шло довольно спокойно и невинно. Аяна и Химэль сидели за столом, ели и немного выпивали. Через некоторое время, когда все немного утолили голод, к приезжим начали подходить местные с вопросами. Больше всего доставалось, конечно, главной звезде вечера, но и Химэль не был обделён вниманием, особенно со стороны девушек. Аяна раз за разом отвечала на похожие вопросы — откуда она, кто этот молодой человек рядом с ней, как она научилась так играть, и будет ли она выступать ещё.

Химэль отвечал на похожие вопросы, только более развёрнуто. Спустя полчаса, когда некоторые из гостей уже захмелели, Аяну вновь попросили сыграть что-нибудь. Поначалу девушка пыталась отказаться, но после сдалась и вновь вышла на импровизированную сцену. В этот раз она не стала пытать гостей своим голосом, ведь всё ещё считала, что поёт не очень хорошо. Вместо этого она сыграла для доброго люда «Игривый вечер» — довольно бойкое и весёлое произведение, под которое многие гости начали танцевать.

Спустя ещё час, когда гости уже были порядком захмелевшие, в центр вынесли небольшой столик и два стула. На один стул сел тот крепкий бородатый мужчина, что растрогался от первой песни Аяны, а за второй он приглашал любого, кто готов с ним побороться. Первым за стол к бородатому, которого звали Хэнкиз, сел виновник торжества. Гонри изо всех сил пытался уложить руку противника на стол, но в конечном итоге силач повалил его, даже не пытаясь поддаться. После Гонри мужчины стали выстраиваться в очередь. Всем хотелось показать себя и победить, как казалось Аяне, чемпиона в этом развлечении.

Кто-то сопротивлялся довольно долго, кто-то падал вместе со стулом спустя секунду, и все заливались смехом. Химэль поначалу не хотел лезть в местные забавы, но Ромин, увидев его, одиноко сидевшего за столом, пригласил и его. Аяна, которая стояла чуть в стороне и внимательно наблюдала, подумала, что Химэлю дадут выиграть, но она ошиблась. Химэль не был таким крепким, как Хэнкиз, но сопротивлялся несколько секунд довольно уверенно, но в конечном итоге и его рука легла на стол. Хэнкиз остался непревзойдённым мастером борьбы на руках.

После того, как стол был убран, Ромин вывел в центр Гонри, а сам призвал всех гостей встать вокруг. Когда Аяна с Химэлем остались за столом, подумав, что там им будет не место, две местные девушки подошли к ним и тоже повели их исполнить странный ритуал. Когда все были в круге, Ромин произнёс торжественные слова, поздравив сына с очередной весной, после чего все взялись за руки, и идя по кругу, начали петь песню, слова которой Аяне были незнакомы. Каждый пел как умел, но все делали это с такой искренностью и отдачей, что это было неважно.

Весна — надежда, пробуждение,

Любви, тепла — твоё рождение.

И каждый миг неповторимый,

Как жизни дар благотворимый.

Когда песня кончилась, все захлопали, и после этого вновь разошлись по своим столам, пить и веселиться.

Когда вокруг уже была непроглядная темень, Аяна начала думать, что интерес к её персоне угас, и собиралась спросить у Химэля, не пора ли готовиться к отдыху. Но в этот момент к ней подошла Альма.

— Леди Аяна, — тихо позвала её невеста Гонри.

— Да, Альма, — повернувшись, отозвалась Аяна.

— Как долго вы обучались своему ремеслу?

— Ты будешь смеяться, но всего пару недель, — с улыбкой ответила Аяна. — И я не считаю себя мастером. Я слышала, как люди играют куда искуснее меня и при этом поют так чисто и звонко, что я по сравнению с ними лишь тень.

— Правда? — ахнула девушка. — У вас, наверное, врождённый талант. Матушка мне говорила, что очень редко, но на свет приходят люди, которые с юных лет становятся мастерами в каком-то деле.

— Это явно не про меня, — Аяна тихо рассмеялась. — Я не хочу обидеть тебя, Альма, но если бы ты знала ещё хотя бы двух музыкантов, что занимаются своим делом всю жизнь, ты была бы обо мне более скромного мнения.

— Что вы, леди Аяна, — замотала головой Альма. — Пусть они и играют лучше вашего, но от вашей музыки и песен на душе как-то… теплее становится. Когда вы играете, я ненадолго прикрываю глаза и словно оказываюсь в совершенно другом месте. Со мной такого никогда прежде не было.

Аяна смущённо улыбнулась и опустила глаза. Ей было стыдно признаться, что и она сама прячется в иллюзорном мире, чтобы страхи реальности не мешали ей, и она могла сосредоточиться только на музыке.

— Леди Аяна, — робко проговорили Альма. — Я знаю, что скоро всё это закончится… поэтому… не могли бы вы сыграть для нас напоследок? Мне хотелось бы лучше запомнить эти ощущения, те чувства, что вы пробуждаете во мне. Возможно, я больше… никогда не испытаю такого.

Аяна посмотрела на Альму, и их взгляды встретились. Аяна не могла долго смотреть в эти большие карие глаза, поэтому быстро опустила голову, чтобы девушка не видела, как она заливается краской, и проговорила:

— Конечно, я сыграю для вас.

Аяна увидела в глазах этой невинной девушки нечто такое… светлое и искреннее, чего никогда не видела в глазах людей. Альма и вправду боялась, что больше никогда не услышит, как звучит музыка. Ещё Ромин говорил, что гости в их деревушке редкость. Альма искренне хотела насладиться музыкой, хотела запомнить каждый миг, запомнить каждый звук, чтобы потом, когда Аяна и Химэль уедут, она сидела по вечерам у очага и… вспоминала этот день… вспоминала то, что он ей подарил… чувство прекрасного. Аяна просто не могла позволить себе разрушить ожидания этой девушки. Если бы она сделала это, чувство вины грызло бы её до конца дней.

Последней песней Аяна выбрала «Взмах мотылька». Тоскливая мелодия, которую Аяна играла очень неторопливо, вкладывая в каждое движение смычка все чувства, все эмоции, все радости и переживания. В этот раз она играла уже не для себя, она играла для Альмы. Аяна старалась, чтобы девушка запомнила этот миг, чтобы каждый раз, когда она хотела вспомнить об этом, её память воспроизводила всё до мельчайших подробностей.

Когда Аяна закончила, она ещё долго не решалась посмотреть на Альму. Она посмотрела налево, направо, увидела, как все без исключения пытаются справиться с теми чувствами, что нахлынули на них. Когда Аяна наконец решилась посмотреть на Альму, то увидела, как девушка с красными глазами, со слезами, что уже текли по её щекам и шее, смотрит на неё и улыбается. Аяна не слышала, что прошептала ей девушка, но она поняла всё без слов: «Спасибо вам. Это было чудесно».

***

Утро Аяны началось до крайности необычно. Причём сама девушка не могла до конца определиться, в хорошем смысле или нет. Первое, что она почувствовала с утра — запах свежего хлеба, а когда открыла глаза, и в них ударил яркий свет из окна, в голову Аяны словно вогнали иглы. Болело в висках и в затылке, потом боль перетекла в шею. Когда Аяна попыталась встать, у неё заложило уши, а боль медленно растеклась по всему телу.

Когда она с трудом приняла сидячее положение, она почувствовала, как каждый сантиметр тела болит, а больше всего — голова и ноги. Несколько минут понадобилось Аяне, чтобы сопоставить дурное состояние со вчерашним днём. Скрипка, застолье, скрипка, застолье, хоровод вокруг именинника, затем опять скрипка, застолье. Потом кто-то из местных принёс дудочку, издающую хриплые звуки, и потрёпанный бубен. Все начали танцевать и Аяну тоже увлекли в этот процесс. Потом они опять сели за стол и… Дальше Аяна не помнила. Она сразу проснулась здесь… А где это здесь?

Оглядевшись, Аяна поняла, что находится в доме старосты. Она лежала в большой комнате, где были очаг и стол. Под её плащом было аккуратно разложено сено, а под головой — маленький мешочек, заменивший подушку. Повернув голову вправо, она увидела Химэля. Он был в точно таких же условиях: на мягком сене под плащом с подушкой под головой, и судя по глупенькой улыбке на лице, ему было очень даже хорошо. Улыбнувшись виду брата, Аяна повернулась на тихий звук, который шёл со стороны очага. Возле него, спиной к гостям, хлопотала Элея. Когда Аяна начала вставать, хозяйка дома обернулась к ней и улыбнусь.

— Доброе утро, леди Аяна, — кивнула Элея.

— Доброе, — отозвалась Аяна. — Вам помочь?

— Ну что вы, — покачала головой хозяйка. — Разве я могу просить о таком дорогих гостей. К тому же я почти закончила.

— Понятно. А не скажете, сколько мы спали?

— До полудня часа два, — чуть подумав, ответила Элея, — а принесли вас ещё до рассвета.

— Принесли? — дрогнувшим голосом проговорила Аяна, при этом чувствуя, как у неё бежит холодок по спине.

— Не волнуйтесь, — с улыбкой отозвалась хозяйка. — Вы просто устали вчера, уснули прямо на стуле, и ваш брат принёс вас сюда. Вечер был очень весёлым, и всё благодаря вам и вашей музыке. Спасибо вам за это огромное.

— Это мне впору благодарить вас, — слегка склонив голову, ответила девушка. — Вы приютили нас, накормили и дали место за столом, хотя мы простые путники.

— Вы сделали для нас куда больше, — усмехнулась Элея, — но ладно, не об этом сейчас. Если желаете умыться, за домом бочка с водой, правда, она холодная. Полотенце висит там же. Ромин скоро придёт, и я подам завтрак.

Выйдя на улицу, Аяна слегка поёжилась. Солнце спряталось за облака, а среди домов гулял довольно сильный ветерок. Обойдя дом, Аяна увидела высокую бочку, а рядом, на палке, торчащей из стены, висела парочка серых полотенец. Элея не соврала, когда сказала, что вода холодная. Едва Аяна опустила в бочку руки, всё её тело пронзила дрожь, и сразу внутри поселился холод, но зато, когда она ополоснула лицо, вся тяжесть и боль в теле почти прошли. Никогда прежде Аяна так быстро не выходила из сонного состояния.

Вернувшись в дом, Аяна обнаружила брата сидящим на импровизированной кровати и держащимся за затылок. Когда он поднял на неё глаза, девушка только по лицу поняла, что её братик пробудился в ещё худшем состоянии, чем была она сама.

— Доброе утро, — поздоровалась Аяна, улыбнувшись.

— Доброе, — хрипло отозвался Химэль. — Как… ты себя чувствуешь?

— Получше некоторых, — с усмешкой отозвалась девушка. — Спасибо, что донёс меня до дома. Я даже не помню, как и где уснула.

— Обращайся, — кивнул Химэ и скривился. — Ты можешь дать мне воды? Во рту такая мерзость… да и голова гудит, словно колокол.

Оглядевшись по сторонам, Аяна покачала головой.

— Я не знаю, где здесь что. Там за домом бочка с водой. Холодная, правда, но мозги мне быстра прочистила. Можешь воспользоваться ею.

— Уже неплохо, — криво усмехнулся Химэль, вставая на ноги. — А где хозяева?

— Госпожа Элея была здесь, но видимо, вышла, — пожала плечами Аяна. — А господин Ромин должен скоро вернуться, и тогда будет завтрак.

— Понятно, — тихо отозвался Химэль. — Без меня не начинайте.

Когда Химэль вернулся в дом, Аяна вместе с Элеей уже накрывали на стол. Плащи, на которых спали гости, были повешены на крючок у входа, а сено убрано в угол.

— Доброе утро, госпожа Элея, — поздоровался Химэ.

— Доброе утро, господин Химэль, — с улыбкой отозвалась хозяйка. — Проходите, присаживайтесь. Муж вот-вот вернётся.

Элея не ошиблась и в этот раз. Едва последние тарелки встали на стол, входная дверь открылась, и на пороге появился Ромин. На лице его была довольная ухмылка, а в руках — два плотно набитых мешка.

— Вы уже проснулись? — удивлённо проговорил староста, когда увидел гостей за столом. — Я думал, вы, городские, до полудня спите.

— Мы не из таких, — ухмыльнулся Химэль. — Работа не позволит так долго отдыхать.

— Понимаю, — кивнул Ромин и указал на мешки. — Леди Аяна, вы вчера прекрасно сыграли. Признаюсь честно, даже я не смог удержать слёз. Вы свою часть уговора выполнили сполна, позвольте и мне закрыть свою.

Аяна немного привстала с лавочки и с нескрываемой растерянностью глянула на огромные мешки.

— Это… всё нам? — спросила девушка.

— Конечно, — спокойно ответил староста, усаживаясь рядом с женой. — Вы не просто сыграли для нас, ваши песни вызвали в нас столько чувств, столько эмоций, что меньше я просто не могу дать. Я бы собрал и больше, но подумал, что вы можете уехать раньше и…

— Нет, нет, — замотала головой Аяна. — Этого и так слишком много. Мы не можем взять у вас столько.

— И всё же я буду настаивать, — покачал головой Ромин. — Всякий труд должен оплачиваться по достоинству. Ваше вчерашнее выступление стоит гораздо больше, чем еда.

— Господин Ромин, вы…

— Прошу, не спорьте, — прервал её староста. — Я понимаю, что вы не такие, как мы себе здесь представляем. Пусть вы и живёте за большими стенами, но в вас нет алчности и надменности, какую лично я не раз испытывал на себе, когда бывал в городе. Вы больше похожи на нас, чем на тех. Поэтому прошу, возьмите нашу плату. Нам будет приятно, если в дороге вы ещё не раз вспомните о нас и нашей деревушке. Мы же, в свою очередь, многие годы будем вспоминать вас и вашу чудесную музыку.

Аяна, не в силах больше ничего сказать, лишь смущённо опустила глаза, а руки сжали края одежды. Ей было неловко от слов старосты, сама она не оценивала свой вклад во вчерашний праздник так дорого. Она просто хотела сделать людям приятное, немного порадовать их, и ждала в ответ втрое меньше, чем ей предложили. Но по лицу Ромина было понятно, что спорить бессмысленно. Та музыка, что играла вчера Аяна, и вправду слишком сильно задела струны его души.

— Спасибо вам, господин, госпожа, — взял слово Химэль и кивнул вначале хозяину, а после хозяйке. — Мы не забудем вашей доброты. Не могу вам обещать, но возможно, когда мы будем возвращаться, то заедем к вам вновь. И думаю, моя сестра не откажется сыграть для вас что-нибудь ещё.

Аяна резко подняла глаза на брата, и тот повернулся к ней. Химэль смотрел на неё спокойно, слегка улыбаясь уголками губ.

«Так будет правильно», — прочитала Аяна на лице Химэ.

И только теперь она поняла, что Химэль сказал это не для красивого слова или забавы ради. Он хотел намекнуть Аяне, что если ей неловко от того, сколь много ей дали жители за её музыку, она может вернуться сюда ещё раз и дать им столько концертов, пока сама не решит, что расплатилась за доброту и гостеприимство.

— Думаю, что Химэ прав, — кивнула Аяна. — Если всё сложится хорошо, мы заедем к вам. Я сыграю для вас ещё, но этот раз будет не за еду или деньги. Я просто хочу сполна отплатить за вашу доброту.

— Хорошо, — с улыбкой ответил Ромин. — Мы будем ждать вас на обратном пути и не будем навязывать плату, если вы того хотите, — сказав это, он взял со стола ложку. — Ну а теперь, если все вопросы решены, предлагаю приступить к еде.

***

Пока Аяна и Химэль ехали по деревне, из многих домов, что были по дороге, выходили люди и махали им. Кто-то делал это молча, кто-то кричал им вслед, но у всех без исключения на лицах были улыбки.

— Вы всем понравились, — констатировал Ромин, шедший рядом.

— Мы рады, что смогли оставить после себя хорошее впечатление, — ответила Аяна, махая очередному местному, вышедшему из дома.

— Я пока не буду никому говорить, что вы можете вернуться, — с ухмылкой сказал староста. — Пусть для них это будет сюрприз.

— Не стоит их обнадёживать раньше времени, — кивнул Химэль.

Когда два всадника выехали за границу деревни, они притормозили коней и посмотрели на своего провожатого.

— Спасибо вам, господин Ромин, — Химэ отвесил поклон. — Без вашей помощи наше путешествие могло кончиться раньше, чем планировалось.

— Да, спасибо вам, — в тон заговорила Аяна. — Вы подарили нам не только ночлег и еду, но и незабываемые впечатления от праздника.

— Это мне впору благодарить вас, — с улыбкой ответил староста. — Вы сделали наш праздник таким ярким, что местные ещё долго будут помнить его, — затем его лицо стало серьёзным. — Пока вы не уехали, хочу предупредить. Змеиное ущелье — это не просто красивое название. Там и вправду водятся змеи, причём в крайне большом количестве. Чтобы ни случилось, не ночуйте там, постарайтесь выехать оттуда до темноты, времени вам должно хватить. Не подъезжайте близко к стенам, там у них норы, держитесь центра. Ещё старайтесь слушать окружение. Там множество мелких уступов, а на склонах живут горные козлы. Они могут уронить вам камни на головы. И самое главное, не спешивайтесь, будьте в седле. Все змеи там крайне ядовиты, и если укусят коня, то вы ещё сможете выбраться, но если змея ужалит вас…

— Мы вас поняли, — кивнул Химэль и искоса глянул на сестру, лицо которой слегка побледнело. — Мы учтём ваши советы, огромное спасибо.

— Ну тогда удачи вам, — кивнул Ромин и поднял руку. — Будем ждать вас в наших краях.

Сказав это, староста развернулся и пошёл обратно в деревню, тихо насвистывая что-то себе под нос. Аяна и Химэль тоже не стали задерживаться, и слегка тронув бока коней, направили их к зловещему змеиному логову.

***

Подъехав к Змеиному ущелью, Аяна огляделась. Оно не выглядело таким уж зловещим и опасным, как описал его Ромин. Довольно широкая тропа, как минимум для четырёх всадников, если ехать плечом к плечу. Тут и там, правда, лежали валуны и осколки породы, что упала сверху, но и зелени хватало. Аяна даже разглядела пару жухлых деревец в отдалении, а чуть выше, на уступе, росло и вовсе довольно раскидистое крепкое дерево.

— Тут не так уж и жутко, как нам описывали, — сказала Аяна, в очередной раз оглядывая округу и не видя ничего, что могло её напугать или встревожить.

— А ты думаешь, змеи будут ждать тебя у входа с цветами? — усмехнулся Химэль, глядя на сестру. — Как бы оно ни выглядело, не будем забывать о безопасности. Поедешь за мной, шагах в пяти и справа, чтобы я мог тебя видеть. Если друг услышишь грохот или мой крик, не высматривай, а просто уводи коня в сторону от шума или же туда, куда скажу я.

— Ты у нас теперь главный в отряде? — с усмешкой спросила Аяна, но когда брат глянул на неё исподлобья, опустила глаза. — Хорошо, Химэ. Я просто хотела разрядить обстановку.

— Я понимаю, — кивнул Химэль. — Но дальше будь предельно серьёзна. Не стоит полагаться на удачу слишком часто, у неё есть и обратная сторона.

После беглой проверки лошадей и собственных вещей — всё ли на месте, и не забыто ли чего в деревне, и все ли вещмешки закреплены надёжно, Химэль первым направил Пятно вперед. Аяна, выждав пару секунд, повела Снежинку следом.

Едва путники въехали в ущелье, на них сразу обрушился ветер. Если за пределами гор он был, пусть и неприятным, но терпимым, то здесь бушевал в полную силу. Он выл, словно стая волков, закидывал пыль в глаза и нос, и задувал так, что не спасал даже капюшон плаща.

— Какой жуткий ветер, — прокричала Аяна.

— Он здесь в замкнутом пространстве, — ответил Химэль. — Он отражается от стен, набирает силу, а после превращается почти в ураган.

Ехать было тяжело. Не только всадники страдали от воющей стихии, но и их четвероногие спутники. Пятно был покрепче, поэтому шёл вперёд без особых усилий, но вот Снежинка была меньше своего товарища, и не такой крепкой. Ей приходилось опускать морду вниз, с трудом удерживаясь на дороге, и прилагать больше усилий, чтобы двигаться вперёд.

Аяна не знала точно, как далеко они продвинулись от входа и сколько вообще едут. Всё ущелье было однообразным: куда ни посмотри, сплошной буро-серый пейзаж, разве что деревья сменяли друг друга. Когда Аяна попыталась поднять голову к небу и найти солнце, она закашлялась. Ветер принёс целое облако пыли, которое попало девушке в глаза и нос.

— Это какой-то ад на земле, — прокричала Аяна Химэлю, когда смогла прокашляться.

— До ада этому месту далековато, — отозвался Химэ, — но соглашусь, что место не из приятных.

Спустя около часа пути ветер наконец начал стихать, и Аяна смогла поднять голову и оглядеться. Сзади склоны, справа и слева нависали склоны и спереди, насколько хватало зрения, тоже виднелись только склоны.

— Как далеко мы проехали? — спросила Аяна, немного приблизившись к брату.

— Трудно сказать, — протянул Химэль, подняв голову. — Я не знаю, сколько лиг это ущелье, но если верить словам Ромина, времени до темноты нам должно хватить, чтобы его перейти.

— Хорошо бы, — ответила Аяна, оглядываясь. — Здесь вроде нет ничего такого…, но почему-то мне здесь не нравится.

— Ты слишком впечатлительная, — усмехнулся Химэ. — Ты, сама того не зная, скорее всего, всю дорогу искала змей, боясь, что они подползут к тебе. Ты себя просто накрутила, вот место и кажется тебе неуютным.

— Возможно, — нехотя согласилась Аяна. — Но всё равно, это…

Когда Аяна невольно замерла с открытым ртом, Химэль моментально среагировал и повернулся в ту сторону, куда смотрела его сестра. Примерно в шагах в сорока, возле валуна, похожего на неровный квадрат, кто-то лежал. Вначале Аяна подумала, что это ветка или просто другой камень более тёмного цвета, но когда они подъехали…

— Боже, — воскликнула девушка, отворачиваясь, — какой ужас.

Возле камня лежала туша козла. Судя по виду, тело лежало здесь несколько недель. Во многих местах шерсть облезла, были видны места гниения, а также явная нехватка крупных кусков плоти на спине и животе. Но самое жуткое было даже не это: весь ужас крылся в морде несчастного животного. Ноги козла были неестественно вывернуты, будто он упал откуда-то сверху, глаза были навыкат, возле рта застыла красно-желая пена, а возле носа и ушей всё ещё была видна засохшая кровь.

— Что случилось… с этим бедным животным? — проговорила Аяна, прикрывая рот и нос руками, ведь запах, который источала эта туша, был невыносим.

— Это точно не дикий зверь постарался. Зверь бы не бросил почти целую тушу, — проезжая мимо козла, констатировал Химэ. — Судя по пене у пасти и крови, его укусила змея.

— Бедное животное, — прошептала Аяна, отводя взгляд. — Значит… змеи здесь и вправду есть?

— А я и не говорил, что их здесь нет, — спокойно ответил Химэ. — Я лишь говорил, что они здесь не на каждом шагу, как ты могла подумать. Но всё равно, будь внимательна и иди строго за мной.

Проезжая мимо туши, Аяна ещё раз невольно посмотрела на неё. Стеклянные блеклые глаза, кровавые белки. Этот образ ещё не раз будет посещать Аяну во снах.

***

День клонился к закату. Аяна, да и Химэль тоже, начали уставать. Они, как и предупреждал их Ромин, не спускались на землю целый день. Флягу с водой и еду они передавали прямо на ходу. За всю дорогу Аяна не увидела ничего примечательного, за исключением того самого несчастного козлика. Серо-бурые склоны, небольшие уступы, покрытые редкой травой, крохотные деревца, растущие тут и там, и пару раз где-то наверху Аяна слышала тихое блеянье, но самих животных так и не увидела.

На землю вот-вот должна была опуститься ночь, а Аяна так и не видела конца этого проклятого ущелья. Чем дольше они брели меж гор, тем больше Аяне казалось, что они никогда не выберутся. В один момент у неё даже проскочила мысль, что жуткие змеи ущелья их всё же настигли, они с Химэлем умерли и сейчас идут по чистилищу, смывая с себя грехи земные. От жутких мыслей Аяну передёрнуло. Ей не хотелось думать ни о чём скверном, но окружение и атмосфера вокруг наводили только на такие размышления.

— Ая, посмотри налево, — окликнул сестру Химэль. — Тебе они знакомы?

Аяна нехотя повернула голову влево, несколько секунд пошарила глазами в поисках того, что привлекло внимание брата и…

— Боже, — ахнула Аяна. — Это же… — она слегка замедлила шаг Снежинки. — Паучья лилия.

Узнать этот цветок Аяне не составило труда, ведь именно он был её любимым, и именно букет из этих цветов Каин подарил ей на два года знакомства. Тёмно-красные цветы с длинными тонкими листьями, загнутыми вверх и немного внутрь. Из-за своей толщины и формы они больше походили на паучьи лапки, оттого и получили своё название. Проезжая мимо первых цветов, Аяна заметила чуть поодаль ещё десяток. Большая часть росла у самого края склона на земле, но парочка каким-то чудом смогла умоститься в трещинах между пород и вырасти прямо из каменной стены.

— Я не думала, что они здесь растут, — прошептала Аяна, любуясь цветами. — Они любят более тёплый и влажный климат, но здесь… Это зловещее место не предназначено для столь чудесных созданий.

— Видимо, не настолько оно ужасно, — усмехнулся Химэ.

Когда Аяна поравнялась с одним из «кустов» лилий, она натянула поводья, заставив Снежинку остановиться. Аяна несколько секунд в нерешительности смотрела на прекрасные цветы и никак не могла решиться… нужно ли ей это делать? Никогда прежде Аяна не срывала цветов ни с клумб в городе, ни с полей за стеной. Она всегда считала, что цветы должны расти и пахнуть в естественной среде. Но почему-то именно сейчас ей захотелось взять с собой хотя бы один цветок, лишь бы спасти его из этого жуткого и гнетущего места.

— Ая, — окликнул сестру Химэль. — Ты долго там стоять будешь?

Аяна не ответила брату, зато его голос послужил сигналом к действию. Либо да, либо… Аяна не стала спускаться с седла. Пусть цветы у земли и были больше и ярче, но ей вполне хватит и тех, что росли в самой скале. Подъехав к склону, Аяна слегка привстала на стременах. Спустя пару секунд два красивых цветка блёкло-красного цвета уже были зажаты меж её пальцев. Аяна медленно опустилась в седло, поднесла бутоны к носу…

— Ая, — крикнул Химэль, повернувшись в седле. — Отойди от склона.

— Химэ, — на выдохе произнесла Аяна, словно не слыша брата. — Они так чудесно пахнут.

— Я рад, — с усмешкой ответил Химэль. — Давай не будем задерживаться и поед…

То, что произошло, Аяна не могла видеть, ведь всё её внимание было сосредоточено на цветах. Химэль же видел не всё, но то, что ему удалось заметить, возможно, спасло его сестре жизнь.

Из небольшой трещины в стене, возле склона, где росли паучьи лилии и мелкая трава, показалось нечто продолговатое серого цвета с багровыми пятнами в центре. Поначалу Химэль не понял, что именно он увидел. Ему показалось, что это один из завядших лепестков цветка, который упал на землю, и его подхватил ветер. Лишь когда «лепесток» продолжил своё движение, Химэль понял…, но ничего не успел сделать.

Змея замерла, выбирая свою добычу. Она ждала, будет ли один из гигантов, что пришёл к её дому, двигаться… и гигант двинулся. Не успела Снежинка переставить ногу, как в неё вцепилась широко раскрытая пасть. Не прошло и секунды, как кобылка дико заржала, встала на дыбы и замолотила передними копытами, пытаясь сбросить обидчика, что повис на её правой ноге.

Аяна, которая смотрела на цветы, никак не ожидала такого. Вот она собиралась направить свою кобылку в сторону брата, чтобы передать ему один из цветков… секунда… и Снежинка внезапно встаёт на дыбы, а наездница, совершенно не готовая к такому, летит спиной к земле.

— Ая! — крикнул Химэль, спрыгивая с Пятна.

Аяна зажмурила глаза, чтобы сдержать слёзы, она пыталась вдохнуть, но дыхание сбилось. Аяна чувствовала, как сотни маленьких камешков впились в её поясницу, и как нечто большое упирается в область лопаток.

Когда к Аяне подбежал Химэль, девушка уже начала понемногу приходить в себя. Брат помог сестре подняться, после чего помог отойти на безопасное расстояние от беснующегося животного. Пока Аяна приходила в себя, Снежинка пыталась сбросить со своей правой ноги змею, что продолжала крепко держаться. Несколько раз кобыла попадала копытом по змеиному телу, но гада это не останавливало.

— Сне… Снежинка, — хрипло прокричала Аяна, закашлялась и шагнула в сторону своего скакуна.

— Не лезь! — удержав сестру, бросил Химэль. — Ты ей уже не поможешь.

— Но почему?! — в слезах закричала девушка. — Я помогу ей! Я уберу змею и…

— Ты хочешь, чтобы и тебя укусили? — прорычал Химэ, глядя на сестру. — Эта змея вцепилась в неё, значит, есть клыки, а в них яд. Эта змея уже отравила твою лошадь.

Аяна больше не могла смотреть на этого бесчувственного живодёра, который называл себя её братом, она повернулась к своей любимой кобылке… Снежинка стояла в десяти шагах от неё. На её правой передней ноге уже не висела змея, кобылка её сбросила, или та сама отцепилась. По ноге текли струйки крови, а место, где пару секунд назад висела змея, выглядело сильно опухшим. Снежинка попыталась сделать шаг, но почти тут же жалобно заржала и подняла покалеченную ногу.

— Ая, отвернись, — проговорил Химэль, взяв сестру за плечи. — Прошу, отвернись, если не хочешь…

— Я не брошу её, — прошептала Аяна. — Отпусти меня, Химэ. Я не могу бросить её… в такую минуту.

Химэль колебался несколько секунд, но после отпустил сестру и сделал шаг назад. Аяна повернулась к брату, кивнула ему с натянутой улыбкой и передала два цветка, что смогла сорвать… такой ценой. Цветы выглядели целыми, Аяна смогла уберечь их даже в падении… в отличие от той, что была с ней все эти дни. И многие годы до этого.

Снежинка, увидев лицо хозяйки, вновь попыталась сделать шаг, но в очередной раз издала жалобный звук, похожий на стон, и поджала ногу ещё сильнее.

— Девочка моя, — шептала Аяна, в глазах которой стояли слёзы. — Ты… прости меня… я не… не должна была идти к… этим цветам…

Снежинка смотрела на хозяйку. Животное видело, что её человек чем-то расстроен, но никак не могло понять, чем. Снежинка потянула шею к своей наезднице, не решаясь вновь ступить на раненую ногу.

Аяна сделала ещё два медленных шага к своей кобыле, и потянувшись рукой, коснулась шеи своей давней подруги. Едва Аяна коснулась шеи, она вздрогнула и всхлипнула. Пока этого ещё не было видно, но девушка чувствовала, как дрожит тело её кобылы, как под густой гривой проступает пот. С полминуты Аяна просто стояла рядом со Снежинкой, медленно гладила её по шее и безмолвно рыдала.

— Ая, — тихо прозвучал голос Химэля где-то на окраинах сознания. — Мне правда очень жаль твою лошадь, я знаю, как она дорога тебе…, но нам нужно спешить. Если ночь настигнет нас здесь, то…

— Я знаю, — крикнула Аяна, чем заставила брата невольно вздрогнуть. Спустя секунду она добивала уже тихим надломленным голосом. — Я понимаю, прости. Дай мне… нам минуту.

Химэль кивнул и больше не стал её торопить. Он прекрасно видел, каких трудов Аяне стоит просто стоять рядом и плакать, а не биться в истерике, молить бога и всех его ангелов о спасении. Аяна была очень ранимой и чувствительной девушкой, но именно сейчас она нашла в себе столько мужества, чтобы просто попрощаться со своей давней подругой, а не устраивать никому не нужных истерик.

Выждав минуту, Аяна медленно приблизилась к правому боку Снежинки. Кобыла внимательно следила налившимися кровью глазами, как её человек снимает со спины свои сумки, мешки и чёрную коробочку. Потом как медленно отходит и влажными глазами смотрит на неё… в последний раз.

— Спасибо тебе за всё, Снежинка, — с трудом проговорила Аяна, подавляя в себе вопль. — Ты была… лучшей лошадкой… которую я только знала.

Сказав эта, Аяна резко развернулась, чуть не потеряв равновесие, и быстро подойдя к брату, бросила к его ногам сумки, а сама пошла прочь.

— Ая, — окликнул её Химэль. — Прошу тебя, не делай…

— Я поеду с тобой, — не своим голосом отозвалась девушка. — Но молю тебя, быстрее… я не выдержу, если сейчас… она… упадёт и…

Химэль понял всё сквозь надрывный плач сестры. Он схватил её сумки, в три широких шага оказался возле Аяны, и приобняв её за плечи свободной рукой, повёл к Пятну. Спустя ещё два шага Химэ быстро разместил все сумки на седле Пятна, после чего усадил чуть позади сестру, которая сильно дрожала, а после уже сам взобрался в седло и придал скорости жеребцу.

Пятно несколько раз оборачивался на Снежинку, которая почему-то осталась далеко позади. Пока они отъезжали, Химэль чувствовал, как Аяна впилась пальцами в его кофту, как спрятала лицо в его спине, как по нему текут слёзы.

Снежинка, оставшаяся меж двух скал в Змеином ущелье, настойчиво пыталась последовать за своей хозяйкой, но боль в ноге не давала ей этого сделать. Спустя несколько минут, когда Химэль увидел на границе зрения конец ущелья, и ему стало казаться, что всё закончилось… где-то позади раздалось громогласное ржание умирающего животного. В такт ему за спиной Химэль услышал тихий вой и плач сестры. Так королева наездников прощалась со своей давней подругой.

ГЛАВА 9. ОТРАЖЕНИЕ

Аяна безмолвно сидела возле костра и смотрела в огонь. Сбором хвороста, разведением огня и готовкой в этот раз занимался только Химэль. Аяна, когда они выехали из ущелья, словно стала тенью себя. Она не разговаривала и не плакала, она стала куклой с мраморным лицом, что могла лишь беспрекословно выполнять то, что ей говорили.

— Ая, давай остановимся здесь, — сказал Химэль, оглядывая дикое поле.

Аяна медленно опустила голову на грудь.

— Давай я помогу тебе, — сказал Химэль, подавая сестре руку.

Аяна взяла руку брата, и спустившись с Пятна, замерла.

— Я всё сделаю, — сказал он тихо, встав возле сестры. — Ты пока присядь, отдохни.

Аяна, не поднимая головы, последовала за братом, и дождавшись, когда он разложит свой плащ, села ровно в то место, куда он ей показал.

— Тебе не холодно? — спросил Химэ, когда принёс очередную порцию веток для костра.

Аяна медленно поводила головой из стороны в сторону, при этом во взгляде была полная пустота, словно она даже не понимала смысл слов, а отвечала только рефлекторно.

Когда Химэль развёл костёр и разогрел картофель, что дал им Ромин, он сел возле сестры. От своей порции она отказалась, на что Химэ, лишь тяжело вздохнув, поставил её миску перед ней.

— Знаешь, как бы это сейчас ни звучало, но я могу тебя понять. У меня ведь тоже был хороший друг, — заговорил Химэль, глядя куда-то в небо. — Ты его не застала, ведь матушка была только-только беременна тобой, но и родители не знали о нём. Это был уличный кот рыжего цвета. У него не было кусочка левого уха, шерсть на спине почти вся облезла, а кончик хвоста обгорел. Видимо, кто-то измывался над бедолагой. Мы встретились с ним случайно, недалеко от нашего дома, когда я возвращался с прогулки. Когда я увидел этого исхудавшего бродягу, я побежал домой, и даже не ответив на расспросы матери, стащил с кухни кусок мяса и вновь побежал на улицу, но того кота я уже не нашёл. Оставив мясо в переулке, я вернулся домой и… получил от матери. Вначале я хотел сказать ей, что взял то мясо для уличной кошки…, но в последний момент почему-то передумал. Я испугался, что матушка запретит приближаться к нему, что не разрешит больше выйти на улицу и много чего ещё, — Химэ усмехнулся. — В моей детской голове тогда мелькала сотня ужасных мыслей, жаль, что ни одной хорошей.

Подбросив дров в костёр и отпив из фляги, Химэль продолжил.

— После того раза я ещё несколько раз брал с собой на прогулку еду, но того кота больше не встречал. Я начал думать, что он ушёл, что его кто-то забрал, или он погиб на улицах…, но я ошибся. В один из вечеров, когда мы с родителями возвращались из гостей, я вновь увидел его. Он сидел на крыше соседнего дома. Когда он увидел меня, он провожал меня взглядом до самой двери, но так и не подошёл. После этого я стал таскать с кухни ещё больше мяса и всё чаще видеть этого рыжего нахала, который так и не подходил ко мне. За несколько недель до твоего рождения я увидел того кота в последний раз. Я застал его, когда он ел еду, что я оставил ему ещё утром. Когда я начал к нему приближаться, он насторожился, шерсть его стала дыбом. Поначалу я испугался, подумал, что он бросится на меня…, но спустя несколько секунд он успокоился… и сам подошёл ко мне. Тогда я его и погладил. Это был старый рыжий кот, большая часть его шерсти выпала, левый глаз был подёрнут белой плёнкой. Кот всю свою жизнь прожил на улице, терпел от людей только побои и ругань…, но в конце своей жизни всё-таки преодолел свой страх и подошёл к человеку. Я сидел с ним до самой ночи. Я просто гладил его, а потом смотрел, как он мирно спит на куче мусора, сваленного между домами.

Химэль внезапно замолчал. Он опустил голову на грудь, тяжело вздохнул. Отпив из фляжки, он встал, чтобы куда-то пойти, но внезапно почувствовал, как рука сестры взялась за край его плаща.

— Что… что стало с тем котом? — тихо спросила Аяна.

— С того дня я больше его не видел, — покачал головой Химэль. — Он больше не появлялся на той крыше, перестал брать еду, что я ему оставлял. Он просто пропал.

— Зачем всё это? — голос девушки слегка надломился. — Зачем было… рассказывать мне это?

— Всё очень просто, Ая, — заговорил Химэль, вновь сев рядом с сестрой и приобняв её. — Снежинка была твоим другом, о котором ты заботилась. Ты следила за ней, а она, в меру своих сил, следила за тобой. Пусть она и не понимала человеческой речи, но она прекрасно понимала твои чувства. Она защитила тебя от того кабана в лесу, хотя ей самой было страшно, она выиграла для тебя ту гонку, когда сил уже не было. Она же и защитила тебя от той змеи в ущелье.

— Защитила? — прошептала Аяна дрожащим голосом. — Она погибла из-за…

— Она погибла, спасая тебя, — оборвал сестру Химэль. — Едва змея укусила её, она отвернулась от скалы и отбросила тебя подальше, в центр дороги, чтобы другие змеи не смогли добраться до тебя. Она не убежала, бросив тебя, она пыталась убить ту змею и справилась. Даже когда со змеёй было покончено, она сама пыталась пойти к тебе, ведь боялась, что есть и другие змеи, что тебя тоже могут укусить.

Аяна смотрела на брата широко раскрытыми глазами и никак не могла поверить в то, что он говорил. Снежинка… её кобыла… та маленькая беленькая лошадка, которую она растила с детства… спасла её?

— Твоя Снежинка чем-то похожа на того рыжего кота, которого я кормил, — заговорил Химэль тихо. — Тот кот знал от людей только боль и страдания, его многие годы истязали… и только под конец своей жизни он нашёл меня, того, кто пытался не навредить ему, а помочь. В свой последний раз он подошёл ко мне, не чтобы отблагодарить меня, а чтобы почувствовать давно забытое тепло и безопасность. Я до сих пор помню то хриплое мурчание, которое он издавал… А когда он… пропал… он сделал это уже не ради себя, а ради меня. Он не хотел, чтобы я видел, как он умирает. Он просто ушёл, оставив после себя только светлые воспоминания.

Пока Химэль утирал слезы из уголков глаз, Аяна рыдала у него на плече. Он долго молчал, давая сестре выплеснуть эмоции, что скопились в ней, наружу. Когда плач утих, он погладил её по голове, а после аккуратно поцеловал в макушку.

— Жизни наших четвероногих друзей порой коротки, они не могут быть с нами долго в жизни, но могут жить в наших душах и сердцах вечно. Поэтому сделай для Снежинки то единственное, что можешь. Помни о ней. Помни о том, какой она была, и что сделала для тебя, что ты сделала для неё. Тогда она будет вечно с тобой.

Ни Аяна, ни Химэль больше не разговаривали в тот вечер. Они придвинулись друг к другу вплотную и смотрели на горящий костёр. Каждый в эту минуту думал о своём. Химэль вспоминал рыжего кота, который больше никогда не придёт к нему за едой, а Аяна вспоминала Снежинку и тот путь, что они успели проделать вместе в первом для Аяны, но к несчастью, последнем для Снежинки большом приключении.

***

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Солнце с раннего утра пряталось в серости. Радовало одно — в таких облаках дождь обычно не водится, а значит, сырости ждать не придётся.

Когда Аяна только открыла глаза и огляделась, она была испугана и встревожена. Пятно Химэля пасся один, в стороне от их лагеря, а её Снежинки рядом не было. Лишь когда сон окончательно сошёл, сердце девушки неприятно кольнуло, и она вспомнила… что Снежки уже нет с ними. С большим трудом подавив слёзы, Аяна встала на ноги и растёрла лицо слегка влажными и холодными руками.

— Доброе утро, — раздался голос Химэля откуда-то слева. — Я тут немного походил и смотри, что нашёл.

Когда Химэ подошёл к сестре, в руках его был огромный лист лопуха, а на нём лежали…

— Черника? — удивилась Аяна, взяв в руку три тёмно-синие ягодки. — Где ты её в поле нашёл?

— Места знать надо, — с ухмылкой ответил Химэ и махнул себе за спину. — Чуть подальше пять кустов. Судя по всему, они совсем молодые, да и ягоды не самые большие, но всё равно приятно.

— А ты уверен, что это именно черника? — спросила Аяна, с прищуром посмотрев на брата.

— Абсолютно точно, — кивнул Химэ и закинул в рот две ягодки. — Кислая, правда, но это точно она.

После завтрака слегка высохшими лепёшками и десертом в виде черники, Аяна вопрошающе посмотрела на брата.

— Как мы теперь?

— Справимся как-нибудь, — пожал плечами Химэ. — В тесноте, да не в обиде. Ехать будем, конечно, не так резво, но главное, что ехать.

— Я… я, кажется, помню, — начала Аяна, неуверенно и явно стесняясь, — что впереди должна быть деревня. Она, как и Явис, должна быть недалеко от ущелья.

— Я тебя понял, — кивнул Химэ, и подойдя к сестре, положил ей руку на плечо. — Не бойся говорить об этом вслух. Думаю, Снежинка была бы рада, если бы столь скоро нашла себе нового друга и относилась к нему столь же заботливо.

Аяна хотела ответить брату, сказать, что возможно, он прав…, но слова застряли в горле, а на глаза предательски навернулась влага. Она быстро кивнула и отвернулась, чтобы взять себя в руки. Химэль не стал ей в этом мешать. Через несколько минут, когда все вещи были собраны, а костёр надёжно затушен, Аяна заняла всё ещё непривычную для себя позицию второго наездника, в то время как Химэль сел впереди, и взяв поводья Пятна, аккуратно вывел его на дорогу.

Деревня показалось через пару лиг. Аяна не помнила, как она называется, и уж тем более не знала, чем именно здесь занимаются, но судя по внешнему виду, дела у местных шли куда лучше, чем у их соседей по другую сторону гор. Домов здесь было на порядок больше, выглядели они куда надёжнее и опрятнее. Когда Аяна и Химэль подъехали достаточно близко, чуткий девичий нос сразу почуял какое-то зловоние, которое с каждым шагом только усиливалось.

Когда путники подъехали к первым домикам, запах стал и вовсе невыносимым. Пахло чем-то омерзительно едким, с нотками лёгкой гнили.

— Какой ужас, — проговорила Аяна с отвращением, зажимая нос рукой. — Что здесь происходит?

— Кажется, я догадываюсь, — проговорил Химэль, сплёвывая на землю. — Это скотоводческая деревня.

Когда Аяна посмотрела в указанном братом направлении, она увидела огромное стадо разного скота. За домами простиралось огромных размеров поле, на котором несколько сотен голов старательно уничтожали всю зелень, что попадалась на их пути. Аяна могла видеть коров, пасущихся дальше остальных, чуть правее них она увидела коней, ближе всего паслись овцы и козы. Возле этих огромных стад ходило по пять человек, а рядом с ними ходили длинноногие собаки.

— И все эти животные их? — слегка растерянным голосом спросила Аяна.

— Скорее всего, нет, — покачал головой Химэ. — К югу отсюда, где проходят главные торговые пути, есть парочка небольших городов, и в них, если меня память не подводит, основной доход от мясной продукции. Проще говоря, местные выхаживают и откармливают скотину, а после либо забивают её прямо здесь, либо гонят в таком виде истинным хозяевам. На этом их быт и построен.

— Но этот запах, — Аяна невольно чихнула и сморщила нос. — Как здесь вообще жить можно?

— Либо так, либо никак, — пожал плечами Химэль. — Каждый выживает как может, и судя по их домам, живут они неплохо.

Проехав вглубь деревни, Аяна и Химэль увидели очень длинное здание с треугольной крышей тёмно-синего цвета. Подъехав чуть ближе, они услышали поросячье хрюканье и визг, а спустя пару минут, пока они решали, куда лучше повернуть, из хлева вышел мужчина с двумя пустыми вёдрами.

— Простите, уважаемый, — окликнул его Химэ.

Когда местный обернулся, он с интересом глянул на путников, после чего неторопливо подошёл к ним.

— Слухаю вас.

— Моё имя Химэль, это моя сестра Аяна. Скажите, в вашей деревне кто-нибудь продаёт лошадь?

— А шо, на одной неудобно? — спросил мужчина и усмехнулся.

— Попрошу повежливее, — в голосе Химэля звякнул металл.

— Попроси, да ток не у нас, — фыркнул мужчина. — Мы люд простой, говорим шо видим. Так для чего вам лошадь-то?

— Ездовая, — сдержанно ответил Химэ.

— Ну вообще, здесь вся скотина хозяйская, — задумчиво проговорил мужчина. — Но думается, найдётся пара голов бесхозных. Остаётся ток цену проговорить.

— И сколько же вы хотите?

— Я в ценах не знаму нишо, — пожал плечами мужчина. — Надо старосту найти, тот могёт сказать и лощадь найти.

— И где его искать? — продолжал вызнавать Химэль с бесстрастным лицом.

— Так я вас провожу. Ток это, если купите скотинку, то не забудьте, кто вам помощь оказал.

Хитро подмигнув, мужчина пошёл влево, в то время слегка опешивший Химэль продолжал стоять на месте. Когда шок спал, он повёл Пятно вслед за наглым типом.

— А он своего не упустит, — прошептала на ухо брату Аяна. — Почему-то мне кажется, что здесь мы ничего не получим.

— А мне уже не кажется, — фыркнул Химэ. — У меня такое чувство, будто я в искажённом отражении Явиса. Вроде всё выглядит куда лучше, только вот люди… под стать запаху.

Жилище старосты было в пяти домах от местного хлева. Даже если бы наглый мужик не стал их провожать, Химэль без труда смог бы найти его. Жёлтое здание, сложенное из красивых ровных брёвен, квадратная крыша, проложенная соломой. Вокруг дома — ухоженный огород, довольно большой, а вокруг владений ровный забор серого цвета.

— Господин Бильдо! — внезапно закричал мужчина. — Господин Бильдо!

Спустя минуту тёмно-красная дверь открылась, и из неё вышел грузный мужчина в широкой рубахе, висевшей даже на его громоздком теле, и широких штанах, подпоясанных метровой верёвкой.

— Чего орёшь, Жель, — прорычал староста, потирая глаза. — Пожар или чего случилось?

— Бог с вами, какой пожар, — приторно пролепетал мужчина. — Я вам тут это, торговцев привёл. Лошадь взять хотят.

— Торговцев? — приподняв одну бровь, переспросил Бильдо, а после посмотрел на двух всадников. — Вот эти, шо ли?

— Мы не торговцы, а обычные путники, — ответил Химэль и глянул на Желя так, что тот невольно отступил к забору. — Мы хотели бы спросить, есть ли у вас ездовые лошади.

— А как же, есть, — кивнул староста, — да не про вашу честь, — смех старосты чем-то походил на баранье блеянье. — Ну уж ладно, не обижайтесь. Шутки мы шутить любим. Так значит, вам коня подать?

— Вроде того, — кивнул Химэль, на шее которого стали набухать вены. — Вопрос только в цене.

— Вопрос не в этом, господин. Вопрос в том, есть ли у меня свободные головы. Понимаете ли, вся живность наша под учётом, каждый хвост на счету, — Бильдо наконец спустился с крыльца, и подойдя к забору, хитро глянул на Химэля. — Правда, бывает и такое, что одна или две пропасть могут.

— И сколько же стоит такое исчезновение?

— Для вас, гости, всего двадцать хронгов. Но зато я могу вас заверить, что исчезнет самая лучшая и породистая лошадь.

Аяна не видела лица Химэля, но напряжение в теле было красноречивее слов. Она увидела, как вены на шее не просто поступили, они набухли до предела. Напряглись спина и плечи, словно руки сжали поводья, да так, что пальцы побелели.

— Вот вы значит, как дела ведёте, — проговорил Химэль таким жёстким голосом, что даже у Аяны мурашки побежали по спине. — Двадцать хронгов за лошадь. И много ли у вас тех, кто берёт за такую цену?

— А вам-то какое дело? — лицо Бильдо из лукавого стало мрачным. — Кому надо, тот берёт, а если вам…

— О, мне самое прямое дело, — прорычал Химэль, подавшись вперёд и почти нависнув над старостой, на лбу которого проступил пот. — Думается мне, что торговой гильдии города, с которым вы дела ведёте, будет интересно узнать, как у вас жизнь идёт.

— Мы ведём дело не с гильдией, а с купцами, — почти спокойно ответил Бильдо, хотя голос едва заметно дрогнул. — А ежели вам заняться нечем, то идите вы…

— Мы-то пойдём, да только тебе не понравится, куда и зачем, — усмехнулся Химэль, вновь сев в седло. — Поверьте мне, торговцы не любят, когда их деньги проходят мимо них. И к вашему сведению, все торговцы этой страны сотрудничают с гильдией, если конечно, не торгуют в чёрную. А если и это вскроется, думается мне, что гильдия не просто направит сюда проверяющих, а угонит всех ваших зверушек в более надёжное место.

По лицу Бильдо было видно, что до него начали доходить слова Химэля. Вначале лицо старосты покраснело, потом побелело, а после и ноги стали подводить грузного мужчину. Только забор, за который он держался, не давал ему упасть.

— Да вам, собственно, какое дело? — вновь пошёл в атаку Бильдо. — У меня все договоры на руках, всё законно. Каждая скотина по счёту. А то, что пропадает, то это… это… несчастные случаи. Я же не виноват, шо какая коза или лошадь помереть могёт. Да и вообще, кто вы таков, шоб я тут перед вами слово держал?

— Я глава дорожных путей при торговой гильдии. Я отвечаю за то, как и где будут проходить пути торговцев. И могу сказать вам наверняка, что по возвращению домой я обязательно пересмотрю дороги близ вашей деревни. Если уж тут такие дела творятся, то гильдии невыгодно, чтобы…

— Подождите, господин, не рубите вы так с плеча, — голос старосты осип, а на лице заиграла нервная улыбка. — Я же это… пошутил… шутки мы тут любим… я же… ничем таким не занимаюсь. Это наши местные могут, — грозный взгляд быстро упал на Желя, который почти сел на землю и цветом лица стал сам как забор, за который еле держался. — Я же… светлый ваш господин… никогда ничем таким… побойтесь бога… шутка… Клянуся вам.

— Об этом пусть думает проверка, — фыркнул Химэль, и развернув коня, уже начал уходить, когда услышал почти что поросячий визг, который издал белый как первый снег староста.

— Господин, прошу вас… смилуйтесь, — Бильдо выбежал из калитки и упал на колени. — Прошу вас… не нужно нам тута проверок… Мы всё ведём честно… Клянусь.

Химэль не отреагировал на эту мольбу. Он уже на десяток шагов уехал от дома и его мерзкого хозяина, когда услышал за спиной тяжёлое дыхание.

— Светлый господин, — запыхавшись, заговорил Бильдо, поравнявшись с Химэлем. — Прошу вас… не нужно этого… мы… я… Вы же лошадку хотели? Для этой милой леди? Так я дам вам лошадь, каку хотите дам.

— А как же хозяин этой лошади? — Химэ исподлобья глянул на старосту.

— Не беспокойтесь, господин… я ему всё возмещу… самолично заплачу.

— Тройную цену, — спокойно сказал Химэль. — И поверьте мне, я легко могу узнать, чья это лошадь, и выполнили ли вы своё обещание.

— Тройную? — взвизгнул Бильдо, но увидев тяжёлый взгляд Химэля, быстро закивал. — Хорошо, господин, тройную так тройную.

— Показывай своих лошадей, — чуть помолчав, ответил Химэль.

***

— Я всё понимаю, Химэ, но тебе не кажется, что это было немного грубо?

Аяна ехала рядом с братом на рыжем коне, которого сразу нарекла Листик — цветом он напоминал ей об осени, и смотрела в его всё ещё суровое лицо. Аяна и раньше видела брата не в духе, но никогда не видела, как он становится таким. Теперь она поняла, как именно можно вывести его из себя.

— Ты так думаешь? — фыркнул Химэль. — Эта скотина не просто наживается на чужом имуществе, он делает это столь нагло и с такой невинной рожей… — Химэ скрипнул зубами. — Больше всего я ненавижу, когда люди начинают расплёскивать свою желчную лесть, в надежде, что так получат больше или избегут наказания. Попроси он втрое меньше и сделай это с менее наглым лицом, я, возможно, закрыл бы на это глаза, но за такую откровенную наглость…

— У нас же всё равно не было денег, чтобы расплатиться с ним, — попыталась вступиться за старосту Аяна, хотя сама не до конца понимала, зачем это делает. — Даже если бы он попросил десять хронгов, и при этом плакал, нам бы нечем было ему заплатить.

— Дело не в том, что мы могли, здесь вопрос в том, как делал это он, — Химэль сплюнул на обочину и шумно выдохнул. — Я ведь всё понимаю, воровство есть везде и всюду, и сделать с ним никто ничего не сможет. Убери одного такого старосту, на его место тут же придёт другой, может быть, ещё более наглый. Дело в грани, за которую нельзя заступать.

— Значит, ты одобряешь воровство? — удивлённо протянула Аяна.

— Я лишь говорю, что с некоторыми его видами можно мириться и уживаться, а некоторые следует искоренять огнём и железом. Если, к примеру, тебе дадут мешок яблок и скажут продавать их по одному хронгу, а ты будешь отдавать их за два, это малое зло. От того, что ты будешь забирать одну монету себе, а другую отдавать тому, кто дал тебе эти яблоки, торговля и люди не сильно пострадают. Но если ты будешь продавать яблоки по десять или двадцать, это уже будет наглый грабёж. Ты рискуешь не только не продать весь товар, но и оставить голодать какую-нибудь семью, а то и несколько, которые просто не могут позволить себе такие траты. Торговые гильдии не просто так распределяют товары и занимаются их оценкой. В гильдиях располагают информацией, где люди могут позволить себе те же яблоки, а где нет. Если ты повезёшь дорогой товар в бедный город или деревню, ты и сама не заработаешь, и людей разоришь, ведь они будут вынуждены брать то, что есть, чтобы прокормить себя и семью.

Аяна понимающе кивнула. Она не была связана с торговлей, как отец или брат, но некоторые правила понимала. Если слишком сильно завышать цены, если спекулировать товарами, наплевав на всех и вся, и делать всё только ради собственной выгоды… может начаться голод, а за ним и…

— Я зол на того старосту не из-за того, что он делает, а из-за того, как он это делает. Будь он представителем меньшего зла, возможно, мы нашли бы, как с ним договориться. Но с такой паршивой и прогнившей душой, как у этого Бильдо, договориться нельзя.

— Но ты же взял у него лошадь, — в голосе Аяны звучало непонимание. — Ты же пошёл с ним на сделку.

— Да, — согласился Химэль, — но при этом я обязал его возместить владельцу в три раза больше, чем она стоит. А когда мы вернёмся в Хэнтур, я напишу местной торговой гильдии о том, что творится в этой деревне, и попрошу их назначить туда независимого наблюдателя.

— Но ты же обещал ему не доносить в гильдию? — ахнула Аяна.

— Разве? — усмехнулся Химэ, посмотрев на сестру. — Никаких обещаний я ему не давал. Он предложил мне лошадь, я сказал ему заплатить за неё, и он согласился.

— Ну да, — чуть подумав, отозвалась Аяна. — Ты и вправду ему не обещал.

— К тому же меня терзают сомнения, что он сдержит слово. Да и совесть мне не позволит молчать. Знать, что в этой деревне живёт такой человек, и ничего не сделать. Сегодня теряется одна лошадь, а завтра начнут пропадать десятки, и ещё неизвестно, кому именно они могут достаться.

***

Когда солнце прошло свой пик и начало медленно клониться к земле, Аяна и Химэль сделали привал. Пока Химэль обходил местность в поиске ручья или другого источника воды, Аяна занялась уходом за лошадьми. Пятно, который знал Аяну уже давно, слушался её беспрекословно. Она спокойно напоила его, убрала из гривы ветки и сняла с ног колючки, которые он где-то нацеплял. По-другому дело обстояло с Листиком. Это был молодой жеребец, ретивый и явно ещё не привыкший к человеку. Когда Аяна пыталась подойти к нему, он убегал от неё, но недалеко.

— Да стой ты, — сказала Аяна с легкой злостью. — Я же помочь тебе хочу.

Конь, конечно, не понимал её слов, и едва Аяна вновь пыталась приблизиться, убегал от неё.

— Так дела у нас не пойдут, — фыркнула Аяна. — Листик, подойди ко мне.

Конь не повёл и ухом, продолжая щипать траву.

— Листик, — вновь позвала Аяна своего скакуна. — Я твой друг, а друзья должны доверять друг другу.

Конь не среагировал и в этот раз. По лицу девушки было видно, что она в замешательстве, которое постепенно превращается в раздражение.

«Этот конь, — мысленно прорычала Аяна — Он совершенно не приручён и не хочет идти на контакт. Удивительно, что он вёз меня, а не сбросил, едва я на него села».

Аяна предприняла ещё одну попытку подойти, но конь вновь отступил от своей новой хозяйки.

— Ты же у нас ведьма, — раздался над самым ухом голос Химэля, отчего Аяна вскрикнула в испуге.

— Дурак! — Аяна толкнула брата в плечо. — Незачем так пугать, и не ведьма я никакая.

— Не скажи, — Химэ наигранно покачал головой. — Я видел, как ты общалась со Снежинкой. Она понимала тебя так, словно вы говорили на одном языке. Так почему бы тебе не попробовать свою ворожбу на новом друге?

— Я не ведьма, — прошипела Аяна. — Снежинка знала меня с юных лет, мы долго с ней учились ладить, и у нас была некая… связь. Этот же конь абсолютно не хочет меня слушать.

— Ну с таким подходом и я бы от тебя убежал, — усмехнулся Химэль. — Нужно мягче, Ая. Это молодой конь, к тому же жеребец, а мальчики по природе своей крайне своенравны и не любят, когда ими командуют, особенно ведьмы.

Выдав брату болезненный тычок в плечо, она вновь повернулась к Листику. Аяна сделала лишь маленький шажочек, почти беззвучный, но конь моментально поднял голову и уставился на неё.

— Всё хорошо, Листик, — голос Аяны стал тихим и спокойным. — Прошу, не убегай от меня. Я хочу быть твоим другом и надеюсь, что ты моим тоже.

Шаг, но конь стоял неподвижно, только уши изредка вздрагивали.

— Я понимаю, что тебе непривычно, и возможно, страшно. Тебя забрали от твоих друзей, возможно, от семьи, но ты уже большой мальчик и сам можешь постоять за себя.

Два шага. Конь отставил переднюю ногу назад, но сам продолжал стоять на месте.

— Я не буду делать тебе больно или ругать. Я ведь вижу, что ты умный и можешь понять, когда тебе желают добра или зла.

Три шага вперёд, и до Листика оставалось только дотянуться рукой, но Аяна пока этого не делала.

— Давай мы заключим с тобой соглашение. Ты будешь слушать меня, не будешь от меня убегать, а я буду заботиться о тебе, как никто раньше. Когда мы вернёмся в мой родной город, я буду покупать тебе твою самую любимую еду, и сама буду ухаживать за тобой. Но только если ты будешь слушать меня.

Последний шаг. Вытянув руку, Аяна положила её на гриву Листика, и тот лишь коротко фыркнул в ответ.

— Ну вот и хорошо, — с улыбкой проговорила Аяна. — Будем считать, что мы договорились.

— Ну я же говорил. Ведьма, самая натуральная, — сказал Химэль и рассмеялся.

***

Каменистая дорога шла среди диких полей. Шиповые горы осталось далеко позади, лишь самые высокие пики ещё виднелись у горизонта, а вокруг были только кусты да трава. Аяна ехала на своём новом скакуне и оглядывала окрестности. В них не было ничего, за что мог зацепиться взгляд, но этот вид Аяне почему-то нравился больше, чем цветочные поля или раскидистые леса. Здесь Аяне почему-то было очень спокойно, и сердце, которое совсем недавно получило, казалось бы, болезненную рану билось ровно и умиротворённо. Аяна смотрела на бескрайние поля и думала о доме. Она и раньше вспоминала о родителях, думала о том, как они восприняли их с Химэлем побег.

Поначалу Аяна винила себя, думая о том, что пришлось пережить родителям. Два ребёнка, ничего никому не сказав, сбегают из дому неизвестно куда и на сколько. Но потом до Аяны стало доходить, что и она, и Химэль уже взрослые люди, и могут позволить себе такую шалость. Да, они могли бы известить родителей о своих планах, по крайней мере, Аяна, которая всё это спланировала. Но нужно ли было это делать? Если бы она сказала отцу, и он бы ей запретил, остановило бы её это? Тогда в конюшне, когда за ней пришёл Химэ, она впала в отчаянье, ей и вправду было стыдно, и она была готова сдаться и под конвоем вернуться домой. Но после того, как брат не просто отпустил её, а поехал с ней, в ней что-то поменялось. Раньше она боялась расстроить родителей, не говоря уже том, чтобы их рассердить. Когда же Химэль сказал, что едет с ней, Аяна начала… перерождаться.

Каждый день вне стен дома, каждая лига, которую они проезжали с братом, делали из робкой девушки сильную женщину. Каждое новое испытание, что встречалось им на пути, закаляли её характер и душу. Она спаслась от кабана, стойко выдержала болезнь брата, хотя та могла перерасти в нечто более серьёзное, проехала много лиг, выиграла у брата в скачках, выступила на деревенском празднике, потеряла верного друга и обрела нового. Всё это сделало из городской девушки, которая жила в мире книг, настоящую путешественницу, которой она мечтала быть с самого детства. Она переборола себя, свои страхи, она пережила горькие и радостные моменты и встала на путь одной из тех героинь, о которых раньше только читала. Аяна прекрасно понимала, что до настоящего путешественника ей ещё очень далеко, но она сделала первые шаги, а это для неё уже невероятное достижение.

Боится ли она возвращаться домой? Будет ли ей страшно и стыдно смотреть в глаза родителей? Да и да. Она понимала, что за любое решение нужно платить. Поначалу она не была уверена, что готова заплатить за свой эгоистичный поступок высокую цену. Она боялась, что родители не просто обозлятся на неё. Аяна боялась, что они попросту запрут её в комнате и больше никогда в жизни она не испытает того чувства свободы, что окутало её в этих полях. Сейчас же, пройдя немалый путь, Аяна всё ещё боялась родительского суда…, но уже не так сильно. Да, они будут злы и обижены на неё, но теперь ей будет, что сказать им. Аяна была уверена, что сможет найти нужные слова, сможет оправдать свой поступок и отстоять своё право на свободу.

— Ая, — окликнул её Химэль, ехавший впереди. — Там впереди, кажется, лес.

Аяна перевела взгляд с полей на дорогу. Впереди, лигах в трёх, и вправду виднелось нечто обширное. Проехав примерно половину лиги, Аяна поняла, что брат не ошибся. Большой дубовый лес, с могучими деревьями и раскидистыми кронами. Чуть правее дороги девушка заметила реку, что уходила в чащу и терялась среди могучих стволов.

— Как далеко мы от замка? — спросила Аяна, поравнявшись с братом.

— Трудно сказать, — пожал плечами Химэ. — Но судя по всему, это именно тот самый лес, в котором прятались мятежники, а после отступали в замок.

— Значит, мы уже близко? — на лице Аяны появилась улыбка.

— И да, и нет, — протянул Химэль. — Лес очень большой, насколько я помню. Да и то, что здесь искали мятежников не один день, говорит о том, что он труднопроходим. Если мы не заплутаем, то за пару-тройку дней дойдём до замка, если же собьемся с дороги, то…

— Я тебя поняла, — оборвала брата Аяна и замотала головой. — Давай не будем о плохом и будем надеяться на лучшее.

— Как скажешь, — с ухмылкой ответил Химэль. — Тогда начнём пробираться через него завтра, — он указал на солнце за их спиной. — Когда мы доедем, будет уже темнеть, а в темноте сама знаешь, потеряться легче лёгкого.

С этим Аяна спорить не стала. Когда они оказались на границе леса, и вправду стало смеркаться. Проехав немного вглубь многовековой дубравы, Аяна и Химэль спешились и начали готовить себе стоянку.

— Как я выгляжу? — спросила Аяна, когда они сидели у костра и доедали пирожки с капустой, которые дали им в Явисе.

— Как и всегда, лучше всех, — ответил Химэль и усмехнулся. — А почему это вдруг тебя заинтересовало?

— Ну просто, — Аяна смущённо опустила глаза. — Мы уже так близко к королевской армии и…

— Понятно, — Химэ рассмеялся. — Поверь мне, Ая, когда он тебя увидит, пусть ты даже будешь по уши в грязи, он будет рад тебе даже такой.

— Дурак, — фыркнула Аяна, но спустя секунду посмотрела на брата и улыбнулась. — Спасибо тебе, Химэ.

— За что? — спросил Химэль, прожевав пирожок.

— Ты проделал со мной такой долгий путь, столько вытерпел, и всё ради меня.

— На то и нужны братья, — усмехнулся Химэль. — Долг каждого брата, особенно старшего, следить, чтобы их глупенькие сестрёнки не попадали в неприятности.

— Сам ты глупый, — Аяна хотела состроить обиженную рожицу, но вместо этого улыбнулась. — Да, возможно, ты прав. Нелёгкая у вас, братьев участь. А представляешь, что будет, когда Лиола вырастет?

— Не говори об этом, — Химэль наигранно вздрогнул. — Мне даже страшно об этом думать. Если уж ты, которую считали спокойной, такое выкинула, я даже не хочу представлять, что может учудить этот неугомонный ан

гелок.

ГЛАВА 10. А ВЫ КТО ТАКИЕ?

Это утро для Аяны было, пожалуй, самым необычным за всё время её жизни. Она проснулась не от звука дождя или грозы, не от пения птиц или какого-то шума, и даже не от голоса брата. Она проснулась от того, что её кто-то… лизнул. Вначале Аяна не поняла, что именно почувствовала, но когда язык второй раз прошёлся по её лицу, она вскочила с криком. Смахнув вязкую слюну и оглядевшись, она увидела Листика, стоявшего в шаге от неё и смотревшего на свою хозяйку с явным непониманием.

— Как ты отвязался? — возмущённо проговорила девушка, тщательнее вытирая слюну с лица. — Листик, боже… Я же вся мокрая.

Конь не понимал эмоций своей хозяйки. Он фыркнул, будто говоря Аяне «доброе утро», и потянулся было вновь мордой к её лицу, но девушка остановила его рукой.

— Спасибо, мне уже хватит, — сказала Аяна, вставая. — Я, конечно, ценю твои чувства, но больше так не делай.

Листик вновь фыркнул, шевельнул ушами, но попыток вновь «умыть» свою хозяйку больше не предпринимал. Когда Аяна окончательно убрала всю «нежность» Листика со своего лица, она огляделась. Пятно по-прежнему стоял у дерева, где его вчера привязали, а Химэль спал по другую сторону погасшего костра.

«Я проснулась раньше брата? — удивилась Аяна и довольно хмыкнула. — Редкое явление».

Подняв свой плащ с земли и отряхнув его, Аяна огляделась. Обычно, когда она просыпалась, Химэль уже успевал переделать все дела, и ей оставалось только позавтракать. Посмотрев на брата, Аяна не захотела его будить.

«Он и так сделал многое. Нужно и мне побыть полезной».

Взяв котелок и фляги, лежавшие возле сумок, Аяна вновь огляделась. Она помнила, что когда они ехали к лесу, речка была по правую руку, но куда именно уходило русло, сказать точно не могла. Немного подумав, Аяна решила лишь немного углубиться в лес, и если войду найти не получится, вернуться. Химэль несмотря на то, что был таким же человеком города, как и его сестра, прекрасно ориентировался на местности и никогда не терял ориентиры, одному ему известные. Аяна же не могла полагаться на свои способности, поэтому рисковать не хотела.

К удаче Аяны, она услышала звуки воды куда раньше, чем увидела её. Речка оказалась не так далеко, как казалось, около полулиги от их лагеря, может, чуть больше. Когда Аяна наконец смогла пробраться сквозь заросли шиповника, она увидела довольно широкое русло, которое примерно через сто шагов уходило влево.

Опустив руки в воду, Аяна их тут же отдёрнула. Вода была ледяная, но при этом кристально чистая. Собравшись с духом, Аяна быстрыми движениями ополоснула лицо, окончательно смыв с себя остатки сна и слюней Листика. Набрав полные фляги и полный котелок, Аяна поняла, что просчиталась. Её сил не хватало, чтобы нормально держать в руке полную посудину, не говоря уже о том, чтобы нести её.

«Лучше бы, конечно, пошёл Химэ, — подумала Аяна, выливая половину воды обратно. — Такая работа только для мужчин».

Когда девушка поняла, что котелок весит ровно столько, чтобы его можно было нести, она повесила фляги на плечо, а котелок взяла двумя руками для надёжности. Не успела Аяна дойти до их с братом временной стоянки, как из-за дерева с бешеным и в то же время сонным видом выскочил…

— Боже! — вскрикнула Аяна, уронив котелок и расплескав всю воду. — Какого чёрта ты…

— Ая, — Химэль бросился к сестре и обнял её так крепко, что та невольно пискнула. — Боже, ты куда ушла? Я же напугался до смерти. Проснулся, а тебя… — Химэ опустил глаза вниз, чуть отстранился от сестры и увидел фляги, всё ещё висевшие на её плече. — Ты ходила… за водой?

— Ну да, — кивнула Аяна. — Листик, проказник, отвязался, разбудил меня. Ты ещё спал, и я решила тебя не будить. Пошла воды набрать, а речка тут недалеко.

— Боже, — выдохнул Химэль, проводя рукой по лицу. — Я так перепугался. Я же привык, что просыпаюсь, а ты рядом, спишь…, а сейчас… как молния ударила. Я ведь правда чуть жизни не лишился.

— Мне приятно, что ты обо мне беспокоишься, — с улыбкой пролепетала Аяна. — И раз ты уже проснулся, — она кивнула на валявшийся под ногами котелок. — Сходишь за водой?

***

Химэль нисколько не преувеличивал, когда говорил, что этот лес огромен и труднопроходим. На лошадях они смогли проехать вглубь не больше лиги, а потом им пришлось спешиваться и вести коней под уздцы. В некоторых местах дорогу пересекали овраги, кое-где деревья росли слишком плотно, а их ветки спускались слишком низко. Ехать было просто невозможно, да и крайне опасно. Не сам об ветку ударишься, так коня куда-нибудь заведёшь и покалечишь.

— Прекрасный, конечно, лес, старинный и великий, — говорила Аяна, уклоняясь от очередной ветки, что пыталась выбить ей глаз, — но слишком уж густой. В таком особо не погуляешь.

— Зато здесь изобилие всевозможных природных даров, какие только можно найти, — с усмешкой отозвался Химэль. — Если знать места, то одних грибов и ягод можно насобирать на неделю вперёд. Да и дичь, мне кажется, здесь должна быть довольно крупной и не особо пуганой. Одним словом, рай для знающего и умеющего.

— Может и рай, — сказала Аяна, снимая очередную колючку со штанов, — но явно только для избранных ценителей.

Несколько часов Аяна и Химэль блуждали среди деревьев. Они углубляясь всё дальше и дальше, взяв солнце за ориентир.

— Замок должен быть на востоке, — Химэль указал вперёд. — Солнце тоже встаёт на востоке. Если мы будем идти туда, откуда взошло солнце, рано или поздно мы точно выберемся. Правда, может выйти осечка в пару-тройку лиг, но главное, что мы будем двигаться в правильном направлении. Главное выйти из леса, а там уже сориентируемся.

С каждой пройдённой лигой окружающий пейзаж никак не менялся. Аяна уже в третий раз слышала, как где-то слева и чуть впереди пела, казалось бы, одна и та же птица, а ей, словно по волшебству, отвечала другая птица, которая была где-то правее первой. В минуты, когда Аяна начинала сходить с ума, и ей начинало казаться, что они ходят кругами, она поднимала голову к небу, видела солнце, которое медленно ползло к ней за спину, и продолжала идти.

Ближе к вечеру Аяна почувствовала затхлый запах с примесью гниения. Когда путники прошли немного дальше, запах усилился и стал доноситься откуда-то спереди и чуть слева.

— Вот и приплыли, — проговорил Химэль и клацнул зубами.

Когда Аяна поравнялась с ним, в паре сотен шагов впереди она увидела мутно-зелёную воду, перекошенные деревья на берегу и с новой силой ощутила тот же неприятный запах.

— Болото, — подытожил Химэ. — Скорее всего, та река где-то уходит под землю, а просачивается уже здесь.

Зловонное зелёное болото имело внушительные размеры. Насколько хватало обзора, везде была мутно-зелёная вода. Пройдя чуть перёд, Аяна увидела прогнившие стволы деревьев, торчащие из воды, и судя по их толщине, болото было довольно глубоким.

— И что нам делать? — спросила Аяна, оглядывая зелёную жижу.

— Надо искать обход, — спокойно ответил Химэ. — Я бы даже не пробовал соваться туда. Если увязнем, там и сгинем.

— Нужно уйти от него подальше, — фыркнула Аяна, сморщив носик. — От него слишком резкий запах.

— У нас не так много времени, — цыкнул Химэ, глядя на небо. — Пойдём по левому краю, где должна бежать река. Главное, чтобы после болота в очередную преграду не уткнуться. Насколько я могу судить, течение в этом месте должно быть сильное, и скорее всего, русло будет довольно широкое. Если это так, придётся искать брод, а не зная места даже примерно, мы можем на это потратить долгие часы.

Аяна и Химэль шли вдоль болота до самой темноты. Чем дальше они уходили на север, тем сложнее было идти. В некоторых местах доходило до того, что приходилось возвращаться назад и искать другой путь. Поваленные деревья, слишком глубокие ямы или просто колючие кусты и то дело мешали путникам.

— Нам словно кто-то мешает, — заговорила Аяна, когда запнулась об очередную корягу и чуть было не упала. — Будто хозяин леса не хочет, чтобы мы тут шастали.

— Я могу предложить один способ, только боюсь…

— Только попробуй назвать меня ведьмой, — прошипела Аяна в спину брата, когда поняла, что он хочет сказать. — Я клянусь тебе, что брошу в тебя первое, что попадётся мне под руку.

— Ладно, ладно, — Химэ поднял руки к небу и усмехнулся. — Можешь побить меня, только не проклинай.

Несколько шагов Химэль шёл с улыбкой на лице, пока не ойкнул от того, что в его затылок прилетел жёлудь.

— Я предупреждала, — хмыкнула Аяна, когда Химэль обернулся к ней с ошарашенным видом.

***

Ночь в лесу поистине была тёмной и зловещей. Аяна не видела деревьев в десяти шагах от себя, хотя костёр горел ярко. Плотные кроны деревьев почти полностью скрывали звёзды, а луна так и вовсе не вышла на своё ночное дежурство, укрывшись где-то за облаками.

Поначалу Аяне нравилась такая мрачная и пугающая атмосфера. Ей казалось, что лес приобрёл некую сказочность, пусть и жуткого вида. Но так продолжалось ровно до момента, пока лес не пришёл в движение. Аяна никогда не могла понять, как животные видят в темноте. В кромешной тьме, без единого лучика света они ориентировались в ночи так же хорошо, как она в ясную погоду в середине дня.

Вначале она услышала непонятные шорохи, которые становились то громче, то тише. Потом начала различать в недрах мрачного леса слабые огоньки. Они летали из стороны в сторону, то гасли, то вновь разгорались. Последней каплей стало уханье совы прямо над их головами. Крик, который издала Аяна, был ответом на ужас, что пыталась нагнать на неё эта мрачная сказка.

— Ты с ума сошла? — тяжело дыша, проронил Химэль. — У меня ведь чуть сердце в пятки не ушло. Ты чего вопишь?

— Я так не могу, — замотала головой Аяна, придвигаясь к костру и закрывая лицо руками. — Эти звуки меня пугают. Эта тьма меня пугает. Мне кажется, будто за нами кто-то следит, и что вот-вот кто-то выпрыгнет из тьмы.

— Ая, ну ты чего, — ласково проговорил Химэ, подойдя к сестре и обняв её. — Это всё тот же лес, в нём ничего не изменилось. Мы забрались в такие дебри, что никому сюда не забраться: ни животному, ни человеку, ни монстру из-под кровати.

— Но они ведь видят нас, да? — спросила Аяна, посмотрев на брата глазами, полными ужаса. — Звери ведь видят в темноте? Они следят за нами?

— А зачем мы им нужны? — с усмешкой спросил Химэ. — Им интересны те, к кому они могут подойти. Справа от нас деревья, позади болото, да и кустов колючих хватает. Мы животным нисколько не интересны. Слишком много мороки и…

Где-то совсем недалеко, шагах в трёх, не больше, послышался тихий всхрап…, а после него очередной оглушающий вскрик юной девушки, которая считала себя смелой говорить с родителями напрямую, но слишком трусливой, чтобы оставаться в кромешной тьме.

— Ты так последних животных распугаешь, — проговорил Химэ, поморщившись и потирая левое ухо, в котором теперь звенело. — Это же кони наши, успокойся, — Химэль погладил сестру по голове и ещё плотнее прижал к себе.

— Я не усну, — голос Аяны задрожал. — Я не смогу… я не усну. Мне слишком…

— Давай, ложись, — Химэль сел прямо, вытянул ноги и похлопал по коленям. — Будем с тобой вспоминать детство.

— В каком смысле? — опешивши, спросила Аяна.

— Ты когда была маленькая, всегда просила оставлять лампу на столе. Неужели не помнишь? — с улыбкой спросил Химэль.

— Помню, — кивнула Аяна.

— А когда лампу забывали оставить, или она тухла, ты начинала волноваться и бояться, что кто-то из тьмы может тебя забрать.

— И я прибегала к тебе, — на лице Аяны появилась вымученная улыбка.

— Ну вот, — Химэ вновь указал на свои колени. — Ложись, будем тебя успокаивать.

После нескольких секунд колебаний, Аяна всё же приняла предложение брата. Когда она удобно разместилась на его коленях лицом к костру, Химэ начал гладить её по голове и тихо полушёпотом напевать.

Спи, мой маленький дружок,

За окошком льётся дождь.

Тихо шепчет ветерок,

Сны волшебные ты ждёшь.

В небе звезды заблестят,

Лунный свет скользит в окно.

Пусть мечты к тебе летят,

Спи спокойно и давно.

— Ты её ещё помнишь? — спросила Аяна с улыбкой.

— У меня, к твоему сведенью, две сестры. И как я думал, одна уже взрослая.

Аяна недовольно фыркнула, но ничего говорить не стала. Ей и вправду стало куда спокойнее. Весь страх и ужас, что пытался наслать на неё этот поистине волшебный лес, исчез. Лёжа на коленях брата, глядя на то, как языки пламени играют на ветках, и слушая его тихое пение, Аяна невольно оказалась в детстве, только вместо костра был маленький огонёк светильника на столе.

Уплывают облака

В мир чудесный и цветной.

Отдохни пока, пока,

Ангел мой, любимый мой.

Пусть приснится дивный сад,

Где цветы благоухают.

И ручей журчит стократ,

Сказки тихо напевают.

Засыпай, мой нежный свет,

В тишине ночной и темной.

Пусть хранит тебя от бед

Сон глубокий и бездонный.

Аяна с трудом понимала слова уже на середине песни, а последние строки она и вовсе не услышала, потому что сон, как бы она ни противилась, взял своё. Ей снилась сцена из детства, как она, ещё маленькая, в голубеньком платьице, идёт рядом с отцом и братом на ярмарку, которая приехала в их город и привезла с собой много сладостей и веселья.

***

Утро Аяны началось на удивление спокойно и бодро. Когда она открыла глаза, то сразу поняла, что выспалась, как никогда прежде. Сев и потерев глаза, Аяна увидела брата, изучающего содержимое сумок.

— Доброе утро, — поздоровалась она.

— Доброе, — кивнул Химэ, обернувшись. — Как спалось?

— На удивление хорошо, — потянувшись, ответила Аяна. — Не думала, что твой голос может так хорошо навевать сон.

— Ну так, — ухмыльнулся Химэ. — Сколько лет практики.

— Тебе помочь? — встав на ноги, спросила Аяна.

— Да я всё уже нашёл, — ответил Химэ, доставая свёртки с лепёшками, которые уже порядком зачерствели. — Я не смог найти источник воды поблизости, так что придётся довольствоваться этим.

— Не каждый же день себя баловать, — улыбнувшись, ответила Аяна.

Новый день начался с того места, где закончился предыдущий. Покинув своё убежище, путники вновь начали продираться через лесные дебри, идя навстречу солнцу, которое лишь недавно вышло из-за горизонта. Через несколько часов, когда они по широкой дуге, которую пришлось сделать из-за болота, вернулись на прежний маршрут, они увидели речку. Опасения Химэля не оправдались: русло здесь было не очень широким, и его вполне можно было перейти.

— Вроде неглубоко, — заключил Химэль, когда палка, которую он опустил в воду, ушла всего на четверть. — Только вот она ледяная.

— Может, переедем на лошадях? — спросила Аяна.

— Можно попробовать, — неуверенно протянул Химэ. — Главное, чтоб в воде ничего не было, что могло бы их напугать. Иначе мы вместо ног вымокнем целиком.

Первыми преодолевать реку начали Химэль и Пятно. Пятно, едва опустил первую ногу в воду, тут же отпрянул и недовольно заржал, но Химэль смог сладить со своим скакуном и заставить перейти его на тот берег. Едва они выбрались на сушу, Пятно стал гарцевать на месте, словно пытался согреться, в этот раз Химэ потребовалось больше времени, чтобы унять его.

— Там в середине камни, довольно гладкие, — крикнул Химэ. — Будь осторожна, чтобы Листик не поскользнулся.

Оседлав своего рыжего друга, Аяна наклонилась к его уху.

— Видел, как твой старший товарищ сделал? Нам нужно так же. Так что давай, не бойся, — сказала Аяна и цокнула языком.

Листик прошёл водную преграду более спокойно. Правда, когда они оказались на том берегу, он выразил своё недовольство громким фырканьем и ударом передним копытом.

— Ты молодец, — Аяна потрепала коня за ухом. — Ты куда смелее своего друга.

На другом берегу реки, к несчастью обоих путников, лес никак не изменился. Здесь тоже попадались порой свободные участки, где можно было идти почти рядом, но по большей части это была всё такая же труднопроходимая полоса препятствий, с поваленными деревьями, низкими ветками и оврагами.

Когда день перевалил за середину, и Аяна с Химэлем встали на привал, Аяна решила немного размяться и пройтись.

— Ты ещё не находилась? — с насмешкой спросил Химэль.

— Я хочу просто пройтись, я не петлять, как крот в норе. Мне хочется запомнить красоту этого леса, а не его овраги и кусты, — ответила Аяна.

— Только далеко не ходи, — наигранно строго сказал Химэ. — Я не хочу тебя потом по лесу искать.

Аяна столь же наигранно закатила глаза, но после улыбнулась и кивнула. Этот лес, если не пытаться с ним бороться, и вправду был великолепным местом. Аяна ходила между деревьев, чьи могучие стволы были больше её обхвата в несколько раз, любовалась красивыми цветами, нашедшими приют под широкими кронами, слушала птиц, что пели тут и там. Теперь этот лес был уже не жуткой сказкой, которая мерещилась Аяне ночью, он стал волшебным чудом, в котором и вправду мог быть могучий хозяин, не особо любящий вторжения в свои владения.

Проходя мимо куста ежевики и высматривая среди листьев ягоды, Аяна услышала шорох слева от себя. Резко подняв голову, боясь худшего… она ахнула, но тут же закрыла рот руками. Всего в тридцати шагах от неё стоял бурый олень с могучими рогами. Не успела Аяна поверить своей удаче, как к гордому зверю вышла его пятнистая подружка, а рядом с ней… два маленьких оленёнка.

Аяна стояла неподвижно, стараясь даже не дышать. Семья оленей её не замечала. Родители мирно щипали траву и листья с ближайших кустов, в то время как пятнистые малыши бегали друг за другом и издавали пищащие звуки. Аяна не хотела тревожить эту идиллию, ей просто хотелось полюбоваться и понаблюдать за тем, как столь величественные и милые создания проживают свои дни.

Аяна смогла нормально двигаться только минут через десять, когда семейство оленей, так и не заметивших её, ушло куда-то дальше по своим делам. Сердце Аяны колотилось от волнения, а с лица не сходила улыбка. Когда она убедилась, что звери ушли, она повернула в сторону лагеря и быстро зашагала к нему. У неё появилось непреодолимое желание поделиться с братом рассказом, кто встретился ей.

Когда до их стоянки оставалось совсем немного… Аяна услышала голоса. Поначалу ей показалось, что это Химэль что-то напевает себе под нос, но потом она поняла, что слышит не голос брата, да и самих голосов было несколько. Внезапно по телу Аяны разлился холод, а ноги невольно стали подкашиваться. Она не знала, что именно её так напугало: незнакомые голоса в дебрях леса, их тон или сама ситуация. Спустя долгие секунды раздумий, она решила, что идти напрямик будет рискованно. Она не знала, что это за люди, и чего хотят. Оставалось одно — стать маленькой мышкой и красться.

Аяна проползла на коленях до самого лагеря, точнее сказать, не дошла до него пару десятков шагов. Руки её были исколоты, колени саднило, но зато её было почти не заметить, если не знать, куда смотреть. Первым, что увидела девушка, были кони. Пятно и Листик мирно стояли, привязанные к ветке, но их уши нервно подёргивались, и они то и дело странно фыркали. Подползя чуть ближе, Аяна окончательно убедилась, что в их временный лагерь пришли незнакомцы. Их было пятеро, у каждого при себе имелся меч, а ещё у троих за спиной висели луки, на поясах болтались колчаны. Пять мужчин стояли к Аяне спиной, но судя по их одежде, это были солдаты. Плотные серые дублеты, кольчужные манишки, железные шлемы, похожие на детские шапочки, кожаные штаны с надетыми поверх них стальными наколенниками, закрывавшими большую часть ноги, и высокие чёрные сапоги.

«Откуда здесь солдаты? — проносились панические мысли в голове Аяны. — Чьи они? Чего хотят? Как они нас нашли?»

— Ты скажешь в конце концов, откуда ты здесь? — раздался раздражённый голос одного из мужчин. — И где второй?

— Я же говорю, я выехал собрать грибов и ягод, — спокойно отвечал Химэль, скрытый за спинами мужчин. — Я здесь один. Вторая лошадь нужна, чтобы увезти всё то, что я соберу.

— На двух лошадях? — рассмеялся другой солдат. — Ты собрался тут неделю ходить? А меч тебе зачем? Кусты вырубать или грибы срезать?

— Здесь много диких животных, он мне для защиты.

— Не неси чушь, — рыкнул первый. — У тебя с собой еда, фляги, оружие. Ты явно куда-то едешь. Кто ты, чёрт тебя дери?

— Я же сказал, моё имя Химэль, я приехал из города сюда, чтобы собрать грибов и ягод на продажу.

— А это что? — спросил третий солдат, самый низкий среди всех. — Что в этой коробке?

Аяна видела, как он подошёл к Листику, который пытался отодвинуться от непрошеного гостя, но не смог из-за привязи. Солдат взял в руки футляр и показал его остальным.

— Спорим на десять хронгов, что здесь бумаги? — насмешливо спросил он.

— И дураку ясно, — фыркнул второй. — Чуяло моё сердце, что ещё не всех мы здесь выловили. Большая удача. Если притащим его в лагерь, нас, может, и наградят.

— Мужики, — подал голос тот, что взял в руки футляр, а спустя секунду залился смехом. — Да у нас тут не просто грибник, а грибник-музыкант.

Все солдаты повернулись к своему товарищу и увидели скрипку и смычок, аккуратно лежавшие на своих местах.

— Что это за шутки? — рыкнул первый и подался ближе к Химэлю. — Либо ты сейчас же говоришь, кто ты, либо я…

Когда солдат занёс кулак, закованный в кожаную перчатку, Аяна больше не смогла сидеть на месте.

— Не трогайте его! — закричала она, вскакивая на ноги. — Он тот, кем назвался!

Мужчины, явно не ожидавшие женского голоса, все как один, обернулись и ошарашенно уставились на перепачканную в траве и грязи девушку.

— Баба? — охнул тот, что держал в руках футляр. — Здесь?

— Жена твоя баба, — неожиданно для самой себя огрызнулась Аяна. — Моё имя Аяна.

— А девка-то с характером, — рассмеялся второй и кивнул на Химэля, лицо которого исказилось в гримасе удивления и страха. — Твой муженёк?

— Он мой брат, — холодно ответила Аяна. — Вы солдаты королевства?

— Она ещё и умная, — фыркнул низкорослый. — А тебе-то что с того?

— Если это так, то я прошу вас отвести меня и моего брата к капитану Роквиду.

Судя по тому, как вытянулись лица солдат, Аяна попала в самую точку. Она стала догадываться о том, что это королевские солдаты, ещё во время их разговора с Химэлем, но не была точно уверена. Она рисковала, и сильно. Если бы они оказались мятежниками, то могли пленить их и использовать в качестве заложников. Но Аяна была рада, что её внутренний голос не подвёл.

— Откуда вы знаете капитана Каина? — вышел вперёд первый и явно главный в этой группе. — И какое у вас к нему дело?

— Самое прямое. Я его невеста.

ГЛАВА 11. ВОЕННЫЙ КОДЕКС

Лейтенант Орнос, мужчина за пятьдесят с довольно неприятным шрамом на лбу, главный в этой группе, смотрел на Аяну исподлобья, явно пытаясь понять, насколько она в своём уме. Сержант Хонт, мужчина немногим за сорок, самый низкорослый среди всех, который думал, что в футляре для скрипки важные бумаги, весь рассказ Аяны о том, кто она такая, и зачем приехала, тихо смеялся в стороне вместе с младшим сержантом Сэнтамом, мужчиной примерно его возраста, который принял Химэля за мужа Аяны. Двое других — Огдис и Жой, молодые парни, не имевшие званий, лишь улыбались, а когда Аяна злобно смотрела на них, они прятали улыбки в кулак.

— То есть, вы проехали столько лиг из Хэнтура… чтобы увидеться с Каином? — подытожил рассказ Аяны Орнос.

— Да, — кивнула Аяна, стараясь при этом не покраснеть и удержать ровный голос.

— Боже, — лейтенант закатил глаза и шумно выдохнул. — Я многое за годы службы повидал…, но чтобы девушка… за солдатом… чтобы просто увидеться, — Орнос цокнул языком и посмотрел на Химэля. — Ну ладно она, девка неразумная. У неё же не разум говорил, а сердце её молодое. Книжек любовных начиталась и решила, что в жизни всё так же. Но ты-то… ты!

— Я пытался, — развёл руками Химэль. — Только вы сами видите, к чему это привело.

— Кому расскажи, не поверят, — утирая слезу, сказал Хонт. — Леди Аяна, вы уж простите, что бабой вас назвал. Я же не знал, что вы невеста капитана Роквида.

— А значит, других женщин можно так называть? — Аяна хмуро глянула на сержанта.

— Ну, — Хонт замялся. — Нет… но… просто…

— Всё, брат, она тебя сделала второй раз, — со смехом сказал Сэнтам и хлопнул друга по плечу. — Хорошую себе невесту капитан выбрал.

— Вы из отряда Каина? — спросила Аяна с надеждой.

— Нет, — покачал головой Сэнтам. — Наш командир — капитан Гритз, но вашего суженого мы тоже знаем. Не раз вместе за костром сидели, да и в бой почти плечом к плечу ходили.

— Это правда, — взял слово Орнос, смерив подчинённого взглядом. — Капитан Роквид чаще предпочитает компанию простых солдат, хотя и со многими офицерами у него хорошие отношения.

— Вы знаете, где он сейчас? — спросила Аяна.

— Мы покинули расположение лагеря пять дней назад, после того как разведчики донесли, что в лесу видели костры к югу от наших позиций. Они предположили, что это группы мятежников, которые не смогли добраться до замка, окопались возле него и ждут исхода.

— И вы такой малой группой ищете их? — удивлённо протянул Химэль.

— Один хороший солдат стоит десяти посредственных, — хмыкнул Хонт.

— В двух лигах от вашей стоянки наш лагерь. Если бы вы продолжали идти на восток, вы бы вышли на нас раньше, но наши разведчики сработали на опережение.

— Вы можете сказать, где искать ваш основной лагерь? — спросила Аяна с невинным лицом.

— Осадный лагерь примерно в четырёх лигах отсюда, — чуть подумав, ответил лейтенант. — Но если вы будете идти только на восток, то точно пройдёте мимо. Да и если даже выйдете, то скорее всего, вас туда не пустят, а то и вовсе под стражу заключат.

— Под стражу? — ахнула Аяна. — Но почему? Мы же всё им объясним и…

— Мужчина и молодая женщина пришли к капитану Роквиду из Хэнтура и хотят с ним встречи? — теперь и серьёзный Орнос не смог сдержать улыбки. — Простите, леди Аяна, но это звучит как бред больного. У охраны лагеря есть чёткий приказ, и они не будут слушать никого постороннего, насколько бы правдиво ни звучала его история, и какие имена бы он ни называл. Я боюсь, что они даже докладывать никому не будут о вас.

— Вот как, — голос Аяны стал тихим и печальным, а голова упала на грудь. — Я понимаю… приказы это…

— Но я могу помочь вам, — перебил Аяну лейтенант.

Когда Аяна вскинула голову, на лице Орноса была ухмылка. На мгновение он напомнил ей отца. Тот тоже любил этот приём, на который Аяна всегда покупалась, как малое дитя. Вначале он говорил, что ничего не может, но спустя секунды отчаянья, как бы невзначай, говорил, что может попробовать, тем самым заставляя свою дочь светиться от счастья.

— Сержант Сэнтам, — позвал лейтенант.

— Я, — отозвался сержант и встал по стойке смирно.

— У меня для вас задание, — Орнос кивнул на девушку, стоявшую возле него. — Я поручаю вам сопроводить этих людей в лагерь и устроить им встречу с капитаном Роквидом.

— Слушаюсь, — Сэнтам отдал честь, после чего улыбнулся Аяне.

— Если возникнут вопросы, сошлитесь на меня. Если же и это не поможет, попроси встречи с капитаном Гритзем. Думаю, он поймёт, в чем дело, и всё устроит.

— Будет исполнено, — проговорил сержант.

— Ну а вам, юная леди, — лейтенант посмотрел на Аяну с лёгкой строгостью в глазах. — Как увидитесь со своим женихом, я бы рекомендовал вернуться обратно. Поле боя не для девушек.

— Слушаюсь, — с улыбкой кивнула Аяна.

***

К удивлению Аяны и даже Химэля, Сэнтам повёл двух путников не на восток, а на север.

— Почему туда? — спросил Химэль, поравнявшись с сержантом.

— Ну во-первых, дальше, после нашего лагеря, бурелом, — начал отвечать Сэнтам. — Пару дней назад здесь была жуткая буря, и в лесу всё сухое выломало и вырвало. Во-вторых, замок не там, где вы думали. Отсюда он примерно на северо-востоке. Если идти только на восток, замок окажется далеко по левую руку, а лагерь — за вашими спинами.

— Понятно, — кивнул Химэ. — Мне казалось, что лес был куда ближе к замку.

— Когда-то так и было, — кивнул сержант. — Но потом здесь начали появляться деревушки, да и города стали разрастаться, древесина стала нужна в больших количествах. Ну а бывший хозяин замка, батюшка нынешнего дурачка Бельдо, дал приказ, чтобы начинали рубить с тех деревьев, что ближе всего к его замку. Так и вырубили приличный кусок леса, оставив голое поле возле замка, — Сэнтам усмехнулся. — Он боялся, что его враги могут подобраться к нему через этот лес. Правильное, конечно, решение, да только и себе худо сделал. Раньше он мог незаметно улизнуть из замка, прикрываясь теми деревьями, что вырубили по его указке, а сейчас он как на ладони.

— А ты хорошо знаком с местной историей, — хмыкнул Химэль. — Местный?

— Из городка Шолёт, три дня пути на юг верхом отсюда.

— Вот как, — протянул Химэ в лёгком удивлении. — Не пойми неправильно, но я думал, что все местные встали… под мятежные знамёна.

— Ну так уж и все, — шикнул Сэнтам. — Были, конечно, дураки, что почти сразу к мятежникам примкнули, но большинство ушло в королевскую армию. У нас в полку человек сто, если не больше, из местных. А сколько их вообще в армии, никто и не скажет точно.

Когда начало смеркаться, проводник сменил курс. Теперь сержант и два вверенных ему гражданских двигались уже восток, лишь иногда отклоняясь на север.

— Вы хорошо знаете этот лес? — спросила Аяна у Сэнтама.

— Ну не весь, — протянул сержант, — но ту часть, где мы уже почти неделю ползаем, успел изучить. Он только кажется однообразным, но если знать некоторые особенности, — в подтверждение своих слов он указал на, казалось бы, непримечательное дерево с наполовину обломанной веткой. — Вот вам и пожалуйста, первый признак, что мы уже не так далеко.

— Дерево? — удивлённо спросила Аяна.

— А много ли вы видели деревьев с такой обломанной веткой? — усмехнулся Сэнтам и обернулся к Аяне.

Аяна смущённо опустила глаза. Сколь бы ни была она сообразительна, но на такие, казалось бы, очевидные вещи, почему-то не обращала внимания.

— Можно ещё один вопрос? — спросила Аяна.

— Спрашивайте, конечно, — отозвался сержант. — За разговором и дорога веселее.

— Как долго будет длиться осада?

— Сложно сказать, — голос Сэнтама стал немного мрачным. — Мы уже несколько недель их маринуем в этом замке, но этот безумный графчик, судя по всему, не намерен сдаваться.

— Значит… нескоро, — тихо проронила Аяна.

— Не расстраиваетесь, леди, — воодушевляюще заговорил сержант. — Если бог есть, и если он за справедливость, то закончится всё быстро и надеюсь, без крови.

На это Аяна ничего не сказала. Она верила в бога, верила в справедливость… только вот никак не могла поверить, что Он вмешается в эту бессмысленную войну. Если бы высшие силы хотели закончить всё по справедливости, мятежные войска проиграли бы куда раньше, Каин вернулся в обещанное время… и ей не пришлось бы ехать за ним на край света.

***

На землю опускалась тьма. Четыре лиги, которые на дороге казались не слишком большим расстоянием, в особенности для всадников, в непроходимом лесу удваивались, если не утраивались. Аяна уже с трудом различала ветки, пару раз неудачно отступила и чуть не подвернула ногу. Но страдала не только она. Химэль уже третий раз за десять минут успел выругаться, Сэнтам ненамного от него отставал.

— Не стоит ли нам встать на ночёвку? — спросил сержанта Химэ.

— Нет смысла, — отозвался Сэнтам. — Лагерь должен вот-вот показаться.

— Уверен?

— Почти наверняка.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, лес окутала непроницаемая тьма. Все трое шли буквально на ощупь, при этом двое след в след вели за собой своих коней. И вот, когда Аяна уже хотела взмолиться об остановке… она увидела огонёк, мелькнувший среди деревьев. Пройдя немного вперёд, она увидела ещё один, за ним ещё три, потом возникло сразу пять.

— Ну вот и дошли, — на выдохе произнёс сержант. — Нужно только выбраться из чащи, а там и идти проще будет.

Сказать было куда легче, чем сделать. Аяна не знала, сколько точно они продирались к тем огонькам, которые с каждом шагом становились всё лучше различимы. В один момент ей стало казаться, что они пытаются найти выход из леса дольше, чем шли по нему. И вот когда на руках и лице Аяны не было уже живого места, а ноги горели, она увидела просвет между деревьев, а за ним…

Никогда прежде Аяна не видела столько костров, шатров и палаток одновременно. Перед ней открылось огромное пустынное поле, а на нём — сотни и сотни палаток. Даже на таком расстоянии Аяна видела, как у каждого из десятков костров ходят люди. Лагерь был просто огромен, а сколько в нём было людей, и представить страшно.

Подняв глаза чуть выше и посмотрев вдаль, Аяна увидела ещё огни, но куда меньше и выше. Это были огни замка Виронт, того самого, где укрылись мятежники, ради которых здесь собрались все эти люди. Из-за которых Каин проделал весь этот путь… и Аяна с братом. Аяна могла видеть только очертания замка, но оценить его в полной мере не позволяла тьма, опустившаяся на землю.

— Ну а теперь вот что, — заговорил Сэнтам, повернувшись к своим спутникам. — Я пойду первый, вы идите за мной. Говорить буду я, вы лучше не лезьте, чтобы там ни происходило. У нас народ сейчас нервный, к чужакам относится очень подозрительно. Скажете чего не то — и тут даже я не смогу вам помочь.

— Мы тебя поняли, — кивнул Химэль. — Мы в твоей власти.

Сержант странно хмыкнул и махнул вперёд, приглашая идти за ним. Чем ближе Аяна подходила к лагерю, чем отчётливее становились звуки, тем больше запахов доносилось, ударяя в нос. Когда до лагеря оставалось не больше сотни шагов, она стала различать голоса, ловить отдельные слова. Среди этого гомона она пыталась уловить тот самый голос, ради которого проделала весь этот путь…, но это было просто невозможно.

Осадный лагерь королевской армии окружали яркие факелы. Они были расставлены так часто, что казалось, будто именно на этом клочке земли и отдыхает солнце. Часовые, дежурившие в эту ночь, заметили силуэты ещё в темноте, поэтому, когда Сэнтам вывел своих спутников под свет факелов, возле входа в лагерь уже собралось два десятка солдат с оружием наготове. Увидев такую картину, сержант незаметным жестом попросил своих «подопечных» остановиться, а сам, подняв руки, пошёл навстречу солдатам.

— Ну вы даёте, ребята, — весело начал Сэнтам. — Уже на своих же оружие направляете.

Солдаты в лагере от такого заметно опешили, но оружия не опустили. Когда Аяне стало казаться, что перепуганные неожиданным появлением невесть кого из темноты солдаты не признают своего же товарища, она услышала…

— Сэнтам? Старина, ты ли это во тьме шарахаешься?

— Ну наконец признали, — сержант улыбнулся и опустил руки. — Я это, Трой, я. Во плоти и при своём рассудке.

— А где остальные? — спросил человек, названный Троем. — И кто это там с тобой?

— Лейтенант Орнос с остальными всё ещё по лесу бегают, бунтовщиков ищут. А эти… — он оглянулся на Аяну и Химэля, — если честно, история крайне забавная, но небыстрая. Поэтому давай я перейду сразу к делу. Меня послали сопроводить этих людей к капитану Роквиду.

— Капитану? — протянул Трой, лицо которого исказилось в полном непонимании происходящего. — А какое им дело к капитану?

— А это уже не нашего с тобой ума дело, — хмыкнул Сэнтам. — Приказано привести, я привёл, а для чего и почему — у меня звание не позволяет спрашивать.

— Верно говоришь, — протянул Трой. — Ну и дело, конечно, ты мне на ночь глядя подкинул. Ты ведь сам понимаешь, что я не могу просто так невесть кого впускать? Пусть даже и под твоё слово. Как ты сам сказал, звание у тебя, да и у меня, не то, чтобы такое решать.

— А кто сегодня у вас за главного? — поинтересовался Сэнтам.

— Старший лейтенант Урлис.

— Ну так передай ему, что лейтенант Орнос лично просил устроить этим людям встречу с капитаном Роквидом. Ежели и его слова ему будет мало, он просил побеспокоить уже нашего капитана.

— Вот ты махнул, конечно, — присвистнул Трой. — А генералов вам сюда не привести? Они, может, тоже слово за вас замолвят?

— Ты языком-то не мели, — чуть строже сказал Сэнтам. — Лучше сходи до начальника караула, да с ним поговори.

Чуть помедлив, Трой всё же прислушался к словам Сэнтама и куда-то ушёл. Остальные солдаты, что всё это время стояли с мечами наголо, немного расслабились и опустили оружие, но в ножны пока убирать не спешили.

— Радушный приём, — хмыкнул Химэль, когда Сэнтам подошёл к ним. — Почти как родных встретили.

— Ничего не поделаешь, — пожал плечами сержант. — Солдатский кодекс — штука строгая, но точная. Каждый в армии имеет свои привилегии, полномочия и звание. Офицеры не очень любят, когда младшие решают что-то за них.

Примерно через пять минут среди солдат мелькнуло лицо Троя. Обойдя своих товарищей, он вышел вперёд, а рядом с ним встал высокий мужчина лет сорока пяти. В отличие от прочих, он был закован в сталь, на плечах его был красный плащ, а эфес меча, висевшего на поясе, в свете факелов мерцал золотом орнаментов.

Сэнтам, Трой и его спутник, который, скорее всего, и был тем самым страшим лейтенантом, пошли навстречу друг другу почти одновременно, и встретились на середине.

— И как это понимать? — с металлом в голосе спросил высокий мужчина, рядом с которым Трой стоял по стойке смирно.

— Господин старший лейтенант, — Сэнтам отдал честь. — Сержант Сэнтам по приказу лейтенанта Орноса привёл в лагерь двух гражданских, которые имеют дело к капитану Роквиду.

Старший лейтенант осмотрел вначале сержанта, что вытянулся перед ним, затем перевёл взгляд на людей, стоявших за ним. Химэль, когда взгляд упал на него, выпрямился и старался держаться спокойно, в то время как Аяна, когда серые глаза лейтенанта скользнули по ней, почти сжалась в комок.

— Откуда они, и где вы их нашли? — спросил наконец начальник караула.

— Они прибыли из Хэнутра. Мы встретили их в лесу, примерно в четырёх лигах отсюда, когда они встали лагерем на отдых.

— Из Хэнтура? — глаза лейтенанта округлись, как и глаза Троя, стоявшего рядом. — Ты ничего не путаешь, сержант? Ты хоть знаешь, где он находится, и насколько далеко отсюда?

— И тем не менее, это правда, по крайней мере, с их слов, — спокойно ответил Сэнтам. — Они прибыли из Хэнтура к капитану Роквиду по личному делу.

— По личному делу? — начальник караула зло усмехнулся. — Ты в своём уме, сержант? Ты поднял на уши часовых и меня… ради личного дела?

— Я действовал по приказу лейтенанта Орноса.

— Да мне плевать, что там тебе приказал лейтенант, — прогремел Урлис, лицо которого стало багроветь. — Ты хоть понимаешь, какой бред ты и твой лейтенант задумали? Пустить невесть откуда взявшихся людей, которые назвали тебе имя офицера, в военный лагерь. Может, сразу весь лагерь маслом облить и поджечь, чтоб этим диверсантам работы было меньше?

— Вам не обязательно пускать их внутрь, — спокойно ответил Сэнтам. — У меня приказ лишь устроить встречу с капитаном Роквидом. Вам достаточно лишь оповестить его и…

— Ты вконец обнаглел, сержант? — рявкнул лейтенант. — Ты во мне посыльного увидел? А генерала тебе сюда не пригласить? Или может, всей армией на поклон к твоей сраной персоне выйти?

— Я бы мог сходить за… — начал неуверенным голосом Трой, но тут же осёкся, когда бешеные глаза Урлиса уставились на него.

— Замолчите, старший сержант. Вы что, не знаете, как действовать в такой ситуации? На ваш пост вышли двое неизвестных людей, вы должны были гнать их куда подальше, а не дёргать меня.

— Но ведь с ними…

— Да хоть сам господь бог, — проорал начальник караула. — У вас есть чёткий приказ, и вы должны его выполнять. Даже если ваша мать придёт на место, вверенное под вашу охрану, вы должны поступить с ней, как с любым нарушителем, — закончив с Троем, Урлис перевёл взгляд на Сэнтама. — А ты, без пяти минут рядовой, катись к своему лейтенанту вместе с этими… гражданскими, а по дороге можешь поблагодарить мою добрую душу, что я прямо отсюда не приказал тебя конвоировать как предателя, а после отдать под трибунал. И запомни ещё кое-что. Если я увижу их ближе, чем за сто шагов от лагеря, я буду действовать уже так, как велит мне кодекс. Тебе ясно?

— Да, товарищ старший лейтенант, — бесцветным голосом отозвался сержант.

— И пока я не увижу твоего командира, ты в лагерь не попадёшь, пусть даже у тебя будет приказ от самого короля.

Закончив кричать, Урлис метнул гневный взгляд в сторону Аяны и Химэля, после чего развернулся и быстрым шагом направился в лагерь, оставив Сэнтама стоять на дороге и слегка дрожать то ли от страха, то ли от напряжения.

ГЛАВА 12. МОЯ МИЛАЯ ЛЕДИ

Сидя на окраине леса возле костра, Аяна с печалью в глазах наблюдала за тем, как протекает жизнь в осадном лагере… где был её рыцарь. Сэнтам, попросив прощения за неудавшуюся попытку встречи, сказал, что должен вернуться в лагерь, и всё доложить лейтенанту.

— На ночь глядя? — удивился Химэль. — Останься с нами, завтра утром…

— Простите, но не могу, — покачал головой сержант, доставая из костра самую толстую и большую ветку. — С этим факелом я смогу найти наших и доложить лейтенанту о том… как нас встретили.

— А потом?

— Вы же всё ещё хотите встретить капитана Роквида? — улыбнувшись, спросил Сэнтам. — Я поговорю с лейтенантом, и там решим. Думаю, что он самолично придёт на разговор с этим напыщенным Урлисом.

Поблагодарив сержанта за помощь и проводив взглядом, пока маленький огонёк его факела не скрылся за деревьями, Аяна вновь перевела взгляд на лагерь. Теперь, когда она смотрела на белые палатки и маленькие силуэты людей, ходивших тут и там, она испытывала уже не такие восторженные чувства.

Полчаса назад, когда они втроём стояли у входа в лагерь и слушали, как безумный лейтенант орёт на бедного Сэнтама и угрожает ему, Аяна испытала поистине животный ужас. Никогда прежде она не чувствовала себя такой беспомощной и беззащитной. В тот момент она прекрасно осознавала, что ничем не сможет помочь ни сержанту, который просто хотел им помочь, ни брату, ни самой себе. От одной мысли о том, что их могло ждать… её окутывал липкий ужас, заставлявший тело коченеть. Если бы… если бы этот лейтенант и вправду захотел что-то им сделать… к великому ужасу Аяны, он бы был в полном праве, ведь действовал бы в рамках их дурацкого военного кодекса. Тогда даже Каин ничем бы не смог помочь им. Мысль о том, как бессильный Каин смотрит на неё из-за решётки, винит себя за то, над чем не властен, за свою слабость и беспомощность… заставляла девушку дрожать.

— Ая, — позвал сестру Химэль. — Ая, ты в порядке?

— Что? — отозвалась Аяна, словно до этого спала и только сейчас проснулась. — Ты меня звал?

— Пытался, по крайней мере, — усмехнулся Химэ, присаживаясь рядом с сестрой. — Тебя что-то беспокоит?

— Если только немного, — неуверенно проговорила Аяна. — Я… я никак не могу понять, почему?

— Что почему? — переспросил Химэ.

— Почему он так поступил?

— Кто он? — вновь переспросил брат.

— Тот лейтенант в лагере. Зачем он так? Мы ведь не его враги, мы не мятежники и пришли к лагерю не просто, чтобы поглядеть. Почему он так?

— У солдат другие правила и законы, — цыкнул Химэль. — С одной стороны, его, конечно, можно понять, но с другой стороны, он последняя сволочь, к тому же ещё и баран упёртый.

— Он ведь мог его позвать… мог сказать ему о нас или послать кого-нибудь. Почему же? Зачем были нужны эти крики и угрозы?

— Солдаты… люди специфичных взглядов и ценностей, — заговорил Химэль, подбирая слова. — У обычных людей главными являются три фактора: семья, еда и дом. Солдаты мыслят немного… в других реалиях. Долг, честь и кодекс. Если говорить о том дураке, что драл глотку, он скорее руководствовался правилом — сохрани свою шкуру. Он и вправду имел полное право не слушать нас, имел все основания взять нас под стражу, но к нашему счастью, не сделал этого. Он бы мог послать кого-то за Каином, если бы был человеком, но он солдат. Он просто боялся, что если мы что-то выкинем, то первым, с кого будут спрашивать, станет именно он. Одним своим действием он бы нарушил три завета солдата, а значит, потерял бы всё. Звание, положение и средства к существованию, если не жизнь.

— Значит, звание и положение… ему дороже совести?

— А при чём здесь совесть? — усмехнулся Химэль. — Как я уже говорил, он действовал в рамках кодекса, и его не за что винить, но вот то, как он вёл себя и говорил, делают его последней скотиной.

— Но ведь господин Сэнтам и господин Орнос тоже солдаты. Почему же они помогли нам? Они ведь тоже могли сказать что-то о чести и кодексе и ничего не делать.

— Бывают исключения, — пожал плечами Химэль. — Не каждый человек — убийца, но каждый убийца — человек. Видимо, солдатская жизнь не смогла полностью искоренить из них людское, и они всё ещё обычные люди, а не солдаты. Каждый солдат обязан помогать простым гражданам, будь то мирное время или война. Господин Орнос знает и чтит это правило, а этот индюк из лагеря забыл о нём, а может, и никогда не знал.

— Никогда бы не подумала, что между человеком и солдатом есть разница, — грустно констатировала Аяна. — Каин, он ведь тоже солдат, но при этом очень галантный, терпеливый и самый романтичный человек из всех, кого я только знала.

— И тебе с ним очень повезло, — усмехнулся Химэль и обнял сестру. — Не переживай из-за неудачи, Ая. Главное, что мы его нашли, а как подобраться к нему, мы придумаем. Тот лейтенант не единственный солдат в этом лагере. Нужно лишь найти способ, как поговорить с другими, и тогда, возможно, ваша встреча состоится.

— Да, — кивнула Аяна и внезапно, словно её ударила молния, посмотрела на брата. Затем по её лицу медленно расплылась странная улыбка, отчего Химэ слегка смутился. — Нужно лишь поговорить с солдатом? И желательно, сделать это за пределами лагеря?

— Ну да, — протянул Химэ, искоса глядя на сестру.

— Химэ, — Аяна внезапно бросилась брату на шею. — Кажется, я знаю, как это сделать.

***

Когда утренний караул сменял ночной, первое, о чём они спросили — что это за женщина стоит на том пригорке. Никто из ночной смены ничего сказать не мог. Почти все с один голос говорили, что она появилась около получаса назад и просто стояла там, наблюдая.

— Кто-то из мужиков говорил, что ночью к западному входу приходил кто-то из наших, — заговорил один из солдат утреннего караула. — Он, кажется, просил пустить группу гражданских по какому-то делу. Может, это одна из них?

— Так их же вроде выгнали взашей, — вступил второй. — Они вроде как требовали встречи с кем-то из офицеров, говорили, что дело чуть ли не государственной важности, но дежурный им не поверил и прогнал их.

— Ну, а это тогда кто? — первый указал на женщину вдалеке. — Может, стоит кому-то доложить? Может, она шпионка?

— И стоит вот так в открытую? — усмехнулся третий караульный. — Может, просто ненормальная или сильно любопытная. Пусть себе стоит, вреда от неё никому нет.

***

Аяна смотрела, как солдаты, стоявшие возле входа, то и дело показывали на неё руками и что-то живо обсуждали. Она надеялась, что кто-то из них просто подойдёт к ней узнать, чего ей надо, и кто она вообще такая, но после нескольких минут разговоров одна группа солдат ушла, а на её место встала другая.

— Первый план не прошёл, — с ухмылкой сказал Химэль, сидевший чуть позади на траве. — Придётся всё-таки идти на крайние меры.

— А я ведь надеялась, что этого хватит, — цыкнула Аяна, поворачиваясь к брату. — Ну ладно, сейчас нет другого выхода.

Когда Аяна подошла к Химэлю, тот передал ей чёрный футляр. Открыв его, Аяна привычным уже движением извлекла оттуда скрипку и смычок, после чего уже пустой футляр вернула брату.

— Если… если им не понравится, — заговорила Аяна слегка взволнованным голосом, — и они меня возьмут под стражу, то ты…

— Успокойся, Ая, — рассмеялся Химэль. — Никто тебя никуда не возьмёт. К тому же твоя музыка им просто не может не понравиться. Всё будет хорошо. Если он сам не придёт, то кто-нибудь его точно позовёт.

Аяна улыбнулась брату и кивнула. Несколько раз глубоко вздохнув, она повернулась в сторону лагеря и пошла вниз по склону. Когда до лагеря оставалось не больше сорока шагов, караульные, как и те ночные, что были у другого входа, заметно напряглись и потянулись к ножнам. Аяна не стала подходить ближе, боясь спровоцировать их и так не исполнить свой безумный план, который придумала вчера ночью.

Положив скрипку на плечо, Аяна закрыла глаза. Она искала в своей душе нужный мотив и настроение. Она пыталась отстраниться от мира, от всех прочих мыслей. Ей лишь нужен был отклик её души, её сознания, которые могли бы привести в движение её пальцы, заставить скрипку петь так, как никогда до этого. И она нашла его…

Медленно поднеся смычок к струнам, она задержала дыхание, и на выдохе… Скрипка заиграла так быстро и резво, что Аяна даже не до конца успела понять, что именно делают её руки. Скрипка играла какую-то военную песню, довольно быструю, похожую на бравурный марш. Во тьме закрытых век Аяна видела шеренги солдат, идущих вдаль, гордых кавалеристов, сидевших в сёдлах, артиллеристов, идущих с гордо поднятыми шомполами, и знаменоносцев, державших над головами гордо развевающиеся флаги.

Музыка понемногу замедлялась и становилась более мрачной. Теперь она видела солдат в боевом строю. Лица их были серьёзными, а глаза полными решимости. Они смотрели на врага вдали и готовились к бою. Вместе с тем, как менялись оттенки звучания, менялись и лица солдат. Они становились то задумчивыми, то печальными, то злыми, то грустными.

Кодой произведения стали яркие протяжные аккорды. Они символизировали победу солдат, их радость и славу, которую они обрели. Аяна видела, как они обнимаются, хлопают друг друга по плечам и спине и кричат какие-то победные слова.

Аяна открыла глаза, когда скрипка окончательно затихла. Теперь реальность мало чем отличалась от того мира, что создала для неё скрипка. Возле входа в лагерь стояли уже не пять человек, что несли караул: перед Аяной было, по меньшей мере, человек тридцать, и насколько она могла видеть, люди всё подходили и подходили.

Когда солдаты поняли, что девушка закончила играть, они зааплодировали ей, стали свистеть и кричать хвалебные слова. Некоторые из них доставали из карманов монетки и бросали ей. Аяна посмотрела на своих слушателей с улыбкой, а после поклонилась им. Пока солдаты радовались внезапно появившейся исполнительнице, Аяна в свою очередь внимательно всматривалась в лица, ища то самое…, но не находила.

— Сыграй ещё! — крикнул кто-то из толпы.

— Да, сыграй ещё! — подхватили несколько голосов.

— Играй! Играй! Играй! — скандировала уже почти вся толпа.

— Я сыграю для вас, — прокричала Аяна, стараясь быть громче толпы. — Но прежде чем я продолжу, могли бы и вы сделать кое-что для меня?

— Чего ты хочешь, красавица? — раздался хрипловатый голос из первых рядов.

— Позовите на этот концерт капитана Роквида. Скажите ему, что он обязан услышать эту скрипку.

Едва Аяна это сказала, по толпе солдат покатились шёпотки, свистки и смех. Многие стали смотреть на неё с гадкими ухмылками, некоторые и вовсе стали слишком уж пристально и крайне непристойно разглядывать её с ног до головы.

— А ты, красавица, не промах, — прокричал кто-то с задних рядов. — Сразу к капитану в постель прыгнула.

Аяна с трудом сдержалась, чтобы не выкрикнуть что-то в ответ или вовсе не уйти. Лицо её покраснело от смущения, тело потряхивало, но она продолжала стоять под пристальными взглядами этих мужланов.

«Терпи, Аяна, терпи, — мысленно повторяла она себе. — Дождись его. Просто дождись, вы уже так близко, осталось лишь немного потерпеть».

— Ну так что? — спросила Аяна, силой воли удерживая голос ровным.

— Играй, играй, — раздался крик из задних рядов. — Сейчас Готол сходит за твоим капитаном.

Эти слова прозвучали грубо и явно с непристойным подтекстом, но Аяне уже было всё равно. Она добилась своей цели, оставалось лишь немного потерпеть. Когда гомон немного утих, Аяна вновь подняла скрипку к плечу. Когда смычок лёг на струны, наступила почти мёртвая тишина.

В этот раз Аяне даже не нужно было искать нужные чувства, пытаться нащупать настроение и мотив. Сердце, которое колотилось в ожидании встречи, всё уже давно выбрало за неё.

Едва Аяна провела смычком по струнам, она уже поняла, что именно будет играть. Эта яркая баллада почти сразу запала в душу девушки. Романтическое звучание, красивый текст и довольно простое исполнение, которое прекрасно передавало нынешнее настроение Аяны. Сыграв проигрыш, который звучал звонко и прерывисто, словно весенняя капель, Аяна закрыла глаза, набрала в грудь воздуха и запела настолько громко, настолько могла:

Домой вернулся рыцарь мой,

К той, что ждала его зимой.

И летним зноем, и в дожди,

Молилась, чтобы он пришёл, приди!

Из битв кровавых, страшных ран,

Уставший, грустный ветеран.

Но в сердце теплится любовь,

И вновь играет её кровь.

Увидел он её вдали,

Забылись все его труды.

Забыл про боль и про страх,

Лишь только образ в тех глазах.

Когда начался проигрыш, Аяна открыла глаза…

Блестящая на солнце кираса, красный плащ за спиной, пояс с ножнами, чёрные кожаные штаны и высокие сапоги. Его волосы сильно отросли, но лицо всё ещё было гладко выбрито. Несмотря на то, что она не привыкла видеть его в таком образе, это был всё ещё он, её милый рыцарь. Он стоял во втором ряду, но его ошарашенное лицо было прекрасно видно. Он смотрел на свою милую леди и не мог поверить, что она сейчас перед ним, стоит возле его лагеря и играет на скрипке.

Аяна хотела оборвать своё выступление, бросить скрипку на землю и бежать к нему, но смогла подавить это желание, которое заполнило её целиком. Прикрыла глаза, чтобы не было соблазна; голос скрипки взвился, знаменуя продолжение песни:

Бежит навстречу, вся дрожит,

И сердце бешено стучит.

«Ты дома, милый, ты вернулся!»

И мир вокруг вдруг обернулся.

Прижал к себе её сильней,

Нет ничего её родней.

Забыли все плохое вмиг,

Один лишь сердца нежный крик.

И слезы счастья на глазах,

Ушли тревоги, боль и страх.

Теперь лишь вместе навсегда,

Любовь их — яркая звезда.

Последние три аккорда Аяна сыграла специально чуть дольше положенного. Она хотела растянуть момент ожидания, хотела подразнить себя и его. Хотела запомнить сладкий момент ожидания перед воссоединением.

Едва скрипка умолкла, и смычок опустился, солдаты закричали и засвистели с новой силой. Аяна стояла на месте и улыбалась, но в этот раз она не бегала глазами по лицам, она смотрела лишь на одного. Когда он понял, что выступление окончено, он прошёл мимо двух солдат, которые тут же начали шептаться, и спокойным шагом пошёл к ней навстречу.

Оказавшись друг напротив друга, они долго молчали. Он смотрел на неё, она — на него, и у обоих на лицах расплывались искренние улыбки счастья.

— Мне это снится? — тихо спросил Каин.

— Нет, мой рыцарь, — покачала головой Аяна, — это реальность. Невообразимо удивительная реальность.

Спустя секунду Каин сделал тот самый шаг, что разделял их, и заключил свою милую леди в объятия.Толпа солдат, что осталась за его спиной, что-то кричала ему, но он их не слышал. Весь мир для него сжался в одну точку, где были только он и она, а всё остальное стало лишь безликим фоном и невнятным шумом.

— Моя милая леди, — глядя в глаза Аяны, прошептал Каин. — Как ты оказалась здесь?

— Я не смогла более ждать, мой рыцарь, — с улыбкой ответила Аяна. — Неделя, что ты дал, давно прошла, и срок моего терпения вышел. Я решила, что если мой рыцарь не идёт ко мне, то я сама приду за ним.

— Ты одна проделала такой длинный путь ради меня? — на лице Каина смешались беспокойство и удивление.

— Я не одна, — покачала головой Аяна и кивнула в сторону холма. — Мой брат Химэль сопровождал меня в дороге, но в другом ты прав. Я и вправду проделала долгий путь ради тебя.

— Аяна, — на выдохе произнёс Каин и вновь обнял её. — Ты… поступила глупо, поехав за мной. Но я безумно рад видеть тебя. Я… скучал по тебе, ты столько раз мне снилась, и вот ты здесь, настоящая.

— Я знаю, Каин, — со слезами на глазах проговорила Аяна. — Ты тоже мне снился. Всю дорогу я думала о тебе, и ты приходил ко мне, но лишь в моих грёзах. Сейчас ты здесь, живой и невредимый, и моё сердце, что не находило покоя всё это время… наконец спокойно.

— Моя милая леди.

Посмотрев в глаза Аяны, Каин слегка наклонился, и их губы соприкоснулись. Этот поцелуй, длившийся всего несколько секунд, показался Аяне целой вечностью. Она уже и забыла, сколь мягким и нежным может быть её рыцарь несмотря на то, что тело его заковано в сталь. Когда их губы отдалились, он вновь обнял её и прошептал:

— Прости меня, моя милая леди, но я не могу провести тебя в лагерь, как бы мне того ни хотелось.

— Я всё понимаю, мой рыцарь, — в тон ответила Аяна.

— Дождётесь ли вы с братом вечера? Я приду к вам после заката.

— Я проделала такой долгий путь и прожду столько, сколько потребуется.

Аяна смотрела в зелёные глаза своего рыцаря, и на душе у неё становилось спокойнее. Она наконец нашла его. Проделала такой путь, столько всего преодолела, разве может она теперь бросить его?

***

Костёр горел чуть в глубине леса. Аяна не хотела оставаться у всех на виду, поэтому они с братом отошли чуть подальше от любопытных глаз. Пока Аяна смотрела в ту сторону, где был осадный лагерь, Химэль разогревал на костре остатки мяса и хлеба, иногда с ухмылкой поглядывая на сестру.

— Ты так и будешь выжидать его? — наконец спросил Химэль. — Он ведь сказал, что придёт.

— Я знаю, — кивнула Аяна, не оборачиваясь. — Просто… это так волнующе. Пусть я и знаю, что он придёт, но ожидание…

— Понятно, — усмехнулся Химэль. — Ну раз тебе так хочется, то ради бога.

Она увидела его раньше, чем он заметил их. Каин вышел немного левее того места, где горел их костёр. Несмотря на полумрак, Аяна смогла различить тёмно-синюю кофту с узким воротом, подчёркивавшую его крепкое телосложение, серые зауженные штаны и сапоги. Едва Аяна вскочила на ноги, он повернулся к ней, и его широкая улыбка заставила ноги девушки ослабеть.

Когда он подошёл к лагерю, он быстро осмотрелся, немного задержав взгляд на конях, привязанных к дереву, но после его зелёные глаза обратились уже на Аяну.

— Химэль, — начала Аяна слегка дрожащим голосом. — Разреши представить тебе капитана Роквида.

— Аяна, — с улыбкой проговорил Каин, — зачем же так официально, — он протянул Химэ руку. — Меня зовут Каин, я рад познакомиться с тобой, Химэль.

— Взаимно, Каин, — Химэль сжал протянутую руку. — Моя сестра много о тебе рассказывала.

— Надеюсь, только хорошее?

— А было что-то плохое? — наигранно удивился Химэль и посмотрел на сестру.

— Нет, конечно, — возмущённо протянула Аяна и посмотрела на Каина.

— Прости, Аяна, я просто пошутил, — с улыбкой ответил Каин.

Через несколько минут они втроём сидели у костра и пили горячий отвар из шиповника и мяты, которые Химэль собрал днём неподалёку.

— Та песня, что ты сыграла, — Каин посмотрел на Аяну, — это было чудесно, — он поглядел на чёрный футляр возле ног девушки. — Это та самая?

— Да, — с улыбкой ответила Аяна, — это твой подарок. Едва он попал мне в руки, я сразу начала его осваивать. Я очень благодарна тебе за него. Это поистине волшебная вещь.

— Я рад, что он пришёлся тебе по душе, — улыбнувшись, ответил Каин.

— К слову сказать, это не первый её концерт, — ухмыльнувшись, заговорил Химэль. — Аяна уже покорила сердца одной деревни.

— Химэ… — Аяна строго глянула на брата.

— Вот как, — Каин посмотрел на Аяну с интересом. — Все остались довольны?

— Думаю, да, — смущённо проговорила Аяна. — Я играла на дне рождения и… насколько я могла видеть, всем понравилось.

— А у вас была весёлая дорога, — рассмеялся Каин. — Как долго вы сюда добирались?

— Трудно сказать, — протянул Химэль, задумавшись. — Дней десять, может, больше. В дороге мы как-то не следили за временем.

— Довольно быстро, — хмыкнул Каин, — но судя по вашим рассказам, дорога у вас была лёгкая.

— Как сказать, — хмыкнул Химэ и криво усмехнулся. — В первый же день встретили кабана с детёнышами, а потом…

— Кабана? — охнул Каин и посмотрел на Аяну.

— Мы разошлись почти миром, — с улыбкой ответила Аяна. — Химэ смог отогнать его, и мы сбежали.

— Вот как, — с явным облегчением произнёс Каин и посмотрел на Химэля. — Ты храбрый парень, Химэль. Я очень рад, что у Аяны такой брат.

— Буду надеяться, что у неё будет столь же храбрый муж, — произнёс Химэль с усмешкой.

Аяна, покрасневшая от смущения, бросила гневный взгляд на брата, но тот никак не отреагировал, продолжая улыбаться. Каин воспринял этот ответ куда более сдержанно, хотя Аяна поймала на себе его странный взгляд, отчего ей стало вдвойне неудобно.

— Признаться честно, я хотел отложить этот вопрос до возвращения в Хэнтур, — начал Каин, подбирая слова. — Но раз уж мы заговорили об этом…

Неожиданно для Химэля, а уж тем более для Аяны, Каин встал, и подойдя к Химэлю, навис над ним, словно скала.

— Ты не отец Аяны, но всё же её родной и близкий человек, — начал Каин, когда Химэль встал на ноги. — Химэль Трэст, я прошу твоего благословения.

По глазам Химэля было видно, что он опешил от такой просьбы, но в конце концов он всё-таки смог с собой совладать, и сделав серьёзное лицо, спокойно произнёс:

— От имени моего отца, Арчера Трэста, я, Химэль Трэст, благословляю тебя, Каин Роквид.

Когда оба мужчины повернулись к Аяне, лицо её сделалось не красным, а бледным. Сердце девушки уже пропустило не один удар, и она была в полной растерянности. Не зная, как реагировать на такое, она широко раскрытыми глазами смотрела то на своего брата, то на возлюбленного и пыталась понять, что же ей делать. Провалиться под землю или прыгать от радости.

Когда Химэль закончил с благословением, Каин обошёл костёр и уже встал напротив Аяны. Девушка хотела подняться, но ноги, да и всё тело абсолютно не слушались её. Она могла только моргать и смотреть на своего рыцаря снизу вверх. Спустя секунду Каин опустился на одно колено, и их глаза оказались на одном уровне. Аяна не заметила, откуда оно появилось, но это было и неважно. В руках Каин держал золотое колечко с ярко-голубым топазом в овальной огранке.

— Аяна Трэст, — тихо проговорил Каин. — Я полюбил тебя с первой минуты нашей встречи, и с каждым проведённым с тобой днём влюблялся всё сильнее. Я знаю, что часто покидал тебя на долгие дни, но уезжая, я знал, что ты думаешь обо мне и ждёшь меня. Каждый раз, когда я возвращался к тебе, моё сердце билось от радости быстрее, а встреча с тобой вызывала в душе трепет, словно это наше первое знакомство. Аяна, я не сдержал обещание вернуться к тебе через неделю, но клянусь честью, что второе своё слово я сдержу, чего бы мне это ни стоило. Едва всё это закончится, я покину службу и более тебя не покину ни на день. И поэтому… Аяна… моя милая леди… Готова ли ты стать моей женой?

Слова эхом звучали в ушах Аяны вместе со стуком сердца, которое решило наверстать все пропущенные удары за один миг. Она смотрела в глаза своего рыцаря и видела, как огоньки костра играют в их уголках. Несколько раз она открывала рот, но голос никак не хотел произносить заветное слово. Лишь с третьей попытки, когда Аяна неимоверным усилием подавила в себе чувства, что бушевали словно смерч, она тихо проронила.

— Да.

На лице Каина расцвела самая яркая улыбка, которую когда-либо видела Аяна. Он нежно взял её руку, после чего со всей любовью и заботой, на которую только был способен, надел ей на палец самый ценный и дорогой сердцу девушки подарок. Не успела Аяна прийти в себя, как губы Каина соприкоснулись с её. Этот поцелуй показался ей самым долгим, нежным и чувственным из всех. Когда их губы разъединились, Каин посмотрел ей в глаза и тихо сказал:

— Я рад, что ты приехала. Спасибо тебе, Аяна.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге

Песнь Аяны

Песнь Аяны

ОГЛАВЛЕНИЕ

ГЛАВА 1. МОЙ РЫЦАРЬ

ГЛАВА 2. МУКИ

ГЛАВА 3. ПОБЕГ

ГЛАВА 4. ЗВЕРЬ ИЗ ЧАЩИ

ГЛАВА 5. ГОРОД КРАСОК

ГЛАВА 6. КОРОЛЬ/КОРОЛЕВА НАЕЗДНИКОВ

ГЛАВА 7. СЫГРАЙ ДЛЯ НАС

ГЛАВА 8. ЗМЕИНОЕ УЩЕЛЬЕ

ГЛАВА 9. ОТРАЖЕНИЕ

ГЛАВА 10. А ВЫ КТО ТАКИЕ?

ГЛАВА 11. ВОЕННЫЙ КОДЕКС

ГЛАВА 12. МОЯ МИЛАЯ ЛЕДИ