Песнь алых кленов. Том 2

Глава 1. Трое из Юйлан

В бамбуковую рощу давно уже никто не совался, это место проще было назвать запретным, чем разобраться с тем, что там происходило. К тому же зима. Снега выпало не так много, по щиколотку, но никаких тропинок в зарослях не было. Люди слишком хорошо знали, кто облюбовал это место, и не приходили сюда даже в голодные годы. Впрочем, даже и животных не видно. Возможно, в данный момент их спугнул шум в роще.

Было очень громко, и звуки довольно однозначные: крики, треск, раскат грома, вой. Очень похоже на то, что там кого-то убивали, но судя по тому же вою и крикам — это вряд ли были люди. Не могло что-то человеческое так жутко выть.

По нетронутому снегу осторожно шли двое стариков: женщина и мужчина. Женщина постоянно останавливалась, смотрела вперед глазами, полными ужаса, лепетала что-то неразборчивое. Мужчина, ее муж, одергивал ее при первых же признаках паники, возвращая в чувство, и упрямо шел вперед. И все же не бросал ее — тянул за собой, не оставлял одну в этом снегу. Было еще светло, и женщина посматривала, чтобы солнце все еще висело высоко, и не получилось, что когда они дойдут — уже стемнеет. Ей казалось, что в темноте, в этой чаще, да под крики, ее сердце и вовсе остановится.

Когда стало потише, когда стих вой и ругань, впереди уже показался неухоженный дом из потемневшей древесины в два этажа. Ворота его были открыты нараспашку, оконные рамы выбиты, торчали наружу. С левой стороны сияло — там загорался огонь, но пока что не выглядел серьезным пожаром. Бамбуковые высокие ростки вблизи дома были поломаны, и срезы выглядели свежими. Вокруг дома — натоптано, черно от грязи, а рядом с домиком такой удобный ручей. Вода в ручье выбивалась из-подо льда и уходила снова под снег, но черная — в русле лежало тело без головы. Из него и вытекала черная кровь.

Старая женщина не выдержала этого, упала на колени в снег и зарыдала от ужаса, опустив голову. Муж зря пытался поднять ее и тащить дальше, к дому — она уже ничего не понимала, все ее существо было направлено только на то, чтобы ни в коем случае не ходить туда.

Пока старик поднимал ее, он заметил, как их накрыло тенью — что-то теперь стояло за их спиной. Что-то, что подкралось беззвучно и теперь ждало. Старик, почти ощущая, как от страха выпадают волосы, обернулся, широко открыв глаза, чтобы встретить опасность. И понял, что ничего не сможет с этим сделать, даже если бы взял в дорогу оружие. Над ним возвышался змей, рассматривавший в упор людей. У змея была одна большая голова по центру и две меньше и еще меньше по бокам, все смотрели на стариков, чего-то ожидая. Рот змеи приоткрылся и там стали видны клыки, наверняка полные яда. Ужаса прибавляло еще и то, что морда змеи была в крови, словно она только что загрызла кого-то.

Старик схватил обломок бамбука, готовый защищаться даже им, змей отшатнулся, но только чтобы взять разгон для атаки. И тут же послышался свист, оба противника замерли, словно знак был для каждого из них.

Из дома выбежал заклинатель в синем ханьфу, испачканный в крови и гари. Он быстрым шагом направился к змее и старикам, заговорил поспешно:

— Не бойтесь, он не нападает на людей. Что вы здесь делаете? Сюда нельзя. Тут был кто-то из ваших родственников?

Остававшиеся на снегу следы заклинателя были красными, словно кто-то разбрасывал за ним лепестки маков. Змей, кажется, стал меньше и поспешил к хозяину.

Издалека казалось, что заклинатель, как и все в его братии, необычайно высок и тонок. Но, когда он приблизился к людям, оказалось, что он ниже старика на полголовы. Он остановился на безопасном расстоянии, ожидая ответа на свои вопросы. И если он приблизился открыто, то справа и слева от него просто свалились откуда-то сверху еще двое: девушка с копьем и коренастый парень с мечом. На обоих были теплые плащи с меховыми воротниками. Если бы не рассказы, можно было бы решить, что и эти двое — духи-помощники.

Женщина наконец пришла в себя, оправившись от страха и рядом с заклинателями почувствовала себя лучше, в безопасности. Она выпрямилась, стала отряхиваться. Одеты старики были хорошо, богато, даже странно, что рядом с ними не было никого из слуг. Похоже, они спешили сюда только вдвоем. Женщина быстро привела себя в порядок и шепотом попросила мужа:

— Говори…

И тогда на колени рухнул уже он, трясясь от страха. Заклинатели попятились, переглянулись между собой.

— Мы столько слышали про «Троицу из Юйлана».

Девушка зашипела и прикрыла лицо рукой, коренастый парень удивленно приоткрыл рот, но старик только заговорил быстрее:

— Мы знали, что вас очень сложно найти. Специально невозможно. Поэтому пришли сюда, где вы точно будете. И где, конечно же, после вас, как и всегда, будет безопасно. У нас есть огромная просьба к Троице из Юйлана. Наш сын в лапах чудовища. Увы, чудовище обмануло его и притворяется человеком. Мы пытались выгнать ее, но сын сам уходит следом. Пытались отравить, но тварь не берет ни один яд. Обычным заклинателям нет никакого дела до одного несчастного мальчика, а мы готовы щедро, очень щедро заплатить за одно злостное чудовище. Даже больше, чем вы получили за уничтожение этого места.

Центральный заклинатель в синем улыбнулся после того, как речь зашла о деньгах, наклонился, чтобы помочь просителю подняться, мягко произнес:

— Не стоит так волноваться. Вы уже нас нашли. Вы уже обратились правильно. Мы с радостью поможем вам в вашем несчастье, только расскажите поподробнее.

***

— Не передать, как меня бесит, что нас везде теперь знают как троицу из Юйлана. Да мы даже не знали, как это место называется… — пожаловалась Сяо Тун.

— Все могло быть хуже, — напомнил Фа Ханг. — Сешен был раньше, но там погибло больше людей, чем чудовищ. Нам еще одолжение сделали, назвав именно Юйлан.

— Но мы ни одного демона там не убили. Это вообще не наша заслуга, — возразила Сяо Тун.

Они сидели в небольшой комнате постоялого двора. Окна — плотно закрыты, у двери Фа Ханг, прислушивающийся к тому, не остановится ли кто-то около их двери. На столике рядом с Сяо Тун стояли открытые баночки с косметикой. Она сама была накрашена и сейчас тщательно замазывала шрам на шее и подбородке Лин Ху, который с каменным лицом это терпел.

— А о скольких «заслугах» никто не знает или предпочитает молчать? — подал голос Лин Ху, пользуясь тем, что девушка снова замешивала краску. — Я вообще не возражаю, что с нами иногда связываться боятся. Меньше проблем.

— Мы хотели прятаться! — напомнила Сяо Тун. Лин Ху проворчал:

— Тебе какая разница? Тебя уже нашли.

Девушка перехватила его за подбородок, притворилась, что подбирает цвет, чтобы был такой же, как светлая кожа Лин Ху, но заглянула при этом в глаза и напомнила:

— А мы и не нас прячем, а Фа Ханга. Как насчет твоих жизненных принципов? Ты же согласился, как только услышал, что заплатят много. А если бы нас попытались втянуть опять в что-то ужасное? Если бы они просто попытались избавиться от девушки руками заклинателей?

— Будь это обычная девушка, нас бы никто не нанимал, — Лин Ху смахнул ее руку, взял со стола зеркало и всмотрелся. Шрам все еще был виден, но не так сильно, как обычно. Сейчас выглядело так, словно он с мороза или его ударили в эту часть лица. — Потому что на обычных девушек хватает обычных бандитов. Незачем переплачивать заклинателям. И хватит укорять меня тем, что я думаю о деньгах. Мы ночевали в снегу, носили обноски и ели крыс и змей.

— Змеи нормальные на вкус же, — возразил Фа Ханг не очень уверенно.

— Что с того, что я не хочу возвращаться к этому? Всегда неплохо иметь что-то про запас, чтобы не хвататься за первую попавшуюся работу. И, кстати, иметь возможность помогать бесплатно, как хочет наш не очень скрытный друг, — взгляд в сторону Фа Ханга. Тот покраснел и отвел взгляд. Тут Сяо Тун даже возразить было нечего, она бросила на Фа Ханга такой же взгляд. Сяо Туна была и против того, чтобы браться за любую работу, если за нее хорошо платят, и против того, чтобы ввязываться бесплатно во что-то очень опасное. Да, были демоны, сразить которых им ничего не стоило, а крестьяне страдали. Но были и сильные демоны. Иногда крестьяне долго откладывали на то, чтобы кто-то помог им справиться с опасностью. И часто Фа Ханг отказывался от этих денег!

Лин Ху понятно, почему злился, он не привык ограничивать себе в обычных потребностях: в теплом ночлеге и вкусной еде. Но Сяо Тун тоже была из крестьян, и понимала, какой ценой собирались эти деньги. Так и они не просто так их забрать хотели, а за дело. Крестьяне же платили за то, чтобы на новом поле выкорчевали мешавшие пни, так в чем проблема оплатить заклинателей. Просто чтобы им было, чем восстановить силы после битвы?

***

Лин Ху было уже восемнадцать лет, Сяо Тун — девятнадцать и двадцать не так давно исполнилось Фа Хангу. Больше трех лет назад они смогли скрыться ото всех, перевести дух и подумать, что же могут сделать. Первое, что они должны были признать — что оказались слабыми. Потенциал был, но что в нем толку, если они не представляли, как его развивать? Тогда встал вопрос о клане или школе заклинателей, к которой они могли бы примкнуть, чтобы развиться достаточно. Два года они провели, обучаясь.

Школа Чжоу была очень закрытой, никогда не принимала участия в соревнованиях, держалась подальше от войн и прочих разборок, в целом являлась уже практически мистической школой высоко в горах. Они не прятались, их любой желающий мог найти, сказать свою просьбу и получить отказ.

— Разбойники напали на мою деревню, похитили жену и дочь, прошу помощи у сильных даосов!

— Нет.

— Генерал подсидел меня и теперь я остался один, а у него армия. Но у меня есть деньги, я готов заплатить за людей из…

— Нет.

— Позвольте взглянуть на столь легендарный монастырь изнутри, дабы…

— Нет.

— Примите нас в ученики.

— Нет.

Была зима. А уж так высоко в горах всегда лежал снег. Трое просившихся в ученики стояли в этом снегу на коленях, в ожидании другого ответа. То и дело над воротами в храм появлялась лысая голова одного из учеников, убеждалась, что люди еще тут, и снова пропадала. Учитель к стене не подходил больше ни разу — он дал свой ответ. Наша троица просидела там целый день, ночь и еще день. Все это время в снегу и не сходя с места. А к ночи разразилась снежная буря.

Главному ученику очень долго не хотелось покидать теплые залы храма.. Он был уверен, что просители ушли. Многие оставались стучаться под воротами, некоторые и день стояли на коленях перед храмом. Некоторые два. Бывали те, кто ждал больше, падали от голода, и ученики школы Чжоу уносили просителя вниз, в деревню. Но бури в горах были суровы. Что бы не просил гость, сколько бы ни было жизней на кону — в бурю уходили все. И главный ученик думал, что и трое подростков покинули место у ворот. Но одна мысль не давала ему успокоиться — что, если нет? Что, если они все еще там, страдают от холода и ветра? Может, стоит предложить им хотя бы одеяла? Конечно, учитель не хотел вмешиваться во внешние дела, но все-таки эти люди пришли стать частью школы, значит попасть внутрь. Это было немного другое, и старик, наверное, по привычке ответил им нет — было время, когда он спускался в мир за учениками. А эти дошли до него сами. Девушка? Так и что же, бывали в школе и девушки.

Когда главный ученик вышел к воротам, все оказалось так, как он и думал — перед ними было пусто. Снег занес даже следы просителей. Ученик обрадовался и побежал с этой новостью к главе — новостью о том, что очередные просители не выдержали бури и покинули гору. Учитель выслушал, прихлебывая свежий чай. Учителем школы Чжоу был *** — древний старик, который и выглядел на свой возраст, и ходил сгорбившись, опираясь на посох. Учитель не сказал ничего, только жестом попросил свой посох, с его помощью поднялся и вышел из комнаты. На улице было темно и все еще мело, причем с разных сторон — то в лицо, то в спину. Заинтригованный, лучший ученик отправился за учителем. Тот вышел на помост над массивными воротами, прищурился, рассматривая снег под ними. Снег по-прежнему был ровным. Кажется, даже больше намело. Что-то там разглядев, учитель спокойно перепрыгнул стену и приземлился в снег, тут же увязнув в нем по колено. Посох остался наверху. В следующие мгновения удивленный ученик наблюдал, как его учитель трижды резко сунул руки в сугроб у ворот, и с каждым таким броском вытаскивал на поверхность облепленного белым подростка. Все трое были похожи не на людей даже, просто на мешки с мясом. Старший ученик содрогнулся от мысли, что, возможно, визитеры уже мертвы. Замерзли на смерть. И это будет его вина — вышел бы он немного раньше… проверь он снег перед воротами.

— Позови старших учеников, — велел учитель, поддерживая спину. — Этим детям понадобится лечение.

***

Поместье — образец достатка и величия. Хотя оно и находилось в лесу, немного вдалике от города. Оно было летней резиденцией родителей, и старшего сына со своей первой наложницей выгнали сюда. Потому что тогда родители считали, что это просто женщина, задурившая ему голову, и что он одумается. Они не понимали, что играют ей на руку, что теперь сын в полном ее распоряжении.

Один из слуг не так давно попытался отравить главу семейства. Был пойман с поличным и признался, что это — приказ старшего сына. Что тот дошел до шантажа слуг, не сумев повлиять на родителей. Весь главный дом был в панике. Нельзя было доверить хоть кому-то из слуг, чтобы те нашли убийц на проклятую бестию, околдовавшую их сына. Они нанимали обычных убийц — двоих крепких воинов, которые выволокли женщину во двор, когда старший сын отсутствовал дома. Слуги слышали женские крики, но и только. После этого растрепанная женщина вернулась в дом, поправила одежду и волосы. Во дворе не было людей, но на стенах, на земле остались красные полосы, словно кто-то вместо воды утром кровью в сад плеснул. Заклинатели из именитых кланов действовали по правилам, а в то поместье их не пустили бы даже на порог. Родители решили: в доме расскажут, что ушли помолиться за то, чтобы сын образумился, в то время как сами отправились искать «Троицу из Юйлана».

Не будь рядом «гнезда демонов», этих троих можно было бы и не встретить. Про них одно было известно точно: они внезапно появлялись и внезапно исчезали. Говорили, что кто-то гнал их вперед, не давал задерживаться на одном месте. Поэтому, когда их разыскивали специально — не могли найти. Если кто-то давал объявление, что ищет именно их на работу и готов хорошо заплатить — тут можно быть уверенным, что к вечеру их и в городе уже не будет, не то что за работу не возьмутся. Они либо вызывались сами, либо их можно было подловить и сразу просить помощи и договариваться о цене за услугу.

Наши герои не очень любили доверять людям на слово. Всегда была вероятность, что им соврали. Что вместо демонического гнезда в роще — военный лагерь, за нападение на который расправятся скорее с ними. Или что родители решили избавиться от нежелательной пассии сына, обвинив ее в том, что она — демон. Если с логовом демонов было просто, и достаточно одного взгляда, то с девушкой, которой, возможно, удавалось обманывать долгое время всех, пока она не проникла в самое сердце семьи, было посложнее. К счастью, глава семейства помогал им, так что накануне сыну было отправлено письмо, что родители желают познакомить его с достойной девушкой из знатной семьи, которая подойдет ему в жены. В конце концов, у чудовища был статус всего лишь наложницы, и, не имея родословной, на большее она не могла претендовать. Да и сын знал, что для статуса в обществе жена ему нужна, и знатная жена. Все выглядело логично. Оставалось последнее — внешний вид.

В нужный день наша троица появилась у поместья, в котором обосновался старший сын, в непривычном виде. Сяо Тун (невеста) — в богатом платье из тонкого шелка с вышивкой. Фа Ханг (брат невесты, сопровождающий ее в поездке к чужому человеку) в доспехах и с обычным мечом на поясе, словно ненадолго вырвался по семейным делам с войны. И Лин Ху — в платье попроще и с вуалью на лице.

Возможно, им не обязательно было так сильно маскироваться, и ничего не мешало невесте приехать с двумя братьями, но тогда невеста оставалась без служанки. Но самое главное — из-за Лин Ху их уже узнавали. Очень уж примечательный шрам зиял у него на лице.

Судьба у Лин Ху была сложной — он полгода проработал на врагов своего клана, потом был заперт в наказание. И, когда за ним пришли снова уже другие враги, Лин Ху настолько не хотелось опять служить агрессорам, что он попытался сам себя сжечь. Шрам от этого остался на шее и лице — от подбородка до скулы. Тогда Лин Ху действовал порывом, и вообще не думал выжить после такого. Но теперь приходилось мучиться с шрамом. Который кроме того, что был приметным, еще и портил его лицо, отчего Лин Ху правда расстраивался. Так что закрыть эту часть вуалью даже уговаривать не пришлось. Да и против того, чтобы играть девушку (и служанку к тому же) он ничего не имел. Так надо. Все равно ничего сильнее их уже не опозорит.

В таком составе они и появились. От дополнительных слуг отказались — их, во-первых, старший сын и так знает, а во-вторых, придется и их защищать.

Они ожидали наглухо закрытые ворота с хамоватым: «Приходите весной», но наоборот их встречали как дорогих гостей. И только глава поместья, без возмутительницы родительского спокойствия. Но с левой и с правой стороны от ворот выстроились слуги — десять человек разных возрастов и все мужчины.

Сяо Тун знала, как себя вести. Под конец жизни в клане, который выкупил ее для своего наследника, и от свадьбы с которым она сбежала, ее учили, как должна вести себя будущая невеста — глаза в пол, руки сложены, шажки маленькие и осторожные, улыбка смущенная и нарисованный румянец на щеках — вполне себе невеста, стеснительная, но заинтересованная в предстоящем браке (второе сложнее всего ей давалось). Неприятно было снова изображать ту роль, от которой она с таким трудом сбежала. Неприятно после нескольких лет полной свободы снова привыкать изображать покорность.

«Жених» не был ни впечатлен, ни разочарован. Но — заинтересованность во взгляде была, уже неплохо, уже можно по крайней мере оказаться внутри поместья и осмотреться.

Глава поместья — молодой, не намного старше Сяо Тун. Высокий, с прямой осанкой, державшийся уверенно и без страха. Возможно, он не видел никакой опасности в навязанной невесте, а возможно — планировал, что все трое не выйдут из поместья больше никогда. По нему сложно было понять. На Сяо Тун только один взгляд бросил, все для себя тут же решил и (хорошо хоть не выгнал их тут же) предложил:

— Я попросил приготовить гостям комнаты. Сегодня вы устали с дороги. Обговорим все завтра. Я собираюсь удовлетворить просьбу вашей семьи о свадьбе, но все же окончательное решение смогу принять позже. Пока — отдохните.

Фа Ханг шел последним. У него не было особо сложной предыстории. Фа Ханг просто был какой-то там по счету реинкарнацией Бога Смерти Ван Хайфэна, убитого в масштабной битве триста лет назад.

Глава 2. В доме чудовищ

— Совсем зря вы заставили служанку надеть вуаль. Неужели предполагается, что она может красотой затмить хозяйку? Сомневаюсь.

Сяо Тун понимала, что ей просто льстят, чтобы расположить к себе. Она верно прочитала первый взгляд и вряд ли при освещении внутри дома мнение его хозяина изменилось. Она в целом предполагала, что тот не собирался жениться. Хотя пока не понимала, почему — разве ему не нужно положение?

Лин Ху с ними не было, он отлучился. «Помочь приготовить комнату и осмотреться, чтобы хорошо выполнять тут свои обязанности». А вот Фа Ханг отлучиться не мог — это было бы странно. Все-таки он близкий родственник, призванный защищать невесту. Он должен был следить, чтобы ей не нанесли даже словесного оскорбления. Как всегда — Лин Ху получал больше воли. Надо было одеть невестой его, он тоже знал этикет. Но даже в вуали, даже со своей тонкой талией и смазливыми чертами лица он оставался просто парнем в платье. Будучи служанкой его спасало только то, что он никому не был интересен и к нему не присматривались.

Девушки заклинатели все еще были для общества в новинку, настолько, что в некоторых местах о них и не слышали. Поэтому в Сяо Тун часто и угрозы не видели. А Фа Ханг шел просто за компанию. С типичной внешностью для воина и заклинателя — широкоплечий, коренастый, ясноглазый, он рядом с остальными часто смотрелся не более, чем защитником. Опасным, но все же одним.

Вместо того, чтобы ответить, Сяо Тун спрятала лицо за рукавом, опустила глаза.

— Моя сестра польщена, — невозмутимо ответил Фа Ханг.

— Подскажите, почему ваша семья так затянула с браком? Ваша сестра ведь уже не молода?

— Сестра много болела. Сейчас ее здоровье уже поправлено, так что о наследниках можете не беспокоиться.

Наверняка внутри себя Фа Ханг орал. Хорошо, что они все заклинатели и такие прелести мира, как семейная жизнь, им не светит. Разве что своя школа на старости лет, но до старости еще дожить надо.

— Тогда хотелось бы обсудить приданое. Я — старший сын у старых родителей. Это поместье — только начало, и я не собираюсь тут задерживаться. Что может предложить семья невесты?

Фа Ханг невозмутимо потащил из-за пазухи свернутые бумаги. С чертежами и подписями — все поддельное и предоставлено родителями жениха. Хоть с этим возиться не пришлось.

Лин Ху тем временем показывали, где в доме можно взять воды, чистую одежду и белье, где метелка и в чем стирать вещи. Слуга, который провожал его, был не просто сдержанный. Кажется, он был и напряжен. Настолько, что нечто изнутри совершенно стирало личность — ни одной эмоции. Если бы Лин Ху мог говорить, без страха выдать свой голос, он бы задал несколько вопросов. Хотя бы чтобы понять, человек перед ним или безличная кукла. Такое тоже могло быть, и Лин Ху должен был узнать, чтобы представлять масштабы разрушений, которые они могут нанести. Так-то заказчик приказал, чтобы они не жалели ни дома, ни слуг. Но и Сяо Тун и Фа Ханг потом долго ныть будут, если слуги живые еще, а он их хотя бы заденет.

— И, комната для прислуги. Через стену от комнаты твоей хозяйки, — закончил слуга, бросил на Лин Ху быстрый взгляд, чтобы понять, все ли он понял. Не, напуганным этот парень не был… Словно опасался что-то выдать. Если выдаст — тогда ему будет грозить нечто. А пока что — нет. В целом это умещалось в их знания об обстановке.

Лин Ху даже стоял боком со слугой. Они были примерно одного роста, тот развернулся уходить и тогда легким взмахом руки Лин Ху уколол его в шею. Таким легким, что успел убрать руку и вернуться к непринужденной позе, когда сопровождающий осмотрелся, держась за шею. Значит, живой, и боль ощущает. Это была и плохая новость, потому что нельзя особо разойтись в доме, и хорошая — значит, монстр тут только один. И вряд ли ждет троих заклинателей в гости.

Лин Ху проверил свою комнату — небольшую, похожую на кладовку, пыльную и заставленную вещами. После чего отправился в комнату Сяо Тун. Если придерживаться легенды, то оставаться тут дольше, чем на ночь, было неприлично. Так что времени все узнать у них было не так уж много. Спасало одно — они были сплошным вызовом монстру. За все время в доме Лин Ху не видел ни одной девушки. Никакого возраста. Так не бывало. Даже если это летний дом — обычно были служанки. Была работа, которую сваливали на них, и которую мужчины считали для себя неприемлемой. Тут же слуги-мужчины занимались всем. Во всяком случае Лин Ху видел именно так. Размышляя об этом, параллельно прикидывая, а насколько в безопасности он, Лин Ху открыл дверь в комнату «хозяйки»… и даже вздрогнул. Он не почувствовал ее. Ни как человека, ни как чудовище. Словно комната была пустой, или в ней было животное.

Девушка, похоже, осматривалась тут. Вряд ли она их не слышала, просто решила, что нет ничего неприличного в ее нахождении в этой комнате. Даже обернулась улыбнуться Лин Ху. Она была одета богато, не как служанка. Даже богаче, чем то платье, которое дали Сяо Тун. И украшений на ней было столько, что она должно быть звенела при ходьбе. Вот так, думали застать врасплох, но получилось, что первой их подловила противница.

— Не бойся, я сама когда-то была служанкой, — произнесла девушка.

Ее по-прежнему ничего не выдавало — обычное платье, обычная кожа со всеми несовершенствами (демоны часто перебарщивали, создавая красоту более идеальной, чем в реальности).

— Мне сказали, ты не можешь говорить, — продолжала девушка, при этом направившись к Лин Ху. Она двигалась плавно, тихо, почти не производя шума. Лин Ху сделал вид, что решил, она хочет выйти, и посторонился. Но девушка остановилась напротив, пристально вглядываясь в него. Лин Ху мог бы прикрыться и выдать это за стыдливость, но он видел, как раздувались у нее ноздри. А потом и по лицу поползла широкая улыбка, словно кто-то пролил на него молоко. Тогда Лин Ху понял, что где-то, в чем-то, возможно в какой-то мелочи, но они прокололись. И можно не притворяться больше — их раскрыли.

***

Им приготовили комнаты в дальнем углу поместья. Среди комнат слуг, но все три рядом. По центру — комната Сяо Тун. Слева — Фа Ханга. Справа — Лин Ху. Чтобы они по возможности все находились рядом, и служанка могла спокойно прислуживать, а брат — охранять. Когда Сяо Тун заглянула в свою комнату, тут же поджала губы — белье лежало прямо на голой кровати. Лин Ху должен был расстелить его. Конечно, Сяо Тун могла сама, но какая она тогда хозяйка… Тут же появился проблеск подозрения — Лин Ху не был дураком. Он не забыл бы о такой вещи, не бросил бы все дела, если бы не случилось что-то интересное. Сяо Тун остановила слугу, который проводил их сюда. Параллельно и ненавязчиво остановила Фа Ханга, который уже собирался зайти в комнату «служанки» приняв ее за свою.

— Простите, не могла бы моя служанка уже заканчивать с обходом. Она нужна мне тут. Разыщите ее и прикажите прийти.

Слуга поклонился и ушел. Спокойный и собранный, ни тени нервов — Сяо Тун присматривалась.

— Мы же говорили, у нее есть имя, — шепотом напомнил Фа Ханг. Сяо Тун втолкнула его в свою комнату, осмотрелась, прикрыла дверь.

— Имя есть, а ее уже нет, — прошептала Сяо Тун.

— Думаешь он… она попала в неприятности? — удивился Фа Ханг.

— Было бы странно, если бы нет, — задумчиво произнесла Сяо Тун. — Подожди немного и иди тоже ее искать.

— Для этого придется оставить тебя одну.

Сяо Тун медленно и многозначительно кивнула. Фа Ханг понял только, что в этом кроется еще что-то, но что именно, пока не понял. Решил не казаться глупым и не переспрашивать, при этом снова едва не ушел в комнату для «служанки».

Слуга не вернулся, как и Лин Ху. На всю подготовку ушел короткий зимний день и за окном уже темнело. В комнате было холодно, и Сяо Тун попросила зажечь жаровни, еще раз спросила, не нашли ли ее служанку, и заглянула в соседнюю комнату Фа Ханга — его не было. Правда она не слышала, как он уходил, но если выглянуть в окно, то от него по снегу в сад тянулись следы. Скорее всего, Фа Ханг не понял, зачем ему искать Лин Ху, кроме как спасти его, и ушел через окно, не привлекая внимания. Сяо Тун только вздохнула, глядя на это. Пусть. Ее план был в том, чтобы ее оставили одну. На одинокую девушку проще напасть. Но не могла же она сказать об этом прямо — вдруг их подслушивали. Несмотря на ситуацию, за Лин Ху она не волновалась совершенно. Одно чудовище с ним даже в платье ничего не сделает.

Фа Ханг правда ушел незаметно, и по дому тоже, несмотря на высокий рост и массивную фигуру, передвигался подобно призраку. Его никто не увидел. Наверняка в доме все думали, что он все еще в комнате и охраняет девушку. Вот как ловко у него получалось, — так думал Фа Ханг. Благодаря своей незаметности он мог прислушаться к происходящему в поместье. Это были бытовые разговоры — что готовить на ужин, красива ли невеста, успел ли кто рассмотреть, как вы думаете, достанется ли нам, или хозяин отдаст только служанку…

Фа Ханг задержался. Этот разговор явно был не только про ужин.

— Конечно достанется. Его хозяйка сама сожрет, если он ее только тронет. А что же ей, нетронутой погибать?

— Ну она ж все-таки не простая девка. Какая-то богатая, из господ… За нее нам головы-то…

— А за что нас-то? От нее даже костей не найдут потом. Если болтать не будешь, то никто и не узнает, что они тут были.

— Это-то конечно… а что с мужиком? Выглядит страшным. Он в доспехах. Что, если он воевал?

— Так и нас сколько?

— Ну, допустим, скрутим мы его. Так он до этого все равно троих-четверых убить успеет. И я не хотел бы быть в их числе.

— Возможно, им займется сама хозяйка…

— Ага. Будет она нас жалеть. Нас до сих пор не убили только потому, что с нас живых проку больше. А помрем — так и что?

— Так и убирать, стирать некому будет.

— Так уж и не найдут кому?

— Так надо, чтобы не только убирал и стирал, а еще и язык за зубами держать умел.

Фа Ханг слушал это, сидя на крыше. В доме зажигались тусклые огни. Со своего места он мог видеть окна комнаты Сяо Тун — там тоже горел огонь. А слева и справа от нее — две темные комнаты. У Фа Ханга болело сердце от того, что он только что услышал. Он хотел бы не думать об этом. Он хотел бы убивать только монстров. Он хотел бы, чтобы люди были добрее и честнее, искреннее и чтобы в них преобладали только хорошие чувства. Но увы, люди раз за разом разочаровывали…

Хотелось вернуться к Сяо Тун, но она хотя бы, судя по всему, была в безопасности, а вот Лин Ху потерялся… И Фа Ханг продолжил поиски.

***

Так же, как и Лин Ху — Сяо Тун не почувствовала ничего. Ни злого, ни доброго. Она слышала шаги, пусть и мягкие, но было ощущение, что по коридору не идет никто. Просто звук, эхо. Дверь в ее спальню после стука отворилась, и в комнату вплыла наложница хозяина поместья. Не то чтобы Сяо Тун видела ее раньше, просто догадалась по одежде и тому, что это была первая встреченная ею девушка в доме. Сяо Тун стояла у стены, рядом с дверью, и у гостьи оказалась за спиной. Заклинательница уже успела переодеться в менее дорогое платье — даже если заказчики разрешили, было жаль портить хорошую одежду. Увидев комнату, в которой горел свет, но никого не было, наложница растерялась сначала, посмотрела налево, направо, а когда попыталась обернуться — на ее шее затянулась тонкая световая нить, уходившая куда-то в пол, в центр комнаты. Женщина вскрикнула.

— Уже очень давно я посылала за своей служанкой, — негромко произнесла Сяо Тун, прикрывая дверь в комнату. — Но, мне кажется, слуга ее даже не ищет.

— Думаешь, я не знаю, кто ты?! — взвилась тут же наложница.

— А, ну раз ты знаешь, то не мешало бы и самой представиться, — предложила Сяо Тун, сложив руки на груди. — Почему я ничего от тебя не чувствую? Ты не злой призрак. Но и вряд ли человек.

— Я хотя бы женщиной не притворяюсь! Кучка проходимцев! Думаешь, раз спрятал лицо, то я не пойму?! — ей очень сложно давался поворот головы — на шее осталась кровавая полоса. И все же наложница выкрутилась и теперь, обернувшись через плечо, смотрела на Сяо Тун. Ее ноздри стали раздуваться, и Сяо Тун улыбнулась, ожидая вывода с ее стороны.

— Ты?! — спросила наложница, но закончить предложение не смогла, еще раз внимательно осмотрела Сяо Тун с головы до ног, задержавшись на покатых бедрах и груди. — Ты кто такая?

— А, все же не знаешь, — кивнула Сяо Тун. — Тогда сначала я. Ученица школы Чжоу, Сяо Тун, здесь…

— А, «потаскуха из клана… клана…» название клана забыла. Или теперь называют потаскухой школы Чжоу?

Сяо Тун улыбнулась самой холодной улыбкой, какую могла выдать, и сделала жест рукой — нить на шее наложницы затянулась, показалось еще больше крови, она начала задыхаться.

— Твоя голова все еще на месте, потому что я не могу найти человека, с которым вместе мы сюда пришли. Он был переодет в служанку.

— Он мертв! — прокряхтела женщина, пытаясь ногтями разорвать нить.

— Ну да, как же, — кивнула Сяо Тун, и собиралась сжать нить сильнее, но снова услышала шаги. В этот раз довольно громко. Люди, но много. Это немного выбивалось из ее понимания происходящего в доме…

***

Сараи и кладовые в задней части поместья, в самых дальних углах его, пустовали и тут было темно. Ни одного человека. Фа Ханг немного удивился — они же собирались готовить ужин. Принесли продукты заранее? Из кладовых было видно комнату главы поместья, которая находилась так близко к ним, что он мог бы и услышать шаги, будь Фа Ханг обычным человеком.

Когда он подошел ближе, вслушиваясь, он ощутил движение в одной из кладовых. А так же что-то неприятное… похожее на мерзкий запах, но связанное с энергией места. Стоило протянуть руку к двери — она открылась сама, на снег вышел Лин Ху, спокойно отдал ему сверток, словно ожидал тут увидеть, осторожно прикрыл дверь, чтобы не скрипнула.

— Мы искали тебя! — громким шепотом возмутился Фа Ханг. Лин Ху жестом показал ему быть тише, убедился, что Фа Ханг слушает, показал на сверток, а потом на дверь сарая, из которого вышел. Снова на сверток и снова жест быть тише. И после этого осторожно открыл сверток.

В лунные ночи, да еще со снегом, на улице не так темно, как летом. Фа Ханг же увидел, что это вышел его друг. И так же смог различить очертания руки на тряпке. Осторожно, морщась от жалости, коснулся ее. В сравнении с его ладонью, эта была маленькой. Девичьей. Лин Ху, завернутый в какую-то мешковатую тряпку, жестом показал ему на дверь и открыл ее. Фа Ханг резко отвернулся, отдал руку ему обратно. Им говорили справиться с чудовищем, которое виновно только в том, что совратило человека и мыслило убийство. Только мыслило. Вряд ли и в главном поместье знали, что тут все так серьезно…

— Мне нужно было узнать, где они их держат, — шепнул Лин Ху. Дверь снова открылась, после этого, он вернул руку на место. — Есть ли живые. Я просто подыграл.

— Почему она тебя оставила?

— Я притворился, что мертв, — ответил Лин Ху и, выйдя перед ним, открыл тряпку, которую накинул. Платье на груди было порвано и в крови, но сам Лин Ху раненным не выглядел. Да и держался уверенно и прямо.

— Ты знал? — спросил Фа Ханг.

— Догадывался. Куда-то пропали все девушки.

— Я слышал слуг… Они их не просто убивали. Хорошо, что это мы и Сяо Тун в безопасности.

— В безопасности, да. Она с тобой? — Лин Ху снова спрашивал так, словно знал. И тогда Фа Ханг опомнился, смущенно произнес:

— Нет, но они думают, что я охраняю ее… Хах… они же не станут нападать, пока я как бы там… ну, как бы… я даже свет там не зажег. Пошли скорее…

***

Они стояли в дверях, вооруженные довольно примитивным, но оружием: кухонными ножами, тяпками, молотками. Было похоже на крестьянское восстание — Сяо Тун уже доводилось видеть такое. И как в тот раз, эти люди, которых она видела днем и которые были такими подобострастным и приветливыми, теперь как-то неприятно улыбались. И при этом не были демонами. Они все еще оставались людьми. «Фа Ханг будет переживать», — подумала Сяо Тун. Отчего-то они не переступали порог ее комнаты, словно на нем был барьер. Барьера не было. Потому что барьер — магия двусторонняя, и если бы они не могли достать ее, Сяо Тун тоже могла бы только смотреть на них.

— Вот как, — произнес низкий крестьянин с небольшим горбом, который стоял впереди всех и держал двумя руками тяжелый молот. — А мы думали, что главной проблемой будет мужик… Это кто?

Наложница попыталась извернуться, прошипела:

— Какая разница? Убейте ее! Не схватите, просто убейте ее! Вас много! Я отдам вам служанку, она никто!

Горбатый кивнул, ступил за порог и его тут же откинуло назад от врезавшегося в голову копья. Оно прошло прямо через глаз до затылка, повалив его на пол. Копье было духовным оружием Сяо Тун, которое она выиграла еще находясь в клане Джинхей. Остальные отступили. Но промах уже свершился — Сяо Тун отвлеклась на этот сброд от главного врага, успела заметить только движение сбоку и отскочила. Одновременно с этим влетела и толпа в комнату — потоком, словно плотину прорвало. Каким-то чудом они не мешали друг другу, или их вбежало так много, что, казалось, не мешают. Ей было некуда деться, и она обдумывала, что с этим делать, но до первого же резкого прикосновения, даже не к ней, к ее одежде.

Копье снова поднялось в воздух, не без труда покинув глазницу мертвого человека. Три года назад все, что она могла с копьем — это только заставлять его летать. Сейчас, когда копье взлетело, оно быстро превратилось в утыканный иглами шар. При ближайшем рассмотрении можно было понять, что копье просто копировало само себя насколько раз, сцепилось в шар и выставило острия наружу. Этот смертоносный шар выглядел настолько жутким, что про Сяо Тун снова забыли. Все, кроме наложницы, которая знала — прежде, чем оружие доберется до нее, ему придется пройти еще несколько тел. Копье рванулось в сторону Сяо Тун, по пути не разбираясь отрывало слугам ноги, руки, головы. Пол комнаты очень быстро оказался усыпан трупами. А саму Сяо Тун наложница перехватила за волосы и закрылась ею, поставив перед собой. Шар остановился, даже не поцарапав хозяйку. А Сяо Тун развернулась и попыталась ударить ногой, но ее сбросили на пол, и она даже не успела понять, что. Не люди, но и не этот монстр. Словно поток воздуха. Один из слуг, которому оторвало плечо до шеи, но который еще жил, орал, указывая на рану. От этого крика можно было оглохнуть, и, хотя Сяо Тун было все равно, и она ничего с этим не делала, у раненого вдруг не стало головы. Сяо Тун, лежавшая в это время на полу, успела подумать: «Нехорошо» и перекувырнулась через голову, отступая. Слуги, поскальзываясь на крови, ползком, не поднимаясь высоко, норовили сбежать из комнаты. А может быть и из поместья подальше. Шар все еще висел в комнате. Наложница стояла напротив него. Протянула руку и снисходительно произнесла:

— Какая слабая магия. Это все, что ты смогла оси…

Шар всего лишь резко качнулся, пронзив ее ладонь, и она снова вскрикнула. Сяо Тун быстро сориентировалась, и решила, что тут справится сама, а шар дернулся в сторону двери и едва не впечатался в Лин Ху, который в это время входил. Остановился снова вовремя, не задев его, но змей Лин Ху не понял такого коварного нападения на хозяина и зашипел, выбирая, куда мог бы укусить шар, чтобы тому неповадно было. Лин Ху приказа нападать не давал. За спиной в комнату заглядывал Фа Ханг.

Прежде, чем они успели распределиться по врагам (а скорее всего остались бы нападать втроем, потому что из слуг были никакие противники), что-то произошло — слуги остановились и теперь толпились дальше по коридору. Словно столкнулись там с еще одной опасностью. Так как потенциально это было и для них опасно, Сяо Тун осталась присматривать за монстром, Фа Ханг осматривал и коридор и врага, а Лин Ху вышел из комнаты. Отодвинув слуг, к ним направлялся хозяин поместья. Осмотрелся, заметил кровь на стенах и на полу, и вполне ожидаемо поинтересовался:

— Что тут происходит?