Пески Виды. Летопись тринадцати зеркал. Книга 2

Пролог

– Где мужик-то?

– Да не пойму! Там мелко, вроде! Не утонул же он в самом деле!

Молодой мужчина с бородой и длинными тщательно уложенными усами оглядывал внутренность открытого люка с помощью карманного фонарика. Хотя на улице, гудящей сигналами, рычащей моторами, говорящей сотнями ртов, царил разгар пасмурного дня, в каменном колодце было всё же темновато.

– Дaйте мне! – пыталась отнять у мужчины фонарик тётушка в длинной мятой куртке с объёмной сумкой на сгибе локтя.

– Да нету его там! – бородач раздражённо убирал от неё осветительный прибор.

Ещё несколько прохожих, которым некуда было спешить, заглядывали в люк, пытаясь подсветить его смартфонами. Другие стояли поодаль, делая вид, что ждут автобус, но старательно вытягивая шеи в сторону места происшествия.

С пронзительным воем к противоположному тротуару подлетела белая машина с сине-оранжевой полосой по корпусу. Оттуда выскочили двое мужчин в синей форме с нашивками.

– О, приехали! – констатировала очевидное тётушка в куртке.

Эмчеэсовцы дождались зелёного света и поспешили к скоплению людей.

– Что тут? – обратился немолодой гладко выбритый мужчина к бородачу. Его напарник помладше в разговор не вступил, видимо, отдавая инициативу тому, кто был выше его званием.

– Здрасьте. Да, вот, мужчина упал в люк, но мы сколько ни ищем, найти его не можем.

– Спускались? – деловито уточнил старший спасатель.

– Ннет, – развёл руками молодой человек, взглядом указав на дорогую, хотя и несколько нелепо сидящую на нём одежду.

– Понятно, – раздражённо произнёс его собеседник. Затем повернулся к напарнику. – Игорь, щуп давай. И робу принеси.

Некоторые наблюдатели, глянув на часы, начали расходиться. Кто-то испытывал неловкость от того, что не решился промокнуть и испачкать одежду, спасая человека. Другие, чьи дела могли ещё подождать, а совесть спала, убаюканная присутствием специалистов, продолжали наблюдать. Кто-то даже фотографировал на смартфоны.

Спустя двадцать минут безрезультатных поисков, старший спасатель показался из люка, опершись локтями на асфальт. Грязный и злой:

– Так, граждане. Это шутка такая что ли? Вы знаете об ответственности за ложный вызов?

– Какая шутка?! – воспылала праведным гневом тётушка. – Человек упал! Я сама видела. Шла, вот, на остановку. Гляжу, парень – шмяк туда. Только вскрикнуть и успел. И ведь даже знаков, паразиты, не поставили! А если б ребёнок?!

– Да. Я тоже видел, – на сей раз поддержал её бородач. – Такой, в очках, с рюкзаком. Ну, может, чуть постарше меня.

– И мы! – пискнула коротко стриженная студентка в очках. Её пухленькая подруга на всякий случай кивнула.

Ещё кто-то присоединился к нестройному хору.

– Таак…, – мужчина подтянулся на руках, вылезая из люка. – Игорь, у тебя руки чистые. Набери у меня: «служба ССП». Это, похоже, их епархия. Опиши ситуацию, и потом принеси мне салфеток что ли. И протокол для свидетелей.

– Ага. А кто это? – младший коллега уже тыкал по кнопкам старенькой мобилы.

– Служба грязной работёнки, – буркнул старший. Потом всё же пояснил. – То ли Служба Странных Происшествий, то ли ещё как. Хрен вспомнишь. Они со всеми этими сталкериадами разбираются. Так что если непонятка какая – лучше их звать. Поверь мне, кучу проблем снимают. Я тебе потом телефон дам, – затем повернулся к зевакам. – Так, господа хорошие, заполним протокол, набросаем словесный портрет пострадавшего, и можете быть свободны.

Через час, когда все разошлись, к огороженному теперь люку подошли двое. Первой оказалась низенькая светловолосая женщина в удлинённой чёрной куртке с поясом, не скрывавшей полноту владелицы, и на аккуратных каблуках. Разбавляли строгую картину, пожалуй, лишь серьги, похожие на два пересекающихся портала. Один выше, другой ниже.

Рядом с ней встал сутулящийся худощавый мужчина с тёмным ёжиком тонких волос. На нём чуть мешковато сидел строгий костюм. Прищуренные глаза смотрели на мир сквозь старенькие, но вполне щёгольские очки. Оба подошедших находились где-то между тридцатью и сорока годами.

– Ууу! – заглянула в колодец женщина. – Прости, Вить, но я туда не полезу. К тому же, это ты у нас следопыт. А я так – на подхвате.

– Не скромничай, Вера, – скорее по привычке отшутился её спутник, присев рядом с отверстием. – Когда надо твой подхват и за ухват сойдёт. Ну-ка, тряхни там легонько.

– Что, прямо средь бела дня?! – удивилась Вера.

– Я же сказал, легонько. Про коня на скаку, это вы в своей Вологодчине будете….

– Дурак ты, и шутки у тебя дурацкие, – вздохнула женщина. Тоже присела на корточки у открытого люка. Положила на край ухоженную ладонь с неброским маникюром.

Где-то внизу раздался плеск воды и шорох осыпающегося грунта. Виктор подсветил фонариком:

– Нда. Мелко. Вот совсем у людей совести нет – уже средь бела дня переходят!

– Да где б он там зеркало-то нашёл? – скептически отозвалась его спутница.

– Там же, где мальчишка на стройке полгода назад. Если Серая узнает, что и этого мы прохлопали, руки по саму жопу оторвёт.

– Фуу, Витя! – сморщила аккуратный носик Вера.

– А что «фу»? Так же и будет, гарантирую! Так, теперь, куда этого везунчика унесло….

Виктор поддёрнул рукава пиджака. Над правым запястьем стала видна маленькая татуировка скрещенных порталов. Один выше, другой ниже. Дотронулся до асфальта, вжал в него ладони. Закрыл глаза, и, будто потянул на себя колодец люка. Задвигались под веками зрачки. Вера не мешала, разглядывая витрину ближайшего магазина белья.

Наконец, мужчина открыл глаза. Длинно выдохнул, отряхнул руки:

– Ну, слава богу. Эн-Терра. Та ещё ж… задница мира, но это ещё не так страшно. Всё, пошли.

– Пошли, – согласилась Вера. – Витечка, а подбрось меня сегодня домой, а? Так не хочется от остановки тащиться, а ты на машине….

Хлопнула дверца серой Октавии. Завёлся мотор.

От фонарного столба отлепилась девушка в байкерской косухе и с чёрным каре.

Достала смартфон. Покликала большим пальцем, набирая номер. Дождалась ответа и нарочито развязно произнесла:

– Привет…. Ну, да. Эн-Терра, то есть, Вида…. Чего?! Не пойду я туда! Вон, эту… новенькую отправь! Ты ж всё равно её отправишь осколки собирать.

Глава 1. Поездка

В голове разрядом между простенькими наушниками парили Imagine Dragons, в скруглённом грязноватом окне проносился частокол северного леса.

– Я работаю. У отца смена. Поедете к бабушке Кате в Строжны, – сказала мама.

– Только через мой дохлый труп! – ощерился Егор. – Что я там забыл, в этой дыре?

– Не хами-ка, друг! – заиграл желваками папа. – Считай, ты забыл поздороваться с любимой бабушкой. И если мама будет мне на тебя жаловаться, приставку свою ты последний раз видел, ясно?

Искры с тех пор потухли, а вот глухая нелюбовь ко всему миру тряслась на верхней полке вместе с лохматым сутуловатым десятиклассником. С сестрой он теперь общался только по необходимости, что, впрочем, не сильно отличалось от его всегдашнего поведения.

Ну и ладно. Аня ехала к скучноватым вечерам, пахнущим папоротником закатам, подружке Лере, которая, в отличие от Святых, каждое лето ездила только в Строжны. К знойным полудням на песчаной отмели Строжинки и ароматным бабушкиным шаньгам.

За спиной оставался пыльный город, где на всё лето застряла Машка. Там, словно мухи в янтаре, застыли осколки прошлой весны. Аня вспомнила то ли сон, то ли явь:

– Так что ты хочешь узнать, собирательница? – Вит проступала из темноты в комнате обычной современной панельки.

Аня так до сих пор и не поняла, реален ли неожиданный визит бывшей злодейки. Но её слова сохранились в памяти, будто их там выжгли. Сейчас Вит была магическим Сердцем мира Твилингаров, где младшая Святая побывала полгода назад. Ей стало незачем лгать своей бывшей пленнице, да и кому бы-то ни было вообще.

– Почему «собирательница»?

– Потому что ты начала собирать осколки сердец. Ты же знаешь, что мой мир – не единственный, куда можно попасть из твоего?

Тогда Аня ещё этого не знала.

Зато, когда следователь Краснов внезапно встретил Аню после школы и предложил поговорить, она уже кое-что понимала. Например, что кроме Земли есть ещё двенадцать связанных с ней миров. Что в каждом из них своё Сердце, и оно даёт миру магию, которой на Земле почему-то больше нет.

– Я смотрю, для тебя не новость, что ещё одиннадцать миров связаны с Перекрёстком, кроме того, где ты уже побывала, – Краснов скосил глаза на шедшую рядом девочку.

Та лишь кивнула.

Следователь хмыкнул:

– А то, что если собрать все двенадцать кусочков этого паззла, на Земле появится своя могущественная магия? Ты тоже знаешь?

Аня помолчала, вдыхая свежий сырой воздух весны и выдыхая неуверенность. Но всё же согласилась.

Собеседник покачал коротко стриженной головой:

– Я не стану спрашивать, откуда такие познания. Главное, что не от самих Привратников, правда?

– Нет, – Аня коротко мотнула головой, думая, что странно обещать не спрашивать и тут же всё равно спросить.

– А что Никонов сможет вернуться, если здесь вновь появится магия, ты знала?

Вот так просто. Рецепт возвращения Саши не в мире Твилингаров, а здесь. Повеяло невозможным, сердце участило бег.

– Есть у Милы одна способность… возвращать с того света, – насладившись достигнутым эффектом, продолжил Краснов. – Но той силы, что у неё сейчас на такое не хватит. Для этого нужно, чтобы кто-то собрал двенадцать осколков. Кто-то достаточно смелый, чтобы пойти против Привратников.

– А эти Привратники… ну, они опасны?

– Столкнувшись с ними, ты рискуешь потерять только возможность путешествовать между мирами, свои способности…, ну и друга. Но тебе самой вреда они не причинят, конечно. Разве что будешь чересчур яростно сопротивляться.

– А вы сами?.. Почему это не может сделать кто-то из?..

– Ианитов? – с готовностью подсказал собеседник. Он будто ждал этого каверзного вопроса. – Я не могу бросить своих ребят и сорваться в другие миры. На меня повесили груз ответственности, которого я не просил. Но и подвести своих я сейчас уже не могу. Да и кто будет вылавливать таких путешественников, как ты? Про зарубежных коллег ничего не скажу – не знаю, как у них там, но Гриша и Мила нужны мне здесь. Так что поручить это можно разве что тебе. Хотя этот вариант не слишком мне нравится. Тебя ещё нужно обучать, готовить. Ты слишком… новичок.

Краснов потёр щетинистый подбородок, шмыгнул покрасневшим от холодного ветра носом:

– Лучше бы, конечно, не торопиться, но тогда я не смогу обещать успешное возвращение Александра. Для ритуала нужно тело, оставшееся на Земле. Не уверен, что кхм… подпорченное тело можно использовать для воскрешения.

Принятое решение билось в ушах басами.

Ну ведь, правда! Смогла же она получить осколок Сердца в мире Твилингаров! Что ей стоит побывать ещё в нескольких мирах? Тем более, что следователь пообещал организовать всё сам.

Аня чувствовала, что теперь, когда появилась цель, привычная жизнь словно спряталась в тени. Сложные предметы в школе окончательно перестали занимать семиклассницу. Мама схватилась за голову и принялась искать репетиторов. К счастью, до конца учебного года удалось дожить с минимальными потерями. Маша, с её «блогом не звёздной школьницы» и мечтой вписаться в тусовку популярных девочек, тоже будто отдалилась. Они ещё общались, гуляли вместе по привычке, но Ане перестали быть интересными темы, которые раньше сближали их. Сперва она ещё гадала, можно ли довериться подруге, но со временем поняла – та просто не поверит. И закрылась. Машка в долгу не осталась и ушла в своё блогерство с головой.

«Вот так и теряются друзья», – мелькнула грустная мысль. Но тут же скрылась за поворотом вместе с придорожной деревенькой, словно вросшей в пригорок у леса. Стук колёс сливался с биением сердца, вплетаясь в музыкальные волны.

В мире Твилингаров остались ещё друзья, но каждый из них был занят своим делом. Нарсу охотилась в северных лесах, Тофа восстанавливала Университет, Фир и Сашка постигали магическую науку. Сердце вдруг болезненно сжалось. Как же она хочет сейчас туда! Учиться управлять приобретённой силой, обсуждать общие и такие близкие темы с друзьями. Смеяться над тем, что им понятно, вспоминать их приключения!

Глаза вдруг защипало.

Музыка в наушниках взлетела, рассыпавшись мириадами нот. Мимо в грохоте и вое полетели огни встречного состава.

Чья-то рука легла на плечо, и Аня вздрогнула. Она подняла глаза.

– Ваша станция через тридцать минут, – улыбнулась ей пухлощёкая проводница.

– Ой… спасибо! – коротко растянула губы в улыбке Аня.

– Вас там хоть встретят? – уточнила женщина.

– Да-да, за нами на машине приедут.

– О, как! – оценила проводница. – Ну, удачно вам добраться.

– Егор! Наша остановка скоро, – Аня пихнула брата, не став слушать его бурчания в ответ.

Небольшая поселковая станция окутала ребят лиловыми сумерками, запахами мазута и дерева. Свежим вечерним ветром. На фоне тёмного гравия светился огонёк сигареты дяди Гриши, который по доброй дружбе всегда соглашался встретить семейство бабы Кати.

– Ну, это, чего приуныли? – заметил он, сощурив правый глаз. – К бабке не хотите? А она-то ждёт! Уже, это, наготовила.

– Это-то и страшно, – буркнул Егор.

– Нууу, тебе-то не помешает! – хохотнул дядя Гриша, хлопнув старшего Святого по тощему боку. Егор дёрнулся и недовольно зыркнул на шутника, но промолчал.

Мужчина забрал у слабо протестовавшей Ани сумку и широким шагом двинулся через пути к припаркованной за кустами старенькой Волге. Машинка эта не менялась с годами, так же как её владелец. Как будто их сохраняла какая-то магия.

Аня невольно улыбнулась неуместной мысли, аккуратно перешагивая нагретые за день рельсы. Сзади шаркал по дорожному щебню раздражённый брат.

Загрузив сумки в обшарпанный багажник, дядя Гриша отработанным годами движением уютно умостился за рулём. Несмотря на свою неприязнь к поселковому жителю, Егор залез на переднее сидение, но демонстративно уткнулся в смартфон, который с трудом ловил здесь интернет. Наушники в ушах десятиклассника довершали картину полного безразличия к окружающим.

Ане оставалось только смотреть в окно, подпрыгивая на каждой колдобине разбитой дороги. В стареньком, кустарно приделанном на панель радио, играла ретро-попса. Девочке нестерпимо захотелось надеть наушники с любимыми Драконами, но тогда она точно выпадет из реальности. А возвращаться в неё после пьянящих мелодий было так же тяжело, как просыпаться после короткого ночного сна. Так что лучше уж она побудет в этой тряской, пахнущей бензином вселенной, чтобы потом встречаться с бабушкой в трезвом уме.

Снаружи совсем стемнело. Сперва ещё мелькали мягко светящиеся окошки пристанционной части посёлка и редкие фонари. Потом машина выехала на просёлочную дорогу, и мимо побежали тёмные лесные дебри. Только контрастировали с окружающей чернотой жёлтые круги фар на грунтовке.

Что произошло дальше, Аня поняла не сразу. Прямо на дороге в свете машины застыла выбеленная, будто восковая фигура небольшого зверька.

Резкий гудок разрезал тишину безлюдного места.

Зверь не пошевелился. Только смотрел на приближающуюся смерть.

Дядя Гриша завернул трёхэтажный мат и крутанул руль в самый последний момент. Аню бросило вправо, потом вжало в кресло. Резкий укол адреналина прокатился по пищеводу вверх. Девочка взвизгнула и зажмурилась. Машину несло. Ещё чуть-чуть и она полетит кубарем. Жалобно скрипнули тормоза, какой-то мерзкой гарью запахло в салоне.

Коротко выругался Егор, схватившийся за верхний держатель. А машина замерла на обочине почти в придорожных кустах. Не переставая ругаться, дядя Гриша полез наружу. Из его длинной реплики цензурными были только слово «лиса» и «сдохнуть». Внезапно Аня почувствовала знакомый, тянущий жилы, страх. Будто снова луна заливала мёртвым светом сквозь высокие стрельчатые окна ставший бесконечным коридор. Эффи? Но как?! Её не может быть в мире без магии! Её вообще нигде не может быть!

Дядя Гриша, между тем, встал у открытой дверцы, так никуда и не дойдя.

– Что-то сердце пошаливает, – кулём рухнул он обратно на водительское место.

Дверь уютно хлопнула, отсекая пассажиров от прохладного вечера и неизвестности. На минуту стало темно, и Аня различила на дороге, откуда только что вылетела машина, лисий силуэт. В сумраке сверкнули гнилушками глаза, глядя прямо на девочку. Во рту пересохло, а вот ладони стали неприятно влажными.

– Да чё там такое? – из рук Егора протянулся длинный луч света фонарика. Отцовский подарок брат носил всегда при себе. Жёлтый круг выхватил странное животное из окружающего мрака. Половина лисы была чёрной, и Аня бы не поручилась, что это шерсть. Другая отливала обычной рыжиной. Зверёк сощурил глаза. Постоял ещё несколько секунд и, будто спохватившись, побежал к лесу с другой стороны дороги.

– Вашу Машу… – хрипло выдохнул дядя Гриша. – Это ж та тварь, которая у Афанасьевны кур пожрала! А я, дурак, поржал тогда с Пашкой, когда она сказала, что испугалась до чертей. А щас у самого сердце чуть не того…. Вы как, целы?

Он осмотрел своих пассажиров. Аня почувствовала, как страх утекает, словно просачиваясь через трещины в обивке салона. Поэтому немного вымученно улыбнулась и кивнула.

Егор убрал отцовский подарок и хмуро бросил:

– Давить надо было….

Аня промолчала. В иной ситуации она бы вступилась за животное, но сейчас опыт подсказывал, что причинить вред существу на дороге куда сложнее, чем думает Егор.

– Надо, – помолчав, согласился дядя Гриша, – тока я не обучен тварей бессловесных за здорово живёшь убивать.

Брат фыркнул и снова надел наушники.

Через десять минут и одну сигарету дядя Гриша выяснил, что в машине что-то накрылось. Поэтому пришлось вызывать подкрепление из деревни.

Затянувшееся ожидание ребята скрашивали музыкой, которая у каждого была своей. Водитель, скрытый поднятым капотом, копался с фонариком Егора во внутренностях машины. Наконец, на дороге вновь появился свет небольших фар. Порыкивая и коптя, к обочине подкатил мотоцикл с коляской.

В деревню Егор и Аня въезжали уже в плотной обволакивающей темноте. Лицо горело от встречного ветра. Усталость буквально валила с ног. И девочка с радостью обняла встревоженную бабушку, ждавшую их у калитки. Брат буркнул только: «Привет, ба», и просочился в дом, перекинув сумку через плечо:

– Ох, да что же делается-то? – слёзно вздыхала большой грудью баба Катя. – Совсем Гриня совесть потерял! Неужто машину загодя проверить не мог? Я тут чуть с ума не рехнулась! Деточка моя!

И баба Катя целовала Аню в макушку. Она и раньше так делала. Теперь же девочка обогнала пожилую женщину в росте, и позволить себе подобную ласку та могла лишь, когда внучка наклонялась и обнимала её.

Говорить о странной лисе Аня не стала. Она, было, заикнулась, но вовремя спохватилась, что незачем беспокоить бабушку ещё и аварией.

В стареньком доме всё так же вкусно пахло потёртой бумагой и пирогами. Аня вспомнила избушку Руты. Там царил травяной дух, но наверняка они нашли бы, о чём поговорить с бабушкой Катей. Папа предлагал как-то забрать пожилую женщину в город, в более цивилизованные условия. Тем более, что Святые планировали купить отдельную квартиру бабушке Томе – родители даже присмотрели подходящую в соседнем доме. Но баба Катя наотрез отказалась покидать родную деревню, где оставались могилы предков. Аня подозревала, что дело не только в этом – такая красота царила летом в Строжнах.

Окружённые лесом, сбегавшие к реке поля пахли мёдом и сеном. Сиреневое небо над ними после грозы прочерчивала яркая смелая радуга. А сама Строжинка, окаймлённая кое-где песчаными отмелями, широко и спокойно разливалась в пойме. Да и знакома тут баба Катя была с каждой собакой, не говоря уж о соседях.

Во время сытного ужина Егор надутым сычом сидел в телефоне, отвергая все попытки бабушки впихнуть в него что-то кроме куска пирога. После вкусной еды и умывания на скорую руку, Аня упала в свежие простыни. Они в деревне почему-то пахли по-особому, а подушка и матрас грозили утопить спящего в своих объятиях. К счастью, брату постелили на диване в соседней комнате, а баба Катя спала в третьей.

Сон рухнул, как дождь в летнюю грозу, – неожиданно и быстро, затопив сознание образами.

Глава 2. Дверь в другой мир

Утро пробивалось в комнату ласковым утренним солнцем сквозь ситцевые занавески. Запах пирожков с капустой наполнял рот слюной, и девочка побыстрее оделась.

Егор ещё дрых на диване, выставив из-под тонкого одеяла тощие лопатки. Ну и пусть спит, ей больше достанется. На кухне, прикрытые вафельным полотенцем, истекали тёплым ароматом пирожки в эмалированной миске. Не утерпев, Аня взяла один и съела целиком, без молока или чая. Баба Катя вышла куда-то, и делать было нечего. Подумав, девочка нагребла выпечки на тарелку и пошла к себе в комнату. Забралась с ногами на кровать. Из сумки, брошенной вчера у изголовья, выудила зеркало.

– Блин, ну и растрёпа! – Аня наскоро пригладила волосы, прежде чем позвать друга.

Маме вчера позвонила бабушка, Машке звонить совсем не хотелось, а с Никоновым Аня уже как-то привыкла общаться хотя бы раз в неделю. Её живо интересовало всё, происходящее в мире Твилингаров, а он получал в ответ вести из дома. Хотя, после весеннего разговора с Красновым, бывшие одноклассники даже поссорились. Сашка считал, что Аня просто ищет себе приключений, а она праведно негодовала.

Но с тех пор одноклассники успели помириться.

– Сандер, Сандер, Сандер.

Стекло потемнело, пошло трещинками, и Аня не сразу поняла, что отражает оно потолок.

А Сашка-то где?

– Ой! – послышался вдруг звонкий девчачий голос с той стороны. – Сандер, твоё зеркало!

Аню бросило в жар. Сердце зашлось в бешеном ритме. Это он там… это что у них?! Захотелось перевернуть зеркало кверху дном.

Но вдруг изображение прыгнуло и показало Никонова в чёрно-фиолетовом камзоле ученика Магистериума. Бывший одноклассник держал зеркало на вытянутой руке. Чуть поодаль радостно махала рукой Тофа, тонкая и красивая, в платье цвета весеннего неба. Аня даже залюбовалась. Господи, как же хотелось уйти сейчас к ним. Смогла же она притащить сюда Вит через это малюсенькое зеркальце! Если, конечно, это был не сон.

– Привет! – криво улыбнулся Сашка. – Эт где это ты?

– Я?.. Ой! Я у бабушки в деревне.

Стало немного неловко. Где волшебный Фор с его гаванью, легендами и магией, а где та деревня. Да и ночнушка явно проигрывала нарядам друзей. Но Тофа искренне разулыбалась:

– Ой, как же интересно! Ты покажешь мне вашу деревню? Твилингары, как волнительно видеть другой мир!

– Да что там интересного-то? – буркнул, обернувшись через плечо Сашка.

– Это тебе, может, не интересно! – в ответ нахмурилась Тофа. – Ты оттуда родом. А я с Аней всего пару раз общалась, и мир ваш только по её комнате знаю. Аня, ведь покажешь, правда?

– Конечно, – расплылась в улыбке та. – Ой. Только не отсюда. Бабушка здесь и Егор.

Будто в подтверждение её слов, хлопнула входная дверь. Аня поспешила спрятать зеркало за книгой и схватила телефон – давно придуманная хитрость для родных. Сашка хохотнул. Его, видимо, веселила вся эта игра в шпионов. Хотя уж он-то мог бы и понять.

Впрочем, предосторожности себя оправдали. В комнату заглянула баба Катя:

– Встала, детонька? А чего ж пирожки-то всухомятку?

Аня улыбнулась и жестом показала на трубку.

– А, ну говори-говори! Я тебе молочка так принесу. Свежее – у Нин Афанасьевны взяла.

Девочка отрицательно замотала головой:

– Спасибо, бабуль, я потом сама возьму!

– Ну, смотри-смотри.

Бабушка развернулась и зашуршала о пол подошвами мягких тапочек.

– Вот! – Аня повернулась к друзьям. – Тут не могу. Увидят.

– Я иногда, вот, думаю, – произнесла не слишком уверенно Тофа, – у нас в мире знают про существование Перекрёстка и Привратников. Почему же у вас это в таком секрете?

Сашка фыркнул:

– Ты прям как не в курсе! Там же магии нифига нет!

– Ну, во-первых, она всё же есть, раз Аня может с нами общаться, – возразила форситка. – А, во-вторых, всё равно не понимаю, как это мешает.

– Нуу, Краснов мне говорил… – увидев непонимающие глаза подруги, девочка поправилась: – он тоже как бы Привратник. Но он за то, чтобы магия на Земле появилась, и такие люди называются… этими… Ианитами! Ну, вот, он говорит, что те, кто вернулся с подарком Сердца из другого мира, приносит магию в себе. А так её и правда нет. Ну и, потом, если об этом узнают Привратники здесь, на Перекрёстке, они эту силу у меня отберут. Поэтому лучше, чтобы никто не знал.

– Не все подробности поняла, – кивнула Тофа, – но в целом ясно. А когда ты сможешь показать свою деревню? Может, вечером? Я как раз прослежу за работами в старом корпусе Университета. Ну а Сандер сходит на занятия.

– Давай уж я как-нибудь сам решу, – насупился Никонов.

Аня поймала себя на том, что ищет в словах друзей двойное дно и пытается расшифровать интонации. Да ну! Совсем что ли ку-ку? Чтобы как-то отвлечься от навязчивых ощущений, девочка сказала:

– Тофа, конечно, можно. Только не очень поздно. У нас тут фонарей мало – чем позже, тем меньше видно.

Вспомнились вдруг вчерашняя ночная дорога и гнилушки лисьих глаз.

– Ой! Ребят… у нас же вчера происшествие было… странное.

Кажется, Сашка неподдельно заинтересовался, а вот Тофа вежливо, но дежурно улыбнулась. Похоже было, что она куда-то торопится.

Впрочем, в процессе рассказа о странной лисе форситка навострила уши и даже подалась вперёд.

– Вот… Как думаете, что это могло быть? Может, он, конечно, и не из вашего мира, но уж больно по ощущениям напоминало Эффи. То есть, тёмную её часть.

– Аня… – голос Тофы охрип, но вставить слово Сашке она не дала. – Это, похоже, отец! Не знаю, почему он не в своей форме. Ещё неделю назад мои строители рассказывали о необычном лисе! Его видели то тут, то там в старой части Университета. Больше никаких следов папы я не нашла, но всё сходится! Ощущение жути от его тёмной части, присутствие в развалинах, звериная форма. Ведь в нашем роду слитые объединились именно с лисами.

Аня сидела, ошарашенная новостью. Но ведь и правда, слишком уж сходилась информация.

– А как он туда вообще попал? – скептически скривил губы Сашка.

– Не знаю, – отмахнулась форситка, – в конце концов, Эффи ведь ходила именно через зеркала. Кто мешает её сущности провести отца между мирами? Аня! – глаза Тофы заблестели от непролившихся слёз. – Прошу тебя, найди его! Я знаю, что это может быть опасным, но там, на дороге, он вас не тронул. Значит, отцовская воля ещё сильна! Прошу!

– Конечно! – ляпнула девочка и только потом сообразила, что собирается на войну с рогаткой. – Только… что я могу? Как ему помочь?

Тофа нахмурилась:

– Я поговорю с Рутой и Торусом, он сейчас заменяет главу Магистериума, и должен много чего знать…

– Кто это тут собрался со мной говорить? – за спиной форситки открылась простая деревянная дверь, и показалась Рута.

Радостное приветствие застыло у Ани на губах, потому что целительница нахмурилась и спросила:

– Это что тут за свидания? Сандер, тебе ковровую дорожку до Магистериума постелить?

– Да иду я, иду! – буркнул Сашка. – До вечера! – махнул он Ане. Потом поставил зеркало стоймя на стол и вышел торопливым шагом.

– Нет, что вы… – попыталась слабо воспротивиться Тофа. – Мы просто говорили. Вот, и Аня с нами тоже была!

– О! Гостья, будь здорова! – радушно улыбнулась Рута.

– Здравствуй, Рута, – слабо улыбнулась Аня.

Настроение почему-то резко испортилось.

– Ну, мне тоже пора, – засобиралась юная форситка. – Увидимся вечером, Аня!

– Да, пока…

Последнее, что девочка услышала из темнеющего зеркала, была просьба Тофы о разговоре, обращённая к Руте. Что ей ответила целительница, Аня уже не разобрала.

– Совсем что ли охренели, по громкой базарить? – на пороге комнаты стоял полуголый Егор, сонно потирая глаза. – Хорошо, что я ваш бубнёж не различаю, а то пришлось бы просыпаться ещё и под бабскую ерунду.

– Оденься, скелетина, – буркнула в ответ раздражённая Аня. – Рёбра просвечивают.

– Смешно – капец, – с показным безразличием отозвался брат и отправился на кухню за порцией пирожков.

Аня остервенело откусила от одного из своих, которые так и не доела во время разговора.

Она тут опасности подвергается, загадки распутывает, решает проблему Никонова… а этому придурку и так нормально! Учится там магии, титул принца отхапал, с Тофой без всяких зеркал болтает! И что вообще она там делала?! Они ж не дружили особо!

Аня чувствовала, что ещё чуть-чуть, и злость, окрашенная в болотные цвета зависти, с чавканьем поглотит всё её существо. Чтобы этого не случилось, девочка вскочила и принялась одеваться. Натянув джинсы и любимую футболку, она ощутила, что ей немного легче, будто в броню оделась.

Что дальше? Ни полуголого Егора, ни хлопочущую бабу Катю сейчас видеть особо не хотелось. Крикнув «Я к Лере», Аня выскользнула за дверь. Уже на крыльце она услышала горестное бабушкино:

– Молочко-то!

Отмахнулась:

– Потом!

И нырнула в летнее утро, напоённое запахами сырой травы и пекущихся где-то пирогов. Не одна баба Катя сегодня решила побаловать внуков.

Небольшие Строжны когда-то стремились к гордому званию посёлка. Даже дома для лесокомбината поставили с удобствами. В одном из таких и жило семейство Святых до переезда папы в город. Теперь тут осталась одна бабушка. Деда застал только Егор, да и то совсем в детском возрасте.

Впрочем, проживанием в таких двухсемейках, где была даже ванная комната, могли похвастаться немногие строжнинцы. Большая часть домишек здесь стояла по старинке, с банями и туалетами на улице. В одной из таких изб жил и Лерин дед, к которому летом приезжала внучка с кем-то из родителей.

Аня подошла к синему домику, прятавшемуся в зарослях крыжовника и смородины. Скрипнула реечная калитка. По утоптанной дорожке девочка дошла до высокого крыльца.

Заметила, что кто-то выглянул в окно и крикнула:

– Здрасьте! А Лера дома?

Какое-то время ничего не происходило. Аня даже засомневалась, услышали её или нет. Наконец, с тонким визгом приоткрылась обитая дермантином дверь. Появилось худое, заросшее седой щетиной лицо с бельмастыми глазами.

– А? Кто это? – прохрипел Константин Ильич, который никак не менялся с тех пор, как Аня увидела его впервые.

– Здравствуйте! Это Аня… Святая! А Лера приехала?

– А, здравствуй, – возможно, девочке только показалось, но седые брови разошлись и в голосе появились более приветливые нотки. – В среду они приедут. Утром. В среду заходи.

– Ааа, спасибо!

Послезавтра. Да что ж за невезуха? Одни друзья далеко и, похоже, им без неё хорошо, другие… нет их, других! Настроение окончательно рухнуло в погреб, выкопанный в глубине души специально для таких случаев.

Оттуда бессовестно синее небо казалось чересчур ярким, грунтовка под ногами слишком сильно пылила, и ощущение одиночества вырастало до чудовищных размеров. Даже навозом откуда-то потянуло, видимо, чтобы довершить печальную картину.

С большим трудом преодолевая деревенские ухабы, мимо проползла машина с заляпанными грязью номерами. Аня грустно проводила её глазами, так и не поняв, кто же это приехал к деревенским родственникам. Делать было совершенно нечего, не считая чтения накачанных в электронную читалку книг, но этого пока не хотелось.

К реке что ли сходить? Не сказать, чтобы день располагал к купанию, но никто не мешал посидеть на песчаной отмели, предаваясь печальным размышлениям. Приняв решение, Аня вышла на главную деревенскую улицу, вливавшуюся в местную «загородную трассу». Но и пяти шагов не успела сделать, как заметила впереди необычное. У покосившегося забора тёть Вериного домика стояла симпатичная брюнетка с острым каре, затянутая в чёрную кожу. Рядом, словно верный конь, ожидал свою хозяйку небольшой лоснящийся чёрный байк. Несмотря на размеры, машинка внушала уважение.

Странно, у тёть Веры же внуки – мальчишки, к тому же совсем ещё мелюзга. Тут Вера Михайловна заметила бредущую по улице Аню и замахала рукой:

– Анечка, вовремя ты! Тебя девочка, вот, из города ищет!

«Меня?!»

Брюнетка обернулась, и что-то в её тонком бледном лице показалось девочке знакомым. Странно, но вряд ли опасно – Строжнинские бабушки дотошнее любого следователя. Подозрительных личностей близко к своим не подпустят.

Вдруг в памяти всплыл ночной школьный коридор, и лица в свете фонариков.

– Ой, ты же…

– Мила, да. Привет, – брюнетка повернулась к тёть Вере и улыбнулась одними губами. – Спасибо вам большое!

– Ну что ты, деточка! По учёбе – это всегда полезно. Ты мотоцикл-то свой тут оставь пока, я пригляжу, – тепло улыбнулась тёть Вера, потом повернулась к Ане. – Ну вы заходите в гости! У меня варенье крыжовное – хорошо в этом году удалось.

– Спасибо, тёть Вера! – кивнула Аня. – Мы потом зайдём, обязательно.

А в голове уже пронеслась целая вереница вариантов. Настроение поднялось. Теперь хотелось поскорее узнать, зачем же всё-таки приехала Мила.

«Хоть кто-то не бросает!» – мелькнула угрюмым ликованием непрошенная мысль.

Мила тем временем сняла с сидения небольшую дорожную сумку и кивнула Ане:

– Ну чего? Где тут у вас купаются?

Когда под ногами зашуршали осыпи приречных склонов, Мила, молчавшая практически всю дорогу, бегом спустилась к воде. Несмотря на прохладу, покидала свои запылённые вещи прямо на влажный песок. Потом с визгом и брызгами ринулась в Строжинку. Аня почувствовала себя неловко. С Лерой они плавали здесь только в купальниках.

Наконец, взъерошенная и довольная, Мила вышла на берег, достала из сумки небольшое полотенце, подходящее скорее для рук, растёрлась наскоро и принялась одеваться. Со спины она была похожа на гибкого стройного паренька.

– Я от Михаила, – бросила девушка через плечо, застёгивая рубашку.

Аня превратилась в слух. Отвечать Миле, похоже, не требовалось, и та продолжила:

– Кое-кому нужна помощь, а ты как раз подходишь для этого.

– Эмм… кому?

– Цееееелому миру! – Мила театрально очертила в воздухе круг ладонью.

Не удержавшись, Аня хихикнула, но всё-таки переспросила:

– Какому миру?

– Нуу… – всё также, не оглядываясь, протянула Мила. – Привратники его зовут Эн-Террой. А мы – Видой, по имени их Сердца.

Она попрыгала, натягивая узкие кожаные штаны. Затем всё же повернулась к Ане – кажется, у помощницы Краснова даже глаза после купания стали ярче – зеленее. Кстати, загадочная Вида понравилась Ане куда больше, чем непонятная Эн-Терра.

– Но как я помогу-то ей... ему... Миру?

– Найдёшь их Сердце, – растянула губы в ненастоящей улыбке Мила.

Вот так вот сразу? Аня, конечно, уже один раз это сделала, но сколько времени заняло путешествие, и… там была Нарсу, и близнецы, и Сашка, и Рута с Тоффином. А тут? Девочка посмотрела на Милу – та наблюдала за медленно плывущим облаком.

«А где ночевать-то она собирается?»

Вдруг мелькнула неприятная догадка:

– Подожди, это прямо сегодня?

– Угу, – не отрываясь от облака, кивнула собеседница. Словно разговор шёл о том, чтобы сходить за грибами на пару часов.

– Но как я брошу бабушку и Егора? И Тофе я обещала… и…

– Да не паникуй. Я всё ещё управляю временем, помнишь, да? – Мила перевела на Аню острый насмешливый взгляд.

– Но я… но ведь…

Мда. Аня почувствовала себя маленькой, глупой и напуганной. Да ещё и одинокой – ведь даже посоветоваться не с кем. А потом – будто кто-то щёлкнул выключателем, – пришла бесшабашная уверенность: вот оно! Вот чего ей хотелось всё это время – приключений и чувства собственной нужности. Пускай Сашка там думает что хочет! Она пойдёт не добывать кусочек Сердца, а спасать целый мир.

Это уж точно куда лучше, чем скучать в деревне и обижаться на друзей.

– Ну, хорошо, давай!

– Чего тебе давать? – усмехнулась Мила.

Аню бросило в краску:

– Ну, поехали? Или чего? – спросила она с недоумением.

– Вечером поедем. Тем более, что я б заточила чего-нибудь. Гнала сюда без остановок.

– Ой… да! Пойдём… эмм, а что ты тёть Вере сказала?

Бабушке сказка о привезённых якобы для Ани учебниках по английскому вряд ли показалась бы правдоподобной. Поэтому ей соврали о подруге, проезжавшей тут автостопом и решившей заскочить в гости. Конечно, позже Катерина Матвеевна услышит от соседей совсем иную версию, но, во-первых, это будет не сейчас. Во-вторых, всегда можно сказать, что подруга побоялась, что её прогонят, а, в-третьих, бабушка была человеком довольно мягкосердечным. Особенно, по отношению к своим внукам.

Последнее, правда, только усугубляло чувство вины, но там же помощь целому миру нужна!

Самозабвенно врать помогало и то, что Егор не высовывался на кухню, слушая свою музыку и активно тратя мобильный интернет.

Баба Катя с удовольствием накормила беззаботно болтавшую о всякой ерунде Милу. Казалось, самозваной подруге даже нравился этот спектакль. Она вдруг начала походить на обычного подростка – такую же девчонку, приехавшую в гости к родным. Стала чуть более настоящей.

Аня вспомнила Вит. И то видение, где юная нойта снова стала собой, стряхнув магию странного озера.

– Как же родители-то тебя отпускают? – сокрушалась баба Катя.

– Ааа… их нет… дома, – улыбка с лица Милы не пропала, но Аня заметила, как проступили тонкие мышцы на её сжатых кулаках, и глаза словно потемнели. – Но вы не волнуйтесь, они в курсе.

– Охохонюшки! – вздохнула бабушка. – Не понимаю я современных родителей. Сейчас же так опасно…

– Да вы не переживайте. Я за себя могу постоять – мне до чёрного пояса по каратэ пару месяцев оставалось. Ушла – надоело. Но на…стучать по голове нехорошим людям смогу.

Бабушка всё же сокрушённо покачала седой головой.

– Может мы пойдём погуляем? – предложила Аня, которая буквально шестым чувством уловила грозовые разряды в кухне.

Она не представляла, куда поведёт Милу, но лучше уж так, чем потом доказывать бабушке, что её «подруга» не асоциальная личность. На удивление, ианитка легко согласилась. Зато проблема появилась откуда не ждали. Навстречу им из комнаты, зевая, вышел Егор. Общий минутный ступор прервала Мила:

– О! Привет! Ты же Егор? Мне Аня про тебя много рассказывала, но мы не знакомы. Мила.

– Привет, – буркнул тот, видимо, пытаясь решить, хорошо или плохо то, что младшая сестра треплется о нём со своими подружками.

– Ну, поздоровались? Теперь можно идти! – Аня настойчиво подтолкнула гостью к выходу, мысленно объясняя брату какой он гад, что решил припереться в кухню в самый неподходящий момент.

– А он ничего так… без рубашки, – хмыкнула Мила, выходя за калитку.

Аня почувствовала муторную неловкость. Захотелось ответить что-нибудь едкое или злое, или, наоборот, превратить всё в шутку. В итоге, не придумав ничего умного, она решила просто промолчать.

Налетел откуда-то летний ветер, вспенил кроны высоких тополей, рассыпал чёрные волосы Милы, растрепал Анину косу. Принёс запах дальнего костра. Минутный испуг из-за сильного порыва, восторг и на душе стало легче. Какая разница, что там ианитка говорит о брате? Она увезёт её сегодня навстречу новому миру. Кстати…

– А далеко туда ехать? Ну, к Виде? Или как её?

– За час доберёмся, – пожала плечами собеседница.

– Странно… – пробормотала Аня.

– Ммм?

– Странно, что переходы так близко. Один в школе, другой – тут, в соседней деревне… или он в лесу? – от неожиданной мысли по коже пробежали мурашки. Там же где-то бродит Тоффин, который теперь как Эффи. И вопрос ещё, признает ли он «свою» в Ане. Не говоря уж о Миле, которую в глаза не видел.

– Ты в лес боишься идти? – деланно удивилась Мила.

– Да нет, – буркнула пристыженная Аня. – Просто странно как-то, с переходами.

– Не переживай! У этого перехода есть хозяйка, и она живёт в деревне поблизости. Отчасти поэтому Михаил и выбрал тебя. Ты уже тут, рядом.

Мила шла впереди по направлению к бывшим коровникам. Вряд ли она выбирала маршрут, но Ане было без разницы, куда сейчас идти.

– А ты?

– Что я? – ианитка сорвала длинную ковылину и теперь крутила её в пальцах.

– Ну, ты же приехала. Почему ты сама не отправилась… мир спасать?

– Ага, и кто же будет для меня держать тут время? У меня, знаешь, тоже дела есть… и семья! – с каким-то ожесточением добавила Мила.

– Ой… да, извини! – смутилась девочка.

Впрочем, собеседница быстро смягчилась:

– Ну и потом, ты теперь одна из нас. Михаил считает, что лишняя практика начинающей ианитке не повредит.

Стало вдруг очень лестно. Оказывается, кто-то считает её «своей», даже несмотря на то, что магии она с собой на Перекрёсток не принесла. Не считая возможности поболтать через зеркало с другим миром.

Остов длинного одноэтажного сооружения из бетона слепо глядел на Строжны пустыми окнами. Дойдя до него, Мила запрыгнула на один из отвалившихся от строения блоков.

– Хорошо тут… – она облокотилась на оставшуюся стену и прикрыла глаза.

– Мила, – немного робея спросила Аня, – а ты тоже побывала в… другом мире?

– А чего, не похоже? – лениво запрокинув голову, ответила собеседница.

– Похоже, – Аня по привычке почувствовала себя глупо, – просто мне трудно в это поверить, когда речь о других. А ты была в мире Твилингаров?

– Где? А… нееет. Мой мир был о роботах. И о людях, приручивших время.

Казалось, ианитка грезила наяву, вспоминая что-то приятное.

– Вида? – с надеждой спросила Аня.

Мила недоумённо посмотрела на неё, потом, видимо, уяснив сказанное, рассмеялась:

– Не гадай! Всё равно не угадаешь. Но, может быть, однажды ты окажешься и там. Тогда обязательно передавай привет Галену.

– Я, наверное, не запомню, – пробормотала Аня.

– Ты его не пропустишь, это я гарантирую, – Мила вдруг встрепенулась, глянув на заросли кустов поблизости. – А давай малины поедим?

Не очень-то Ане хотелось малины, которой у бабушки и так было за глаза. А тут ещё лезть за ней в колючие кусты… Но Мила, не дожидаясь ответа, спрыгнула со своего бетонного насеста и решительно двинулась в самые заросли. Пришлось пойти следом.

Аня ещё что-то спрашивала, лишь бы заполнить паузы, Мила односложно отвечала, набивая рот спелой малиной. Через какое-то время солнечный круг покатился к горизонту, и девушка кивнула собеседнице:

– Пошли! Пора, наверное.

У дома тёть Веры, как верный конь, дожидался хозяйку лоснящийся байк. Хозяйка дома на минуту показалась в окне, и Мила приветливо махнула ей рукой, мол, всё хорошо, пришла за своим добром. К Аниному удивлению, бабушкина подруга даже не вышла на порог проводить гостью, но думать об этом было скучно, и девочка повернулась к попутчице.

Оказалось, что к седлу мотоцикла приторочен запасной шлем.

– Надевай! – бросила Мила, всучив Ане потёртый тяжёлый шар морковного цвета с прорезью и застёжкой.

Сама она привычным движением надела на голову чёрный блестящий шлем, сразу став похожей на крутого гонщика. Напяливать морковное безобразие не слишком хотелось, но иные варианты были не слишком приятными. Тяжесть перекочевала на голову, сильно ограничив обзор. Кое-как справившись с застёжкой, Аня примостилась за Милой.

– Держись за меня, – предупредила ианитка, убирая подножку и заводя мотор.

Рыкнув пару раз, байк сорвался с места так, что в лицо, несмотря на шлем, ударила тугая холодная струя воздуха. Мгновенный испуг сменился весельем быстрой езды. Как полгода назад, во время безумной ночной скачки на олене, Аня вжалась в спину впереди сидящей. Только тогда это был Сашка, теперь – Мила.

Строжны проводили их прощальным отблеском закатного солнца в окнах деревянных домишек. Нестись по ухабам просёлочной дороги оказалось тем ещё весельем, поэтому скоро Мила начала огибать колдобины и ямы, закладывая опасные виражи. По крайней мере, опасными они казались Ане, до нынешнего лета ни разу не ездившей на мотоциклах. При каждом манёвре сердце подпрыгивало к горлу, и хотелось визжать.

Наверное, поэтому она пропустила момент, когда испуг перерос в знакомый липкий страх. Аня заметила, что мила тоже оглянулась, опасно вильнула и поехала немного медленнее. Кажется, это было ошибкой. За стволами деревьев замелькал в наступающих сумерках лисий силуэт с бледно-светившимися глазами. Похоже, Тоффин, если это был он, их преследовал.

– Мила, быстрее! – так громко, как только могла, крикнула девочка.

Сталкиваться с двуликой лисой сейчас не хотелось.

– Что это?! – пришёл еле слышный ответ, но газу ианитка прибавила.

– Потом! Быстрее!

Прошиб холодный пот, и сердце билось с удвоенной силой. Кажется, байк Милы взлетел и время остановилось, слившись в ледяной ветер навстречу, вой мотора и рябь тёмных деревьев на обочине.

Когда впереди замелькали нечастые огни явно искусственного происхождения, страх вдруг отпустил своих жертв. Словно уполз обратно в сумеречный лес.

Выбив целый фонтан мелких камешков из-под колёс, Мила остановила мотоцикл на окраине деревеньки. Привычным движением поставила его на подножку и сняла с головы шлем. На бледном лице, обрамлённом растрёпанным каре, горели из-под сведённых бровей тёмные глаза:

– Что это была за тварь?!

– Это… она из мира Твилингаров. Ну, откуда я пришла тогда… когда в первый раз с вами встретилась.

– Бред какой-то! Она разумная?

– Не знаю, – честно выдохнула Аня, забыв обидеться на «бред». В конце концов, предположение Тофы – только предположение, и даже, если это действительно Тоффин, кто знает, остался ли он в своём уме, превратившись в лису.

– Ладно, потом будем разбираться. Всё равно я время задержу. Видишь крайний дом? – ианитка кивнул на небольшое строение с красной черепицей на крыше и большой яблоней во дворе.

– Угу.

– Заходи. Нас там уже ждут. А я пока байк поставлю.

– Ааа… – возражения так и не оформились в слова.

Идти одной было боязно, но Миле, похоже, не хотелось уточнять, что значат эти непонятные звуки.

Пришлось подчиниться. Откуда-то вечерний ветер принёс дым костра, тихо шептались травы у обочины и тёмные кроны деревьев. Понадеявшись, что во дворе хотя бы нет злой собаки, Аня толкнула слабо скрипнувшую калитку. Никакой живности при домике не оказалось. Зато в уютно светящемся окошке мелькнул чей-то силуэт.

Кутаясь в шаль, на высокое крыльцо вышла женщина лет пятидесяти. Сухощавая и коренастая, с седым бабушкиным пучком на затылке. Поправив аккуратные очки, она с тревогой произнесла:

– Охохонюшки! Ты ж совсем ребёнок. Ну чем они там думают, а? – потом, видимо, заметила Анину нерешительность. – Да ты заходи, чаем напою. А где чёрненькая… как там её?

– Мила? Она мотоцикл ставит…

Словно в ответ с улицы донеслось порыкивание мотора.

– А, ну я ей дверь тогда открытой оставлю. Пойдём-пойдём. Меня Наталья Ивановна зовут.

– Аня, – улыбнулась Аня.

Женщина внушала доверие, будто распространяя вокруг себя ощущение уюта и тепла. Так же как и большая, чисто прибранная комната с простым лакированным столом, закрытом цветастой скатертью. Посередине стояла миска с яблоками.

– А я тут при Ороше в библиотеке сельской работаю. Ну и… дверь в Виду охраняю.

– Вы Привратник? – глупо спросила девочка, садясь на шаткий деревянный стул, куда указала ей хозяйка.

– Привратница, да. А вот зачем тебе всё это? Приключений, наверное, хочется, славы? Да ты бери яблочко, а я сейчас печенье с конфетами достану, да чайник согрею.

Аня от яблока отказалась, замявшись с ответом.

Ведь и правда – зачем? Выходило, что и впрямь за славой и приключениями. Признаваться в этом не хотелось, и она ляпнула:

– Ну, я, вроде как, одноклассника спасти… он в другом мире застрял, а мама думает, что он умер… ну, его мама.

От внимательного взгляда Натальи Ивановны бросило в жар. Стыдно-то как – запинается, как двоечник у доски! И неудобно. И… чего она смотрит-то?

– Ох, детка, – наконец произнесла Привратница, – вернуть кого-то вопреки сути мира может быть очень опасным желанием. Не стоит оно того. Как бы ни хотелось.

Вспомнив Сашкину маму, Аня усомнилась в правильности этих слов, но возразить ничего не успела.

– Готовы? – в комнату, будто к себе домой, уверенно вошла Мила.

– Да как же чай-то? – всплеснула руками Наталья Ивановна.

И Ане вдруг тоже очень захотелось чаю. С самым простым печеньем и карамельками. Лишь бы не отправляться прямо сейчас в неизвестный чужой мир с непонятной миссией и опять в полном одиночестве.

– Некогда, – безжалостно и грубовато отрезала Мила.

Аня глянула на хозяйку дома – обычно в ответ на такое поведение молодых людей взрослые начинали злиться, но с Натальей Ивановной произошли другие изменения. Она вдруг будто сникла, сжалась и постарела. Тяжело вздохнула и произнесла:

– Что ж. Сейчас, – потом вновь повернулась к Ане. – Ты не пугайся, пожалуйста. В Виде живёт моя сестра. Она для тебя «дверь» откроет с той стороны, встретит и всё объяснит. Наверняка отправит с тобой опытного проводника. Ну, пойдёмте.

Аня ожидала увидеть где-нибудь в спальне или коридоре большое старинное зеркало, но Наталья Ивановна вывела их с Милой в полутёмный двор.

– У тебя максимум неделя, – деловито произнесла Мила. – Если не успеешь, я запущу время, и хрен знает, что потом случится. Ну, полиция, поиски, инфаркты, сама понимаешь.

Аня угрюмо кивнула.

Никакого зеркала здесь не было и в помине. Стояли только скамейка и большая бочка с водой. Дальше деревянные мостки уводили в тёмную глубину двора. Да ещё кусты и яблоня.

– Ну, с богом! – Наталья Ивановна обняла девочку, пахнув на неё каким-то лекарственным запахом.

Затем отстранилась, развернула недоумевающую Аню к бочке и с силой окунула её прямо в ледяную воду. Резкий укол страха свёл спазмом лёгкие. Срочно захотелось вдохнуть, но этому сильно мешала толща тёмной холодной жидкости. Аня забилась, как муха в чае, выпуская изо рта пузырьки спасительного воздуха.

Но в тот момент, когда она уже готова была нахлебаться воды, ощущение чужой руки на шее ушло, колени обрели опору, и Аня с надрывным вдохом вернулась в мир воздуха. Лёгкие горели, девочка отплёвывалась и кашляла. Мокрые волосы облепили щёки и шею тёмными сосульками.

Она собиралась очень многое сказать сейчас этой библиотекарше, – так с людьми не поступают, – но внезапно осознала, что вокруг больше не было летней ночи Ороши. А были холодные низкие своды каменной пещеры, подсвеченные неровным огнём факелов. Сама же она, мокрая и продрогшая, стояла сейчас на коленях в мелком подземном озерце. Рядом слышался какой-то шёпот нараспев.

Глава 3. Начало пути

Аня резко повернулась и чуть не вскрикнула, наткнувшись взглядом на полуголую немолодую женщину, стоявшую недалеко по пояс в воде. В скрещенных на груди руках она держала два горящих серповидных предмета. В седых волосах подрагивали птичьи перья. Глаза на поднятом вверх смуглом лице были закрыты. Бусы и татуировки довершали сходство женщины с какой-нибудь шаманкой.

– Да завершится круг открытия, да сольются воды, сияние и благодарность Виде за возможность прокладывать пути! – речитативом выдохнула женщина и открыла глаза. Обычные такие – карие. Чем-то неуловимо она напоминала оставшуюся на Земле Наталью Ивановну. Видимо, та самая сестра…

Ничего не говоря, женщина опустила зашипевшие серпы в воду. Пошёл пар, но темнее не стало. Факелы по стенам в подобии масляных ламп всё ещё освещали пространство.

– Эээ… здравствуйте, – не слишком смело начала знакомство Аня.

– Здравствуй, Собирательница, – последовал спокойный и, казалось, даже надменный ответ. Женщина поднялась, вышла на каменный «берег» и укуталась в лежавшую там шкуру.

Аня поняла, что продрогла и решила последовать за собеседницей. На ещё одну шкуру надежды было немного, но вдруг. В любом случае, там был огонь, у которого можно погреться.

– Сестра сказала, что придёт кто-то, кто поможет Виде. Я чуяла нездешний холод от своего Озера. Но чтобы ребёнок… хотя, по меркам те-ранги ты уже можешь быть матерью.

Аня почувствовала, что краснеет, но возмущаться, казалось, нечем.

– Я – Елена, но здешние зовут меня Терада. Что на их языке значит светлая. А ты? Как называют тебя?

– Аня, – она даже смутилась от простоты собственного имени.

Как-то с Машкой они придумывали себе никнеймы в сетевой игре. Но там было что-то красиво-пафосное, что самой Ане как-то не подходило. Да и представляться незнакомой пожилой женщине какой-нибудь Иридой Лучезарной, или Тёмной Химерой, как у Машки, казалось до невозможности глупым.

– Красивое имя, но мягкое, – качнула головой Терада-Елена, подав юной собеседнице грубый, но сухой кусок материи размером с плед. – Моё родное тоже стелилось и заискивало. Терада куда более твёрдое. Это облегчает жизнь.

– Мне что теперь, имя менять? – растерялась Аня. Привратница наверняка была опытной и мудрой, но имя-то дали родители. А кто такая эта Елена, чтобы ругать его?

– Если суть мира почувствует, что ты меняешься, имя само тебя найдёт, а нет – останешься Аней, – малопонятно произнесла Елена. – Ты так и будешь стоять с тканью в руках? – напомнила она.

– Ой, да… – спохватившись, Аня накинула на плечи импровизированный плед.

– Идём.

Терада, – Еленой называть эту смуглую шаманку было странно, – повернулась и направилась к едва заметному выходу из пещеры.

Девочка последовала за ней. Какое-то время тёмный каменный коридор шёл в гору, из чего можно было заключить, что озеро находится где-то под землёй. Наконец, в забрезжившем дневном свете проступил выход. Аня всем телом ощутила, как навстречу пахнуло жаром. Будто из духовки. А внутри вдруг всколыхнулась знакомая холодная нить.

Здесь было светло и обжито. За висевшей над выходом занавесью из той же грубой ткани, что и Анино полотенце, явно царил жаркий полдень. Внутри же властвовали янтарный лёгкий сумрак, и летнее тепло. Мокрая одежда перестала вызывать неприятный озноб, и, похоже, принялась сохнуть.

Видимо, в этой пещере Терада жила. Здесь валялась кухонная утварь, стоял сундук, то ли из белой кости, то ли обкатанного водой дерева, с искусно вырезанными фигурами животных, людей, и непонятных Ане существ. Посередине, на полу, покрытом светлым песком, в круге закопчённых камней, чернели остывшие угли очага. Рядом, на отставленной треноге висел медный чайник, потемневший от нагревания над костром.

– Мату-химра! – напугав Аню, от стены у самого выхода поднялась тонкая фигурка, сжимавшая в руке древко небольшого самодельного копья. Звонкий голос, как выяснилось, принадлежал девочке примерно Аниного возраста – смуглой метиске с ореолом чёрных кудряшек на голове. На удивление чётко проступавшие на щеках веснушки и весёлые искорки в карих глазах сразу располагали к их владелице. А вот выступавший за спиной то ли горб, то ли рюкзак, укрытый под скудной светлой одеждой настораживал. Так же как и многочисленные светлые татуировки, нанесённые на виски и лоб девочки.

– Это она? – белозубо улыбнулась аборигенка. – Как здорово, что она как я! Нам будет весело! Тахиами! – она приложила ладонь к груди, потом вытянула её по направлению к Ане. – Я Лета.

– А я Аня.

«Странно, почему тут понимание местных слов то работает, то нет?» – мелькнуло в голове. Вспомнив объяснения Руты, девочка подумала, что раз уж её в этот раз переправили как положено, она и речь должна бы понимать целиком. Но эта мысль пока осталась невысказанной.

– Лех-таа! – строго одёрнула девочку Терада. – То, что я твоя бабка, не позволяет тебе болтать без умолку в моём жилище. Сядь и подожди, как подобает дочери вождя.

Лета снова улыбнулась Ане, но указание бабушки выполнила.

– Теперь ты знаешь свою проводницу по миру Виды, – хмыкнула Терада. – Но пока ещё не понимаешь, чего мы от тебя ждём, верно? Ты присядь, – женщина указала на небольшой плетёный коврик.

Аня кивнула и устроилась на подстилке, но внутренне напряглась. В прошлый раз от неё чего-то ждала только Вит, которая сперва была злодейкой, и следовать её плану было не обязательно. Теперь, видимо, придётся оправдывать чьи-то большие надежды. Мысль достать ещё кусочек Сердца для Сашки уже не казалась такой очевидной и крутой. Это же целый мир! До Сердца ещё нужно добраться, и поделится ли оно частью своей силы – вилами по воде.

– Лета, дружочек, мне нужен твой песок, – Терада подошла к одной из стен пещеры, как оказалось, изрисованных схематическими витиеватыми изображениями.

Лета, ничуть, видимо, не обиженная приказом помолчать, весело кивнула и подула на ладонь. Аня видела, что до этого в руках молодой аборигенки ничего не было, но теперь оттуда сорвался поток песка. Будто где-то под смуглой кожей пряталась перевёрнутая половинка песочных часов.

Причём он не опал в паре сантиметров от ладони, как обычно поступает любой порядочный песок, а мягкой вуалью полетел прямиком к рисунку, рядом с которым стояла Терада. Аня уже привыкла к магии, не удивляясь каждый раз при виде неё, но всё же наблюдать за такими вещами было восхитительно.

Тем временем, песчаный поток, шурша, закрутился вокруг изображения большой черепахи, будто парившей по каменной поверхности. Рисунок слабо засветился, словно его зажгло трением. Потом внутри этого круга образовалось нечто похожее на знойное марево или мираж в пустыне, как его обычно показывают в передачах и кино. И образ ожил. Огромная, судя по городу внизу, черепаха и впрямь плыла прямо по синему небу. Её панцирь, похожий на гигантскую хрустальную салатницу, лежащую кверху дном, бликовал на солнце и переливался собственным мерцающим светом, прямо как колонны в замке Вит. Большие, ярко-синие глаза невероятного существа смотрели на мир со спокойствием и вроде бы даже любовью.

– Это Вида, – начала Терада, о которой Аня успела даже забыть, любуясь невероятным зрелищем. – Она – Сердце нашего мира. Источник его магии. Была. Восемьдесят лет назад Вида исчезла. Её больше никто не видел над землями народа те-ранги. Да и в других землях тоже. Встревоженные люди обменивались вестями. Многие уходили в долгие странствия, чтобы хоть что-то узнать о Виде, но никто не преуспел.

За это время наш мир сильно изменился. От берегов отступили моря, земля иссушилась, многие погибли, а те, кто выжил, вынуждены воевать за скудные ресурсы. И ладно бы магия исчезла совсем. Тогда было бы понятно, что Сердце просто… умерло. Но магия всё ещё теплится в наших землях, а это значит, что Вида жива, но медленно угасает. И мы пытались её найти. Как только не искали. Призывали сильнейших, отправлялись на поиски с детьми Виды… об этом даже вспоминать горько. Почти никто не вернулся. И жив ли сейчас хоть кто-то из прекрасного племени видайев, я не знаю. Поэтому наша надежда остаётся только на таких, как ты. Людей с Перекрёстка, однажды получивших в дар частицу Сердца. Любого. Вы как магниты, чувствуете силу мира и притягиваетесь к ней.

Песок перестал кружиться вокруг рисунка, изображение погасло. Аня заметила, как Лета устало выдохнула и провела тыльной стороной ладони по лбу.

– Ааа… – информации было много, поэтому девочка решила начать с конца, – у вас что, нет никого, кто получил бы в дар часть Сердца?

– Может и есть, – хмыкнула Терада, – но наше Сердце угасает, а с ним и его магия. Людям Виды недоступны путешествия в иные миры, кроме Перекрёстка, где, как известно, своего Сердца нет. Так что взять новой силы, способной вести к Виде, нам просто неоткуда.

– А... почему недоступны? – искренне удивилась Аня. В мире Твилингаров она не задавалась этим вопросом. – И почему нельзя попасть в другой мир через… Перекрёсток?

– Вы с Летой поладите, – усмехнулась Терада.

Лета в ответ хихикнула и улыбнулась ещё шире.

– Я не знаю, – честно продолжила Терада. – Так уж устроено мироздание, видимо. Возможно, это как-то связано с тем, что в твоём мире нет Сердца. Спроси у своих Привратников, когда вернёшься. Возможно, даже моя сестра сможет тебе это рассказать.

Слово «когда» обнадёживало. Значит, Елена-Терада уверена в том, что Аня вернётся из своей миссии. Уже хорошо. На душе сразу потеплело. У неё будет проводница по миру Виды, да ещё такая весёлая и приветливая. Местная Привратница уверенно говорит об Анином возвращении. Здесь, судя по всему, куда теплее заснеженного Нордлига, в котором начиналось прошлое путешествие. Видимо, не всё так страшно, как казалось в вечерней Ороше. Ну, сходят, ну, найдут. Хорошее дело же сделают. И за близких можно не волноваться – Мила будет удерживать время.

– А что… что нужно будет сделать, если… когда мы найдём эту Виду? – спросила Аня.

Терада переглянулась с внучкой, потом ответила:

– Отчасти, Лета знает, что можно сделать, но, возможно, вы ничем не сможете помочь. Тогда ты просто вернёшься домой – тебе нужно только найти Виду и всё. Решать, что с ней делать дальше, предстоит уже нам.

Легче лёгкого! Но не слишком ли? Мир Твилингаров научил Аню, что благие обещания и лёгкие дороги часто ведут не туда, куда хотелось бы.

– А почему вы столько лет ждали? Я же не единственная, кто бывал в других мирах и получил часть Сердца.

Женщина вздохнула:

– Я просила… передавала просьбы о помощи с сестрой, но… не знаю, почему раньше до нас не снисходили. И почему сейчас, наконец, прислали тебя. Но я благодарна и за эту помощь.

Голос Терады впервые за время рассказа стал таким неуверенным, и это показалось Ане удивительным. С другой стороны – она и правда могла не знать, что творилось на Перекрёстке, и почему там не спешили помогать миру Виды.

– Ну? – Терада в упор поглядела на неё. – Ты всё поняла? Или что-то осталось для тебя в тени?

– Вроде бы, всё, – пожала плечами Аня. – А мы сейчас пойдём?

Первой захихикала Лета, несколько секунд спустя прыснула от смеха и Терада. Стало немного даже обидно. Что смешного она сказала?

Наконец, отсмеявшись, Терада качнула головой:

– Извини, Аня. Лета не знает иного мира, а я не могу оставаться спокойной, слыша её заразительный смех. То, что ты не знаешь о нашем мире многое – нормально.

Затем она кивнула внучке, тоже порывавшейся что-то сказать. И та затараторила:

– Мы не выходим наружу днём! Там такое пекло, что даже опытные те-ранги не рискуют. Поэтому надо подождать вечера, и тогда уже идти. Потому что это самое лучшее время для путешествий по пустыням. Особенно Чёрной. Наша Белая ещё ничего, и Рыжая тоже, а в Чёрной днём совсем горячо. Там только змееходки и могут находиться. Потому что у них пузо как камень, и кожа твёрдая, и дышат они мало. Могут пузырь под мордой надуть и из него дышать весь день. А у меня змееходка своя есть, но те-ранги дышать не могут из пузыря. Мы только воду запасаем у себя, – Лета ткнула пальцем себе за спину, и Аня вдруг с удивлением поняла, что, видимо, там не рюкзак. – Поэтому мы пойдём вечером и ночью. Только надо будет закутаться. А до вечера мы спим, запасаемся водой, и набираемся сил.

– Поэтому, – строго прервала поток внучкиных излияний Терада, – сейчас я поставлю воду на огонь, мы выпьем чая, а потом Лета пойдёт запасаться водой, а Аня что-нибудь поест. Например, оставшийся райхилам, – видя недоумение гостьи, женщина уточнила, – это что-то вроде… вашего плова.

После погружения в ледяную воду, стресса и большого количества новых знаний, есть и правда хотелось. Поэтому Аня благодарно улыбнулась. Когда они выпили сладковатого, терпко пахнущего травами отвара из глиняных пиал, Лета встала и направилась в пещеру с озером.

«Интересно, как она воду запасать будет»? – подумалось Ане. Из представившихся вариантов девочку удовлетворило разве что питьё из какой-нибудь тары.

Плов оказался и правда вкусным, хотя ингредиенты и не походили на привычные. Вместо риса – какая-то местная коричневая крупа. Мясо – довольно жёсткое, тонкое и пряное. Съев свою порцию, Аня почувствовала, что её клонит в сон. С разрешения хозяйки, она устроилась на циновке, разложенной прямо на песке, и через пару минут уснула.

Разбудило девочку стрекотание сверчка, а может, какого-то другого насекомого. Занавесь на входе была откинута и закреплена с одного края. Пещеру, так же как и окрестности заливало мягкими розоватыми сумерками. Пахло пряностями, нагретой тканью и чем-то ещё – совсем уж неуловимым. Жара спала, и кожу гладил едва ощутимый поток тёплой свежести.

– Проснулась? – Терада-Елена указала на стоявшую у входа в пещеру матерчатую сумку. Довольно большую и набитую до отказа. – Это то, что тебе жизненно необходимо взять с собой. Там накидка, если вас с Летой застигнет утро в пустыне. Она же спасёт тебя от ночного холода и тентом послужит, если придётся спать на жаре. Ещё там два бурдюка с водой. Лете вода не нужна будет очень долго, так что они – твои. Но расходуй её как можно меньше, пока вы не доберётесь до поселения. От этого зависит твоя жизнь. Поняла?

Аня кивнула.

В проёме «двери» в пещеру мелькнул тонкий силуэт Леты. Та, кажется, уже была готова отправиться в поход.

– Хорошо. Ещё там кое-какая еда, посуда и кремень. Лета покажет, как этим пользоваться.

Терада замолчала, и Аня поняла – всё. Пора в путь. Без долгих прощаний, сборов чемоданов, возможности умыться и прийти в себя. Хотя, если вспомнить хвойные владения Нарсу и Руты, да и гостеприимный Фор, там у неё тоже времени на всё это часто не было. Поэтому девочка просто протёрла глаза, поднялась и направилась к своей дорожной сумке. Ух, тяжёлая!

С трудом закинув ношу на плечо, Аня в последний раз оглянулась на пещеру Привратницы. Снаружи оказалось, что укрытие расположено на высокой площадке, выступающей из скальных пород, возвышавшихся над ровным белым пространством. Терада, сидевшая по-турецки у кострища внутри, ободряюще улыбнулась девочке и кивнула, мол, вперёд!

– Ну, чего стоишь? Пошли! Моя Моату заждалась, – весело дёрнула Аню за рукав Лета.

Это немного ободрило, и девочка повернулась к своей спутнице. Та поманила за собой Аню и принялась ловко спускаться по скалистым уступам. Девочка с опаской последовала за юной проводницей – от высоты голова немного кружилось, а ладони потели. Спуск длился, казалось целую вечность – под ногами осыпались камешки, ладони обжигала нагревшаяся за день скальная стена. Но когда они оказались у подножия, Аня не удержалась и вскрикнула. Прямо на неё смотрела большая треугольная морда в чешуе и жёсткой, похожей на иглы, шерсти на манер львиной гривы. Янтарно-жёлтые глаза с вертикальным зрачком отстранённо изучали девочку, а длинный раздвоенный язык то и дело высовывался из пасти, чутко трепеща. Позади змеиной головы по песку струилось толстое чешуйчатое тело зеленоватого оттенка. С таким же волосяным гребнем и короткими отростками, похожими то ли на малюсенькие ноги, то ли вообще на шерстяные ласты.

– Ой, сабихо, – смешливо протянула Лета, заглядывая Ане в лицо. – Это же змееходка! Они только песчаных мышей да скорпионов едят.

Страх понемногу отпускал, и Аня решила немного обидеться:

– Я не сабихо!

– Ты не хочешь быть моей подругой?! – искренне расстроилась её проводница.

– Ой… почему-то я не всё понимаю, что вы говорите, – смутилась Аня.

– Аааа! Это мату-химра мне рассказывала, что иногда гости с Перекрёстка не сразу начинают понимать наш язык. А иногда какие-то слова так и остаются непонятными. Мы не знаем, почему так, но Терада говорит, что, может, это из-за того, что магия у нас умирает. Говорит, раньше лучше понимали. Давно.

Лета повернулась:

– Ну что, идём? Пора седлать Моату.

Змееходка в ответ издала шелестящее шипение, что на её языке, видимо, означало согласие. По крайней мере, Аня на это очень надеялась. Лета обошла свою питомицу сбоку и прикрепила ей на спину конструкцию, напоминавшую старый потёртый коврик с двумя кожаными сёдлами. Она легла точнёхонько между небольших бугорков над ластовидными ногами.

– А он не сваливается? – усомнилась Аня.

– Неет! – махнула Лета. – Те-ранги его изобрели уже давно, говорят, даже до исчезновения Виды. Но теперь очень пригодилось. Ездим, не нарадуемся. И змееходкам хорошо – удобно. Давай свою сумку.

По обеим сторонам «седла» появилась притороченная поклажа.

Пора было садиться и отправляться, но Аня медлила – она не особенно боялась змей, но испытывала к ним некоторое недоверие и неприязнь.

– Всё ещё боишься? – озадаченно спросила Лета.

Моату повернулась к новой наезднице и вновь зашипела.

– А она… не укусит?

– Ну разве что ты превратишься в песчаную мышку, – хихикнула хозяйка змееходки.

Сама Лета удобно устроилась на переднем седле. Поставила голые широкие ступни на приступочки, напоминающие то ли стремена, то ли ступеньку лесенки. Аня уже было искала повод вежливо отказаться от поездки, но тут её спас уже знакомый холод в кармане.

Сашка!

Ой, она же совсем забыла и о нём, и о своём обещании Тофе. На минуту в душе поднялось мрачное злорадство: а вот, нечего было там! Хотя, что именно «там» злорадство не уточнило, и девочка, извинившись перед новой знакомой, достала из кармана зеркальце. Тут скрывать его уже не имело смысла, но Аня почему-то предпочла отвернуться от Леты.

На гладкой поверхности стекла резко обозначились черты Никонова, который был до странного бледен и, похоже, зол. Но вместо него заговорила Тофа, повернув зеркало к себе:

– Аня! Где ты? Что случилось?! Я не нахожу себе места! Ты не вышла на связь, когда обещала, и мы долго не могли до тебя… докричаться. Я уже думала…

– Святая, какого фига?! – вернул себе зеркало Сашка. – Я тут голос сорвал, и Тофа чуть не в обмороке. Даже Фир припёрся!

– Ой, простите… – краснея, пробормотала Аня. За спинами друзей она и правда рассмотрела безмятежно сидевшего на Сашкиной кровати Фира. Похоже, форситу было всё равно, в отличие от сестры и Никонова. – Просто тут мир погибает, и меня позвали… ну… надо Сердце их найти…

– А предупредить слабо, да?! – ярился разобиженный Сашка.

– Аня, мы ведь очень переживали, – мягко укорила Тофа. – Если отец в вашем мире, может случиться что угодно…

– Привет, друзья Собирательницы! – весело произнесла из-за плеча пристыженной Ани Лета.

Оказалось, что жительница Виды уже некоторое время стояла за спиной Ани и беззастенчиво наблюдала её диалог с друзьями. Повисла неловкая пауза, которую Лета с радостью заполнила:

– Я Лета. Дочь вождя те-ранги и внучка Привратницы Терады. Я с радостью буду сопровождать Собирательницу Аню, чтобы добраться к нашей Виде, – она без перехода обратилась к самой Ане. – Какие у тебя интересные друзья! Почему на них так много всякой одежды? Хотя она красивая.

Аня поняла, что если не остановить свою спутницу, то раздражение форситов на том конце зеркала станет ещё больше, поэтому перебила юную те-ранги:

– Эээ… Тофа, Саша, это Лета. Она будет моей проводницей по миру Виды.

– А почему они так малы? – спросила вдруг Лета. – Они же совсем как настоящие. И двигаются, и говорят…

Она неожиданно протянула руку к стеклу. Аню аж озноб пробрал:

– Нет, стой! – девочка не догадалась отдёрнуть руку с зеркалом, зато, откинув ладонь те-ранги свободной, почувствовала, что пальцы погружаются в зеркальную поверхность, как в холодную воду. И даже касаются чего-то ещё. Чего-то тёплого и… кажется, это были чьи-то пальцы.

– Эй! – Сашка отдёрнул руку одновременно с Аней. – Это что?

– Это… кажется, я только что до тебя дотронулась… – потрясённо произнесла Аня.

– Из другого мира? Даже не с Перекрёстка?! – округлил глаза Никонов. – Это ж нереально! Ну, написано в этом… труде Гарта… на С как-то…

– Сероликого, неуч, – не зло подшутил над однокашником Фир, поднявшись с дивана. – Но Сандер прав. Ты не можешь попадать из одного магического мира в другой напрямик. Только через Перекрёсток, но ведь ты сейчас не там, правильно?

Аня помотала головой.

Лета приплясывала рядом от нетерпения. Сумерки сгущались, и лишь магическая природа зеркала позволяла видеть друзей без особенного напряжения.

– Похоже, тут что-то не так... – пробормотал Фир.

– Ну-ка, попробуй ещё раз! – перебила вдруг брата молчавшая до сих пор Тофа.

– Подождите…

Но было уже поздно. Аня, повинуясь предложению подруги и собственному порыву, сунула в зеркало всю пятерню. И… ухватила Сашку, как стоявшего ближе других, за одетое в чёрную манжету запястье.

– Тяни! – весело рванула её на себя Лета.

– Ты что?.. – только и успел крикнуть Сашка.

Аня от неожиданности почти разжала руку, но кисть сдавило, как обручем. А за локоть её тащила на себя Лета. Лопнуло мелкой взвесью сопротивление какой-то преграды, и обалдевший Никонов упал рядом на каменистую площадку. Зашипела и дёрнулась змееходка. Лета, с азартом и удивлением рассматривала нового гостя Виды:

– Ууу! Как здорово! Надо бабушке рассказать!

Никонов потрясённо оглядывался, стряхивая с рук налипшие песчинки.

– Ты его к себе перетянула! – восторженно произнесла Тофа. – Ой, а меня можешь?

– Стой! – на сей раз Фир остановил сестру. -– Я не позволю тебе участвовать в рискованном эксперименте!

– Но Сандер же смог…

– Мало ли что смог Сандер. Он и сам Привратник, если ты не забыла.

– Ну… хорошо, – сестра повиновалась ему, хотя и с явной неохотой.

– А вот что теперь будет с Сандером, мы можем только гадать, – вдруг с ехидцей произнёс Фир. – Когда Вит стала новым Сердцем, наш Привратник смог разгуливать по любому государству без опасности растопить своё ледяное сердце. А вот в том мире магии Вит нету совсем, так же как холода.

Аня поднялась, отряхивая джинсы. Слова форсита заставили напрячься. В горле застрял тяжёлый ком от предчувствия беды.

– А что с его сердцем? – заинтересовалась вездесущая Лета.

– Кажется, опять тает, – прохрипел Сашка, согнувшись чуть ли не пополам.

– Саш! – Аня заметалась, не зная, что делать. – Извини, пожалуйста! Я не хотела… Я…

Она вдруг поняла, что уже какое-то время в её груди параллельно пищеводу, колеблется холодная нить. И если хорошо покопаться в памяти, нить эта нарастала ещё с момента, когда девочка покинула пещеру Терады. Но диковинная змееходка и разговор с друзьями отвлекли от непривычных ощущений. Теперь надо было спасать Никонова, поэтому Аня без раздумий потянулась к своей заново обретённой магии.

На Сашку обрушился небольшой буран и тому, кажется, немного полегчало.

– Ого! – едва слышимая за воем ветра Лета, кажется, восхищалась происходящим. – Чудеса Виды!

А вот Ане показалось, что этого мало. Горячий мир, царивший вокруг душноватыми сумерками, её ледяной магии было не победить. А Сашку надо как-то спасать, иначе вместо возвращения домой, он просто погибнет здесь ещё раз. Поэтому, повинуясь неясному порыву, девочка шагнула к бывшему однокласснику и крепко взяла его за руку. Тот дёрнулся, видимо по привычке напоказ избегать девчонок, но ладонь убирать не стал. Только выпрямился и вопросительно глянул исподлобья серыми с синим отливом глазами. Видимо, рукопожатие, всё же, помогло.

– Саш, ты же Привратник. Ты можешь вернуться?

Тот помотал головой:

– Нифига. Рута говорила, и в Магистериуме тоже, что Привратник может переносить людей и предметы, но не себя самого. Типа, это специально сделали, чтобы мы не борзели.

Аня поймала себя на мысли, что иногда, в разговорах через зеркало, ей не хватает прежнего Сашки с его дурацкими «пацанскими» словечками. Очень глупыми, но до боли знакомыми и близкими. То ли Фор, то ли пережитые лишения делали из обычного мальчишки слишком правильного юношу с замашками аристократа. Под Фира что ли косит? Но иногда, как вот сейчас, прежний Никонов прорывался сквозь маску воспитанного мага.

– А ты? – подал вдруг голос Фир из упавшего на песок зеркала. Его подняла и с благоговением отдала Ане Лета. На удивление, молча. – Ты можешь вернуть его обратно?

Кажется, теперь форсит смотрел с интересом.

– Я!? – запротестовала девочка. – Как интересно?

– Как вытащила, так и вернёшь, – спокойно и уверенно парировал Фир.

Хорошо ему говорить!

– Эй, может, не надо? – вмешался Сашка. – Я не хочу, чтобы меня запихивали в эту фигулину! Мне и сюда-то попасть было не слишком приятно!

– Хочешь там умереть? – спокойно посмотрел на него форсит, – Запас сил у Ани не так велик. Когда её холодная магия иссякнет, твоё сердце растет. Хотя, решать, конечно, тебе.

В разговор одновременно вступили Тофа и Лета:

– А может…

– А ты попробуй представить!

Но первая, по выученной привычке не перебивать собеседника, замолчала, уступая второй. Лета же, не смутившись, продолжила:

– Бабушка Терада говорила, что для того, чтобы впустить или выпустить кого-то, нужно закрыть глаза и представить, как ты открываешь дверь! Ты можешь попробовать, Собирательница!

– Я то же хотела предложить, – слегка обиженно произнесла Тофа.

Лета белозубо улыбнулась ей в ответ. Похоже, юная те-ранги не хотела никому насолить, просто, несмотря на высокий статус, она ничего не смыслила в этикете и правилах поведения. По крайней мере, тех, что приняты на Земле и в мире Твилингаров.

Фир, в ответ на вопросительный взгляд Ани, лишь развёл руками, мол, попробуй, хуже не будет. И девочка закрыла глаза. Сперва под веками было черно, лишь плавали цветные круги, да остывал след окружавшего пейзажа. Слышались тихое шипение змееходки, сухой шорох песка, да невесомый шелест ветра. Кожу обтекал тёплый, как парное молоко, воздух остывающей пустыни. Пахло дымом от очага Терады, чья пещера осталась наверху.

Никаких дверей… Аня честно попробовала представить хоть какую-нибудь. Представилась почему-то бабушкина. Закрытая. Девочка попыталась мысленно её открыть, но та не поддалась.

С другой стороны, а зачем ей бабушкина? Аня вспомнила высокие мерцающие арки дворца Вит. И, словно прочитав эти мысли, в её чёрной пустоте появилась большая стрельчатая дверь. Такая же вела в Сашкину комнату во дворце. Эта тоже бесшумно приоткрылась. Там, внутри, Аня помнила, оставалась терраса, и ледяные шахматы в половину роста человека. Доспехи, кровать с балдахином и зеркало, через которое Никонов ходил «гулять».

– Анька? Эй!

Открывать глаза не хотелось. Зато в руке Аня почувствовала шершавую и тёплую Сашину ладонь. Вдруг, на самой периферии бокового зрения, в её темноте появился чёткий белый силуэт.

– Это же… – Никонов теперь тоже видел приоткрытую дверь.

Всё ещё не открывая глаз, Аня повернула голову к бывшему однокласснику. Интересно, почему он опять весь в белом? Был же в чёрно-фиолетовом камзоле Магистериума. Сашка тем временем высвободил из Аниной ладони свою и шагнул к двери. Уже, почти скрывшись за ней, он повернулся и как-то неуверенно произнёс:

– Спасибо…

– Да не за что, – пожала плечами Аня.

Что она вообще сделала-то? Мысленно переправила друга в замок Вит? Вот уж помощь!

Дверь тем временем закрылась, отсекая мир воспоминаний от нынешнего момента. Оказавшись вновь в своей темноте, Аня открыла глаза. Не так уж много и поменялось. Ночь упала на пустыню Виды, как тяжёлый бархатный занавес. Только Лета, зажегшая небольшой фонарик из разноцветной стеклянной мозаики, была видна рядом со своим ездовым зверем.

Увидев, что Аня «вернулась», юная те-ранги, в чьих тёмных глазах отражался неяркий свет, протянула ей зеркальце. Только сейчас пришло понимание, что Саши больше нет рядом. Аня даже оглянулась, а когда вновь посмотрела в гладкую поверхность своего средства связи, Никонов с лёгким смешком помахал ей оттуда рукой. Тофа рядом рассмеялась как будто с облегчением. Фира вновь не было видно.

– Ааа… а как? – удивилась происходящему Аня.

– Ты, наверное, тоже Привратница, – улыбнулась Тофа.

– Это как-то слишком круто для Привратника – открывать двери в обе стороны, да ещё и мимо Перекрёстка, – хмуро заявил Сашка.

– Он прав! – раздался откуда-то из глубины помещения голос Фира. – Это что-то другое. Привратники так не могут. Ну… или мы просто чего-то ещё не знаем.

– Ой! – Тофа вдруг посерьёзнела. – А что с… что с отцом? Ты видела его, Аня?

Вспомнился лисий силуэт, бегущий с неестественной скоростью за мотоциклом Милы.

– Ннуу… я видела его, но… издалека, – и, упреждая вопрос форситки, сказала: – позвать я его не смогла. Мы ехали, и потом… страшно было. Но ты не переживай, Мила на неделю время остановит. Он ничего сделать не сможет, и не убежит. А я вернусь, и… ну, попробую с ним поговорить.

Хотя как она это сделает, Аня задумалась только теперь. Ведь при каждом появлении тёмной сущности, раньше принадлежавшей Эффи, тело и разум сковывал тянущий жилы страх. Конечно, они могли ошибаться, и Эффи тут ни при чём, но уж больно схожи были ощущения. В любом случае, она обещала подруге, и придётся что-то с этим сделать. Хорошо только, что не сейчас.

– Ладно… спасибо, Аня, – видно было, что Тофа расстроена, но, как воспитанная девушка, она даже нашла в себе силы улыбнуться.

Стало стыдно. Но и правда, что Аня могла сделать? А сейчас Тоффин, если это он, всё равно не сделает ничего непредвиденного.

– Нам… надо ехать, – решила она улизнуть от проблемы.

– А нам пора расходиться, – послышался голос Фира. – До свидания, Аня.

– Пока, – махнул рукой Сашка.

– Увидимся, – пообещала Тофа.

– Всем пока, – девочка постаралась выдавить улыбку, но у неё это плохо получилось. – Поехали! – махнула она рукой заждавшейся Лете.

Почему-то теперь садиться на спину змееходки казалось не так уж и страшно.

– Ты сегодня прямо до неба молодец! – поделилась своими восторгами юная те-ранги, успевшая прикрепить фонарик к седлу.

– Да не очень-то, – вяло отозвалась Аня, устраиваясь поудобнее в низком седле, и ставя ноги на стремена-приступочки. – Друзьям помочь обещала, и не смогла.

– Нет, молодец! – упорствовала Лета. – Вон как ты ветер подняла с белым песком, а потом того мальчика через зеркало водила. У нас никто так не умеет! Ой, только ты накидку надень. Там, в мешке, который тебе Терада отдала.

– Накидку? – непонимающе переспросила Аня.

– Ага, иначе замёрзнешь! Ночью в пустыне так, что твоему другу бы точно понравилось. И никакая магия не нужна.

Аня вытащила из притороченного к седлу мешка грубоватую белую ткань. Оказалось, это накидка с капюшоном и с пришитой у горла вставкой, чтобы закрывать рот, а, может, и нос. Накинула после минутной возни с попыткой найти рукава.

– Держись! Наххаб, Моату!

Змеиная туша изогнулась вбок, заставляя судорожно вцепиться в небольшой выступ над седлом. Зашуршал белый наст, крошась и осыпаясь под гибким телом и лапками, которые загребали его на манер вёсел. Аня с удивлением поняла, что это соль – вокруг них расстилались белые просторы, бывшие когда-то морским дном.

Глава 4. В песках

Моату начала их путешествие, увозя гостью и свою наездницу в чёрный зев пустыни. Зато какое же здесь было красивое небо! Оно сияло серебристыми россыпями звёзд, на востоке уходивших в красноватую с зелёными сполохами галактику. Такую с Земли было не разглядеть невооружённым глазом. Аня помнила только белесоватый Млечный путь, увиденный как-то по дороге из отпуска. Жаль, что небо из мира Твилингаров совсем не задержалось в её памяти. Тогда ей почти всё время нужно было куда-то бежать. Кстати:

– Лета, а куда мы едем?

– Ой, сабихо, я же забыла спросить у тебя направление! – хихикнула Лета. – Ничего, Моату развернётся очень быстро, если надо. Ты только скажи, куда нам двигаться.

И она замолчала, нетерпеливо ёрзая в ожидании ответа.

Аня задумалась. А как она-то сама узнает направление? В мире Твилингаров у неё ещё не было метки Сердца, и она не знала, как это, когда тянет. Зато… знала Тофа. Как она там говорила? Как будто ты гвоздь и тебя притягивает большой магнит. Кажется, так.

Девочка попробовала сосредоточиться на своих ощущениях. Пальцы рук и щёки сигналили, что похолодало, поясница напряглась от незнакомого способа передвижения, где-то в районе желудка всё ещё текла снизу вверх холодная нить. А вот тянуть Аню никуда не тянуло.

– Ну что?! – не выдержала, наконец, Лета.

– Ну… понимаешь, я ничего не чувствую, – стыдясь, произнесла Аня. По её ожиданиям Лета должна была расстроиться или удивиться, но та махнула рукой:

– Значит, едем в Альмандхакур! Бабушка говорила мне, что такое может случиться, и Собирательница не сразу почувствует Сердце. Тогда надо будет добраться до Альмандхакура, и пополнить запасы. А там уже Вида поведёт.

– А что это за Альма…? – уточнила Аня из любопытства.

– Альмандхакур? Это поселение в оазисе. Он самый большой в Белой пустыне. И самый укреплённый. Туда заходят все караваны, чтобы продать свой товар и купить другой. Там есть дворец из чистого золота и даже целое озеро. Мне брат рассказывал, представляешь? Я никогда не видела воды больше ведёрка, а там – целое озеро!

– А ты сама там не была? – насторожилась Аня.

– Нет, но Моату знает путь! Пакари не раз брал её с собой. Это имя моего старшего брата. Он водит караваны, и привозит в селение всякие необычные штуки. Он не только в Альмандхакуре бывал. Он и до Чёрной пустыни доходил с караваном, и в Песчаном городе был, и от пещерников с севера убегал, и даже мама его слушает, а она в нашем племени главная. Караван для нас как глаза и уши. Караванщики ищут места, где остались ещё оазисы, предупреждают о бредущих пустынниках и…

– Бредущих пустынниках? – от любопытства Аня даже решилась перебить спутницу.

– Ага, это такие же люди, как мы, но в их местах закончились вода и еда. И они ищут себе новое место, чтобы не умереть. Если это одна семья, ещё ничего – их можно приютить и дать воды и пищи. Но если это целый народ… к нам редко добираются, потому что наш оазис ограждён грядой и гиблыми солончаками. Мы знаем как пройти, но никому не говорим. Но если бы добрались, мы все могли бы погибнуть. Или нам пришлось бы уйти и самим стать бредущими пустынниками. Вот поэтому Альмандхакур так хорошо защищён – чтобы справиться даже с армией, если она подойдёт к его стенам.

Поймав передышку в речи Леты, Аня осторожно спросила:

– Получается, что в пустыне опасно?

– Ещё как! – весело отозвалась Лета. – Бредущие даже не самые опасные, хотя и они, если совсем помирают, готовы отнять у путников воду силой. Есть ещё разбойники. Пакари говорит, на много хатва от Альмандхакура заправляет банда «Пустынных кинжалов». Говорят, их даже правитель города боится. Но они редко трогают караваны, которые идут в Альмандхакур – у них там свой интерес на рынке. Ну и ещё дикие звери и песчаные хамсины. Это такой сильный ветер, который гонит стену песка. Но ты не бойся. В хамсины я попадала, откупиться от разбойников есть чем, а звери и бредущие – ну, от них спасут Моату и мои марипи.

Лета приподняла край своей накидки, обнажив то ли большой загнутый нож, то ли серп из ноздреватого металла. Тёмные пятна покрывали всё лезвие. Аня подумала, что вряд ли это очень хорошее оружие, поэтому спросила:

– А почему твой брат с нами не пошёл? Ты не обижайся, пожалуйста, но мы же девочки, и странно, что с нами не отправили кого-то взрослого и… опытного.

– Ну, сперва потому, что я дочь вождя и будущий вождь. Я должна пройти свою инициацию – принести пользу племени. А если мы найдём Виду, это же будет самая огромная польза! Ого-го какая! – Лета развела руками, не бросив повод. Змееходка недовольно мотнула косматой головой, но с маршрута не отклонилась. – И потом, все мужчины в племени ценные, их беречь нужно, а Пакари всё равно сейчас в пути с караваном.

– В смысле, «беречь»?! – возмущение даже немного отодвинуло страх того, от чего надо беречь мужчин племени.

– Не отпускать из селения, – пожала худыми плечиками Лета. – Пакари маме пришлось отпустить. Он доказал, что может сам выбирать себе дело. Но обычно они должны оставаться и защищать территорию или делать работу, которую женщины племени делать не могут.

– Ясно, – не нашла что возразить Аня.

Она поёжилась от холода, пробравшегося в прорези балахона, и попыталась плотнее закутаться, даже надвинула на лоб капюшон. Всё равно, красоваться тут не для кого. Несмотря на дневной сон, глаза начали слипаться, и девочка задремала. Казалось, Лета растолкала её через несколько минут, но над пустыней уже забрезжил робкий розоватый рассвет. Как во сне удалось удержаться в седле, Аня даже не представляла.

Местность немного изменилась – горы отодвинулись, а корку белой соли сменили песчаные барханы. Редкие сухие кустарники сиротливо цеплялись колючими ветками за голубеющее небо.

– Проснись, моя сабихо! Надо устраиваться на привал. Растянуть тенты, пока ещё не слишком жарко. – Лета обеспокоенно глянула на горизонт. – Красная полоса. Ох, молю Виду, чтобы сегодня не было песчаных бурь.

– А что, может быть? – настороженно уточнила Аня. О песчаных бурях она знала только из передач по телевизору и учебников. Везде говорилось, что это нечто страшное, но пока такая опасность казалась чем-то абстрактным.

– Может, – серьёзно кивнула Лета. – Они у нас бывают свирепыми очень. Иногда засыплет человека совсем, и всё, даже костей не найдут. А то и целый караван. Хотя, говорят, некоторым везло – засыпало не целиком. И они сами откапывались или караван мимо проходил – доставали. Но я думаю, это сказки просто для детишек. Ну как можно выжить, если тебя засыпало с головой?

– Эээ… – ледяные мурашки побежали по спине. – То есть, если начнётся песчаная буря, мы умрём?

– Ну, почему? – бодро улыбнулась Лета. – Можно успеть добраться до стойбища те-ранги, хотя тут на много хатва таких нет. Или найти какой-нибудь холм и переждать за ним, поставив наваа из накидок. Змееходка защитит нас от песка, главное, забраться повыше. Но лучше, конечно, совсем не попадать в бурю.

Такой ответ Аню до конца не успокоил, но бодрый голос Леты всё же сделал своё дело. Девочка вылезла из ставшего привычным седла и принялась помогать новой подруге сооружать тент от солнца. Выходило это, правда, не слишком ловко, и, наконец, Лета, уставшая от бесполезной помощи, отправила сгоравшую от стыда Аню к змееходке за бурдюками с водой.

Моату щурила золотистые глаза, свернувшись клубком у ближайшего бархана. Направляясь к ней, Аня вдруг ощутила, что ветер стих. Пропали звуки и шорохи, кроме тех, что издавали сейчас они с Моату. Стало как будто жарче и куда более душно. Девочка с тревогой поглядела в ту сторону, куда они направлялись. Было ощущение, что над горизонтом клубится чёрно-багровая туча. Змееходка зашипела, переходя в утробный рёв, и замотала косматой башкой.

– Что, тебе тоже не нравится? – тревожно спросила Аня.

– Аняяяя! – крикнула Лета, натянувшая, наконец, накидки так, что они образовали нечто вроде палатки. – Скорее сюда! Моату! Ко мне!

Змееходка среагировала быстрее гостьи с Перекрёстка. Она взбила фонтанчики песка своими «ластами», и «заструилась» в сторону хозяйки. Девочка, впрочем, тоже не стала дожидаться второго приглашения. Ветер усиливался. В лицо уже пару раз больно кинуло жёсткими песчинками. Моату обернулась вокруг тента кольцом, спрятав голову под него же. В итоге, внутри оказалось довольно тесно, но Лета достала небольшую масляную лампу и затеплила внутри фитилёк. Благодаря чему, в темноте «палатки» стало немного уютнее. Как ни странно, змееходку огонёк не испугал – она только щурила большие жёлтые глаза.

Снаружи в это время слышались завывания ветра. По коже Моату и натянутому полотну их тента, словно частый дождь, застучали песчинки. Стало душно и очень жарко. Аня почувствовала, как футболку пропитал пот.

– Лета? – девочка услышала, как охрип собственный голос. – Мы же спасёмся?

В ответ те-ранги улыбнулась и сжала Анины пальцы:

– Не бойся, сабихо! Я уже бывала в сердце хамсина, и вот я здесь, живая и невредимая. Я даже после этого смогла немного справляться с песком. Мату-химра говорит, если бы Вида была с нами, как раньше, я стала бы великим заклинателем песка. Хотя я даже сейчас могу немного им управлять.

Лета закрыла глаза, напряглась и застыла. Песчинки перестали колотить по ткани их укрытия. Зато, будто в ответ на это, снаружи взвыл раненым зверем ветер. По смуглому лбу те-ранги прокатилась бисеринка пота. Глаза под веками задёргались, затем Лета выдохнула и вновь открыла их:

– Всё, не могу больше. Дальше больно и я могу так уйти в темноту.

По ткани палатки вновь застучал песок.

– Ничего, ты всё равно молодец! – слабо подбодрила Аня. – Вот бы ещё как-то эту духоту победить…

Огонёк в лампе едва теплился – воздуха на всех явно не хватало. На грудь будто положили камень, а на рот и нос – плотную маску. Мысли заметались в панике – если так пойдёт и дальше, дышать станет совсем нечем. И тут Ане пришло в голову, что она может попробовать это изменить. Холодная нить внутри легко поддалась, и над ладонью закрутился маленький снежный смерч. Повеяло морозом и свежестью. Моату зашипела и дёрнулась, но Лета придержала любимицу.

– Чшш, хади, Моату, тише! Аня нам помогает, – в глазах те-ранги засветился восторженный огонёк. – Ох, как же замечательно, сабихо! Нам бы такое колдовство в тот раз… мы с Пакари чуть не задохнулись, а я так даже в темноту ушла. Могла и умереть.

«Значит, умереть всё-таки можно…» – неприятно кольнуло внутри.

Вновь стало тревожно, но в таком небольшом количестве свою магию Аня могла поддерживать довольно долго. От песка и ветра они были защищены, а от жары и духоты спасал её маленький снежный буран, призванный, видимо, из мира Твилингаров.

Буря не стихала. Но, лёжа в «палатке» и болтая, девочки пережили и её, и наступление горячего душного полудня, когда хотелось снять с себя даже кожу.

Наскоро перекусив местными лепёшками, и запив их водой из бурдюка, Аня рассказала Лете о Земле, и о мире Твилингаров. Та, в свою очередь, вдоволь наудивлявшись, поведала собеседнице о том, как появились племена те-ранги, и что когда-то, ещё до её рождения, и даже до рождения мату-химры Вида была покрыта водой. И нынешние горы служили пристанищем для моряков, ходивших между прекрасными островами. А окружающие белую и жёлтую пустыни каменные гряды – часть материка.

– И видайи тогда свободно плавали в морях, прославляя свою прародительницу, плывущую в небе. И магии хватало на всех…

Лета вдруг печально умолкла.

– А потом Вида пропала, да? – тихонько уточнила Аня.

– Угу… но мы её обязательно найдём! Потому что…

Моату вдруг встряхнула головой, и, шурша осыпающимся песком, потянулась прочь из «палатки».

– Ой, кажется, пора.

Ландшафт снаружи почти не изменился. Только сдвинулся бархан, за которым девочки устроили своё укрытие, да не торчали больше из-под песка ветки сухих кустов. Перламутровое небо – розоватое к горизонту и бело-голубое над головой, – перетекало в бархатную полоску ночи где-то позади. Там, где бледно рисовались очертания нескольких лун. Надо же, а прошлой ночью она их не заметила! Моату крутилась вокруг себя, то ли гоняясь за хвостом, то ли разминая тело, которому пришлось долго лежать без движения. Лета, тоже попрыгав немного на месте и поразгибав спину, принялась собирать покрасневший от пыли и песка тент. Памятуя о своей недавней неловкости, Аня решила, что поможет собрать припасы, когда их «палатка» уже будет разобрана.

Она пробежалась вниз по склону. Потом собралась уже подняться обратно, когда услышала слабый стон. Будто приглушённый толстым слоем ваты, он шёл откуда-то из земли. Глянув на ребристую песчаную поверхность, девочка чуть не вскрикнула. Из-под песка торчала человеческая ладонь. Тёмная, как у Леты кожа, узловатые тонкие пальцы.

Девочка замерла. Внутри застыл каменеющий холодный ком. Неужели то, что рассказывала Лета, и впрямь возможно?! Там, под слоем песка… человек? Появившееся было желание позвать на помощь свою спутницу, пропало после краткого взгляда на то, как та в одиночку сражается с навесом. Ещё человека ей откапывать не хватало. Аня вздохнула и шагнула к торчащей руке:

– Подождите! Я сейчас…

Договорить она не успела. Её цепко схватили за голень и с силой дёрнули вниз. Над барханами взметнулся короткий крик. Паника ударила в голову бурлящей волной. Руки заскребли по бесполезному песку, который, к тому же, сразу набился в рот, нос и даже уши. Аня с ужасом поняла, что её что-то тянет под землю, будто слои песка под ней оказались зыбучими, и там, внутри, кто-то голодный и жуткий тащит к себе глупую жертву. Сопротивляться никак не получалось – ноги уже практически полностью скрылись в толще песка. Руки вязли и не находили опоры. Можно было попробовать заморозить, но… что?

– Ле!.. – задыхаясь, вытолкнула из лёгких, Аня.

И поняла, что бесполезно. Если уж юная дочь вождя не пришла на первый крик, то полузадушенные хрипы не услышит и подавно. За песчаными фонтанами, которые поднимались из-за попыток бороться, стоянку было не разглядеть. В панике девочка таки ухватилась за ледяную ниточку внутри. С лёгким потрескиванием песок вокруг покрылся белесым инеем. Земля стала как будто плотнее. Аня попыталась подтянуть себя руками наверх, но снизу дёрнули с такой силой, что это отозвалось острой болью в пояснице.

Из глаз брызнули слёзы. Девочка почувствовала, как погружается в смертоносную ловушку по грудь.

И тут песок закрутился в воздухе настоящим вихрем.

– Беей маги!... – донёсся до Ани крик Леты.

Огромный полый столб из песчаной пыли крутился вокруг, затмевая дневной свет и обнажая воронкой дно ловушки. Там, бледное и мерзкое, одновременно похожее на огромного червя и белесый мягкий огурец, копошилось то, что затягивало Аню в песок. Длинный гибкий отросток над круглой клыкастой пастью заканчивался той самой «рукой», которую девочка видела на поверхности, и которая теперь тянула её за ногу на дно.

Содрогнувшись от ужаса и омерзения, Аня вновь потянулась к своей холодной магии. От души обрушила на тварь потоки ледяной, смешанной с песком крошки. Подземный хищник несколько раз дернулся, издал какие-то малоприятные звуки и затих. Девочка почувствовала, что её нога вновь свободна и, торопясь, принялась забираться по сыпучему склону воронки. Когда смерч из песка опал сухим дождём на прежнее место, Аня добралась до поверхности. Это, похоже, спасло её от участи быть погребённой рядом с тварью.

Сердце колотилось в груди, во рту и носу всё ещё было полно песка, от которого лёгкие раздирал сухой кашель. В двух шагах, рядом с какой-то большой перламутровой чешуйкой, лежала на боку Лета. Земля под её головой окрасилась бурым.

– Ле… тьфу! Кха! Лета! – Аня, спотыкаясь, добралась до юной те-ранги. Кровь, похоже, шла у спутницы из ушей и носа, но сейчас уже остановилась. Лета была без сознания.

Аня смутно помнила, что привести в сознание может либо резкий запах нашатыря, либо если в лицо плеснуть холодной водой. Но первого у неё не было, а второе осталось в «палатке». Девочка осторожно попыталась растолкать спутницу. Тёплая кофейного цвета рука никак не отозвалась на прикосновение. Глаза Леты всё так же были закрыты. В груди заворочался липкий комок страха – что если те-ранги так и не очнётся?

С лёгким шелестом по склону заструилась вниз её змееходка. Золотистые глаза Моату смотрели на юную хозяйку будто с сожалением.

– Ну, что делать будем? – риторически спросила у неё Аня, с трудом шевеля пересохшим языком. Змееходка повернула к ней узкую морду. Мотнула «гривой» и плавно повела хвостом, остановив перед девочками свою осёдланную часть.

– Ты хочешь опять в путь? – Аня всё ещё сомневалась, что Моату её понимает, но удивление было сильнее.

Змееходка коротко шипнула и вновь замотала головой. Пару раз ткнула узкой мордой в сторону навесов, сооружённых Летой. Один конец ткани уже болтался, откреплённый от опор, и теперь безжизненно висел на палке, воткнутой в песок.

– Ты хочешь отвезти нас к палатке?

Моату наклонила голову, вытянув её вперёд на длинной шее.

– Нну, ладно… будем считать, что это «да», – Аня взяла свою проводницу под мышки. Худенькое тельце оказалось на удивление тяжёлым, поэтому пришлось поднапрячься, чтобы перевалить его через седло. Потом понадобилось решить, как зафиксировать Лету, чтобы она не свалилась и не наглоталась песка, пока её везут в нужном направлении. Помогли лёгкие кожаные вожжи.

Наконец, все приготовления были окончены, и, терпеливо дожидавшаяся змееходка, бережно двинулась к палатке. Аня садиться в седло не стала, чтобы не мешать животному. Девочка почти бегом поднялась по осыпному бархану, пытаясь придерживать голову Леты. Моату остановилась прямиком у навеса так, чтобы Лета оказалась у самого входа в неё.

Аня отвязала всё ещё бесчувственную те-ранги и втащила под навес. Положив под голову спутницы один из тюков, девочка кое-как закрепила болтавшийся край ткани. Моату вновь сунула морду в «палатку».

Лета не спешила приходить в себя, но, нагнувшись к её лицу, Аня почувствовала лёгкое ровное дыхание. Значит, всё наверняка будет хорошо, просто Лете нужно немного времени, чтобы восстановиться. Тревога немного отступила, но не ушла совсем, карауля где-то на тёмных задворках сознания.

Чтобы как-то унять её, пока спутница оставалась без сознания, Аня принялась исследовать свою сумку. Простая походная утварь, эмалированная кружка, явно попавшая в мир Виды с Земли. Небольшая металлическая тренога, мешочки с чем-то пахучим, пара «чешуек», как та, что лежала рядом с Летой у места нападения подземной твари. Верёвка, пара странной формы камешков и небольшой запас еды, завёрнутый в промасленную то ли кожу, то ли бумагу. Два бурдюка с водой лежали отдельно, заботливо снятые Летой с седла змееходки.

Сперва надо умыться… и попить. После неприятного приключения песок, казалось, был везде. Но если изо рта, носа, глаз и одежды его кое как удалось вымыть или вытряхнуть, то в волосах он, похоже, прописался до ближайшего цивилизованного жилья. Потом Аня аккуратно побрызгала и на лицо своей спутнице. Глаза под веками у той задвигались, но не открылись.

А через полчаса, когда небо снаружи почти окончательно почернело, Лета начала подавать признаки жизни. Она заворочалась и что-то пробормотала. Потом резко подхватилась:

– Ффф! Уй! – она прижала ко лбу ладонь. Потом осмотрелась. Увидев растерянную Аню, юная те-ранги слабо улыбнулась. – Ай, сабихо! Молодец, что сообразила в палатку вернуться, и меня принесла. Хоть я и недостойна. Совсем глупая – надо было тебе давно рассказать про куффу! Я думала, они только в рыжих песках водятся, но брат рассказывал, что видел как-то их и в наших краях.

– Лета… – Аня поймала в словах проводницы паузу, – спасибо тебе большое! Ты меня спасла, и… мне кажется, из-за этого тебе стало плохо. Ты сейчас как?

– Ничего! – легко отмахнулась та. – Бывало и хуже. Когда я, например, Моату себе ловила. Столько сил потратила, что и чешуйка не спасла. Если бы не мату-химра… Ну да это тебе не интересно! Главное, что я тебе помогла спастись, а то хороша бы я была. Тоже мне, дочь вождя – сабихо потеряла, и Виду не смогла найти.

Аня вспоминила перламутровую чешуйку рядом с Летой на песке. Она осталась где-то за пределами палатки.

– Лета, а что за чешуйка? Я видела что-то похожее рядом с тобой там, – она махнула рукой за пределы палатки.

– О, это большая драгоценность! В них ещё хранится магия Виды. Они взяты с панцирей народа видайев. Их теперь уже нет совсем, но чешуйки ещё кое у кого остались. И в них есть сила, которой можно воспользоваться в сложный момент. Бабушка хранила несколько таких, но сейчас отдала мне три последних. Без неё я бы не смогла поднять пески. Наша магия уходит следом за Видой.

– Ой… так может, надо тогда подобрать?..

Лета грустно покачала головой:

– В них магии только на один раз, не ходи.

Помолчали. Аня вдруг спохватилась:

– Ой, Лета! – она припомнила советы по оказанию первой помощи, – может, воды хочешь?

– Вода у меня с собой, – рассмеялась Лета, ткнув себе за спину. – Мату-химра говорит, раньше те-ранги это нужно было для путешествий через большую воду, а теперь – чтобы жар пустыни пережить. Удобно.

Шипение снаружи привлекло внимание собеседниц. Те-ранги осторожно откинула полог импровизированного шатра:

– Ой! Моату говорит, что нам уже пора. А то я бы говорила ещё и говорила. Ты очень хорошая собеседница!

Благодарно кивнув и выглянув следом за спутницей, Аня с удовольствием вдохнула посвежевший воздух. После целого дня в душной, засыпанной песком палатке, он казался сладким и очень чистым.

Новый ночной переход почти не был отмечен событиями. Только раз Аня увидела, как чёрный горизонт прорезало какое-то огромное длиннотелое существо, чем-то напоминающее неуклюжего дракона, только без крыльев и с плавниками.

– Это хаутох, – пояснила Лета, – раньше на них многие летали, они сильные, перевозят и людей и грузы, но когда Вида пропала, хаутохи начали падать. Много людей гибло, и теперь на них разве что грузы перевозят, которые не бьются. Ну и мало их ещё сейчас осталось. Дорого и опасно.

Про себя Аня порадовалась, что существо пролетело вдалеке от них, потому что размеры, даже с такого расстояния, впечатляли – упади такое на них, даже от змееходки мокрого места не останется. К плавным движениям самой Моату девочка привыкла на удивление быстро. Поэтому задремала.

Глава 5. Альмандхакур

Аню разбудил восторженный шёпот Леты:

– Смотри-смотри! Альмандхакур! Мы добрались!

Горы отодвинулись, напоминая теперь лишь темнеющие на горизонте полоски. Медленно встающее солнце, красило в золото башенки, купола и нагромождение коробочек-домов за высокой каменной стеной. Город, расположенный в песчаном котловане, правда, не впечатлял своими размерами, а хвалёный «золотой» дворец оказался не выше обычной пятиэтажки. Зато за его стенами раскинулась пальмовая роща и на песчаных улочках лежала узорчатая тень невысоких деревьев, похожих на кустарник, а по стенам домов вилось растение, отдалённо напоминающее виноград.

– Правда ведь красивый? – восторженно выдохнула Лета.

Аня вспомнила Фор с его башенками, портом и черепичными крышами. Здешний «город» и в подмётки ему не годился. Подавив щемящие воспоминания, девочка потёрла глаза и ответила, чтобы не обижать спутницу:

– Ага, красивый.

– И дворец, правда, золотой! – не переставала восхищаться Лета.

Аня вгляделась в приземистое строение с претензией на изящность. И впрямь, не понять – это солнце так закрашивает здание, или оно действительно слегка искрится и переливается золотом.

– Куда мы дальше? – решила уточнить Аня, чтобы скрыть своё нежелание восхищаться вместе со спутницей.

– На базар, конечно, – улыбнулась Лета. – Потом переждём пекло в керван-манухива…

– Где?

– Ну, такое место, где отдыхают караванщики.

– А, гостиница…

– Ну, я и говорю, керван… – Лета вдруг рассмеялась и легонько похлопала себя по лбу. – Ой, мату-химре… Терада же говорила, что ты можешь понимать не все слова. Совсем я глупая, прости, сабихо! Ну, едем?

Она легонько тронула вожжи, а Моату заскользила по сыпучему склону бархана, где уже попадались полузасыпанные песком кусты, вниз к городской стене.

Здесь, как и в Форе, у широких кованых ворот обнаружилась стража, но в отличие от скучающего форсита, местные, укутанные в белые одеяния «бедуины», были подтянуты и суровы. У обоих, помимо лунообразного топора на длинном древке, в ножнах покоились ещё и мечи полукруглой формы.

– О, стражи золотовеликого Альмандхакура! – звонко начала Лета, когда до ворот оставалось пара десятков человеческих шагов. – Мы пришли с миром, чтобы пополнить запасы и переждать зной!

Стражи не шелохнулись, зато в боковой нише ворот за ними с лёгким хлопком открылось деревянное окошко:

– В золотовеликий велено пропускать только торговцев с караваном! Всякой пустынной падали тут ошиваться нечего! – прогудел гнусавый, будто простуженный голос.

– О, стражи великого города, – не поменявшись даже в лице, продолжила Лета, – Мы не бредущие пустынники. Мы пришли из оазиса в белой пустыне, чтобы пополнить запасы. У нас есть, чем заплатить, и мы не останемся в золотовеликом дольше одной ночи! Мой брат…

– Что мне за дело до белой пустыни и твоего брата?! – грубо прервал её скрытый в тени за окошком человек. – Кхата тебя забери, если ты не уйдёшь, я прикажу страже поднять вас на ножи.

Аня почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Захотелось увести свою проводницу подальше от негостеприимного поселения. Говоривший не шутил, а у стражи действительно было в достатке оружия. Но, в отличие от спутницы, Лета оказалась готова к такому повороту. Она выудила из седельной сумки коричневатую, отливающую перламутром чешуйку.

– Позволено ли будет скромным путницам внести посильный вклад в величие Альмандхакура? Всего лишь за позволение провести этот день в городе и пополнить запасы на рынке.

С минуту за окошком царило молчание. Суровые «бедуины» у ворот искоса поглядывали на двух наглых просительниц. Наконец, старший страж, как его про себя окрестила Аня, вновь заговорил, но теперь его тон изменился:

– Всем страждущим попасть в прекрасный Альмандхакур, – протянул уже вполне миролюбиво гнусавый голос, – предписано уплатить по пять фелизонов за человека или единицу товара, сдать оружие и лишь после этого проходить.

– О, чтимый сборщик пошлин, – произнесла нараспев Лета, – грузов мы с собой не везём, как ни скорбно то, что не можем мы обогатить великий Альмандхакур! А из оружия у нас лишь моя Моату.

Похоже, Лета заучивала все эти подобострастные фразы наизусть. Аня кинула настороженный взгляд на пояс те-ранги, но та предусмотрительно спрятала свои кривые кинжалы подальше. Кроме обещанной чешуйки в окошко перекочевал и увесистый мешочек, в котором звякали довольно крупные железяки.

– Это у вас деньги такие большие? – не удержавшись, спросила Аня.

Лета удивлённо улыбнулась:

– Это обмен. Железо у нас редкость – в горах его добывают подземники, но с нами они только воюют. Поэтому всё, что содержит железо, ценно. Но если бы ценилось только железо, я была бы самой нищей те-ранги в трёх пустынях.

Лета хитро подмигнула подруге и зашагала к воротам.

– Можем идти? – неуверенно уточнила Аня.

Те-ранги в ответ пожала плечами:

– Нам не сказали, что нельзя, значит, можно.

И они двинулись вглубь «золотовеликого» Альмандхакура.

Несмотря на ранний час, город не спал. По длинной и широкой улице сновали темнокожие люди, змееходки и какая-то мелкая живность. Ане вспомнилось, как они с Нарсу заходили в Фор. Кажется, в прошлой жизни, и насколько разными были эти два города, настолько же уютнее было в порту на берегу северного моря. Может, из-за худых болезненных оборванцев, то и дело что-то клянчивших у прохожих. А может, потому что там она знала хоть кого-то, пусть и заочно. Там ей было к кому пойти. С нынешним же миром её связывала лишь тонкая ниточка по имени Лета.

Светлые, даже в предрассветных сумерках улицы, как ни странно, пахли какой-то стряпнёй и специями. Из-за оштукатуренных заборов в высоту домов слышался гомон человеческих голосов. Иногда – резкие звуки, похожие на булькающий собачий лай или шипение змееходок. Моату, которой приходилось особенно сложно на узких улочках города, отвечала своим соплеменницам коротким свистящимшиканьем.

А один раз даже грозно встопорщила гриву, заметив клетку с большой красноглазой кошкой, покрытой кое-где облезлой чешуёй. Кошка не осталась в долгу. Предупреждающе присев на лапы, она оскалила зубы и заурчала. Но хозяин – пожилой бедуин в поношенной одежде, ткнул в свою питомицу острой палкой, после чего та зашипела и, прижав уши, отползла в дальний угол.

– Смотри-смотри! Это кхата! – радостно указала на кошку Лета. – Если укусит – смерть. У неё в клыках яду больше, чем у трескучей змеи. Змееходки с ними воюют из-за яиц, которые откладывают в песок. Кхаты часто находят их и поедают. Ну тише, тише, Моату! Она в клетке.

– Песооок! – вдруг захрипел кто-то под самым ухом. Аня вздрогнула и отшатнулась.

Тощий, покрытый коростами человек в обносках сидел, привалившись к стене. Он выпучил бельмастые покрасневшие глаза и протянул пятерню к девочкам:

– Всё станет песком! Солнце высушит наши кости, и только жуки-посмертники будут сновать по ним туда-сюда. Пока и они не умрут в великом огне!

Аня поспешила отойти подальше, её передёрнуло от омерзения:

– Сумасшедший какой-то…

Лета грустно кивнула:

– Мату-химра говорит, после ухода Виды многие сошли с ума. От страха, голода или болезней.

– Может, ему помочь как-то? – с сомнением обернулась на кликушу Аня. Тот что-то бессвязно бормотал.

– Ох, сабихо, я бы и рада, но здесь даже целитель уже ничего не сделает – у него сухая горячка. И, судя по виду, остаётся разве что облегчить его страдания прохладой.

– Ой, а это я могу!

Аня аккуратно подняла над ладонью прохладу. Потом подула в сторону больного старика. Это, конечно, немного, но пусть ему будет хоть чуть-чуть прохладнее. Тем более, что день разгорался, превращая город в душную сковородку.

Но Лета, вдруг дёрнула Аню за руку:

– Не надо, сабихо! – тёмные глаза те-ранги смотрели на спутницу с тревогой. – Мату-химра говорила – не показывать в людных местах своих умений! Нельзя! Есть плохие люди, которые охотятся на таких…

Она огляделась. Аня тоже обернулась. На душе поселилась тревога. Но, кажется, никто не заметил её оплошности. Наконец, Лета немного расслабилась, вновь превратившись в беззаботную девочку.

– Ладно, идём! Нам ещё на рынок, а уже становится жарко.

По дороге Лета глазела по сторонам, будто пытаясь впитать здешние виды, хотя каких-то особенных пейзажей в Альмандхакуре не наблюдалось. Из-за домов и заборов тут сложно было разглядеть что-то дальше следующего угла. Ближе к базару на улицах стали попадаться люди, в основном, укутанные в светлые свободные одеяния, напоминавшие одежду земных арабов. Хотя несколько раз Аня заметила и худых, сильно загоревших людей, одетых лишь в набедренные повязки.

– Это пещерники, – шепнула Лета, проводив одного взглядом. – Брат рассказывал, что если попасть в их владения, они убивают всех людей пустыни, а когда их ловят пустынные шайки, или воины Альмандхакура, из них делают рабов, и тогда им приходится тяжело работать до самой смерти. Но они мало живут, потому что их плохо кормят и не дают защитной одежды.

– Жуть какая… – Аню передёрнуло. – Это же бесчеловечно…

– Это справедливо, – пожала плечами Лета. – Нас-то они сразу убивают, если встретят.

Возражения уже готовы были сорваться с языка, но тут Аня почувствовала чей-то пристальный взгляд. У крайних прилавков, рядом с груженным мулом, стояла в тени женщина. Она явно не была бедуинкой, несмотря на тёмные глаза и забранные в пучок вьющиеся чёрные волосы. Впрочем, и пещерницей, судя по рассказам Леты, не являлась. Кажется, в Ане она тоже признала чужестранку. Мимо прошло двое бедуинов, один из которых нёс ещё не потушенный фонарь. Красный блик отразился на серёжке женщины, и девочка чуть не вскрикнула – зоркие глаза разглядели два скрещенных портала, один выше, другой ниже.

Привратники! Те самые, от которых предостерегал Краснов.

– Лета, – тихонько попросила Аня, – давай побыстрее пойдём, а?

– Но мы же как раз пришли куда нужно! – удивилась её спутница. Потом заметила женщину, – Ты её знаешь?

– Нет, но мне говорили, что с такими, как она, не стоит встречаться. Она, кажется, из моего мира. И… кажется, поняла, что я тоже не отсюда.

– Ааа! Странно, но ты лучше меня знаешь, наверное. Ну, тогда начнём с дальнего конца рынка.

Повинуясь лёгкому движению поводьями, Моату прибавила ходу.

Аня осторожно обернулась через плечо. Женщина проводила их взглядом, но недолго. В рыночной толпе было непонятно, но девочке показалось, что к Привратнице подошёл долговязый мужчина в очках. Теперь их двое? Или это кто-то из местных?

Из дверных проёмов с короткими матерчатыми навесами на обрубках тонких шестов, за посетителями базара следили зоркие тёмные глаза. Продавцы, как и прочие жители Виды, закутанные в белые или пёстрые одеяния, не спешили расхваливать свой товар. В отличие от земных коллег. Кто-то курил длинные тонкие трубки, другие что-то пили из плоских керамических чаш. На циновках, замещающих здесь прилавки, в беспорядке был расставлен товар. Медная и глиняная посуда, простые украшения с полудрагоценными камешками и керамикой, цветные специи, вяленое мясо. Аню передёрнуло от вида сушёных насекомых в мешке, а когда какой-то покупатель попробовал местного таракана на зуб, и вовсе замутило.

– Лета, мы не будем их покупать с собой? – умоляюще спросила она у юной те-ранги.

– Паасуров-то? – удивилась Лета. – А ты хочешь?

– Нееет! – испугалась Аня.

– Они хороши за долгими беседами, но мало питательны. Я думаю, мы купим чего-нибудь более подходящего для долгой дороги. О, например, мяса пустынок!

Аня сглотнула, надеясь, что местные пустынки имеют мало общего с земными насекомыми. Но тёмно-бордовые полоски походили на обычное вяленое мясо, и девочка выдохнула.

Увидев, что Лета достала мешочек с белыми кристалликами, продавец оживился. А попробовав пальцем на вкус, поднял брови:

– Ай, харооошая соль! Но крупновата. Я за мешочек дам… – он прикинул что-то в уме, – три связки пустынок и паасуров насыплю пять горстей.

– Прости, почтенный торговец, но я знаю, что соль из белой пустыни стоит куда больше. То, что ты назвал, можно отдать за горсть.

Продавец явно был настроен поторговаться всласть, но Лета что-то негромко ему сказала, и тот с кислой миной кивнул, доставая весы. Обмен состоялся, и довольная те-ранги отошла от навеса.

– Что ты ему сказала? – удивилась Аня.

– Напомнила закон путников.

– Это как?

– Если у путника впереди дальняя дорога, и времени совсем-совсем нет, во всех трёх пустынях торговцы обязаны назвать ему цену, не более чем на четверть превышающую минимальную. Нарушить его никто не может, иначе путешественник пожалуется наместнику и виновника забьют палками. А такого никто не хочет, конечно. Это мне брат рассказывал – он много чего знает!

– Жуть!

– А как иначе? Иначе и соблюдать не станут. А теперь нам нужна вода. Идём! – Лета, как и Аня, спешилась у прилавка со съестным, а Моату скользила рядом.

– А если мы соврём?

– Тогда наше описание разнесут по базарам другие караванщики. И при встрече убьют, а товаров мы больше нигде не получим. Закон путников чтят, иначе он перестал бы работать и всем было бы плохо. Могут, конечно, и не узнать, но торговцы редко бывают в убытке, а ложь рано или поздно выходит из-под песка.

За парой «прилавков» с тканью пошли тенистые проёмы, заставленные огромными конусовидными кувшинами. Довольно грубыми, но расписанными охристыми узорами. Здесь толкучка была особенно ощутима. Стараясь не отстать от Леты, Аня оглядела толпу. И вдруг с замиранием сердца встретила взгляд той самой женщины, которую приметила ещё у входа на рынок.

– Лета, – тихонько подёргала она за рукав свою спутницу.

– Сейчас, я только куплю…

– Лета, там опять эта женщина. Она смотрит прямо на нас.

Мужчины в очках нигде не было видно, но это пугало ещё больше. Вдруг он поджидает их где-то в засаде. Юная те-ранги тихонько обернулась. Женщина сделала вид, что интересуется тканью, но, к счастью, Лета успела заметить её взгляд, направленный на Аню.

– Бежим, – тихонько сказала она и принялась активно протискиваться к выходу с базарной площади.

Когда толпа закончилась, они побежали. Моату легко и быстро скользила чуть впереди, но седлать её не было времени, а бежать становилось всё труднее. Воздух густел от жары, пот пропитывал одежду. К сожалению, обернувшись, Аня снова увидела Привратницу, следовавшую за ними уже открыто. Она не бежала, но и не теряла их из вида, несмотря на кривые альмандхакурские улочки.

В очередной раз попытавшись свернуть, девочки угодили в тупичок между стенами домов и заборами.

– Ты уверена, что она так опасна? – уточнила запыхавшаяся Лета. – Мы сможем с ней справиться своими силами?

– Не знаю, – пожала плечами Аня, которая предпочла бы и не узнавать.

Глухой топот приближался. Видимо, Привратница ускорила шаг. Аня привычно потянулась к холодной нити внутри, сформировав над ладонью снежок. Она уже готова была увидеть преследовательницу, когда грубая неказистая дверца в стене сбоку открылась, распахнув полутёмные глубины выкрашенного побелкой домика.

Смуглая девушка чуть старше Ани, с красивой копной тёмных волос, одетая как танцовщица из сказок Шахерезады, приложила палец к губам и поманила девочек внутрь.

– Моату, вверх! – коротко приказала Лета.

И, к удивлению Ани, змееходка без труда вползла на крышу, подобно живому огромному вьюнку. Девочки же нырнули внутрь прямо перед носом Привратницы. Но радость оказалась недолгой.

Резкая боль в затылке.

Темнота.

Глава 6. В плену

Приходить в себя оказалось тоже неприятно. Мутило, и болело основание черепа, а может, и вся спина. Тем более, что лежала Аня на жёстком холодном полу. Как через толщу воды, в темноте слышался чей-то голос. Постепенно, вместе со зрением вернулся и слух. В первый миг девочке показалось, что она лежит в уютной комнате, освещённой только настольной лампой. Правда через пару мгновений из полумрака проступили очертания грубых известняковых плит с замысловатыми узорами. Эти знаки напоминали египетские иероглифы, но прочитать их, как книжку в Форе, Аня не смогла. Видимо, это не было письменностью. А может, снова давала сбой местная магия. Помещение освещала едва горевшая масляная лампа в нише.

– Аня! – обеспокоенно произнесла рядом Лета, и, кажется, уже не в первый раз.

– А… ой, что случилось? Нас заманили?

Лета выглядела неважно, как, наверняка, и сама Аня. Под глазами те-ранги залегли тени, заметные даже при скудном свете. Тёмные кудряшки смялись и абы как торчали в разные стороны. На правой скуле под светлой татуировкой красовалась ссадина.

Аня даже потёрла собственную щёку, приняв сидячее положение, хотя не чувствовала никаких повреждений.

– Глупая дочь у нашей Старшей Матери, – грустно покачала головой её спутница. – Прости, Аня. Ну как же можно было не понять? Брат же рассказывал мне о пустынных разбойниках! Глупая! – Лета тряхнула шевелюрой и отвернулась. – А я-то размягчилась, как сытая куффа. Думала, – «это же Альмандхакур»! Что здесь может случиться? Второй раз уже тебя подвожу, сабихо!

Юная те-ранги готова была посыпать голову отсутствующим пеплом, и, похоже, планировала раскаиваться ещё час, но её прервал шорох на удивление тихо открывшейся тяжёлой двери.

Первым в комнатку протиснулся щуплый светлокожий мальчишка лет четырнадцати – грязный и оборванный, но почему-то в шапке, как у земных авиаторов начала прошлого века. В вытянутых руках он сжимал какой-то странный прибор, похожий на медную спутниковую тарелку на рукоятке. Паренёк сверкнул на пленниц серо-голубыми глазами из-под бровей, но ничего не сказал.

Следом вальяжно и прямо, широким шагом ступил через порог настоящий арабский принц. По крайней мере, именно такие мужчины обычно представлялись Ане, когда она в детстве слушала сказки на ночь. Да и в кино снимались похожие актёры. Светлая с золотом одежда мягко обтекала стройную фигуру новоприбывшего. Чёрные миндалевидные глаза, оттенённые длинными ресницами, смотрели на пленниц с холодным интересом. Аристократичный высокий лоб и длинные агатовые волосы перехватывала золотая тесьма. Изящные драгоценные кольца украшали правую бровь, а молочного цвета татуировки аккуратно очерчивали виски и скулы. Тонкий нос и пухлые губы довершали красивый портрет молодого мужчины лет двадцати пяти на вид. Впрочем, несмотря на южную красоту, от «принца» веяло властностью и холодом.

Рядом с ним бесшумно выросла давешняя девушка, заманившая пленниц в ловушку. Между ней и мужчиной, казалось, было некоторое сходство. Впрочем, Аня бы не поручилась, что это не игра её воображения. Говорят же, что люди других национальностей кажутся нам похожими. Девушка держала в руках ещё одну масляную лампу и, кажется, ничуть не раскаивалась в нападении. Она даже весело подмигнула Ане, когда встретилась с ней взглядом. Возмущение хлынуло в голову порцией адреналина, но не бросаться же на вошедших, даже не поговорив. Девочка сжала губы и отвела взгляд.

Дверь так же бесшумно притворилась за спинами вошедших, но, судя по всему, не закрылась совсем. Мальчишка, напряжённый, как струна, встал чуть в стороне от «арабской» парочки и направил свою «антенну» на пленниц. «Принц» холодно провёл по ним взглядом.

– Ты уверена, Атааль? – прозвучал его бархатный голос. – Они странные, но похожи на обычную падаль. Так, развлечение для куриев…

– А ты умой глаза росой Виды! У этой те-ранги татуировки наследницы вождя племени. Даже если она не умеет творить колдовство, за неё можно получить немало добра. Я видела, как Фарид из дневной стражи принёс пластинку видайев. У твоей Атааль зоркие глаза, братик! А пещерница и вовсе творила диковинную магию прямо у нашего тайника. Или ты мне не веришь?

– Она не пещерница, – вдруг раздался недовольный голос мальчишки.

Пауза длилась всего несколько секунд.

– Что ты сказал, раб? – льду в голосе «принца» позавидовала бы сама Вит.

– Она не пещерница, – тише и почти сквозь зубы проговорил тот.

Раздался звонкий удар, пламя в масляных лампах заметалось. Паренёк всхлипнул и согнулся, прикрыв одной рукой разбитое в кровь лицо. Но «антенну» из другой руки не выпустил.

– Ни один раб не смеет прерывать мой разговор с сестрой! – с едва сдерживаемой яростью произнёс «принц», поправляя окрасившиеся красным перстни на пальцах. – Даже если этот раб ценный.

В глазах мальчишки плескалась ненависть, но он молчал и глядел ровно перед собой. Молчала и Лета, настороженная и выжидающая. А назвавшая себя Атааль даже улыбнулась.

Аня почувствовала, как густым потоком поднимается к самому горлу ненависть, прорываясь почти рычанием, которого девочка от себя не ожидала:

– Что он такого сказал?! – чтобы не казаться слишком ничтожной, она поднялась на ноги. – Вы совсем тут офигели, бить людей ни за что?

Лицо принца омрачилось. Он шагнул к Ане, положив изящную ладонь на рукоять ножа, заправленного за дорогой пояс. Девочка потянулась к холодной нити внутри, но вдруг обнаружила, что беспомощна. Колкий поток страха затопил сознание, приливом ударил изнутри в голову. И тут наперерез «принцу» одновременно шагнули двое – храбрая маленькая Лета, загородившая собой Аню, и Атааль, мягко, но настойчиво ухватившая брата за предплечье.

– Милый Рад, – проворковала она, – это моя добыча, помнишь? Я имею право требовать свою долю. Я хочу эту девчонку. Живую и невредимую.

Она ткнула тонким пальчиком в Аню, сделав ударение на последних словах.

– Если она и правда может колдовать так, как ты сказала, ты не сможешь распоряжаться ею единолично, – холодно отрезал названный Радом. Затем обернулся к мальчишке, всё ещё прижимавшему ладонь к разбитой щеке: – Выключи алсаам.

Тот повиновался, нажав какую-то рукоять. Для этого ему пришлось убрать вторую руку от лица, и Аня с ужасом увидела налившийся тёмным синяк, перечёркнутый сверху кровоточащей ссадиной.

– А теперь, давай, – чёрные миндалевидные глаза глянули в упор на девочку. – Ты же хотела меня остановить, правда?

– Ничего я не буду… – насупилась Аня из чувства противоречия.

– Тогда я её убью, – «принц» мягко шагнул к растерявшейся Лете и так же изящно приставил к её боку вынутый из-за пояса нож. – Что взять с пустынных те-ранги? Пусть даже за дочь вождя. Если Атааль не привиделось, ты куда ценнее.

Что-то в хищных чертах красивого лица, или в спокойном тоне говорившего подсказывало Ане – Рад не лжёт. Ему и впрямь не привыкать к убийству ради достижения своих целей.

Страх стекал по пищеводу вдоль уже привычной холодной нити. К ней в который раз и потянулась девочка. Заморозить бы тварей, но тогда под удар могли попасть Лета и мальчик-раб. Поэтому Аня просто раскрыла свою ладонь, над которой, подсвечивая подушечки пальцев и линии жизни, проступил и набрал массу белый с голубым отливом снежок. Повеяло прохладой и запахло хвойными лесами Нордлига, исцеляя душу и помогая немного прийти в себя.

– Я говорила! А, братец?!

Рад потрясённо разглядывал зимнее чудо над Аниной ладонью. Лету он отпустил и теперь, словно завороженный, потянулся к снежку. Но девочка, не без внутреннего злорадства, отдёрнула руку, и чудо исчезло.

– Это… что-то удивительное! – хрипло произнёс «принц», опустив ладонь. – Ты была права. Даже больше, чем я надеялся.

Он кивнул мальчику-рабу и тот вновь щёлкнул рукояткой прибора. Аня с горечью почувствовала, как холодная нить внутри снова исчезла.

Атааль улыбнулась, но улыбка вышла хищной. После чего девушка произнесла:

– Уговор, братец! Она – моя по праву добытчика.

– Не забывайся! Вожак здесь я. Эта девчонка слишком ценна, чтобы…

Атааль встала на цыпочки и что-то прошептала на ухо брату, лукаво поглядывая на Аню. После чего Рад будто призадумался. Наконец, он нехотя произнёс:

– Ладно, на время, но как только она… привыкнет, я её заберу.

Девочку бросило в жар. Её делили, как щенка или котёнка. Или того хуже – как вещь. Но что она скажет? Просто снова возмутится? Глупо и жалко, учитывая, что её оружия с ней нет. Ничего, найдётся способ справиться и с этими преступниками.

– Ладно, – отмахнулась юная разбойница, но при этом в её глазах, в упор глядевших на пленницу, отсветом факелов плескалось лукавство.

Рад недоверчиво покосился на сестру:

– Горный мальчишка останется с вами. Я не хочу, чтобы ценные рабы сбежали.

– Но я заберу её к себе! – капризно отозвалась Атааль.

В чёрных глазах «принца» снова вспыхнуло холодное пламя:

– В покои с окнами и без прочных дверей? Ты в своём уме, сестра?

Ане показалось, что она физически ощутила повисшее в комнате напряжение, когда взгляды родственников скрестились. Юная разбойница ни в чём не уступала брату:

– Не путай домовую мышь и песчаную кхату, – почти прошипела девушка, незаметно достав из-за дорого украшенного пояса малюсенький кинжал. Чем тут же напомнила Ане Нарсу, которая отлично метала ножи примерно такого же размера.

Наконец, Рад отвёл глаза:

– Хорошо, но если она сбежит из твоих покоев, я отдам тебя куриям, – ледяным тоном произнёс он. – Закон Пустынных кинжалов один для всех!

– Я тебя слышу! И я знаю закон! – всё ещё прожигая взглядом брата, ответила Атааль.

Рад, ничего не говоря, мягко повернулся к двери, не без усилия открыл её и вышел. Вместо него в темницу протиснулся похожий на городского стража вооружённый кривой саблей мужчина, безмолвно вставший у стены.

Атааль, видимо, придя в себя, вновь широко улыбнулась Ане:

– Пойдём!

– Я никуда не пойду без Леты, – спокойно возразила девочка, скрестив руки на груди. Почему-то ей стало спокойно, когда «принц» вышел из их темницы.

Взгляд Атааль стал более жёстким и напомнил её брата:

– Вы здесь пленницы, и не тебе диктовать условия, чужестранка!

Аня представила, как маленький кинжал разбойницы летит ей прямо в лоб, но, сглотнув вязкую слюну, ответила:

– Если вам нужно, чтобы я… на вас работала, я хочу, чтобы моя подруга была рядом. Иначе я не стану вам помогать. А попытаетесь заставить, покончу с собой.

Атааль хихикнула, потом ещё и ещё:

– Ты серьёзно?! – ей было очень весело, и Аня почувствовала холодные мурашки, пробежавшие по спине. – Ты выглядишь изнеженным цветком! Такие не бросаются на кинжал и не пьют яд песчаной кхаты.

Сейчас юная разбойница была слишком права, но Аня сцепила руки, так что побелели костяшки, и возразила:

– Если… если я не стану на вас работать, вы же будете… причинять мне боль, я права? Ты сама только что назвала меня изнеженным цветком. Пыток я просто не выдержу. А разве вам нужен мёртвый волшебник?

Жутко было думать о такой возможности, но что-то подсказывало, что подобный исход вполне реален, откажись Аня помогать этим преступникам. Девочку потряхивало, будто от холода, но позу она не поменяла. Так и стояла напротив разбойницы со скрещенными руками и прямой спиной.

Наконец, Атааль ухмыльнулась:

– Чувствую, что ты боишься, но всё равно пытаешься шипеть. Это так знакомо… Ладно, бери свою подружку. В моих покоях места очень много.

Последнюю фразу девушка произнесла, будто хвастаясь.

– Рад отдал мне пленниц, – кинула она стражнику. Потом кивнула мальчишке в шапке авиатора: – ты тоже идёшь со мной.

Тот спорить больше не собирался. Подождал, пока Аня с Летой вышли из своей темницы, и тоже последовал за юной разбойницей, тайком потирая разбитое лицо. В полутьме коридора факелы освещали необычные картины, вырезанные на стенах. Аня не сразу сообразила, что неизвестный резчик изобразил море, и людей или существ, бороздивших его на лодках или вплавь. Там и тут встречались острова в виде холмиков со схематическими изображениями деревьев. На берегу стояли малые и большие люди. А в одном месте даже проступили очертания существа, похожего на кита, но летящего в небе. Аня вспомнила, что Лета рассказывала ей о таких. Похоже, раньше Вида совсем не была пустыней.

– Это старая часть дворца, – заметив интерес девочки, прокомментировала Атааль, – когда-то здесь располагались комнаты знати Альмандхакура. Теперь мы держим тут пленников и провинившихся.

– Дворца? – переспросила любопытная Лета. Она впервые заговорила с тех пор, как в их темницу зашли брат и сестра. Казалось, она совсем не сердится на работорговку.

Атааль будто этого ждала. Поднимаясь по каменной лестнице, девушка вполоборота повернулась к пленницам и довольно улыбнулась:

– Да, Пустынные кинжалы стали глазами и оружием наместника. И мы с братом живём, как султаны водной эпохи, – промурлыкала она.

Похоже, удивляться и восхищаться тем, кого разбойники считали рабами, не возбранялось. Аня решила промолчать назло, Лета тоже не ответила, и Атааль недовольно отвернулась. Мальчик-раб шёл за ними по пятам безропотно и молча. Наконец, узкое лестничное пространство вывело их в светлую анфиладу, облицованную молочно-розовым мрамором. Здесь царила летняя духота, которая немного скрадывалась благодаря пальмам и широколистным деревьям с продолговатыми плодами. Кое-где листья пожелтели, но двор наместничьей резиденции всё равно выглядел цветущим оазисом.

На солнце заискрились многочисленные украшения и дорогая ткань одежды Атааль. Та тряхнула копной струящихся чёрных волос, видимо, понимая, как ослепительно выглядит.

«Пфф! Выделывается, как Лизка Павлова!» – Аня вдруг вспомнила «звезду» их класса с её русыми жидкими волосами и невыразительным смазливым личиком под слоем косметики. Нет, всё-таки хищная красавица Атааль была далека от Павловой, как пантера от домашней Муськи. А вот внимания она жаждала ничуть не меньше:

– Ну, как вам дворец наместника? – сладкий яд в голосе разбойницы заставил Аню поёжиться.

– Красиво! Только жарко, – с опаской произнесла она.

Атааль рассмеялась:

– Я сразу поняла, что ты не жительница пустынь. Хотя, мальчишка убедил меня, что и не из подгорного племени. Так откуда ты?

– Из другого мира, – буркнула Аня, которой почему-то не казалось опасным говорить об этом Атааль. Что в самом-то деле она сможет сделать с этой информацией?

– Какого? – заинтересованно обернулась разбойница. Это, почему-то польстило. – Расскажи.

– Нуу, там есть не только пустыни и горы, но и леса, реки, моря, поля, где растут трава и всякие полезные растения. А наши дома гораздо выше тех, которые строят здесь. И мы ездим на машинах, а не змееходках.

Чуть позади Аня услышала сдавленное хмыканье. Мальчишка-раб то ли чему-то удивлялся, то ли не верил.

Лета слушала спутницу, глядя на неё во все глаза, но молчала, то ли опасаясь гнева Атааль, то ли просто не зная, что сказать.

– А что такое… «машины»? – спросила разбойница, сворачивая с анфилады и пересекая небольшой тенистый дворик с мозаичным полом. Пространство было укрыто от палящего солнца вьющимися по кованной беседке растениями.

– Это такие… железные… повозки с крышей и четырьмя колёсами. Чтобы ездить, им не нужно, чтобы их кто-то вёз. Внутри есть мотор… ну… механизм такой, который их двигает. А человек внутри только управляет. И ещё несколько людей просто едут с ним.

– Как удобно! – восхитилась собеседница. – Ватар, а Ватар, ты нам с братом такую сделаешь?

Аня впервые услышала имя паренька-раба. Тот хрипло кашлянул в ответ:

– Здесь не Татрар, где я возьму столько металла? И с деталями у вас плохо. Я усилитель едва нашёл из чего сделать…

– Не бойся! – хихикнула Атааль. – Я не стану тебя заставлять… наверное. А что ты забыла в наших песках, чужеземка? – она вновь с интересом сверкнула на глазами на пленницу с Земли.

Вот тут уже начиналась территория Леты, и Аня бросила вопросительный взгляд на подругу. А та вдруг широко улыбнулась и кивнула.

– Нуу… меня позвали, чтобы… чтобы найти Сердце вашего мира, – аккуратно подбирая слова, произнесла Аня.

– Виду? – изогнула красивую бровь Атааль.

Она остановилась перед аккуратной, изящно окованной металлом дверцы, толкнула её и впустила своих пленников в широкое помещение. Светлая комната с устланными коврами скамьями в нишах без преград перетекала в следующую. Справа во всю стену был сделан вольер с птицами. Сидели тут и похожие на попугаев, и совсем не походящие на земных, миниатюрные «птеродактили». Так Аня про себя окрестила беспёрых кожистых птиц с длинными и, похоже, зубастыми клювами. Они прятались в искусственных камнях, вделанных в стену вольера, и следили оттуда чёрными глазами-бусинами за вошедшими.

– Ага, Виду, – рассеянно кивнула Аня, отвечая на заданный раньше вопрос, но при этом изучая диковинных пернатых.

– Если она вернётся, – негромко подала голос Лета, – магии снова станет много, и вода тоже придёт. Так говорит мату-химра.

– Похоже на сказки старухи с базара, – вдруг презрительно качнула головой Атааль, снова став неприятной. – Ладно, до золотого часа ещё есть время, поэтому можете осмотреть мои покои. Ватар останется с вами. А я должна увидеть казначея – на пир надо являться в блеске и великолепии.

«Да куда уж великолепнее?»

Впрочем, чужие мысли на этот счёт Атааль явно не волновали. Она вынырнула за дверь, кажется, больше не интересуясь судьбой своих пленниц.

– Дура! – Аня показала язык закрывшейся за разбойницей двери. Хотя, какая она разбойница, раз во дворце живёт?

Лета хихикнула, но тут же посерьёзнела. Бросив косой взгляд на Ватара, севшего по-турецки на один из ковров, она прошептала:

– Сабихо, кажется, у нас появился шанс убежать. Подземник не станет останавливать, а я могу позвать Моату. Она и по отвесной стене нас спустит на землю.

– Подземник хорошо слышит, – перехватил инициативу мальчик-раб. – Ты права, горбатая, мне всё равно, что с вами будет, но если она, – он кивнул на Аню, – и правда может найти Виду, ты не должна ею рисковать. Там, вокруг дворца постоянно ходят курии, а под навесами на крышах дежурят лучники.

Он меланхолично почесал левый бок, на котором Аня только сейчас заметила белый шрам. Впрочем, это не помешало ей обидеться за свою новую подругу:

– Ты чего её обзываешь? – нахмурилась девочка. Спина самого Ватара щеголяла худыми лопатками без всяких уродливых наростов.

– Обзываю? – кажется, он очень удивился. – Она же и есть горбатая.

– А если я тебя назову… – Аня задумалась, пытаясь понять, что в его внешности может не понравиться наглецу, но тут её осенило: – рабом? – закончила она.

Короткая пауза вышла очень быстро. Ватар потемнел глазами и тихо произнёс:

– А я и есть – раб.

Он встал, и не глядя на девочек, ушёл вглубь светлых покоев Атааль.

Аня оглянулась, ища поддержки у Леты. В ответ та пожала плечами:

– Подземники – гордые.

Гордые там или нет, они люди, их нельзя в рабстве держать! Девочке стало стыдно. Сколько Ватар уже терпит издевательства этих рабовладельцев? А она ему это ещё и припомнила.

– Ватар, подожди! – она шагнула следом за мальчишкой. – Извини, пожалуйста, я не хотела тебя обижать. Ты не раб, и обязательно сможешь отсюда выбраться!

В ответ раздался горький смешок, а потом парень затянул какую-то заунывную мелодию одними губами, показывая, что диалог закончен. Он снова сидел на полу, скрестив ноги, а одной рукой держал свой диковинный прибор, не позволявший Ане колдовать.

Мелькнула непрошенная мысль, что зря она с ним так обошлась. Могли бы подружиться. И тогда, кто знает, он мог бы выключить ненадолго свою «глушилку».

Аня огляделась. Охристые стены, местами задрапированные коврами, ярко-расшитые подушки. Невысокий «подиум», занавешенный прозрачной шелковистой тканью, и застеленный как слоёный пирог, видимо, служил Атааль кроватью. Здесь же стояло несколько расписанных птицами и узорами ваз в половину роста человека и пара больших кованных сундуков. Узкие окна чем-то напоминали «бойницы» замка Вит, но тут их заливал золотистый дневной свет, приглушённый синими сетчатыми ставнями.

В углу комнаты стояла чаша, выточенная из камня, где, как оказалось, была чистая прозрачная вода. Поблизости отыскались медный кувшин и кусок светлой ткани, видимо служащий полотенцем. Аня решила, что не будет ничего страшного, если она хотя бы умоется. Но, закончив процедуру, заметила на себе восхищённый взгляд Леты и напряжённый – Ватара.

– Эээ… что случилось?

– Это же водааа, – протянула Лета. – Она же на вес драгоценностей у нас. Ты умылась чужой водой. Теперь хозяин может на тебя сильно… обидеться.

– Я не знала, – растерялась Аня.

Но хоть как-то оправдаться ей не дали. В покои ворвалась Атааль. Не обращая внимания на пленников, она подняла с тёмного деревянного столика медное зеркало. Увиденное явно устроило юную рабовладелицу – она широко улыбнулась своему отражению.

С того момента, как Аня видела её в прошлый раз, на девушке появились широкие круглые серьги с подвесками. Созданные из золота, разноцветной эмали и полудрагоценных камней, они мягко переливались в сочившемся из-за ставней светом. Тонкий широкий обруч из золотых пластинок опоясал голову, местами теряясь в тяжёлых чёрных волнах волос, напоминавших почему-то о Машкиной косе, которую подруга мечтала обрезать. На шее широким воротником лежало драгоценное ожерелье из десятков тонких цепочек, пластин и орнаментов. Руки покрывали перстни с изображением черепахи и браслеты.

Девочке показалось, что это как-то даже чересчур, словно Атааль была сорокой, и нацепила на себя всё блестящее, что смогла найти. Но сама разбойница так не думала. Она картинно развела руки в стороны и спросила:

– Ну? Как я вам?

– Красиво, – искренне выдохнула рядом Лета.

Что-то в ответ буркнул Ватар. Аня решила держать оборону до последнего. С чего это вдруг она должна хвалить наглую рабовладелицу? Пускай сперва человеком нормальным станет.

Атааль быстро глянула на неё исподтишка, но ничего не сказала. Только ещё шире улыбнулась:

– Сегодня пир в честь высоких гостей наместника. Мы с братом приглашены, как равные. А тебя, – Атааль ткнула в Анину сторону, затем указала на Ватара, – и тебя я возьму с собой. Её, как свой лучший трофей, а ты, подземник, – сам знаешь зачем.

Ватар поморщился, но ничего не сказал.

– А ты, – на сей раз изящный палец указал на Лету, – уберись в моих покоях до нашего прихода.

Согласия Атааль не дождалась, да, похоже, и не ждала его. Подошла к столику, где стояла ваза с орехами и фруктами, и принялась задумчиво кидать в рот спелые виноградины.

Аня почувствовала, как от раздражения и голода сводит скулы, но Лета заговорщицки шепнула:

– Я как раз посмотрю, можно ли отсюда выбраться, сабихо.

Через несколько минут в покои Атааль проскользнули молчаливые, как тени, девушки-служанки. Растительными губками они умыли госпожу, уложили её волосы в высокую причёску, нанесли на лицо местную косметику, больше похожую на краски. Когда они закончили приготовления, на плечи девушки легла длинная прозрачная туника из золотистой газовой ткани.

Аня с Летой просто сидели в одной из ниш, наблюдая за процессом переодевания разбойницы. А та, вдруг, будто вспомнила о них:

– Тебе, те-ранги, я разрешаю взять немного фруктов из вазы. Я забыла предупредить поваров о новых рабах. А ты, – она кивнула Ане, – можешь поесть на пиру. Как моя особая находка. Там будет много вкусного.

– А он? – кивнула Аня на Ватара.

Атааль удивлённо воззрилась на девочку:

– А он ест с другими рабами. Хотя… я слишком счастлива и добра сегодня. Ладно. Бисар, – обратилась она к одной из девушек, – скажи на кухне, чтобы для раба принесли еду в мои покои.

Девушка в ответ легонько склонилась, продолжая расправлять складки на тунике госпожи. Яркое солнце, бившее в окна через ставни, переоделось в нежный золотистый свет. Служанки, наконец, закончили все приготовления, бесшумно удалившись, и великолепная Атааль поднялась, свысока глядя на своих пленниц:

– Ну, что ж, идём.

По сравнению с ней Аня чувствовала себя бедной родственницей в пропылённой накидке, надетой поверх футболки и джинсов. Но пленнице, пусть даже привилегированной, переодеваться, видно, было не положено. Что ж, Ватар, вон, вообще полуголый ходит. Хорошо уже, что её никто не раздел. Кровь прилила к щекам, и Аня даже оглянулась, потому что собственные постыдные мысли показались ей сейчас чересчур громкими.

Атааль, вышедшая из покоев первая, так и шла, не оглядываясь. Ватар со своей антенной следовал чуть позади Ани, но тут нагнал девочку и зло шепнул:

– О себе лучше думай! Не нужны мне подачки этих пустынных крыс.

И это вместо «спасибо»?! Аня даже поперхнулась от услышанного, но ответить ничего не успела.

– Брат обещал, что этот пир будет особенный, – услышала она брошенные из-за плеча слова разбойницы. – Думаю, он сделает меня второй ранза пустынных Кинжалов. Я давно мечтаю возглавлять наше братство наравне с ним. Поэтому, чужестранка, ты – мой шанс.

– Только мне от этого не легче, – пробормотала Аня.

Позади удивлённо фыркнул Ватар. Атааль вдруг остановилась, но с полминуты молчала. Потом произнесла:

– Послушай, но в пустыне опасно! Вида покинула мир задолго до нашего рождения, и вы ищете просто красивую сказку. Во дворце тебе будет хорошо – я обещаю, что не дам тебя в обиду. Ты для нас очень ценное приобретение – такой магии, как у тебя, нет больше ни у кого здесь, поэтому ты не станешь обычной рабыней. И я сказала брату, что найду способ тебя уговорить без насилия. Поэтому вытащила из подвала и взяла с собой на пир.

Это очень не вязалось с той Атааль, которая не так давно вела себя надменно и холодно. Но где-то в глубине души Ане хотелось верить, что разбойница не так плоха, как старается показаться, поэтому девочка ответила без агрессии:

– Но в том мире остались мои родные. Там меня очень ждут, и будут горевать, если я не вернусь. Я не могу остаться, Атааль…

Холод вернулся во взгляд разбойницы.

– Но тебе придётся, – бросила она, снова разрушив хрупкий момент доверия.

Аня услышала сбоку саркастический смешок Ватара.

Он, кажется, давно уже разуверился в счастливых финалах. Девочка почувствовала, как изнутри растёт сковывающая мышцы смесь эмоций. Горечь и стыд сплелись в колючий клубок у самого горла.

Атааль, больше, видимо, не желая спорить, повернулась и пошла дальше по галерее, отделённой от сиреневого предвечернего неба сетью узких и широких листьев. В конце их ждали высокие створки из металла, с чеканными гравировками сцен из жизни местной знати. Двое куриев с изогнутыми лезвиями на длинных древках стояли, как солдатики, по бокам от входа.

– Атааль из пустынных Кинжалов, – бросила им юная разбойница, – со мной мои рабы.

Один из стражей повернулся и дёрнул вниз длинный рычаг. Застрекотали какие-то механизмы, и дверь с лёгким стуком принялась открываться.

Аня не сдержала лёгкого возгласа удивления.

– Работа мастеров Татрара, – тихонько похвастался Ватар. – Когда-то мы с этими… зарба торговали.

В большом зале за створчатыми дверями царило оживление. Здесь, несмотря на всё ещё дневной свет, лившийся из окон, ярко горели масляные светильники на стенах и столах, расставленных буквой «П». В их сиянии бликовали все драгоценные и просто металлические предметы в убранстве зала, на драгоценностях приглашённых гостей, и посуде.

Небольшая группка музыкантов, состоявшая в основном из молодых женщин, исполняла приятную незатейливую мелодию. Особенно бросалась в глаза девушка, игравшая на флейте. Её более бледная, чем у жителей Альмандхакура, кожа выдавала соотечественницу Ватара. Под глазами залегли тёмные круги. Потухший взгляд упёрся в одну точку. Кажется, подземник заметил Анин взгляд:

– Нас во дворце несколько, но я почти не общаюсь с другими, запрещено, – тихо и сквозь зубы проговорил он.

На плоском каменном возвышении, куда вела пара ступенек, сидел на богато расшитых подушках полный мужичок лет, наверное, пятидесяти в белом восточном халате. Самым выразительным в его внешности был, пожалуй, нос-картофелина, выдававшийся вперёд, как бушприт корабля. Аня с удивлением поймала себя на том, что помнит науку близнецов Рока, объяснявших ей как-то через зеркало устройство парусника. За носом скрывались под кустистыми бровями небольшие глаза с опущенными углами. А из-под ухоженных усов виднелась только пухлая нижняя губа. Голову закрывала повязка, напоминающая чалму, с большим изумрудом посередине.

Видимо, это и был глава Альмандхакура. Хотя за ним возвышалось какое-то богато украшенное кресло. Да и выглядел мужчина не очень представительно, зато не пугал своей внешностью. Даже чем-то напоминал Машкиного дядю-дальнобойщика. Добряка и любителя пошутить.

Рядом, на подушках поменьше, но так же расшитых золотом, полулежал Рад. Кажется, он чувствовал себя если не правителем, то как минимум наследником. Его тёмная одежда и красивое лицо резко контрастировали с внешностью наместника.

Двое рабов по бокам лениво размахивали опахалами из красочных перьев. Несколько бдительных стражей так же как и те, что встречали гостей на входе, замерли у подножия возвышения.

По всему залу стояли и сидели разной степени знатности и богатства гости. Среди них Аня заметила нескольких пёстро одетых мужчин с оружием. Видимо, они принадлежали к шайке Рада.

Это подтвердила и Атааль, по-приятельски кивнув одному из них. Затем она легко подошла к ступеням.

– Нижайшее почтение роду Аль Рахил, да сияют их имена в небесных чертогах! – она изящно поклонилась пустому креслу, а затем повернулась к толстяку в халате. – О, солнцеравный Сани рода Ахьябал, что правит от имени последнего из Аль Рахил, твой пир – прекраснейшее время! Целую полы твоего одеяния.

Аню чуть не передёрнуло от верноподданнического чириканья Атааль, но та продолжила:

– Я привела сегодня на твой пир удивительного мага. Она станет служить… тебе и сделает Альмандхакур ещё великолепнее и богаче.

– Нда? – фальцет так не шёл наместнику, что Аня едва подавила улыбку. – Ну, пусть покажет, что она умеет. Она не похожа на умудрённого знаниями мага.

Рад только хмыкнул и махнул рукой Ватару. За спиной у Ани раздался уже знакомый щелчок. И в груди снова протянулась прохладная нить.

– Покажи то, что показывала Раду в темнице, – прошипела Атааль.

Эх, вот сейчас бы встать в гордую позу и послать их всех подальше, как герои некоторых фильмов. Но Аня понимала, что это может обернуться бедой не только для неё. А страх, как известно, худший советчик. Поэтому она просто подчинилась.

Над протянутой вверх ладонью вновь расцвёл зимним холодом белый снежок. По залу прокатился изумлённый шепоток. Наместник привстал с подушек, наблюдая за парящим в пяти сантиметрах над Аниными пальцами снежком. Один из рабов забыл размахивать опахалом. Рад хищно уставился на волшебный снег.

Сперва страх кольнул осознанием того, что на неё все смотрят, но потом Аня почувствовала даже прилив гордости.

Однако наместник снова сел, разочарованно протянув:

– Тха, это всё, что она умеет? И как Альмандхакуру поможет разбогатеть этот белый шарик? Она будет показывать фокусы в пользу казны?

Кажется, Рад и Атааль хотели что-то сказать в защиту, но Аня почувствовала весёлую злость. Вот ведь мерзкий мужик! Ну, сам напросился! Девочка потянулась к своей холодной нити, и выпустила тугой поток морозного воздуха с целым роем вьюжных снежинок. Прямо в лица наместника и Рада. Послышался крик. Судя по голосу, ей удалось напугать первого.

– Включай! – крикнула Атааль Ватару.

Снова щелчок.

Холодная нить иссякла, метель улеглась. Рад с довольной улыбкой, стряхивал со своих густых волос белые снежинки. Наместник же, напротив, как-то посерел лицом и вжался в свои подушки. Аня почувствовала себя хоть немного, но отмщённой.

– Ч-что это? – постарался вернуть себе царственный вид правитель Альмандхакура.

– Это магия, которой до сей поры не видели ни пустыни, ни Альмандхакур. И думаю, что подземники – тоже, – лениво откликнулся предводитель разбойников. – Как видишь, солнцеравный, мы свой уговор выполняем. Лучшие рабы для твоих нужд. Но я припас тебе ещё один подарок – об этом скажу позже, когда гости насытятся.

Он незаметно махнул Атааль, которая отошла и устроилась на россыпи подушек на первой ступени возвышения.

– Я надеюсь, ты можешь этим управлять, – услышала за спиной брюзжание наместника девочка.

Подушек Ане и Ватару не предполагалось, но мальчишка устроился на полу, и девочка, подумав, последовала его примеру, только уселась на ступеньку, как и Атааль. Разбойница глянула на неё с некоторым удивлением, но ничего не сказала.

Гости устроились на низких плоских диванчиках, расставленных по залу. Среди смуглых приглашённых Аня с удивлением рассмотрела полускрытое капюшоном лицо подземника. Странно, ведь они же враждуют, и подземники здесь только рабы. Или?.. Ещё один Привратник? Будто почувствовав её взгляд, человек плотнее надвинул капюшон и как-то быстро затерялся в толпе. А в это время началось представление.

Бликуя острыми гранями сабель, в круге столов объявились молодые курии. Всем им, похоже, было не больше двадцати лет. Обнажённые по пояс, в белых с красным шароварах, они закружились под ставшую быстрой и яростной музыку. К флейте присоединился барабан.

Юноши в танце жонглировали саблями, ловили их, а один, остановившись в центре круга, даже глотал. Их загорелые торсы блестели от пота, и Аня подумала, что в одного из них легко можно было бы влюбиться, особенно будь она Лизкой. Правда, те самые горбы, какой и Лета скрывала под туникой, сейчас довольно неаппетитно и забавно подпрыгивали в такт движениям хозяев.

К Атааль подошла служанка или рабыня – кто их разберёт. На подносе у неё высились горки фруктов и сладостей. Аня почувствовала, как в животе настойчиво заурчало. Разбойница это заметила, и, усмехнувшись, указала служанке на Аню. Та покорно подошла, а её госпожа кивнула новой пленнице, мол, «бери, не стесняйся».

Гордость, конечно, слегка покалывала изнутри, но голод был сильнее. Поэтому Аня без церемоний взяла с подноса пару зелёных фруктов и два липких слоистых треугольника, напоминавших пахлаву на пляжах. Это воспоминание заставило сердце учащённо биться. На вкус тесто оказалось более пресным, но его спасали патока и мелкие семена, похожие на подсолнечные без скорлупы. Один из фруктов девочка протянула Ватару, но тот гордо дёрнул плечом.

«Ну и ладно! Сама съем.»

Внезапно разнёсшийся по всему залу грохот, привлёк общее внимание к рабыне, разносившей угощение. Девушка, посеревшая, с широко-раскрытыми от страха глазами, стояла над упавшим подносом. Фрукты и сладости рассыпались по полу.

– Убрать, – коротко и жёстко распорядился Рад.

Девушка всхлипнула и бросилась собирать рассыпанное угощение, но её грубо схватил за руку один из охранников. Рабыня что-то лепетала и плакала, пока её выводили из зала. Аня огляделась. Рад с наместником уже забыли о происшествии, Атааль безразлично крутила перстень на пальце. Гости – кто продолжал насыщаться и пить, а кто откровенно потешался над нерадивой служанкой. Одна из девушек, так же прислуживавшая в зале, уже собирала рассыпавшуюся еду. Только Ватар молча катал желваки на скулах, глядя перед собой потемневшими глазами.

«Ему не всё равно», – с удивлением поняла Аня.

Пока девочка раздумывала, что будет с нерадивой рабыней, танцоры в кругу сменились. Теперь это были чересчур легко одетые девушки. Газовая ткань практически не скрывала обнажённых тел, а самые постыдные части были прикрыты лишь небольшими кусочками ткани, зато явно дорогой. В тёмных волосах звенели золотые украшения. Руки и ноги танцовщиц покрывали светлые тонкие узоры, напоминавшие земное мехенди. Мелодия «потеплела» и барабан замолчал. Теперь девушки плели красивые узоры в плавном ритме.

Доев сладкий с лёгкой кислинкой фрукт, и решив, что всё равно не сможет устроить тут революцию, Аня почувствовала, что жить, в общем-то, можно. Поэтому теперь уже с интересом наблюдала, как танцовщицы сходились и расходились, создавая замысловатый рисунок. Потом девушки расступились, и в этот живой коридор хлынуло пламя огня. В середину зала вышли жонглёры с огненными палками. Один всё время отхлёбывал из небольшого глиняного сосуда, и дул на свой факел. После чего к высокому потолку взлетали языки огня. Танцовщицы под шумок удалились, а новая феерия неслась искрами среди гостей.

Аня вновь огляделась. Ватар теперь сидел ссутулившись, и, казалось, безучастный к происходящему. Атааль весело улыбалась, в её глазах плясали огненные блики. Так же как и в глазах Рада, только разбойничий предводитель о чём-то напряжённо размышлял, не уделяя внимания выступавшим. Наместник же, которого Аня про себя всё время норовила окрестить султаном, глядел в зал со скучающим видом.

Когда представление подошло к концу, у него что-то спросил невысокий щуплый мужчина. Наклонившись к нему и выслушав, наместник в итоге покачал головой, будто чего-то не разрешал.

– Ну воот, – насупилась тоже заметившая это Атааль, – зверинец отменил, а я ради него сюда и пришла!

Судя по тому, что говорила разбойница раньше, она лукавила.

Распорядитель тем временем махнул рукой музыкантам, и те перестали играть.

Рад поднялся со своего места:

– Прошу, простите недостойного воина пустыни, что прерывает ваши великолепные грёзы! Однако, сегодня мы собрались в час золотого света не только чтобы развлечься. Я хочу объявить о том, что касается самого важного для меня человека.

Атааль явно взбодрилась и даже привстала на своих подушках. Вот сейчас… ещё минута и она станет полноправной предводительницей Кинжалов пустыни наравне с братом. Ане казалось, что она чувствует напряжённое ожидание чего-то грандиозного, разлитое в воздухе.

– Моя прекрасная сестра, Атаальджама, больше не будет безродной девчонкой из пустыни, презренной сиротой на попечении брата, – продолжал тем временем Рад. –Солнцеравный наместник Альмандхакура, Сани рода Ахьябал, да сияет его величие в веках, пожелал взять в жёны мою красавицу-сестру, и я с радостью согласился.

В зале раздались радостные и поздравительные крики. Наместник покровительственно улыбался всем и никому, а Рад победно смотрел в глаза сестры.

Вопреки ожиданиям, лицо Атааль посерело, зрачки расширились, и девушка закаменела в молчании. Ане показалось, что её брат наслаждался произведённым эффектом. Он не стал ничего спрашивать у неподвижной сестры, но что-то негромко сказал наместнику. Тот благосклонно кивнул и махнул рукой распорядителю.

Глава 7. Побег

Вновь возобновилась музыка, и под хлопки радостных гостей в зал принялись заводить животных разного размера, окраса и видов. Шипевшие чешуйчатые кхаты с жёлто-красными глазами. Змееходки ярких цветов. Какие-то неказистые, покрытые панцирем пони. Громадные хищные ящеры с плоским телом и длинным хвостом. Клетка с птицами, похожими на обитателей вольера в покоях Атааль. Всех их держали на привязях, а на мордах чешуйчатых кошек и парочки ящеров красовались кожаные намордники.

Но увидеть представление Аня уже не успела.

Рад щёлкнул пальцем, указав на неё одному из охранников. Тот подошёл с явным намерением увести девочку из зала.

– Стой! – повелительно приказала вдруг Атааль. Охранник вопросительно взглянул на её брата.

– Рад, какая зарба здесь творится?! Ты же пообещал!

– Я подумал, что, пожалуй, тебе теперь будет не до игр с рабами. Нужно готовиться к свадьбе, да и не должна будущая зайвахи наместника возиться с добычей Кинжалов.

– Это… – задохнулась Атааль. – Это моя добыча!

Потом она вдруг прищурилась и прошипела:

– Ты, видно хочешь забрать её себе, да, братец? Сделать наложницей, послушной тряпкой? Как и меня, – последнее разбойница произнесла уже тише. Видимо, чтобы не услышал наместник.

Кровь прилила к Аниному лицу, обожгла изнутри. Наложницей? Её? Но так же нельзя! Она не готова! Нет, жуть какая! Красавец Рад рождал в её душе только ледяной страх.

– Отпустите, пожалуйста, – она попыталась высвободить руку, но слабая попытка провалилась. Охранник только крепче сжал пальцы, так что стало даже больно. Аня поняла, что бессильна против грубой силы, и это испугало её так, что из глаз брызнули слёзы. Стараясь их скрыть, девочка вытерла глаза свободной рукой.

– Уведи её, – бросил Рад.

И тут раздался уже знакомый щелчок.

– Как ты посмел, раб? – голос предводителя пустынных Кинжалов налился ядом.

Аня глянула на вытянувшегося, будто проглотившего палку Ватара. И тут до неё дошло. Девочка изо всех сил потянулась к ледяной нити.

Вскрикнув, державший её охранник отшатнулся от ледяного ветра с колким снегом. И выпустил руку пленницы. Этого мига хватило.

– Бежим! – грубо дёрнула её за накидку разбойница.

Атааль бросилась к выходу, на ходу доставая оружие, спрятанное до этого невесть где.

– И это ты называешь повиновением?! – услышала Аня за спиной недовольный фальцет наместника.

В зале уже раздавался гул негодующих, удивлённых и, кажется, даже подбадривающих голосов. Девочка наугад ударила ещё одним зарядом снежного бурана и пустила по полу ледяную корку – пусть теперь попробуют их догнать! И с радостью увидела, что Ватар тоже бежит к дверям. Атааль, не останавливаясь, нырнула под руку пытавшегося их остановить курия и полоснула длинным слегка изогнутым кинжалом под защитным панцирем. Мужчина вскрикнул и согнулся, выронив меч. Второй охранник было попытался остановить Ватара, но Аня приморозила его подошвы к полу и подземник легко проскочил мимо растерянного курия.

Лишь на уединённой галерее разбойница дала ход своим эмоциям:

– Вот зарба! Он думает, что может бросить меня, словно кость, этому старику, тама харам?! Я покажу ему, кто я!

Атааль мчалась по галерее рассерженным зверем.

– А разве ты не хотела бы править Альма… ну, городом, короче? –уточнила Аня, вполне понимая настроение невесты наместника. Её саму до сих пор потряхивало. Но желание отыграться за все колкости и чёрствость Атааль пересилило.

Та остановилась, повернула к Ане яростные чёрные глаза:

– Разве ты не видела глаза моего брата?! Этот выродок куффы издевался надо мной! Я никогда не стану правительницей Альмандхакура. Никогда, пока жив Рад! Когда наместник умрёт, он сам займёт его место по праву старшинства в роду. А я буду игрушкой для этого старика и гарантией того, что братец займёт его место. Вида! Да я лучше умру!

Ватар криво ухмыльнулся:

– Похоже, скоро так и будет.

А вот Ане всё-таки стало жаль незадачливую разбойницу.

– Ну, ты можешь сбежать, – пожала она плечами, смутно вспомнив какие-то романтические сказки Земли, а заодно надеясь, что если уж сбежит их тюремщица, то в суматохе никто не обратит внимания на ускользнувших пленниц.

– Куда?! – обессиленно откликнулась Атааль.

– Ты меня спрашиваешь? – подняла бровь Аня. – Я ваших пустынь вообще не знаю.

С минуту разбойница о чём-то напряжённо размышляла. На фоне почти угасшего неба её силуэт был чётко обозначен чёрным. Затем она, наконец, на что-то решилась:

– Вы с твоей глупой подружкой ищете Виду, правильно?

Аня несмело кивнула, ещё не совсем понимая, куда клонит Атааль, а та продолжила:

– Если я помогу вам сбежать, вы возьмёте меня с собой. Так я дважды наступлю Раду на хвост. Он останется и без ценной рабыни, и без заложницы для наместника.

Перспектива убраться из дворца, где на них уже началась охота, привлекала Аню, а вот брать с собой в путешествие молодую рабовладелицу – не слишком. С другой стороны – а был ли у них иной выход?

– Хорошо, но сперва мы заберём Лету.

– Ту глупую те-ранги? – Атааль удивлённо кивнула в сторону своих покоев. – Но разве главная у вас не ты?

Аня даже немного растерялась. До сих пор она не считала главным никого из их маленькой компании. Да, Лета куда больше знала о мире Виды, и была проводником, но Аня оставалась почётной гостьей, которая пришла на помощь целому миру. Наконец, девочка ответила:

– У нас нет главных. Мы равны.

– Ладно, – холодно отозвалась Атааль. – Идём, заберём твою подружку.

Они в молчании добрались до дверей покоев Атааль. Но из ажурной лиственной тени разбойницу окликнул мужской голос. Аня вздрогнула, предчувствуя недоброе, и оказалась права. Их поджидали двое здоровых куриев.

– Рад кибар приказал вернуть рабынь в темницу, а мальчишку отвести к другим рабам.

– Он сам разрешил мне оставить их! – гневно ответила Атааль, стараясь казаться уверенной и спокойной.

Она уже сообразила, что брат отправил этих двоих ещё до заварушки в зале.

– Так приказал Рад кибар, – голосом деревянного робота повторил самый крупный из куриев.

– Что ж, – как-то вдруг сникла Атааль, – тогда мне нужно привести вам вторую девчонку.

– Батта пойдёт с тобой, – с нажимом произнёс бугай, указав на второго курия. – А эти останутся здесь.

– Ох, тогда мне нужно успокоить девочку. Она сегодня и так напугала наместника. Не знаю, что взбредёт ей в голову, если применить к ней силу. Вряд ли она хочет возвращаться в страшную темницу.

Аня была совершенно согласна с Атааль. В темницу, так же как и к Раду, она не хотела. А вот курий был с этим не согласен. Он вышел из тени, доставая из-за пояса кривую саблю. Второй было тоже последовал примеру товарища, но тут на галерее раздались лёгкие шаги. Одна из рабынь Атааль, похоже, несла ужин для Ватара. Послышался сдавленный вскрик служанки.

Воспользовавшись тем, что курии отвлеклись, Атааль шепнула:

– Будьте готовы их убить!

И тут Ватар ответил таким же шёпотом:

– Я не должен вам помогать. Если только…

– Мы возьмём тебя с собой, – раздражённо прошипела разбойница.

Она повторила свой манёвр, как в зале. Но этот курий был готов к атаке. Он отпрянул и рубанул саблей.

– Давай! – бросил Ане в спину Ватар.

– Сам давай! – огрызнулась Аня, удивившись сама себе, но и впрямь «дала».

Пальцы налились холодной тяжестью и брызнули снежной бурей с осколками льда. Курий не успел ничего предпринять, как его смело через перила открытой террасы в кусты. А холодная нить внутри сильно истончилась.

К счастью, разбойница успела ранить второго курия, ошарашенного невиданной прежде магией и задетого ледяным градом. Тот с хрипом осел на пол, и Аня сглотнула вставший вдруг в горле ком. Жалеть и оказывать первую помощь было некогда. Атааль загремела ключом в двери.

– Лета! – крикнула Аня.

Подруга, будто того и ждала, выглянула наружу.

– Теперь на склады, и быстро! – резко бросила Атааль, и сама же протиснулась мимо своих новых соратников.

Ватар замешкался, бросив на землю своё приспособление. Потом с ненавистью и наслаждением наступил сверху. Прямо босой ступнёй. Как ему не было больно, Аня не поняла, но мальчишка основательно разломал уловитель, прежде чем догнать остальных.

На сей раз Атааль свернула в малозаметный коридорчик, ведущий в подвальные помещения. Казалось, они возвращаются в подземелье, но в этот раз спустились всего на один ярус, после чего оказались в неярко освещённом прохладном коридоре с кучей корзин и наполненных чем-то мешков.

Впереди замаячила дверь, которую тоже охранял курий, но, в отличие от тех, что ждали наверху, этот не был готов к встрече. Аня попыталась понять, хватит ли ей магии на этот раз, но её опередила Атааль, резко выбросившая руку с ножом. Оружие пролетело расстояние в пару шагов и угодило в плечо курия. Тот вскрикнул и выронил копьё, которое тут же подхватил подбежавший Ватар. Мальчишка с силой саданул древком по затылку незадачливого охранника, и тот обмяк.

Атааль выругалась и вытащила из-за пояса курия второй нож, брат-близнец того, который только что метнула в его хозяина.

– Погодите, – притормозила Аня, – а если он кровью истечёт? Вы его так и бросите?

– Если мы станем его перевязывать, нас поймают, и вот этого, поверь, не хочется ни одному из нас, – жёстко бросила Атааль.

– Тогда…

Девочка вновь зачерпнула немного из своего внутреннего источника. Только на сей раз лёд аккуратно запечатал края раны вокруг вошедшего в тело ножа. Ненадолго, конечно, но скоро его найдут и помогут. А так шансов явно больше. Эта наука была ей знакома ещё с мира Твилингаров, когда Рута лечила раненых в Форе.

Вроде бы и мелочь, но как приятно – быть снисходительным к врагу. Правда, никто, кроме, пожалуй, Леты, не разделял этого альтруизма. Ватар скользнул равнодушным взглядом, Атааль же и вовсе презрительно фыркнула.

Ну и что! Пускай они считают её глупой, но бросить охранника умирать Аня считала ниже своего достоинства. Кому бы он ни служил – он тоже человек.

Тем временем разбойница повернула в двери ключ, найденный на поясе охранника, и впустила остальных в огромное помещение овальной формы. Здесь не было окон, и в принципе, оказалось мало света, но огромную тушу посередине, в окружении корзин и тюков, Аня разглядела неплохо. Поросшее бурой шерстью тело больше всего напоминало кита. Наверное, из-за ласт и хвоста. Голова крепилась на некоем подобии шеи, и даже щеголяла ушами. Но, в отличие от земного собрата, этот кит плавно висел прямо в воздухе. Умные чёрные глаза существа поглядели на вошедших с толикой интереса.

– Это кто?.. – поражённо спросила Аня.

– Это же хаутох! – восторженно воскликнула Лета. – Я никогда раньше не видела их вблизи! Вот это громааадина!

– Да, – небрежно отозвалась Атааль. – Раньше они были отличным транспортом. Теперь слишком часто падают прямо посреди пустыни. Но наш Хихи до сих пор летает. Хорошо, что он смирный и без людей боится – иначе и цепи бы не удержали.

– Хихи? – осторожно переспросила Аня, боясь, что ослышалась.

– Ну да, это значит «кусочек солнца, вернувшийся в пустыню», – совершенно серьёзно ответила Атааль. – На нём мы и полетим.

– На нём? – обеспокоилась Лета.

– Полетим? – испугался Ватар.

Аня разделяла обе точки зрения, но решила, что за неё всё уже спросили.

– Никто не станет стрелять в хаутоха. Во-первых, если он упадёт, ни городу, ни дворцу не поздоровится, во-вторых, эта тварь стоит целую гору золота. Где тут погонщик, чтоб его куффа за ногу?!

Атааль двинулась вдоль туловища «кита» к его голове.

– Подожди, я без Моату не уйду! – вдруг вспомнила Лета.

– Ну, тогда оставайся, – безразлично пожала плечами Атааль.

– Но ведь правда, Лета, – попыталась мягко уговорить подругу Аня, – где ты будешь сейчас её искать? И… вряд ли она захочет ехать верхом на… на этом звере.

«Зверь» скосил чёрный глаз, будто понял, о ком речь и протяжным басом вывел какую-то руладу.

– Мне нужно только оказаться на улице и не слишком высоко над городом, – подмигнула юная те-ранги. – Я всегда ношу на шнурке под одеждой раковину ватушии для того, чтобы можно было позвать змееходку.

Она вытащила из-под ворота неказистый шнурок с висевшей на нём длинной раковиной. Выбеленной временем и солнцем. Видимо, её разбойники посчитали безделицей, не забрав у бесчувственной Леты.

– Если в него подуть, свист похож на ветер перед бурей, но змееходка откликается всегда, если она там, где может услышать. Альмандхакур, конечно, большой, но ведь не настолько, а Моату выучена оставаться на месте и ждать хозяйку. Я сама её учила…

Юную те-ранги прервал какой-то жалобный скулёж у самой морды хаутоха. Девочки поспешили туда. Ватар, не дожидаясь результатов переговоров, уже залез на спину зверя, а вот Атааль стояла на земле, возвышаясь над коричневым человечком в белой накидке. Карлик что-то испуганно бормотал, а лицо разбойницы выражало крайнюю степень ярости.

– Что случилось? – осторожно уточнила Аня.

– Это дерьмо куффы не желает править Хихи! – прорычала Атааль.

– Какой ни жилаю, госпожа? – с акцентом проскулил погонщик, закрывая руками лицо. – Ни магу я, да прибудут светлыми тваи годы! Гаспадин Рад запритил ездить, когда хаутох устал. Магия не хватаит ему.

– Так он что, не взлетит?

– Взлетит,– всё ещё злясь, ответила разбойница, – упасть может. Но это враньё! Я сама видела, как позавчера Хихи скормили три пластины видайев.

– Мала эта, мамой клинус! Он до Иркика литал. Эта далико!

– Ах ты!.. – снова замахнулась Атааль.

– Подожди! – Аня выставила руку перед ней. – Если ты уверена, что… ну, этот зверь не упадёт, может, мы тогда сами сможем им управлять?

Карлик прыснул и визгливо рассмеялся:

– Ви? Управлать? Хаутох?!

– Ой, правда, – влезла вдруг Лета, – говорят, это очень сложно. И хаутох же привыкает к погонщику, поэтому он, наверное, прав. Мне брат рассказывал…

– Я, наверное, смогу, – перебила её Атааль. – Ну-ка!

Она стащила с погонщика его покрывало.

– Ай, паслэдние атбирают!

– Скажешь наместнику, что доблестно сражался, защищая его собственность, он тебя наградит новым покрывалом, – бросила ему разбойница. Потом тише добавила: – всё равно это воняет.

– Живо, наверх, – скомандовала она своим спутницам.

– А… как? – замешкалась Аня.

Перед ней с мохнатого бока свисал толстый канат.

– Ты вроде не слепая, – усомнилась Атааль.

– Но… высоко же, и я по верёвке не умею…

– В сторону, – грубо бросила разбойница и, отпихнув девочку, полезла первая.

Удивляло то, что, казавшаяся изящной и хрупкой, похожая на принцессу из восточных сказок, Атааль забиралась по канату, как настоящий акробат. Следом за ней начала подниматься и Лета:

– Давай, сабихо! Ты сможешь! Ты же вон сколько всего можешь! – подбодрила она Аню напоследок.

Хорошо ей говорить «сможешь», а вот Ане теперь придётся взять и смочь как-нибудь. А как? Девочка обхватила руками жёсткий колючий канат. Только не смотреть вверх, только не смотреть… хотя воображение уже и так дорисовало высоту в пятиэтажный дом. Немного подтянуть себя удалось, хотя руки саднили и ныли, но тут обнаружилось, что на верёвке на определённом расстоянии завязаны узлы. Так забираться оказалось уже гораздо проще.

Внизу скулил и просил ничего не делать с Хихи карла-погонщик, но сейчас было не до него.

На полпути Аня поняла, что нельзя ни в коем случае смотреть вниз. Потому что, может и не пятиэтажного дома, но двух-трёхэтажного хаутох своими размерами достигал. Наконец, когда колени уже основательно дрожали, а руки стали просто свинцовыми, девочка перевалилась на спину зверя, в, как оказалось, удобную плоскую корзину. Там свободно поместилось бы человек восемь, поэтому небольшая компания чувствовала себя вполне вольготно.

Увы, не долго. Со стороны входа во дворец раздались крики. Потом Аня услышала, как закричал погонщик:

– Здэс ани, здэсь!

– Вот зарба! – выругалась Атааль.

Она рубанула взятым у охранника ножом по верёвке, державшей хаутоха на привязи. Встала за деревянный рычаг, торчавший из пола корзинки, резко дёрнув его вверх.

– Рэ, рэ, Хихи! Лети!

Накидку Атааль бросила Ватару, в общем-то не возражавшему против этого.

Рывок зверя заставил корзину качнуться, и Аня чуть не покатилась по плетёному полу.

– Держитесь за петли! – крикнула разбойница.

И правда, в полу обнаружились вделанные в него кожаные петли. Аня ухватилась за них.

Зверь начал плавно подниматься в воздух.

– Ангар закрыт! – крикнул Ватар, указывая вверх.

– Пробьём! – со злостью пообещала разбойница.

Но тут хаутох с протяжным стоном накренился вправо. Кажется, охранники дворца догадались ухватиться за канат, по которому беглецы поднимались на спину животного. А вот втащить его наверх никто не подумал.

Аня мысленно обругала себя за недогадливость и перегнулась через край корзины. Где-то внизу, не так далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности, но достаточно, чтобы закружилась голова, трое куриев тянули на себя канат.

– Режь! – крикнула Атааль, пытаясь протянуть Ане нож, но корзину опять качнуло, и оружие выпало, отлетев к дальнему краю их плетёного убежища.

Ещё одна верёвка с грузом полетела через морду животного, придавливая к полу петлёй. Куриям явно помогал карлик-погонщик. До этой верёвки можно было добраться только если кто-то из беглецов оказался бы настоящим акробатом, рискнув без страховки прогуляться по спине хаутоха.

Без магии тут было не обойтись. Аня вновь потянулась к своей холодной нити, но поняла, что осталось всего ничего. Эх, если бы кто-то мог помочь… Лета? Она без своих пластинок не может колдовать, а их у неё отобрали. Может… может позвать кого-то из мира Твилингаров? Но кого? Сашке самому нужен холод, чтобы не умереть, а её магии сейчас на это не хватит. Близнецы? Фир владеет магией воды, но как она тут поможет? Тофа и вовсе не пользуется магией… Вит… Мысль сумасшедшая, но вдруг… Она же приходила на Землю.

Аня полезла в карман джинсов, и тут её пробил холодный озноб – зеркала не было. Точно! Она же была без сознания. Наверняка её обыскивали…

– Тебе это нужно? – спросила вдруг Лета, толкнув Аню локтем в бок. – Я нашла его в покоях Атааль. А я помню, что тебе оно очень дорого.

– Ох, да! Спасибо! – Аня не удержалась и обняла Лету одной рукой.

Та радостно ответила на объятья.

В этот момент корзина вновь качнулась и накренилась сильнее – один из куриев, посмелее, поднимался по канату. Как назло, ножа у Ани не было.

Его нашёл Ватар, который подполз к самому краю и принялся перепиливать верёвку. Снизу раздались крики, а влезший уже почти на середину курий, принялся спешно спускаться обратно. Он был в нескольких метрах от земли, когда верёвка оборвалась. Но была ещё и та, что держала шею хаутоха. И она постепенно натягивалась.

Поверхность зеркальца приятно холодила пальцы.

– Вит, Вит, Вит! – уверенно произнесла Аня.

Сперва в снежной завихри за стеклом не было видно ничего. Потом проступили очертания бывшей колдуньи. Она молча посмотрела на девочку огромными синими глазами.

– Пожалуйста, – произнесла Аня, протягивая к стеклу вторую ладонь, – ты очень мне нужна!

Но Вит покачала головой и вдруг исчезла в порывах метели. Но кое-что она сделала: снежная круговерть отступила, обнажив зелёные берега лесного озера. Рыжее мелькнуло в траве, и Аня чуть не вскрикнула от радости:

– Нарсу!

Белькара подняла голову и насторожилась.

– Нарсу, я здесь!

Вот оно! Кто как не привыкшая прыгать по веткам белькара сможет разрезать верёвки? Всё-таки Вит и правда помогла!

Нарсу повернула голову, глядя прямо на Аню. В её глазах мелькнули узнавание и радость:

– Аня!

– Нарсу, мне нужна помощь!

– Вот же мерркантильная дылда! – добродушно хмыкнула белькара. – Что нужно?!

– Сейчас. Ничего не бойся, ладно? – Аня протянула руку, вновь ощутив под ладонью сопротивление, будто на поверхности воды.

Пальцы нащупали тёплую лапку с пушком. Девочка потянула подругу на себя. Рядом весело рассмеялась Лета:

– Ты опять это сделала, сабихо!

Нарсу ошалело смотрела на Аню практически нос к носу:

– Это где я?! Как?.. Ты что, Привратником стала?!

– Я… да нет, не знаю, просто оказалось, что я так тоже могу делать. Нарсу, миленькая, нам помощь очень нужна! Видишь ту верёвку?

Белькара оглянулась, прицокнула языком, явно оценив габариты зверя и расстояние.

– Её надо перерезать, иначе нас поймают, и… в общем, нам будет очень плохо…

– Прямо не можешь не вляпаться, да? – весело оскалилась Нарсу. Но прыгнула на край корзины, откуда перебралась на шерстяную спину хаутоха. Осторожно, шаг за шагом подбираясь к верёвке, которая почти придавила гиганта к земле.

Аня чувствовала, как страх мешается с восторгом, особенно ярким оттого, что Атааль стояла с широко распахнутыми глазами, глядя на неведомого «зверька», вызванного девочкой из обычного зеркала. Где-то сбоку Ватар, кажется, подбирал челюсть с плетёного пола. Только Лета, уже видевшая призыв, хихикнула в кулачок. В эту минуту Аня прямо чувствовала, как за спиной вырастают невидимые крылья всемогущества.

Добравшись до верёвки, Нарсу достала один из своих метательных ножей, и принялась перепиливать её.

«Вот ведь дура»! – в который уже раз обругала себя Аня. «Крылья» тут же опали. Надо было дать подруге большой нож, который подобрал Ватар. Перед глазами поплыло, пришлось встряхнуться и сосредоточиться.

Кто-то снизу отдавал приказы. Кажется, собирались сбить диковинного зверька, помогавшего беглецам, но тут вмешался погонщик, визгливо требовавший: «Ни стрэляйте! Вы мине хаутоха пагубитэ! Он знаитэ, сколька стоит?! Я гаспадину Раду пажалиюсь!»

Судя по раздавшемуся затем визгливому крику, бедняге-карлику досталось от стражей дворца. Аня искренне надеялась, что он жив, но наверняка сказать не могла, тем более, что голова вновь наливалась свинцом.

Что-то свистнуло. Тонкие чёрточки прорезали воздух на фоне сумрачной крыши ангара. «Господи, Нарсу»! Аню вдруг словно окунули в морозные сумерки сражавшегося Фора. Тогда белькара так же бесстрашно билась на баррикаде, и получила опасное ранение.

– Нет… Нарсу! – Аня выгребла всё, что было внутри, окружив подругу ледяным щитом. В глазах потемнело, сознание ухнуло куда-то ниже плеч, а тело вдруг сделалось тяжёлым и ватным.

Где-то на пределе угасающего разума кричала Атааль, кажется, чья-то тёплая ладонь обхватила девочку за плечо, а дальше наступила темнота. В ней открылась высокая сводчатая дверь.

– Нарсу?! Ты тут? – позвала Аня.

И тут же ощутила белькарью ладошку в своей.

– А верёвку-то я перерезала, дылда, – усмехнулась та.

– Спасибо тебе огромное, Нарсу! Жаль, что я не могу с тобой попрощаться, как надо…

– А ты не прощайся. Ты же теперь вон как умеешь, – весело хмыкнула в ответ белькара. Ну, я пошла.

За приоткрытой створкой двери шумел северный лес Нордлига, только сейчас там не было снега. Деревья и кустарники щеголяли свежей зелёной листвой. Перекрикивались какие-то птицы. Ане даже показалось, что семейство верпий выглядывает из-за трухлявого замшелого пня.

Нарсу замерла на пороге и помахала Ане.

Глава 8. Друзья?

Аня очнулась от резкого толчка.

Всё так же что-то кричала Атааль. Кажется, это было:

– Держитесь крепче!

Снова трясло корзину, и протяжно стонал хаутох со смешным именем Хихи. Неужели, им всё-таки не удалось вырваться?! Но что-то вокруг неуловимо изменилось. Воздух стал холодным, а тёмный купол ангара вдруг развернулся чёрным бескрайним небом с мириадами звёзд и полустёртым красноватым диском одной из лун. И всё это почему-то накренилось.

– Аня?! Аня, мы пааадаееем! – крикнула Лета, всё это время, видимо, державшая подругу, чтобы та не выпала из корзины.

Радость от осознания того, что побег удался сменилась ужасом практически свободного падения. К горлу, казалось, подскочили все внутренние органы, а в желудке образовалась щекочущая пустота. Пальцы стали ватными. Аня взвизгнула и зажмурилась.

Удар вышел сильным, но его смягчил сам хаутох, поднявший своей огромной тушей фонтаны песка. Девочка почувствовала, как её подбрасывает в воздух, и поняла, что приземлиться придётся не в корзину. Крики спутников заглушил собственный визг. В ужасе Аня забарахталась и замахала руками. За что-нибудь уцепиться! Пальцы схватили пустоту и немного шерсти Хихи. Паника ударила в голову резким всплеском адреналина. Но девочке повезло – она скатилась по шерстистому боку гигантского зверя на распластанный по песку плавник.

Такого пробуждения она не помнила даже в замке Вит. Поэтому несколько минут просто лежала, глядя в огромный иссиня-чёрный купол с россыпями звёзд. Болел ушибленный бок, но, кажется, на сей раз удалось отделаться в основном сильным испугом. В отличие от несчастного зверя. Хотелось верить, что Хихи просто потерял сознание, но тёмное пятно под его мордой говорило о самом плохом исходе.

– Аааняяя! – донёсся до девочки голос Леты. – Саабиихоооо!

Кажется, те-ранги смогла каким-то чудом остаться в корзине на спине хаутоха. Она перегнулась через покосившийся край и осторожно, цепляясь за бурую шерсть, принялась спускаться вниз.

Аня огляделась в поисках Ватара и Атааль. Разбойница лежала на боку неподалёку. Ей повезло меньше, потому что приземляться пришлось прямо на жёсткий песок. Она не двигалась, но и не было похоже, что сильно повредила себе что-то. Хотя в этом Аня уверена не была – всё-таки от знаний врача её отделяли ещё минимум три класса, шесть лет ВУЗа и полное нежелание идти в медицину.

Бывшего раба и вовсе нигде не было видно.

Наконец, со спины зверя спустилась Лета:

– Как я рада, что ты цела, сабихо! – она порывисто обхватила руками Аню, которая ещё не пришла в себя, но всё же слабо обняла те-ранги в ответ. – Если бы я тебя лишилась, можно было тогда и вообще не сбегать. Ой! А я, знаешь, успела Моату позвать – она умница и ждала меня у дворца. Не знаю, как на глаза никому не попалась, но моя змееходка – самая лучшая! Ты когда уснула там, твоя рыжая подруга тоже пропала, но верёвку нам перерезала. И они больше не успели накинуть. Хаутох сам так рванулся вверх, что наш навес разломало, но мы выбрались. А потом, не знаю, то ли правда магии ему мало оказалось, то ли попали в него… но от Альмандхакура мы хорошо улетели. Далеко. А Моату нас сама найдёт – звук в пустыне хорошо слышно.

К счастью, объятия Лета разжала ещё во время своего монолога. Поэтому, дослушав его, Аня благодарно улыбнулась подруге.

– Лета, а я долго… была в обмороке? Мне показалось, прошла минута с тех пор, как мы взлетали в ангаре.

– Ой, сабихо, дооолго! Ночь к рассвету пошла. Я уже бояться начала, но тут мы стали падать, а ты проснулась.

Не зная, что сказать, Аня кивнула, слезла с плавника хаутоха и пошла к лежавшей недалеко Атааль, грея ладони дыханием. Было страшновато, что разбойнице не повезло так же, как хаутоху, но проверить всё равно бы пришлось.

– Напомни мне больше не верить ей, если она скажет, что знает, как надо и всё будет в порядке, – проворчала девочка по дороге. – А Ватара ты не видела?

– Кажется, он с той стороны упал, – встревожилась Лета, – сейчас я попробую его найти, только… а мы что, возьмём её с собой?

Аня опустилась рядом с Атааль на колени:

– Ну, вряд ли она захочет пешком и в одиночестве уйти в пустыню. Да и куда? Там сейчас её брат, наверное, всех этих… куриев своих бросил, чтобы нас найти. Даже если она дойдёт до Альмандхакура, в лучшем случае её отдадут замуж за наместника, а она этого как раз не хотела. Зачем вообще тогда убегать?

– Ну ладно, – проворчала Лета. – Но тогда будет вести себя, как мы скажем!

– Ага, – Аня в этом сомневалась, но спорить сейчас не хотелось. Она взяла разбойницу за плечо и с опаской повернула к себе лицом.

Непонятно, как смуглая Атааль умудрилась побледнеть, но это было так. В свете ярких звёзд и одной из местных лун лицо разбойницы выглядело посмертной маской. Половина его была в песке, он набился даже в приоткрытый рот разбойницы, которая оказалась без сознания. Наверное. Аня поморщилась, но надо же как-то узнать, жива ли их новоявленная спутница.

Девочка попыталась нащупать пульс на шее, как это делали врачи и полицейские в сериалах. Вышло с трудом, но вроде бы что-то там билось. Жива, значит.

– Лета, помоги, пожалуйста, – Аня решила оттащить разбойницу на плавник хаутоха. Всё же ночью в пустыне царил холод, а мех гиганта вполне мог согреть.

Вдвоём они кое-как доволокли Атааль до нужного места, когда, хромая, подошёл Ватар. Он хмуро посмотрел на манипуляции девочек:

– Бросьте её тут! Всё равно тащить не на чем, а к утру надо найти убежище от солнца.

Лета попыталась было осмотреть его ногу, но мальчишка отстранился и упрямо замотал головой.

Аня глянула на бывшего раба, чувствуя, что он прав, и так будет даже легче. Но крошечный совестливый червячок не давал с ним согласиться окончательно. Да, Атааль была рабовладелицей и даже сама заманивала новых пленников, да, порой она вела себя так, что хотелось отвесить пощёчину. Да и тащить с собой человека без сознания – то ещё удовольствие. Вот только бросить её, беспомощную, умирать в пустыне… этого потом Аня себе не простила бы.

Кажется, мальчишка понял её без слов, и только рукой махнул.

– Сабихо, но ведь и правда, что мы будем делать дальше? – тронула девочку за плечо Лета.

Аня вдруг осознала. Холодок пробежал вдоль позвоночника, но при этом гордость свернулась довольно урчащим пушистым комочком в груди. В этом приключении ей придётся быть главной. В мире Твилингаров кто-то всегда был старше, опытнее, мудрее. Тот, кто подсказывал, что делать дальше. В мире Виды рядом с ней оказались почти её ровесники, которые, к тому же, считали Аню особенной. Девочка тряхнула головой, отгоняя непрошенное самолюбование. В конце концов, теперь на неё легла ответственность, с которой можно не справиться.

– Лета… а змееходка твоя… Моату, когда нас догонит?

– Ой, как же я сама не вспомнила? – смущённо рассмеялась Лета, ухватившись за свой манок. – Нууу, мы летели не так уж долго… Моату, правда, пришлось преодолеть город и стену вокруг, но ей на это нужно меньше часа. А сейчас я должна её позвать. Если она не сбилась и не слишком далеко, то обязательно услышит.

«А если нет»? – вопрос Аня усилием воли не задала вслух.

Она с сомнением огляделась. Сколько хватало взгляда, тянулись серебристые в свете звёзд барханы. С другой стороны, что они теряют? Попробовать точно стоило. Ватар, тихонько ругаясь под нос, зачем-то полез обратно в корзину. Лета взобралась на вершину песчаного холма и поднесла к губам свою выбеленную ракушку. Сидя рядом с бездыханной Атааль, Аня слушала тонкий переливчатый звук, одновременно похожий на свист ветра и мелодию.

Что делать дальше, она представляла очень смутно. Что делать, если Моату не сможет их найти – не представляла совсем. Утешало только то, что Лета жила в этой пустыне с рождения, и наверняка понимала, как можно тут спастись.

Ожидание тянулось медленно и неприятно, будто кто-то невидимый натягивал внутренние струны до предела. Вдруг рядом на песок спрыгнул Ватар. Он развязал небольшой мешок, который до этого был перекинут через плечо, и достал оттуда какой-то тёмный овальный предмет в пол-ладони.

– Держи! – он кинул его Ане. – Это факихара. Такой фрукт. Он не очень вкусный, но питательный. Чаще всего его едят нищеброды – для хозяев семян слишком много и кожица жёсткая. Но, как по мне, лучше фрукта нету.

– Ого! Где ты их взял?

– Там, – Ватар ткнул пальцем в корзину. – Видно, погонщик для себя припрятал. Она привязана была в самом углу позади.

Аня попробовала откусить. Кисло-сладкая, похожая на рыхлое яблоко мякоть обнаружилась под жестковатой кожицей. Мелкие семена пришлось выплёвывать. Желудок забурчал, требуя более привычной еды, вроде макарон с мясом или хотя бы супа, но где ж их тут возьмёшь? А факихара и правда хорошо насыщала.

Ватар тем временем поглядел на холм, где звала Моату Лета. Будто о чём-то размышляя, он тоже откусил взятый из мешочка фрукт. Потом, решившись, поднялся на бархан и кинул юной те-ранги такое же угощение. Та благодарно улыбнулась, и мальчишка, смущённо дёрнув плечом, отвернулся. Он спустился обратно, всё ещё немного припадая на правую ногу. Как с таким ушибом у него получилось залезть на спину погибшего Хихи, Аня не понимала.

– Ватар, – позвала она.

Мальчишка посмотрел в её сторону. И только тут девочка заметила, что он даже умудрился не потерять свою «шапку пилота» при побеге и после крушения.

– Ватар, слушай, а воды там не было?

– Неа, – пожал плечами парень. – Погонщик же пустынник… ну, горбатый, как твоя сабихо. У него своя вода.

С этими словами Ватар показал большим пальцем себе за спину.

– Жаль, – огорчилась Аня. Ох уж эти «верблюди», да простит её Лета! Вся надежда теперь была только на догонявшую их Моату. В её поклаже оставались бурдюки с водой и кое-какие припасы. – Слушай, а есть у тебя ещё эти… фрукты?

Ватар с сомнением заглянул в мешочек.

– Тебе зачем?

– Не мне. Ей, – Аня кивнула на Атааль.

– С ней я делиться не стану!

– Ватар… я понимаю, что они тебя держали в рабстве и даже били. Но… нельзя же так бросать её умирать от голода, когда она очнётся. Я так не могу.

– А я могу, – Ане показалось, что в этот момент мальчик был похож на обиженного малыша, готового показать язык.

– Слушай, если бы не она, мы не смогли бы убежать из дворца, – зашла девочка с другой стороны.

Ватар ничего не ответил, но и не уступил.

– Ну, я тебя прошу, пожалуйста.

В ответ мальчишка что-то недовольно фыркнул и кинул Ане ещё одну факихару. Пустой мешочек полетел в шерстяной бок хаутоха.

– Спасибо! – обрадовалась девочка.

В этот момент, осыпая ручейки синеватого песка, к ним спустилась Лета.

– Мне кажется, я видела какое-то движение вдалеке. Подождём немного. Теперь Моату найдёт нас сама.

– Если это не погоня или не какой-нибудь хищник, – скривился Ватар.

– Ой, да нет! Для погони слишком мало, а хищники не нападают на группу людей. Я как-то видела кхату, она сбежала при первом же звуке наших голосов.

– Это вы, значит, камнеедов не видели, – рассмеялся мальчишка.

– Камнеедов? А это кто? Они живут в горах, как вы? – искренне заинтересовалась те-ранги.

– Это самые крупные хищники подземного мира. Маскируются под камни, а подойдёшь ближе – хрум, и нет тебя.

Аня с содроганием вспомнила куффу с торчащей из-под песка «рукой». А в мире Твилингаров были студёные. Не самые лучшие воспоминания посреди ночной пустыни.

– Но это, конечно, если не знать, – с видом «бывалого» продолжал Ватар, – что на этих уродинах растёт белый лишайник. Увидишь такой, лучше десятой дорогой обойти. Хотя, бывает, это камнеед просто спину почесал, и на обычной породе след остался.

– Ой, как же хорошо, что мы не в вашем подземелье живём, – хихикнула Лета.

Напомнить ей о куффах Аня уже не успела. Рядом громко застонала Атааль:

– Зарба, как больно! И мутит… где я? Кто-нибудь…

Аня нависла над разбойницей:

– Привет. Ты в пустыне. Мы потерпели хаутохокрушение, и ты упала и ударилась.

– Но ведь мне удалось?

Видимо, она имела в виду – сбежать от брата, поэтому Аня кивнула:

– Удалось. Ты есть хочешь? – она показала разбойнице фрукт.

Но та только скривилась в ответ:

– Пить… или умереть…

– Воды у нас пока нет, – пожала плечами Аня.

Она вовремя сообразила, что нужно оглянуться, и выразительно посмотрела на Ватара, явно собиравшегося что-то ляпнуть по поводу второго пункта. Мальчишка закатил глаза и пожал плечами.

– Моату! – подхватилась вдруг Лета.

И правда, по сыпучему склону бархана плавно соскользнула змееходка. Вся поклажа осталась при ней, но удивление Аня оставила на потом. Сначала она просто обрадовалась.

Те-ранги обняла морду своей питомицы, и так они стояли какое-то время.

– Погоди умирать, – весело сообщила Аня разбойнице. – Нам воду привезли!

После того, как Атааль напоили и перевязали ей голову, беглецы устроили совет.

– Когда Моату с нами, мы сможем даже день в пустыне пережить, – радостно чирикала Лета.

Аня вспомнила душные недра тента, и подумала, что всё-таки лучше бы не так, но и это уже хорошо.

– Ну не рядом с гниющей тушей же! – возразил мальчишка. – Надо попробовать найти какое-то укрытие за оставшуюся ночь. Да и если за нами будет погоня, лучше тут не ошиваться. Хаутох – слишком заметен.

– Хоть он и раб, я с ним согласна, – слабо проговорила Атааль.

– Я больше не раб! – выплюнул Ватар.

– Тот, кто однажды им побывал, носит клеймо всегда!

Аня поняла, что нужно вмешаться, и быстро, иначе они рискуют так и остаться здесь:

– Ну хватит! – она встала между бранившимися. Особенно пристальный взгляд достался Атааль. – Ватар не раб и никогда им не был. Он был пленником в вашем дворце. И сейчас он свободен. Если ты хочешь продолжать с нами путь, больше его так не называй.

Разбойница в ответ сверкнула тёмными глазами, но потом скривилась и отвернулась. Это показалось очень необычным, потому что Аня была уверена, что, встань она так в своём классе, её высмеяли бы с первых слов или даже раньше. Это одновременно немного пугало и дарило ощущение могущества. Пусть и среди одной маленькой группы сверстников.

– Нам надо выбираться отсюда, а не ругаться! – уже миролюбивее добавила девочка.

– Я согласна с тобой, сабихо! – серьёзно кивнула Лета. – Надо решить, в какую сторону мы пойдём, и кто поедет на Моату.

Аня насторожилась. Блиин! Она же совсем забыла, что у змееходки всего два седла! Значит, и правда, двоим придётся идти, а судя по состоянию Атааль, и по тому, что хозяйка животного – Лета, выходило, что пешком отправятся они с Ватаром. Девочка с сожалением вздохнула и произнесла:

– Атааль точно надо ехать. Пешком она никуда не дойдёт.

Но к её затаённой радости, Лета вдруг продолжила:

– А я могу вести Моату в поводу, и ты тогда поедешь.

Ватар тихо фыркнул. Сперва Аня на него даже разозлилась. Он же мальчик – он сильнее, чем тут возмущаться? Но тут её взгляд упал на босые ноги бывшего раба. На её собственных до сих пор оставались привычные разношенные кроссовки. Видимо, их внешний вид не привлёк похитителей. Да, в них было не слишком удобно идти по песку, но каково будет Ватару? Ведь ночью в пустыне царит холод. И потом… если поехать на змееходке, она просто уснёт – всё-таки отсутствие сна почти сутки давало о себе знать, а вот пешком вполне может взбодриться. Поэтому девочка покачала головой:

– Ватар поедет. А я с тобой за компанию… прогуляюсь.

Лета просияла в ответ:

– Аня, это очень-очень здорово! То есть… я благодарю тебя, сабихо!

– Спасибо, – буркнул Ватар, которому, судя по опущенным глазам, теперь стало неловко.

Вот не поймёшь этих мальчишек!

Атааль аккуратно посадили в седло, на место Леты, и те-ранги обвязала её ремнём, чтобы та не упала, если вдруг заснёт или потеряет сознание. Пещерник взобрался на Анино место, и маленькая процессия тронулась в путь, огибая погибшего Хихи.

Аня бросила последний взгляд на животное – широкий рот и глаза были сейчас закрыты, голова вытянулась вперёд, будто бы хаутох только спал.

– Спасибо тебе, и прости, пожалуйста, – шепнула девочка на прощание.

Если присмотреться, можно было по небу понять, как движется планета Виды. Вот, скопление мелких звёзд, похожих на ладонь с пятернёй, медленно скрывается за горизонтом. За бескрайним морем тёмных пока барханов, где иногда торчали редкие и чахлые кустики растительности. Следом уходит и одна из лун, пока вторая – более светлая и призрачная только появляется на горизонте.

«Господи, куда мы идём?!» – вдруг пришла паническая мысль. Ведь никто из них так и не обозначил направление. Они просто брели куда-то, по ощущениям удаляясь от Альмандхакура.

В тот момент, когда Аня уже готова была озвучить свои страхи, сзади раздался голос Ватара:

– Глядите, там какой-то огонёк!

Мальчишка указывал куда-то влево, где над линией горизонта чернела неровная полоска то ли каменной гряды, то ли каких-то строений. Там действительно подрагивал небольшой светлячок то ли факела, то ли костра. Почему-то отчаянно захотелось оказаться там, рядом с живым огнём.

– Это не похоже на поселение, – усомнилась Лета, – деревьев тут нет, да и света было бы больше. Мы так хищников отпугиваем. И караванам путь показываем. Наши дозорные всю ночь держат факелы зажжёнными.

Ватар фыркнул:

– Расточительство! Где вы, гор… ээ, кхм… где вы столько топлива берёте?

– Масло чиа, – пожала плечами Лета. – Они же им прямо потеют. А если пропитать тряпки или верёвку, обмотанную вокруг палки, выйдет отличный факел. У меня с собой есть немного.

– Слушайте, так кто там может быть? – прервала научно-познавательный спор Аня.

Руки закоченели, и она бы уже совсем не отказалась погреться у костра.

– Караван, – с готовностью отозвалась Лета, – или разбойники.

– Нет, – подала слабый голос Атааль, – Пустынные Кинжалы очистили от мелких шаек всё до Иркика.

– Пустынные Кинжалы – те же разбойники, – выплюнул в ответ Ватар.

– А давайте не будем ссориться?! – почти крикнула Аня. И после паузы закончила: – спасибо!

Господи, неужели ей всё время придётся их успокаивать? Аня вдруг вспомнила, как злится мама, когда они с Егором начинают припираться. Прямо закон бумеранга какой-то!

– Атааль, ты как думаешь, здесь может быть кто-то из ваших?

Та помолчала с полминуты. Потом сказала:

– Мне кажется, нет. Брат вчера отправлял разъезды на восток и к оазисам. К предгорьям – нет. Но… – она запнулась и перевела дух, видимо, травма давала о себе знать, – но даже если здесь кто-то из Пустынных Кинжалов, они ещё не знают о моём побеге. Навру им что-нибудь.

Аня почувствовала, что разбойнице тоже хочется к огню. Возможно, она боится, что долгое путешествие на змееходке ещё больше ослабит её. Значит, решено.

– Лета, если там караван, ты же сможешь с ними договориться?

Те-ранги улыбнулась и указала на небольшой татуированный завиток у виска:

– Это значит, что мой брат водит караваны, поэтому он уважаемый человек среди них. А эта, – она сместила палец к правой части лба, где виднелся треугольник с кругом наверху, – значит, что я дочь Старшей Матери племени. Все караванщики умеют читать знаки те-ранги, даже если они сами не принадлежат к пустынным племенам.

К Аниному удивлению тонкие светлые линии на смуглом лице Леты, виднелись даже в свете звёзд и маленькой призрачной луны. То ли краска была немного люминесцентной, то ли ночное небо здесь было особенно ярким.

– Но там ещё могут быть Бредущие пустынники, – вдруг дополнила свой монолог те-ранги.

Аня с тревогой глянула на неё:

– Это плохо?

– Ооой… может, и нет. Если они не доведены до отчаяния, нападать не станут. А раз у них есть масло чиа, значит не так уж всё плохо. Наверное.

Аня задумалась, и пропустила момент, когда взгляды её спутников обратились к ней. В груди неприятно заныло, как обычно бывало, когда вызывали к доске, а ответа в голове не было. Молчание немного затянулось, и Аня всё-таки проговорила:

– Ну… может, подойдём и аккуратно проверим?

– Я бы не стал рисковать, – пожал плечами Ватар. – Хотя, с твоей магией и оружием те-ранги бредущие могут быть не опасны. Было бы у меня оружие…

Лета порылось в одном из мешков, притороченных к седлу Моату:

– Вот, возьми. Я взяла его для собирательницы Ани, но у неё своё оружие – посильнее моего.

– Нет. Не могу, – мотнул головой Ватар. – Я же знаю, что для вас, пустынников, железо – большая ценность.

– Воины – ещё большая ценность, – произнесла Лета, протянув загнутый серпом нож на вытянутых руках. – И я не стала бы подвергать опасности мужчину, а без оружия ты беззащитен.

Поколебавшись с минуту, Ватар всё же взял у неё нож, растерянно пробормотав слова благодарности.

– Если вы закончили обмен любезностями, может, мы уже отправимся дальше? – сдавленно проговорила Атааль. Похоже, ей было не слишком хорошо.

Лета кивнула Ане, и та, с тревогой глянув на далёкий костёр, подвела итог:

– Ну, тогда вперёд!

Туша мёртвого хаутоха осталась лежать где-то за барханами. Видно её становилось лишь при очередном подъёме, но беглецы больше смотрели вперёд, на мерцающий огонёк.

Аня зябко куталась в свою накидку и мечтала наконец погреть замёрзшие руки.

Атааль, казалось, дремала в седле, а Ватар затянул свою песню без слов. Девочка посмотрела на Лету, старавшуюся шагать бодро, но то и дело спотыкавшуюся на песке. А что если приглашённая с Перекрёстка «собирательница» не справится? Ледяная волна страха докатилась до горла. Она же всё ещё не чувствует Сердце этого мира. Вдруг и сейчас принято неверное решение? Аня попыталась представить укоризненно глядящую на неё те-ранги. Но ничего не вышло – даже в мрачном мире воображения Лета смотрела восторженно, как у жилища своей бабушки.

– Скажи, сабихо, – вдруг негромко окликнула её подруга, – а какие они, другие миры? В прошлый раз ты рассказывала Атааль про свой мир, но ты же бывала и в других.

– Ну, только в одном, – обрадовалась возможности поговорить Аня. – В мире Твилингаров. Там… гораздо холоднее, чем у вас. Но зато есть леса… много лесов, реки и моря.

– Теперь понятно, почему твоя магия такая холодная, – судя по голосу, Лета улыбалась. – Скажи, сабихо, а все, кого ты приводила сюда через своё зеркало, из того мира?

– Да… то есть, почти. Саша, мальчик, которого я вытащила первым, на самом деле, как и я, с Перекрёстка. Но ему не очень повезло. Когда его увели в мир Твилингаров, в нашем мире он погиб. И теперь не может вернуться.

– Как это? Ты же привела его к нам?

– Мне сказали, что в моём мире нет магии, и человек, который там умер, не сможет воскреснуть. Это волшебство, а волшебства у нас быть как бы не может. Ну, почти, – поправилась Аня, вспомнив умение Милы останавливать время.

– Ох, понятно! У нас была похожая легенда. Когда-то один из вождей пустынного племени пожелал большой власти. Он ооочень долго шёл, прежде чем дойти до берега океана, а оттуда позвал Великую Виду. Те-ранги давно забыли, как он её уговорил, но уговорил. И она сделала его Привратником. Сперва он радовался, что может водить людей из одного мира в другой, но потом ему стало этого мало. Вождь сам пожелал уходить в другие миры, чтобы там тоже обретать власть и богатство. А однажды позвал с собой девушку, в которую был влюблён. Она согласилась, но само мироздание воспротивились этому. И душа девушки прошла в другой мир следом за возлюбленным, а тело осталось в этом. Мёртвое.

Аня поёжилась. А Ватар, переставший петь, вклинился, когда Лета перевела дух:

– У жителей Татрара тоже есть такая легенда. Только там не о пустынниках, а о молодом изобретателе.

– Может быть, – немного с досадой пожала плечами те-ранги, и продолжила: – Так вот, молодой вождь очень сильно оплакивал свою любимую. Поэтому снова отправился к Виде за помощью. Теперь уже она не хотела больше помогать тому, кто так неумело и себялюбиво распорядился её даром. Но вождь не уходил. Много дней и ночей, сидел он у обиталища Виды и умолял о прощении и помощи. И тогда Вида сжалилась и снова ему помогла. Она обменяла свой первый дар на слезу, наделив её силой воскрешать. Ну а потом вождь пришёл домой, вернул возлюбленную, соединив тело и душу вновь, и они скрылись от людей, чтобы больше никто не мог пользоваться даром Виды во зло.

Лета вздохнула и закончила:

– Почему-то у мату-химра получалось лучше эту легенду рассказывать. А у меня как будто язык плохо ворочается.

– Мне понравилось, – искренне поддержала подругу Аня.

– У нас в Татраре и окрестностях этих слёз Виды – полным-полно, – вклинился Ватар, – Камешек красивый, но считается не драгоценным, поэтому мы его пускаем на пуговицы часто.

– Вы свои камушки просто назвали в честь той слезы. А та была единственная и волшебная! – холодно отрезала Лета.

– Ну да, и что, сказать теперь нельзя? – буркнул Ватар, тут же почему-то напомнив Сашку.

– Прости, подземник, – смутилась вдруг и Лета. – Для меня эта легенда священна, она греет моё сердце и дарит надежду в самую тёмную ночь. Но я всё равно не должна была злиться на тебя.

– Извини, – эхом откликнулся Ватар. Аня чуть слюной не подавилась – услышать извинения от гордого мальчишки было необычно. – Для меня всё это просто детские сказки, но я не подумал, что тебе это может быть так… важно.

Лета сверкнула улыбкой:

– Пески да унесут нашу ссору.

Глава 9. Видайя

Аня глянула вперёд и чуть не вскрикнула от радости. За разговорами она не заметила, как огонёк приблизился, уже больше напоминая костёр. Хотя сейчас он не был таким ярким. Ветер принёс сладковатый запах дыма. Впереди замаячили тёмные неровные «коробки», похожие на домики Альмандхакура. Захотелось прибавить шаг.

Ещё минут пятнадцать компания молча брела к цели.

Наконец обессилевшие путники добрались до первой линии маленьких домов.

– Ой, кажется, это мёртвый город, – вглядевшись, произнесла Лета.

Аня присмотрелась и тоже заметила, что в пустые двери врастают песчаные барханы. Однако догоравший костерок ещё теплился в одном из остовов, бывших когда-то жилым помещением. Теперь у него отсутствовала крыша, поэтому и огонь удалось разглядеть с большого расстояния.

Как ни странно, у огня никого не было, хотя в том, что его разожгли люди, сомневаться не приходилось. Лета остановила змееходку. Атааль то ли спала, то ли вновь впала в забытье. Ватар слез первым и, не собираясь помогать, направился к остову дома. Аню это сильно разозлило:

– Ватар! Ты мог бы помочь нам с Летой! Мы всё время шли пешком, пока ты ехал, а сейчас ещё нам нужно тащить Атааль…

Мальчишка обернулся со злостью:

– Я не собираюсь таскать на себе эту… эту зарба! Вы сами решили тащить её за собой, а я предлагал не мучиться!

Это был удар ниже пояса. Аня почувствовала себя так, будто её плетью стегнули.

– Да я сама справлюсь, сабихо, – жалко улыбнулась Лета. – Вот, смотри…

Она почти опрокинула на себя бесчувственную Атааль. Аня чуть не бросилась помогать, но злость взяла верх. Она догнала Ватара у самой двери.

– Ты ведёшь себя так же, как они, – девочка ткнула пальцем в сторону Атааль, которую пыталась поудобнее перехватить те-ранги, – но пока так и будет, рабство никуда не денется. На Перекрёстке… в моём мире, его запретили только тогда, когда появилось много неравнодушных людей. А если всем будет на всех наплевать, люди из Татрара так и будут страдать, когда им не повезёт попасть в руки таких вот пустынных Кинжалов.

Ватар нахохленно смотрел мимо неё. Блин, как же похоже на Егора, когда его родители отчитывают! И результат от этого обычно нулевой.

– Да что она делает?! – внезапно, будто разозлившись, «очнулся» Ватар и, отодвинув Аню, пошёл к змееходке.

Там он решительно перехватил Атааль у Леты и сам поволок разбойницу внутрь того, что раньше было домом. Не слишком бережно, но уже что-то. Те-ранги улыбнулась и, схватив из сумки что-то похожее на белый прямоугольный половичок, побежала вперёд. Но переступив порог бывшего дома, девочка вскрикнула и отшатнулась. На неё, шагнув из-за боковой стены, замахнулся дубиной какой-то сухой жилистый старик, одетый лишь в набедренную повязку.

– Стойте! – крикнула Аня, отчаянно пытаясь дотянуться до своей холодной нити. Но внутри всё ещё было пусто. Как и предупреждали в мире Твилингаров, магия так быстро не восстанавливалась. Тогда девочка, задавив брезгливость и страх, просто повисла на старике схватив его за руку с дубинкой. Их оппонент оказался на удивление сильным и коротким движением руки сбросил Аню на землю. Но тут же ему в лицо полетела горсть песка, брошенного Летой. Пока нападавший отплёвывался и чихал, девочки выбежали за пределы стен поближе к змееходке, которая шипела и била хвостом, готовая защищать хозяйку. Ватар положил Атааль на землю, но как-то иначе среагировать уже не успел.

Вдруг старик уселся на песок и принялся раскачиваться из стороны в сторону:

– Ай, дочь Виды, прости старого безумца! Он решил, что можно, он решил погреться и отправить дары звёздам! Здесь нет никого, совсем никого нет! Только старый безумный Сакхр, что слушает шёпот ветра в песках и прячется в тени гор.

По морщинистым щекам протянулась мокрая дорожка слёз. И Ане стало жаль незадачливого нападавшего.

– Эм… извините, – она осторожно шагнула к старику, – если вам холодно, мы можем помочь. У меня, по-моему, была запасная накидка. Хотя, мы сами не отказались бы погреться у костра.

– Не надо подходить! – Сакхр неожиданно выбросил загорелую руку вперёд. – Зря. Зря я развёл костёр! Глупый старый Сакхр!

– Вы нас боитесь? – удивилась Аня. – Но мы вам ничего не сделаем. У нас раненая девушка, и ей надо отдохнуть. Здесь… у вас очень удобно. Позвольте нам, пожалуйста, остаться. И мы бы не отказались развести новый костёр…

– Нет! Хватит! Больше Сакхр не будет глупым, нееет! Других сюда приманивать не нужно. Бредущие пустынники, разбойники, подземники. Сакхр вам не верит!

– Да что ты его уговариваешь? – раздражённо бросил Ватар. – Пойдём, поищем другое место. Я теперь пешком пойду.

Джентльмен нашёлся! Впрочем, уговаривать потерявшего, похоже, рассудок старика уже надоело и самой Ане:

– Ладно, извините… мы пойдём…

В этот момент что-то поменялось, нахлынуло солёным морским бризом. Аня на миг почувствовала себя словно под водой и ощутила, как её влечёт куда-то, будто сносит сильным прибоем на глубину. А в следующий момент «волна» отхлынула, оставив девочку, схватившуюся за грудь, глубоко дышать.

Правда, кроме Ани это, похоже, почувствовал ещё только старик. Его седые брови взлетели вверх, а оказавшиеся серыми глаза широко открылись:

– Дочь Виды зовёт. Моя Инина знает, что ты здесь и хочет видеть тебя! Что-то грядёт, что-то грядёт… не к добру это…

– Меня? – удивлённо переспросила Аня.

– Дочь Виды? – тихо проговорила рядом Лета. – Но их же не осталось…

– Тебя-тебя, чужая, – недовольно покачал головой Сакхр. Он встал и махнул сухонькой рукой. – Идём.

– Я одна не пойду, – решила упереться девочка.

Сакхр повернулся. Скривился раздражённо, потом сказал – те-ранги можешь взять только.

– Тогда разреши моим друзьям остаться здесь, – Аня указала на закрытое пространство рядом с кострищем.

– Разрешит Сакхр! Всё разрешит! – вспылил старик. – И еду последнюю отдаст, и жилище своё незваным гостям!

Стало неудобно, будто они и впрямь стесняли старика, но Аня слишком устала, чтобы извиняться, поэтому просто пропустила недовольство собеседника мимо ушей:

– Так что?

Старик раздражённо махнул рукой, и этот жест Аня расценила как разрешение делать то, что им нужно.

– Ватар, положи, пожалуйста, Атааль здесь. Тут ещё тепло от углей. Мы скоро вернёмся.

Мальчишка явно не испытал большой радости, что его оставляют нянькой при недавней жестокой хозяйке, но потащил Атааль в указанное место. Лета уже расправила там свою подстилку.

Сакхр зашёл в соседнее помещение, где частично сохранилась крыша. Девочки последовали за ним. Аня вдруг подумала, что, может, их опять куда-то заманивают, но ощущение морской волны было слишком реальным. Да и не походил их проводник на злодея. Сумасшедшего – да. Но если бы он хотел причинить им вред, зачем было прогонять?

Сперва показалось, что они ступили в совсем непроглядную темноту, но тут впереди и внизу забрезжил свет. Стоптанные, вырезанные в камне ступени вели в какой-то погреб или на нижний этаж. В стенных нишах стояли разного размера и формы керамические сосуды с жидкостью, похожей на растопленный воск или масло. Над их поверхностью светились неяркие огоньки.

Протиснувшись следом за хозяином в довольно широкое помещение, девочки удивлённо застыли. В скальной породе, в углублении, отделённом от комнаты мутной стеклянной перегородкой, бликовала сине-зелёная вода. Огромный неровный аквариум уходил под самый потолок. В дальнем углу располагался самодельный очаг, за ним – небольшой загон для существ, напомнивших Ане мокриц размером с кролика. Там же сверху пищали, пихались и хлопали кожистыми крыльями «птицы», увиденные раньше в покоях Атааль в Альмандхакуре. Рядом с аквариумом валялась кипа белья, видимо, служившая Сакхру постелью.

– Это… похоже на озеро моей мату-химра… – тихонько произнесла Лета. – Только не на земле, а вверх.

– Мне больше интересно, откуда здесь стекло, – пробормотала Аня.

Сакхр с нежностью погладил прозрачную преграду:

– Я привёл её, Инина! Выйди…

Из тёмной глубины резервуара устремились к поверхности тысячи пузырьков. Затем плавно, почти сонно, оттуда же выплыло существо. Похожее на человека, но с роговым наростом на голове, за которым, словно убранные диковинным гребнем, росли длинные густые волосы с ярким медным отливом.

«Ничего себе, «русалочка»!»

Руки и спину существа покрывали пятна, образующие панцирь, словно дальние предки его были черепахами. Пальцы на руках скрепляли перепонки. Ноги же и вовсе заканчивались ластовидными утолщениями.

Судя по наличию груди, прикрытой обрезком тряпицы, существо было женского пола. Её почти целиком чёрные глаза глядели прямиком на Аню. Девушка-черепаха приложила свою ладонь к стеклу и будто что-то произнесла.

Знакомое невидимое течение мягко толкнуло Аню навстречу. Как только пальцы коснулись гладкой прохладной поверхности, будто что-то взорвалось. Вспышками протянулись золотистые нити. Огромная черепаха парит в небе. Она питает магией существ, живущих в воде. «Видайи» – шепчет кто-то невидимый. Вот уплывает в темноту божество этого мира. Отступают моря, оголяя чёрный песок. Вот корчатся бессильные вдохнуть, высохшие люди-черепахи. Вот женщина те-ранги подбирает полуживую кроху у источника в пещере. Вот муж этой женщины возводит стеклянную стену, плавя песок – такова его магия. Уходят люди, уходит из мира добрая те-ранги. Только постаревший Сакхр продолжает охранять приёмную дочь.

«Ты несёшь часть магии Виды, я чувствую! Ты пришла, чтобы вернуть нашу небесную Мать?»

– Д-да… – произнесла Аня, и стена видений рухнула.

Осталась видайя за стеклом и колышущаяся золотистая нить, которая притягивала как магнит и вела куда-то наверх.

Видения до сих пор стояли перед глазами, рождая множество мыслей и вопросов, а реальный мир всё ещё соседствовал с чужими воспоминаниями. Слишком живыми и яркими.

«Прошу, верни нам Виду! – голос видайи, несмотря на то, что звучал в уме, был умоляющим. – Иначе мне придётся умереть в этом заточении, даже не увидев своих сородичей!»

– Я… я очень постараюсь, – искренне произнесла девочка, глядя в синие глаза девушки-черепахи.

– Никогда не думала, что увижу настоящую живую видайю, – выдохнула за спиной Лета. – Она говорит с тобой сейчас? Мату-химра мне рассказывала, что они умели говорить в голове…

– Кажется, она только что… показала мне, где искать Виду… – всё ещё не веря себе, Аня бросила взгляд на золотистую нить.

– Ой, ого! Где?!

– Ну, то есть, у меня теперь есть… что-то вроде путеводной нити.

Аня вспомнила Тофу. Брр, хорошо бы не повторить её участь у камня Твилингаров.

– Всё! Уходите! Прочь! – напомнил о себе Сакхр, всё это время сидевший в позе лотоса на своей лежанке. Теперь он вскочил и замахал на девочек худыми руками. – Оставьте нас!

Видайя в аквариуме раскрыла рот, и комнатку заполнил тонкий, почти на пределе слышимости визг. Несмотря на то, что звук не был громким, он ввинчивался в мозг так, что Аня зажала уши. Но даже так она услышала, как Сакхр поспешно произнёс:

– Прости, дочь Виды, я не желал зла!

Визг прекратился. Отшельник снова упал на свою лежанку, закрыл лицо худыми руками и принялся раскачиваться взад-вперёд.

«Простите моего земного отца. Он так привык охранять и оберегать меня все эти годы, что боится теперь потерять.»

– Ой! Теперь и я её слышу! – восторженно вскрикнула Лета.

«Останьтесь у нас, прежде чем продолжить свой путь. Я так давно не видела никого, кроме Сакхра!»

– Спасибо! – Аня глянула краем глаза на Лету, но кажется, те-ранги уступила право говорить от их имени подруге. – Нам как раз это очень кстати. С нами раненая девушка.

«Раненая?!» – голос в голове дрогнул.

– Я видел, как упал хаутох, – всё ещё раскачиваясь на своей лежанке, произнёс старик. – Надо было погасить костёр тогда… глупый, глупый Сакхр! Думал никто не уцелел…

Вида обратила к нему взгляд синих глаз, и тот замер. Затем его морщинистое лицо обратилось к Ане:

– Ты… ты найдёшь Виду? – он как будто не слышал или не вспомнил уже о том, что сказала девочка после первого разговора с видайей.

Тёплую золотистую нить, слегка тянувшую вверх, теперь можно было увидеть краем глаза. Она и не думала исчезать.

– Ннуу… наверное, да. Я постараюсь.

– Тогда ты спасёшь Инину. Вернёшь великое море и его детей!

Аня смутилась, не зная, что на это ответить.

– Ой, так далеко мы не загадываем! – разулыбалась за неё Лета. – Но море и я хочу вернуть. Мату-химра так про него красиво рассказывает! А Виду мы теперь обязательно найдём! Раз мы встретили живую видайю, и Аня знает куда идти, значит у нас точно получится.

Сакхр поднялся и принялся, кажется, хлопотать по хозяйству. По крайней мере он отправился к загону с живностью, взяв у очага какую-то миску.

«Я верю, что у вас получится найти нашу прекрасную Виду! Мне снилось, что я плету для кого-то путеводную нить, – Инина вновь посмотрела на Аню, колыхнув в воде облако рыжих волос. – Видимо, это была ты. А теперь, принесите мне вашу раненую.»

– Зачем? – удивилась Аня прежде, чем успела задуматься.

«Я умею исцелять. Немного, но этого хватит, чтобы тело доделало остальное само.»

– И правда! – расцвела Лета. – Мы их пластинки носим, чтобы можно было немного менять мир волшебством, а видайи – сами волшебные же!

«Пластинки? – удивлённо зазвенел в голове голос Инины. – Но… я отбрасываю их, когда нарастают новые. Они постоянно засоряют мой водоём. Сакхр, конечно, выбрасывает их, но всё же…»

– Выбрасывает?! – глаза Леты поползли на лоб. – Он что… он разве не знает, что это великая ценность?

– Да-да, глупый Сакхр, глупый, – раздражённо проворчал старик, роясь в загоне.

Но Ане показалось, что он сказал это с долей вины в голосе.

– Ой… прости, отшельник… я…

«Отец не пользуется волшебством уже много лет. С тех пор, как умерла мама. Но тебе я могу подарить те пластины, что у меня остались.»

Лета чуть не запрыгала от радости:

– Ой, как же здорово!

Сакхр проворчал что-то недовольно из загона, но спорить открыто не стал.

– Ну, я тогда позову Ватара, принесём Атааль. Можно… эээ… Сакхр? – имя старика, правда, получилось каким-то куцым, без сочного гортанного «х», как у местных жителей, но тот понял. Махнул сухонькой рукой, мол, делайте что хотите.

И пока Лета общалась с гостеприимной видайей, Аня поднялась к попутчикам. Ватар вскинулся и схватился за оружие, когда она показалась на освещённом звёздами пространстве.

– Эй-эй, это я! Всё хорошо!

Мальчишка нахохлился и снова зябко закутался в накидку. Аня вдруг с удивлением поняла, что успела согреться в подвальчике Сакхра. Атааль всё так же лежала без движения у остывшего кострища. Снаружи шуршала и недовольно шипела змееходка.

– Нас позвали внутрь, – девочка почему-то чувствовала теперь неловкость. – Видайя сказала, что может… вылечить Атааль. Эмм… поможешь мне её отнести?

– Прямо настоящая видайя? – недоверчиво хмыкнул Ватар, поднимаясь на ноги. – Дамир говорил, старики видели таких в подземных озёрах. Только мы никогда с ними не сталкивались. Я думал, это сказки.

Он взвалил Атааль на спину, проигнорировав Анины попытки помочь, и зашагал следом за ней в узкий ход. Шипение Моату перешло в призывный утробный рык. Девочка обернулась к ней:

– Не бойся, Моату, твоя хозяйка в безопасности. Она скоро выйдет к тебе.

Возможно, Анины слова не были поняты, и так просто совпало, но змееходка успокоилась.

Спускаясь в подвальное жилище, Аня уловила внезапно знакомый и вполне аппетитный запах. Было похоже на… омлет или яичницу. Неужели Сакхр им и еду приготовил? Или только себе? От этой мысли забурчал живот, ненадолго насытившийся местным фруктом.

При виде вошедших, Лета вскочила со ступени каменной лесенки, ведущей к верхнему краю «аквариума». В её руках отсвечивали перламутром четыре пластинки, на подобии той, что Аня видела в пустыне после схватки с куффой.

– Вот! Смотрите, что дала мне Инина! – широко улыбнулась она. Потом виновато оглянулась на Сакхра, возившегося у очага. – Я пыталась предложить помощь, но он меня прогнал.

«Добрый хозяин всегда накормит гостей», – мягко произнёс в голове голос видайи. Сзади поперхнулся Ватар:

-Оно… она в голове говорит…

Аня оглянулась. Мальчишка стоял, широко раскрытыми глазами глядя на колышущуюся в воде Инину. Хорошо хоть Атааль не бросил.

«Ты несёшь ту девушку, которой нужна помощь? Прошу, поднеси её ближе.»

Обалдевшего Ватара, несмотря на первую реакцию, долго уговаривать не пришлось. Он дотащил Атааль и почти сбросил её у аквариума в сидячем положении. Видайя изогнулась изящной дугой, нырнув ниже. Прикоснулась перепончатой ладонью со своей стороны стекла. В том месте, где на него опиралась голова юной разбойницы.

Внешне ничего не происходило, только вдруг накатило ощущение тёплого прибоя. Аня вспомнила, как они всей семьёй ездили на море. Тогда, на южном пляже она ощущала то же самое, что сейчас в чужом мире посреди пустыни. Если закрыть глаза, можно было представить, что стоишь вечером у парапета набережной, а где-то неподалёку в открытом кафе жарят вкусное, и горят мягкие фонарики вокруг столов.

Кажется, глаза таки закрылись, потому что в реальный мир Аню вернул стон очнувшейся Атааль. Неудавшаяся невеста наместника слабо пошевелилась, приложив ладонь к голове, и оглядела помещение:

– Почему, когда теряю сознание, я каждый раз оказываюсь в каких-то непонятных местах? – задала она риторический вопрос. – Но раз вы тоже тут, значит, я ещё жива.

Потом её угораздило обернуться. Атааль резко отпрыгнула от «аквариума» и даже немного взвизгнула:

– Ч-что это?

– Это кто! – поспешно подсказала Лета. – Она видайя! Самая настоящая! Представляешь?! А я думала, что их уже не бывает. Но она дала мне пластинки, и вот, ещё тебя вылечила.

Разбойница вновь посмотрела на свою спасительницу, на сей раз как будто даже с восторгом.

– Вида сохрани! Рад отдал бы правую руку, чтобы тебя заполучить… если бы знал, конечно.

Она не без труда поднялась, всё ещё прижимая ладонь к голове, и подошла к «аквариуму».

«Здравствуй, звезда города песков. Я Инина, мне кажется, я последняя из рода видайев.»

В отличие от Ватара, Атааль уже не удивилась ни голосу «в голове», ни тому, как назвала её новая знакомая. Наоборот, подобное обращение, похоже, ей польстило:

– Благодарю тебя за исцеление. Кажется, теперь мне лучше. Я – Атааль из Кинжалов пустыни. Вернее, раньше я была одной из них, – голос разбойницы потускнел, будто она загрустила. – Теперь, наверное, для них я преступница. Но для меня радость – говорить с видайей.

– Да, моя дочь – великая волшебница и потомок самой Виды, – с гордостью проговорил Сакхр. Он плюхнул на небольшое каменистое возвышение у очага широкую чугунную посудину, похожую на сковороду без ручки. Там ещё шкворчало и пузырилось что-то отдалённо напоминающее омлет.

– Ой, я сейчас! – пискнула Лета. Она сбегала наверх, и через пару минут принесла знакомый Ане грубый холщовый мешок с солью.

При виде белого порошка, которым те-ранги сдобрила яичницу, у Сакхра загорелись глаза:

– Сколько соли! Что бедный старик может предложить за неё?!

Лета, казалось, немного растерялась, потом улыбнулась:

– Ты уже дал нам еду и кров. Поэтому я с радостью поделюсь с тобой. Оставить всё, да простит меня почтенный Сакхр, не могу, но…

– Хоть сколько! Уже радость для Сакхра!

«Отец достаёт соль для меня, – с нежностью и грустью пояснила Инина. – Вода, в которой я живу, пресная. Мне от неё бывает не очень хорошо, но это поправимо, если я получаю достаточно соли с пищей.»

– О! Тогда это особая честь для меня! – обрадовалась Лета.

Когда она пересыпала в посудину Сакхра чуть ли не половину мешочка, и тот спрятал драгоценный порошок куда-то в недра своего тряпья, все приступили к ужину.

После суток скудных перекусов, это было прямо-таки божественно, до того момента, как Аня поняла, что есть местное блюдо придётся руками, которые никто здесь даже не собирался мыть. От него, уже остывшего, Сакхр отломил шестую часть и отнёс видайе. Чтобы поесть, та высунула из воды лицо и руку, лёжа при этом на спине.

– Я думала, она будет есть прямо под водой, – тихонько, но восторженно произнесла Лета.

– Жареное яйцо в воде станет кашей, – скривился Ватар, доедающий свою часть.

Видайя, словно что-то услышав, посмотрела на гостей и смущённо улыбнулась.

Атааль ела молча, лишь изредка бросая взгляд красивых восточных глаз на Инину. Аня сглотнула ком в горле – надо было бы и ей поесть, но как только она думала про грязные руки, ей становилось дурно. Впрочем, в итоге, требующий еды желудок победил брезгливость. На удивление, омлет оказался съедобным и даже вкусным.

После этого позднего ужина решили спать в маленьком жилище Сакхра и его необычной дочери. На сей раз старик не возражал – с тех пор, как он понял, что собираются сделать Аня и Лета, радушия у него прибавилось.

Те-ранги, позвав с собой Ватара, сходила наверх, чтобы позаботиться о змееходке и захватить с собой всё, что могло служить лежанкой и одеялом. После их возвращения старик опустил над входом в свою обитель плотный полог, повторяющий цветом и фактурой песчаный холм. Видимо, так он все эти годы прятался от реальных и мнимых врагов.

Кое-как разместившись на принесённом Летой тряпье слева от входа, Аня вдруг задумалась. А что дальше? Да, они помогли сбежать Атааль и Ватару, но пойдут ли эти двое с ними? Да и… надо ли? Конечно, чем больше человек в их команде, тем лучше, неизвестно, что ждёт дальше, но с Летой было… проще и приятнее. Да и место на змееходке уступать не придётся.

Тишина, повисшая в тёмном убежище – Сакхр погасил все источники света, прежде чем улечься к себе на лежанку, – казалась не вполне естественной. Будто никто не спал. Это подтвердила возня под боком. Лета, лежавшая рядом, заворочалась и вдруг тихонько спросила:

– Сабихо, куда мы дальше?

– Не знаю, – на пределе слышимости ответила Аня. – Нить ведёт куда-то на запад.

– Вы полезете в горы? – внезапно подключилась к разговору Атааль.

– А горы рядом? – подал голос и Ватар.

Аня хихикнула, но тут же оборвала себя и прислушалась. То же самое, видимо, сделала и Атааль, потому что промедлила с ответом. В тишине стало слышно мерное похрапывание Сакхра. Инина спала где-то в глубине своего «аквариума», и никак не показывала своего присутствия. Убедившись, что хозяева спят, Атааль тихо ответила:

– Я видела их с высоты, пока мы не упали.

– Тогда я иду с вами! – сообщил мальчишка Лете и Ане.

– Погодите! – заспорила Атааль. – Зачем вам в горы? Подземники не щадят жителей пустыни. Может, и эта вымершая деревня на их счету. Давайте лучше доберёмся до Иркика! Там безопаснее, и вы сможете закупиться провизией, а я – подыскать себе новый дом.

Ватар фыркнул, но ничего не сказал в ответ. Повисло молчание, и Аня поняла, что её таки негласно назначили старшей.

– Ээмм… понимаете, я должна помочь Лете найти Виду, а значит, мы с ней пойдём туда, куда указывает моя… ну, что-то вроде путеводной нити. И делать крюк я не могу – мне нужно вернуться домой за неделю, иначе может случиться несчастье.

Что будет, если Мила не сможет больше удерживать время, девочка старалась не думать. Слишком уж неприятные картины рисовало воображение. Начиная от сердечного приступа у бабушки, и заканчивая пугающими последствиями встречи её родственников с изменившимся Тоффином.

– То есть, – зашипела Атааль, – вы меня просто бросите в пустыне?! И это после того, как я помогла вам сбежать из дворца?

– Иди с нами, – пожала плечами Лета, обрадовав Аню, которая сразу после слов разбойницы почувствовала себя виноватой. Ведь и правда, оставить человека в пустыне без еды, воды и средств передвижения, значит обречь его на смерть.

– Ты ненормальная! – шёпотом взорвалась Атааль. – Я не хочу умирать.

– Нуу… ещё ты можешь остаться тут, – придумала выход и Аня. – Здесь есть вода, еда и укрытие.

– И, может, к Сакхру кто-то приезжает, – вклинилась Лета, – откуда-то же он взял посуду и одежду. И я не верю, что он просто вкидывает пластинки Инины. А когда придёт караван, и тебя смогут отвезти в какой-нибудь город.

Пока разбойница обдумывала этот вариант, Ватар заверил:

– Не бойтесь, если вы обе пойдёте со мной в горы, и нам встретятся подземники, я не дам им вас убить. Вы не такие, как те, из Альмандхакура. И я ваш должник.

– Видите! – ожесточённо прошептала Атааль. – Меня он защищать не будет. Ладно! Завтра я спрошу у старика. Может, и правда, мне лучше остаться пока здесь.

Глава 10. Под землёй

Наверное, уже наступил рассвет, когда сквозь полусомкнутые веки Аня увидела, как ходит Сакхр. Кажется, проснулся кто-то ещё, потому что она слышала негромкий разговор, но девочке так нестерпимо хотелось спать, что она вновь скользнула в темноту сна.

Женщина с серёжками в форме пересекающихся порталов заливисто смеялась над чем-то, а Тоффин в лисьем обличье ластился и просился на колени. Потом Аня вдруг увидела себя со стороны. Она зашла в свой подъезд и перед тем, как закрыть дверь, обернулась. Глаза её были чёрными, как два угля, а очертания двоились. От собственного крика девочка вынырнула в душный полдень подвала.

«Это был только сон!» – успокаивала она своё бешено колотящееся сердце.

– Сабихо? – рядом присела Лета. – Дурной сон?

Аня кивнула.

– Песок, унеси, – прошептала подруга и подула прямо в ухо девочке.

– Эй! Ты чего? – удивлённо отшатнулась та, закрыв ухо ладонью.

– Я сон дурной отгоняю. Меня мама научила – если снится страшное, надо попросить песок забрать это, и выдуть из головы. Жаль самой себе не получается так делать, но у меня обычно кто-то всегда поблизости.

– А ты через ноздри попробуй, – гыгыкнул Ватар, который ковырялся в какой-то железке, сидя рядом с собеседницами.

Аня представила это и захихикала тоже. Лета рассмеялась следом за ней:

– Это же неудобно, – помотала она головой, отчего её чёрные кудряшки весело запружинили.

– Но вполне возможно, – пожал плечами Ватар. – Эй, Сакхр, я починил твой воздухопровод!

Услышать в пустыне, где уровень развития местных жителей достиг в лучшем случае феодального строя, о каких-то бытовых технологиях было удивительно. Аня ещё раз, уже с интересом, поглядела на то, что чинил Ватар. Небольшой кусок медной трубы. Довольно широкой, и с сетью, вставленной с обеих сторон. Похоже, внутри прятались небольшие лопасти.

Из-за угла, где скрывался загон с живностью, раздался радостный возглас, и хозяин, подойдя, бережно принял у мальчишки из рук результат его трудов. Потом поднялся к самому верху аквариума Инины и вставил устройство в отверстие чуть ниже уровня воды. Видайя вынырнула и с благодарностью обняла приёмного отца за плечи. Тот проворчал что-то добродушно и с улыбкой, в ответ приобняв дочь узловатой коричневой рукой.

К Аниному изумлению из загона с живностью вышла и Атааль, неся в миске несколько бурых в крапинку яиц. Бывшая разбойница будто бы преобразилась в примерную помощницу. Впрочем, взгляд, брошенный Атааль на землянку, говорил об ином.

Видайя, снова всплывшая из мутноватой глубины, видимо, поблагодарила Ватара, потому что тот снова пожал худыми плечами и польщённо пробормотал:

– Да за что тут благодарить?

«Аня… я слышала, как тебя называют…»

«Ой, я же не представилась!» – щёки тут же бросило в жар.

– Извини, пожалуйста, Инина.

Лета поглядела на спутницу, но промолчала. Все знали о способе видайи разговаривать, и это уже становилось привычным.

«Нет. Не переживай! Ведь и я сразу не назвалась. Отец сделал это за меня… но я не о том хотела поговорить. Вы знаете, что ваша спутница решила дождаться у нас караван? Даже отдала отцу в качестве оплаты браслет из драгоценного металла».

Аня кивнула, видя, что Инина смотрит на неё через стекло. Про браслет она не знала, но разве это важно?

«Можно ли ей верить? Она пришла с тобой, и я понимаю, что сейчас могу обижать тебя недоверием, но её одежды и взгляд… мне кажется, она не принадлежит к вашей компании».

Аня замялась. Нельзя же обсуждать Атааль в её присутствии.

«Ты можешь говорить у себя в голове. Я это слышу», – подбодрила видайя.

Всё равно было очень неудобно. Правда, с другой стороны, гостья с Перекрёстка не собиралась врать или очернять свою временную спутницу.

«Она… своевольная и когда-то была рабовладелицей. Но…её… предал близкий человек, и она ушла с нами. Не знаю, насколько она с тех пор стала лучше, но надеюсь, что всё-таки стала. Мне кажется, в душе она хорошая, но иногда ведёт себя слишком эгоистично».

«Что ж… по крайней мере, я смогу приглядывать за ней. Спасибо, Аня».

«Не за что».

Когда горячий день начал клониться к закату, Лета вышла проверить Моату. Пора было вновь собираться в путь. Вернулась те-ранги встревоженная.

– Моату что-то почуяла. Мечется, шипит, хочет, чтобы я села на неё поскорее. И я проверила. Залезла на стену и посмотрела. Кажется, рядом с нашим хаутохом какие-то люди. И это не караван. Они налегке, и в основном все тоже на змееходках.

Атааль побледнела:

– Это Кинжалы… их отправил Рад. Он никогда и никого не прощает! Они не остановятся и найдут меня…

– Вы… – вспыхнул вдруг Сакхр, – привели сюда врагов?! Я знал, знал, что это к беде! Убирайтесь отсюда! Сейчас! Мне плевать на Виду, если что-то случится с моей Ининой! Ах, я старый дурак, отродье куффы! Зачем разжигал огонь?! С предками хотел поговорить! С Ней! Дурак…

Остальные его стенания потонули почти во всхлипах.

«Успокойся, отец, – пришёл вдруг из глубины голос видайи. – Возможно, они здесь не за тем. И ведь ты всегда маскируешь вход. Они нас не найдут, даже если догадаются поехать к домам».

– Я схожу тоже посмотрю, – вызвался Ватар.

– Постой! – схватила его за руку Атааль, – тебя могут увидеть! И тогда мне… нам конец!

Ватар с такой силой вырвал руку из ладоней разбойницы, что та пошатнулась. Мальчишка, с перекошенным от злости лицом, выбежал наверх. Атааль заметалась, видимо, пытаясь что-нибудь придумать. Надо же, как она родного брата боится! Аня вспомнила Егора – ершистый и грубый, он вряд ли когда-нибудь серьёзно навредил бы своей сестре. Разве что в детстве стукнул машинкой во время ссоры за игрушку.

– Слушай, – попыталась она успокоить разбойницу, – но Рад ведь твой брат. Это нам нужно бояться. Вы даже пытками угрожали, когда поймали нас. А ты… ну, сбежала от… наместника этого, в худшем случае тебя опять за него выдадут. Это, наверное, очень неприятно, но ведь не убьёт же он тебя…

«Что я говорю? – мелькнула мысль. – Это же я сейчас должна паниковать и метаться».

Сама Аня была лишь встревожена – разве можно чего-то бояться в… сказке? Пусть даже такой настоящей.

– Ты не понимаешь! Ты здесь чужачка! – Атааль чуть не кричала. – Я нанесла ему кровную обиду. Я расстроила его планы и предала Кинжалов! Это карается смертью. Для всех. Исключений для родственников не делают, иначе предать может кто угодно! Я так рассчитывала на хаутоха, на вас… думала, смогу добраться до Мадинатави на краю Чёрных песков. Туда власть Рада и Альмандхакура не распространяется. А сдохну тут!

Подвывания Сакхра слились со злостью Атааль в один гнетущий фон. Лета собрала поклажу Моату и ждала у входа, готовая ко всему. Инина уплыла куда-то вглубь своего аквариума. Поэтому утихомирить разбойницу предстояло именно Ане. Девочка вздохнула, вспомнив все успокоительные мероприятия, которые когда-то видела. Потом взяла из поклажи Леты флягу и протянула её разбойнице:

– Вот, попей.

Та покосилась на предложенное питьё, но потом взяла его.

– Слушай, нас же ещё могут не найти. И у нас есть время уйти отсюда, пока они не сообразили. Правда, Лета?

Ответить те-ранги не успела. Ватар вернулся. Он спешил.

– Поняли, что здесь есть, где укрыться. Сюда пошли. И… не уверен, но, мне кажется, у них красный кинжал на плащах. Нам надо уходить и прямо сейчас! Змееходкам сюда недолго добираться.

– Стойте! – вдруг встревожилась Лета. – Но у нас же только одна змееходка, которая вынесет лишь двоих. Если двое пойдут пешком, их быстро догонят…

Повисла гнетущая тишина, в которой слышались только всхлипывания Сакхра.

«Я могу забрать вас с собой, – пришёл вдруг из глубин голос Инины. – Забрать всех. Отец напрасно тревожится. В моём бассейне есть выход, протока в скальных породах. Когда я была маленькой, там был лишь мелкий родник, но со временем он расширился. Мне было интересно, и я сама помогла стене разрушаться. Кажется, он ведёт в подземное озеро, но дышать там будет сложно. Сперва вода закрывает всё, а дальше есть только маленькие участки, где можно вдохнуть под самым сводом. Но думаю, вам этого хватит…»

– Я пойду! – первой решилась Атааль, шагнув к каменным ступеням. – Если останусь, точно умру.

– Ой, но я… я не могу больше бросить Моату! Я и так уже оставила её в Альмандхакуре! – глаза Леты блестели от подступивших слёз.

– Поедем вместе! – обрадовалась решению проблемы Аня. – Остальным поможет Инина.

– Нет… благодарю тебя, сабихо! Но я не могу рисковать тобой! Я только печалюсь, что теперь не смогу тебя найти. Инина же не знает, как добраться до этого озера из пустыни, и можно ли так сделать.

Как это?! Вот так просто – лишиться самой надёжной, верной и дружелюбной спутницы! Прямо сейчас… Аня поняла, что чувство страха и безнадёжности накрывает её с головой, когда тяжёлый ком встал в груди. Но тут Ватар выплюнул:

– Ааа, зарба! Я поеду с тобой. Только быстро! Я умею находить подземные источники по выходу жил. Меня Дамир научил ещё до того, как я к этим… попал.

– Благодарю тебя, подземник, – церемонно произнесла Лета.

Потом она порывисто обняла подругу одной рукой, пахнув какими-то специями и нагретым песком.

– Удачи! – обняла её в ответ и Аня. – Мы обязательно увидимся опять!

Те-ранги сморгнула слезу, кивнула и, круто развернувшись, побежала наверх. Ватар последовал за ней. Ну, вот и всё. Теперь оставалось лишь довериться Инине и своей судьбе.

«Надо действовать быстро! Потому что я не смогу переправить всех сразу».

Атааль уже была на ступенях, поэтому операцию спасения начали с неё. Девушка глубоко вдохнула и нырнула в аквариум, расплескав воду вокруг. Через минуту её и видайи очертания пропали в мутноватой зелёной воде.

Аня села на первую ступеньку и принялась ждать. Сакхр, который тоже слышал слова дочери, уже успокоился, но заговаривать с пришельцами, приведшими с собой беду, видимо, больше не собирался. Он отошёл к своему загону с живностью, и устроился перед ним в позе лотоса, повернувшись к девочке спиной.

Минуты тянулись, как мерзкий липучий слайм – Аня никогда их не любила, и не понимала восторгов одноклассников, мявших руками это тягучее вещество. Пахло живностью, затхлым духом немытых тел и как будто пылью. Хотя, может, ею пахло неведение. Что там наверху? Успели Ватар и Лета сбежать, или их уже схватили? О худшем думать не хотелось. Когда разбойники доберутся до их маленького убежища и обнаружат его? Может, вот сейчас один из них обследует руины деревни в поисках беглецов. Без часов сложно было понять, сколько уже прошло времени.

От резкого всплеска девочка вздрогнула.

«Иди сюда! – позвала видайя, всплывшая из воды. – Я долго провозилась с Атааль. Прости. Надеюсь, мы управимся быстрее. Отец, готовься и ты!»

Сакхр что-то буркнул из своего угла, не оборачиваясь.

Аня пробежала наверх по ступеням. В последний миг, её кольнуло беспокойство – что, если ей не хватит воздуха? Но девочка только вдохнула поглубже, закрыла нос и шагнула в «аквариум». Прохладная вода заструилась вокруг тысячами пузырьков. В сине-зелёной дымке впереди маячил силуэт Инины. Та подплыла ближе и взяла Аню за руку.

«Не бойся. Мы уже проделали этот путь. Теперь я знаю, как надо».

Она словно оттолкнулась от воды и сделала резкий рывок вглубь, к скале, заменявшей стену в убежище её отца, и в искусственном водоёме. Аня почувствовала, как её тащит сквозь толщу воды. В мутной глубине стал виден узкий проём. Туда и устремилась видайя, аккуратно проведя в него и свою спутницу. Вот только проём не спешил выводить в более открытое место – он сужался до размеров одного некрупного человека.

«Держись за мою ласту!» – пришёл совет.

Девочка послушно перехватилась за ногу видайи. Грудь уже начинало печь и распирать от удерживаемого в ней воздуха, но нужно было продержаться ещё. Аня крепко зажмурилась, как будто воздух мог выходить через глаза.

Ещё пара рывков вперёд.

«Прижмись к самому своду! Там есть углубление, не закрытое водой!»

Аня забарахталась, но всплывать далеко не было нужды. Она высунула голову, задев шершавый потолок.

«На спину! Перевернись на спину!»

Девочка еле справилась с этой нехитрой манипуляцией. Но наконец ей удалось поднять лицо над поверхностью воды. Как же мало казалось этого пространства, но воздух там был. Аня открыла рот, стараясь надышаться. Наконец, почувствовав, что снова может продолжить путь, она опять вдохнула поглубже и погрузилась к своей спутнице. Теперь это было делать страшнее, чем в первый раз, но в убежище ждал Сакхр.

Таких остановок пришлось делать ещё две или три, когда, к радости Ани, они наконец вынырнули в относительно свободном пространстве. Пещеру заливал тусклый свет догорающего дня, лившийся откуда-то из скального «окошка» под самым потолком. Огромные корявые сталактиты нависали над самой водой, мерцая в её отражённом сиянии.

Инина уплыла обратно, не сказав ни слова. Это можно было понять – её ждал отец. На каменном «берегу» сидела, обхватив колени руками, Атааль. Мокрые волосы облепили смуглое лицо и плечи. Одежда тоже до сих пор не высохла. Кажется, разбойница дрожала.

Аня почувствовала под ногами скользкое каменное дно и пошла к единственной оставшейся у неё спутнице. Непонятно, спаслись ли Ватар и Лета, но даже если да, когда они доберутся до этого места? И доберутся ли вообще? Ведь никто не сказал, что озеро под горами единственное.

От этой мысли Ане вдруг тоже стало зябко. Она выползла на берег и поняла, что они с Атааль тут скорее замёрзнут, ведь скоро наступит ночь с её беспощадным холодом. А у разбойницы уже зуб на зуб не попадал.

Папа как-то рассказывал… Аня потрясла головой. Неет! Так она согреваться не станет! Это же жуть какая! Стыдобища!

Однако, холодок уже пробрался и под её одежду… Аня крепко зажмурилась и сжала кулаки. Ну… в конце концов, не обязательно же совсем раздеваться. Она вскочила на более менее светлый пятачок и принялась стягивать сперва насквозь мокрые кроссовки. Как только умудрилась не потерять в подводном лазе?

Атааль посмотрела на неё с недоумением. Глядя на разбойницу в полглаза, девочка произнесла:

– Раздевайся!

– Ч-что? – клацнула зубами Атааль. – Н-ненормальная! И так х-холодно…

– Если на воздухе холодно, а ты намок – нужно раздеться, иначе околеешь. Я живу в северной стране, у нас это правда жизни. Папа говорил, это вроде как из-за того, что с кожи влага испаряется быстрее, а мокрая одежда только охлаждает.

– С-совсем р-раздеваться?

– Ну… что-то надо же оставить… – Аня с трудом стягивала прилипшие к телу джинсы. Но нижнее бельё она снимать не собиралась. Иначе совсем со стыда можно умереть перед Сакхром.

В то, что Ватар с Летой быстро их найдут, девочка почти не верила. Хотя где-то в глубине души всё же надеялась, что они спаслись и не задержатся.

Атааль поднялась, оглядела себя. На ней были короткий жилет, тяжёлый от вышивки, тонкая белая рубашка с расклешёнными рукавами и безбожно липнувшие к ногам шаровары. Разбойница тряхнула мокрой гривой, и решительно принялась снимать с себя одежду. Правда, в отличие от Ани, белья на ней не оказалось.

Мучительная неловкость обожгла щёки. Сперва Мила, теперь Атааль… встретила на свою голову нудисток!

– Ну… может, что-то оставишь? Сейчас же Сакхр ещё приплывёт… – попыталась она исправить ситуацию.

Разбойница растирала себя руками и прыгала то на одной ноге, то на другой, что выходило у неё с трудом на колкой каменной крошке:

– Н-нет, так п-правда теплее! Н-не хочу з-замёрзнуть…

Ну и ладно! Пускай потом краснеет! Аня порадовалась, что сама не раздета полностью. И, решив не смотреть на разбойницу, девочка отправилась искать место, где можно разложить вещи сушиться. На одном из камней, нависавшем над озерком, бликовали лучи заходившего солнца. Ну что ж, может, хоть как-то просушит…

Аня выложила туда кроссовки, джинсы и футболку. Отжала свою косичку и тоже постаралась хоть как-то двигаться.

Раздался всплеск, потом ещё. Атааль всё же юркнула за ближайший сталагмит, но никто не появлялся. Тишина и странные всплески начали действовать на нервы, и Аня решилась посмотреть, что же происходит.

Внезапно, приглушённый водой, но всё равно бьющий по ушам крик прорезал тишину пещеры. Так могла кричать только Инина. Аня пошла быстрее, оступаясь и оскальзываясь на колючих камешках.

У самой воды её остановила мысленная речь видайи:

«Они убили отца. Я не успела… я не смогла. Они разбили прозрачную стену. Хотели добраться до меня. Они убили его».

Снова раздался крик на одной ноте, только теперь он был тише и будто напоминал плач. Аня стояла на берегу, не зная, как себя вести. Внезапно мимо прошла Атааль, без сомнений ступившая в воду:

– Мой отец тоже погиб… у меня на глазах. Его повесили на рыночной площади, и мы ничего не могли сделать. Именно тогда мы поклялись однажды вернуться и воздать за него.

Плачь видайи прекратился. Атааль всё глубже заходила в воду. Что она собирается делать? Неужели хочет обнять Инину? Почему-то это казалось диким. Особенно учитывая наготу разбойницы.

Вдруг она замерла. Видайя говорила с ней, но Аня не могла ничего слышать. Раздался всплеск, и Атааль ушла под воду прямо там, где стояла. Вода забурлила. Да что происходит? Кажется, Инина пыталась утопить разбойницу.

– Инина, стой! Что ты делаешь?! – девочка, больше не раздумывая, кинулась туда, где только что стояла Атааль.

В мутной воде виднелись только силуэты, но и этого было достаточно, чтобы понять, что видайя тащит свою жертву на дно. Аня изловчилась и выхватила руку разбойницы, потянув на себя. Нога соскользнула на донном камне, и девочка с громким всплеском упала к дерущимся на глубину. Вода заполнила рот, нос и уши. Вдруг стало практически нечем дышать. Аня оттолкнулась от дна, пытаясь выбраться на поверхность, но за неё мёртвой хваткой уцепилась Атааль. Девочка вдохнула воду, и поняла, что всё…

Всё замедлилось, полыхнуло жутью по нервам. Из колышущейся дымки воды и волос на девочку в упор взглянули синие глаза.

«Ты должна жить!.. Вида! Ради Виды!»

Синие глаза метнулись навстречу. Аню вынесло на поверхность, где она с хрипом и болью вдохнула наконец воздух. Закашлялась надсадно, выплёскивая воду из лёгких. Рядом выползла на мелководье Атааль, так же надрывно кашляя водой. Инина пропала, будто её тут и не было.

Вокруг потемнело – ночь вступила в свои права над пустыней. Лета с Ватаром были неизвестно где, Сакхр погиб, Инина за что-то чуть не убила Атааль и тоже пропала. Стало холоднее, и высохнуть уже не было никакой надежды. Тем более согреться. Аня вспомнила замок Вит, где, несмотря на вечную зиму, магия хозяйки хранила от холода. Что бы она сейчас отдала за тёплую белую одежду, подаренную нойтой!

Они с разбойницей выбрались на камни, и Аня почувствовала, что зуб на зуб не попадает. Тут Атааль вдруг хрипло усмехнулась:

– Вот и пригодилось…

Она подняла с камней знакомую вещицу. Чешуйка видайи! Но какой от неё прок?

Атааль прижала к чешуйке ладонь и что-то прошептала. Внезапно прямо на камнях начал разгораться костерок, сначала маленький и несмелый, потом всё больше и больше.

– Неси сюда одежду, быстро! – приказала разбойница.

Аня сбегала за своей, потом подгребла поближе к костру и одежду Атааль. Несмотря на небольшие размеры, костерок грел, и скоро девочка почувствовала, как согревается. Бельё на теле обсохло. Другое оставалось пока сыроватым, но разбойница ещё не закончила. Она сидела с закрытыми глазами и ладонью, прижатой к пластинке видайи.

Когда огонь начал ослабевать, одежда практически просохла. Кое-где по швам осталась небольшая сырость, но в целом замёрзнуть им пока не грозило. Атааль со стоном выпустила пластинку из рук и почти упала на локти.

– Каждый раз без сил остаюсь…

Аня принялась одеваться.

– Да, это делать правда бывает тяжело, – согласилась она, – Не знала, что ты умеешь…

– Никто не знал, – усмехнулась Атааль. – Только брат, но он старался, чтобы я не пользовалась огнём. Оттого сейчас тяжелее его потеря. Он-то колдовать не может.

Огонёк совсем пропал, и в пещере воцарилась темнота, лишь немного разбавленная светом звёзд в скальном окне. Где-то капала и журчала вода, шуршали осыпи мелких каней. Девушки, теперь одетые, сидели на берегу подземного озера и ждали. Возможно, того, что не случится.

– Атааль…

– Мм?

– Почему Инина напала?

– Она сказала, что её отца убили из-за моего браслета. Говорит, она слышала… но я же не виновата! Мне надо было чем-то расплатиться.

Да они все виноваты. Не приди они к Сакхру на огонь, старик был бы сейчас жив. От этой мысли стало душно и жутко.

– Мы все виноваты, – грустно ответила Аня, положив подбородок на согнутые колени. – Но мы этого не хотели.

На удивление, Атааль промолчала в ответ, словно о чём-то задумавшись.

– Погоди… но если эти люди… Кинжалы, – вдруг встрепенулась Аня, – знают, что ты здесь, и видели, куда уплыла Инина, может такое быть, что они полезут в горы искать тебя?

Атааль медленно покачала головой.

– Не знаю. Подземники нас не жалуют – убивают сразу, если видят и могут. Не уверена, что Кинжалы станут так рисковать без прямого приказа Рада. Но вот его я знаю хорошо, он мог приказать живыми без меня не возвращаться. Тогда полезут, и ещё как.

– Да уж, успокоила, – зябко поёжилась Аня.

Теперь тишина и темнота стали пугающими и даже гнетущими.

– Надеюсь, Лета жива, – нарушила молчание Аня.

– И я, – согласилась Атааль. – Но больше всего я сейчас хочу увидеть этого мелкого раба! Как ни горько признавать, от него теперь зависит моя жизнь. Плохо только, что он меня ненавидит…

– А ты перестань его рабом называть, – посоветовала Аня. – Может, и станет лучше относиться.

Словно в ответ на их разговор, бок сталагмита на другой стороне озера осветился красноватым отблеском.

***

Дорогой читатель, или дорогая читательница, если ты видишь эти строки, значит, видимо, книга тебе понравилась. К сожалению, я пока не являюсь коммерческим автором на Автор Тудей, а продавая книгу на других ресурсах, странно выкладывать её на ещё одном портале бесплатно. Поэтому купить и дочитать книгу можно на сайте Литмаркет (ссылка в разделе "от автора" под книгой).

Но я понимаю и тебя - иногда не хватает денег на покупку или нет навыка оплаты книг в сети, поэтому предлагаю честный обмен - ты пишешь мне отзыв на уже прочитанную часть здесь под книгой, а я даю тебе бесплатный доступ ко всему тексту по договорённости в личных сообщениях.