Пески мёртвых

Пролог

– Отпу-пу-пусти меня, — заикаясь, промолвила Алианора, с каждой минутой чувствуя, как слёзы начинают сильнее душить её. Пытаясь сдержать рыдания, она стала делать глубокие вдохи, продолжая говорить со своим мучителем. — Отпу-с-с-ти меня домой. Я ни-ни-кому ничего не с-с-кажу.

– Конечно не скажешь. Трупы не умеют говорить, — усмехнулся он и наклонился к жертве. Девушку даже не пришлось связывать: настолько беспомощной и слабой она казалась, что мучитель не воспринимал попытки сопротивления всерьёз.

Мужчина усмехнулся и, вытянув руку, сделал надрез на светлой коже возле ребра маленьким ножиком.

Алианора громко всхлипнула, затем, не выдержав нового приступа боли, зарыдала.

– Восхитительно! — воскликнул мучитель, словно для него истерики и мольбы о помощи были прекрасной симфонией, а стекающие капли крови доставляли истинное наслаждение. — Ты мне напоминаешь Милли. Когда-то давно она получила по заслугам. Поверь… Тоже ждёт и тебя…

Глава 1

«Себастьян, преодолевая волнение, всё же решился погладить шестиухого лиса. Шерсть зверька ещё сильнее побелела от человеческого прикосновения и сделалась такой мягкой, что пальцы полностью тонули в ней. Животное признало парня, стало ластиться. Себастьян невольно вспомнил о своём родном мире, в котором он уже никогда не сможет побывать.

Юноша понимал, что лису Экбару явно повезло: не появись тот в этих лесах, то зверёк попал бы в железный капкан!

И кому только понадобилось ловить жителей Флеота?».  

Маргарет с осторожностью перелистывала каждую страничку. Нельзя было допустить, чтобы белые листы испачкались или помялись: ведь эта книга единственная в своём роде! По крайней мере, так писали на форуме, где частенько сидела Маргарет. Как только девушка увидела её, то непременно решила: она должна приложить все усилия, а точнее отдать немаленькую сумму денег, чтобы стать владельцем книги. Мэг не могла объяснить невероятную тягу, но понимала: она не сможет больше уснуть, если не прочитает, не подержит книгу в руках.

«Пески мёртвых». Автор Сибли Джонс.

Ни одно издательство, ни один литературовед не слышали об этой книге и писательнице. Маргарет вместе с подругой предположила, что она не случайно появилась на просторах интернета, особенно после того, как прочитала аннотацию: настолько интересной и зазывающей она была.

Наверняка, Сибли Джонс отвергли десятки издательств, как когда-то Джоан Роулинг. Да и к тому же быть обладательницей единственного экземпляра неизвестной ранее книги весьма льстило: теперь не только её одноклассница Эшли собирала редкие и неизвестные книги, но и сама Маргарет. Будет чем похвастаться на уроке английской литературы.

Пришлось вложить все сбережения, немного попросить у мамы, чтобы купить «Пески мёртвых», но выражение лица Эшли стоило того.

– Ох, и почему у меня нет такого лиса и парня, как Себастьян? — спросила она вслух, откладывая роман в сторону, не забыв при этом, вложить блестящую розовую закладку на той странице, где остановилась.

Маргарет Гастман обладала удивительной способностью: после прочтения книги, особенно фэнтези или любовного романа, находиться в каком-то трансе около двух недель. Переживать события, описанные в романе, вновь и вновь. Иногда она представляла себя на месте главной героини, а иногда «вводила» нового персонажа в прочитанную книгу — себя.

Залогом хорошего романа для Маргарет были: магия, приключения, необычные звери, идеальный (а иногда и необязательно идеальный) парень.

Лучшая подруга предлагала Мэг самой стать писательницей, но девушка лишь отмахивалась: писать она ненавидела, а вот фантазировать, сочинять альтернативные сюжеты — пожалуйста. Желательно занимаясь этим круглые сутки, иногда прерываясь на рисование и чтение.

Желание жить в каком-нибудь волшебном, фантастическом мире было сильным, и сейчас, читая «Пески мёртвых», оно только возрастало. Маргарет с каждой страницей всё больше восхищалась Сибли Джонс, точнее тем, как та искусно описывает новый мир, который поделён на две части: песчаную и лесную. Правда, Мэг успела прочитать только про «лесную» сторону мира — Флеот, но была уверена, что песчаная не уступает той в яркости и притягательности.

Маргарет взглянула на глянцевую обложку книги, которая уже полюбилась ей с первых страниц. Две крепкие мужские руки открывали портал, показывая равнину, усеянную белоснежными цветами, выделяющими и без того яркое голубое небо.

Гастман последние два дня завидовала сама себе: новой книгой смогла утереть нос Эшли, впечатлить учителя английской литературы, да ещё и сюжет «Песков мёртвых» всё больше цеплял с каждой строчкой.

– Эх! Почему нет магии в реальном мире? Без неё жутко скучно, — буркнула Мэг и посмотрела в окно. От созерцания своего отражения, тонкие бледные губы скривились, а часть тёмных прямых волос выбилась из пучка. Карие глаза из-под очков выражали недовольство, и нос от такой гримасы казался длиннее. — Ну и уродство...

Девушка была слишком ленива, чтобы укладывать волосы и делать макияж перед школой, хотя в старших классах её школы это считалось одним из признаков популярности и успешности.

«Истинная любовь будет считать меня красивой даже с огромными прыщами и грязной головой», — именно такой девиз частенько крутился в голове у Маргарет, когда она делала пучок или высокий хвост. Правда, с немытыми волосами не ходила, но это ни в коем случае не отменяло данное правило.

Мать девушки — Кейлин Гастман, пыталась приобщить единственную дочь к модной, по её мнению, одежде, но, увы, тщетно. Мэг отмахивалась от ненужных покупок, ссылаясь на то, что постоянно ходит в школьной форме, а спустя несколько дней после неудачного похода по магазинам горько плакала — у неё нет новой модели джинс, как у одноклассниц.

Парадокс.

Отношения с родителями не были доверительными. Как-то раз Мэг, учась в восьмом классе, рассказала им, что подвергается нападкам “заводилы школы” и попросила не говорить об этом директору. Они не сдержали обещание, и Маргарет весь учебный год дразнили «стукачкой». После того случая о проблемах родителям не рассказывала, более того, мысленно обвиняла их в предательстве.

Но всё же Маргарет нашла отдушину в Снэпчате и общалась со своей виртуальной лучшей, а точнее единственной, подружкой Гвен, которая жила в Канаде. Она рассказывала ей практически всё: начиная от школьных будней, заканчивая личными переживаниями и комплексами.

Подруги никогда не видели друг друга, не общались по скайпу. Гвен объясняла это тем, что стесняется своего лица на видео даже с фильтрами из Снэпчата. Маргарет представляла, что после окончания школы уедет из своего Гротона, в штате Массачусетс и, наконец, встретится с лучшей подругой. Ведь тогда родители не смогут запретить ей уехать, как делали это всегда, — в следующем году она закончит школу.

А пока приходилось жить затворницей, без поддержки и внимания. Мэг считала, что с годами между ними выросла огромная стена, которую уже ничем не разрушить. Во всём виновата работа, отнимающая много времени. Конечно, инновационный дом, дорогие машины, учёба в элитной школе Гротона не взялись из воздуха, и Маргарет иногда понимала это, пытаясь не срывать злость и обиду на родителей. Они старались ради её будущего.

Ещё раз взглянув в окно, уже не обращая внимание на отражение, Мэг посмотрела на маленький перелесок, растущий возле дома. Сегодня солнце не так хорошо освещало кроны деревьев из-за набежавших туч.

Неделя выдалась дождливой и холодной. Клёны со скрипом раскачивались из стороны в сторону от резких порывов ветра. Погода благоприятствовала разгуляться воображению: вдруг из высоких кустов выйдет волшебное существо или человек — да даже хоббиту Маргарет была бы рада! — и заберёт её в удивительный магический мир, где она наверняка будет обладать сверхспособностями и героически сражаться со злом. А главное — подальше от школы и предстоящих итоговых контрольных.

Мечтательница грустно вздохнула, вновь взяла книгу, открыла и продолжила чтение.

«Новоявленный гость решил путешествовать вместе с новым спутником. Себастьян считал, что вдвоём они преодолеют любые преграды. К тому же, лис Экбар оказался приятным и умным собеседником и решил показать Яну хотя бы часть этой восхитительной планеты.

Планеты Флеот.

Перед парнем открылись великолепные пейзажи: белые песчаные пляжи переплетались с зелёными равнинами, а вдалеке виднелись красивые серебряные холмы, достающие до самого солнца. Себастьян понимал – это лишь малая часть того, что скрывает в себе этот фантастический мир.

Экбар поведал своему спутнику о жителях Флеота — птицах и зверях, которые не только наслаждаются восхитительной природой, но и охраняют планету от чужаков.

– Здесь сильная энергетика, Ян, — задумчиво посмотрел лис на блеск, исходящий от верхушек крон деревьев, и продолжил общаться с гостем телепатически. — Попав в этот мир, ты почувствуешь, как скрытый потенциал начнет развиваться в тебе. Сможешь фокусировать свою энергию. Правда, когда ты покинешь Флеот, вновь лишишься той магии, что была дарована тебе здесь...».

Маргарет закрыла глаза, пытаясь чётко представить эту картину. Вот она вместе с Себастьяном и Экбаром путешествует по Флеоту, раскрывая его магические тайны. Ей, как главной героине, будет уделено всё внимание. Наверняка Мэг станет избранной, которой предстоит важнейшая миссия по спасению мира от злой сущности — Эрдана. Конечно, злодей ещё не появился в книге, но Маргарет прочла о нём в аннотации. Интересно, а если она освободит Флеот от него, может быть, её и Себастьяна возведут на престол? А что, если написать по этой книге фанфик? Или картину нарисовать?

Ну и что, что ей шестнадцать? Многие в тридцать лет в «Pokemon Go» играют…

Внезапное громкое шуршание за окном помешало Маргарет размышлять и фантазировать. Она раздражённо посмотрела на улицу: кусты возле перелеска неестественно зашевелились. Создавалось впечатление, что в них кто-то застрял. 

– Не похоже на енота, – задумчиво пробубнила Мэг, слезая с подоконника.

Она осторожно выскользнула из своей комнаты и, быстро спустилась на первый этаж. Настолько тихо вышла из дома, что родители, сидя в кабинете рядом с лестницей, не услышали её шагов. Это к лучшему — иначе бы опять пристали с расспросами о школе и уроках. Их интерес к жизни Маргарет тем и ограничился, будто иного не существовало вовсе. Девушка постоянно напоминала себе, что они хотят для неё «счастливого будущего». Хотя в глубине души ей хотелось кричать: «мир на школьной программе не остановился»!

Чем ближе Маргарет подходила к кусту, тем сильнее росла в груди надежда, что зверёк, предположительно застрявший там, окажется необычным. Говорящая мышь? Хорёк? А может, Чеширский Кот? Вдруг это именно тот шанс, выпавший ей, как избранной, посетить другой мир и сбежать от этой серости и скуки?

Мэг осторожно, на цыпочках, подошла к кусту, который стал шевелиться ещё сильнее.

«Хоть бы не енот», — мысленно умоляла Маргарет, аккуратно раздвигая ветви. От увиденного она тихо ахнула — это белый шестиухий лис. Его шерсть походила на шёлковое полотно, переливаясь в редких солнечных лучах. Хвост, такой пушистый и длинный, в два раза обвил туловище зверька. Шесть ушек навострились, а мордочка потянулась к Мэг, которая стояла, приоткрыв рот.

«Это же питомец Себастьяна, героя «Пески мертвых», — мысленно промолвила она. Именно так Маргарет себе и представляла Экбара. — Но как такое возможно? У меня глюки? Или он сбежал из атомной станции?».

– Тише, малыш, я тебя не обижу, — ласково произнесла она и потянула одну руку к лису. Тот, в свою очередь, с интересом посмотрел на неё и, понюхав ладонь, тихонечко фыркнул.

По внешности зверёк оказался схож с обычной лисой, правда, окрас и три ушка по бокам мордочки отличали его от всех. Мэг сразу вспомнила о кицунэ: только вместо девяти хвостов — шесть ушек.

От переизбытка эмоций у неё сперло дыхание: «Экбар» оказался слишком мил и красив. Если он ещё и заговорит, Маргарет точно лишится чувств. Но лис вмиг выпрыгнул из куста. Зверёк ещё раз посмотрел на Мэг и быстро скрылся за деревом. 

Гастман стояла как громом поражённая, совершенно не осознавая происходящее. Она даже не додумалась побежать за новоявленным гостем.

Увиденное казалось абсолютно нереальным. Невозможным, точно во сне, и Маргарет не знала: разыгралась ли фантазия или же настало время обратиться к школьному психологу?

«Да, точно моё воображение. Нужно посоветоваться с Гвен. И погуглить, нет ли рядом атомных станций или каких-то лабораторий», — подумала Маргарет и отошла от куста, медленно идя к дому.

Конечно, книги спасали от одиночества и тоски, унося в другую реальность, где она любима и важна.  Возможно, где-то там, в параллельных мирах Маргарет и была королевой школы или популярной художницей… А, может, за ней кто-то следует по пятам и записывает воплощения её идей, превращая их в книгу!

Но всё же Мэг решила сегодня больше не читать. Мозг должен отдохнуть. А она понять: реальность это или разыгравшееся воображение?

***

Частная школа Гротон Скул считалась одной из лучших в штате Массачусетс. Основана в 1884 году Эндикоттом Пибоди и его супругой. Маргарет читала про него, да и в седьмом классе говорили, что он был епископальным священником, родившимся в Салеме. После обнародования этой информации все стали шептаться, что мужчина являлся чуть ли не ведьмаком.

Мэг только тихо посмеивалась над фантазией учеников, некоторые из них поговаривали — предок Пибоди, судовладелец Джозеф, когда-то стал настолько богат, что спрятал часть сокровищ в Салеме и Гротоне. Маргарет не верила этим слухам, но где-то глубоко в душе ей хотелось найти клад и стать знаменитой искательницей приключений.

Индиана Джонс?

Лара Крофт?

Нет.

Маргарет Гастман — вот гроза всех тайн и сокровищ!

На самом деле, она благодарна не только основателю Пибоди за школу, но и в основном Джеймсу и Прескотту Лоуренсу, ведь благодаря им учебное учреждение смогло открыться из-за подаренной земли для кампуса. Теперь не только мальчики, но и девочки смогли поступить на учебные программы.

В Гротон Скул училось немного детей, — около трёхсот семидесяти. Отец говорил Маргарет, что в элитную школу берут не всех подряд, а только лучших. Кейлин Гастман прочитала на брошюре перед поступлением о камерности этого учебного заведения — здесь все знают друг друга в лицо и по имени, каждый всегда готов прийти на помощь в трудную минуту или дать ценный совет.

Да, так и есть, но вот только они не прописали, что все будут идти навстречу только, если ты мобильный и обладаешь хорошими коммуникативными навыками. Маргарет не входила в эту категорию. Даже близко не стояла рядом с ней.

Несмотря на трудности в общении с другими учениками, ей нравилось, что школа до сих пор придерживается тех же традиционных ценностей: устраивает благотворительные вечера, сбор пожертвований, оказывает помощь малоимущим.

Девушка занималась в свободное от уроков время искусством и творчеством. Особенно она любила выражать свои мысли, чувства и идеи на бумаге. Благодаря таким кружкам, Маргарет определилась с будущей профессией — художник или архитектор. Здесь уже зависит от сдачи экзаменов.

Как-то они с Гвен болтали о музыке, и та уговорила Гастман начать учиться играть на каком-нибудь инструменте или петь сольно, либо в хоре.

Это было ошибкой. И не просто небольшой, как казалось Маргарет, а огромной, в масштабах человечества, ведь, как выяснилось на практике, у Гастман абсолютно отсутствовал слух: его просто не существовало. Скрипка, фортепиано, даже гитара издавала такой скрипучий и противный звук, что сводило зубы и хотелось оглохнуть навечно. А стоило её голосу примкнуть к общему хору, как всеобщая идиллия нарушалась, и учителя не знали, что с этим делать.

Несмотря на такие промахи, подруга уговаривала Гастман попробовать себя в драматическом искусстве. Маргарет познакомилась с разнообразными театральными стилями, приёмами и техниками актёрского мастерства. Прочла и выучила множество произведений: начиная с эпохи Древней Греции и заканчивая пьесами, написанными учениками этой школы. Хватило её на посещения этого кружка ровно на год. Из-за заурядной внешности, по мнению Гастман, и вечно недовольного и скептического выражения лица, Маргарет не ставили на главные роли. Только второй план, либо голос за сценой.

Обговорив эту ситуацию с Гвен, она решила уйти в изобразительное искусство. Девушка нашла себя в живописи и графике. Её работы выставлялись в студии арт-центра Диллон. Маргарет считала это своей большой победой. Преподаватели пророчили блестящее будущее и рекомендовали к посещению курса цифровой фотографии. Но все эти современные технологии казались Мэг лишенными души и грубыми. Они совершенно не вписывались в её сказочный, немного средневековый, мирок.

Сегодня четверг, а это значит, что юная художница, как звали Маргарет преподаватели, может до восьми вечера рисовать в школьном кружке, да к тому же к ней должны были присоединиться сокурсницы Меган и Кейт, которые также любили изобразительное искусство. Радость перед многочасовым рисованием и встречей с приятельницами грела душу Гастман, и она, совершенно не замечая никого вокруг, практически вприпрыжку шла к шкафчику, прижимая к себе тетради и книги.

Мэг настолько погрузилась в мысли, что не сразу заметила одноклассников, которые пытались её толкнуть или просто задеть:

– Иди отсюда, зубрилка, даже не смотри в нашу сторону, — грубо произнёс Кевин, толкая друга локтём, подначивая присоединиться к этой стычке.

Мэг резко остановилась, искоса поглядывая на парней. Как она может смотреть на них, если все мысли, застилающие взор, заняты либо книгой «Пески мёртвых», либо рисованием? Такое самомнение разозлило Маргарет. Почти всем уже шестнадцать, а некоторые ребята всё ещё ведут себя, как дети.

Мэг недовольно взглянула на одноклассников, надеясь, что от такого взгляда они почувствую стыд и собственную глупость:

– Одно слово в мой адрес, и я вам врежу учебником.

– Таким уродинам, как ты, здесь не место, — хмыкнул Барри, собираясь толкнуть Маргарет.

Она, привыкшая к подобным выходкам парня в школе, быстро сообразила и увернулась от него. Сегодня задира промахнулся.

− Ах, ты, проклятая...

Кевин, решив помочь другу, выхватил учебники и тетради из рук Мэг и отшвырнул к стене. 

– Ха! Молодец! — похвалил его Барри, ухмыляясь, на что его друг деловито взъерошил рыжие волосы. — Нужно было порвать их, чтобы предки штраф платили!

– Смотрите, как бы вам не пришлось платить штраф, — буркнула себе под нос Маргарет, но одноклассники услышали.

– Что ты сказала? — скривил лицо Кевин, сложив руки на груди. Брови его приподнялись, а губы вытянулись так, что розовые щеки впали. Мэг сверху до низу медленно оглядела Барри и Кевина и закатила глаза.

– Как вы можете нравиться кому-то? Вы же тупые! А толпы учениц за вами бегают, — ответила она, и медленно пошла подбирать школьные принадлежности. — Кроме красивой оболочки в вас ничего нет. Идиоты!

Парням очень польстила такая реакция Маргарет, потому что, несмотря на обзывательство, они довольно ухмыльнулись.

Их внешность действительно являлась безупречной: спортивное телосложение, приятные черты лица и веснушки, от которых все девчонки в школе сходили с ума. К тому же ребята являлись участниками хореографической студии. Они умели танцевать всё, даже балет. На школьных дискотеках ловко импровизировали и делали экспериментальные постановки, чем привлекали внимание двух популярных девушек школы: Сару Поулман и Джекки Ливинт.

Сара ходила на актёрское мастерство и недавно снялась в рекламе шампуня. Она считала это большим достижением и постоянно хвасталась чуть ли не каждому прохожему. Джекки была резчицей по дереву и делала различные фигуры, которые успешно продавала. Мэг считала, что эти барышни могли насолить кому угодно.

Нужно обладать не только талантом, но прекрасной эрудицией и упорством, чтобы поступить и хорошо учиться в школе Гротон.

Так получилось, что Маргарет выбрала те же курсы, что Барри и Кевин, поэтому они часто пресекались на уроках. Если не эти задиры, то Мэг бы всё устраивало в школе: здесь хорошие преподаватели, интересные программы, направленные на развитие творческих способностей. 

Как-то Маргарет решила вскользь упомянуть родителям, что вновь подвергается периодическим насмешкам и унижениям, но они всего лишь посоветовали просто игнорировать обидчиков. Гастман пыталась следовать этому наставлению, но, увы, горечь и обида брали над ней верх. Она не могла понять, почему в лучшей школе штата существует пренебрежение к непопулярным подросткам? У Гвен в Канаде были похожие проблемы: над подругой часто посмеивались.

Собрав учебники и тетради, она, даже не взглянув на самодовольных парней, решила выйти во двор, чтобы обдумать проект по английской литературе. Сегодня утром после расспросов Эшли о «Песках мёртвых» Мэг решила написать проектную работу по книге, желая окончательно утереть нос однокласснице. Хотя роман она так и не дочитала, мотивируя это нежеланием расставаться с Себастьяном и его лисом

Любимым местом Мэг на территории кампуса был сад за школой. Он подкреплял романтическое настроение своим пейзажем: высокие деревья, соседствовали с прекрасными статуями из мрамора и небольшими стриженными кустами, различных форм и оттенков. За ними, заметила она, следили особенно тщательно. Маргарет всегда было интересно, как создают такие произведения искусства.

К её удивлению, неподалёку увидела садовника, взявшегося за инструменты. Мужчина стоял к ней спиной в грязном коричневом комбинезоне и поношенной такого же цвета кепке. Из-за чрезмерного любопытства Мэг решила подойти к нему и задать пару вопросов о его работе. Как только она сделала несколько шагов навстречу, работник резко обернулся.

− Господи! — вскрикнула Маргарет, прикрывая рот рукой. Она не могла поверить своим глазам: перед ней стоял Себастьян — главный герой «Песков мёртвых».

«Я действительно схожу с ума, — подумала Мэг, не отводя взгляда. — Он прекрасен: высокий, темноволосый, с яркими серыми глазами и нагловатой улыбкой. Просто идеал».

Именно таким Маргарет его представляла. Это был не сон и даже не видение. Он реален и тоже смотрел на неё, улыбаясь. Мэг была так взволнована, что не могла пошевелиться. Себастьян поднял руку, жестом подзывая.

От волнения у Мэг тошнота подступила к горлу, но она попыталась взять себя в руки и сделала шаг навстречу. Но произошло то, чего Маргарет больше всего боялась — юноша исчез. Растворился, словно его и не было вовсе.

От обиды слёзы выступили из глаз. Что за игры сознания? Чего добивается её мозг? Нужно точно посетить школьного психолога. Пора заканчивать с этими галлюцинациями, иначе Маргарет окончательно сойдёт с ума.

Глава 2

«Ветер доносил чудесные ароматы цветов с поляны, по которой они неспешно прогуливались, наслаждаясь каждой минутой тишины и покоя. Ян чувствовал, как всё его тело, от кончиков пальцев до макушки, наполняется ощущением умиротворения и гармонии с окружающим миром. Здесь, во Флеоте, в этом уединённом уголке Вселенной, казалось, время остановилось.

Флеот — настоящий рай, оазис для уставших путников, где каждый вдох приносит облегчение.

И вот они подошли к огромному дереву, стоящему в самом центре поляны. При виде его можно забыть, как дышать, настолько оно являлось впечатляющим. В нём ощущалась сила многовековых корней, уходящих в саму землю, и стойкость, несмотря на время.

Себастьян не мог отвести глаз: ствол такой толстый, что, казалось, десяти крепким мужчинам не хватило бы сил обхватить его, а высота дерева, тянущегося к небу, завораживала и пугала одновременно. Листья переливались на солнце, создавая живописные блики, и сочетали в себе все оттенки зелёного и фиолетового, будто сам лес умел играть с цветами и светом.

— Что это за дерево, Экбар? — спросил Себастьян, глядя на крону, едва касающуюся облаков. Он был заворожён, не в силах отвести взгляд от этого гигантского чуда природы.

— Это Древо Мудрецов, — мысленно ответил белоснежный лис, и голос в голове, хоть и стал тихим, звучал как-то иначе, словно наполнен благоговением. Экбар ощущал величие этого места, его глубокую значимость.

— Оно такое изогнутое и… странного цвета… Почему его так назвали? Несёт мудрость? — Себастьян подошёл поближе, шаги осторожные, он боялся потревожить священное место.

Юноша не мог не восхищаться этим деревом, ему хотелось запомнить каждую деталь. Ствол покрыт глубокими бороздками, как будто оно не просто росло, а пережило века, храня память о временах, забытых людьми.

— Великие мудрецы приходили сюда доживать свой век, оставляя свои знания в этом дереве, — Экбар взял лапкой комок земли и взрыхлил его, почти не касаясь, как будто сам этот момент был важен. Он посмотрел на Себастьяна, слегка наклонив голову, словно размышляя, стоит ли продолжать. — Говорят, если приложить ладонь к стволу и задать ему любой вопрос, то крона прошепчет тебе ответ.

Услышав это, Себастьян прищурился и улыбнулся, недоумевая, но в то же время захваченный этим волшебным моментом. Юноша не мог не попробовать.

— Серьёзно? — спросил он, подходя ближе к могучему дереву. — Давайте попробуем.

С этими словами приложил ладонь к тёплому стволу и задумался. Его лицо на мгновение побледнело, а на лбу появилась тонкая морщинка от напряжения, словно он пытался вчитаться в саму суть дерева.

Экбар молча наблюдал за ним, глаза блестели от любопытства, а сердце сгорало от ожидания — что скажет дерево? Прошепчет ли оно ответ или сохранит молчание, полное неизведанных тайн?».  

Кружок рисования закончился позже остальных. Попрощавшись с Меган и Кейт, одноклассницами, с которыми она ходила на кружок, Маргарет медленно шла по пустому школьному коридору, не торопясь. Тёмные окна по обеим сторонам коридора отражали одинокую фигуру, а звуки шагов глухо разносились по пустым стенам, создавая странное ощущение уединённости. Совсем недавно прямо здесь, возле шкафчика, Кевин и Барри, как обычно, издевались над ней. Но теперь, когда они ушли и в коридоре воцарилась тишина, она почувствовала странное облегчение. Тишина казалась почти осязаемой, и Маргарет наслаждалась ею как спасением от постоянного шума и давления.

Ей казались странными эти насмешки и стычки, происходившие в стенах элитной школы. Здесь много «зубрилок», так называемых хорошисток, и, по идее, их должны уважать за успехи в учёбе. Но вместо этого она чувствовала лишь презрение и насмешки. Иногда Маргарет казалось, что все эти бурные школьные драмы — результат какой-то нелепой случайности. Контрольные, которые девушка с лёгкостью сдавала, случались не так часто, но именно к таким, как она, всегда обращались за помощью.

Например, Меган, её подруга, часто занималась химией с Джейн и Агатой, и её любили, поддерживали, звали на футбольные матчи и прогулки. Она была в центре внимания, и Маргарет не могла понять, почему её саму никто не замечает. Мэг тоже хотела бы кому-то помочь, протянуть руку, но почему-то всегда оказывалась в стороне.

«Может, внешность так сильно влияет на мнение людей?» — думала она, чувствуя, как неуверенность терзает её. Хотя вовсе не считала себя уродливой — у неё не было прыщей на лице, а волосы не так уж плохо лежали, если их немного поправить.

«А может, всё из-за того, что мне шестнадцать, а у меня до сих пор нет парня? Или крутой тачки? Что толку от родительских машин, если я не за рулём? Да к чёрту всё!» — размышляла она, чувствуя, как раздражает эта «взрослая жизнь», которая складывается не так, как хотелось бы.

Шаги Маргарет становились медленнее, когда она проходила мимо опустевших классов. Рюкзак на плече казался тяжёлым, а свёрнутый рисунок, который несла в руках, стал ей почти не нужен — всё, о чём она сейчас думала, было связано с её книгой. Маргарет мечтала поскорее оказаться дома и продолжить читать «Пески мёртвых». Она уже два дня почти ничего не ела, так увлекла её эта книга. Казалось, что мир, описанный на страницах, гораздо интереснее и понятнее, чем та реальность, в которой она существовала.

После школы Гастман зашла к школьному психологу, мистеру Брауну, чтобы поговорить. Она рассказала ему, что пару раз видела героев своего любимого романа. Маргарет объяснила, что не верит в их реальное существование, и предположила, что всё это лишь галлюцинации, возможно, вызванные стрессом, который испытывала после нападок Барри и Кевина.

Мистер Браун выслушал её с полной сосредоточенностью и кивнул, подтверждая теорию. Он знал, что Маргарет Гастман — одна из лучших учениц в школе, и ей легче переутомиться, особенно если общение с одноклассниками вызывало негативные эмоции. Психолог записал жалобы в карточку и пообещал поговорить с ребятами. Затем порекомендовал Маргарет сделать перерыв в учёбе на следующую неделю.

Сначала она не согласилась, не желая пропускать важный материал, но после того, как мистер Браун начал говорить о важности психического здоровья и отдыха, задумалась. Может быть, ей действительно нужно немного отдохнуть? В глубине души чувствовала, что такая нагрузка может легко довести до нервного срыва, а она не хотела сойти с ума от учёбы и давления. Мэг сдалась и тихо согласилась.

Выйдя из школы, Маргарет ускорила шаг и направилась домой. Родители договорились с директором, что она будет жить не в общежитии, а рядом, в доме, что было удобно для всех.

Мэг привыкла к этому удобству, но сегодня ей снова пришлось добираться домой самостоятельно. Как обычно, в последний момент в расписании её отца появлялась важная встреча, от которой чуть ли не зависела судьба целого мира. По его собственным словам, разумеется.

Сегодняшний день снова показал, что родители игнорируют её желания. Это было не в первый раз — Мэг давно заметила, что их заботы сосредоточены только на деньгах, сделках и делах, а её потребности, как правило, остаются на втором плане. К тому же всё больше раздражала эта вечная суета вокруг работы и статуса. Они даже не могли просто поддержать свою дочь, когда это было нужно.

В рюкзаке снова зазвонил телефон. Маргарет неохотно открыла сумку и достала его.

− Да, папа, — сказала она с оттенком усталости, когда услышала голос Джейса Гастмана. — Я уже поняла, что ты не сможешь забрать меня.

Она раздражённо убрала телефон от уха, не желая слушать бесконечные оправдания отца:

− Слушай, можешь вообще меня больше никогда не забирать! Сама доберусь! Да и вообще, мне шестнадцать! У моих одноклассников уже есть тачки! А от вас даже поддержки не дождёшься!

Быстро сбросив вызов, Маргарет почти хотела швырнуть телефон, но в последний момент крепко сжала его в руке. Ноздри расширились, дыхание сбилось, плечи невольно вздрагивали при каждом выдохе. В голове снова крутились те же мысли:

«Как же меня это бесит! Я иногда их просто ненавижу. Сижу взаперти, без Гвен. Поддержать не могут. Забрать не могут. Зациклились на чёртовых деньгах. Если уж так хотят моего «прекрасного будущего», то пусть купят мне машину. Уеду в тайне к Гвен!» она почти ощущала, как эти мысли переполняют, когда вдруг почувствовала, как чья-то рука коснулась её плеча. Мэг резко вскрикнула и обернулась.

− Прости, не хотела пугать, — задыхаясь, промолвила рыжеволосая девушка и отошла от Мэг. — Я услышала твой разговор. Подумала, может помощь нужна?

Маргарет заставила себя расслабиться, натянуто улыбнувшись.

– Сара, всё нормально, — слабо ответила она. —Ты из-за этого ко мне подбежала?

− Не совсем. Ох, погоди. Дай отдышаться, — рыжеволосая жадно глотала ртом воздух. Лицо раскраснелось, скрывая милые веснушки на носу девушки. – Хотела тебя окликнуть, но забыла имя. Нет. Ты не думай. Я помню. Просто вдруг перепутаю… Знаешь, у меня такие проблемы с памятью…

− Маргарет, — прервала Мэг оправдания Сары, прекрасно понимая, что одноклассница не знает имени.

«И что ей могло понадобиться?».

− Конечно, — виновато произнесла она, смахивая каплю пота со лба. – Я затормозила. У меня такое бывает.

− Так что случилось?

− Ничего. Просто хотела утешить. Сказать честно, видела тебя у мистера Брауна в кабинете, — начала Сара и, видя, как скривилась Маргарет от неловкости, поспешила добавить. — Я частенько бываю у него. У меня проблемы.

Лицо Мэг мгновенно смягчилось, морщинка между бровей начала медленно таять, как снег на весеннем солнце. Она вздохнула, проводя рукой по лицу.

«Похоже, популярным девчонкам тоже нелегко в этой жизни приходится», — подумала она с неожиданным сочувствием.

− Не расстраивайся, Сара. Всё наладится, — тихо сказала Маргарет, с лёгким прикосновением руки к плечу одноклассницы.

«Нарушение личных границ… Но мне правда её жаль. Хотя я понятия не имею, что с ней произошло», — мелькнула мысль у Мэг.

− Родители, когда я приезжаю домой на выходные, бьют меня за малейший проступок, — всхлипнула Сара, закрывая лицо ладонями, как будто это могло спрятать её от мира. — Мистер Браун обещал с этим разобраться.

Слова Сары привели Мэг в лёгкий ступор, а в сознании невольно перенеслись в воспоминания о школьном спектакле, где Сара играла роль плачущей вдовы. Она даже сейчас повторяла те же жесты, что и на сцене, так же пряча лицо в руках.

«Неужели играет? — удивилась Мэг, но быстро отогнала эту мысль, не понимая, зачем ей вообще искать в этом какой-то скрытый смысл. — Не всегда же люди ведут себя жестоко. В каждом, наверное, есть что-то хорошее… Или нет?»

− Мне так жаль… — выдавила Мэг, невольно притягивая Сару в объятия. Это было так странно — успокаивать одну из самых популярных девочек школы. Даже несмотря на её жалобу, Мэг чувствовала странное облегчение, будто сердце вдруг стало легче. – Мистер Браун — опытный специалист, он обязательно поможет. Ты уже с кем-то об этом говорила?

Но Сара лишь проигнорировала вопрос, взглянув на неё с оттенком усталости и безысходности.

− А у тебя что за проблемы? — с вызовом спросила она, отстраняясь и показывая свои заплаканные, покрасневшие глаза.

− По сравнению с твоими… ерунда, — отозвалась Мэг, вытирая влажные ладони о джинсы. — Просто устала от всего.

− В смысле? — насторожилась Сара, глядя, будто пытаясь понять, что скрывается за её словами.

− Да, забей, не важно. Барри и Кевин достали. Плюс я с головой ушла в новую книгу, да и ещё пытаюсь держать марку «отличницы». Переглючило меня, понимаешь? Мерещатся какие-то персонажи и герои, хотя ты понимаешь, что это невозможно, но не можешь остановиться.

После произнесённой наспех речи Мэг хотелось стукнуть себя по лбу. Как она могла так легко выложить всё, не подумав? Почему это получилось так… честно? Она не осознавала, как взяла и рассказала всё, как есть.

«Идиотка. Я просто идиотка!» — мысли Гастман гремели в голове, как сирена, звучащая на всю округу.

− Ого, — сказала Сара, как-то неожиданно успокоившись. Теперь её взгляд был острым и насторожённым, она всунула руки в карманы, из-под которых виднелись смятые клочки бумаги, и скосила глаза на Мэг. — И что теперь делать? В больницу, что ли?

− Нет, — с удивлением ответила Маргарет, ощущая, как застывшее напряжение начинает растворяться. Даже улыбка невольно пробилась сквозь холодную оболочку. Сирена в голове звучала тише. — Просто недельный отдых от учёбы. Всё восстановится. Может, ещё витамины попить посоветуют.

− Ты не пойдёшь в школу со следующей недели? Так можно вообще? У нас же скоро итоговые контрольные! — глаза Сары распахнулись от удивления. В голосе слышалась лёгкая паника.

− Не переживай, догоню. По литературе я даже на две темы вперёд, — спокойно ответила Мэг, чувствуя, как уверенность растёт с каждым словом.

− А… Хорошо… — протянула Сара, и Мэг вдруг заметила, как по её лицу пробежала тень сомнения. Видимо, не знала, что сказать дальше. Она что-то хотела, но не могла подобрать слов. — Спасибо, что выслушала и поделилась своей историей. Для меня это важно… как-то легче переносить всё это.

На мгновение Маргарет подумала, что Сара просто лицемерит, играя роль сочувствующей. Но решив не зацикливаться на этой мысли, просто отмахнулась.

«Сказанного не воротишь. Ляпнула, так ляпнула».

− Не за что. Ты держись. Всё будет хорошо. Если что, можешь обратиться ко мне, — Мэг вновь улыбнулась, подправив выбившуюся прядь волос, которая казалась ей будто маленькой бедой среди всего этого хаоса. Она попыталась снова поправить, но волосы упрямо стремились вырваться на волю.

«Я молюсь всем богам, чтобы ты забыла, что я сейчас ляпнула», — когда эта мысль пронеслась в голове. Мэг кивнула и улыбнулась ещё шире, пытаясь скрыть свою внутреннюю тревогу.

Сара медленно отстранилась и шагнула назад. В движениях чувствовалась какая-то осторожность, будто она решила не задавать лишних вопросов.

− Ага, спасибо, — бросила Сара через плечо, резко поворачиваясь к корпусу общежития. — Увидимся.

«Ну да, вот и весь разговор. И вправду, сегодня какой-то странный день. Надеюсь, я не стану сенсацией после всего этого. Это, наверное, просто из-за нехватки общения…» — эти мысли быстро промелькнули в голове у Маргарет, когда она, наконец, покинула школьную территорию, ощущая, как напряжение потихоньку отпускает, но всё же не давала покоя маленькая тревога внутри.

***

Тишина в доме буквально резала слух. Обычно из кабинета Джейса Гастмана доносились разговоры по видеосвязи, бурные дебаты и деловые переговоры, а из спальни родителей — весёлые, порой беззаботные беседы Кейлин с многочисленными подругами, которые могли целыми днями не выходить из своей комнаты, поглощённые собственными разговорами.

А Маргарет, одна в своём уголке, ворчала и страдала от их игнорирования. Она чувствовала себя невидимкой. Но что-то в этом дне было особенно гнетущим: тишина словно стала невыносимой, давила на грудь, заставляя замереть.

Мэг попыталась отогнать раздражение, вызванное родителями, и открыла свою книгу. Ещё одна глава «Песков мёртвых»... Но хватило Гастман совсем на немногого, чтобы бросить чтение — воображение унеслось в другое место. В очередной раз она поймала себя на мысли, что готова нарисовать Себастьяна и лиса Экбара в пустыне, когда вечернее солнце окрасит небо в огненно-оранжевые оттенки. Она уже видела эту картину в своей голове — яркую, живую, наполненную светом и смыслом.

«Эту картину можно вставить в проект по английской литературе, — промелькнула мысль, — зачем медлить, пора начинать. Как раз глаза отдохнут, а ещё нужно показать преподавателю, а то он недавно заметил, что мои работы стали слишком тусклыми, чего-то в них не хватает».

Мэг вздохнула, сняла очки и с грустью убрала их в прикроватную тумбочку. Она аккуратно заложила страницу закладкой с винтажным дизайном и спрятала книгу под подушку, словно это было что-то священное. Девушка всегда считала книги чем-то личным, особенным. Быстро достала краски и кисти и подошла к мольберту. На холсте уже было нарисовано несколько набросков, но Мэг не колебалась — размазала их бежевым цветом, чтобы начать заново. Вдохновение пришло, и появилась готовность воплотить свою мечту в реальность.

− Интересно, что бы сказала Сибли Джонс, если бы увидела мою картину по «Пескам»? — рассуждала вслух Маргарет, резко взмахивая кистью, словно хотела нарисовать целый мир одним движением. — Точно бы ответила: «О, Маргарет Гастман, вы настоящая художница! Так чётко и точно передали образ Себастьяна, что я сразу же назначаю вас новым иллюстратором! Навсегда!».

Эта мысль вызвала лёгкую улыбку, и она не смогла сдержать смех.

− А ещё я сделаю вас новой героиней книги «Пески живых». Вы станете единственной любовью Себастьяна, будете путешествовать вместе, нарожаешь ему кучу детей, — продолжала Мэг в шутку, представляя себе этот фантастический сюжет.

− Я не против, — неожиданно прозвучал мужской голос из угла комнаты.

Мэг замерла, и по спине пробежал холодок, появилось ощущение словно на несколько секунд у неё мгновенно потемнело в глазах. Ладони стали липкими от неожиданности, и кисточка едва не выпала из рук.

Кто это?

Вор?

Убийца?

Не веря ощущениям, художница медленно повернулась в сторону звука. И, словно в ответ на страхи, увидела его. Себастьяна. Он стоял прямо рядом с огромным белым шкафом, набитым одеждой. Парень небрежно облокотился на дверную ручку, и, если она сейчас сломается, всё содержимое шкафа обрушится прямо на него, как лавина. Сердце Маргарет забилось быстрее. Может, это очередная галлюцинация?

«Что ж, если это так, тогда герою моя лавина из скомканных вещей точно не угрожает».

− Мне кажется, я сошла с ума? Я уснула? — спросила Мэг, и голос стал таким тихим и тонким, что больше напоминал писк мышки, чем уверенный ответ. Спешно положив кисточку на палитру, она отнесла инструменты на комод, пытаясь нащупать реальность, понять, где граница между фантазией и настоящим.

− Нет, — спокойно ответил Себастьян. Его голос был таким же холодным и спокойным, как и он сам. Своими шагами парень нарушал тишину комнаты, медленно обходя её, словно являлся здесь хозяином. — У тебя здесь очень ясно.

Светлое пространство комнаты сразу бросалось в глаза: почти вся мебель была белого цвета, аккуратно расставленная, создающая ощущение безмятежности и простора. Но взгляд Себастьяна становился всё более цепким. Он осмотрел стены, потолок и усмехнулся.

Пространство почти полностью разрисовано: геометрические фигуры, линии, яркие цвета, которые сразу же создавали ощущение яркой, бурной жизни. Одним взглядом он почувствовал, что здесь живёт творческая личность, которая не скрывает своих эмоций, а вытирает их о холсты, стены — обо всё вокруг.

Маргарет чуть не забыла, как дышать, глядя на него.

− Так ты художница, — подытожил Себастьян, пристально глядя на девушку. Его слова полны удивления и лёгкого восхищения, как будто он только что открыл для себя нечто невероятное. Маргарет побледнела, и почувствовала, как её кожа стала такой же светлой, как кровать и шкаф, словно из неё ушёл весь цвет, оставив лишь тонкую оболочку.

− Художница. Я только учусь, — вымолвила она, едва веря в происходящее. Её голос чуть слышен, словно она пыталась найти слова в этом безумии. Чтобы убедиться, что всё это не сон, незаметно ущипнула себя за руку. Реальность больно ударила по сознанию. Кажется, Маргарет не спит.

− Если ты реален, то, когда коснусь тебя...

Не дав ей договорить, Себастьян быстрым шагом пересек комнату и дотронулся до её руки. В тот момент, когда его пальцы коснулись кожи, у Мэг закружилась голова, а мир вокруг словно поплыл. В глазах вновь потемнело, и, чтобы не упасть, она вцепилась в мольберт. Внутри неё бурлил спектр эмоций. Эти ощущения — всего лишь от прикосновения.

− Я могу тебя обнять, если ты не веришь, — шутливо произнёс Себастьян, отступая на шаг назад. Он явно заметил, что Маргарет теряет равновесие, и с улыбкой наблюдал, как она пытается осознать происходящее. — Такое не каждый день увидишь.

− Не надо, — ответила девушка, вздыхая и пытаясь придать своему голосу хоть немного твёрдости. — Себастьян…

− О, зови меня Бэрриан, это моё второе имя, — мило улыбнулся парень, теперь уже сосредоточившись взглядом на рисунке. — Я здесь слишком красивый.

— Нет. Такой же, — прошептала Гастман, пытаясь вспомнить, говорилось ли что-то о втором имени в прочитанных главах. Мысли путались, и мозг отказывался работать должным образом, но она отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то. — Не знала, что у тебя есть второе имя.

− Имена — это очень важно, — его тон стал серьёзнее, и в глазах мелькнула какая-то скрытая сила. — Зная их, можно управлять волей человека. Моё полное имя — Себастьян Бэрриан Ангрен. Теперь я в твоей власти.

Эти слова повисли в воздухе, словно обещание, которое одновременно пугало и манило. Маргарет почувствовала, как внутри пробуждается что-то глубокое и неизведанное. В его голосе ощущалась такая уверенность, что художница почувствовала, как мир немного меняется: дыхание сбилось, и она словно шагнула в новое, неизведанное пространство.

Бэрриан смотрел на Маргарет, взгляд задерживался на её лице почти неприлично долго. Сердце девушки забилось быстрее, и она почувствовала, как щеки, до этого бледные, как мел, начинают пылать от стыда. Не выдержав этого тяжёлого, слишком пристального взгляда, Гастман опустила взор и начала рассматривать его, не осмеливаясь встретиться с ним взглядом.

Он стоял перед ней в привычной для неё одежде — бежевые штаны, высокие чёрные ботинки и ослепительно белая рубашка. На поясе у него висели два кинжала, а сзади был прицеплен небольшой мешочек, возможно с монетами. Этот образ, казалось, выпрыгнул прямо из страниц книги, будто сам стал частью её мира.

Бэрриан заметил, что её взгляд скользит по его фигуре, и слегка скованно поправил волосы, которые были такие же чёрные, как у неё. Внимание Маргарет привлекли коричневые браслеты на его запястьях — она читала, что эти браслеты скрывают шрамы от цепей.

«Тяжёлое прошлое», — пронеслось в голове у Мэг.

Его красота была почти ослепительной, и от этого Маргарет становилось жарко, в груди вдруг зародилось неясное, тревожное чувство. Ладони ещё больше вспотели, и она почувствовала неловкость, осознавая, что стоит перед ним в старой пижаме, испачканной пятном от газировки.

«Это позор на всю жизнь…».

– Как ты здесь оказался? – наконец, решилась спросить художница, глотая воздух и надеясь, что он не заметил старое пятно на футболке.

– Мне нужна твоя помощь. Только до тебя я смог достучаться… Помоги мне спасти Флеот от Эрдана.

– Но как? И что значит «достучаться»?

В этот момент раздался оглушительный грохот, будто что-то огромного веса сотрясало пространство. Вздрогнув, они оба обернулись и увидели, как подушка на диване подскочила, как баскетбольный мяч в момент броска.

– Мне уже пора, через несколько секунд я исчезну! Главное, не дочитывай до двухсотой страницы. Это одиннадцатая глава, – быстро проговорил Бэрриан, сделав шаг в её сторону. Его голос сочился отчаянием.

Внезапно налетел сильный ветер, распахнув окно с такой силой, что они оба отскочили друг от друга. Волосы Маргарет развеялись в стороны, а одежда и холст, стоявший на мольберте, начали колыхаться в ритме вихря.

– Ты меня поняла?! – крикнул Бэрриан, его глаза сверкали, а тон стал грозным.

Ветер усиливался, становясь более свирепым. Он подбежал и схватил её за плечи, и Маргарет почувствовала, как резкое напряжение сковывает грудную клетку, образуя тугой узел в области солнечного сплетения. Она не могла выдохнуть, не могла сказать ни слова. Только кивнула.

Через мгновение Бэрриан исчез, как исчезает в ночи тень. И вместе с ним ушла и вся непогода. Всё стало тихо, как будто бури никогда и не было. В комнате остались лишь разбросанные по полу страницы с набросками, которые ветер успел развеять, и ошеломлённые глаза Маргарет, которые молчаливо говорили о том, что произошло.

Тишина, вновь воцарившаяся в комнате, стала спасением.

Глава 3

«Стрела пронзила воздух, словно молния, устремившись прямо в Себастьяна. Чудом уклонившись, он ощутил, как сердце колотится от адреналина. В его сознании мелькала мысль: убежать от воинов Эрдана не получится. Эти создания обладали невероятной реакцией и нечеловеческой силой, их ловкость поражала.

− Так просто не уничтожить! Нужно оружие! — воскликнул юноша, ударяя кулаком по стволу дерева, будто это могло разбудить в нём храбрость. — Я не смогу выбраться! Эрдан отнял моё кольцо. Проклятый демон!

Внезапно еще одна стрела пролетела мимо, задев край уха Себастьяна. Острая боль пронзила его, и он, невольно зашипев, пригнулся, сравнивая свою реакцию с поведением змеиной стаи. Испуганно оглядываясь, юноша вскочил к другому дереву, укрывшись за его массивным стволом.

− Как же это несправедливо, — пробормотал Себастьян, заметив крепкую палку, лежащую под ногами. — Она послужит мне копьём.

Стоило Себастьяну выглянуть из своего временного укрытия, как перед ним возникло двухметровое существо, покрытое коричневыми шипами. За спиной виднелся колчан, наполненный стрелами. Безумный взгляд монстра и запах, исходивший от приоткрытой пасти, вызвали у юноши спазм желудка. Себастьян, стиснув зубы и игнорируя нарастающую тошноту, схватил толстую палку и, не раздумывая, вонзил в грудь чудовища. В тот же миг оно рассыпалось в пепел.

— Кажется, мои шансы на выживание возросли! — радостно воскликнул он, ощущая прилив сил и уверенности».

Глубокий вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Маргарет сосредоточенно выполняла дыхательное упражнение, пытаясь унять дрожь в теле. Она ощущала, как сердце бешено колотится, а внутреннее напряжение тянет в бездну.

«Сейчас родители за ужином всё заметят, — думала юная художница, сжав пальцы на подушке. — Они поймут, что со мной что-то не так. Мой рассказ о Бэрриане? Поверят ли мне? Нет, скорее всего, посчитают меня наркоманкой и больше никогда не выпустят из дома, даже в школу. А встреча с Гвен... об этом можно забыть навсегда!» — собственные мысли казались ей словно острые иглы, вонзающиеся в грудь.

− Мэгги, — донёсся ласковый, но слегка настойчивый голос из столовой. От этих слов Маргарет непроизвольно съёжилась. Она не любила, когда её называли «Мэгги». Это имя казалось старомодным, почти унизительным,создавалось ощущение, что её пытались уменьшить, сделать менее значимой.

− Я иду! — быстро откликнулась она, поправляя пижаму. Взгляд упал на старое пятно от газировки на ткани, и Мэг фыркнула в раздражении.— Героиня, ага. В грязной пижаме. Нужно купить новую, иначе вообще уже буду ходить как неотесанная деревенщина.

С каждым шагом вниз, Маргарет ощущала, как нервы напряжены до предела. Она оттягивала момент встречи с родителями, с каждым шагом чувствуя, что живот сжимается от беспокойства.

«Вот зачем маме готовить на ночь глядя? Разве нельзя было спокойно перекусить парой бутербродов?» — думала Гастман, скользя взглядом по пустому коридору. До неё доносился голос отца, разговаривающего по телефону в своём кабинете. Это слегка успокоило. Она не была готова встретиться с ним, особенно после того, как наговорила гадостей у школы.

− Присаживайся, дорогая, — мягко улыбнулась Кейлин, накладывая порцию лазаньи в тарелку. Мэг вздохнула и покосилась на мать, которая всегда была такой спокойной и размеренной даже в такие моменты.

«Отлично, лазанья. Прямо то, что нужно, когда настроение на нуле», — подумала Маргарет, сдерживая ироничную усмешку.

− Папа к нам присоединится? — постаралась придать голосу непринуждённость Мэг, по-прежнему избегая взгляда матери. Она взяла вилку, слегка сжав в пальцах, и начала ковырять в тарелке, не зная, что сказать. В голове снова вертелись мысли: «Интересно, отец сказал ей, что я “тыкнула” ему машиной?»

− У него важный контракт, милая, — ответила мама с лёгкой улыбкой, видимо не замечая внутреннего напряжения дочери. — Чуть позже присоединится. — Кейлин продолжила накладывать себе лазанью, и в этот момент Мэг заметила, как лицо матери освещает мягкая полуулыбка. Это придавало Кейлин какой-то блеск, делая на пять лет моложе.

«Всё-таки моя мама очень красивая», — подумала Маргарет, ощущая на мгновение странное чувство восхищения. Как бы ни была она раздражена, в глубине души Мэг всегда знала: Кейлин прекрасна не только внешне, но и своей безмятежной уверенностью, которой так не хватало ей самой.

Съев несколько кусочков лазаньи, Маргарет невольно задумалась о случившимся. Она мысленно обратилась к Бэрриану, но ответы не приходили. Мэг уже понимала: это не может быть просто глупым розыгрышем Барри и Кевина. Те невероятные «спецэффекты» — исчезновение и буря, внезапно вспыхнувшая в комнате, — были слишком реальными. К тому же, как ни странно, родители не услышали ни шума, ни ветра. Это невозможно подстроить, даже если бы кто-то и пытался.

Но в то же время Гастман не могла избавиться от ощущения нелепости происходящего. Она не верила в магию и волшебство, несмотря на то, что мечтала о них. Не может же быть мира, где тебе на голову прилетает сова с письмом в школу для волшебников. И уж тем более не может существовать мира с шестью ушами у лис. Это просто невозможно.

«Интересно, Гвен подумает, что я спятила?» — мысленно буркнула Мэг. — «Хм, ладно, допустим, это правда... И что мне теперь делать? Продолжать читать эту книгу? Бред какой-то. Прямо спасительница, ей-богу».

От осознания своей беспомощности Маргарет вдруг потеряла всякое желание доедать ужин. Как хорошо, что ей удалось немного успокоиться в комнате хоть на время, иначе мама сейчас не улыбалась бы, а пристально смотрела бы на неё, не мигая, пытаясь понять, всё ли в порядке.

Гастман тяжело вздохнула и, наконец, заставила себя отправить вилку с очередным кусочком лазаньи в рот. Кейлин снова приготовила отличный ужин, как всегда. Хотя это едва ли могло отвлечь от того, что происходило в её голове.

− Как дела в школе, Мэгги? — голос отца прозвучал неожиданно близко, и Маргарет подскочила от удивления. Она даже не заметила, как мистер Гастман тихо подошёл к столу и уже начал разрезать слегка остывшую лазанью.

− Всё отлично, — ответила Мэг, немного наклонив голову, чтобы скрыть беспокойство, и попыталась улыбнуться, но не осмеливалась поднять взгляд на отца. Каждый раз, когда она встречалась с его глазами, возникала непреодолимая волна напряжения, словно он мог прочитать её мысли.

«Только бы он не начал обсуждать наш разговор. Только бы не начал...» — Маргарет сжала челюсти, стараясь подавить нарастающее беспокойство. «Я не хочу скандала. Мне сейчас не до этого». Мысли в голове путались, словно вихрь. Она не могла поверить, что происходит, и одновременно боялась, что отец заметит тревогу.

Однако, к удивлению, вечер продолжался в странной тишине. Родители ужинали молча, ни один из них не пытался расспрашивать о контрольных или оценках. Это нетипично для Кейлин, которая всегда так заинтересована в школьных делах дочери. Но вместо вопросов мать спокойно отложила вилку, сложила руки в замок и, опершись подбородком на пальцы, с улыбкой посмотрела на Мэг.

«Ну, сейчас начнётся», — подумала Мэг, внутренне насторожившись. Как бы она не пыталась скрыться, мама всегда умела чувствовать, когда что-то не так.”.

− Почему ты не говорила нам раньше, что хочешь машину? — произнёс отец, и его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Мэг вытянула губы, драматично выдыхая.

«Ну вот, всё-таки рассказал...» — её мысли резко закружились, а внутри всё перевернулось. Обычно такое состояние появлялось перед истерикой.

− А есть смысл? — ответила Маргарет, поднимая взгляд на мать, сдерживая раздражение. Она отложила вилку, как и Кейлин, и посмотрела на неё с вызовом, словно ожидая следующего вопроса. Признаться, что мысль о машине пришла в голову только сегодня, Мэг не решалась. Это было бы слишком глупо. — Вы меня не слышите. Я знаю, что вы меня любите, но чёрт...

− Мэг, не ругайся, — перебил отец, нахмурив брови и кидая на дочь строгий взгляд. Маргарет почувствовала, как гнев закипает.

«Вот оно, начинается! Хотят скандала? Окей!»

− Я хочу ругаться и буду ругаться! Да, я хочу машину! Потому что мне стыдно, что в старших классах меня возят до школы родители! Да, я хочу машину! Я хочу поехать к Гвен. Вы меня здесь держите, как в клетке! — голос Мэг срывался, но она не могла остановиться. Слова вырывались, и теперь она не могла сдержать поток эмоций. Она хотела свободы, понимания, поддержки, хотя бы малой доли того, что ей не хватало. — Мне вообще никуда нельзя! А я хочу увидеть лучшую подругу!

− Но это Канада, милая, — тихо, почти с умиротворённой интонацией ответила Кейлин, и спокойствие её голоса только подливало масла в огонь. Это ощущение невидимой преграды, будто чувства Мэг были неважны.

«Веду себя как истеричка! А они, кажется, святые! Спокойные и безразличные...»

− Может, тебе завести подруг поближе к дому? — отец оставался невозмутимым, продолжая разжёвывать лазанью, не спеша и не обращая внимания на бурю эмоций у дочери.

− Вы серьёзно? У меня нет подруг! — Мэг взорвалась, глаза вспыхнули, а голос стал почти пронзительным. — Кейт и Меган со мной в одном кружке, но они мне не подходят. Я. Хочу. Увидеться. С. Гвен! — Каждое слово, словно удар молнии, вылетало из уст, и она, наконец, поняла, что желание встретиться с Гвен было гораздо более важным, чем любые аргументы родителей.

Ни повышенный голос, ни злые, почти осязаемые слова не вызвали у родителей Мэг ни малейшей реакции. Чета Гастманов оставалась странно спокойной, лишь поджатые губы и прищуренные глаза выдавали их недовольство. Это было хуже любого крика, потому что Мэг чувствовала, что их молчание — это не просто равнодушие, а что-то глубже, нечто более тревожное.

«Похоже, яркая вспышка гнева произошла только у меня. Мда уж...», — с раздражением подумала она, обводя взглядом столовую. Родители сидели, словно каменные статуи, и в их молчании было что-то, что разъедало изнутри. Мэг поняла, что от них ничего не добьётся, и, не выдержав, резко встала. Ногой она случайно задела стол, и тот, поскрипывая, немного покачнулся, разливая яблочный сок по краям стакана.

− Великолепный ужин. Спасибо, мама. Всё чудесно, как и всегда, — прорычала Мэг, не понимая, на кого злится больше: на себя или на родителей. Её слова звучали с яркой ироничной окраской, но она сама не могла сдержать злости. Быстро развернулась и, не дождавшись ответа, поспешно покинула столовую. Перепрыгнув через ступеньку, она едва не поскользнулась, но не замедлилась, стремглав взлетела по лестнице и оказалась в своей комнате.

Плюхнувшись на кровать, Мэг схватила телефон и, не задумываясь, открыла Снэпчат. Её пальцы быстро нашли Гвен среди контактов, и она, не раздумывая, начала писать. Руки дрожали от напряжения, а слова срывались с языка быстрее, чем она успевала их осмыслить.

«Порой кажется, что мои родители живут в каком-то другом мире, где мои желания и мысли не существуют! Опять они не понимают, что я чувствую!», — написала Мэг, ощущая, как из неё вырывается всё то, что накапливала в себе последние несколько дней. Когда сообщение было отправлено, вздохнула и положила телефон рядом, стараясь успокоиться.

Взяв книгу, которую она спрятала под подушкой, Мэг расправила страницы и открыла её на третьей главе.

«До одиннадцатой ещё далеко, так что можно немного почитать», — подумала юная художница, погружаясь в строки. Это отличный способ уйти от реальности, хотя даже книга не могла полностью заглушить бурю в душе и голове.

«Резкая боль пронзила правый бок Себастьяна. Вскрикнув, он прижал ладонь к ране, наблюдая, как его руки и белоснежная рубашка становятся алыми от крови. Юноша понимал, что его спасение от воинов Эрдана — настоящее чудо!

Ян, хромая, дошёл до гладкого серого камня и медленно сел на него. Надавливая рукой на рану, он хотел замедлить кровотечение, но замысел не увенчался успехом: стрела сильно поразила парня, и без лекарей уже не обойтись.

− Будь проклят этот ублюдок! — фыркнул Себастьян, морщась. Он кое-как оторвал рукав рубашки и приложил ткань к боку. До ближайшей реки около получаса ходьбы, юноша намеревался промыть рану, пока туда не попало много грязи. — Наберусь сил, найду помощь, союзников. Уж тогда я освобожу мир от твоей тирании!».

Маргарет медленно шла по школьной территории. Её взгляд скользил по зданиям общежитий, которые стояли, словно молчаливые стражи, между зелёными аллеями. Она заметила аккуратно оформленный сквер с ромбовидными клумбами, украшенными яркими жёлтыми цветами, чей сладкий аромат, казалось, не просто витал в воздухе, а проникал в каждую клеточку тела. Этот запах стал настолько насыщенным, что, наверное, доносился даже до учебных классов. Мэг всегда любила эти цветы, хотя и не знала их названия.

Сегодня последний учебный день перед маленькими личными каникулами. Впереди неделя, когда можно забыть о школьных делах и сосредоточиться на чём-то более важном — например, обдумать свои отношения с книгой.

«Может, Бэрриан снова появится в моей комнате?» — эта мысль стала навязчивой и волнующей. Она решила: если он придёт, то должна быть готова. — Нужно прочитать пару глав, чтобы быть в курсе событий, и, конечно, выглядеть привлекательно».

Юная художница представляла, как Бэрриан появляется неожиданно. Он тот парень, ради которого Мэг готова вставать в шесть утра, укладывать волосы, делать макияж и выбирать самый лучший наряд.

«У меня есть целая неделя, чтобы носить обычную одежду, а не скучную школьную форму. А вдруг Бэрриан появится, когда я буду гулять во дворе или зайду в магазин?» — мысли роились, как пчёлы в улье, но на душе стало легче. Сегодняшний день обещал что-то новое, что-то, чего она не могла предсказать, но чего с нетерпением ждала.

Свернув направо, Маргарет подошла к учебному корпусу. Как только она вошла внутрь, её охватило странное чувство — как будто что-то было не так. Сделав пару шагов, почувствовала, как взгляды окружающих начинают приковываться к ней. Кто-то смотрел прищурившись, кто-то улыбался, кивая ей, а кто-то просто остановился, наблюдая.

«Так, в чём дело?» — мысленно спросила себя Мэг. — Это как-то связано с Бэррианом?»

Она начала строить догадки, ускорив шаг, но чувство неловкости не покидало. В сознании мгновенно возникла картина: может, кто-то знал что-то, чего не знала сама? Может, слухи? Сердце от этого забилось быстрее.

Почти подойдя к шкафчику, Гастман столкнулась с Сарой Поулман. Та шла со своими подружками, смеясь так громко, что эхо разносилось по коридору. Эти девушки всегда выглядели безупречно: волосы были идеально уложены, макияж — как у моделей, а маникюр сиял яркими оттенками. Они словно не касались земли, а скользили по ней, притягивая взгляды всех, кто находился поблизости. Когда Мэг встретилась с ними взглядом, в груди что-то сжалось. Зависть, которая всегда была где-то глубоко внутри, теперь выплеснулась наружу ядовитой волной. Она почувствовала себя дурнушкой в их идеальном мире.

Маргарет поджала губы и, не дожидаясь реакции подруг Сары, прошла мимо, пытаясь скрыть своё смущение. Но чувство неуверенности всё равно заякорилось, и засело тяжёлым холодным шаром в груди.

− Привет, Сара, — дружелюбно поздоровалась Мэг, пытаясь скрыть нервозность в голосе. Сара Поулман, подбадривающе улыбнувшись, помахала рукой, как будто их встреча обыденность.

«Ничего себе прогресс. Меня наконец-то заметили. Гвен будет в восторге, как и я», — но как только Гастман подошла к шкафчику, то сразу ощутила, что что-то не так. Листки, приклеенные к дверце, привлекли внимание. На них было написано, что Маргарет заучилась, ей нужно отдыхать из-за появившихся галлюцинаций.

«Они знают! — эта мысль, как удар молнии, пронзила всё тело, делая его каменным и неподвижным. — Они подумают, что я сумасшедшая!»

Сердце сразу екнуло, а по затылку пробежал холодок. Художница с трудом читала текст, написанный на листах, и каждое слово ощущалось ударом по её гордости.

«Маргарет, больше отдыхай, а то окажешься в больнице Святого Рональда Регана», — шепотом произнесла Мэг, руки дрожали, а сердце начало бешено колотиться. Ужасная догадка не покидала её - это сделала Сара Поулман.

«И чего она добивалась? Что все будут испытывать ко мне жалость и считать меня шизофреничкой?» — Маргарет почувствовала, как по щекам начали катиться слёзы. Влажная дорожка оставалась на коже, но гордость не позволяла ей расплакаться прямо здесь. Всё было слишком унизительно.

− Кевин, отойди, а то вдруг у неё случится нервный срыв из-за тебя, — донесся за спиной голос Барри. Он говорил не так, как обычно, в его тоне прозвучала тревога и беспокойство.

«Да, они думают, что я чокнутая!» — с болью осознавала Маргарет. Её грудь сжалась от стыда, и она почувствовала, как лицо заливает горячий румянец.

Не сдержавшись, Гастман резко подняла руки и одним рывковым движением сорвала листы с посланиями. Скомкав их, развернулась и, не думая о последствиях, бросила смятые бумажки прямо в лицо Барри.

− Эй, ты совсем обнаглела? Мы же поддержать тебя хотели! — вскрикнул Кевин, всплёскивая руками. — Реально заучилась! Тебе надо к психиатру. А мы ещё думали, как тебе помочь, как облегчить учёбу! Я хотел сделать за тебя историю!

«Хотели помочь из жалости, потому что сумасшедшая, а не потому, что им интересно!» — внутри у Мэг всё перевернулось от горечи и обиды. В глазах вновь начали собираться слёзы, а внутри что-то ломалось.

Это личная катастрофа. Для неё вся ситуация выглядела как апогей стыда. Она понимала, что эти слухи будут тенью висеть над ней до конца учебного года, и все будут помнить, как учились с «шизофреничкой».

Слёзы начали катиться всё быстрее, текли по щекам, как горячие ручьи, оставляя после себя зудящее жжение.

Мэг заметила, как в глазах Барри и Кевина мелькнуло сочувствие, но она не могла больше этого выносить. Прозвучал громкий всхлип, эмоции больше не могли сидеть внутри:

− Я не сумасшедшая! — выкрикнула она, оттолкнув Кевина, который попытался подойти. Крепко сжав сумку, она развернулась и выбежала из школы.

Каждое движение отдавалось болью в икрах, которые устали от неожиданного бегства. Мэг ощущала, как ноги перестают быть приспособленными к бегу, но это не имело значения. Слёзы стекали, затрудняя ей обзор, и она часто спотыкалась, не замечая дороги.

Всё, что ей хотелось — это оказаться дома, в уединении. Она мечтала погрузиться в книгу, в «Пески мёртвых», чтобы от всего этого мира убежать. Её душа, казалось, больше не могла найти себе места среди таких людей, среди этой жестокой реальности.

«Солнце ласково согревало лица Себастьяна и Давида. Оно было не таким, как на Земле — прозрачным и чистым, словно само светило здесь было добрым и не спешило угрожать жарой. Юноши решили выйти из деревянного дома, где только что пообедали, насытившись простыми, но сытными блюдами, и подышать свежим воздухом, который был не такой, как на их родных землях. Тут пахло чем-то особенным — смесью трав, земли и запахом далеких гор.

Рана Себастьяна, только что зажившая, болела. Он чувствовал, как тупая боль отдаётся в боку, но стиснув зубы, старался не обращать на неё внимания. Юноша даже не перевязал её снова, несмотря на упрёки местной знахарки, которая каждый раз напоминала, как важно заботиться о ранах. Но парень упрям, и сейчас его мысли были далеко не о перевязках, а об этом мире, о его жителях, о том, как они нуждаются в помощи.

Себастьян постоянно твердил всем жителям деревни о важности подготовки к восстанию, говоря, что иначе они навсегда останутся под гнётом Эрдана. Ян, хоть и был гостьем на этой планете, полюбил её всей душой. Он поклялся, что не позволит Флеоту исчезнуть, как исчез его родной мир. Эта земля стала для него домом, и юноша готов бороться за неё, даже если для этого придётся отдать жизнь.

Глубоко вздохнув, Себастьян смахнул с себя лишние мысли, отвлекаясь от размышлений. Он сделал несколько шагов вперёд, почувствовав лёгкую боль в боку. Нагнувшись, он сорвал перламутровую травинку и покрутил между пальцами, будто пытаясь найти в ней утешение. Травинка была удивительно мягкой, её гладкость успокаивала. Себастьян начал жевать её, задумчиво глядя в даль, в пространство, где красочные пейзажи Флеота сливались в яркие пятна, а необычные существа то и дело мелькали в лесах и полях.

Ему нравился этот мир — контраст цветов, необычные формы жизни и природа, которая не переставала удивлять. Здесь было не так, как в Осшасе. Во Флеот легко влюбиться, и, несмотря на все свои чудеса, всё же находился под угрозой.

Вдруг Себастьян почувствовал резкую боль в груди, словно что-то кололо его изнутри. Он выронил травинку, и, охнув, приложил руку к месту боли, пытаясь успокоить сильно бьющееся сердце. Юноша чувствовал — мир, планета, её будущее, всё это висело на волоске. Его сердце билось быстрее, и, кажется, оно переживало всё одновременно.

− Себастьян? — обеспокоенно обратился к нему Давид, подошедший ближе. Голос его друга задрожал, выдавая тревогу, а сдвинутые брови к переносице указывали на беспокойство. Себастьян не замечал этих эмоций, он старался подавить усмешку, болезненно карабкающуюся наружу.

− Пора, — прохрипел юноша, сдерживая улыбку. — Наконец-то время пришло.

Он знал, что время пришло не только для него, но и для всего мира. Время для перемен, время для борьбы. И, несмотря на боль, несмотря на страх, Ян был готов идти до конца».

«Там чётко написано: отдыхай, иначе попадёшь в психушку. Какой же это позор!» — в порыве отчаяния она сжала книгу в руках, чувствуя, как напряжение охватывает её. Кровь пульсировала в висках, а в груди стоял тяжёлый ком, мешающий дышать.

Как только она вошла в родной дом, даже не разобрав сумку, Мэг сразу же написала Гвен обо всём, что с ней произошло. Она переоделась в тёмные джинсы и просторную футболку, а сверху накинула толстовку на молнии. Маргарет хотела хоть как-то расслабиться и попытаться сосредоточиться на чтении, надеясь, что это поможет ей избавиться от тревожных мыслей.

Но мысли не отпускали. Они засели в голове, словно накапливающийся груз, который давил всё сильнее.

Не в силах сосредоточиться на Бэрриане и его приключениях, она перевернула страницу книги и, казалось, почти не замечала, как её руки постепенно нагревались. Мэг в недоумении посмотрела на свои ладони, чувствуя, как кожа становится горячей, словно она держала в руках не книгу, а раскалённое железо. Художница положила её рядом, подула на руки, пытаясь их охладить, но тепло не уходило, а, наоборот, усиливалось. Книга вдруг отозвалась на этот порыв: страницы стали нагреваться ещё сильнее.

− Что происходит? — растерянно прошептала она, дотрагиваясь до горячих страниц. Секунда — и всё вокруг наполнилось ярким, ослепительным жёлтым сиянием. Поток света быстро заполнил комнату, лучи мерцали и танцевали, заставляя забыть обо всём, что мучило.

Маргарет не испугалась. Напротив, её охватило странное чувство очарования. Она как заворожённая следила за этим светом, который казался таким тёплым и манящим, словно обещал заполнить пустоту, которую чувствовала внутри, обещал то, о чём так сильно мечтала, но не знала, как найти.

Рука потянулась к свету, сначала неуверенно, а потом всё решительнее. Боясь, что это свечение исчезнет, Мэг осторожно прикоснулась к лучам и тут же почувствовала, как сияние поглощает ладонь, притягивая, как магнит. Тело наклонилось к книге, и свет, словно заклинание, начал затягивать всё больше. Контуры стен исчезали, пространство сжималось. Мэг почувствовала, как её реальность буквально распадается на части.

И в следующий момент комната взорвалась вспышкой света.

Маргарет исчезла. Книга резко захлопнулась. Тишина наступила мгновенно.