Пешки против Игроков

ЧАСТЬ I. БАШНЯ. Пролог

The chase is better than the catch

(Погоня слаще добычи)

В лесу было так тихо, словно заросли кустов и низеньких деревьев с густой листвой поглотили все звуки. Воин в драном, угольно-чёрном плаще и разорванной кольчуге расчищал себе путь мечом. То и дело срубленные ветки падали к его ногам. Рана на правом боку воина была наспех перевязана куском ткани, оторванным от плаща. Пузырёк с целебной мазью пропал ещё два хода назад, и воину оставалось только надеяться, что он не истечёт кровью, пока не сделает то, ради чего сюда шёл.

Пока не убьёт её.

Словно в ответ на его мысли, вдали раздалось пение — мелодичное, нежное, успокаивающее. Воину захотелось заснуть, и он остановился. Изо всех сил обхватил свободной рукой колючий ствол деревца. Боль в ладони мигом привела в чувство. Воин поднял меч и, видя, как в воздухе плывут светящиеся, будто золотом написанные строчки, разрезал их пополам. Буквы рассыпались и упали к его ногам, пение оборвалось.

— Вот так, — прошептал воин и зашагал дальше; но едва он выбрался на лесную тропу, как молитва зазвучала вновь.

Воин без устали резал мечом золотые строчки, появлявшиеся перед ним — если промедлить, они коснутся его своим сиянием. Тогда он опустится на землю, заснёт и станет лёгкой добычей для чудищ, созданных всё тем же пением.

— А вот и они, — воин заметил, как из-за деревьев выплыли, не касаясь земли, уродливые фигуры: птица с женской головой, распростёршая острые когти; глыбоподобный зверь с чёрной шкурой и шестью лапами; хищное ходячее растение с острыми зубами и цепкими зелёными щупальцами.

— Ближе, — воин не сводил с чудищ тяжёлого взгляда. Со строчками, благо, уже было покончено. — Ближе, и мой меч превратит вас в клочки тумана!

Они набросились все сразу с трёх сторон. Какой уж там честный поединок — создательница чудищ и слов таких не знала! Воин рубил направо и налево. Только и слышались визг, стоны и рычание. Наконец, раненые чудища начали отползать. Но ещё раньше птица с женской головой сумела достать до повязки на боку воина, пропитавшейся кровью. У воина потемнело в глазах, и он выронил меч, бессильно опускаясь на колени…

…А потом увидел её.

Она стояла к нему спиной в тени деревьев — золотистые волосы падали волнами на плечи, а белое одеяние казалось ослепительным.

— Смотрите, кто ко мне пожаловал! Всадник! Ты один? А как же твоё четвероногое животное? — в её нежном голосе прозвучала усмешка.

— Погиб, — выдавил он из себя и попытался нашарить на земле меч.

— Ах, какая жалость… Но моя молитва была услышана, и это радует.

— Создатели нашего мира… слышат все твои молитвы, — хрипло произнёс воин, и пальцы его сомкнулись на рукояти найденного меча.

— О, я не сомневаюсь, — она тихо рассмеялась, всё так же не оборачиваясь. Беспечность или уверенность в своих силах, для которой были причины? Воину не хотелось об этом думать. Он устал. Он собирался лишь выполнить свой долг — как бы прекрасна она ни была… врага нельзя жалеть. Да ещё такого опасного врага.

— А ты знаешь, я могла бы уже прикончить тебя, — вдруг сказала она, когда воин поднялся на ноги, держа в руке меч.

— Отчего же передумала?

— Ты не поверишь, но я устала, — и голос её стал таким же тусклым, как серое небо над головой. Воин замер, словно что-то мешало ему броситься вперёд и ударом меча завершить дело.

— Скажи, ты ведь был неравнодушен ко мне? Там… раньше?

Воин облизнул сухие губы. Голос его опять прозвучал хрипло:

— Да, был.

Она вздохнула так легко, словно ветерок дунул — и запела. Золотые строчки окружили воина, обернулись коконом, который стянул его тело. Меч выпал из ослабевшей руки, воин рухнул на землю, и небо закружилось над ним. В этом вихре он увидел её злорадную улыбку и прочитал в ясных глазах: да я же издевалась над тобой, глупец, а ты раскис и поверил… Боль окрасила всё красным, и в ней потонул его беззвучный крик.

А затем наступила тьма.

Глава 1

Быть пешкой значило очутиться посреди огромного поля и ждать Летающую Башню. Вокруг расстилался туман, куда ни посмотри — белёсый и густой. А если пойти на край поля, то наткнёшься на стену из уплотнившегося тумана, а за ней — бездна. Я знала это так же хорошо, как и то, что у меня длинные тёмные волосы, серые глаза, и я одета в чёрное: рубашка, штаны и кожаные туфли. Но вот откуда я появилась? И зачем мне Башня?

На эти вопросы не нашлось ответов. Я поёжилась от холода, обхватив себя руками за плечи. Здесь было пустынно и тоскливо, а на твёрдой, сухой земле не росло ни травинки. Мне оставалось только стоять и думать, когда же прилетит Башня. А потом… случилось что-то неожиданное.

— Привет, — громко прозвучало сзади. Я вскрикнула и в испуге обернулась.

Здесь не должен был никто появиться, кроме меня! Я растерянно уставилась… на другую пешку. В белой одежде, с рыжими вьющимися волосами, такими яркими посреди Туманного Поля.

— Привет, — повторила пешка приятным мальчишеским голосом. — Ты что, оглохла?

Я опомнилась и кивнула: мол, нет, не оглохла.

— Давно ты здесь стоишь? Немая, что ли? — Собеседник добродушно улыбнулся. У него были тёплые карие глаза, и я невольно улыбнулась в ответ. А сначала так перепугалась!

— Недавно, — вырвалось у меня. Туман, казалось, стал ещё гуще и надвигался на нас, а вот одиночество рассеялось.

— И я только что пришёл, — он огляделся, а потом поднял глаза наверх, к самому небу. Что там высматривать? Тусклый жёлтый свет пробивался сквозь безразличные серые облака, но откуда он исходил — неизвестно. Я вздохнула, думая, может ли Башня задержаться надолго. Интересно, бывает ли так, что она не забирает пешек? Наверное, нет.

— Холодно, — недовольно сказал собеседник и встал вплотную ко мне. Взял мою руку в свою, и я не противилась — это оказалось приятным.

— Вот так согреемся, а как иначе? — Он посмотрел на меня, хмыкнул. — А ты неразговорчивая.

Сначала было хорошо, мы просто стояли и грели друг другу пальцы. Уютная тишина, быстрые взгляды, желание потрогать его рыжие кудри. Но потом внутри появилось, как холодный сгусток тумана, чувство тревоги. Здесь что-то неправильно, так не должно быть... Словно мы нарушили неписаные правила.

— Ты тоже это чувствуешь? — тихо спросил он, и я насторожилась. Если одной пешке не по себе, это ещё ладно, но двум…

Не дожидаясь ответа, собеседник выпустил мою руку и переменился в лице:

— Погоди, вот же она! Башня!

Я развернулась, да так и застыла с открытым ртом, глядя, как медленно и бесшумно Башня опускается на землю шагах в восьми от нас.

— Она великолепна, — еле слышно произнёс мой спутник. На его лице сиял чистый, ничем не перебиваемый восторг. Летающая Башня и вправду была великолепна. Огромная, круглая, вся из серого камня, а из квадратных отверстий — окон — исходило сияние, как если бы внутри Башни зажгли много маленьких светил.

— Идём? — выдохнул мой спутник. Тем временем Башня твёрдо встала на землю, и я услышала скрип открываемых дверей. Они распахнулись, изнутри пролился свет, рассеивая туман. Повинуясь какому-то порыву, я взяла спутника за руку и только после этого ответила:

— Идём!

Теперь его улыбка была неуверенной, но глаза оставались всё такими же тёплыми и добрыми. Мы не знали, что нам предстоит в Башне, но вдвоём веселей, верно?

Шаг, другой, третий…

На миг мне стало страшно. К Туманному Полю я начала привыкать, здесь всё было тоскливо, но предсказуемо. А Башня… что она сулит мне и моему спутнику?

Четвёртый, пятый, шестой…

— А если мы не захотим идти? — прошептала я. — Что она сделает? Башня?

Лицо моего спутника стало напряжённым.

— Лучше не испытывать. Хорошо?

Да, пожалуй, он был прав. Но мне так хотелось увидеть кого-то ещё… живого. Пусть даже он высунется из Башни и начнёт кричать на нас, чтобы мы поторапливались! Возникла жутковатая мысль: а если в Башне никого нет? То, чего мы так ждали, окажется кошмаром.

Седьмой. Восьмой шаг… и мы встали на месте. В дверь мог пройти только один.

— Я не хочу отпускать твою руку, — пробормотала я.

— Думаю, это на время, — отозвался мой спутник. Мы обменялись взглядами, и я неохотно разжала пальцы. Он старался вести себя беззаботно, но сейчас это выглядело таким же неестественным, как тишина Летающей Башни.

— Тогда я первая, — и, прежде чем он успел бы опомниться, я шагнула внутрь. Если в Башне нас ждало что-то неприятное, пускай оно сначала настигнет меня!

— Погоди! — запоздало донеслось мне вслед, а затем… Башня ожила. Я увидела каменные стены, увитые огромными цветами; они покачивали своими жёлтыми головками, и к моему удивлению, у них были глаза и рты. От цветов исходил приятный аромат, и мне сразу стало лучше. Наверное, если подолгу вдыхать его, почувствуешь себя в безопасности.

Зелёные ковры устилали пол, а двери, ведущие неизвестно куда, то открывались, то закрывались. Я стояла и ждала, пока прямо из воздуха не соткалась фигура в в длинной чёрной мантии. Она парила над полом, не касаясь его ногами. Зазвучал резкий металлический голос, но фигура не размыкала губ — значит, он принадлежал не ей.

Добро пожаловать, чёрная пешка! В игре тебя ждёт Седьмой Уровень, откуда ты начнёшь свой путь. Здесь ты пройдёшь обучение.

Какая ещё игра? Что за уровень? В голове мелькали вопросы, а я смотрела на фигуру и не могла отвести от неё глаз. В правой руке у той была палка — посох — с чёрным набалдашником, а на голове — украшение с зубцами. Корона, всплыло у меня в голове. Всё, с чем я могла тут столкнуться, я видела впервые, но слова как будто сами появлялись в памяти. Возможно, это были подсказки Башни.

Пешки могут становиться Лучниками, Жрецами, Всадниками или Волшебниками.

Приготовься к проверке!

Фигура в чёрном направила на меня свой посох, и я инстинктивно закрылась руками. Что теперь будет, что теперь будет…

Гадать пришлось недолго. Из посоха ворвался золотой луч… и вошёл мне в грудь! Я вздрогнула, ожидая боли, но ничего не случилось. А сзади раздалось испуганное:

— Ты вся как будто светишься!

Мой спутник! Он стоял у порога и ждал своей очереди, а пока видел всё, что со мной происходило. И вправду, золотое свечение окутало меня с ног до головы, и это было тепло и чуточку щекотно.

— Всё в порядке, — вполголоса произнесла я, надеясь, что он услышал и бояться не станет.

Наконец, золотой луч покинул моё тело и вошёл обратно в посох. Теперь чёрная фигура заговорила — низким, звучным голосом:

— Волшебница.

Я закусила губу, думая, радоваться мне или огорчаться. Пока не узнаю, чем занимаются Волшебницы, это для меня пустой звук.

Чёрная пешка, ты получаешь четыре начальных очка. Иди на второй этаж. Твоя комната номер один, в самом конце коридора.

Только после этого сообщения на первом этаже появилась лестница, ведущая наверх, с широкими каменными ступенями. Я вздохнула свободнее и хотела поблагодарить неподвижную фигуру в чёрном, но она указала мне посохом — мол, иди быстрее.

— А он… — начала я, оглянувшись на моего спутника, и услышала его тихое, ободряющее:

— Иди, мы потом встретимся!

Проходя мимо фигуры в чёрном, я нечаянно задела её рукой… и рука свободно прошла сквозь неё. Я аж отскочила — это было всего лишь изображение! Конечно, не мог же Правитель — ещё одно новое слово, которое мне подсказала Башня, — сам встречать пешек? Наверняка у него были важные дела! Эх, скорее бы узнать, что это за Правители, Волшебницы и уровни!

Я задержалась у лестницы и посмотрела назад. Чёрная фигура исчезла, а вместо неё перед моим спутником возникла такая же, только белая. Мне очень хотелось узнать, кем он станет, но этому воспрепятствовало очередное сообщение от Башни:

Чёрная пешка, тебе запрещено дружить с белыми. Запрещено долго говорить с ними. Запрещено подниматься к ним на верхние этажи.

Каждое слово било по ушам. Я замерла, прижавшись к каменной стене, но холод заставил меня прийти в себя. Я оглянулась на белую пешку — золотое свечение, опущенная рыжеволосая голова, — и стала подниматься по лестнице. Нельзя, нельзя, нельзя! Может, этому есть какое-то разумное объяснение? Или жить в Башне вовсе не так приятно, как хотелось бы?

В коридоре по стенам вились цветы, и мне почудилось, что они шепчутся мне вслед. Здесь было так же светло, как и везде, и когда пара цветов громко зевнули и закрыли свои лепестки, я поняла, что свет исходил от них. Поразительно! Но скорее бы попасть в свою комнату, хоть посмотрю, на что она похожа.

В двери было металлическое кольцо, я взялась за него, и она мягко, беззвучно отворилась. К счастью, здесь не было цветов на стенах. Несмотря на это, из окна под самым потолком лился голубоватый свет. На полу я увидела такие же плотные ковры, похожие на траву, как и на первом этаже. Посреди комнаты — круглый стол с мощными ножками, стул с высокой спинкой. И то, и другое вырезано из тёмного дерева. Хорошо бы посмотреть на комнаты белых пешек — какое у них там дерево… На столе высился кувшин из тёмного — опять тёмного! — металла, а рядом — небольшой тазик, должно быть, для умываний.

Я успела немного утомиться, и едва увидев кровать, обрадовалась. Та была застелена чёрными простынями — а как же иначе, я ведь чёрная пешка. Забавно! Первым делом я подбежала к кровати и плюхнулась на неё, даже не сняв туфли.

«Могла бы и поздороваться», — прозвучал голос у меня в ушах. Я чуть не подпрыгнула — это был живой, приятный голос, а не тот металлический, что принадлежал Летающей Башне.

«С кем?» — я спустила ноги с кровати и огляделась.

«Глаза подними», — ответил голос, и я послушалась. На окне стоял цветок в чёрном горшке, который и излучал свет. Как же я его сразу не заметила! Цветок сильно отличался от тех, снаружи: мясистые листья, небольшая фиолетовая головка и… пара странных украшений спереди. Они походили на кувшинчики, только без крышки.

«Здравствуй», — я изобразила улыбку, разглядывая удивительный цветок.

«Вот это другое дело. Здравствуй, пешка! Я — Кувшиночник. Остался от прежнего хозяина комнаты, ныне Волшебника, а тогда — просто чёрной пешки без имени, как и ты».

«А что такое имя?»

«Это то, что принадлежит только тебе», — гордо ответил Кувшиночник.

Вот оно как… Все мы, пешки, были лишены имён, и даже когда станем кем-то, у нас появятся одни прозвища. Я сложила руки на коленях и задумалась. Мой спутник — как мне называть его? Белая пешка, такой-то уровень? Даже у цветка было имя, а у нас — нет!

«Чего молчишь? — дружелюбно поинтересовался Кувшиночник. Я взглянула на него — он потянулся и зевнул, как те цветы в коридоре. — Скоро Башня заберёт остальных и поднимется наверх, в небо. А там и вечер наступит… Обучение начнётся завтра».

Я решила задать ему пару вопросов.

«Кувшиночник, а если ты здесь давно… скажи, пешки ведь появляются в Туманном Поле поодиночке?»

«Конечно, — без колебаний откликнулся он. — Я видел из окна, что вас было двое, и очень удивился. Потому и Башня задержалась — мы ждали каких-то указаний. Вы появились в Туманном Поле всего за один ход, а обычный промежуток между появлением пешек — два хода. Но кажется, это был просто сбой, и Башня спустилась, как обычно».

«Ждали указаний, — повторила я. — От кого?»

«От Игроков, которые всем распоряжаются. Они и создали наш мир. Они — свет и тьма, день и ночь. Подожди, ты ещё много нового узнаешь», — заверил меня Кувшиночник, но сам больше ничего рассказывать не стал. Да мне и не хотелось говорить; я снова легла на кровать и не заметила, как задремала. Разбудил меня резкий голос Башни:

Поднимаемся в небо! Пешки, не бойтесь, будьте спокойны. Вы этого даже не почувствуете.

Я вскочила и спустила ноги на ковёр. Голос отзвучал, и воцарилась привычная тишина. Значит, все пешки уже в Башне! Интересно, сколько нас? Я насчитала восемь дверей в коридоре, и если белых пешек столько, сколько и чёрных — а их должно быть столько же, — значит, всего шестнадцать.

Мне показалось, что донёсся какой-то шум, сердитые голоса и звуки ударов. Я поспешила к двери и выглянула. Цветы в коридоре тянулись головками в сторону лестницы, где сцепились разозлённые чёрные пешки. Удивительно, как они ещё не покатились по ступенькам вниз! У одного из драчунов была рассечена бровь, у другого разбита губа. Я удивилась — из-за чего можно поссориться в первый же день? Двери соседних комнат тоже приоткрылись, и оттуда высунулись головы любопытных пешек.

— Сейчас я тебе дам! — Злой мальчишеский крик был прерван чьим-то шипением, и драчунов разняли, только я не могла понять, кто это сделал! Мне почудилось, что по стенам мазнули длинные гибкие языки. Затем шипение стихло, и прозвучало сообщение от Башни:

Драться пешкам нельзя. Первое предупреждение.

— Это не я… — голос второй пешки прозвучал опасливо, но его мгновенно заглушило шипение. И неприятный, скользкий звук… будто драчуна как следует шлёпнули одним из тех языков.

Драться пешкам нельзя. Второе предупреждение.

Мне стало страшно и в то же время любопытно, что последует за вторым предупреждением — третье или наказание? Но пешки замолчали, почти одновременно опустили головы и принялись рассматривать свои чёрные туфли. Напоследок раздалось ещё одно сообщение:

Идите в комнаты. Сидите там. Бесцельно ходить туда-сюда запрещается.

Голос умолк. Двери комнат почти одновременно закрылись — кроме моей. Цветы в коридоре повернулись, красноречиво взглянули на меня — мол, и ты иди обратно. Я аккуратно притворила дверь, встала спиной к ней и задумалась. Значит, обойти Башню, заглядывая в каждый уголок, не получится — запрет! Жаль.

«Ты что делаешь?» — спросил Кувшиночник, когда мне сделалось скучно и я пододвинула стул к стене. Я не ответила и взобралась на него, а затем выглянула в окно, как раз между мясистых листьев Кувшиночника. Заодно отметила, что у него не было запаха, в отличие от остальных цветов.

Внизу клубился сплошной туман — ничего не видно. Я ощутила разочарование, но всё ещё упрямо смотрела вдаль, надеясь обнаружить что-то интересное.

«Это бесполезно, — вмешался в мои мысли голос Кувшиночника. — Вот когда взлетим повыше, и пока не стемнело, я покажу тебе огромных птиц рукха. Только в окно не высовывайся — схватят, унесут и сожрут. Бывали такие случаи… Поняла, пешка?»

«А откуда ты знаешь, что именно сожрут? — Мне начали надоедать все эти запреты. — Вам что, рукха потом обглоданные кости показывали?»

Кувшиночник, пожалуй, растерялся и несколько мгновений молчал, подрагивая листьями, затем уверенно заявил:

«Так говорится в истории нашего мира, а значит, это правда. Тебе придётся верить тому, что тебе рассказывают, чёрная пешка».

Я поразмыслила и согласилась с ним.

«Только вот что. Перестань называть меня пешкой. Мне это не нравится», — я задумалась. Надо придумать себе имя — чем я хуже цветка?

«А как тебя называть?» — Кувшиночник покачал своей фиолетовой головкой. Мол, чёрная пешка и чёрная пешка, вот и всё! Глядя на него, только сильнее захотелось сделать по-своему.

Я подумала ещё, и в уме сложилось вполне благозвучное имя. Набравшись смелости, я назвала его так, чтобы цветок услышал:

«Ферджина. Называй меня Ферджина».

Глава 2

Мне снились рукха — огромные, с серебристыми перьями, они носились по грозовому небу, уклоняясь от синих молний. Я смотрела издалека, дрожа от холода, как одна из птиц отделяется от подруг и летит прочь. И мне показалось, что на спине у неё кто-то сидел. Я напрягла зрение и отчётливо разглядела три маленькие фигурки. Вдруг одна из них сделала неуклюжее движение, взмахнула руками, как нёсшая её птица крыльями, но не взмыла вверх, а рухнула через облака вниз…

Утро! Пешки, подъём!

Голос Башни ворвался в мой сон, как раскат грома. Я села на кровати и огляделась, прижимая чёрное, как земля, одеяло к груди.

«Доброе утро», — Кувшиночник словно поправил Башню. Я вздохнула и легла обратно, натянув одеяло до подбородка: вставать совершенно не хотелось.

«А придётся», — Кувшиночник явно читал мои мысли. Я посмотрела вверх, а он вытянул свою фиолетовую головку, и мы встретились взглядами. У Кувшиночника были узкие чёрные глаза, лишённые белков. Надо же! Вчера я не обратила на это внимания — мне хватило других впечатлений.

«Ты пешка, а значит, будешь выполнять задания, — продолжал цветок. — Иначе из Башни не выпустят... А ты, я чувствую, пешка беспокойная, и тебе здесь наскучит очень скоро, можешь мне поверить!»

Башня ещё и силой держит пешек? Чем больше я о ней узнавала, тем меньше мне нравилось это место, но деваться всё равно было некуда.

«А бывало такое, чтобы пешка провалила все задания?» — Я нехотя вынырнула из-под одеяла и стала одеваться. Хотелось досмотреть необычный сон, но вряд ли это возможно, даже если смогу заснуть обратно.

Похоже, мой вопрос озадачил Кувшиночника, и он пошевелил листьями, раздумывая. А потом, наконец, сказал с обычной для него уверенностью:

«Все, кто жил в этой комнате, рано или поздно становились Волшебниками или Волшебницами. В других комнатах дела наверняка обстояли точно так же!»

Я фыркнула, застилая кровать, чтобы она выглядела так же аккуратно, как и вчера.

«Ладно, поверю на слово».

Нашла кого спрашивать! Об этом могли знать только Правители — Белый и Чёрный, — но вряд ли они станут делиться со мной историей Летающей Башни.

«Ферджина, — окликнул меня Кувшиночник, когда я села на кровать и попыталась расчесать пальцами спутавшиеся волосы. — Внизу, на первом этаже, есть комнаты для чёрных пешек. Там ты сможешь взять и гребень, и новую одежду. И столовая там же».

«Вот это хорошие новости», — я оставила волосы в покое, встала и подошла к столу, чтобы посмотреть, для чего тут находится металлический кувшин. Вчера я его не рассматривала, а теперь заметила на стенке изображение: фигура в длинном плаще, в одной руке что-то вроде посоха, но покороче, а в другой — небольшая пирамидка. Слова немедленно появились в голове: волшебный жезл и кристалл. Кувшиночник с утра был словоохотливее, чем вечером, и пояснил:

«Это Первый Волшебник, ты его и на Часах увидишь».

«Какие ещё Часы?» — Я открыла крышку, заглянула в кувшин и обнаружила, что тот совершенно пуст.

«Те, что в комнате для занятий».

«А Первый Волшебник — это кто?»

«О, легендарная фигура! Участвовал в десяти Партиях и добывал своему Правителю победу с помощью жезлов и кристаллов, пока не погиб в сражении», — с нарочитой, как мне показалось, торжественностью закончил цветок.

Я повертела кувшин, раздумывая, а потом решила постучать по нему ногтем. Прямо по изображению Волшебника. Кувшин стал медленно заполняться водой, которую я чуть было не расплескала на радостях, но всё-таки смогла ею умыться и немного выпить.

«Вкусная у вас тут вода», — поделилась я с Кувшиночником.

«У нас всё хорошее, — откликнулся он. — Только скучно, как я уже говорил. Но мне доводилось видеть пешек, которые не хотели покидать Башню. Готовы были умереть от скуки, выполняя однообразные задания, лишь бы не погибать в Игре!»

У меня мгновенно пересохло в горле, и я снова постучала ногтем по стенке кувшина, чтобы появилась вода.

«Погибать? Это что означает?»

Вопрос был лишним: мне и без слов Кувшиночника представилась бездна за стеной тумана. Огромная чёрная дыра, куда сбрасывают фигуру, и весь её мир меркнет…

«Не бойся, Волшебник или Волшебница может выжить, — порадовал меня Кувшиночник, — и оставаться в Игре ещё долго. Конечно, не так долго, как Правители — с теми вообще ничего не делается».

То есть, Правители бессмертны, а их подданные — нет? Какая несправедливость! Я сделала пару глотков из кувшина и постучала ногтем в третий раз, отмечая, что воды прибавлялось всё меньше.

«Именно так, — ответил Кувшиночник на вопрос, который я ему не задавала. — Много-много ходов сделано на Доске — так зовётся наш прекрасный мир, — а Правители всё здравствуют. Если б они умерли, наверное, случилось бы что-то страшное!»

Я допила воду и дала остатки Кувшиночнику по его просьбе. Затем провела влажной ладонью по волосам и без слов направилась к выходу. Волшебники и Волшебницы могут долго оставаться в Игре, вот как… Интересно бы узнать, кем станет мой вчерашний собеседник с рыжими волосами! Не терпелось увидеть его, невзирая на запрет Башни привязываться к кому-либо. Есть у рыжего в комнате цветы, понравилось ли ему в Башне, кем его объявил Белый Правитель — вопросы жгли язык. Может, мы встретимся внизу?

К сожалению, я не увидела по пути никого, кроме дремлющих на стенах цветов. Один проснулся и взглянул на меня — глаза у него оказались не чёрные, как у Кувшиночника, а совершенно белые и с крохотными зрачками посередине. Сегодня цветы казались не такими милыми, как вчера. Да и аромат, исходивший от них, наскучил — принюхавшись как следует, я нашла его слишком приторным.

— Комната со шкатулками, сундуками и нужными вещами! — объявила мне первая же дверь справа, только что не подмигнув. Она казалась удивительно жизнерадостной. А может, мне почудилось, и это были рассохшиеся трещины, а не глаза и улыбка… во всю ширину! Я поколебалась у самого входа, и дверь слегка подпихнула меня.

— Ну, ладно, — пробормотала я вслух и шагнула в комнату, где из крохотного окошка под потолком выглядывал кусок серого неба.

Стены были голыми, безо всяких цветов; должно быть, ночью в этой комнате царила непролазная тьма. Я огляделась и заметила восемь сундуков, закрытых на замки, и на каждом лежала шкатулка. Всё, понятное дело, из тёмного дерева, из какого же ещё!

— Какой мне нужен сундук? — Я задумалась, потом вспомнила изображение Первого Волшебника на стенке кувшина и принялась искать такое же. Последний сундук оправдал мои надежды, я подошла и встала перед ним, и тут передо мной золотом вспыхнула картинка! Отшатнувшись, я чуть не вскрикнула, но тут же зажала себе ладонью рот. Пора бы и привыкнуть к тому, что Башня полна чудес! Картинка тем временем менялась, изображая то один, то другой предмет.

Из сундука можно взять рубашку, штаны, туфли, простыни, большое зеркало в золотой раме. Из шкатулки можно взять гребень, пояс, ленту для волос. За одно взятие из сундука или шкатулки — минус одно очко.

Вот оно как — здесь очки не только дают, но и отнимают! Чтобы пешка не так легко могла закончить своё обучение. Я выбрала гребень и зеркало, и передо мной засветилась цифра размером с мою ладонь. Хотя никто не учил меня считать, я поняла, что это двойка — столько у меня оставалось очков.

Интересно, сколько всего очков мне потребуется, чтобы считаться «подготовленной к Игре»? Когда я вернулась в свою комнату и задала этот вопрос Кувшиночнику, тот отозвался:

«Шестьдесят четыре!»

«А за выполненное задание сколько дают?» — Я поставила зеркало у стены напротив кровати и с большим трудом причесала волосы. Из зеркала на меня смотрела пухлогубая курносая пешка в чёрном — и сосредоточенно хмурилась. Я подумала и пальцем расправила складку между бровями.

«Смотря как выполнишь», — туманно ответил Кувшиночник. Я уже поняла, что иногда от него прямых ответов не дождёшься — видимо, хочет, чтобы я сама всё выяснила — и допытываться не стала.

Мне предстоял ещё один поход вниз — в столовую. Дверь приветливо распахнулась передо мной, когда на лестнице послышались стремительные шаги. Обернувшись, я увидела чёрную пешку — та спустилась с последней ступеньки и вдруг остановилась. Смутилась, что ли?

— Здравствуй, — я жадно разглядывала пешку. Смуглая, невысокого роста, с чёрными волосами, которые падали на грудь и плечи, и неожиданно светлыми голубыми глазами. — Я…

В следующий миг я прикусила язык. Не надо было говорить про то, что я придумала себе имя! Какой-то внутренний голос предостерёг меня от этого, а ещё я заметила, как насторожились цветы в коридоре. Полусонные, теперь они распахнули лепестки и вытянули головки на тонких, покачивающихся стеблях. Стало заметно светлее.

— Ты живёшь в соседней комнате, я знаю, — смуглые щёки пешки слегка порозовели. — Я видела, как ты выходишь.

— Так и хорошо, — обрадовалась я. Раз не удалось наткнуться на рыжего, то хоть подружусь с этой милой пешечкой. — Заходи ко…

Но закончить фразу мне не удалось. Цветы, как по команде, вытянулись ещё дальше… и зашипели:

— Ссстой! По правилам нельзя!

Так вот чьи длинные языки вчера шлёпали драчунов! А теперь один из этих языков почти дотянулся до моей соседки. Взвизгнув, она унеслась обратно по лестнице наверх — только и слышно было топот ног.

— Нельзя?! — разозлившись, я скрестила руки на груди и в упор уставилась на тот цветок, что был ко мне ближе всех. — А что можно-то? И кто вы такие, чтобы запрещать?!

Его белые глазки злобно сощурились, и он зашипел:

— Ссстражи, вот мы кто! Ссследим, чтобы в Башшшне всссё было ссспокойно! А вы, пешшшки, не нарушшшали правила! Мы повинуемссся только Правителям! Есссли ты не хочешшшь, чтобы у тебя забрали пару очков, ссслушшшайся! Мы ведь можем и воззвать к Башшшне! Доложить о нарушшшении, и тебя покарают!

Его язык хлестнул по стене рядом со мной, и я подалась в сторону — к двери, недовольно скрипящей всем своим деревянным «телом».

— Не понимаю, — всё равно я не собиралась так быстро уступать. — Почему нельзя ни с кем дружить? Почему?!

— Войдёшшшь в комнату для занятий — узнаешшшь! — отрезал цветок и втянул свой мерзкий язык обратно с хлюпающим звуком.

Я развернулась и влетела в столовую, кипя от злости так сильно, что мне уже стало не до еды. Что за Игра такая, где нельзя ни с кем сближаться, где можно погибнуть… Зачем её вообще такой придумали!

Ладно, потом всё выясню. Не Кувшиночник, так Башня ответит мне на вопросы! Пытаясь успокоиться, я посмотрела на ряд столов, сцепила руки перед собой и прошествовала к последнему. Отодвинула стул, села, огляделась. Здесь, как и в комнате с сундуками и шкатулками, не было цветов… Стражей, вот как они себя называли. И меня это порадовало.

Когда передо мной вспыхнула картинка с изображением блюда, которое затем сменилось на другое, а Голос стал перечислять, что я могу поесть, я уже не удивлялась. И злость поутихла от простой мысли:

«Мне здесь долго учиться, а со Стражами враждовать не стоит», — и я стала выбирать блюда. От изображений ещё и доносились аппетитные запахи, так что я быстро выбрала себе пару жареных птичьих ножек — Голос сказал, что это паони — и пожертвовала за это ещё одним очком.

«Интересно, а что ест Кувшиночник?» — Я задумалась, не отнести ли ножку и ему. Или лучше крылышко? Всё равно у меня теперь одно очко, а не четыре, как вчера.

Подумав, я взяла крылышко паони — как бы ни выглядела при жизни эта птица, она была вкусной — и пошла к выходу из столовой.

Но Кувшиночник решительно отказался:

«Такое я не ем».

«А что ты ешь? Я видела, как ты только воду пьёшь, и всё».

«Нет, Ферджина, ещё я охочусь», — возразил Кувшиночник.

«Охотишься?» — Его слова показались мне забавной шуткой.

«Именно так», — нет, Кувшиночник был абсолютно серьёзен.

«И на кого же ты охотишься?» — недоверчиво спросила я.

«Потом увидишь», — и он подмигнул мне своим узким чёрным глазом.

И о чём после этого спрашивать! «Потом» да «потом»… Я оставила крылышко паони на столе и всё-таки задала ещё один вопрос:

«Послушай, а надо ли готовиться, что-то брать с собой в комнату для занятий?» Может, это было глупо, но я начала волноваться, раз пять провела гребнем по волосам, стянула их чёрной лентой и посмотрела, чистые ли у меня туфли. В новую одежду пока переодеваться не стала — если за каждый поход к сундукам отнимают очко, то лучше похожу в старой ещё пару дней.

«Нет, не надо. Всё нужное находится там», — и, как водится, Кувшиночник не уточнил, что именно. Мол, сама разберёшься. Я вздохнула, вышла и уже у лестницы оглянулась: мне послышался тихий плач. Кто-то из пешек? Может, надо помочь?

Я заколебалась, думая, не повернуть ли назад. Цветы недовольно зашипели на меня — было ясно, что они не дадут мне этого сделать. А ведь наверняка знали, кто там плакал! Подавив желание оборвать несносным Стражам лепестки, я стала подниматься по лестнице.

Кувшиночник говорил, что на четвёртом этаже обитают белые пешки, а комнаты для занятий у них расположены на пятом. Жаль — мне хотелось бы встретиться с моим рыжим собеседником. При мысли о нём было одновременно приятно и тревожно — и теперь я точно знала, что нарушила правила, когда держалась с ним за руки в Туманном Поле. Знать бы ещё, отчего такие суровые правила.

Стражи на лестнице мирно дремали, испуская сияние из-под своих лепестков. И тут мне в голову пришла озорная мысль: хотя бы одним глазком взглянуть на четвёртый этаж. Вдруг Стражи не проснутся…

— Ты куда собралась?!

Высокий мальчишеский голос заставил меня поднять голову и вглядеться в незнакомую белую пешку. Самым выдающимся в её внешности был нос, а уже потом я разглядела колючие чёрные глаза и тонкие губы. Волосы незнакомца свисали лохматыми русыми прядями по обеим сторонам худого скуластого лица.

Тем временем разбуженные цветы начали вертеть головками, и я разозлилась: моя затея сорвалась.

— Чего ты тут встал?!

— А тебе что у нас понадобилось? — носатый смотрел на меня так злобно, что казалось — ударит, если окажусь поближе. Он был выше и, пожалуй, сильнее. — Что ты задумала, чёрная пешка?

Цветы зашипели на меня, но куда важнее было выяснить, почему носатый так враждебно настроен. Только из-за правил?

— Я просто хотела посмотреть… — как могла спокойно начала я, но он не дал мне закончить и указал рукой вниз:

— Пошла вон! А то Стражи сейчас тебя укусят!

Цветы с обеих сторон потянулись ко мне, один даже мазнул длинным языком по туфле. Я брезгливо отступила и чуть не споткнулась. Так бы и полетела с лестницы им всем на радость!

— Чтоб тебя самого укусили! — от души пожелала я носатому. Он вдруг тихо и неприятно засмеялся:

— Не укусят.

Мне стало не по себе, и пока я возвращалась, несколько раз подавляла желание оглянуться. Взгляд носатого не давал мне покоя. Как будто я ему что-то плохое сделала!

На третьем этаже мирно позёвывали Стражи, и за какой-то чёрной пешкой уже закрывалась дверь в конце коридора. Но мне нужно было в комнату номер один, как я помнила.

— Заходи, Волшебница, — проскрипела дверь, с виду такая древняя, словно было сделано много-много ходов со дня её появления в Башне. Я слышала от Кувшиночника, что время меряется только ходами, и день — это тридцать два хода, а ночь — ещё тридцать два.

Я осторожно заглянула в комнату, чувствуя, как в горле мигом пересохло. Эх, тот бы кувшин с водой сюда принести! Невольно облизнув губы, я подождала, пока свыкнусь с полумраком — здесь не было окон. А потом я расслышала стук и увидела Часы.

Они выдвинулись на середину комнаты — огромный плоский круг с делениями на цифры, под которым стояла доска с чёрными и белыми клетками, а на ней — фигуры и пешки из тёмного и светлого дерева. Стрелки Часов замерли, но у меня появилась уверенность в том, что они дрогнут, как только будет сделан следующий ход.

Кроме Часов, в комнате ничего не было, и я недоумевающе посмотрела на дверь. Нет, теперь трещины точно казались вырубленными в ней глазами и ртом!

— Иди, — раздался скрип. — Можешь не сомневаться, ты там, где надо!

После этого грубоватого ответа мне ничего не оставалось, кроме как шагнуть внутрь. Дверь с шумом захлопнулась за моей спиной, свет из коридора исчез, оставив меня в абсолютной тьме, поглотившей даже Часы.

Стало так тихо, что тревога ледяным червячком заползла в моё сердце. А вдруг меня сейчас подвергнут какому-нибудь испытанию? И я, конечно же, его не выдержу…

Глава 3

Я стояла и слушала биение своего сердца, стискивала руки в кулаки, мысленно готовясь ко всему... Но ничего пугающего не случилось. Скорее наоборот: всё медленно и плавно преобразилось, как если бы кто-то неизвестный взял яркие краски и нарисовал новую комнату.

Ковров здесь не было. Из отступающего мрака выглянул стол, уставленный стеклянными пузырьками и ящичками. Часы теперь были у самой стены… А неподалёку от них — три деревянные стойки с выдолбленными в них отверстиями. В эти отверстия были воткнуты подобия того жезла, который я видела в руке Первого Волшебника, кристаллы и… шарики разных цветов. Для чего они были предназначены, я узнаю позже, а пока всё моё внимание захватили Часы. Я подошла ближе к ним и разглядывала фигуры — вот эта с короной и посохом, Правитель, была мне известна. Волшебника я тоже видела. А вот белая фигура с прямоугольным предметом в руке — книгой, — и чёрная, натянувшая тетиву лука, с колчаном, полным стрел. И, наконец, фигура верхом на четвероногом животном — кнейте —с длинной узкой мордой и пышным хвостом. А затем прозвучало сообщение от Башни:

Жрец, Лучница, Всадник.

Я не могла отвести глаз от смертоносного оружия в руке Всадника — меча, которым он грозил поразить чёрную фигуру. Так вот она какая — игра… Вот как здесь погибают?!

Неприметные маленькие фигурки в чёрном сгрудились на одной половине Доски, а в белом — на другой. Это были пешки! И тут до меня кое-что дошло. Я зажала себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

Белые пешки — это враги. Вот почему с ними нельзя иметь ничего общего. А с такими же, как ты, нельзя дружить, потому что привязанность — это слабость. И она помешает вашей общей цели — победить в Игре. Ты захочешь помочь другу или подруге, спасти их. Но вы будете на разных Клетках. И, желая помочь им, ты можешь подставить собственного Правителя.

Мне нечего было сказать. Я чувствовала себя так, словно я — не живое существо, а одна из этих фигурок под Часами, призванных играть вечно.

Будешь ли ты заниматься сегодня? Или только объяснения, а урок — завтра? Варианты ответов: Да/Нет.

Больше всего на свете мне хотелось убежать в свою комнату и закрыться там, но я преодолела себя и пискнула:

— Да.

Почти одновременно с моим ответом Всадник поразил мечом вражескую фигуру, а огромная стрелка на Часах дрогнула и сдвинулась вправо. Был сделан ход. Фигура в длинном плаще свалилась с Доски… и пропала. Чёрные лишились Волшебницы.

— А что происходит с теми, кто погибает в Игре, после смерти? — прошептала я, глядя на доску — миниатюрное подобие нашего мира. Башня молчала — похоже, этого пешкам знать не положено.

А жаль. Эх, если бы поговорить с Игроками, чтобы они ответили на мои вопросы! С другой стороны, не слишком ли это дерзкая мечта? Может, и думать о таком нельзя? Голос Кувшиночника зазвучал в ушах так, словно он находился рядом:

«Игроки — это создатели нашего мира. Им возносятся молитвы Жрецов и Жриц, им посвящают каждого убитого врага. Никто не видел Игроков, но все знают, что они всемогущи! Игроков следует бояться».

И всё-таки задушить на корню мысль, что с ними можно поговорить, не удавалось…

Очнувшись от своих раздумий, я подошла к столу с пузырьками и ящичками. Здесь ещё была небольшая чаша, несколько тряпок, крохотные весы и другие предметы, названий которых я до сегодняшнего дня не знала. Целых двадцать четыре ящичка, но при этом в них было только три вида порошка: зелёный, синий и чёрный. Я огляделась, обнаружила на столе ложечку и зачерпнула немного чёрного порошка. Понюхала… и зажала нос другой рукой, уронив ложечку вместе с её содержимым на пол. Что за мерзкая вонь! Преодолевая тошноту, я подобрала ложечку, отряхнула от порошка, который остался лежать вонючей кучкой на полу. Благо, у стены обнаружилась метла — или только что возникла, — и я убрала следы своей нерасторопности. А ведь мне из этой гадости ещё зелье делать придётся! Оно-то как вонять будет?

Те два порошка я уже не осмелилась нюхать, только задала вопрос, что я буду со всем этим делать.

Три вида зелья, три «У»: Успокаивающее, Усыпляющее, Убивающее. Всё это пригодится тебе на Клетках. Каждое зелье может послужить своей цели —успокоить тебя, вернув хладнокровие; усыпить врага, если это проще всего; и, наконец, убить его, вынудив выпить зелье.

Я понятливо кивнула:

— А так много ящичков для того, чтобы я могла попытаться сделать зелье много раз?

Именно. Весы тебе помогут отмерять нужное количество порошка, но даже с весами многие пешки не справляются.

Кое-что оставалось для меня неясным.

— А как я узнаю, что приготовила зелье правильно? Я же не буду его испытывать, верно? — Честно говоря, подобная мысль показалась ужасной. Ладно ещё первые два зелья, но испытывать на ком-то Убивающее — это уж слишком!

Зелье испытывается на майси или аранях — смотря кого поймаешь. Готова ли ты испытывать зелье на живых существах? Варианты ответов: Да/Нет.

Я сжала губы и ничего не ответила. Голос, видимо, решил, что мне нужно показать изображения, и золотым в воздухе высветился крохотный зверёк с тонким хвостиком, а следом за ним — существо с круглым толстым туловищем, покрытым коричневой шёрсткой, и множеством лапок. Глаза у араня покачивались на тонких стебельках, и я поёжилась. Отвратительное существо!

Ты будешь сражаться, чтобы выжить. Тебе придётся убивать таких же, как ты, не то что животных. Готова ли ты испытывать зелье на живых существах? Варианты ответов: Да/Нет.

Мне показалось, что на этот раз Голос прозвучал громче, и я, пересилив себя, буркнула, потирая занывший лоб:

— Да.

А что мне оставалось делать? Скажу «нет», и за этим последует наказание, а потом меня всё равно вынудят согласиться. Потом, решила я, что-нибудь придумаю, ведь до изготовления Убивающего Зелья ещё дойти надо.

Внимание, задание!

Приготовь зелье — на первый раз Успокаивающее. Испытаешь его на самой себе.

Голос хмыкнул, или мне это показалось? Да нет, это ведь всего лишь сообщения Башни — волшебного механизма, созданного Игроками, и неспособного что-либо чувствовать.

— А как насчёт них? — Я кивнула на деревянные стойки с жезлами и кристаллами.

Сначала ты должна выполнить задание. Если это удастся тебе с первого раза, ты получишь восемь очков.

— Сделаю зелье, испытаю его, и только так награда будет засчитана? — Я неохотно взялась за ящичек с зелёным порошком, стоявший ко мне ближе всех. Вон тот ряд стеклянных пузырьков, с зелёными этикетками, похоже, был предназначен именно для Успокаивающего Зелья…

За спиной у меня раздался стук, и я оглянулась. Всадника, который недавно сбросил Волшебницу за пределы чёрно-белого поля, поразила стрелой Лучница. Но и ей оставалось недолго — неподалёку застыл белый Жрец со своей книгой. Наверное, у него там все молитвы записаны…

Голосовое сообщение прервало мои мысли.

Отмерь весами порошок, насыпь в чашу, добавь жидкость из стеклянного пузырька, перемешай! Жидкости надо сначала шестнадцать капель. Готова приступать? Варианты ответов: Да/Нет.

— Да, — выдохнула я. Можно подумать, у меня оставался какой-то выбор!

После того, как я всё перемешала, Голос указал мне на стопку трав рядом с весами. Пришлось истолочь травы в ступке, порошок кинуть в смесь, а уже после этого вылить туда оставшуюся жидкость из пузырька.

— Что теперь? — спросила я, вспотев от усердия. Ещё неизвестно, выйдет из этого что-то путное или нет, а я уже чувствовала себя утомлённой.

Слева от тебя стоят пустые баночки. Аккуратно вылей зелье в одну, заткни пробкой. И потом испытывай на ком хочешь. Если будет столкновение с белыми пешками, можешь выпить сама. Готова ли ты применить на себе зелье? Варианты ответов…

— Да! Да, готова, устала уже это всё повторять!

Лишённый каких-либо чувств механизм Башни ответил на мою вспышку красноречивым молчанием. Я молча заполнила баночку густой зелёной жидкостью и заткнула пробкой. Пошарила рукой по одежде, ища карманы, нашла один на штанах и сунула баночку внутрь. Голос пожелал мне удачи, подарил одно очко за усердие, и стало ясно, что на сегодня занятия окончены.

Я медленно спустилась по лестнице на свой этаж, думая о том, как расскажу всё это Кувшиночнику. Лучше размышлять о волшебстве, нежели о том, что мой рыжий собеседник в Туманном Поле — будущий враг, верно?

Стражи в коридоре тихо переговаривались друг с другом; у одного на длинном языке покачивался пойманный арань. Бедняга шевелил всеми своими восемью лапками, пытаясь спрыгнуть, но цветок не давал ему этого сделать.

— Опять, — пробормотала я, услышав плач, и остановилась. Да это же соседская комната! Там живёт дружелюбная черноволосая пешка!

— Она ссс тех пор и не выходила, — заметили Стражи в один голос. Вот как! Я распахнула дверь своей комнаты и, не обращая внимания на вопросы Кувшиночника, забрала со стола крылышко паони.

«Куда?! — Кувшиночник был недоволен. — У тебя усталый вид, а ты снова куда-то бежать собралась!»

Я отмахнулась от него, вышла и, присев на корточки, просунула крылышко под дверь, держа его на ладони. Пол-то грязный, а тарелок я из сундука не брала — даже не подумала, что они могут мне понадобиться.

— Ты глянь, что творит эта нарушшшительница! — Страж, державший араня языком, от негодования уронил свою жертву. Арань вскочил и резво побежал прочь, явно понимая, что это его единственная возможность спастись.

— Нельзя! — вознегодовал другой Страж. — Нельзя сссоваться в чужую комнату без разрешшшения!

Плач в соседской комнате прекратился. Раздались неуверенные шаги, потом кто-то потянул крылышко с моей ладони. Я тихо произнесла, обращаясь к пешке, сидевшей за дверью:

— Подумала, что ты голодна. Не бойся, всё будет хорошо. Кем ты станешь, какой фигурой?

Перекрывая яростные выкрики Стражей, требовавших, чтобы меня покарали, донёсся нежный голос:

— Жрицей, — а потом: — Благодарю.

Я убрала руку, встала и, наконец, посмотрела на Стражей. Особенно сильно злился тот, который потерял добычу, и его можно было понять. Тем временем наконец-то прозвучало сообщение от Башни:

Нарушение правил! Чёрная пешка, будущая Волшебница, ты лишаешься двух очков. У тебя остаётся ноль. Ты переходишь в статус «нулевой пешки».

Передо мной появился золотой овал, замерцал и исчез, как будто растворившись в воздухе.

Я вернулась в комнату. Кувшиночник, как выяснилось, превосходно всё слышал и укоризненно заметил:

«Вот теперь голодной будешь ты. Потому что столовая внизу нулевых пешек не принимает!»

Я фыркнула, хотя в этом не было ничего смешного.

«А если пешка всё время на нулях, ей что же, погибать с голоду?»

«Такое редко бывало, — покачал своей фиолетовой головкой Кувшиночник. — Ты же сделала зелье?»

«Сделала. Но я не уверена, что правильно», — вынув баночку из кармана, я поставила её на стол, а затем придвинула к себе кувшин. Воды-то я могу попить, надеюсь.

«Если хочешь, попроси дополнительное задание», — после недолгого раздумья посоветовал Кувшиночник.

Я покачала головой, глядя, как в кувшине набирается вода.

«Не хочу. Мне и есть-то неохота».

«Невесёлая ты. Ничего, всё ещё наладится», — посочувствовал цветок, и я подняла на него глаза. Кувшиночник источал мягкое голубоватое сияние, и глаза у него были добрые, даром что такие же чёрные, как бездна.

«Кувшиночник, скажи, а на поле боя тоже очки даются, когда Клетку пройдёшь?»

«Нет. Там всё по-другому, — неохотно принялся объяснять цветок. — Вас высадят на Седьмом Уровне, а белых пешек — на Втором. И если ты будешь успешно сражаться, то получишь волшебные артефакты. Они сами появятся на Клетке. А если нет… просто с Доски слетишь», — и Кувшиночник опустил листья, словно показывая, как ему неприятно это говорить.

«А что за артефакты?»

«Жезлы, да и не только они. Бывают и обычные, не волшебные — луки, мечи, молитвенники для будущих Жрецов или Жриц… Тебе об этом на занятиях расскажут», — увильнул от прямого ответа Кувшиночник.

Я допила воду и задумалась, чем же заняться до вечера. Отчасти Кувшиночник прав — мне наверняка ещё захочется поесть, а я лишена этой возможности. Но кто бы на моём месте поступил иначе, слыша, как плачет соседка? «Все остальные чёрные пешки», — шепнул внутренний голос. Я мотнула головой — может быть, они не слышали. Кто-то на занятиях, кто-то в столовой, а кто-то думает, чего бы побольше набрать из сундука, раз всё равно очко теряешь…

«Что это?» — прервал мои размышления Кувшиночник и высунул головку в окно. Я прислушалась. Крик… и клёкот?! Как будто хищная птица подлетела к Башне!

«Он высунулся! — заорал Кувшиночник в моей голове. — Вот глупец! Рукха же унесёт его в горы!»

Рукха! Я вскочила и бросилась на помощь неведомой чёрной пешке. Голос Кувшиночника звучал у меня в ушах:

«Комната напротив!»

Скорее, скорее! Цветы в коридоре до того растерялись, что не пытались мне помешать. Распахнув дверь, на которой значилось: «Номер пять», я мельком отметила, что и в комнате есть цветы, но далеко от окна, так что помочь пешке они не могли.

— Я сейчас! — вскочив на стул, на котором до этого стоял светловолосый незнакомец, я буквально повисла на нём, не давая птице вытащить его из окна. Рукха вцепилась клювом в чёрную рубашку, та трещала, но не рвалась. А если у птицы достанет сил унести нас обоих?!

За спиной у меня снова хлопнула дверь, кто-то подлетел и обхватил меня обеими руками. Я оглянулась — соседка! Поймав мой взгляд, она тоненько вскрикнула:

— Держись!

Конечно, рукха не смогла вытащить из окна сразу троих! Рубашка светловолосого, наконец, порвалась — я услышала вожделенный треск, — и затем мы свалились на зелёный ковёр.

За окном послышались злые, пронзительные крики — птица улетала прочь, что называется, с пустыми когтями.

— Эй, вы в порядке? Девчонки? — Светловолосый живо поднялся на ноги — как ни странно, он, похоже, не ушибся. И первым делом помог встать моей соседке. Я обошлась без его протянутой руки и села, скривившись от боли в локте.

— Спасибо вам, — с чувством сказал светловолосый. Я посмотрела на него, заметив, что он держит руку за спиной, словно пряча какой-то предмет. Интересно, зачем этот, как выразился Кувшиночник, глупец дразнил птицу рукха, высунувшись из окна?

— Не за что, — коротко ответила я и перевела взгляд на соседку. Бедняжка, её буквально трясло, и тут я вспомнила, чем её можно успокоить. Если уж зелье на себе разрешили испытывать, то и другим пешкам оно не причинит вреда. Безопасное же, не из чёрного порошка сделано!

— Подождите, — я метнулась обратно в свою комнату, мимо остолбеневших Стражей и чёрных пешек в коридоре. Все выскочили из своих комнат, но не решались прийти на помощь — а вдруг это нарушение правил?

«Мы успели, спасли его», — торопливо бросила я Кувшиночнику, не глядя, и с баночкой в руке побежала к своим новым знакомым. Стражи в это время шипением и угрозами разогнали пешек в коридоре.

— Пей, — я открутила пробку и поднесла баночку к губам соседки. Та послушалась, а светловолосый удивлённо смотрел на нас глазами, такими же травянисто-зелёными, как моё зелье. Интересно, сумел бы он отбиться от хищницы сам? Высокий, с виду сильный, но рукха, скорее всего, ему не одолеть.

— Вкусно, — соседка отдала мне баночку, слабо пытаясь улыбнуться. Главное, что дрожь унялась.

— Ты что, уже зелья научилась хорошо делать? — больше светловолосый не успел ничего спросить, поскольку Голос зазвенел металлом:

Нарушение правил! У чёрной пешки, будущей Волшебницы, повторное!

Я чуть не выронила баночку на пол, но тут пришло сообщение о том, что раз мы с соседкой спасли другую пешку, очки у нас не снимаются. Успокаивающее Зелье хоть немного, да помогло, и за эту попытку я получила в награду четыре очка. А самое главное, я перестала быть нулевой пешкой!

Голос ещё перечислил, сколько у кого остаётся очков, а затем умолк. Светящиеся цифры исчезли, а Стражи, шипя, потянулись к нам, так что пришлось поторопиться. Уходя, соседка оглянулась на светловолосого, и до меня донёсся его голос:

— А я — будущий Лучник! Приятно было познако…

— Ещщщё чего! — и Страж в коридоре языком захлопнул за нами дверь, после чего мы с соседкой разбежались по комнатам.

«Столько ходов было сделано с тех пор, как появилась Башня, а ещё ни одну пешку, которую схватила рукха, спасти не удавалось! — взволнованно говорил Кувшиночник. — Вы умницы, верно, Ферджина? Ферджина!»

«Да-да», — и я рассеянно улыбнулась ему. Надо же, устала больше, чем от приготовления Успокаивающего Зелья, но чувствовала себя гораздо лучше!

Глава 4

Награды за выполненные задания:

Восемь очков — Безупречно

Шесть очков — Хорошо

Четыре очка — Удовлетворительно

Два очка — Поощрительная оценка

За невыполненное задание пешка лишается двух очков

Наказания:

Минус два очка за нарушение Правил

Минус четыре очка за повторное нарушение Правил

Минус восемь очков за третью попытку

Четыре и более нарушений ведут к суровым наказаниям, предусмотренным Правилами Башни

Проснулась я оттого, что кто-то тихо отворил дверь и проскользнул в комнату. Послышались неуверенные шаги, я выглянула из-под одеяла и по длинным чёрным волосам узнала соседку. В ушах немедленно зазвучал голос Кувшиночника, у которого тоже оказался чуткий сон:

«Ферджина, смотри, кто пришёл! Я открываю лепестки?»

«Давай», — и я села на кровати. Комнату осветило голубоватое сияние, отчего незваная гостья испуганно ойкнула. Она жалась к стене у двери и, казалось, жалела, что вообще сюда заглянула.

— Спокойно, не убегай! — тихо проговорила я и стала одеваться. На ночь я снимала всю одежду, так что от соседки пришлось прикрываться одеялом.

— Мне было страшно, — зашептала она, подходя ближе. — Там майси… их много, они пищат, и я видела их тонкие хвостики… Я слышала в библиотеке от говорящих книг, что майси могут обгрызть пешке лицо…

— В какой библиотеке? — поспешно натянув рубашку и штаны, я поискала босыми ногами туфли.

— Комната для занятий… там для меня открывается библиотека, — объяснила соседка. — Я ведь буду Жрицей, и мне нужно уметь читать. Голос научил меня молитве от майси, это задание, а я его не сделала! Моя молитва не помогла…

«Значит, вера её недостаточно окрепла», — заметил Кувшиночник. Его слова могла слышать только я, как будущая Волшебница, но решила не передавать их соседке.

— И поэтому ты пришла сюда? — Я взяла со стола гребень, ленту для волос и кивнула соседке на стул: — Садись.

— Да, — она глубоко вздохнула. — У вас писка совсем не слышно! Говорят, в комнате номер один никогда не бывает майси.

А ведь и правда тут не бегали серые зверьки! Я задумалась, торопливо причёсывая волосы, однако ответ нашёлся очень скоро. Кувшиночник! Наверное, майси боялись именно его. Вот только почему?

«Хочешь, я раскрою страшную тайну?» — весело поинтересовался Кувшиночник.

«Хочу», — ответила я, не раздумывая.

«Тогда обе лезьте на стул!»

Уговорить соседку влезть вместе со мной на стул было несложно, и скоро перед нашими лицами оказались мясистые листья и украшения в форме кувшинчиков, которые заинтересовали меня ещё в первый день нахождения в Башне.

«Это не украшения, — Кувшиночник словно прочитал мои мысли. — Загляни внутрь».

Моя соседка уже это сделала — и зачарованно прошептала:

— Они… полны какой-то жидкости!

— Удивительно гладкие стенки, — я провела пальцем по внутренней поверхности «кувшинчика»… и едва сдержала восклицание, заметив на самом дне маленький скелетик.

— Ой, — вырвалось у соседки, когда она тоже его увидела.

«Майси, — спокойно объяснил Кувшиночник. — Края моих ловушек смазаны приятно пахнущим веществом, которое привлекает майси, араней и залетающих иногда крылатых мускашек».

Я с сомнением понюхала край «кувшинчика», но, похоже, вещество это приятно пахло только для тех, кого заманивали в ловушку.

— Он что-то говорит? — любопытство соседки разгоралось всё больше. — Вон как головкой шевелит!

Я пообещала всё дословно пересказать.

— Хорошо, тогда можно я спущусь? Боюсь высоты, — это прозвучало смешно — далеко ли со стула лететь, даже если упадёшь? Да и на полу ковёр лежал. Но потом мне пришло в голову, что у каждой пешки свои страхи, и смеяться над кем-то неправильно. Всегда найдутся те, кто посмеётся над тобой.

— Слезай, только не шуми, а то Стражи проснутся. И как тебе удалось пройти незаметно, не разбудив их?

Соседка пожала плечами и медленно, цепляясь за стул, спустилась на ковёр.

— Мне было так страшно, что я о Стражах и не подумала.

Тем временем Кувшиночник продолжил свой рассказ:

«Итак, добыча прилетает, прибегает или приползает, а у меня уже готова расщепляющая жидкость. Ты совершенно правильно заметила, Ферджина, что у ловушек гладкие стенки. Именно по этим стенкам добыча соскальзывает вниз… шлёпается в жидкость… и я начинаю готовить из неё суп. Ты ведь ела суп в столовой, можешь себе представить?»

Меня чуть не передёрнуло, когда я представила себе бульон из араней или майси. Вот почему Кувшиночник говорил мне, что он охотится! Да, он не кидался на жертву с небес, как птицы рукха, но с полным правом мог именовать себя охотником.

«Теперь ты знаешь, почему в твоей комнате нет майси, — заключил Кувшиночник. — Да что там майси, здесь и араней нет, и мускашки залетают ненадолго, ты не успеваешь их заметить!»

«Премного тебе благодарна, — я посмотрела в окно, не имея больше желания разглядывать ловушки, — но как быть с майси в соседней комнате?»

Небо постепенно светлело — а это означало, что Стражи скоро проснутся, доложат Башне, и соседка лишится четырёх очков за повторное нарушение правил.

«Как быть? — Кувшиночник задумался. — Вот что… Внизу, в комнате с сундуками, должна быть ловушка для майси, сделанная из дерева и металла. Обычно туда кладут еду, ловят майси живьём, а потом отдают Волшебникам на опыты. Или мне... отдают».

Мысль была неприятная, но, похоже, это единственный выход. Я пересказала соседке всё, что услышала от Кувшиночника, и мы принялись спорить, кто из нас возьмёт ловушку.

— Это ведь мне она нужна, значит, я и заплачу за неё, — с неожиданной решимостью заявила соседка.

— С тебя и так снимут очки из-за невыполненного задания. И сейчас могут снять, если Стражи увидят, как ты выходишь из моей комнаты… Можно и вовсе нулевой пешкой стать на целый день!

«И она ею станет, если вы будете болтать ещё пару ходов», — вмешался Кувшиночник. Он был прав, и я кивнула соседке на дверь:

— Тебе лучше уйти поскорее.

— Ладно, но ловушку я возьму сама, — упрямо заявила она, и я согласилась, чтобы не затягивать этот разговор:

— Будь по-твоему… Ауфена.

— Как? — она обернулась от двери.

— Это я тебе сейчас имя придумала. Неплохое, правда? — Я улыбнулась и увидела, как её смуглое лицо словно осветилось изнутри, и в голубых глазах зажглись тёплые огоньки.

— Имя… Это что-то, принадлежащее мне одной, верно?

Сначала я удивилась, откуда Ауфена это знает. А потом предположила, что из книг, которые она листала в библиотеке.

— Да, тебе одной. Только не произноси его вслух, при Стражах — на всякий случай.

— А у тебя есть имя?

Я встала, подскочила к ней и крепко, по-дружески, сжала её руку. В памяти всплыли слова Кувшиночника: «Дружба — это когда ты сделал что-то хорошее другому, а он — тебе».

— Зови меня Ферджина.

После ухода соседки я спохватилась, что надо умыться, а затем спустилась в столовую. Стражи ещё дремали, так что проступок Ауфены останется безнаказанным, и меня это порадовало. Позволить кому-то не спать по ночам от страха, что майси обгрызут лицо? Ну уж нет, и в бездну все эти глупые правила!

На занятиях Голос рассказал мне, что каждый шарик в отверстии на деревянной стойке — это маленькая история. История о Первом Волшебнике, о битвах и сражениях, о том, какие ещё есть миры, кроме нашего… Я загорелась желанием услышать про них.

Возьми шарик, переливающийся синим — это цвет вечности. Ткни в него пальцем.

Я так и сделала — и к моему удивлению, шарик просто-напросто лопнул, разлетевшись синими брызгами, а у меня перед глазами появилась удивительная картина.

Наш мир — огромная плоская Доска, витающие над ней два бесплотных божества… Доска была окружена жёлтым сиянием и плавала в сплошном чёрном пространстве. Так вот она, бездна! А вокруг были другие миры — но такие же, как и Доска, расчерченные квадратами, движущиеся по своим правилам!

Все миры похожи на наш; разница лишь в том, что в них играются разные Партии. Когда ты и другие пешки выйдете отсюда, у вас тоже начнётся ваша общая Партия.

Я поразмыслила. Могли ли слова «все миры похожи на наш» оказаться полуправдой, а то и неправдой? Что, если есть какой-то мир лучше нашего? А Игроки — так ли они всесильны? Ведь нарисовать-то можно любое изображение, и рассказать любую историю, а насколько они правдивы, откуда мне знать!

К счастью, эти кощунственные мысли никто не слышал, а величественная картина мироустройства погасла так же быстро, как и появилась.

— Что ещё ты хочешь узнать? — спросил Голос.

— Последнее сражение на Доске… на что оно было похоже? — И не успела я договорить, как переливающийся красным шарик лёг ко мне в руку, и я раздавила его, обрызгав себе пальцы.

Теперь передо мной развернулась картина боя, настолько похожая на реальность, что мне захотелось убежать. Казалось, всё это происходило совсем близко! Раздавался звон мечей, свист стрел и разносились крики умирающих. Неподалёку от меня Чёрный Волшебник выпустил из своего жезла алую искру. Она сверкнула и поразила стоявшую ко мне спиной фигуру в белом. Жрица! Она охнула и выронила книгу с молитвами — та шлёпнулась прямо в грязь. Жрица упала на четвереньки, раненая, но ещё живая, и попыталась схватить книгу… бесполезно. Вражеский сапог наступил ей на пальцы, вызвав болезненный стон.

— Игроки… помогите, ведь я взывала к вам, — чуть слышно произнесла Жрица.

— Твои молитвы ничто рядом с моим мечом! — осклабился Всадник в забрызганном плаще, который только что слез с коня — но не ему суждено было добить Жрицу. Чёрная пешка с решительным и непреклонным видом занесла острый и тяжёлый камень.

— Нет, — прошептала Жрица, но пешка — я не видела её лица, прикрытого упавшими на лоб светлыми волосами — только покачала головой.

— Прости, но мы враги, — в её голосе явственно прозвучало сожаление.

Я закрыла глаза и заткнула уши, чтобы не слышать, не видеть всё это!.. Ужасный вопль Жрицы всё равно просочился ко мне в уши… а затем наступила звенящая тишина.

Медленно опустив руки, я открыла глаза. Картина боя исчезла, и передо мной снова красовалась деревянная стойка с шариками разных цветов. За спиной раздался привычный стук — был сделан ход.

Возьмёшь с собой кристалл. Здесь несколько копий — на всякий случай, — но сила у них одинаковая. Кристалл хорошо помогает Волшебникам в бою — например, видеть противника на далёком расстоянии.

— Зачем мне брать с собой кристалл? — Я не могла отойти от увиденного. И такое сражение предстоит нам, пешкам?! Отвратительно! А ведь в бою не отвернёшься, и уши не заткнёшь… Рука у меня была всё ещё перепачкана красными брызгами — теперь казалось, что это кровь. Я схватила со стола чистую тряпку, вытерла пальцы и, скомкав, с отвращением кинула её обратно.

Подсказка!

Ты будешь смотреть в него и внушать себе, будто видишь то, что происходит сзади. На расстоянии нескольких шагов. Поняла? Варианты ответов: Да/Нет.

Я безмолвно кивнула, потом спохватилась и ответила: «Да». Машинально взяла кристалл из отверстия в деревянной стойке, зажала в ладони и вышла из комнаты.

На лестнице царил полумрак — Стражи погрузились в свой обычный послеобеденный сон, слегка приоткрыв лепестки, а кто-то даже всхрапнул, словно кнейт. Я спускалась, погружённая в свои мысли, и убийство белой Жрицы не давало мне покоя. Казалось, его только что совершили у меня на глазах… И странное дело — я так живо ощущала её разочарование в создателях Доски, как если бы сама его пережила.

— Ой! — Сзади меня толкнули в спину, я еле удержалась на ногах, но кристалл вывалился из пальцев и полетел вниз, сверкнув гранями. Я замерла — и услышала звон разбитого хрусталя. Стражи встрепенулись, лестницу залил жёлтый свет.

— Прошу прощения, нечаянно толкнул, — мимо меня легко сбежал по ступенькам тот самый наглец с выдающимся носом. Наклонился, подобрал осколки и повертел в руках. — Разбился, надо же!

В его голосе прозвучало фальшивое сочувствие, но по глазам было видно, что он сделал это с умыслом. Злость во мне так и вспыхнула:

— Ты… Носатый! Это же моё задание, из-за тебя я не смогу его сделать!

Я оглянулась на Стражей, ища поддержки, но они не спешили её выказать. Даже если кто-то из цветов не спал и видел, что меня толкнули нарочно, то не собирался говорить.

— Значит, задание выполнено не будет, — всё с тем же фальшивым сочувствием Носатый развёл руками, в которых всё ещё были зажаты осколки.

Я сжала кулаки и хотела кинуться на него, чтобы хорошенько врезать по физиономии, но меня остановил холодный голос сверху:

— Брось. Ты сделал это специально! Я же видел.

Я сразу узнала этот голос, и на душе стало легче. Мой спутник в Туманном Поле! Он спустился ниже по ступенькам, не глядя на меня, а я смотрела на его кудри, которые казались ещё ярче в жёлтом сиянии, исходившем от цветов.

— Чего ты за неё вступаться вздумал? — процедил Носатый сквозь зубы, сразу отбросив притворство. — Она враг! Мы с ней будем на Клетках сражаться!

— Я ни за кого не вступаюсь, — последовал спокойный ответ. — Но ты нарушил правила. Ты не должен был украдкой идти за ней и толкать её в спину. И если бы Стражи поменьше спали, они бы это увидели!

Цветы возмущённо зашипели, зовя Башню, и было вдвойне приятно, что он их отчитал! Не всякая пешка на такое решится.

Зазвучали сообщения от Башни.

Нарушение правил! Белая пешка, будущий Волшебник, ты лишаешься двух очков. У тебя остаётся шесть очков.

Мой взгляд заметался между Носатым и рыжим заступником. Кто из них…

Награда! Белая пешка, будущий Всадник, ты получаешь два очка за то, что указал на это нарушение. У тебя в запасе десять очков.

Цифры прочертились золотом в воздухе и исчезли, и тогда Носатый очнулся и отшвырнул осколки от себя. Лицо его исказилось злобой. Так это он станет Волшебником! Мне сделалось не по себе: очевидно, что Носатый хотел напакостить чёрным пешкам, а со способностями Волшебника он может и преуспеть...

— Тебе это так не пройдёт, — пообещал он моему заступнику. — Выслужиться решил, побольше очков заработать?!

— Хочешь на мне испытать свои неудачные зелья? Давай! — широко ухмыльнулся рыжий, и ухмылка эта не сулила ничего доброго. Носатый счёл за лучшее промолчать и поднялся по ступенькам вверх. Губы его шевелились — явно бормотал себе под нос какие-то проклятья.

— Погоди, — удержала я рыжего за рукав, отчего нахохлившиеся было цветы снова подняли головки. — Ты действительно только из-за правил…

Он медленно высвободил свой рукав и отступил выше на ступеньку. В знакомых карих глазах промелькнуло смущение.

— Да, — бросил он, не думая. — Только из-за правил. Мы враги, чёрная пешка — он всё верно сказал, ты и сама это знаешь. В Туманном Поле, мы ещё ничего не знали. Но теперь мы не можем разговаривать друг с другом, держаться за руки, помогать.

— Нельзя! Нельзя! — зловеще добавили Стражи в один голос.

— Но я… — И мне пришлось закусить губу до крови, чтобы не сказать, что я о нём думала всё это время. И даже сочинила ему имя: Шэве. Не буду же я называть его просто Рыжим.

— Знаешь, мне пора идти, — он отступил ещё на одну ступеньку. — Надеюсь, мы больше не встретимся. Будь настороже, если опять наткнёшься на этого… будущего Волшебника.

Мне сейчас не до Носатого было!

— Подожди! — крикнула я рыжему — Шэве — вслед, но он поспешил скрыться. Сбежал. Не хотел говорить, отчего он на самом деле вступился за меня, но я же всё поняла по его глазам!

Наказание!

Чёрная пешка, будущая Волшебница, ты лишаешься очка за то, что не уберегла кристалл. У тебя остаётся два.

Голос вывел меня из оцепенения, ткнув цифрой едва ли не в лицо. Плевать, хоть ноль! Я отмахнулась от Стражей, которые потребовали, чтобы я убрала осколки, и бросилась в свою комнату. Кувшиночник встретил меня довольным:

«Ты не забыла, что сегодня ночью принесёшь мне много еды?»

Я уставилась на него, закрывая за собой дверь. Ах да, мне же придётся украдкой вытащить ловушку, битком набитую пищащими зверьками, из комнаты Ауфены!

«Не забыла».

«Что это с тобой?» — подозрительно спросил Кувшиночник, вглядываясь в меня прищуренными глазками, но я только вздохнула:

«Да ничего… Просто у меня кое-что разбилось».

Глава 5

Внимание, боевые жезлы!

Жезлы, которые ты сможешь получить на Клетках — Жемчужный, Сапфировый, Рубиновый. Чем выше Уровень, тем мощнее жезл, тем больше в нём искр. То, что ты видишь здесь — копии, пригодные только для занятий в Башне.

Каждый из жезлов-копий, когда его упомянули, вспыхнул, а затем погас. Они выглядели как чёрные палочки, увенчанные драгоценными камнями. Но, кажется, Голос пропустил один из жезлов! Я взглянула на палочку, которую украшал яркий, сияющий жёлтым камушек. По виду он был простым и не переливался всеми цветами радуги, как, например, вон та большая жемчужина.

Ты получишь Янтарный Жезл, будущая Волшебница, когда настанет время выходить из Башни. А вместе с ним — кристалл и все три зелья, которые успешно приготовишь. С прохождением каждого нового Уровня ты будешь получать новый, усиленный жезл.

Я промолчала. Как раз сегодня утром заставила Кувшиночника рассказать мне про жезлы раньше Башни, а затем поинтересовалась, как помогут все эти «усиления» в бою. Кувшиночник ответил, пусть и неохотно:

«Ты мне нравишься, Ферджина, поэтому скажу честно: чудища на каждом Уровне обычно становятся опаснее, или их попросту больше, чем на предыдущем. Все «усиления» будут потрачены только на то, чтобы выжить в одиночку на огромной, полной неприятностей Клетке».

Сегодня будем делать Усыпляющее Зелье. В отличие от Успокаивающего, его надо варить. Готова ли ты приступить к заданию? Варианты ответов: Да/Нет.

Конечно, я согласилась, и прямо из стены выдвинулся очаг, полный горящих дров. Что же потребуется теперь?

Поставишь котелок на огонь. Рекомендация! Лучше всего бросить туда все ингредиенты и отбежать назад, прикрывая голову руками. У всех пешек первое Усыпляющее Зелье взрывается — и только со вторым дела идут лучше.

Мне уже расхотелось варить это зелье, будь оно неладно, но придётся! Оно ведь и мне самой пригодится — в голове бродили неясные идеи, до того мятежные, что Башня, узнав про них, сняла бы с меня все очки и заперла в комнате на веки вечные.

— А с жезлами ничего делать не будем? — спросила я, растирая в ступке порцию трав. От их запаха слегка кружилась голова. Голос подтвердил — да, мол, будем, но сначала зелье.

Конечно, он оказался прав — Усыпляющее Зелье взорвалось с такой силой, что жидкость из котелка достала до Часов и доски под ними. Мне повезло, и, глядя, как ошпаренные фигурки растерянно вертят головами, я облегчённо вздохнула. Так можно и ожог заработать, то-то Носатый порадуется, когда мы опять столкнёмся на лестнице!

Худший результат за всю историю Башни! Минус одно очко. У тебя остаётся три.

Хочешь ткнуть пальцем вон в тот зелёный шарик и посмотреть, чьё Усыпляющее Зелье было самым лучшим? Варианты ответов: Да/Нет.

Я отказалась.

Никакой тяги к знаниям. Это плохо для будущей Волшебницы. Что ж, перейдём к жезлам.

— А могу я ещё раз попробовать с Усыпляющим… — начала я, раздразненная его словами, но Голос перебил меня:

Довольно на сегодня взрывов! Приготовься к погружению в иллюзию! Возьми Янтарный Жезл и закрой глаза на несколько мгновений.

Так я и сделала. А затем обнаружила, что и вправду попала в какое-то другое место. Под ногами была твёрдая черная земля, над головой — серые облака, из-за которых прорывались редкие жёлтые лучи. А вокруг…

Вокруг, куда ни глянь, сплошной лес. Совершенно одинаковые деревья с гладкими стволами и яркими, ненатурально зелёными верхушками. И молчание — словно в этом лесу никто не жил, даже мускашки не летали. Я крепче сжала в правой руке жезл — он нагрелся и успокоил меня своим теплом. Да и янтарь светился, как живой.

— А что делать-то? — спросила я, когда тишина стала ощутимо на меня давить.

Наконец ты задала разумный вопрос, чёрная пешка. Смотри, перед тобой ряды деревьев. Тебе нужно уничтожить их все с помощью жезла.

— Уничтожить? — Я задумчиво посмотрела на своё оружие, с виду совсем безобидное.

Совершенно верно. Янтарный Жезл может выпустить пять янтарных искр за один ход, но не более того. Твоя задача — подстрелить дерево так, чтобы оно упало и задело пару-тройку других деревьев, огонь перекинется на них, и одним выстрелом ты покончишь с тремя целями. Поняла? Варианты ответов…

— Да поняла, поняла!

Сомневалась я недолго. Эти деревья не были живыми — скорее всего, даже не искусственные, а просто иллюзия, — так что жалеть их не было смысла. Хоть они и довольно красивые. Я подняла жезл и направила на ближайшее дерево. И без подсказки Башни было ясно, что для выстрела надо нажать пальцем на янтарь. Взгляд переместился на другое дерево, третье — они росли ближе друг к другу, чем остальные. Я опустила жезл так, чтобы он смотрел на корни дерева-жертвы, и выстрелила.

— Есть! — воскликнула я, когда дерево с треском опрокинулось назад, задев своего соседа. Не прошло и половины хода, как оба дерева занялись жёлтым, весело пляшущим огнём.

— А… огонь от Жемчужного Жезла будет белым? — вырвалось у меня.

Совершенно верно. Ещё есть голубое и красное пламя от Сапфирового и Рубинового жезлов.

Я понаблюдала за тем, как огонь ползёт, извиваясь, по верхушкам деревьев, превращая яркую листву в пепел, а затем снова подняла оружие.

Стрелять у меня выходило лучше, чем делать зелья, но восторга от этого я не ощутила. Да, Лучницы бы из меня определённо не вышло! Невольно я задумалась, как выглядит комната занятий для того светловолосого Лучника. Должно быть, сплошной лес с мишенями…

Голос резанул по ушам:

Не попала. Заканчиваем.

Последняя янтарная искра ушла в землю, а земля, как известно, потушит любое пламя, даже волшебное. Не успев моргнуть, я оказалась у стойки с жезлами. И без особенного сожаления вернула на место тёплую палочку с янтарным навершием.

Внимание, задание!

Сегодня ты опять возьмёшь кристалл. Тебе надо будет увидеть не то, что сзади тебя, а то, что происходит в соседней комнате, или, если сможешь, в той, что напротив. Тогда одна из граней кристалла станет дымчатой, оповещая, что ты справилась с заданием.

— Хорошо, — и теперь я спрятала кристалл в карман, чтобы он больше не мог вывалиться у меня из руки.

Едва зайдя в свою комнату, я добралась до кровати и плюхнулась на неё, не сняв туфли, как в первый день. Кувшиночник меня ни о чём не спрашивал — он переел майси и теперь впал в равнодушно-сонное состояние.

С некоторым отвращением я вспомнила, как посреди ночи осторожно затащила ловушку из дерева и металла в комнату. А потом вытаскивала майси за хвосты и кидала в другие ловушки — «кувшинчики». Бедные зверьки жалостно пищали, и если бы не мысль о страданиях Ауфены, я бы их отпустила, наверное. Когда со всеми майси было покончено, я задумалась: а как справлялись другие пешки? Может, не обращали на этих зверушек внимания, а про обгрызенное лицо — это просто нелепые страшилки? Жаль, что Кувшиночник всю жизнь провёл в комнате номер один, а задавать вопросы Стражам пока охоты не было.

Ауфена забрала пустую ловушку ближе к рассвету. Я поставила её на пол, между нашими комнатами, так что Стражи не могли посчитать это за нарушение правил…

«О чём думаешь?» — Я очнулась, услышав вялый, расслабленный голос Кувшиночника у себя в ушах.

«О сегодняшней ночи. Тебе и вещество своё пахучее вырабатывать не пришлось, я сама всех майси покидала».

«Ну, могу же я отдохнуть, — хмыкнул Кувшиночник. — Я не рукха, чтобы всё время носиться за добычей».

Я помолчала, вспоминая ту огромную птицу, которая тянула Лучника из окна. Интересно, а можно ли пешке или фигуре подружиться с такой птицей? Это было бы замечательно! Рукха, в отличие от нас, хоть свободны…

«Подружиться — нет», — заявил Кувшиночник, прочитав мои мысли. Он делал это уже не первый раз, и я почувствовала лёгкое раздражение. Даже в мыслях нельзя спрятаться!

«А что можно?» — спросила я, решив, что просьба не читать мои мысли окажется бесполезной.

«Можно подчинить их себе. Есть такая легенда…»

Я сразу оживилась:

«И о чём говорится в этой легенде?»

«О том, что у рукха надо вырвать перо из хвоста или крыла. И тогда эта птица станет ручной. Ты сможешь позвать её, она прилетит и выполнит твоё желание, но только одно».

«Наверное, ещё никому не удавалось вырвать у рукха перо», — сказала я.

Кувшиночник ответил не сразу:

«Может, и удалось бы, кто знает. Просто никто и не пытался».

Весь день после этого я пыталась выполнить задание Башни. Сидела за столом, неотрывно глядя на кристалл, вертела его в руках, представляла, что стены раздвигаются, и я вижу, как в соседней комнате Ауфена бормочет молитвы. Напрасно! Кристалл оставался тусклым, и всё, чего я добилась — это того, что у меня заболели глаза. Пришлось закрыть их и откинуться на спинку стула.

Ауфена и вправду читала у себя молитвы — вскоре я услышала её голос, выкрикнувший: «Во имя Игроков!» А затем — долгое молчание и чуть слышное пение. Похоже, были такие молитвы, которые надо не читать, а петь!

Я вспомнила, как спрашивала у Голоса: как могут молитвы помочь в бою? Лук или меч Всадника, а прежде всего, волшебство — это действенное оружие. А молитвы-то при чём? Голос не стал снимать с меня очки за неположенные вопросы, как я боялась, а объяснил:

Жрецы и Жрицы, призывая к Игрокам, зачаровывают врага словами не хуже, чем ты — волшебством.

— Почему же в том последнем сражении, — я кивнула на пустое отверстие в деревянной стойке, где недавно был красный шарик, — Жрице не помогли её молитвы?

Потому что врагов было слишком много. А молитвы не спасают от всего, иначе эта фигура считалась бы сильнейшей на Доске.

Я промолчала, и на всякий случай Башня выдала новое сообщение:

Ты и себя не считай неуязвимой, будущая Волшебница. Даже самая могущественная фигура может погибнуть, если станет вести себя беспечно. Вернёмся к занятиям.

Воскрешая всё это в памяти, я размышляла, что ещё делает Ауфена, кроме как учит молитвы наизусть. Есть ли для неё шарики с историями? И книги — о чём в них пишут? Умение читать казалось мне большим чудом, нежели то, чем я занималась в Башне. Если выбирать между библиотекой и столами с бесчисленными склянками и порошками, я бы предпочла первое. И меня это смущало: я ведь Волшебница, я должна стремиться к своему собственному предназначению…

Меня поразила внезапная мысль. А что, если Башня навязала нам, пешкам, выбор, а предназначение могло быть совершенно иным? Ауфена, может, и не хотела становиться Жрицей, а лишь смирилась с этим. А я ей, признаться, немного завидовала… и сама хотела бы книгу в руках подержать… но нельзя было заходить в чужую комнату для занятий!

В коридоре то и дело слышались шаги пешек, скрип и хлопанье дверей, кто-то перебросился двумя словами, вызвав недовольство Стражей. Неужели меня одну мучили все эти мысли и сомнения? Подозрения, что с нами, пешками, обращаются как с деревянными фигурками, хотя мы живые, со своими желаниями, надеждами и… привязанностями?

Шэве! Он чувствовал то же, что и я — мы постояли немного в Туманном Поле, а стали как родные друг другу. Но в отличие от меня, Шэве не хотел нарушать правила. Он стремился стать частью этого механизма, работающего, как Часы, и только однажды давшего сбой. И что же теперь делать?

Я запуталась в своих мыслях и почувствовала, что мне нестерпимо хочется отдохнуть. «Эй! Спать надо в кровати, — прорвался сквозь дрёму голос Кувшиночника, — а то ещё на пол свалишься!» Я подумала: «Сейчас» и хотела встать, но слишком удобно устроилась на стуле. Было лень даже голову поднять, не то что всё тело…

Проснулась я в темноте, слабо рассеиваемой голубоватым сиянием — Кувшиночник чуть приоткрыл лепестки, заботясь обо мне. Это было так мило, что я улыбнулась: видно, что он живой, способный сочувствовать, не то что Башня. Интересно, почему среди Стражей не было ни одного цветка, хоть вполовину такого приятного, как Кувшиночник? Они все были похожи друг на друга, как близнецы — с виду красивые и приятно пахнущие, а на деле — мерзкие доносчики с длинными языками. Я бы решила, что Стражи — не живые, а созданные чьим-то волшебством, но они ведь у меня на глазах ловили араней и мелких мускашек, а потом ели. Значит, всё-таки настоящие… только лишённые хороших чувств.

Кристалл тускло поблёскивал своими гранями в полутьме, и я вгляделась в него, как следует. Хоть днём, хоть ночью, а задание делать надо.

Где-то за окном раздался свист крыльев… Рукха?! На миг мне стало страшно, но я взяла себя в руки — рукха до меня всё равно не доберётся, — и удвоила попытки что-то увидеть в кристалле. Может, это и не моё предназначение, но я больше не покажу «худший результат за всю историю Башни». И смогу увидеть даже не соседнюю комнату, а ту, что напротив!

Сосредоточившись, я стала перебирать в уме насмешки и оскорбления, которыми Носатый мог бы меня осыпать. Если я не преуспею с кристаллом, он обзовёт меня неудачницей, посмеётся, позлорадствует… Нет уж, я не доставлю ему такого удовольствия! Я вообразила, будто бы стены, дверь — всё становится совершенно прозрачным, и вот я уже могу видеть спящих в коридоре Стражей… а это другие, храпящие в комнате напротив, и…

Я сглотнула. В кристалле совершенно чётко просматривалась вся комната в уменьшённом виде, а у окна — светловолосый. Лучник. Он не спал, а вместо этого стоял на стуле и спрашивал у птицы рукха, чей силуэт виднелся в окне:

— Ты можешь сделать так, чтобы я не стал фигурой на Доске, а жил бы, как мне хочется? Это моя мечта! Говорят же, что вы умеете исполнять желания!

Заговорит ли птица, как мы? Этого я не смогла выяснить, поскольку кристалл вспыхнул и погас. Одна из граней стала дымчатой, а тишину в комнате невидимым ножом разрезал Голос:

Задание выполнено. Тебе достаётся шесть очков, чёрная пешка, будущая Волшебница.

У тебя в запасе девять очков.

Голос отзвучал, а на окне пошевелился Кувшиночник, трижды зевнул и снова забылся сном. Я осталась наедине с выполненным заданием и своими мечущимися мыслями. Выходит, Лучник опять увидел птицу рукха и зачем-то ещё заговорил с ней? А если она его утащит?! Я колебалась, не сказать ли об этом Стражам. Или сначала всё разузнать самой?

«Ты куда это собралась?» — Кувшиночник опять проснулся, и я решила сказать хотя бы ему:

«Если не приду через пол-хода, значит, меня утащила рукха».

Я толкнула дверь и вышла, не обращая внимания на возмущённый голос в ушах — Кувшиночник требовал, чтобы я немедленно вернулась и бросила «свои опасные затеи». Стражи в коридоре не проснулись — только разом дёрнулись и снова свесили головки. Так, дверь напротив… осторожнее… тише, тише, говорила я сама себе, а вернее — бешено застучавшему сердцу. Криков и зова на помощь не донеслось, и это было подозрительно.

Миг, другой… Я прикрыла за собой дверь и огляделась. Комнату самую малость освещало сияние, исходившее из-под лепестков Стражей. К моему изумлению, светловолосый, как и они, мирно спал, укрывшись одеялом!

Я ничего не понимала. Если б я увидела в кристалле то, чего не было, грань не превратилась бы из прозрачной в дымчатую. Башню не обмануть! Значит, рукха спокойно улетела, не тронув Лучника?!

— Вы что здесссь делаете?! — Я чуть не завизжала, когда шипение раздалось у меня прямо над ухом. Цветок! Вытянувшись, он посмотрел поверх моей головы стеклянным взором, а затем плавно опустился вниз и захрапел. Я выдохнула — ему просто снился сон. Возможно, очень страшный сон: все пешки разом нарушили правила.

В бездну этот глупый цветок! Меня заинтересовало нечто беленькое, торчавшее из-под подушки. Должно быть, Лучник его спрятал от любопытных глаз. Я приблизилась, медленно ступая; Лучник перевернулся на другой бок. Я заметила, что он спал с полуоткрытым ртом, и сделала ещё шаг.

Вот оно, беленькое… Погоди. Не беленькое. Серебристое! Я потянула за краешек, и у меня на ладони очутилось… перо.

Тотчас мою руку словно стиснули железными обручами, и в полумраке блеснули светлые глаза. Лучник не спал — он оказался одетым и готовым к борьбе. Меня поразило то, как быстро он двигался.

— Отдай, — прошептал он и оглянулся на Стражей. Если я начну шуметь, они, конечно же, проснутся и донесут Башне о нарушении правил. Своих глаз-то у неё нет, приходится обходиться чужими и откликаться на каждый шум.

— Я не хотела его забирать, — шёпотом ответила я, отдавая перо. — И никому не скажу.

Лучник выпустил мою руку и кивнул: мол, благодарю за молчание. Но я ещё не закончила.

— При условии, что мы об этом поговорим, — я склонилась к нему ближе. Он задумался и спросил:

— Где?

— В следующую ночь в моей комнате, — и я выпрямилась, потирая запястье. Лучник стиснул его от души, боясь за своё драгоценное перо.

— А эти?.. — начал было он, кивая на Стражей.

— У меня их нет.

Даже если он удивился, то при таком плохом освещении это не было заметно. Лучник склонил голову в знак согласия, но я всё ещё не закончила!

— Я хочу, чтобы мы стали друзьями, — как можно тише говорила я, оглядываясь на Стражей, которые вздыхали во сне. — А другу дают имя. Ты не против, если я буду называть тебя Ройк?

— Имя, — прошептал он, как будто силился вспомнить что-то знакомое, перевернул подушку и задвинул перо поглубже. — Ладно. Будь по-твоему.

И я наконец-то ушла.

Глава 6

Еда, которую предлагала Башня, была одна и та же; день за днём я убеждалась в этом. Мясо паони, суп из паони, зерновая каша, пятнистые яйца (видимо, всё тех же паони), пюре, сделанное из каких-то плодов, травяной чай и ещё несколько блюд… Были ещё жареные трукаты — этих хвостатых существ с разноцветной чешуёй ловили в реках и озёрах. Ах да, и тем пешкам, кто не готовился стать Всадниками или Всадницами, предлагали кнейтовое мясо. Сегодня я решила его попробовать и нашла, что паони, конечно, вкуснее, но и это сойдёт. Пока я отщипывала от большого куска мяса, в памяти всплыла ночная встреча с Ройком. Он пришёл, как я и просила, в мою комнату, и гордо заметил, что ему удалось сделать это совершенно бесшумно.

«Ох и неприятности тебя ждут, Ферджина», — при виде гостя Кувшиночник вздохнул совсем как мы, пешки. Я привычно отмахнулась.

Ройк мне понравился. Он смотрел прямо, не увиливал и отвечал на вопросы — и было заметно, что ему до смерти надоела Башня. А ведь мы провели здесь не так много времени! Я надеялась, что он не совершит какое-нибудь безумство, чтобы сбежать.

— Значит, ты никем не хочешь стать? — спросила я. — Ни одной фигурой на Доске?

Ройк замотал головой:

— Никем! Я хочу просто жить один или с кем-то, кто мне нравится. И разводить кнейтов. А там, на Клетках, нас заставят сражаться. Только потому, что так заведено! Ладно бы мы сами хотели попасть на поле боя, но ради Игры, затеянной невесть кем!..

От такого кощунства мне аж не по себе стало, но, к счастью, Игроки ничего не услышали и потому Ройка наказывать не стали. Вот и говори после этого, что создатели нашего мира всемогущи! Да они и себя-то не могли от хулы защитить.

— Я со всеми этими правилами не согласен, — горячо продолжал Ройк. — Вот перо у рукха вырвал, надеялся, что она моё желание исполнит. Лишит меня этого проклятого предназначения. Так она выслушала, а потом улетела!

— А как ты сумел утаить перо от Стражей? — Мне показалось важным это выяснить.

— Да я руку с пером держал за спиной, — Ройк широко улыбнулся. — А потом сунул под рубашку, когда вы уходили и Стражи смотрели вам обеим вслед.

Вот оно как! Да, внимательной меня не назовёшь. Интересно, Ауфена что-то заподозрила или ей не до этого было? Вроде она оглядывалась на Ройка, но я тогда решила, что он ей понравился. А тем временем Ройк снова заговорил про рукха:

— Может, они по-нашему не понимают? А тогда ещё хуже — мы тоже по-птичьему не умеем!

Голос Ройка, низкий и взволнованный, звучал у меня в ушах, пока я ковыряла мясо на грубо выскобленной из дерева тарелке и думала, как ему помочь. Рукха, наверное, и вправду его не поняла. Но Кувшиночник уверял, что птицам можно загадывать желания! Значит, надо заставить ту, «ручную», понять, чего хочет Ройк. Это если она ещё раз прилетит.

— А стрелять-то из лука тебе нравится? — спросила я у него, чтобы проверить свои догадки насчёт предназначения.

— Нравится, — ответ был неожиданным. — Только правое плечо болеть стало, но Башня мне целебную мазь выдала, и нагрузку пришлось снизить. Я-то сначала из самого тяжёлого лука стрелять начал, чтобы показать, какой я сильный.

— Значит, стрелять тебе нравится, но Лучником ты не хочешь быть? Это как?

— Да так, что не хочу жить по указке!

Обо всём-то он говорил без утайки! Ауфена послушала бы, но я не звала её — после борьбы с майси бедняжке стоило поспать хотя бы пару ночей. Вспомнив к слову о майси, я не упустила случая поинтересоваться у Ройка:

— Слушай, а писклявые зверьки с тонкими хвостиками тебе по ночам не надоедают? Если что, Кувшиночник с ними охотно расправляется, только дай.

— Да я их не замечаю, — вот и всё, что ответил Ройк. Я посмотрела на его широкое, простодушное лицо и поняла, что спал он крепко, и даже если бы майси собрались со всей Башни и пищали у его кровати, он бы не проснулся. И никто его не грыз. Зря Ауфена так боялась.

Ну ладно, хоть Кувшиночника покормили.

Напоследок я вернулась к разговору о предназначении, а теперь, наедине с куском кнейтового мяса, пришла к выводу, что признание Ройка вконец меня запутало. Предназначения у него не было, Ройк его не чувствовал. Ауфена вообще не задумывалась, покорно плыла по течению. А я с гораздо большим удовольствием примерила бы на себя роль Жрицы, нежели Волшебницы!

Посреди этого хаоса мыслей возникла одна чёткая и оформленная: «Игроки. Вот кто способен всё объяснить. До них нужно добраться».

Я проглотила кусок мяса, почти не жуя. А ведь правильно! Нет смысла бороться с Башней и Стражами — они всего лишь исполняют свои роли. Надо придумать хороший план, как добраться до Игроков. Конечно, можно пройти всю Доску и надеяться, что на последней Клетке ты станешь фигурой и, вероятно, как раз сможешь обратиться к Игрокам напрямую. А если нет? Если так и погибнешь, будучи пешкой? Я схватила кружку с травяным чаем и осушила её до конца. Все пешки пройдут этот путь поодиночке. Все. Пешки. И у меня не будет возможности узнать, получили ли Ройк и Ауфена ответы на свои вопросы. Они будут сражаться на других Клетках…

Мне снова вспомнились рассуждения Ройка:

— Я так подумал, мы с тобой необычные пешки.

— И Ауфена тоже, — вставила я.

— И Ауфена, — согласился Ройк, — раз прибежала следом за тобой меня спасать… Так вот, я что хотел сказать: мы необычные, потому что никто, кроме нас, обо всём этом не думает. Ты видела других пешек? Ходят, послушно всё делают, живут по правилам. Потом выйдут из Башни и отправятся бесславно помирать на Клетках…

— А может, и будет у них слава, — я пожала плечами. — Если станут фигурами и блестяще себя проявят. Мне Голос говорил: те, кто сражался с особой доблестью, навеки останутся в истории. Их слава не меркнет, и пример тому — Первый Волшебник.

— Да это разве слава! — возмутился Ройк. — Вот если такие, как мы, бунт устроят против этого, как его, механизма Игры, тогда история нас не забудет!

Я хмыкнула. Бунт… Неплохая идея, но как её осуществить? Конечно, Ройк был прав — мы необычные пешки, только что это нам даёт?

По дороге из столовой мне попалась Ауфена, и я шепнула ей, чтобы пришла ночью — поговорим, мол. Она кивнула.

Занятия отвлекли меня от забот. Стоя посреди очередного леса с копией Жемчужного Жезла в руке, я и думать забыла о серебристых перьях и неразрешённых вопросах. Да и как тут не забыть, когда на тебя из леса надвигались, рыча, три огромных чудища! По виду они казались сотворёнными из серого камня — и удивительно похожими на Башню. Даже какие-то растения вились вдоль массивных тел. Если бы Башня оказалась живой, я с полной уверенностью сказала бы, что у неё есть мрачноватое чувство юмора. Ведь тогда она бы чувствовала неприязнь, порой исходящую от пешек. И нарочно сделала бы этих чудищ такими похожими на себя — чтобы хоть в иллюзиях мы могли поколотить Башню!

Сообщение прервало мои неуместные раздумья:

Приготовься к бою!

Жемчужный Жезл может выпустить десять жемчужных искр за один ход. Смотри, пользуйся с умом, а то чудища тебя растопчут.

— На самом деле? — глупо спросила я и лихорадочно наставила жезл на ближайшее чудище. Враги подходили довольно медленно, будто хотели дать мне время.

Нет. Тебя растопчут в иллюзии, а здесь ты останешься жива. Но чтобы это послужило тебе уроком, будет больно.

Я выстрелила, но чудище уклонилось и трубно взревело, отчего мне захотелось заткнуть уши. Другие попытались обойти меня с боков и поймать в ловушку.

— Как бы не так, — процедила я сквозь зубы и подпалила жемчужной искрой толстую шкуру одного из нападавших. Теперь он завизжал тонким, неприятным голосом.

— А на Клетках такие же будут? — Я отбежала, спасаясь от удара, прижалась спиной к дереву с гладким стволом и ядовито-зелёной верхушкой.

Конечно, нет…

После того, как я обстреляла врага, и тот убежал, скуля, в лес, прозвучало следующее голосовое сообщение:

…Хуже.

Да, это не тот ответ, на который я надеялась! Я проводила взглядом чудище, скрывшееся между деревьев. Шкура у него дымилась, и хотя он не был живым, а всего лишь иллюзией, я представила себе, как больно ему должно быть.

Двое оставшихся чудищ одновременно оскалили неправдоподобно белые клыки. Похоже, я рассердила их не на шутку. Иллюзия или нет, а мне стало тревожно.

— Хуже, — повторила я. — И выглядеть будут иначе?

Разумеется. Чёрная пешка, у тебя осталось всего три выстрела. А потом волшебная сила Жемчужного Жезла иссякнет и вернётся только через ход.

Что?! Я не могла потратить целых семь выстрелов! Но с Башней спорить бесполезно, да и времени на это не оставалось. Что же делать? Цена промаха слишком велика. Я отбежала назад, прицелилась и выстрелила…

…Только не в чудище, а в корни дерева, перед которым оно стояло! Своим тяжёлым стволом дерево рухнуло прямо на моего врага и придавило к земле, а сучок воткнулся тому в глаз. Раздался вой, пробравший меня с головы до пят. Ох, как мерзко мне стало! А в это время дерево вспыхнуло белым пламенем, которое перекинулось на чудище.

Последний враг едва не снёс мне голову ударом огромной лапы. Успела присесть, но тут меня сгребли за волосы, дёрнули, и от боли искры посыпались из глаз.

— Бездна! — заорала я и выпустила, не помня себя, оставшиеся искры из жезла. Когтистые пальцы чудища разжались, я отпрыгнула назад и обнаружила, что оно всего лишь ранено. Того гляди, опять кинется на меня.

Я заметалась среди деревьев, а чудище меня преследовало. Волосами я зацепилась за ветку, и пока высвобождалась, чудище, яростно сопя, вырвало у меня из руки жезл и отбросило прочь.

Несмотря на страх, бежать мне не хотелось. Это ведь иллюзия, напомнила я себе, всего лишь иллюзия, надо победить, и… Схватив с земли палку, я ударила врага, но она с треском переломилась надвое. Чудище грубо схватило меня за плечи, встряхнуло и с победным рычанием уставилось мне в глаза. Его собственные были как светящиеся окна, вырезанные в толстых каменных стенах…

— Аррр, — прорычал враг, выпустил меня и с размаху ударил торчащими клыками в лицо. Это и вправду оказалось очень больно. Я отлетела, врезалась куда-то спиной и, подвывая, как горящее под деревом чудище, упала на землю. Всё поплыло перед глазами — серое небо, зелёные верхушки деревьев, склонившаяся надо мной оскаленная морда…

Испытание закончено.

Это был Голос — такой же мертвенно-равнодушный, как и всегда. Я с трудом поднялась с пола, переводя дух и намертво стискивая в пальцах жезл. По лицу струился пот, спина под чёрной рубашкой была вся мокрая. Я вставила жезл в стойку, глубоко вздохнула и на всякий случай потрогала щёки.

На Клетках ты встретишь не только чудищ, но и врагов. Белые фигуры и пешки. Они будут наносить двойные удары…

— Это как? — перебила я.

Одновременно нападут на тебя и другую чёрную фигуру или пешку. Ещё могут последовать такие приёмы, как завлечение или жертва. Ты можешь посмотреть на все эти приёмы в любом сражении, достаточно ткнуть пальцем в какой-нибудь из тех красных шариков. Потом выслушаешь рассказ про остальные приёмы, и на каком из Уровней тебя ждёт каждый из них.

Я молча слушала и старалась забыть о пережитом в лесу. Но иллюзия то и дело вставала перед глазами, как живая.

На Доске пешек ждёт много испытаний. Поэтому в Башне вы подготовитесь, как следует. Сегодня ты почти провалила задание, но очень старалась. Ты получаешь два очка, будущая Волшебница. У тебя в запасе одиннадцать очков.

Передо мной знакомо высветились цифры, и я растянула губы в вялой улыбке. Мне казалось, я ещё слышала утробное рычание чудищ, чувствовала, как несло палёным от их шкур. Всего этого нет, твердила я себе, но внутренний голос не хуже Башни напоминал: нет, но ты столкнёшься с этим на Клетках.

В следующий раз, если полностью не сделаешь задание, награды не будет. И поощрения не будет. А теперь ты свободна.

Я вышла, постояла у стены, прижавшись лбом к холодному камню. Старалась думать о хорошем — о Кувшиночнике и его заботе; о том, что Ауфена сейчас, наверное, с удовольствием читала книги, а Ройк увлечённо тренировался на мишенях. Видения постепенно отпускали. Скоро я почувствовала себя так, как обычно, и с большим облегчением вздохнула.

Спускаясь по лестнице, я услышала приглушённые голоса и замерла. Шипящие, несомненно, принадлежали цветам, а мальчишеский голос — пешке. Раньше я никогда не подслушивала, но почему бы и не сделать это в первый раз? Глядишь, и услышу что-то любопытное.

— …тогда один из нассс проссснулся и всссем передал. Они друг к другу ходят по ночам, эти пешшшки.

У меня мгновенно вспотели ладони, я еле сдержалась, чтобы не обругать Стражей. Всё-то они знают, а мы с Ауфеной и Ройком наивно решили, что можем проходить мимо них незаметно!

— Ага, вот оно как. Хорошо, что вы Башне не доложили о нарушении правил, а сделали, как я попросил! — донёсся до меня голос пешки.

— Ну ты же сссказал — ссследить за ними будешшшь. Вот мы тебе лазейку и оссставили. Подссслушивай теперь на здоровье!

— Да я сразу ту чёрную пешку заподозрил, худющую и вечно растрёпанную.

Я машинально провела рукой по волосам и разозлилась: за собой бы следил! Уж наверняка я причёсываюсь чаще!

— Думаешшшь, она что-то затеяла?

— Думаю. Случился же сбой именно с этой пешкой, все слышали, как она вместе с нашим рыжим к Башне подошла. А потом я видел, как она на четвёртый этаж пыталась прошмыгнуть. И вид у неё такой… пакостный.

Это у меня, значит, пакостный вид?! Я представила себе, как мой кулак с размаху врезается болтуну в челюсть, и тот летит, кувыркаясь, по ступенькам. Отличное было бы зрелище! Жаль, цветы завопят на всю Башню. Да и выдавать себя не хотелось. Пусть говорят — может, ещё что-то важное прозвучит.

— А рыжий? За ним ссследишшшь?

— Он правильный, — в голосе пешки явственно проскользнули нотки презрения. — Всё делает, как надо. Изображает безразличие к той пешке, хотя от меня её вон как защищал!

Шэве! Если бы и он оказался «необычной пешкой»… Но нет, судя по всему, мне лучше о нём забыть.

— А когда именно они друг к другу ходят? Может, вы передадите на четвёртый этаж, а там меня разбудят Стражи в моей комнате?

Как всё-таки повезло, что в моей комнате этих проклятых зубастиков не было!

— Да. Так и сссделаем, — раздались еле слышные голоса цветов. — Иди, а то как бы тебя не увидели.

Надо и мне уходить, а то ещё поймут, что я их подслушивала! Поднимаясь обратно по ступенькам, я услышала напоследок: «Мы всегда рады помочь белым пешкам!»

Прошло совсем немного времени, и я снова оказалась на третьем этаже. Дверь моей комнаты для занятий недоуменно проскрипела:

— Ты здесь уже была, чёрная пешка.

Хлопнула соседняя дверь. Оттуда вышла будущая Всадница, тяжело дыша, с бисеринками пота на лбу, словно ей пришлось долго тренироваться с мечом. Или скакать на кнейте. Невысокая, но крепко сложенная, с короткими белыми волосами, эта Всадница будет неплохо смотреться на реальном скакуне. Я отвлеклась от неё, придумывая, ради чего могла сюда вернуться. Предлог-то нужен!

— Хочу сделать дополнительное задание, — я мило улыбнулась «своей» двери. — Сварить Усыпляющее Зелье, а то всё откладываю и откладываю!

— А, ну если так, заходи, — разрешила дверь и гостеприимно распахнулась передо мной.

Будущая Всадница, старательно не обращая на нас внимания, поспешила к лестнице. Я оглянулась на её недовольный возглас — пешка чуть было не столкнулась с Носатым, который возвращался на свой четвёртый этаж.

— Смотри, куда идёшь! — крикнул он сварливым голосом и взбежал наверх.

Обернувшись, будущая Всадница задумчиво посмотрела на меня, а я на неё.

— Интересно, что он внизу-то делал? На нашей территории? — Она поджала губы. — Как считаешь, мне пожаловаться Башне?

Я развела руками — мол, не знаю, если хочешь, жалуйся, — и зашла в комнату. Всё равно долго разговаривать даже с чёрной пешкой нельзя. Цветы на лестнице обязательно доложат Башне, а третье нарушение дорого мне обойдётся.

Пока я разводила в чаше смесь, толкла в ступке травы и ставила котелок на огонь, меня преследовал один вопрос: почему Стражи «рады помочь» именно белым пешкам?

Глава 7

В голубоватом сиянии волосы Ауфены приобрели такой же голубоватый оттенок, как и её кожа. Руки моей соседки беспокойно блуждали по столу — казалось, ей не терпелось чем-то поделиться со мной. Но я заговорила раньше:

— Погоди, сначала я тебе кое-что скажу.

Я подошла и взяла её за руки, ловя на себе озадаченный взгляд. Кувшиночник очередной раз тяжело вздохнул — в последнее время он только и делал, что вздыхал и предупреждал меня, что у каждого поступка есть последствия, а у проступка — тем более.

— Что именно? — ещё тише спросила Ауфена.

— Сейчас явится белая пешка — будущий Волшебник — и начнёт нас подслушивать. Цветы с ним в сговоре — по какой-то причине они благоволят именно к белым пешкам.

— Я знаю, по какой, — Ауфена улыбнулась одними губами, и я растерялась.

— Откуда?.. А, ладно, сейчас не это важно! Так вот, пока вражеская пешка не явилась, у нас есть время. Хочу попросить тебя, — шептала я, наклонившись к самому уху соседки, — найти в книгах любой способ поговорить с Игроками напрямую. Просто поищи его, и всё! Не верю, что до них можно достучаться, только став фигурой!

Ауфена молчала, и я торопливо добавила:

— А ещё нужно выяснить, что пишут в книгах про серебристое перо рукха. На каком языке тому, кто его вырвал, загадывать желание? Может, это вовсе легенда и ничего более.

— Ты из-за Лучника спрашиваешь? — спокойно осведомилась Ауфена, и я выпустила её руки:

— Ты знаешь?

Едва заметная улыбка промелькнула на её лице.

— Конечно. Лучник очень неуклюже спрятал перо за спину, и если Стражи этого не разглядели, то я успела заметить.

— Ты могла бы и мне рассказать, мы же теперь дружим!

— Не хотела выдавать Лучника, — вздохнула Ауфена, — да и мне хотелось сначала почитать в библиотеке про это перо. Надеюсь, Башня меня ни в чём не заподозрила.

— Кстати, я дала Лучнику имя, — говоря это, я решила, что обижаться на Ауфену не стоит, она ведь ничего ужасного не сделала, а мне самой следовало быть внимательнее.

— Да? Это какое же? — Ауфена с живым интересом посмотрела на меня. Кувшиночник протяжно вздохнул, а с моих губ слетело:

— Ройк.

Я прислушалась к звукам в коридоре: пока тихо, но скорее всего, Носатый быстро спустится и прильнёт к двери, чтобы ни одно словечко мимо него не пролетело.

— Ты нашла что-нибудь интересное в библиотеке? Насчёт перьев рукха?

— Пока нет, — Ауфена задумчиво теребила в пальцах блестящую чёрную прядь волос, — а теперь ещё и твоя просьба… Ладно, буду искать ответы на все вопросы.

Она закончила как раз вовремя — я расслышала в коридоре шаги. Носатый старался ступать как мог бесшумно, но похоже, ему это не удавалось.

Я подмигнула Ауфене и кивнула на дверь, а потом заговорила нарочито бодрым голосом:

— Ты знаешь, я очень боюсь, что белые пешки или Стражи узнают эту тайну. Только тебе и могу её рассказать, а ты никому не говори, даже махонькой мускашке!

Ауфена закрыла ладонью рот, приглушая смех. Я погрозила ей пальцем:

— Смотри у меня! Я обязательно поделюсь с тобой этой замечательной тайной, но прежде, — я выдержала паузу, — поговорим о том, какие красивые наряды у нас будут, когда мы станем фигурами. Не просто же чёрные плащи или длинные одежды надевать! Их наверняка можно будет чем-нибудь дополнить.

— Например, серебряной короной, — поддержала мою игру Ауфена.

— С рубинами! — подхватила я. — Настоящей сильной Волшебнице пристало носить корону, усыпанную драгоценностями! Вопрос в том, что надела бы ты поверх жреческих одежд?

Ауфена задумалась и уверенно выдала:

— Сапфировую брошь!

— Великолепно! — с нарочитым восторгом заметила я. — Она оттенит твои прекрасные голубые глаза…

Конечно, мы с Ауфеной действительно могли затеять такую беседу, но говорили бы куда сдержанней и короче, не сиди за дверью Носатый. Около двух ходов, не меньше, мы посвятили разговору о побрякушках, и мне почудился стон измученного слушателя.

— Ауфена! Как ты думаешь, за дверью никого нет? — И мы с ней обменялись улыбками.

Я решила, что Носатого пора бы предупредить: пусть бросает эти глупости и уходит. Конечно, его можно было понять: в Башне довольно однообразная жизнь, так и хочется кого-нибудь в чём-нибудь заподозрить, но почему это должна быть именно я?

«Тут не ищи двойных смыслов, — посоветовал Кувшиночник, — всё очень просто: ты будущая Волшебница. Не Всадников же ему подозревать?»

Он был прав, конечно.

«Когда ты перестанешь читать мои мысли?» — укоризненно подумала я, и в ответ раздался смех — такой же приятный, как и голос моего друга.

«Когда они у тебя закончатся, Ферджина!»

Тем временем наступила такая тишина, что мы услышали бы даже писк майси. Носатый, бедолага, притаился и, наверное, старался не дышать!

— Нет там никого, можешь мне поверить! Какой глупец будет прятаться за дверью и нарушать правила? — подмигнула мне Ауфена, и мы возобновили разговор об украшениях, одежде и прочих, совсем не таинственных вещах. В конце концов, бедолага Носатый не выдержал — когда я украдкой открыла дверь и высунула голову, его и след простыл. Только Стражи преувеличенно громко храпели, изображая глубокий сон.

Я вернулась к Ауфене, чтобы задать ей, наконец, вопрос:

— Так почему же цветы благоволят к белым пешкам?

— Когда-то именно Белый Правитель спас их от смерти, а чтобы отблагодарить его, они стали Стражами, — откликнулась Ауфена и, видя, что больше никто не подслушивает, заметно расслабилась. — Давай я поведаю тебе эту историю и пойду, а то скоро светает.

Я села на кровать. Ауфена, как выяснилось, теперь умела не только читать, но и рассказывать прочитанное так, чтобы перед моими глазами сразу же появлялась картинка. Эх, если бы и я так могла!

— Когда-то Стражи жили на Клетках, — тихо лился, как ручеёк, голос Ауфены, а передо мной вставали лесные заросли, и среди них вились, обнимая деревья, наши зубастые знакомые. Время от времени кто-то из цветов притворялся, что дремлет, высунув язык. Стоило неосторожной мускашке, жужжа, приблизиться, как язык молниеносно хватал её!

— Тогда их, конечно, Стражами никто не называл. Это были просто цветы, но имён книга не назвала, да и какая разница, — Ауфена зевнула. Я предвидела, что, вернувшись в свою комнату, она сбросит одежду и туфли, заберётся в постель и будет спать до обеда. Благо дополнительных занятий сегодня у соседки не было, а в библиотеку можно приходить, когда заблагорассудится. Вечером с книгами даже уютней. Ауфена говорила, что книги сами подлетают к ней, болтают, открывают нужные страницы, и порой Башне приходится на них прикрикнуть, чтобы замолчали, и можно было дать Ауфене задание. Веселье — не то что в моей комнате для занятий!

— Так каким образом цветы попали в беду? — поторопила я, опасаясь, что Ауфена заснёт прямо на стуле.

— Хм-м… Ах да, вспомнила! У них было соглашение с огромными ушастыми животными — лефантусами, — что те ходят через владения наших цветов, благодаря этому избегая владений другого цветка — хищной дроссеры. Взамен лефантусы защищали будущих Стражей от врагов.

Как наяву, я увидела лефантусов. Они были вдвое больше чудищ, созданных в иллюзиях; уши лефантусов мерно покачивались, как гигантские листья на ветру. Серые, с толстой кожей в складках, животные шли вперёд, переступая массивными ногами. Носы у них были длинные и высоко поднятые, как если бы лефантусы постоянно ко всему принюхивались. Рядом бежали их дети — ростом с меня, а значит, очень маленькие по сравнению с родителями.

— Однажды наши цветы нарушили соглашение, — Ауфена помрачнела, — и дроссера поймала в ловушку детёныша лефантусов.

Передо мной предстало диковинное зрелище: маленького лефантуса закрыло листом дроссеры, превратившимся в своеобразный зелёный мешок. Лист трясся, но лефантус выбраться не мог, а вскоре и дёргаться перестал.

— За это лефантусы жестоко отомстили будущим Стражам. Они топтали их своими ножищами, обрывали головки со стеблей.

Моему взору немедленно представился растоптанный цветок. Сияние из-под лепестков поблёкло, да и сами они были похожи на мокрые рваные тряпки. Жуткое зрелище!

— На этой Клетке вскоре появился Белый Правитель, которого чествовали как победителя в очередной Партии, — говорила Ауфена, и я заметила, как Кувшиночник свесился с окна, внимательно её слушая. — Один из цветов бросился к Правителю, упал к его ногам и просил о спасении своего народа от лефантусов. Взамен обещал, что его народ будет служить Правителю.

В воздухе передо мной развернулось яркое полотно: цветок у белых сапог Правителя, кругом истоптанная, но ещё зелёная трава. Из-за деревьев выглядывали другие цветы, а поодаль от Правителя стояли его подданные, сторожившие закованных в цепи чёрных фигур — пленников.

— Белый вспомнил о Башне, которую недавно создал вместе с Чёрным Правителем, своим извечным соперником, — продолжала Ауфена, снова позёвывая и придвигая ближе кувшин, чтобы выпить воды. Но он оказался своенравным и напиться ей не дал, так что Ауфена недовольно отодвинула его от себя. Видимо, только Волшебникам позволялось брать кувшин в руки!

— Вот так в Башне появились Стражи, которых мы знаем, — заключила Ауфена, и последняя картинка: цветы на стенах, а рядом оба Правителя, — мигнула и погасла.

— Благодарю за рассказ, — искренне ответила я и не удержалась от вопроса:

— Послушай, а тебе нравится читать? Ты так быстро научилась…

Ауфена удивлённо взглянула на меня:

— Что значит «нравится»? Я Жрица и делаю то, что мне положено. И быстро научилась именно потому, что мне суждено стать Жрицей.

— То есть, у тебя никогда не было мысли, что это может быть не твоё предназначение?

— Никогда, — покачала головой Ауфена, поднимаясь со стула, — а теперь я пойду, да побыстрее, пока Стражи не прекратили изображать спящих!

В комнате остались я да Кувшиночник. Последний кашлянул, привлекая моё внимание, но что бы он там ни собирался спросить, я успела первой:

«Кувшиночник, а ты как появился в Башне? Ясно, что позже Стражей, потому что я видела, как ты слушал Ауфену. Словно эту историю тебе рассказывали в первый раз».

«Верно, позже», — после паузы подтвердил он.

«Ну так как?» — настаивала я на ответе.

Кувшиночник испустил обречённый вздох:

«Всё-то тебе нужно знать, Ферджина! Беспокойная натура. Меня сюда привёл, а вернее, принёс Чёрный Правитель, с которым я познакомился, когда он убегал от вражеского Лучника и забрался в болота, где я вырос…»

«Зачем же он тебя сюда принёс?» — моё любопытство возросло.

«Затем, что цветочки снаружи благоволят к белым, а я сказал Правителю, что готов помогать чёрным пешкам, если поселюсь в Башне. Должно быть какое-то равновесие, правильно? И вам хорошо, и мне — в болотах-то жизнь опасная была…»

Я кивнула. Он и вправду был благосклонен к чёрным пешкам: не выдавал наши тайные беседы, побудил меня спасти Ройка, советовал и, в конце концов, был моим личным светилом. Во мне поднялась волна благодарности, я подошла ближе к Кувшиночнику и, привстав на цыпочки, погладила его по листьям.

«Очень приятно, — он не стал смущаться, а счёл это за должное. — Почаще так делай».

Я рассмеялась и стала умываться, готовясь к новому дню.

Тренировки с очередным жезлом прошли успешно — теперь я расправлялась с иллюзиями без особого раздумья. Усыпляющее Зелье, наконец, удалось сварить без взрывов, и я испробовала его на Кувшиночнике — тот проспал до вечера, и я получила шесть очков. А ещё Голос рассказал мне на очередном занятии про вертикали, диагонали и горизонтали на Доске. Вертикаль — это когда фигура продвигалась вперёд и только вперёд, диагональ — движение наискосок, а горизонталь — вбок. И все они по числу совпадали с Уровнями — их тоже было восемь.

Каждую пешку высадят на отдельной вертикали перед Правителем, Волшебником или одним из Жрецов, Всадников и Лучников. Самая почётная вертикаль — перед Правителем. Слушай и запоминай, чёрная пешка. Если ты будешь учиться лучше всех, может статься так, что тебе и не придётся выживать на Доске. Правитель удержит тебя перед собой, и ты всю Партию проведёшь в безопасном месте. Разумеется, в том случае, если до Правителя — и до тебя — не доберутся вражеские бойцы.

Я слушала и запоминала.

Так незаметно пролетел день, и другой, и третий. Носатого не было видно, и это несказанно радовало. С Ауфеной мы сталкивались в коридорах, жестами и взглядами она показывала, что ещё ничего полезного в библиотеке не нашла. Но я не унывала, и Ройк тоже. Пару раз он встретился мне на лестнице и подмигнул. Видя, что он снова трёт плечо, я спросила у Башни, могут ли Волшебники или Волшебницы делать целебные мази.

Сообщение прозвучало обескураживающе:

Нет. Вам придётся биться с врагами, а не лечить своих. Пока будешь спасать другую пешку или фигуру, тебя саму успеют прикончить.

Я промолчала, надеясь, что мазь, о которой упоминал Ройк, когда-нибудь подействует. Может быть, ему следовало и вовсе на время прекратить тренировки с луком, кто знает…

На исходе четвёртого дня Голос велел всем чёрным пешкам спуститься вниз. Мы повиновались, не разговаривая и не глядя друг на друга, а на первом этаже, к своему изумлению, обнаружили чинно стоявших в ряд белых пешек.

Ещё с лестницы я приметила Носатого — он был чем-то доволен, приглаживал свои русые лохмы и посмеивался. Неподалёку от него стоял Шэве, и при виде его невозмутимого профиля сердце забилось чаще.

Прозвучало голосовое сообщение:

Встаньте напротив белых в таком же порядке: Волшебница в середине, остальные по номерам своих комнат.

Я предсказуемо оказалась лицом к лицу с Носатым. Он поднял на меня колючие чёрные глаза и растянул губы в такой широкой улыбке, что казалось, они вот-вот сойдутся на затылке.

— А я кое-что о тебе знаю, — вполголоса произнёс он.

Я молча скрестила руки на груди и уставилась поверх его головы на трещину в каменной стене, из которой высовывалась любопытная жёлтая головка цветка-Стража. Внутри меня росло, наливалось, как ядовитый плод, тревожное чувство.

— Зачем нас собрали? — не утерпел чёрный Лучник — не Ройк, а второй, плотно сбитый и с угрюмым желтоватым лицом. — Мы ведь не должны встречаться с врагами!

Белые пешки сохраняли презрительное молчание; одна, тоже Лучница, так гордо вскинула подбородок, как будто перед ней стояла толпа каких-то низших существ. Мне стало смешно: учёба не закончилась, а иные обитатели Башни уже возлюбили навязанные им правила.

Теперь сообщения зазвучали чаще.

Внимание, пешки!

Сейчас будут ответы на все вопросы. Итак, с тех пор, как вы начали учиться, было сделано много ходов. Лучшие из вас успели набрать по тридцать два очка…

Цифра победно высветились перед Шэве, ещё одной белой пешкой и… перед Ройком. Всё-таки не зря у него болело плечо! Хотел он становиться Лучником или нет, а упражнялся, видать, на славу.

А раз так, пришло время серьёзных испытаний. Раньше вам об этом не говорили, но белым пешкам пора сразиться с чёрными, а чёрным — с белыми. Разумеется, это будут учебные сражения, и вы не пострадаете…

Что Голос произнёс дальше, я не расслышала. Во мне всё заледенело от страшного подозрения: а если меня вынудят сражаться с Шэве? Я не вынесла и посмотрела в его сторону — и он поймал мой взгляд. Кажется, его беспокоило то же самое. Мы не могли оторваться друг от друга, пока Ауфена украдкой не пихнула меня в бок:

— Ты слушаешь?

…не с каждым из будущих врагов, а лишь с теми, кто стоит напротив вас. Согласны? Варианты ответов: Да/Нет.

Меня затопило облегчение, как будто чуть не шагнула в бездну, но меня успели подхватить. Конечно, выбрала первый вариант, как и остальные, хотя кто-то сначала робко пискнул: «Нет». Кажется, это была одна из белых пешек, но её дёрнули за рукав, что-то шепнули на ухо, и она была вынуждена изменить своё решение. Тем временем Носатый нагло ухмыльнулся, глядя на меня:

— Можешь не радоваться, чёрная пешка, я тебя так отделаю, что ты еле уползёшь! — Но как только металлический Голос зазвучал снова, худое лицо Носатого вытянулось.

Внимание, пешки!

Никто никого по-настоящему «отделывать» не станет. Вы оба, как и остальные, отправитесь в иллюзию, внутри которой и сразитесь. Кто победит, тому достанется больше очков, чем сопернику.

— И когда же начнутся поединки? — Кто-то из чёрных пешек чуть не пританцовывал от нетерпения. Я вспомнила — это был один из тех драчунов, которые чуть не свалились с лестницы в первый же день пребывания в Башне.

Завтра в назначенное время. Всего будет четыре поединка.

А затем мне почудилась насмешка в очередном сообщении:

Если хотите, можно бить друг друга и без оружия. Руками и ногами!

Послышался хохот с обеих сторон. Пешки явно оживились, знакомая Всадница потрясала тяжёлыми кулаками и грозилась своему противнику. А я взглянула сначала на Ауфену, потом на Ройка — вот кто не разделял общего веселья! Он ссутулился и разглядывал собственные туфли, засунув руки в карманы. А она, судя по движениям губ, читала про себя молитву Игрокам. В последнее время молитвы Ауфены стали действеннее, чем прежде: во всяком случае, ей уже не требовалась ловушка для майси. Надо думать, Ауфена и против белого Жреца устоит.

Голос велел расходиться, и мы послушно направились на второй и четвёртый этажи. Впереди шли белые пешки, и Носатый крикнул мне: «Встретимся на поле боя!», но я не удостоила его ответом. Я сверлила взглядом идеально прямую спину Шэве, думая, обрадовался ли он так сильно, как я, что нам не придётся сражаться друг с другом. Посмотрит ли на меня ещё раз…

Но Шэве не оглянулся. Ни разу.

Глава 8

Чтобы узнать, как проходят учебные поединки между другими пешками, мне достаточно было взять со стойки коричневый шарик. Держа его на ладони, я ткнула в шарик указательным пальцем левой руки, и коричневые брызги разлетелись так далеко, что попали мне на рубашку. Стряхнув их, я взглянула на развернувшуюся передо мной картину. Прозвучало сообщение:

Будущие Всадники.

Как если бы я нуждалась в разъяснениях... Да кем ещё могли быть две пешки на низкорослых кнейтах!

Пешки, как настоящие Всадники, были одеты в кольчуги, вооружены копьями и мечами. Они разъехались по разным сторонам огромного поля, огороженного барьером. Лёгкий ветерок слабо шевелил зелёные и жёлтые травинки под копытами кнейтов, а через клубившиеся на небе облака пробивались редкие лучи света. Мне показалось, я даже чувствую слабый запах травы и цветочков, усеявших всё поле.

— Вперёд! — в один голос крикнули пешки и, подняв копья, понеслись друг на друга. Мне захотелось закрыть глаза, но усилием воли я подавила это желание и продолжила смотреть. Всадники сшиблись, и один вылетел из седла — это оказалась чёрная пешка. Кнейт её тут же ускакал с пустым седлом.

Я встревожилась за чёрную пешку, но вспомнила, что сражаются будущие Всадники в иллюзии, оружие и кнейты у них ненастоящие, а значит, и беспокоиться не о чем. Тем временем чёрная пешка зашевелилась и встала, хоть и с трудом. Белая подъехала и спешилась.

На этом учебный поединок не закончился. Пешки взялись за короткие, на вид лёгкие мечи и пыхтели, наскакивая друг на друга, пока мне не наскучило смотреть на всё это.

— А могу я сменить картинку? — вслух спросила я. Голос откликнулся, словно только и ждал этого вопроса:

Разумеется. Сделай такое движение, как будто сдвигаешь картинку рукой в сторону.

Я неуверенно подняла руку и сделала, как он сказал. Картинка пошла рябью, исчезла, а на её место явилась другая. На сей раз я увидела пешек в длинных одеждах почти до земли, и каждая держала в руке увесистый том. Книга? Ах да, это же молитвенник, а пешки — Жрицы! Удивительно, но они были похожи друг на друга, как две капли воды, только с разным цветом волос — чёрная пешка с рыжими, как у Шэве, кудрями, а белая — темноголовая.

— Соревнование, кто кого быстрее зачарует? — Я вспомнила, что мне рассказывал Голос.

Совершенно верно, чёрная пешка.

Я принялась смотреть. Жрицы вслух читали молитвы — и вот белую начало тянуть в сон. Она зевала, тёрла глаза и запиналась, а потом колени её ослабели, и Жрица, выронив молитвенник, опустилась на траву. Как только дыхание её стало ровным и глубоким, противница замолчала. Перевела дух, утёрла вспотевший лоб, подошла, нагнулась и забрала чужой молитвенник. После чего громко восславила Игроков.

— А почему они читают молитвы по книге? Можно ведь наизусть выучить? — предположила я, глядя, как иллюзия рассыпается, знаменуя этим победу чёрной Жрицы.

А можно забыть или перепутать пару слов в решающий миг.

Я подумала, что пора бы уже перестать задавать глупые вопросы, и принялась смотреть дальше.

С Лучниками, двумя здоровенными пешками, одетыми в рубашки, штаны и короткие плащи, всё оказалось ещё проще. Сначала они пытались подстрелить друг друга. А когда колчаны стали пустыми, стащили с голов забавные треугольные шапочки, засучили рукава и принялись драться на кулаках. Я даже засмеялась, глядя на это безобразие. Картинка мгновенно погасла, возвращая меня в комнату для занятий.

На Клетках смешно не будет. Приготовься к погружению в иллюзию! Бери Янтарный Жезл.

Веселиться сразу расхотелось. Я молча прихватила со стойки жезл, а вернее, копию его, и шагнула в открывшуюся передо мной иллюзию…

…А затем огляделась. Никаких тебе деревьев с гладкими стволами и ярко-зелёными верхушками — лес выглядел, как сплошные заросли диковинных, переплетающихся друг с другом растений. Где-то вдали щебетала неведомая птичка, а поблизости от меня пролетела пара блестящих, крупных мускашек.

Здесь царил полумрак, и я задрала голову, пытаясь увидеть знакомое серое небо. Растения так крепко обнялись, что едва пропускали свет внутрь леса. Зато жезл сиял, как обычно, и я крепче стиснула его в пальцах.

— Налюбовалась? — раздался сзади меня неприятный голос, явно принадлежавший не Башне. Я развернулась, вскинув жезл, и поймала ухмылку Носатого. Его оружие было наготове, глаза поблёскивали, скорее всего, от нетерпения и азарта. Только сейчас я обнаружила на себе длинный чёрный плащ, как у настоящей Волшебницы. На Клетках, конечно, мы будем одеты как пешки, и не все из нас станут фигурами, но в учебных поединках почувствуем себя таковыми!

— Готова? — Носатый поиграл своим жезлом, — конечно же, белым, — и неторопливо провёл ладонью по сияющему навершию. Я следила за ним и отвлеклась только для того, чтобы ответить:

— Да.

— Тогда получай! — И он нажал пальцем на янтарь, а если бы не эти слова, глядишь, я не успела бы отпрыгнуть от жёлтой искры.

Может, кто-то принял бы его медлительность за благородство, а я буквально ощущала, что это от чрезмерной уверенности в себе. Носатый не сомневался в победе! Может, у него было много очков, пусть и не тридцать два, и для уверенности были какие-то основания?

— Бездна! — выругался Носатый, когда моя искра задела его сверкающий белизной плащ и прожгла в нём дыру с неровными краями. Плащ бы загорелся целиком, однако Носатый успел наступить на него, ещё и в земле выпачкал и ругнулся снова. Я не сдержала смешок.

— Я тебя сотру в порошок для Убивающего Зелья! — прошипел мой противник и выбросил вперёд руку с жезлом. Эффектный жест, но вместо перестрелки искрами я бросилась навстречу. Носатый предсказуемо растерялся… и хоть в иллюзии, но мой кулак впечатался ему в лицо! Противник отпрянул, я схватилась за жезл в его руке, пытаясь отобрать, и получила оглушительную пощёчину. Еле устояла на ногах.

— Дрянь, — прошипел он, и, одной рукой вытирая кровь, сочившуюся из носа, другой направил на меня оружие.

— Сам такой! — Я прижала ладонь к пылающей щеке, вскидывая жезл. Искры столкнулись, вспыхнули и погасли.

Наступила тишина, пока мы стояли и смотрели друг на друга, тяжело дыша. В каждом жезле оставалось по три искры, и мне казалось, я слышу, как напряжённо бьётся мысль в голове Носатого: как-же-её-перехитрить?

— У тебя кровь на рубашку попала, — сказала я невинным тоном, и он разозлился ещё больше, а когда злишься, прицеливаешься плохо. Искра Носатого пролетела мимо, хотя должна была угодить мне в ногу. Зато моя искра прошлась по пальцам Носатого, и он с криком выронил жезл, затряс обожжённой рукой.

Башня напомнила о себе:

Подсказка! У вас остаётся по одному выстрелу.

«Да иди ты в бездну!» Я закусила губу, не сводя глаз с Носатого, который прижал пострадавшую руку к животу и тихо стонал. И как теперь выстрелить? У меня рука не поднималась это сделать.

Внимание, счёт идёт на мгновения! Один… два… три…

Я пересилила себя — это всего лишь иллюзия! — и кинулась хватать чужой жезл с земли. Возьму, а там видно будет. Разумеется, Носатый попытался мне помешать, несмотря на боль. Мы рвали друг у друга жезл, чуть не рыча от ярости.

— Пакостная чёрная пешка! — Носатый достал кулаком здоровой руки до моего уха, и хотя удар пришёлся вскользь, но мне стало обидно. Сейчас я ему отомщу, как следует!

— Вот тебе! — я вспомнила о своём жезле, и от последней искры одежда Носатого загорелась. Он с воплем выпустил жезл, попытался сорвать с себя рубашку... не смог! Держа в каждой руке по тёплой, почти горячей палочке, я смотрела, оцепенев, как мой противник горит… Кинуться бы, помочь, потушить жёлтое пламя, но где достать воды?! Башня, скорее, скорее, выручай его!

Поединок закончен. Чёрная пешка, будущая Волшебница, награждена восемью очками.

У чёрной пешки в запасе тридцать очков.

Крики Носатого стихли, и всё заволокло туманом.

Меня выбросило из этой проклятой иллюзии — я обнаружила себя на полу с намертво зажатыми в руках жезлами. Сердце стучало, во рту пересохло, а виски туго стянуло невидимым обручем боли.

Белой пешке, будущему Волшебнику, достаётся два очка за упорное сопротивление.

У белой пешки в запасе сорок шесть очков.

Цифры привычно засветились золотом и погасли, а я встрепенулась. Бросила жезлы и первым делом спросила:

— С Носа… белой пешкой всё в порядке?

Передо мной возникла картинка: такая же комната для занятий, только со столами и стойками из светлого дерева. Носатый сидел на полу, как раньше и я, и явно услышал мой вопрос, потому что вскочил как подброшенный. Конечно, с ним всё было в порядке! Только глаза сузились в две злобные щёлочки.

— Следи за собой, чёрная пешка, — процедил он сквозь зубы. — Это твоя первая и последняя победа!

Картинка исчезла. Облегчённо вздохнув, я вернула свой жезл на стойку. Оружие Носатого кинула на стол, и оно тут же испарилось. Наверное, Башня отправила жезл в ту комнату.

Второй поединок пройдёт послезавтра.

— Ладно, — угрюмо ответила я, потирая виски — боль начала отступать, сердце успокоилось. Мне хотелось сейчас двух вещей: выпить побольше воды из кувшина, чтобы смочить пересохшее горло, и выкинуть из головы яркие воспоминания о том, как прошёл учебный поединок.

Кувшиночник встретил меня нетерпеливым:

«Как оно было?»

«Плохо, — я добралась до стола, схватила кувшин и забарабанила пальцами по изображению Волшебника на стенке. — Очень плохо».

Как я и думала, Кувшиночник понял мои мысли неправильно:

«Ты побеждена?!»

«Нет, — как только вода забулькала в кувшине, я стала пить прямо из носика. — Я одолела его».

«Тогда в чём дело? И кстати, дай мне тоже воды. Пока за тебя волновался, пить захотел!»

«Хорошо», — я постучала ещё раз по кувшину, а затем, прихватив его с собой, взобралась на стул. Кувшиночник открыл свой небольшой рот, и я залила туда немного воды.

«Ещё, ещё… Всё, довольно», — и Кувшиночник весьма красноречиво посмотрел на меня. Мол, рассказывай, что не так.

Я поставила кувшин рядом с горшком, в котором покачивался толстый стебель цветка, и выглянула из окна. Снизу всё так же клубился густой туман, а вокруг Башни плавали облака, подсвеченные жёлтым. Серое, унылое зрелище, но почему-то оно затягивало. Вон там вдали, размахивая серебристыми крыльями, пролетела хищница-рукха, неся в когтях добычу — трепыхающегося ушастого зверька…

«Ферджина!»

«Что? — неохотно отозвалась я. — Хочешь знать, почему плохо? Сейчас объясню. Эти иллюзии — они меня пугают…»

Кувшиночник не сводил с меня узких чёрных глаз, пока я старалась подобрать слова, которые правильнее всего передали бы мои страхи.

«Они такие реалистичные, что кажется, будто ты и в самом деле убиваешь чудищ. Или они убивают тебя. И в конце концов, тебе становится всё равно… А сегодня я победила Носатого, выстрелила в него искрой из жезла. Он испугался и начал кричать вместо того, чтобы попытаться потушить огонь. И если бы всё это случилось в реальности, он мог бы умереть от ожогов».

«Ферджина…» — начал было Кувшиночник, но я перебила его:

«Они нас приучают! Приучают убивать и чувствовать, что в этом нет ничего плохого, понимаешь?! И ладно чудища, но пешка, такая же, как я!»

Меня трясло, и не зная, как дать выход всему, что во мне накопилось, я схватила этот злосчастный кувшин и швырнула им в тазик для умывания. Грохот металла заглушил всё, что хотел сказать Кувшиночник.

Я повернулась к нему:

«Мы должны отсюда сбежать. Я, Ауфена и Ройк. В этом мире нет места дружбе, любви, чему-то хорошему…»

Беспокойно шевеля листьями, Кувшиночник попробовал возразить:

«Нет, Ферджина, постой! Вы всё равно не сумеете убежать. Даже если выучите птичий язык и сядете на спину рукха втроём. Одно дело — легенда, а другое — реальность! Рукха может просто утащить вас в гнездо и скормить птенцам! И куда вы денетесь?! Все миры похожи на нашу Доску!»

«А может, и нет», — я глубоко вздохнула, заглядывая в одну из его ловушек — там лежал в «бульоне» арань и слабо шевелился.

«Ты правда думаешь, что есть мир, где ты вольна стать, кем пожелаешь?» — прищурился Кувшиночник.

«Я хочу в это верить. Мы втроём дойдём до последнего Уровня и попросим Игроков отправить нас в другой мир».

«Почему ты решила, что они выполнят твою просьбу?!» — недоумевал Кувшиночник.

«Потому что мы нарушим все правила, но останемся в живых. Потому что мы — необычные пешки!»

Я слезла со стула и твёрдо решила ночью увидеться с Ауфеной. Пусть даже Носатый опять явится нас подслушивать!

Он не явился — видимо, был расстроен своим проигрышем, или вовсю готовился к следующему поединку, взяв пару дополнительных занятий. Но на этом хорошие новости и закончились, поскольку Ауфена пришла мрачная и рассказала:

— Я перерыла все книги в библиотеке под благовидным предлогом… И ничего не нашла. Нет обращений к Игрокам иначе, как через молитвы. Нет молитвы, которая помогла бы нам — только пригодные для сражений! Вот как-то так, — не столь высокопарно закончила она.

— А что насчёт рукха и их перьев? — Задавая вопрос, я предвидела такое же «ничего». К счастью, ответ Ауфены оказался иным:

— Я не нашла готовых формул. Но птичий язык есть в одной книге! Попробую его выучить, и, может быть, мы сумеем отдать приказ рукха. Вот только…

— Что? — Я снова насторожилась.

— Надёжно ли Ройк хранит наше перо? Ты сказала: под подушкой… Но ведь днём Ройк на занятиях! Хорошо бы тайник устроить, чтобы туда никто случайно или намеренно не сунул нос…

Ауфена была права, и я задумалась, что могло бы стать тайником. Взгляд остановился на кувшине, валявшемся с откинутой крышкой в углу.

«Есть место лучше», — неожиданно произнёс в моей голове Кувшиночник. Я дёрнулась, покосилась на него, Ауфена — тоже. Хотя она не слышала его слов, но знала, что я непременно всё ей перескажу.

«Значит, ты всё-таки на моей стороне?»

«Я всегда помогаю чёрным пешкам», — вздохнул Кувшиночник, и мне стало тепло и хорошо на несколько мгновений. Потом я засомневалась:

«А я тебя не подставляю? Что, если Башня узнает правду?»

Воображение мигом нарисовало мне пугающую картину: Кувшиночник съёживается от страха, слыша металлический Голос:

Ты помогал чёрным пешкам сбежать. Ты виновен!

Кувшиночник что-то лепечет, но Башня не слушает его и припечатывает:

Наказание!

Ты полетишь вниз и разобьёшься насмерть!

И цветок, подхваченный невидимой рукой, летит вниз. Мне так живо представились распахнутые в ужасе глаза и рот Кувшиночника и рассыпающиеся из горшка комья земли, что я неистово замотала головой:

— Нет-нет, только не это!

Ауфена успокаивающе взяла меня за руку, зашептала молитву, и я быстро пришла в себя. Тем временем Кувшиночник досадливо проговорил:

«Брось, Ферджина. О ком тревожиться не следует, так это обо мне. Скажу, что спал, ничего не заметил… придумаю. Стражей в комнате нет и разоблачить меня некому».

«Хорошо, — я невольно улыбнулась. Несмотря на ворчанье, Кувшиночник вёл себя как настоящий друг. — Теперь бы поймать Ройка и сказать ему, чтоб передал мне перо…»

Я поделилась этой мыслью с Ауфеной, и она вдруг предложила:

— Давай я это сделаю. Мне… приятно лишний раз обменяться с Ройком парой слов.

Показалось, или её смуглые щеки зарумянились? Нет, похоже, не показалось. Значит, Ройк действительно нравился Ауфене!

— Пусть будет так, — кивнула я. — А теперь расскажи, как прошёл твой поединок с белым Жрецом.

Ауфена поникла и отвела глаза.

— Башня… она велела нам читать не просто молитвы, а те, которые призывают на противника неприятности, — Ауфена на время замолчала, и теперь настал мой черёд гладить её по руке. — Я не хотела… Но его молитва сделала мне так больно, что я прочитала свою, не думая… И он так кричал, что я закричала сама.

Её голос ушёл в шёпот и стих. Я поглаживала Ауфену по мелко дрожавшим пальцам и тихо-тихо говорила:

— Ничего, мы улетим отсюда. Вместе. Втроём. Я уже решила… если вы с Ройком не будете против, конечно.

Ройк-то согласится с большой охотой, промелькнуло у меня в голове.

— Я боюсь высоты, — жалобно пролепетала Ауфена. — Не знаю, смогу ли это побороть… Но сегодняшний поединок… У меня как будто глаза открылись. Мне стало страшно, понимаешь?

Ещё бы не понять! И пока из нас не сделали убийц себе подобных, надо бежать отсюда. Пользоваться своим оружием мы научились, правила Игры нам были известны. Медлить не стоит.

— Знаешь что? — Ауфена подняла голову, и в глазах у неё блестели непролитые слёзы. — Я не верю в жестокость Игроков. Уверена, они всё слышат и знают, но до сих пор не испепелили нас за кощунство! Это показывает, что Игроки милосердны.

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла обратно. Зачем делать Ауфене ещё больнее?

— Мне лишь бы добраться до них, — твердила она. — И узнать, почему они создали наш мир именно таким.

Глава 9

Иллюзия леса, сплошь состоявшего из низеньких деревьев с колючими стволами, была такой естественной, что мне захотелось присесть у пенька и предаться раздумьям. В конце концов, думать было о чём — в какой день сбежать из Башни, если всё почти готово? Сколько волнений ещё предстоит!

Голос велел мне начинать. Я с сомнением переспросила, держа в одной руке кристалл, а в другой — копию Сапфирового Жезла:

— Начинать? А мой противник?

Он стоит за теми деревьями, что справа от тебя.

О, вот как, Носатый был так зол, что даже здороваться со мной не стал! Я попыталась разглядеть его высокую худую фигуру между веток, усеянных крохотными шипами, но заметила только белый плащ и прядь русых волос. Носатый, как и я, ждал.

Объявляются условия поединка!

Каждый из вас смотрит в свой кристалл и старается увидеть чудище, которое сидит на поляне в ста шагах от вас. Кто первым увидит чудище, тому разрешается пойти на охоту с жезлом. Второй подоспеет позже. Кто победит, тому достанется награда.

Я удивлённо моргнула. Разве Башня не утверждала раньше, что мы, пешки, будем сражаться друг с другом? Причём тут какое-то чудище?!

Носатый явно подумал о том же самом, поскольку задал вопрос, и Голос ответил после паузы:

Поединок не обязательно означает, что вы с противницей будете избивать друг друга. Здесь вы тоже боретесь, но с помощью своих волшебных способностей. А теперь начинайте! В течение одного хода вы должны справиться со своей задачей. Отсчёт пошёл!

Я стиснула кристалл и поднесла ближе к глазам, судорожно вспоминая, как мне удалось увидеть комнату Ройка и его самого. Что я тогда делала? Может быть, сосредоточилась на своём задании, а может, наоборот, расслабилась? Что меня подстегнуло?

— Кажется, я вижу! — ликующий вопль Носатого заставил меня вздрогнуть. — Я так и знал, что одержу верх над этой неумехой!

Злость горячей волной ударила мне в голову, и я была в полушаге от того, чтобы кинуть за дерево кристаллом — а вдруг попаду в Носатого. Неожиданно поверхность кристалла как будто провалилась, и я увидела зелёное страшилище, бьющее хвостом по траве.

— Вот оно! — С этим словами я побежала на поляну и чуть не врезалась в спину Носатому — так резко он попятился.

— Вот это урод, — вырвалось у него, и на сей раз я была согласна с Носатым.

Голова чудища, огромная и совершенно лысая, держалась на шее толщиной с мою руку. Вытянутая, покрытая чешуёй морда с плоским носом, круглые чёрные глаза, наполовину затянутые белёсой плёнкой.

Туловище оказалось массивным, тоже чешуйчатым, и на хвосту было десять длинных и на вид очень острых шипов — видимо, чтобы нанизать на них опрометчивую пешку.

— Спокойно, — сказал Носатый чудищу, отступая назад, — спокойно…

То взревело в ответ, и я поморщилась — заткнуть уши было нечем. Так ведь и оглохнуть можно!

— Ах ты тварь! — заорал Носатый, вскидывая своё оружие. Целился он в шею чудища — так бы и я сделала. К моему изумлению, то и с места не сдвинулось. Искра ударилась о тонкую шею… и полетела обратно с удвоенной быстротой!

— А-а-а! — завопил Носатый и упал на колени, выронив жезл. Искра ранила его в ладонь! Я с содроганием отвернулась.

Наверное, мне следовало радоваться, ведь это Носатый, а не чудище, был моим врагом. Внезапная догадка обожгла меня не хуже, чем искра — Носатого. И Голос подтвердил:

Подсказка, чёрная пешка! Кинь его на хвост чудища, прямо на шипы — и ты выиграешь.

Услышав это, Носатый с ненавистью взглянул в мою сторону и поднялся на ноги, подобрав жезл другой рукой. Больно — не больно, а Носатый не мог уступить мне! Кристалл он спрятал в карман, и я, недолго думая, последовала его примеру. В бою тот всё равно не понадобится.

— Меня ещё надо поймать, чтобы на шипы кинуть, — зло проговорил Носатый, но моё внимание отвлеклось на чудище: с неожиданным проворством оно соскочило с поляны и взмахнуло хвостом. Мы с Носатым отскочили почти одновременно и скинули на землю плащи, которые будут только мешать.

Ты упустила время.

Признаться, мне уже начали надоедать эти сообщения — они только отвлекали меня от задачи.

— Может, это я кину её на шипы?! — взъярился Носатый.

Чудище оказалось между нами — и резко вытянуло обе передние лапы, пытаясь схватить и меня, и Носатого. Я отпрянула, выстрелила и тут же метнулась в сторону. Как я и думала, синяя искра отскочила от толстой шкуры чудища и угодила в ствол колючего деревца, а ведь на его месте должна была оказаться я! Деревце задымилось.

— Так это в неё стрелять надо, а не в чудище? — крикнул Носатый. Ответа от Башни не последовало.

Чудище взмахнуло хвостом ещё раз, однако Носатый увернулся и бросился на землю, пытаясь подползти к брюху врага. Подобраться ко мне, чтобы отдать чудищу в жертву, Носатый всё равно не мог — то бы не пустило.

— Осторожней! Раздавит! — закричала я, уверенная, что брюхо не может быть уязвимым местом чудища. Счастливая мысль пришла мне в голову, и я подняла жезл, чтобы прицелиться, но услышала крик:

— Отпусти! Чёрная пешка, на помощь!

На лице Носатого был написан такой искренний ужас, словно мы не в иллюзии находились, а в реальности! Меня пробрало его страхом перед этим проклятым чудищем, и я опустила жезл. Бросилась в ту сторону, где чудище прижало Носатого лапой к земле…

— Ага! — крикнул Носатый и выстрелил в меня из Сапфирового Жезла. Копии, всего лишь очередной копии, но бездна, как же мне стало больно!

Я упала и, скуля, стала кататься по земле, чтобы потушить горящую одежду. Это мне удалось, но затем я ощутила чужую хватку вокруг своего туловища… Меня вздёрнули огромной лапой в воздух!

— Чёрная пешка! В глаз стреляй, в глаз!

Чей это был испуганный, захлёбывающийся голос? Я кулаком утёрла слёзы, выступившие на моих собственных глазах. И выстрелила прямо в тьму под белёсой плёнкой, и ещё раз, другой… Чудище завопило так, что у меня, кажется, лопнуло что-то в ушах.

Я полетела вниз и едва успела выставить перед собой руки. Мир взорвался болью во всём теле — и погас.

Испытание закончено.

Я открыла глаза, повинуясь нетерпеливому Голосу. Надо мной темнел высокий каменный потолок, сбоку раздался негромкий удар Часов. Волна облегчения теплом разлилась по всему телу — я в безопасности!

Уникальный случай, когда пешки победили вместе.

Я села, и передо мной по очереди развернулись два изображения: на первом чёрная пешка швырнула белую прямо в пасть чудищу, а на втором белая помогла ему нанизать противницу на шипы. Картины прошлого, вот как! То есть, побеждать надо было непременно подлостью.

— Не вместе, — я откашлялась, но мой голос всё равно прозвучал хрипло. — Я сама додумалась, что надо стрелять в глаза. Просто он отвлёк меня своим криком.

Важны не мысли и догадки, а то, что было сделано. Белая пешка подсказала тебе — наверное, с перепугу, — а ты выстрелила. Значит, очки распределяются поровну.

Ты получаешь пять очков, чёрная пешка. У тебя в запасе тридцать пять очков.

Я встала, укрепила в стойке жезл и кристалл, вынутый из кармана. Мне вдруг до смерти захотелось спросить Носатого, зачем он подсказал мне. Гораздо проще было ждать, пока чудище меня сожрёт. Или оно раньше раздавило бы его самого? Да, наверное, именно в этом дело! Не было в Носатом благородства, не мог он жалеть о том, что подставил меня.

— Ты свободна, чёрная пешка, будущая Волшебница. Следующий поединок — послезавтра.

«Не будет никакого поединка». Я вышла из комнаты для занятий, еле волоча ноги от усталости, и на душе сделалось так мрачно и тоскливо, что хотелось выть. Скорее бы из этой Башни убраться!

«Ауфена заглядывала в комнату, пока тебя не было, — встретил меня Кувшиночник. — Она принесла для меня парочку майси, поэтому очков с неё не сняли».

Вот почему он выглядел таким довольным и сытым! Я посмотрела на горшок и заметила, что землю недавно разрывали — выходит, Ауфена сделала и то, о чём мы с ней договаривались.

«Сколько баночек с Усыпляющим Зельем вам завтра понадобится?» — деловито поинтересовался Кувшиночник. Я поразмыслила.

«Три. Да и больше я всё равно не могу сварить… И мне придётся всё это как-нибудь объяснить».

«Легко, — хмыкнул Кувшиночник. — Скажешь Башне, что ставишь эксперимент на мне, и одной баночкой меня усыпить не удалось. А значит, для верности надо сварить побольше зелья!»

Это была замечательная идея, и будь Кувшиночник пешкой, я от души стиснула бы его в объятиях, невзирая на всю свою усталость.

«Я тебе очень благодарна», — сказала я, наверное, в десятый или двадцатый раз за эти дни.

«Не стоит благодарности, — привычно отмахнулся Кувшиночник. — У меня к тебе только один вопрос: ты и твои друзья уверены, что это вам нужно?»

Я подняла голову и с недоумением посмотрела на него. Кувшиночник ответил таким участливым взглядом, на который, как мне раньше казалось, способны только пешки.

«Почему ты спрашиваешь?»

«Некоторым мечтам лучше не сбываться», — загадочно откликнулся Кувшиночник. Я закрыла глаза — передо мной вихрем огня и боли пронеслись недавние поединки, — и ответила:

«Наши пусть сбудутся!»

Ночью Ройк и Ауфена потихоньку вошли ко мне в комнату. Чтобы Стражи в коридоре спали, как следует, днём Ройк устроил небольшую драку со вторым Лучником, а я изобразила ссору с Ауфеной. Стражи яростно шипели на нас, Голос бесстрастно объявил, что нарушившие правила чёрные пешки лишаются двух, четырёх и восьми очков. И потом Стражи ещё долго следили за каждым из нас, пока не утомились. Теперь они храпели, а коридор погрузился в темноту, рассеиваемую только слабым светом из-под дверей.

— Как всё пройдёт? — вполголоса спросил Ройк. Он устроился за моим столом, а мы с Ауфеной сидели на кровати. Кувшиночник свесился с окна, прислушиваясь к разговору.

— Очень просто, — ответила я Ройку, хотя при мысли о завтрашнем побеге у меня немедленно вспотели ладони. — Мы всё соберёмся в твоей комнате. На всякий случай я волью цветам во рты Усыпляющее Зелье. Вдруг они проснутся на шум… Ауфена скажет тебе, какими словами позвать рукха, и мы по очереди сядем ей на спину.

— Ты уже выучила обращение на птичьем? — обрадовался Ройк, поворачиваясь к Ауфене. Та кивнула.

— Можно было бы хоть сейчас попытаться сбежать, — тихо отозвалась она. — Но мы не готовы… без Усыпляющего Зелья…

Я промолчала. Дело было не только в зелье — мне хотелось предупредить ещё кое-кого и улететь вчетвером. Но я была уверена, что Ройк и Ауфена восстанут против моей идеи, поэтому не стала им ничего рассказывать заранее.

— Перо не забудьте, когда пойдёте ко мне, — усмехнулся Ройк. — Слушай, Ферджина, а как быть с артефактами? Вот мы пойдём по Клетке… с голыми руками, что ли?

Мне приходила в голову мысль стащить что-то из комнаты для занятий, но всякий раз я была вынуждена признать, что это чистейшее безумие.

— Да. Но мы ведь будем втроём, — «вчетвером, я надеюсь», — и выручим друг друга! К тому же Ауфена и без молитвенника многое наизусть помнит.

Ауфена с готовностью закивала. Мне вспомнились слова Башни о том, что в решающий миг что-нибудь можно забыть, но я уповала на хорошую память подруги.

— Если мы пройдём хотя бы один Уровень до конца, артефакты нам дадут, — ободряюще заметила я.

И тут в моей голове кашлянул Кувшиночник:

«Ферджина, я сожалею, что вынужден тебя огорчить, но каждая Клетка рассчитана на одну пешку. Поэтому артефакт в конце достанется только одному из вас. Может, перед вами и распахнётся сундук, где вы увидите лук со стрелами, книгу с молитвами посильнее и жезл. Но взять сумеете лишь что-то одно».

Едва Кувшиночник закончил говорить, как я потёрла виски и задумалась.

— Он о чём-то предупредил? — тревожно спросила Ауфена. — Я видела, как он открыл рот, а значит, поделился с тобой какими-то соображениями!

— Давай, Ферджина, говори, мы не боимся, — Ройк подмигнул мне. Он весь преисполнился решимости сбежать из Башни, и я понимала, что в нём нравилось Ауфене. Может, по своему предназначению она и Жрица, но тянуло её к тем качествам, которые отличали Лучника.

Я неохотно передала друзьям слова Кувшиночника. Если уж он так говорит… может, стоит попытаться и хоть что-то прихватить с собой!

— Попробую взять из библиотеки книжку с молитвами, — задумчиво произнесла Ауфена. — Дополнительное задание… самой себе придумать, что ли?

— А я бы ещё лук со стрелами взял, — прибавил Ройк, — но как бы Башня не насторожилась…

Похоже, в эту ночь Кувшиночник собрался разбивать все наши надежды, поскольку я снова услышала его голос:

«И не думайте! Из Башни ничего нельзя взять с собой, пока она сама вас не отпустит!»

«Тогда какие у тебя предложения?» — сердито спросила я. Мне и так было не по себе, а тут ещё и обескураживающие заявления нашего, казалось бы, союзника! Будто заранее знал, что наша затея окончится провалом. Будто он мог об этом знать!

«Предложения? Никаких, — вздохнул Кувшиночник. — Потому и спрашивал, уверены ли вы в своей затее?»

К счастью, Ройк не растерялся.

— А руки нам для чего? — Он хотел стукнуть кулаком по столу, но спохватился, что разбудит Стражей в коридоре. — Возьму деревце, сделаю из него дубину, и вам дадим по палке. Нас же трое! Что мы, паршивое чудище не прикончим?

— Да хорошо бы одно, — невесело заметила Ауфена.

— А ты молиться будешь, — улыбнулся ей Ройк. — Не бойтесь, пройдём мы эти Уровни до конца и с Игроками поговорим… если они существуют!

Ауфена от ужаса закрыла ладонями уши:

— Не говори так! Если б Игроков не существовало, молитвы не имели бы такой силы!

— Да ладно, — у Ройка нашлись свои объяснения. — Это просто механизм нашей Игры так устроен, чтобы волшебство и молитвы работали так же хорошо, как лук и меч… или лучше!

Ауфена напряглась, я похлопала её по плечу и обратилась к Ройку, чтобы сменить тему беседы:

— А как у тебя поединки проходят?

Выяснилось, что примерно так же, как на картинке, показанной мне в комнате для занятий. Сначала Ройк и его противник пытались застрелить друг друга, а когда не вышло, кинули лук и стрелы на землю и стали драться.

— А потом Башня дала нам по мишени, и мы соревновались, кто попадёт в середину, — закончил Ройк.

— И кто победил?

— Я, кто же ещё! Я ведь необычный, как и вы.

— Смотрю, плечо у тебя больше не болит, — засмеялась я и тут же прикрыла рот рукой: ещё не хватало всех Стражей в коридоре и соседней комнате перебудить!

— А чего ему болеть? Я мазью помазал как следует, лук полегче взял… оно и прошло… А сегодня и с тяжёлым луком управился!

Ауфена всё ещё дулась, но последние слова Ройка вызвали улыбку и у неё.

— Жаль, что исцеляющих молитв не существует, — сказала она, — я бы прочитала.

— Мы ведь призваны сражаться. Убивать, а не исцелять, — напомнила я, и мы все замолчали, а через несколько мгновений Ройк с Ауфеной попрощались со мной и по очереди исчезли за дверью.

Кувшиночник посмотрел им вслед, а затем перевёл на меня свой взгляд, до того пристальный, что стало неуютно.

«Ферджина, ты ведь не всю правду им сказала?»

Я сделала вид, что не слышу его, оглядела свою поношенную одежду и подумала, что надо бы взять обновки завтра утром. Перед долгим путешествием.

«Ферджина!»

«Что? Кувшиночник, я тебе и вправду за всё благодарна, и буду ещё благодарней, если ты не станешь вмешиваться!»

Кувшиночник замолчал. Кажется, теперь надулся он, но мне было всё равно: я предупрежу Шэве, я попробую объяснить ему, что так лучше, чем быть рабом «механизма Игры», как выразился Ройк. Раз случился сбой, и сразу три пешки повели себя не так, как остальные, то почему бы не оказаться ещё и четвёртой такой? Ведь именно Шэве тогда застрял со мной в Туманном Поле!

Глава 10

Под утро мне приснился жуткий сон: я видела себя в чёрном плаще Волшебницы и с занесённым в руке жезлом, а поверженные враги валялись у моих ног. Я чувствовала боль неприятелей, и — что самое страшное! — наслаждалась ею. Было такое ощущение, словно я смотрела на себя со стороны. Чёрная, зловещая фигура посреди белёсого тумана — будто в поле, где я… где мы когда-то с трепетом ждали Летающую Башню…

А затем одно из неподвижно лежавших тел зашевелилось. Так мой враг ещё не умер! Я стиснула в руке жезл — чёрную палочку с рубиновым навершием, — и направила его на врага. Кого мне напомнили его яркие волосы? Он поднял голову, и я хотела отступить, увидев своё отражение в карих глазах, блестевших от боли. Но почему-то не сделала этого.

— Всё кончено, — неужели это был мой голос, и рука нажала на рубин, высвобождая смертельную искру?!

Она ужалила рыжего в плечо, и я закричала — этот беззвучный крик растворился во тьме… а я вынырнула из неё и села на кровати. Из-под двери сочился жёлтый свет, доносились негромкие голоса Стражей.

Я покосилась в сторону окна — Кувшиночник ещё спал. Что бы он ни говорил, теперь я перестала сомневаться — позову Шэве. Он не заслужил той участи, на которую его обрекли в моём сне…

Утро. Пешки, подъём!

В коридоре хлопнула дверь, кто-то назвал Стражей «жёлтыми тварями» и пошёл к лестнице под их злобное шипение. Да, не у меня одной было дурное настроение!

Я встала с постели, оделась и стала мысленно готовиться к путешествию. На первом этаже взяла из сундука новую одежду, ленту для волос. Еду брать не было смысла — по пути наверняка наткнёмся на зверей и птиц, у которых окажется съедобное мясо. Не одними ведь чудищами Доска богата.

Пока я безо всякого аппетита ела пюре из корешков, мысли крутились вокруг того, как встретиться с Шэве, и чтобы цветы нам не помешали. Не притвориться ли, что я в задумчивости поднялась на четвёртый этаж и сама не заметила? Но Стражи-то заметят и прогонят! Эх, напоить бы их зельем, чтобы и весь день проспали, и всю ночь, но не выйдет же… Я потёрла виски — того гляди голова заболит от всех этих размышлений. Будь как будет! Если я не успею предупредить Шэве… что ж, придётся улететь без него.

В комнате для занятий я сварила целый котелок Усыпляющего Зелья и заслужила одобрение Башни.

От худшего результата в истории ты перешла к весьма неплохому, чёрная пешка. До лучшего, правда, ещё далеко. Но у тебя сорок четыре очка, а значит, осталось всего двадцать, чтобы занять своё место на Клетке.

— Три баночки зелья, — пробормотала я себе под нос, запечатывая каждую круглой деревянной пробкой. Одна задача была выполнена, и я немного воспрянула духом.

Спрятав баночки в карманы, я вышла из комнаты для занятий. На лестнице было тихо, спокойно, и Стражи уютно дремали. Я огляделась, решилась и шагнула на ступеньку повыше. Второй шаг, а потом и третий…

— Ох! — Я едва не наткнулась на пешку, которая начала спускаться вниз, и подняла голову. Шэве! Как же мне повезло! А тем временем кто-то из цветов всхрапнул и высунул язык. Я вздрогнула, но, к моему удивлению, просыпаться цветок и не думал. И вправду везёт!

А Шэве, на лице которого было написано недоумение, собрался мне что-то сказать, но я поспешно приложила палец к губам и сделала страшные глаза: молчи! Шэве растерялся, но кивнул, и тогда я приподнялась на цыпочках и шепнула:

— Приходи в комнату номер пять на втором этаже. После того, как будет сделано шестнадцать ходов под Часами и пройдёт половина ночи!

— Зачем? — тоже шёпотом ответил Шэве, и я ответила:

— Узнаешь. Я тебе там расскажу.

Вот и решился вопрос! Я была довольна, что и рассказывать пока не надо. Шэве понял, что сказанное мной очень важно, и до меня донеслось тихое:

— Приду. Хоть это и нарушение правил.

Я сделала знак, что услышала, и начала спускаться, а Шэве остался стоять на лестнице. Оглянувшись, я поймала задумчивый взгляд его карих глаз и улыбнулась. Теперь скорее бы ночь наступила!

День тянулся невыносимо долго. Я прогулялась разок по лестнице и услышала сверху голос Носатого — он просил белого Жреца что-то выяснить насчёт Убивающего Зелья. Но почему-то Стражи не вопили, что это нарушение правил! Я фыркнула, думая, что правила он нарушал не реже, чем я, но благодаря покровительству Стражей ему многое сходило с рук. Заодно я вспомнила, что так и не сварила Убивающее Зелье — всё откладывала, зная, что придётся на ком-то испытывать. Ну и пусть! Не нужно мне это зелье.

Наступила ночь, и я стала прощаться с Кувшиночником. Конечно, перед этим я не забыла выкопать перо рукха из земли в горшке, после чего сунула в карман.

«Удачи тебе и твоим друзьям», — просто сказал Кувшиночник.

«Ты помогал мне, — я провела ладонью по его мясистым листьям, коснулась хрупкой фиолетовой головки. — Ты был мне больше, чем другом…»

«Есть миры, в которых меня назвали бы наставником», — прозвучало в моей голове, и почудилось, будто бы в узких чёрных глазах Кувшиночника стояли слёзы.

«Хорошее слово — наставник», — я сглотнула тяжёлый, неприятный ком в горле. Никогда больше не увижу Кувшиночника, не услышу его ворчанья или мудрых советов. Я зажмурилась, чувствуя себя так скверно, как если бы оставляла Кувшиночника на расправу Башне.

«Со мной всё будет в порядке», — он услышал мои мысли, но сейчас это не вызвало у меня раздражения.

«Прощай», — я погладила его по листьям в последний раз. Теперь оставалось ждать, пока будет сделано шестнадцать ходов. Баночки с зельем я поставила на стол, и они тускло поблёскивали в голубоватом сиянии…

Я чуть не задремала, сидя на кровати, но встрепенулась, едва мне послышались какие-то звуки. Это открылась дверь комнаты Ауфены, а потом закрылась. Я вскочила и подсмотрела в щель, как соседка тихонько проскользнула в комнату к Ройку. Значит, пришло время действовать!

Стражи в коридоре спали недостаточно крепко, чтобы я обошла их вниманием. Держа в руках открытые баночки с зельем, я вышла и двинулась вдоль коридора. Капли из баночек падали на лепестки Стражей, попадали им в глаза и рты, заставляя мигом заснуть. Один цветок выпучил на меня свои белые глаза и зашипел:

— Ты что делаешшшь?!

Воззвать к Башне он не успел, получив порцию зелья. Стало бы совсем темно, но помогло сияние Кувшиночника. Он как будто решил осветить нам путь для побега.

Я оставила две пустые баночки в коридоре и аккуратно отворила дверь комнаты Ройка. Цветы безмятежно посапывали, и я перевела взгляд на силуэт Ауфены под окном.

— Молитвой усыпила, что ли? — я приглушённо рассмеялась. От сердца отлегло — можно не опасаться, что Стражи завопят раньше, чем я волью им во рты зелье.

— И своих я тоже усыпила, — чуть слышно отозвалась Ауфена. Ройк стоял рядом с ней, скрестив руки на груди — в его позе так и чувствовалось напряжение. Я вытащила из кармана перо рукха, а оставшуюся баночку с Усыпляющим Зельем трогать не стала. Что, если всё-таки удастся прихватить её с собой?

— Давай, — Ройк взял у меня перо, повернулся к окну и, запинаясь, с трудом произнёс на птичьем языке несколько слов, которым его научила Ауфена. Звучало это странно — как щёлканье.

— Летит? Слышно что-нибудь? — Я сжала руки.

Мы замерли — три фигуры, а вернее, пешки в слабом голубоватом сиянии, лившемся из моей комнаты.

— Ой, а если она не прилетит? — залепетала Ауфена, превратившись в ту растерянную пешечку, которая плакала у себя за дверью. Ройк потоптался на месте и неуклюже обнял её за плечи:

— Она явится, можешь мне поверить. Пусть только попробует задержаться!

Смешная угроза огромной хищнице рукха, но Ауфена благодарно притихла. Я смотрела на них и думала, придёт ли Шэве, хватит ли у него духу, или…

— Летит! — Ауфена высвободилась из объятий Ройка и повернулась к окну. Он подтащил стул и повеселевшим голосом объявил:

— Первым лезу я, потом вам помогу. Мы-то с рукха уже знакомы!

Спрятав перо хищницы в карман, Ройк взобрался на стул, а затем осторожно вылез из окна на спину рукха. Ауфена к тому времени уже стояла на стуле, и до меня донёсся её напряжённый голос:

— Ферджина, готовься! Ой, как здесь высоко! Мне страшно… Может, я потом полезу, может, немного подождём…

— Ничего-ничего, протяни руку. Не бойся, я рядом. Вот так, давай. Я тебе помогу, — это был уже Ройк.

Я помедлила… и услышала в коридоре быстрые шаги, а затем в дверях показался Шэве. Сердце победно застучало: пришёл! Пришёл!

— Ферджина, лезь скорее! — панически крикнула Ауфена, увидев Шэве. Ройк добавил пару ругательств насчёт белых пешек, сующих носы в чужие дела.

— Постойте! — Я была вынуждена повысить голос, хотя это могло разбудить цветы. — Я сама его позвала. Мы улетим вчетвером.

За окном воцарилась тишина — Ройк и Ауфена не знали, что ответить, и, возможно, охотно обругали бы и меня. Тем временем Шэве приблизился ко мне:

— Что значит «улетим»? Ты с ума сошла? Нельзя же так!

Трудно было сказать, чего в его голосе больше: негодования или страха.

— Выслушай меня, — я схватила его за руки, и растерянный Шэве даже не воспротивился этому. — Мы не хотим жить по указке, проходить свой путь по одному, следовать запретам! Хоть и пешки, а не фигуры, кто сказал, что мы не можем стать свободными? Мы доберёмся до Игроков и узнаем, кто они! Узнаем, как попасть в мир лучше нашего… и что сталось с теми, кого сбросили с Доски! И это не все ответы, какие мы хотим услышать! И ты… я знаю, ты неравнодушен ко мне, и соблюдать правила тебе так же тяжело, как и мне! Правда? Правда ведь?!

Я лихорадочно выплёскивала всё это в лицо Шэве, торопилась, сжимала его пальцы. Он слушал, застыв на месте, широко раскрыв глаза. А затем опомнился, выдернул руки и отступил.

— Нельзя, — голос Шэве преобразился, зазвенел металлом, будто вместо него говорила сама Башня. — Нарушение правил!

Стражи и не думали просыпаться — только захрапели громче. Я смотрела на Шэве, видела, как он стиснул кулаки, и всё ещё не могла поверить. Кто способен отказаться, когда ему предлагают, как подарок, путь к свободе?

— Ферджина! Он не полетит с нами, пойми! — воззвала ко мне Ауфена, и я вздрогнула, словно с меня слетели наведённые кем-то чары. Она права! Нет смысла и дальше себя обманывать.

— Скорее лезь в окно! — Ройк протянул руку, и я хотела влезть на стул, но Шэве обхватил меня поперёк туловища и крепко прижал к себе:

— Ты не можешь улететь! И они не могут! На помощь! — крикнул он.

Я услышала, как хлопают двери комнат и бегут по коридору разбуженные пешки. Напрягла силы и ударила Шэве головой в подбородок, выворачиваясь из его рук. Ройк всё так же тянулся ко мне, готовый поддержать — не упал бы со спины рукха на далёкую землю!

И тут Башня ожила. Вспыхнул ослепительный свет, на миг я зажмурилась, а потом открыла глаза и увидела, как из стен выходят, извиваясь, чёрные щупальца. Будто кошмарный сон!

— Ройк! Ауфена! Летите на Вертикаль Волшебника! — закричала я изо всех сил, надрывая горло. Шэве опять схватил меня, но теперь я не сопротивлялась. Всё равно не успею! Оставалась только одна надежда — что друзья спасутся.

Крик рукха был низким, хриплым и яростным. Я задрала голову, пытаясь что-то увидеть в окне. Мелькнули серебристые перья, метнулись чёрные щупальца… и раздалось хлопанье крыльев улетающей птицы.

— Ферджина, мы ещё вернёмся! — ветром принесло слова Ауфены, и я обмякла, измученная, но довольная, что хоть они сумели скрыться.

— Нарушительница! — Разозлённый Шэве толкнул меня на стул. Белый свет погас, щупальца Башни исчезли. Один за другим Стражи подняли сонные головки. Я заметила, что голубоватое сияние Кувшиночника исчезло, словно втянувшись обратно, но когда это случилось, не могла вспомнить.

— А ты предатель! — выпалила я, встретившись глазами с Шэве.

— И кого же я предал? — Он был искренне возмущён моими словами, словно это я неправа, а не он! И вдруг до меня дошло, что для всех, кроме Ройка, Ауфены и Кувшиночника, так и есть.

— Если кто здесь и предатель, это ты! — заявил Шэве, подался навстречу и выхватил у меня из кармана баночку с Усыпляющим Зельем. Я не успела и слова сказать, как он припечатал:

— Жди приговора!

От двери послышался шёпот. Там столпились чёрные и даже белые пешки; кто-то, вытягивая шею, пытался заглянуть в комнату. Разглядев русые лохмы Носатого, я криво усмехнулась — он наверняка порадуется моему несчастью!

— Разошшшлись всссе! — зашипели Стражи. — Немедленно расссходимся!

— Как бы не так, — и это был голос Носатого, прозвучавший с вызовом. — Мы хотим знать, что случилось!

Остальные пешки — все, кроме Шэве, — поддержали его. Я сидела и угрюмо разглядывала свои руки, сложенные на коленях. Что делают с такими, как я? Были ли похожие случаи в истории? Я вспомнила сон, в котором одна из трёх фигурок упала со спины рукха. Он оказался вещим — на свободу вырвались только две пешки, а я… Наверное, меня сбросят с Башни вниз.

— Тихо! — прикрикнули Стражи на недовольную толпу пешек. — Сссудьбу прессступницы решшшит Чёрный Правитель. О том, что ссслучилось, вы и так узнаете. А теперь всссе пошшшли вон!

И тут Башня лязгнула металлом:

Вон!

Шэве вздрогнул, выронил баночку, та лопнула, и густо-зелёное зелье запятнало его штаны и туфли. Я хмыкнула:

— Герой, спасший правила Башни, уже не так безупречно выглядит, а?

Шэве наградил меня сердитым взглядом, повернулся и ушёл следом за остальными пешками. Я тоже несмело поднялась со стула, и по ушам тут же ударило сообщение:

Иди в свою комнату! И не смей оттуда выходить! Жди Чёрного Правителя. И попробуй только нарушить правила ещё раз.

Голос так скрежетал, что у меня аж челюсти свело…

Кувшиночник вздыхал, свесившись с окна, но упрекать меня не стал. А ведь из-за моей глупости и беспечности теперь достанется и ему! Еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться, я села на свою застеленную кровать. Так мы и сидели, не проронив ни слова, пока из воздуха передо мной не соткалось изображение Чёрного Правителя.

Посох у него в руке был грозно поднят, словно Правитель собирался меня колотить. Я вспомнила золотые лучи, которыми меня прощупывали в первый день. Чёрный Правитель наверняка сможет причинить мне боль этими лучами.

— Такого ещё не было в истории! — Слова Правителя прозвучали раскатами грома. Мне захотелось съёжиться, спрятаться под кровать, и я малодушно прикрыла голову руками.

— Смотри на меня, преступница! — Луч больно ударил меня по пальцам, я охнула и вскинула голову, чтобы взглянуть в физиономию Правителя. Изображение было нечётким и всё время расплывалось, и я сморгнула слёзы.

— Ты лишаешься всех очков, какие у тебя были.

Передо мной зависли сначала две четвёрки, потом четыре и три, четыре и два… Светившиеся золотом цифры беспрестанно менялись, пока не дошли до нуля. Прозвучало сообщение:

Чёрная пешка, будущая Волшебница, ты переходишь в статус нулевой пешки.

Золотой овал медленно и печально растворился в воздухе.

— Ты будешь делать различные задания, пока не вернёшь свои сорок четыре очка! Поняла? — Чёрный Правитель потряс своим посохом.

Опасаясь ещё раз получить удар по рукам или, того хуже, по голове, я закивала.

— А теперь поговорим о тебе, — повернулся Чёрный Правитель к Кувшиночнику. — Ты помогал преступнице?

Я мгновенно вмешалась, прежде чем тот решил бы взять вину на себя:

— Это я его заставила! Пригрозила ему… — Тут я запнулась, думая, чем могла бы пригрозить своему наставнику.

Правитель и опешивший от моего заступничества цветок уставились на меня одновременно.

— Ты заставила?! Что ты сделала? — Изображение Правителя нахмурило брови.

— Сказала, что выкину его из окна, — сжав кулаки, я с вызовом ухмыльнулась. Настоящая преступница не ведает раскаяния, верно?

Посох взлетел, как птица, и луч поразил меня прямо в лоб. Голову как будто пронзило раскалённым клинком. С воплем я упала на зелёный ковёр у кровати и скорчилась от боли, жалобно подвывая.

— Вот тебе наказание, — спокойно и веско произнёс Правитель. — А теперь я вернусь в Игру, к делам, от которых ты меня оторвала, чёрная пешка! Надеюсь, больше это не повторится.

— Н-нет, — выдохнула я между двумя всхлипами. — Н-никогда…

Меня всё-таки не сбросят с Башни! Хоть одна хорошая новость. Кошмарный сон не сбудется!

— Замечательно. Увидимся в Игре, — изображение Правителя растаяло, и мы с Кувшиночником остались одни. Его встревоженный голос немедленно проник ко мне в уши:

«Ферджина! Ферджина, зачем ты так…»

Я улыбнулась сквозь слёзы. Хоть что-то сделала правильно.

«Я всё равно отсюда выберусь, наставник. Но при этом я не хочу, чтобы другие пострадали из-за меня».

Глава 11

В животе то и дело урчало, а головная боль — тошнотворная, отупляющая, — не оставляла в покое. Я зачерпнула ложечкой чёрный порошок и высыпала его в чашу, заткнув нос свободной рукой. Лишь бы не чувствовать этот мерзкий запах! Так, а что нужно было сделать теперь? Недавно же раздавила чёрный шарик и видела картинку, на которой Первый Волшебник готовил зелье! Я попыталась вспомнить его действия, но как назло, всё выскочило из головы, а Башня помалкивала. Никаких доброжелательных подсказок, как в былые времена… Но кажется, что-то зашевелилось в мозгу.

— Оранжевая трава! — обрадовалась я, потянувшись к знакомой яркой охапке. Верно, её надо растолочь и ссыпать в чашу! Держа сушёные стебли в руках, я скривилась от непрошеной картинки в памяти: волосы Шэве. Они почти того же цвета, что и эта травка… А в том кошмарном сне были и вовсе, кажется, подкрашены кровью.

Стебли дрогнули и выпали у меня из рук.

— Бездна! — Я нырнула под стол и стала всё собирать, но первые же травинки невесомо рассыпались у меня в руках, покрывая всё оранжевой пылью. Я тупо смотрела на неё и представляла себе, как Голос сейчас заорёт: «Собери все пылинки до единой! Быстро!»

Возьми новую траву. За то, что просыпала ингредиент на грязный пол, с тебя снимается два очка.

Ты снова возвращаешься в статус нулевой пешки.

Я закусила губу. Еле заработала эти очки и надеялась потратить на еду! К горлу подкатил ком, глаза предательски защипало.

Ты не выйдешь из комнаты, пока не приготовишь Убивающее Зелье.

После чего Голос, к великой моей радости, умолк. А то каждая новая фраза ввинчивалась в многострадальную голову болью, пусть и не такой острой, как вчерашний луч.

Я вылезла из-под стола, даже не отряхнув рукава. Один из сушёных стеблей не рассыпался, но раз велели взять новую траву, то возьму новую. А стебель я свернула вдвое и машинально сунула в карман.

Рекомендация, чёрная пешка!

Сначала вытри руки тряпицей, а потом бери ингредиенты. Из тебя никогда не выйдет настоящей Волшебницы.

Кажется, в Голосе даже проскользнуло удовольствие, но поручиться за это я не могла. Мне теперь что угодно послышится.

— Хорошо, — я взяла первую попавшуюся тряпицу, намочила, вытерла ею руки и даже украдкой приложила мокрое к болящему лбу. Когда я вновь склонилась над чашей, позабыв зажать нос, мерзкая вонь вынудила меня отшатнуться. Накатила дурнота, и, вцепившись обеими руками в края стола, я принялась глубоко дышать. Только бы не лишиться чувств — за это у меня отнимут будущие очки, и я стану не просто нулевой пешкой, а «минусовой».

Кувшиночник утром рассказывал о таких:

«У нас бывали пешки, которым приходилось сидеть в комнате для занятий пару-тройку дней подряд. На одной воде. Только чтобы у них стало не минус два или три очка, а хотя бы одно. Я слышал такие истории от пешек, которые жили в комнате до тебя».

«А если бы у такой пешки живот заболел?» — Я не могла понять, почему более удачливые ученики не делились с минусовыми едой хотя бы по ночам.

«Башня вылечила бы, — равнодушно откликнулся Кувшиночник, но потом словно спохватился: — Да, конечно, их было жаль, но что поделаешь?»

Отдышалась? Принимайся за дело.

Мне и вправду сделалось лучше. Может быть, потому, что представила себе наставника, его красивую фиолетовую головку и сочно-зелёные листья. И я не сомневалась, что Кувшиночник, в отличие от Башни и злобных Стражей, минусовых пешек всё-таки жалел.

Принимайся. За. Дело.

С каждым словом меня как будто били по голове тяжёлым металлическим предметом. Вдобавок Часы передвинули стрелку за моей спиной, и судя по грохоту, с игровой доски слетела очередная фигура.

Я добавляла ингредиенты в зелье, мешала его лопаткой, ждала, пока оно станет не жидким, но и не слишком густым. Всё сделала правильно… но сваренное и остуженное зелье взорвалось прямо в баночке, заляпав мне одежду, волосы и туфли. Зря вчера смеялась над Шэве! Сама теперь выглядела ещё хуже.

Задание не сделано. Требуется начать заново.

Если бы у проклятой Башни была шея, стиснула бы её обеими руками! И пусть хрипит, задыхается и взглядом просит отпустить!

— Я же всё сделала, как надо, — процедила я сквозь зубы, брезгливо снимая остатки зелья с волос тряпицей.

Была совершена ошибка. Возможно, ты передержала котелок на огне, чёрная пешка. Задание не сделано. Требуется начать заново.

Я бросила оттирать рубашку и штаны — вонючая дрянь уже впиталась в них, придётся брать новую одежду из сундука, а эту выбросить. Вспомнив, что минусовой пешке комната с сундуками и шкатулками ничего не даст, я бессильно стукнула кулаком по столу.

Задание не сделано!

Голос был словно меч, рассёкший тяжёлый воздух в комнате, и я молча повиновалась.

Мне удалось сварить Убивающее Зелье, и баночка даже не треснула, так что под конец я ухмыльнулась. Глядишь, напою всех Стражей по очереди и сбегу к друзьям… Нет, конечно, я бы не стала этого делать, но помечтать-то можно? Тем более что покинуть Башню я никак не могла — крылья рукха у меня за спиной ещё не отросли!

Приготовься к испытанию!

На сегодняшний день назначен поединок с белой пешкой.

Я с тоской воздела глаза к потолку, откуда меня придавило этими словами. Поединок? Когда же я смогу вернуться в свою комнату?!

Приготовься к погружению в иллюзию! Там ты испытаешь Убивающее Зелье. Варианты ответов: Да/Нет.

И дополнительное сообщение:

Выбрав второй вариант, ты останешься нулевой пешкой до завтрашнего утра.

Во мне всё бунтовало против этого поединка, будь он неладен, но что я могла поделать?! Глубоко вздохнув, я стиснула баночку покрепче и закрыла глаза, сосредоточившись на тупой боли, сверлившей лоб. После того, как Правитель выстрелил в меня из посоха, я, наверное, никогда не избавлюсь от последствий…

Вокруг было по-прежнему тихо, под ногами ощущался всё тот же каменный пол, только запахи поменялись. Потянуло едой. Я с недоумением принюхалась, открыла глаза. И обнаружила себя в чёрном плаще Волшебницы перед закрытой дверью. Загородив её, из ничего появилось изображение стола с тремя пузырьками, и последовало сообщение:

За дверью — столовая, а на картинке — добавки к зелью, которые ты можешь выбрать.

Добавки оказались следующие: «Без вкуса», «Без цвета», «Без запаха». Невзирая на головную боль, я задумалась над тем, позволят ли мне забрать все три. Голос ответил, хотя моих мыслей слышать не мог:

Ты добавишь это в своё зелье, но сначала укажи правильно, какая добавка — самая важная? Представь, что налила несколько капель зелья в еду. Цвет, запах или вкус тебя разоблачат? Выбери один из вариантов.

Я с сомнением посмотрела на баночку в своих руках. Пробовать Убивающее Зелье мне не доводилось, цвет… несколько капель дела не решат, а вот что меня действительно выдаст, так это…

— Запах! — выпалила я.

Совершенно верно. Забирай свои добавки.

Я помедлила, вглядываясь в пузырьки, украшенные пёстрыми этикетками:

— А как мне это сделать?

Подсказка!

Протяни руку и возьми.

Я нерешительно коснулась изображения — оно никуда не делось, и, приободрившись, я аккуратно сняла с нарисованного стола пузырёк с этикеткой «Без запаха». Откупорила сначала баночку с Убивающим Зельем, поставила её на пол, чтобы нечаянно не выронить. А потом вынула пробку из пузырька и, нагнувшись, добавила содержимое в зелье. Понюхала и не сразу поверила своим ощущениям: никакой мерзкой вони!

Повтори то же самое с другими пузырьками.

Я послушалась, и чёрный цвет Убивающего Зелья волшебным образом пропал. Конечно, вкус я проверять не стала и собралась тщательно закупорить баночку, но Голос заговорил снова:

Не торопись. Посмотри вверх.

Изображение мигнуло и поменялось: теперь я увидела длинный стол, занятый тарелками с супом из паони. Рядом лежали выскобленные из тёмного и светлого дерева ложки. Там же были чайник на подставке, чистые кружки. Запах от еды исходил самый настоящий, а над чайником поднимался пар. Я сглотнула слюну и разозлилась: неужели нельзя было изобрести какое-нибудь другое испытание?!

Чёрная пешка, будущая Волшебница, перед тобой семь тарелок и один чайник. Ты должна выбрать несколько и добавить туда зелье. И запомни, куда ты его не добавила. Поняла? Варианты...

— Не поняла, — только и выдавила я из себя.

Подсказка!

Это нужно затем, чтобы выполнить задание.

Я подняла открытую баночку, изобразила, будто бы наливаю немного зелья в первую тарелку. Картинка мигнула, а в моей баночке поубавилось зелья. То же самое я проделала ещё с двумя тарелками и чайником. Баночка опустела, а изображение потускнело и растворилось в воздухе.

— Что теперь? — Я сунула пустую баночку в карман — не в тот, где был сушёный оранжевый стебель, а в другой.

Приготовиться к испытанию!

Сейчас ты и твой противник зайдёте в комнату. Вы должны будете поесть из одной тарелки на столе… и уйти не отравленными. Тот, кому больше повезёт, будет награждён.

Вот оно как! Значит, и Носатый только что выполнял условия? И отравил суп в четырёх тарелках наугад, а может быть, поступил, как я, и добавил зелье в чайник?

— Как же я пойму, что именно не отравлено? — вырвалось у меня.

Последняя подсказка!

Следи за своим противником. Взглядами, жестами, выражением лица он себя выдаст. У тебя есть время: на это задание даётся ход, как и на остальные.

От волнения я топталась на месте, не решаясь открыть дверь. Мне не хотелось быть отравленной, пусть и в иллюзии, или видеть, как умирает Носатый. Я один раз подожгла его и до сих пор содрогалась, вспоминая об этом. Но там он был ещё жив, а здесь… здесь я увижу его смерть. Или погибну сама в иллюзии, а потом начну мучиться от голода в реальности. Я колебалась, взявшись за кольцо в двери и не решаясь зайти внутрь.

Ступай!

Голос подстегнул меня, и, сжав губы, говоря себе, что других вариантов не осталось, я вошла в комнату.

Хлопнула вторая дверь, и Носатый, не глядя на меня, приблизился к столу. В кои-то веки он причесал свои лохматые волосы, убрал с лица наглое выражение и казался не таким отталкивающим, как обычно. Белый плащ волочился следом за ним.

По обе стороны от стола материализовались стулья. Восемь штук по числу блюд и чайника. Да, промедлить не выйдет! Я села на первый же попавшийся стул, а Носатый молча устроился на противоположном конце стола.

— Ну что, поиграем в новую игру? — Замешательство Носатого уже прошло, и, посмотрев ему в лицо, я увидела всё ту же ухмылочку, что и раньше. Вероятно, Носатого развеселили пятна на моей одежде. Или оранжевая пыль на рукавах, которую я так и не стряхнула.

— Поиграем, — хмуро ответила я и придвинула к себе одну из тарелок. Противник напрягся, выжидая… Неужели отравлено? И он так легко себя выдал? А вдруг он это нарочно делает… дразнит… В животе у меня, казалось, разверзлась пропасть, которую вовек не заполнить едой, но можно хотя бы попробовать. Рука сама потянулась к ложке… Спохватившись, я отдёрнула её: лучше поостеречься! Отодвинув тарелку, я ответила Носатому такой же неприятной ухмылкой, как его собственная.

— Похоже, сюда добавили зелье, а, будущий Волшебник?

Носатый ничего не ответил и сам осторожно дотронулся до одной из тарелок — той, куда зелье добавила я. Покосился в мою сторону, но у меня на лице вряд ли можно было что-то прочесть. Застывшее, словно камень.

— Ты знаешь, чёрная пешка, — неожиданно усмехнулся Носатый, оставив тарелку в покое, — у меня есть перед тобой преимущество. Несомненное.

Я молчала, не желая с ним разговаривать. Не дождавшись вопроса, он продолжал, развалившись и вытянув свои длинные ноги под столом:

— Я не так голоден, как ты. У тебя ведь все очки отняли, верно? Значит, в столовой ты со вчерашнего дня не бывала.

Я снова промолчала, зато мой живот ответил за меня демонстративным обиженным урчаньем. Носатый широко осклабился:

— Я прав, как всегда. Слушай, зачем тебе всё это понадобилось? Почему ты не хочешь вступать в Игру?

Вопросы, на которые мне совсем не хотелось отвечать! Да и голова как будто заболела сильнее.

— Давай лучше доиграем нашу маленькую игру, — я кивнула на стол. — Иначе Башня призовёт нас к порядку.

— Это верно, — согласился Носатый, — но пока мы все тарелки переберём, могли бы и поболтать. Как враг с врагом.

Я в изумлении подняла на него глаза:

— Какая тебе разница, Носатый? — Он скорчил гримасу, услышав своё прозвище. Тем временем я схватила со стола ложку и окунула в одну из нетронутых тарелок. Носатый побарабанил пальцами по столу и как-то странно притих. Сочтя это дурным знаком, я отодвинула тарелку так резко, что суп расплескался.

— Разница есть. Мы вступим в Игру и будем убивать или умирать. Чего ты больше испугалась? — напирал противник. Я вскинула подбородок, и наши взгляды перекрестились, будто оружие в поединках Всадников.

— Угадай.

Носатый выдерживал мой взгляд несколько мгновений, потом отвёл глаза и удовлетворённо кивнул:

— Угадал.

Я заметила, что Носатый не попытался налить себе чаю, хотя чайник был по правую руку от него. Скорее всего, мы оба мыслили одинаково и решили добавить туда зелье. Я вспомнила, как выбирала тарелки, и стала представлять, как Носатый мог бы это сделать. Вот он смотрит на изображение, мерцающее в воздухе, вот тянет к нему руку с баночкой… Звук его голоса разрушил все мои мысленные схемы:

— Я облегчу тебе думы, чёрная пешка: поскольку я вёл себя лучше, чем ты, Башня позволила мне напоследок перемешать тарелки.

Я уставилась на него, запутавшись ещё больше. Напоследок — когда это случилось? До или после моего выбора? Означало ли это, что я зря запоминала, в каких тарелках моё зелье, потому что Носатый всё поменял местами? Голова болела поистине невыносимо.

— На самом деле, тебе повезёт, если ты съешь немного супа из «своей» тарелки, — выражение его лица не оставляло сомнений, что Носатый скажет какую-нибудь гадость. — Потому что я несколько раз варил это зелье, испытывал на майси и аранях и знаю наверняка, что оно подействует. А ты… это твоё первое Убивающее Зелье, верно? — небрежно поинтересовался он, и злость прилила к моей голове.

Я вспомнила недавнее «угадал» — похоже, действительно угадал. Противник заговорил тише, подавшись вперёд, так что при желании я могла бы опять дать ему в нос:

— И я помню, что ты кинулась меня спасать в прошлой иллюзии. Всё с тобой ясно, чёрная пешка.

По его интонации было неясно одно — как он к этому отнёсся. Но кулак я разжала, и тут же требовательно прозвучал Голос:

Внимание!

У вас осталась четверть хода на выполнение задания!

Мне вдруг стало безразлично, выполню я задание или нет — лишь бы убраться из этой иллюзии, подальше от пытливого взгляда чёрных глаз. Я пересела на другой стул, схватила ложку, зачерпнула из ближайшей ко мне тарелки и стала жадно, нетерпеливо есть.

После пятой ложки у меня потемнело в глазах. Носатый, который, казалось, растерялся в первые мгновения, теперь вскочил со стула. Я попыталась вдохнуть, и мне почудилась чёрная удавка вокруг моего горла. Уронив ложку, я хотела встать, но у меня ничего не вышло, и я бы упала, если бы не мой противник. Каким-то образом он очутился сзади, обхватил меня обеими руками и зашептал на ухо:

— Оранжевый стебель. Используй его, и попадёшь к своим друзьям.

Задыхаясь, я еле смогла выдохнуть:

— Что?..

— Только не думай, что я тебе помогаю, — еле слышно прошипел он, не выпуская меня из своих цепких рук. — Ты же всё равно там погибнешь… неподготовленная. Просто хочу, чтобы ты не стояла у меня на пути.

Я уже не могла ему ответить. Мир вокруг меня подёрнулся зыбкой пеленой. Ногтями я стала царапать горло, пытаясь снять невидимую удавку. Носатый сжал меня крепче… и я полетела в чёрную, распахнувшуюся передо мной бездну.