Пешки назад не ходят
Предисловие
Данный дидактический материал не является смертельно необходимым для понимания нашей истории. Однако сии данные могут помочь в понимании некоторых мотивов, действий и выражений отдельных героев.
Отдельно обращаю внимание, что никаких аналогий в земных религиях верования народов описываемого мира не имеют. И если кто-то углядит какое-либо соответствие, это означает только то, что данный читатель так представляет свою религию. И кто ему злобный Буратино?
Автор
Понтил, Верховный жрец Троицы
Десятый год правления Витора Шестого, шестнадцатого в династии.
Он же 1762 от рождения Сусаха по светлому календарю,
или создания мира по Тайримскому и Отатскому.
О народах мира и их верованиях
Дидактический материал по курсу «Теология и космогония»
для первого курса Зершанского королевского университета.
Вводная лекция.
Прежде, чем говорить о народах мира и их верованиях, я не буду проводить краткий географический обзор, чтобы слушатели понимали о каких местах идет речь в той или иной части лекции. Хотя большинство молодежи плохо представляет, какие владения соседствуют с их родными местами, а многие жители столицы не могут указать дорогу на улицу, проходящую в двух кварталах от их дома, я уповаю на то, что учащиеся Зершанского Университета способны самостоятельно изучить карту.
Скажу сразу, что не буду рассматривать верования кочевников Степной полосы и обитателей Большой пустыни. Они настолько примитивны, что желающие могут изучить их самостоятельно. О взглядах же на мир хторов и северян нам мало известно. Тем не менее, мы поговорим об империи Снега, ибо нельзя игнорировать страну, занимающую половину нашего континента. Желающим же изучить культуру горцев советую отправиться в деревню Малая Фарзовка и, запасшись несколькими мешками знаменитых Фарзовских яблок, выйти вместе с местными селянами на Точку Обмена. Это единственное место, где можно встретиться с хторами и не только не лишиться головы, но и поговорить.
А мы переходим к религиям так называемых цивилизованных стран.
Мин
Религия империи Мин, скорее всего, родилась раньше всех остальных верований, распространенных в цивилизованных странах. Об этом говорит множество признаков. Например, стройность всей концепции, также логическая непротиворечивость и проработанность картины создания мира и многое другое.
По утверждениям минцев, в незапамятные времена бог, чьё имя не сохранилось за давностью лет, создал мир почти таким, каковым он является сейчас, и заселил его людьми и животными, в том числе многочисленными драконами огромных размеров. Драконы должны были стать венцом творения, а остальные животные (и люди в том числе) предназначались им в пищу. Однако у бога был оппонент, который поменял мозги людей и драконов местами. В итоге любимцы бога оказались удивительно тупыми и прожорливыми. Охота на мелких и изворотливых созданий не оправдывала себя, и драконы начали поедать друг друга. А тот, кто кушает, производит и обратный процесс. Травоядные драконы уничтожали траву и листья, хищные – травоядных и друг друга, и вскоре весь мир был завален дерьмом, из которого торчали палки, бывшие ранее стволами деревьев. Бог сильно удивился результату своего начинания и принялся искать виноватого. И нашел. В результате жестокой схватки обе сущности погибли и тоже превратились в дерьмо, количество которого превысило критическую массу, и все гиганты утонули. А люди выжили, поскольку построили плоты из палок и плавали на этих плотах в океане дерьма.
И жили бы так до сих пор, но однажды плоты некоего богдыхана и его нукеров встретили маленький плотик, на котором плыла одинокая девушка невиданной красоты. Богдыхан влюбился в незнакомку с первого взгляда и немедленно полюбил её. Его нукеры тоже влюбились в прекрасное создание и тоже полюбили её, и не по одному разу. И отправились дальше, а девушка через двадцать лет родила от богдыхана и нукеров взрослого сына, которого назвала Будха, после чего умерла, что впрочем, неудивительно.
Будха же немедленно начал просветляться. Описание процесса просветления трансформируется со временем в сторону усложнения. И если две тысячи лет назад Будха всего лишь бился головой о настил плота, то в современной концепции он перед каждым ударом вставал на руки (в некоторых версиях на одну) и падал, когда руки подламывались от усталости. Неизменным остается только факт частых ударов головой о деревянный настил, каждый из которых приближал избранного к просветлению.
Просветлившись, Будха силой мысли сгреб всё дерьмо мира на восток, полностью завалив им континент, лежащий за восточным океаном. Часть дерьма пролилась по дороге, образовав цепочку островов, обрамляющих Североминское море.
После этого он залез на самую высокую гору в мире, где сидит, погруженный в непостижимые простым людям думы и раскачивается в такт своим мыслям. Когда количество дерьма в мире превосходит допустимый уровень, Будха выходит из своих размышлений и сгребает лишнее дерьмо по уже накатанному пути.
Люди же должны стремиться к просветлению, дабы помогать Будхе в его нелегком труде. И опасаться всего, что связано с дерьмовым континентом и островами дерьма.
Видимо поэтому мореплавание в империи Мин ограничивается рыбной ловлей и каботажными маршрутами вдоль побережья, хотя возможности их флота и конструкции кораблей значительно превосходят потребности.
Не исключено, что предки минцев некогда прибыли именно с восточного континента, а уже потом объявили бывшую родину дерьмовой.
В целом минцам свойственна некоторая индифферентность, граничащая с всеобъемлющим докархидизмом[1] и непостижимым образом сочетающаяся с умеренной агрессивностью и стремлением к экспансии на суше. Последнее резко падает в случае серьезного отпора. В общем, не психология, а сплошной клубок противоречий. Впрочем, минцам и это до Кархада. А что ещё можно ждать от просветленных?
Следует отметить отсутствие в верованиях минцев бога, как активно действующей силы, в течение всей обозримой из нашего времени эпохи.
Канди
Религия Канди, безусловно, является развитием минской. Практически полностью совпадает картина создания мира, появления прожорливых гигантов, даже схватка божественных сущностей. Разница в том, что по верованиям кандийцев, мир является верхним панцирем гигантской черепахи, и дерьмо гигантов стекало в окружающий земноводное океан, пока не переполнило его, и черепаха не начала тонуть. Далее следует минская легенда про богдыхана и нукеров (в кандийском варианте – раджу и сипаев) и прекрасную незнакомку, которую любят все, кому не лень. Но у кандийцев сия дама оказалась настолько могуча, что выносила и родила двойню. Конечно же, взрослую. И пока Будха, рожденный от раджи, просветлялся, сын нукеров Сингх занимался делом. Он приволок четырех огромных слонов, водрузил на них черепаху, а чтобы животные не разбежались, примотал лапы рептилии к ушам млекопитающих прозрачной липкой лентой. Соответственно, Будхе после просветления работы не осталось, так что он сразу полез на гору размышлять и качаться. Чем, собственно, и занимается до сих пор безо всяких перерывов, тогда как его брат внимательно следит за подотчетными животными и уровнем дерьма в мире.
Показательно, что в кандийском варианте нет ни слова о дерьмовом континенте, что не удивительно, поскольку данный континент отделен от Канди большими сухопутными пространствами, тогда как Мин - только лишь вполне преодолимым океаном.
Главным же различием этих двух религий является то, что кандийцам рекомендуется не стучаться головой об пол, а ухаживать за своими слонами. В целом кандийцы трудолюбивы, приветливы и не агрессивны. Однако не дать себя в обиду вполне способны, в чем не раз убеждались соседи, от давно канувших в забвение ханейцев до современных тайримцев. С Канди можно было бы очень неплохо торговать, но расположение страны, практически отрезанной Тайримом от связи с остальным миром, исключает прямые торговые связи.
Совершенно непонятно, почему в кандийском мироздании участвуют слоны и черепаха, а священным животным, которое нельзя не то что есть, но даже прогнать с дороги, считается корова. Впрочем, были бы странности остальных народов столь же невинны, как сия маленькая придурь!
Тайрим и Отат
Религия тайримцев намного моложе и минской, и кандийской, что неудивительно, если учесть, что разрозненные кочевые племена слились в единую общность в процессе образования империи, произошедшего уже в исторические времена, о которых существует немало письменных источников. Собственно, культ Атаха и послужил основой возникновения Тайримской нации.
Созданием какой-либо детализированной версии происхождения и устройства мира данный культ никогда не озадачивался, ограничиваясь общей фразой: «Атах создал мир из дерьма и палок». Присутствие именно этих строительных материалов наводит на мысли о первоначальных минских или кандийских корнях тайримской религии. Однако других доказательств данной версии не просматривается.
Итак, в этой версии Атах создал мир из дерьма и палок и из этих же материалов слепил и всё живое. Наиболее качественные материалы бог приготовил для людей, но в процесс вмешался главный оппонент Атаха, Ибис, укравший часть качественного сырья, вследствие чего самого отборного дерьма хватило только на тайримцев. Остальные народы Атаху пришлось создавать с добавлением дерьма более низкого качества. Потому они изначально второсортны и должны быть рабами самых дерьмовых образцов человечества. Ибис тоже создал людей, но поскольку хорошего материала было совсем мало, его создания вообще недочеловеки, уступающие всем остальным народам.
Созданиями Ибиса, конечно же, объявлены отатцы, чья религия до мелочей совпадает с тайримской. Единственная разница в том, что в Отате верховным божеством считается Ибис, а злокозненным демоном – Атах.
Основные заветы Атаха сводятся к приведению второсортных народов к повиновению повелителям. Что при этом ждёт недочеловеков, можно увидеть на примере тайримских женщин, которым отборного дерьма совсем не досталось, и чьё положение в обеих странах примерно посередине между коровами и овцами.
Несложно понять, что тайримцам, как и отатцам, свойственны крайняя степень нетерпимости к иноверцам, повышенная агрессивность, стремление к всеобъемлющей экспансии и какие-то странные отклонения в логическом мышлении. Так, тайримская армия может веками биться о стены приграничной крепости, раз за разом терпя крайне болезненные поражения, но снова и снова бросая в бой всё новые легионы. Да-да, я имею в виду крепость на Рубежном перевале, но это не единственный пример. Их хватает в обеих империях.
Поскольку становление культов Атаха и Ибиса происходило сравнительно недавно, в некоторых документах содержится крайне интересная информация. Так, в записях Витора Основателя можно найти историю возникновения данной религии, рассказанную отцом лурдского короля, тоже Витором, утверждавшим, что являлся современником Атаха и Ибиса. По версии Витора нулевого Атах и Ибис были братьями-близнецами, детьми бека достаточно большого племени, чьи кочевья располагались на границе нынешних Тайрима и Отата. После смерти отца братья разругались из-за дочки одного из соседских беков. Правда, Витор нулевой больше склонен считать, что яблоком раздора стало отцовское наследство. Но официальная версия того времени была именно с участием женщины, которая объявила, что выйдет за того из братьев, кто построит непобедимую империю. Атах и Ибис, забрав каждый своих сторонников, разошлись в разные стороны, и в кратчайшие сроки создали основы своих стран. После чего обнаружили, что коварная соблазнительница никого ждать не собиралась, и выскочила замуж при первом же удобном случае. Культы Абаха и Ибиса возникли ещё при жизни братьев, а обожествление произошло через пару поколений после их смерти.
Аналогичные версии встречаются и в других документах той эпохи.
Закатные королевства
Вера в Светлого единственная, в которой открыто сказано про человека, ставшего богом. Согласно канонам бог создал мир (конечно же, из дерьма и палок, любовь к экскрементам для всех цивилизованных стран едина и нерушима), после чего отправился отдыхать. Через несколько тысячелетий отдохнувший и посвежевший всевышний заглянул на огонёк и обнаружил, что людишки получились дерьмовые (а чего он, собственно, ожидал?).
Божество решило поправить ситуацию, но легких путей искать не стало. Найдя добродетельную девушку, бог, недолго думая, заделал ей ребёнка. Красота девушки подчеркивается отдельно, как и профессия. Действительно, не мог же бог польститься на уродину, будь она хоть святее самого всевышнего. А профессия… Все профессии хороши! Зато никаких проблем с согласием: пара серебрушек снимает все вопросы. Впрочем, в те времена, наверняка, были другие цены.
Ребёнок родился вовремя, но уже взрослым. В отличие от минского варианта мать не умерла, а вернулась к исполнению своих профессиональных обязанностей. Сынок же, не тратя времени на бодание головой пола, принялся ходить по городам и весям и проповедовать идеалы любви и добродетели, за что через некоторое время был схвачен и прилюдно казнен традиционным для тех мест способом: утоплен в чане с дерьмом, не забыв перед смертью пообещать вернуться. Как ему это удалось, непонятно, ведь голова казнимого не поднимается выше уровня налитой в чан субстанции.
Искупив таким образом грехи всего человечества, несчастный слился с отцом и непонятно откуда взявшейся Светлой силой и стал современным богом, единым в трех ипостасях и носящим имя Сусах, полученное человеческой частью от родной матери.
Основой учения последователей Сусаха являются мир, дружба, любовь и добродетель, которые следует принести всем несогласным на кончиках мечей и копий. С момента проникновения данного культа в Ханейскую империю, тогда сильнейшую в мире, до её развала прошло менее двухсот лет. И с тех пор на территории Светлых не возникало государства, размером больше среднего лурдского графства. Закатные королевства постоянно грызутся между собой на темы, как именно выглядят мир, любовь и добродетель, но встают единым фронтом по приказу Святого престола.
Характер у закатников мелочный и вздорный. Они столь же нетерпимы и агрессивны, как и тайримцы, но гораздо хитрее, лицемернее и изворотливее. В их среде царит культ силы. Перед сильными лебезят, слабых угнетают, всячески подчеркивая их беспомощность. Яркий пример – всё те же несчастные женщины, чья вина лишь в том, что они слабее мужчин. Для этих «сосудов греха» даже изобрели специальную, крайне неудобную одежду, ходить в нормальных штанах запрещают. Все эти платья и юбки – разве это не форменное издевательство?
Интересно, что существование Сусаха подтверждается историческими документами, хотя в них описание его жизни несколько расходится с каноническими текстами.
Сусах был сыном ишхана Гарины, небольшого государства на берегу Срединного моря, что лежит в южной части нынешнего Отата. Никакого отношения к Лурдии данная местность не имеет, и почему священные книги Светлых объявили родиной своего бога окрестности Зершана – непонятно. Не для того же, чтобы иметь возможность сказать, что «лурды Сусаха утопили»? Скорее всего, дело в том, что Лурдия значительно меньше Отата и расположена столь далеко от светлых земель, что предъявление каких-либо претензий с нашей стороны представляется крайне маловероятным.
Мать Сусаха была не проституткой, а женой ишхана. Хотя одно другого, в принципе, не исключает. Сын же должен был унаследовать отцовское место, но этого не произошло из-за покорения Гарины Ханейской империей. Отец Сусаха погиб в бою с оккупантами, а сын с остатками племени занялся тем, что мы сейчас называем партизанской войной. И успешно терроризировал ханейцев в течение десяти лет, что говорит о вполне достойных личных качествах. В конце концов, Сусах, выданный одним из соратников, всё же был изловлен и приговорен к позорной казни.
Однако в ночь перед судом и казнью Сусах бежал! Более того, на месте главного преступника обнаружился тот самый предатель, до полной невменяемости накурившийся весёлой травы. Получать взыскание за халатность страже не хотелось, и отмордованный до полной неузнаваемости и дополнительно одурманенный пленник предстал перед судом под именем Сусаха. Никому и в страшном сне не могло присниться, что тот бред воспаленного сознания, который нёс несчастный во время процесса и перед казнью, превратится в основу мировой религии!
Сам же Сусах с остатками своих людей ушел из родных мест, прорвался через Отат, пересёк пустыню и предложил свой меч королю Никару, второму в династии. Верной службой заработал не только честное имя, но и герцогский титул, а также дочь короля в жены. Более того, Села, сестра Сусаха и его верная соратница, стала четвертой женой Никара и матерью Витора второго, третьего в династии. Впрочем, к Светлому культу это уже не имеет никакого отношения.
Империя Снега
О верованиях северян нам практически ничего не известно. Собственно, как и об их стране. Достоверно лишь то, что империя Севера, она же империя Снега занимает огромную территорию севернее Великой Степи от Закатных королевств до северных морей Восточного океана. Где проходит северная граница, знают только северяне!
Самоназвание этой страны нам тоже неизвестно. Империей Севера её называют минцы, империей Снега – светляки. У нас в ходу оба названия, но, повторюсь, они не аутентичные. Собственно, нет никакой уверенности, что это одна страна, а не конгломерат нескольких государств.
Территория эта отличаются суровым климатом. По всей стране снег лежит почти половину года, а в северной части и круглый год, как на вершинах наиболее высоких гор. Однако страна сия столь богата, что её жители обеспечивают себя всем необходимым, и внешние контакты северян крайне редки.
Конечно же, попытки внешних вторжений соседями предпринимались, предпринимаются и будут предприниматься впредь. Но пока добиться успеха не удалось никому.
Каждые двадцать лет молодежь Великой Степи отправляется в Большой Набег на Север. Назад возвращается лишь незначительная часть, которая рассказывает жуткие истории про воинов-великанов и мохнатых чудовищ с хвостом вместо носа и зубами длиной в два метра. Впрочем, нам, в отличие от неграмотных кочевников, известны и слоны, и мамонты. Вернуться с добычей степнякам удалось лишь единожды. Хан Гешефк не стал разорять мелкие деревни, а разбил у первого же поселения бивак и, дождавшись подхода противника, выменял запасных коней, которых случайно оказалось в десять раз больше, чем надо, на огромное количество самых разных товаров. До сих пор девушки рода Гешефков смотрятся в зеркальца северной работы, его джигиты вооружены прямыми мечами булатной ковки, а имя хана Гешефка стало нарицательным.
Но его пример поддержки у степной молодежи не нашёл, и каждое новое поколение безуспешно пытается взять силой то, что можно получить без всякого риска и к взаимному удовольствию. Расстраиваться на эту тему нет ни малейшего смысла: регулярное кровопускание кочевникам необходимо.
Были и более серьёзные попытки.
Закатные королевства, наиболее осведомлённые о богатствах северян, каждые сто лет собирают под светлые знамена огромные армии и отправляют их на восток. Одного-двух приграничных сражений западным рыцарям хватает на следующее столетие.
А тысячу лет назад империя Мин попыталась предъявить права на юго-восточную часть империи Севера. Огромная армия под руководством прославленного генерала Об Лом Ися пересекла степь, легко разметав отдельные роды кочевников, и углубилась в северные леса. Больше о ней никто ничего не слышал. В отличие от светлых, минцы урок усвоили.
Торговать северяне не отказываются, но обманывать себя не дают, что автоматически исключает возможность каких-либо сделок с цивилизованными странами. Реально торговля осуществляется только с Лурдией, но в сильно ограниченных из-за больших расстояний объемах.
Лурдия
Из всех известных сформировавшихся религий именно лурдийский культ Троицы является наиболее сбалансированным и логически обоснованным. И дело не в том, что я, как верховный жрец данной религии, выдаю свои желания за действительность. Так поступил бы служитель любых богов, но мне это не требуется. Судите сами.
Наша религия единственная, не использующая в своей версии происхождения мира такие субстанции, как дерьмо и палки. Понятно, что подобных материалов в мире предостаточно, но надо помнить, что и то, и другое – продукт деятельности живых организмов, и, соответственно, появились они уже после сотворения мира. Более того, количества этих материалов, производимые природой явно недостаточны для столь масштабного проекта. Удивительно, что столь очевидные аргументы до сих пор не добрались до сознания иерархов церквей цивилизованных стран.
Лурдийская картина сотворения, а точнее возникновения мира слишком сложна, чтобы описать её в моих кратких заметках. Всех интересующихся могу отправить к работам моего предшественника Артоха или учебникам космогонии Зершанского университета.
Здесь же перейду к почитаемым в нашей стране богам. Собственно, называть эти сущности богами не совсем правильно. Полпесец, Воргут и Кархад – суть персонализированные силы, которые некоторые ученые называют законами природы. На мой взгляд, это неправильно: законы – более узкие закономерности, а божественные силы – их дедуктивное слияние в единую систему мироздания, объединённую под эгидой Троицы.
Интересно, кто-нибудь поймёт то, что я сейчас написал? Если нет, рекомендую работы того же Артоха. А на начальном уровне – мэтра Конора или нашего третьего короля Витора Второго. Все эти книги имеются в библиотеке университета.
Троица не предписывает своим последователям какого-либо поведения. И хотя мы иногда пугаем не самых законопослушных и образованных людей гневом богов, реальное управление событиями осуществляется исключительно через людей или природные объекты. Тем не менее, надо понимать, что если одного преступника колесовали, другой отделался виселицей, а третий за то же самое получил баронский титул, значит, на то была воля Троицы, выраженная в королевском решении. А летальная коронация неугодного богам претендента на престол осуществляется рукой жреца, вооруженной церемониальным жезлом.
В упрощенном варианте каждая из сторон троицы благоприятствует людям конкретных профессий и родов деятельности, но это более чем условно. Так темная сторона Троицы, Кархад, традиционно считается богом учёных, путешественников, лекарей и прочих неудачников, но он вполне может покровительствовать и какому-нибудь барду или циркачу, по канону относящемуся к вотчине Воргута.
В свою очередь Воргут – бог мошенников, воров, торговцев и прочих творческих личностей способен принять под свою руку и правителя, и воина, и даже педагога, хотя последний относится к любимым детям Кархада. Да кого угодно, ведь цветная сторона Троицы включает в себя неисчислимое множество оттенков.
И, наконец, светлая сторона Троицы, Полпесец, дарящая силу, здоровье и удачу. Бог правителей, воинов и ватажников. Однако под его покровительством могут оказаться и столь сомнительные личности, как проститутки или убийцы. Ведь главное предназначение этой стороны – поддержание равновесия, постоянно раскачиваемого Кархадом и Воргутом. А если произойдет нарушение равновесия, это будет уже не Полпесца! Это будет Полный Песец! Бесповоротный и окончательный!
Профессия сама по себе не относит человека к той или иной стороне силы. Всё зависит от помыслов и поступков. Всегда можно исправить ошибки и изменить свою судьбу. Если, конечно, тебя ещё не колесовали.
[1] Пофигизм.
Пролог
Лурдия. Зершан.
Все более-менее крупные города одинаковы. В центре, поближе к резиденции правителя раскинулись особняки знати. Впрочем, где раскинулись, а где и не очень. В Тайриме, например, позволить себе даже крохотный парк в столичной резиденции могут разве что близкие родственники султана. Да и то не все. Родственников у солнцеликого куда больше, чем земли в центре столицы. И стоит она много-много полновесных желтых монеток. Золотой район чаще всего обнесен стеной: и дополнительный рубеж обороны в случае нападения врагов, и от черной кости отгородиться. Но (и снова можно привести в пример Тайрим) стена – явление не обязательное. Против врага, сумевшего дойти до сердца султаната, никакие стены не помогут. Впрочем, всё это детали. Всё равно в центре, тесном или просторном, огороженном или открытом всем ветрам, – знать. Подальше, на небольшом удалении от резиденций герцогов и графов, обитают средней руки дворяне, кому позволяет и количество благородных предков, и накопленные ими капиталы. Здесь не встретишь ни нищего шевалье на старом мерине желтовато-рыжей масти, с облезлым хвостом и опухшими бабками, ни толстопузого нувориша, чей отец возился с плугом, молотом, или махал кистенем на большой дороге. И семнадцать поколений купцов первой гильдии тоже не дают возможности заселиться в серебряный круг. Вот в бронзовом таким самое место. Нуворишам, конечно, о благородных нищебродах речь не идёт. Тут всё решают деньги. А дальше – медный круг, железный, кожевенный… Названия в каждом городе свои, но суть одна. Районы расходятся концентрическими кольцами от центра и до самых до окраин, традиционно занятых лачугами недотёп, неудачников, пьяниц и прочего деклассированного и маргинального элемента. Чем ближе к трущобам, тем дешевле жильё, противней запахи, хуже еда в трактирах, меньше значения придается званиям и благородным предкам. Завсегдатаи проявляют интерес разве что к кошелькам проезжих и прохожих. И интерес тот по мере удаления меняется от «реально ли продать» до «реально ли отобрать».
Зершан, главный город Лурдии, выделялся среди собратов-столиц даже своим строением. Когда почти легендарный Витор основатель династии был призван на эту землю племенами, сумевшими совместно отбиться от притязаний сразу двух империй, но не представляющими, как не передраться между собой в условиях мирного существования, он обнаружил уникальное природное образование, в дальнейшем послужившее основой королевского замка. Прямо посреди степи торчал скальный монолит. Ну хорошо, не прямо посреди степи. В излучине от весьма бурной и полноводной реки Турды. Бурной, поскольку вода ещё не успела утихомириться, вырвавшись из теснин Драконьих гор, а полноводной, ибо почти со всех этих гор влагу и собирала. Наличие мощной водной артерии, переправа через которую представлялась малореальной любыми силами и в любых условиях, лишь повышало оборонительный ресурс будущей крепости. Но куда больше короля заинтересовала сама скала. Или, точнее, скальный массив кольцеобразной формы. Толстые монолитные стены высотой за сотню локтей, не просто отвесные, а местами нависающие, а внутри почти ровная площадка, восемьсот локтей в поперечнике. Этакий гранитный атолл, только не в океане, а посреди твёрдой земли. И самое удивительное: на противоположной от излучины стороне кольцо размыкалось, оставляя проход шириной в двадцать локтей.
Мысли Витора понять нетрудно. Удивительно, что никто ранее не догадался использовать сиё чудо света в оборонительных целях. А может, были догадливые, но испугались масштабности проекта и объема предстоящих работ. Основатель не боялся никого и ничего. Скорее всего, потому что в строительстве смыслил мало, а своё «хочу» ценил куда больше советов специалистов. Наверное, правильно: какие там специалисты в глубокой древности! А тут целый вождь! Нет, уже целый король! К тому же герой, которого воспоют в веках! Легендарная личность!
Легендарная личность оказалась права. Ещё при жизни Основателя были подняты первые вёдра с водой из дворцового колодца, а проём в скальном кольце перегородила монументальная стена, сделанная столь тщательно, что отличить её от естественных скал можно было лишь по наличию ворот. Скалы, хоть специалисты и считали их непроходимыми, прошли дополнительную обработку молотками и зубилами, потеряв все мало-мальски выступающие фрагменты. Последняя работа и вовсе была проведена в кратчайшие сроки, поскольку ломать – не строить, каждый умеет. Витор так увлекся строительством, что даже бросил воевать с соседями. Те тоже оценили размах затеи, и на свежеобразованное королевство не нападали. А может, помнили, как отхватили от раздельных племен, и с объединившимися тем более боялись связываться. Король же получил в народе прозвища «Строитель» и «Отец народа».
Надо отметить, что успехи Основателя на ниве возведения Величайшего Чуда Света закончились на стене с воротами и колодце. В халупу, в которой Отец народа отдал богам душу, не побрезговал бы заселиться разве что завсегдатай современных трущоб. И то не каждый.
Но наследники великое дело не бросили, и за каких-то тринадцать поколений бывший «атолл» неузнаваемо преобразился. В самом центре вознеслось в небеса здание королевского дворца, и высотой, и великолепием, и комфортностью превзошедшего даже султанские хоромы в Тайриме. Старинный колодец Витора обзавелся хитрой системой труб и насосов. Семь пар ездовых ящеров круглосуточно крутили многочисленные колёса, подавая воду не только на кухню и в прачечную, но и в личные покои монарших особ и гостевые комнаты. А при Гаторе, одиннадцатом в династии, к удобствам для благородных господ прибавились горячая вода и канализация. Последняя (хотя даже само слово ранее в городе не было известно) стала предметом особой гордости зершанцев, брезгливо цедивших сквозь зубы: «Ну да, в Тайриме тоже дерьмо на улицы не выливают. Но разве это канализация? Вот у нас КАНАЛИЗАЦИЯ!!!».
Кроме всевозможных удобств дворец отличался стенами в четыре локтя толщиной и маленькими окошками, больше напоминающими бойницы. Зачем надо было строить крепость внутри крепости – вопрос риторический: Король сказал: «Надо», значит – надо! Впрочем, благодаря массивности стен микроклимат внутри дворца поддерживался комфортный и ровный в течение всего года. Располагайся королевство на несколько тысяч верст севернее, пришлось бы строителям изобретать воздушное или паровое отопление, но климат в этих краях был щадящий. Хороший был климат. Правда, с естественной вентиляцией не сложилось, и, чтобы цвет государства не задохнулся в построенных казематах, пришлось изнутри изгрызть стены сложной системой воздушных ходов, а затем позаботиться, чтобы закрывающие решётки воздуховодов не портили общий дизайн помещений и фасада. Подобных слов ни строители, ни высокопоставленные заказчики не знали, но вентиляция была вездесуща, незаметна, да ещё и работала!
Вдоль правой от входа стены атолла располагались всевозможные хозяйственные постройки и жилища прислуги, особой монументальностью не отличающиеся, но весьма элегантные и выдержанные в едином стиле (Андокор, восьмой в династии, отличался утонченностью вкуса). Вдоль левой правил лаконичый военный стиль, детище Бурда, десятого в династии, разместившего здесь казармы парковой стражи и золотой гвардии, а так же тренировочный комплекс. Гвардейцы являлись личной охраной семьи короля, а в ведение стражников входили стены и парк, занимавший всё свободное от дорог и строений пространство внутри «атолла». Парк сам по себе мог претендовать на звание Чуда света. Ажурные беседки, благоустроенные уголки для отдыха и живописные лужайки, соединенные ухоженными тропинками, вьющимися среди самых удивительных растений, доставленных с разных концов света. Появлению и процветанию парка замок был обязан Пантелу, двенадцатому в династии, и двум его супругам. Причем сам король занимался исключительно растениями (собственно, даже в султанской академии Тайрима и Светлом университете до сих пор главными пособиями на факультетах растениеводства считаются работы Пантела Лурдийского), а всё остальное – дело нежных ручек царственных дам. Включая нужники в укромных местах. Работы парковым стражникам хватало. Стационарные посты, патрули обычные, патрули летучие… Плюс стена…
Собственно, стены охранялись куда менее плотно, нежели парк. Оно и понятно: скалы «атолла», как были неприступными, так и остались. В трех местах на скальном гребне (ну как гребень, от пяти до десяти локтей шириной) были сооружены навесы от дождя, к которым с внутренней стороны выводили узкие лестницы. Под каждым навесом круглосуточно бдил пост из двух человек, не знающих, как убить время и безостановочно зевающий от скуки. Ночью, чего греха таить, стражники не гнушались и вздремнуть часика по три. По очереди, конечно, чтобы проверяющие врасплох не застали. Днем и это развлечение отсутствовало. Особенно не любим служивыми был второй пост, оборудованный над рекой, ибо именно туда выводил сток дворцовой и городской канализаций, и при определенных погодных условиях запашок весьма успешно достигал гребня стены. И если на первый и третий посты назначались в основном проштрафившиеся по мелочи, то чтобы попасть на второй – надо было накосячить капитально. Отправка туда считалась куда более суровым наказанием, чем тот же срок в штрафном карцере или соответствующее количество шпицрутенов.
Единственная дорога из замка вела через ворота в искусственной части стены. Вот эти ворота и были центром полукруга, в котором располагались поместья элиты королевства. Не слишком большие, ибо сильно размахнуться подданным короли не давали, но и не крохотные клочки, как в Тайриме. Серебряный район охватывал золотой, бронзовый – серебряный, и так далее. Чем дальше от замка, тем тоньше становилось кольцо района вдоль дороги, и тем плотнее застраивались прилегающие к стенам (к зоне отчуждения, конечно, но сколько её, этой зоны!) куски, в чем немалую роль играло нежелание знати при каждом выезде из города любоваться жилищами всякого быдла и нюхать запахи, ему присущие. Горожане среднего достатка жили уже ближе к стенам, под первым и третьим постами, а трущобы располагались под вторым. А почему нет? Запах канализации? Да ради богов! Местные обитатели и сами не лучше пахнут. Антисанитария? Не говорите глупостей, здесь и слов таких не знают! Зато стражники сюда не ходят. Ни Золотые, ни Парковые, ни городские! И за жильё платить не надо, где удалось приткнуться, там и живи. И отцы наши так жили, и деды, и прадеды. С тех самых времён, когда Витор Основатель начал столицу строить. Или даже раньше. И вообще, кто и в каких трущобах видел условия лучше?
Глава 1
Лурдия. Малая Фарзовка. Сентябрь[1] 1772 года.
Придумала везти урожай в Зершан Дарьяла. Испокон века в Малую Фарзовку приезжали городские купцы и скупали всё на корню. Селяне отдавали урожай за денежку малую или в обмен на нужные вещи и горя не знали. Но в Дарьяле, хоть и с трудом до десятка считала, жадности на полсела хватало. Как же так? Купцы Твердовские яблоки за бесценок берут, а в Зершане по столичным ценам продают. Это ж какие деньжищи им в карман уходят! А ведь могли бы селяне себе этот прибыток забирать! Всех забот – неделя пути туда, неделя обратно. Не волновали глупую бабу ни затраты дорожные, ни кто за хозяйством присматривать будет, ни даже, что Серко может до Зершана и не дотянуть, и так мерин уже зажился, обычная лошадь года три как пала бы. Клещом впилась в мужа. Ноет и ноет, зудит и зудит, даже во сне прибытком купеческим бредит. Вот такая она: втемяшится в голову глупость какая, так либо со света мужа сживёт, либо своего добьется. И проще выполнить, чем объяснить, почему не хочешь. Впрочем, и здравые мысли в женином зудении проскальзывали: что яблоки, что груши у Тверда росли на загляденье: большие, сочные, вкусные невероятно. А купцы за них деньгу давали такую же, как и остальным. Мол, яблоки – они яблоки и есть.
Однако Тверд решился далеко не сразу. Сначала посоветоваться решил. С отцом, с братом, прочими родичами… Батя почесал в затылке и неожиданно произнес:
- А шо? Может и получится. Ежели не одни яблочки везти, а медку с моей пасеки прихватить. Чай, такого и здесь ни у кого нету, а уж в столице – тем паче.
- Дело говоришь, - поддержал брат. – И сальце, что моя Ганка насолила. А то трех хряков завалили, сала хоть задом жуй. И какого сала!
- А я сырку подкину, - пошамкав губами, кивнул стрый, родной отцов брат. – Сырок у меня не хуже Ганкиного сала. Пусть столичники побалуются. Творожок со сметанкой не довезёшь, а вот сырок – в самый раз!
Словом, поддержала родня Дарьялину идею. У каждого свой товар нашелся. У кого капустка квашеная, у кого огурчики солёные да грибочки, кто колбасу коптит… В общем, езжай, Твердушко, вот тебе наше благословение!
- Да какое благословение, - взвыл Тверд. – У меня телега под одними яблоками развалится! Остальное просто не влезет! А если и поместится, Серко груз такой с места не сдвинет, куда там до Зершана переть!
- Нет такого дела, чтобы миром решить нельзя было, - прошамкал дед Пихто. – Воз добрый мы тебе найдем, то несложно. Вот хоть мой, всё равно без дела стоит. И с клячей твоей что-нибудь придумаем. Есть у меня настоечка одна…
Воз у деда, и взаправду, был знатный. Большой, прочный, ход – графским каретам на зависть. А весу всего ничего. А всё потому, что дерево, из которого дед воз ладил, он у хторов выменял. Ну как выменял. Молодой дед тогда был, глупый, вот и забился с другими парубками, что в хторские горы слазит, да какую-нибудь диковинку принесёт. И попёрся. Хорошо, сообразил вместо оружия яблоками торбу забить. И когда горцы дурака прихватили, вмиг выложил угощение. Хторы, они на фрукты падкие. Потому не зарубили гостя, а договорились: ты нам яблок притащишь, а мы тебе древесины отгрузим, что легче пуха тополиного. Ну, насчет пуха приврали, конечно, но несильно. В итоге воз дед соорудил – всем возам воз.
И настоечка тоже хторская оказалась. Опробовали на старом петухе, так тот цельные сутки за курами носился. Как молодой, прямо! Дед помнил, что горцы что-то говорили, что если помногу настойку хлебать, то и помереть можно, но помногу никто Серку давать и не собирался. Так, чуток по утрам, чтобы воз тянуть мог. Только до столицы, а обратно, воз опустеет, так чего ценный продукт переводить, животина и сама справится.
Пришлось Тверду собираться в дорогу. Ага, соберешься тут! Дарьяла взвыла пуще прежнего: ты у меня лопух лопухом, без женского пригляду пропадёшь ни за грош, а то ещё хуже – окрутит тебя, недотепу, шалава столичная, высосет все денюжки на всякие непотребства, а после самого в рабство продаст северным варварам вместе с дедовым возком и несчастным Серко. Зачем северным варварам старый мерин, Тверд не понял, но спорить с женой – себе дороже. Да и на рынке одному стоять – то ещё счастье. В дороге опять же веселее. С женой ведь не только языками чесать можно!
Как определились, пошел Тверд в управу, за подорожной. Долго мыкался от одного клерка к другому, пока не попал к пожилому дядечке, одетому в заправленные в полусапоги полосатые штаны в обтяжку и топорщащуюся на солидном брюшке куртку иноземного покроя, прозывающуюся пинджаком. На глазах дядечка носил сплетенную из проволоки кархадину со стеклами. При виде Тверда он только вздохнул:
- Тебе же не одна подорожная нужна, а куча бумаг. Подорожных пять: на тебя, на жену, на лошадь, на возок и на груз.
- Зачем пять, - удивился Тверд. – Все вместе же едем, разве нельзя в одну вписать. А на лошадь зачем?
- Нельзя, - покачал головой дяденька. – Мало ли что. А лошадь – тоже человек. Вот не дай Полпесец растеряетесь, а у коня твоего документа нету. Что он проверяющим предъявить сможет?
Тверд представил Серко, предъявляющего стражникам «документ», и согласно закивал.
- В общем, пять подорожных. Два паспорта, чтобы личности ваши удостоверить. Сертификат от санитарной службы об эпидемиологической безопасности груза, - дядечка глянул в осоловевшие глаза Тверда и разъяснил: - От лекарей, что яблоки твои есть можно больше одного раза. Сертификат на каждый товар отдельный нужен. Если ты оружие везешь…
- Нет оружия, - засуетился Тверд.
- Что, ни ножа, ни топора? – удивился чиновник.
- Нет, ну это есть, конечно!
- Вот! А это оружием считается, им человека убить можно. Был бы ты дворянского сословия – другое дело, а селянам разрешение на ношение нужно.
Тверд украдкой глянул на собственный кулак. Хорошо, хоть на него документа не надо, а то ведь клерка этого и кулаком убить нетрудно. С одного удара.
- И ещё кое-какие бумаги нужны, - не останавливался дядечка. - Долго перечислять. Представляешь, сколько чиновникам работы? А ведь как всё это тебе бесплатно достается, так и им дополнительных денег не платят. Как думаешь, хотят они бегать, да на тебя пайку[2] тратить?
- Не хотят, - уныло согласился Тверд.
- А что надо сделать, чтобы захотели?
- Не знаю…
- А что ты делаешь, если телега твоя ехать не желает, а только колёсами скрипит?
- Дегтем подмазываю, - обрадовался Тверд хоть одному понятному вопросу.
- Вот и тут подмазать надо, - улыбнулся дядечка. – Только не дегтем.
- А чем? Лучше дегтя смазки не бывает!
Чиновник грустно вздохнул:
- Вот селюк бестолковый! Это колесо от дегтя лучше крутится. А бюрократическую машину деньгами смазывать надо. В общем, давай пять серебрушек и погуляй часика два. Потом приходи в канцелярию, всё будет.
И точно. Через два часа тощий прыщавый клерк, с которого всё и начиналось, вручил Тверду пачку листов коры пайного дерева. А когда селянин кинул ему медную монетку, добавил ещё и сумку, куда эта пачка поместилась, словно специально шили. Собственно, почему «словно». Для того и шили, и выдать бесплатно должны были, но Тверд уже догадывался, как работает «бюрократическая машина».
После этого собраться в дорогу не такая уж и сложная задача. Родичи, правда, долго рядились, чего сколько брать, но договорились, в конце концов, загрузили воз под завязку, и Серко, хлебнув хторской настойки, довольно бодро пошагал в сторону Шамского перевала.
[1] Названия месяцев в мире Лурдии даны русские для удобства читателя. Если кому-то не нравится, может перевести слово «сентябрь» на лурдский или тайрим самостоятельно.
[2] Пайка – кора пайного дерева. Используется вместо бумаги. Потолще будет и погрубее, зато дешевая.
Глава 2
Лурдия, Зершан. Королевский замок. Ночь на 7 сентября 1772 года
Когда Лика поняла, что идея обнести этой ночью королевский дворец оказалась неудачной, кипишиться было уже поздно.
Все трудности остались позади. Скальный монолит, заменявший замковые стены, даже не охранялся толком: ни нормальному человеку, ни законченному параноику и в голову не пришло бы, что какой-нибудь самоубийца решится лезть по гладкому камню, даже не вертикальному, а наклоненному в наружную сторону, местами очень сильно. Да если и решится! Надо же ещё преодолеть добрую сотню локтей высоты. А это невозможно, потому что невозможно в принципе! Лика усмехнулась: как мало равнинники знают про хторов! На таких скалах детишки горцев в салки играют! Несчастных пять минут несказанного удовольствия. Целых пять, слишком давно не лазала.
Куда больше времени заняло пересечение парка. Неслышной тенью от дерева к кустику, от кустика к беседке, от беседки к дереву… Спокойно, плавно, медленно и аккуратно, без рывков, перебежек и прочих резких движений. Обойти пост, пропустить патруль, переждать обход… И, наконец, нырнуть в лабиринт воздуховодов, пронизывающих жилую и рабочую часть дворца. Доползти до тронного зала… И обнаружить полное крушение собственных планов.
Тронный зал славился искусной лепниной внутренних стен. Многочисленные барельефы, каждый из которых изображал какое-либо историческое событие, сливались в единую картину, куда были органично вписаны и закрывающие окна гардины, и прикрывающие воздуховоды решетки, и массивные канделябры. Ценители могли бы часами любоваться причудливым изображением битвы на реке Неде или сценой коронации Витора Основателя. Однако от созерцания шедевров искусства Лику с детства отвлекали вопросы добычи пропитания, а потому оформление тронного зала не произвело на девушку должного впечатления. Вообще никакого не произвело. Она только порадовалась, что большая часть светильников погашена, и в помещении царит полумрак. Примерно такой интенсивности свет обеспечивают желтые мхи в пещерах хторских гор. Привычный человек разглядит малейшие подробности, а непривычный в пяти метрах ездового дракона не заметит, если тот не будет делать резких движений. Плюс Лике, минус всем остальным. Трон найти – тоже большого ума не надо: монстроподобное кресло стояло в локтях десяти от стены, в которой пряталась непрошенная гостья. Подлокотники в завитушках, резная спинка, закрепленные на ней статуэтки, похожие на мужской половой член, как его рисуют мальчишки на заборах. Три штуки. Как три? Лика тихонько выругалась. Ей надо было принести статуэтку, закрепленную на спинке кресла. Одну! А кархадин, навевающих неприличные ассоциации, три! И не одинаковых, а слегка различающихся. Какая именно нужная, один Ворхуд знает! На то он и бог воровства! А Лике, которая ни разу не богиня, что делать? Брать все? Так они, между прочим, даже на вид тяжеленькие!
И ладно бы неожиданности этим исчерпывались. Ничего подобного! Готовясь к делу, девушка тщательно изучила не только планы дворцового комплекса, временно позаимствованные из архивов гильдии королевских строителей, включая технические коммуникации (а сколько слов новых выучила!), но и систему охраны, так что количество, численность и время смены всех постов наизусть знала. А как иначе? Нарвешься на кого – и прощай, молодость; здравствуй, Тощая Кут[1].
В тронном зале ночью не должно было быть никого, кроме пары отчаянно зевающих гвардейцев. Всей работы для человека, владеющего кахуром, - два плевка снотворным. Потом выскочить, схватить добычу и нырнуть обратно в камень. Шипов со снотворным у девушки было с десяток. Естественно, были и с ядом, даже больше, но Лика же не убийца, если за жмуриков не платят. Зато искать мокрушника будут с куда большим усердием. И наказание совсем иное, чем за воровство. С учетом того, что именно и где именно она крадёт – по любому смерть. Но смерти, они ведь тоже разными бывают.
Но в тронном зале, несмотря на неурочное время, было людно и шумно. Вместо того, чтобы, позевывая, стоять на посту, служивые увлеченно рубили друг друга. И было их не двое, а добрых два десятка, если не считать валяющиеся по всему тронному залу трупы. И ладно бы только солдаты! В одном ряду с пятеркой «золотых» стоял и сам Витор, шестнадцатый в династии и шестой этого имени, а за спиной мужа испуганно озиралась королева с ребенком на руках. Их крошечный строй атаковали дружинники в желто-зеленых латах, понукаемые статным рыцарем в железном доспехе. Несмотря на численное преимущество, дела у нападавших шли ни шатко, ни валко. Впрочем, положение золотых всё равно оставалось безнадежным.
«До завтра подождать не могли со своими разборками, - выматерилась Лика. – И что теперь делать?»
Правильным ответом было: тихо уйти. Или подождать, пока схватка закончится, и оставшиеся в живых освободят помещение. Но Лика не была бы сама собой, если бы действовала правильно. Скорее всего, уже и труп девушки давно бы сгнил в безымянной могиле. Если бы была могила. Что делать женщине, если мужчины заняты мужским делом и не обращают на неё ни малейшего внимания? Заниматься своими, женскими делами. Рубилово идет далеко от трона, рядом никого, а потому…
Лика аккуратно сняла декоративную решетку и головой вперед влетела в тронный зал. Мягко пришла на руки, перекувырнулась, гася инерцию, и неслышной тенью скользнула к трону. Покидала в мешок «члены», и обратно к стене. Прыгнув вверх, зацепилась за каменный хвост коня Бурда, десятого в династии, громящего северных варваров; уперлась ногой в причинное место несчастной лошади; выкатившись, дотянулась до носа многострадального короля и, качнув маятник, вперед ногами нырнула в воздуховод. Бросила взгляд в зал и, убедившись, что никто не заметил её маневра, аккуратно пристроила решетку на место. Чтобы не светить путь отхода. Всё, что осталось девушке - аккуратно смыться.
[1] Виселица
Глава 3
Мир неизвестен. Горы. Время неизвестно. День первый
Ущелье было... Обычное горное ущелье. Две "пилы" сходящихся скальных хребтов; зажатый между ними ледник, украшенный береговыми моренами и слегка изломанный в верхней части; широкая седловина перевала за ледопадом...
Нет, конечно, очутись здесь поэт, а ещё лучше бард, мигом бы сложил балладу, щедро насытив текст величественными вершинами, пронзительной тишиной, ослепительными бликами солнца на гигантских разломах льдин, густой синью неба, дрожащим прозрачным воздухом, седыми исполинами, пронизывающими порывами горного ветра, скал слепящим оскалом, бесконечными ледяными реками и прочими всевозможными красивостями, столь милыми сердцу восторженных читателей и, в первую очередь, читательниц. В картину гармонично вписалась бы нежная юная принцесса в воздушном платье, нагло преследуемая огнедышащим драконом, злыми разбойниками или, на худой конец, хищным зверем кошачьей породы с огромными клыками. И, конечно же, в последнюю минуту миру должен был явиться прекрасный принц на белом коне, дабы спасти, влюбиться и увезти...
Увы, барда в ущелье не было. Как и несчастной принцессы, дракона, разбойников и коня. Собственно, из всех вышеперечисленных выжить здесь смог бы разве что дракон, как существо полностью вымышленное. Что касается остальных, то высота, холод и упомянутые порывы горного ветра быстро бы разъяснили наивным бардам, коням и принцессам всю глубину их заблуждений. Разбойникам тоже, но их не жалко.
Однако в ущелье не было никого. Тишь и благодать. И вдруг... Впрочем, всё и всегда случается вдруг.
На гребне восточной морены стоял камень. Собственно, морены целиком состоят из голышей, булыжников, валунов и тому подобное, но этот исполин выглядел, словно доисторический мамонт среди землероек, воспринимаясь скорее отдельно стоящей скалой, нежели камнем. Он возвышался на этом месте не первое тысячелетие и не собирался покидать привычное место не меньшее и даже значительно большее количество времени. Однако покой его был потревожен.
Сначала западная поверхность валуна пошла мелкой рябью, и прямо из камня донеслось короткое и очень эмоциональное, но совершенно неприличное выражение. Видимо ругательство помогло, поскольку рябь сменилась ровной пленкой радикально черного цвета, похожей на кляксу битума на асфальте. Только расположенной вертикально.
- Есть контакт, - сипло произнесли за кляксой.
- От винта! - громко скомандовал другой голос, молодой и сильный.
- Что «от винта»? - после секундной заминки отозвался первый собеседник.
- А что «есть контакт»? - хмыкнул второй.
- Шел бы ты со своими шуточками... - возмутился сиплый.
- Я-то пойду, - перебил его молодой. - Как только объяснишь, почему у тебя портал нетрадиционной формы, так сразу и пойду.
- Нормальная форма, - пробурчал сиплый. - Не ориентация же! Ну может, края слегка размыты. Сейчас подправим маленько... Мать твою так!!! Ты куда прешь, кошка драная! Держи её! Андрюша, держи!!!
Через пленку на площадку перед валуном вывалилась размытая тень и через мгновение затерялась в камнях.
- Кого держать? - удивленно отозвался молодой, названный собеседником Андреем.
- Мзиура своего грёбаного! Он в портал ломанулся!
- Что с тобой, Сеня? - в голосе послышалась опаска. - Герда в вольере заперта. Я бы её, конечно, взял, но Сан Саныч категорически против!
- Каком, к хреням, вольере!..
- Что тут происходит? - оборвал Сеню властный женский голос.
- Оля, Арсен Иваныч сошел с ума, - сообщил Андрей. - У него мзиуры кровавые в глазах и портал в форме кракозябры. В общем, я пошел, пока чего ещё не случилось. Собаку отвяжите от шасси[1]!
Из битумной кляксы вышел человек. Высокий, широкоплечий, крепко сложенный. Одет в широкую льняную рубаху с запашным воротом и такие же портки без каких-либо гульфиков, шлеек, выточек, вышивок и прочих ухищрений. Ну и без карманов, само собой. Подвязаны портки конопляной верёвкой. Босой, с котомкой и крепким деревянным посохом. Словом типичный сказочный принц-богатырь, переодетый представителем низового сельскохозяйственного сословия времен средневековья, в русском языке именуемого крестьянами.
Вышел, изумленно оглядел ледник, скальный хребет на востоке, седловину перевала на юге и монументальную пирамиду на юго-западе, громко вздохнул и грязно выругался на смеси русского, таджикского и суахили.
- Оленька, - жарко сипел Арсен из-за пленки. - Не привиделось мне! Кошка Андрюхина в портал рванула! Мамой клянусь! Дюша, верни животную взад!
- Сеня, - почти шепотом протянул Андрей. - Ты считаешь, мне больше делать нечего, как по горам за мзиурой гоняться? Ты куда портал открыл, помесь павиана с крокодилом?
- Что-то не так? - осторожно просипел Арсен.
- Всё не так! Я же должен был попасть на Среднерусскую возвышенность!
- А ты не на возвышенности? - удивился Арсен.
- Я на возвышенности, - уже спокойно произнес Андрей. - Тысяч этак на шесть выше уровня моря. А вон тот холмик называется "Повелитель Неба". Все такие холмики в переводе с местного называются аналогично.
- Точнее определиться не можешь? - включилась в разговор Ольга.
- Легко. В пределах видимости либо массив Хан-Тенгри, либо Победа. Я ни там, ни там не был, так что силуэты не помню. Не Ленина, не Коммунизма и не Корженева - точно, там я был. Но ещё может быть что-то на Китайском Памире, в Гималаях, Каракоруме, Андах...
- Ты уверен, что это тот мир?
Андрей усмехнулся:
- Я вообще ни в чём не уверен. А собственно, какая разница, что тот не исследован, что этот. Маяк у меня есть, найдете!
- Может, вернешься? - тихонько вставил Арсен.
- Ага! - взвизгнула женщина. - А нам оторвут голову за холостой запуск?
- Правильно, Оля, правильно, - согласился Андрей. - Классный рапорт выйдет: «Старший техник Приходько и техник Джагоев накануне запуска в мир В-12 нажрались на проводах пешка Лурдского, вследствие чего Приходько не в состоянии подняться с постели, а Джагоеву кошки кровавые мерещатся. Старший техник Куранова, вызванная на замену заболевшего Приходько, опоздала к началу запуска и не смогла воспрепятствовать прохождению Лурдского через портал нетрадиционной ориентации. После выяснения места нахождения портала в мире В-12 (предположительно, Гималаи) пешек был отозван обратно, а в результате перерасхода энергии Братск трое суток сидел без света».
- Не пешек, а полевой агент! - поправила старший техник Куранова. - Мне сообщили поздно.
- Вот и объяснишь это Санычу, когда он кракозябру увидит! Закрывайте портал, пожалейте Братск!
- А ты? - неуверенно протянула Ольга.
- А я валю вниз со страшной силой, ибо здесь охренительно красиво, но жрать нечего, жечь нечего и хо-оло-одно, мля! До вечера сброшу тысячи три метров, а там видно будет. По-любому пешки назад не ходят!
- Арсен, закрывай!
За порталом громко щелкнуло, клякса подернулась рябью, и поверхность валуна приобрела первозданный вид.
Андрей усмехнулся и свистнул. Здоровенный булыжник в десятке метров от человека поднялся на четыре лапы, потянулся и, подобрав камень поменьше, неспешно потрусил к человеку, оказавшись хищным зверем с огромными клыками. Этакий котеночек размером в полтора тигра. Или в два. Оказывается, барды иногда угадывают. Хотя для саблезуба клыки были маловаты, но только для саблезуба. И ссориться, в отличие от героев ненаписанной баллады, ни принц, ни зверь не собирались. Человек почесал мзиуру за ухом, зверь удовлетворенно заурчал.
- И эти поцы, Герда, будут учить нас разведке и диверсиям!
Человек стянул с принесенного мзиурой рюкзака маскирующую накидку и в считанные минуты преобразился. Рубаху сменила умрановая куртка, одетая поверх свитера из мзиуровой шерсти. Штаны, перчатки, шлем. Сапоги. Человек встал, помахал руками, попрыгал. Навинтил на посох стальной наконечник, превращая его в помесь альпенштока и короткого копья. Убрал в рюкзак накидку, оказавшуюся паркой из шкуры мзиура и такие же штаны. Туда же убрал котомку, набитую едой, и оружие. Много оружия. Закинул рюкзак на спину.
- Ты где, Герда?
Мзиура, вновь перестав изображать булыжник, ткнулась лбом в грудь. Человек погладил лобастую голову.
- Знаешь, почему нам запрещали всё это брать? И тебя тоже. Предполагается, что умраны и мзиуры здесь не водятся! Велика беда, если парочка энтузиастов поищет у себя в труднодоступных местах несуществующих зверей. «Среди нижних слоев социальной лестницы намного легче затеряться», - Андрей явно кого-то передразнивал. - А ничего, что оттуда невозможно выбраться? Всю жизнь пахать землю, самое оно разведчику! И никаких прав! Любой дворянин может прирезать простолюдина без всяких последствий. И даже оружие, - он любовно погладил рукоятки коротких мечей, уютно расположившихся на бедрах, - носить запрещено. Против шашки с голой пяткой! А Драконьи горы мне с одним альпенштоком пересекать? И после этого они удивляются высокой смертности!
Кошка скептически мявкнула и перетекла на снежное пятно, мгновенно сменив цвет на белый. Человек согласно кивнул:
- Что-то я разболтался. Пошли, что ли? Нам нужны лес, тепло и средства скоростного передвижения.
[1] Строка из песни В.Аникина
Глава 4
Лурдия, Зершан. Королевский замок. Ночь на 7 сентября 1772 года
Любопытство, говорят, кошку сгубило. Вот только женщин это чувство мучает куда сильнее, чем мелких пушистиков. Разве можно побывать в королевском дворце и хотя бы одним глазком не глянуть, как живут принцессы? Хотя бы одна, но настоящая принцесса. А то, что находишься ты здесь без приглашения; гуляешь не по парадным коридорам, а по системе воздушных ходов; а в рюкзаке болтается три неприличные статуэтки Троицы, столь ценимые власть имущими; так ведь мелочи это всё! Тем более покои Биаты как раз по пути отхода. Во всяком случае, не сильно в стороне. Под прямым углом, если честно, но зато недалеко. С полчаса туда и столько же обратно, если шустро шевелиться. По-хорошему, Лике там совершенно нечего было делать. Но ровно через полчаса девушка обозревала спальню принцессы. Как обычно, из воздуховода. Решетку пришлось снять, поскольку стены комнаты задрапировали свисающими с потолка полосками ткани с рюшечками и кружевами по всей длине, и осмотреться получилось, только слегка раздвинув эти тряпки. Зато было на что посмотреть.
Огромная кровать произвела на Лику неизгладимое впечатление. Если, конечно, это была кровать! Потому что спать на таком возвышении могла бы горская семья среднего размера: сам хтор, пара его жен и пятеро детей. А голодранцы из столичных трущоб и вдесятером поместились бы! Да ещё под навесом из бежевого бархата (или не бархата, в дорогих тканях Лика не разбиралась, предпочитая работать по металлу). Тоже с рюшечками! На кровати не изношенное до дыр байковое одеяло и даже не комковатый от старости матрас, как у самой Лики (наверное, единственный на все трущобы), а что-то толстое, ровное, даже на вид мягкое и теплое. А подушки… А одеяло… Пуховое! Нет, точно пуховое… Откинуто в сторону… В чехле из тонкой блестящей ткани. И такие же чехлы на подушках. И простыни. Тоже блестящие… Одну ночь проспать в такой кровати, и можно в петлю!
В уголке столик, изукрашенный завитушками, словно вышел из рук старика Пыка, который резал из дерева птичек-свиристелок для малышни в горской деревне. Только Пык, когда резал этот столик, был ещё не старик, но уже искусный мастер. У старика так не получилось бы. А может Пык и не умел так никогда, а здесь поработал мастер классом выше. Не просто столик, а с полочками, ящичками, какими-то непонятными финтифлюшками и зеркалом в половину Ликиного роста. Эх, хорошо быть королевской дочкой!
Были ещё и пара шкафов, и четыре тумбочки разной высоты, и пара гобеленов там, где не было драпировки полосочками, и ночной горшок красоты неописуемой с торчащими из него цветами, но после столика и кровати всё это не смотрелось. Другое дело, если спуститься вниз и пощупать руками, но Лика не была уверена, что её внезапное появление будет одобрено хозяйкой помещения. А тем более, гостем.
Ибо принцесса Биата в этот момент танцевала. В одной тонкой рубашке выше колен, держащейся на теле не столько благодаря двум тоненьким бретелькам, сколько высокой груди принцессы, с двумя мечами в руках, Биата плела танец смерти с высоким рыцарем в доспехе из драконьей кожи. Причем из дракона дикого, а не ездового. Противники кружили друг против друга, время от времени взрываясь атаками.
Дела у принцессы шли неважно. Мужчина владел оружием куда лучше противницы, да ещё доспехи… Кожа дикого дракона выдерживает удар меча средней силы и практически не ограничивает подвижность воина. Рубашка принцессы двигаться тоже не мешала, но вот с прочностью… Прочности тряпочке не хватало, о чем свидетельствовали пара свежих прорех. Ран на Биате Лика не заметила, зато быстро убедилась, что мужчина и не собирался наносить противнице какого-либо ущерба. Он играл. Как играет кошка с мышью.
- Ну что ты ломаешься, - ухмылялся рыцарь. – Хочешь победить самого графа Барно? Предположим, у тебя получится. Тебе для этого надо тренироваться до самой старости, но пусть. Прикинь, сколькими неаккуратными разрезами украсится твоё прекрасное личико, всё-таки я - первый меч Лурдии.
- Плевать, - совсем не куртуазно выдохнула Биата и действительно сплюнула. – Небольшая плата за возможность выпустить кишки предателю.
Меч графа скользнул вперед. Биата вроде бы отвела удар, но клинок прошел чуть выше плеча, лопнула перерезанная бретелька, и кусок ткани рухнул вниз, обнажая левую грудь почти до соска. Девушка ответила серией молниеносных ударов, пытаясь дотянуться до противника, но граф лишь хохотнул и разорвал дистанцию.
- Конечно, конечно, - мужчина вновь начал плести кружева кончиком клинка. - Шрамы украшают принцессу, не правда ли? Но за дверями десяток моих людей. После моей смерти им будет нужен только твой труп. Ты умрёшь! Да, с мыслью, что выпустила кишки проклятому предателю, но умрёшь. Но надо сначала победить, - граф легко отвел удар левого меча противницы и атаковал в ответ, заставив Биату отпрыгнуть назад. - Главное, чего ты этим добьешься? Твой отец мертв. Мачеха – тоже. Если умрешь ещё и ты, Витор маленький взойдет на престол. Мой отец станет регентом. Ты в этом случае никому не нужна! Я же предлагаю тебе сохранить не только жизнь, но и власть. Просто становишься моей женой. Ведь женщина не может править незамужней. А следующим королем станет наш сын. Биата, я же спасаю тебе жизнь!
- Ах, какое благородство, - прошипела принцесса. – Ты предлагаешь мне убить брата, чтобы ты мог обойти собственного отца! И почему-то уверен, что тот не воткнет тебе нож в спину! Или брат. Вы там все одинаковы в вашем кубле! Нет уж, Терах, корона сделана не для твоей головы! Первый меч Лурдии, побоявшийся войти в спальню к девушке без охраны! Ты и супружеский долг собираешься выполнять в латах и с десятком солдат? Или они будут только свечки держать?
На долю мгновения граф изменился в лице. Сдержал себя, делано усмехнулся, но в голосе всё же прорвалось раздражение:
- Сколько экспрессии! У тебя две минуты, Биата. Потом я тебя обезоружу и сделаю своей женой помимо твоего желания. Если ты всё равно будешь упираться, дам отмашку гвардейцам, пусть ребята тоже развлекутся. А дальше… - в голосе графа проскользнула усмешка. – Дальше не будет. Принцессе, которой попользовался десяток дружинников, место в полковом борделе. И только!
Граф сделал очередной выпад. Биата с трудом отбила удар, но меч зацепил подол рубашки, рванул материю в сторону, срезая новый кусок. С треском оторвалась последняя бретелька, и легкое одеяние рухнуло вниз, полностью оголяя грудь принцессы и чудом задерживаясь на бёдрах. Барно расхохотался:
- Однако! Сам не ожидал такого эффекта! Надо понимать, ты согласна, дорогая? Иначе зачем было так экстренно разоблачаться, - граф сделал шаг назад и склонил голову набок, демонстративно любуюсь девушкой. – Но каков вид! Вы прекрасны, дорогая, и я рад, что именно я сорву цветок Вашей невинности!
Он сделал ещё шаг назад, отходя к самой стене и оказываясь совсем рядом с Ликой. Руки девушки среагировали сами. Стальная проволока обхватила шею. Граф рванулся вперед, выдергивая Лику из воздуховода. Рука принцессы вытянулась в глубоком выпаде, но меч не пробил драконью кожу. Зато Лика успела повиснуть на гарроте, упершись ногами в спину мужчины. Граф захрипел, пошатнулся и опрокинулся назад. Лика, извернувшись, выскользнула из-под падающего тела. И только потом вспомнила, что категорически не собиралась вмешиваться.
- «Первый меч Лурдии», «первый меч Лурдии», - ехидно пробормотала девушка, вставая на ноги. – Фраер!
- Ты кто? – ошарашено спросила Биата.
Лика убрала удавку и картинно раскланялась:
- Лика Помойная крыса. Принцесса мусорных куч и гроза случайных прохожих. Неслучайных – тоже.
- Разбойница?
- Ну ты загнула! Щипачница, домушница, медвежатница, - взгляд Лики упал на труп графа. - Мокротой иногда балуюсь. Но где я, а где шишы, в натуре!
- Ничего не поняла, - честно признала Биата. – Ты по-лурдски говорить умеешь? Или на тайриме?
- Умею. Это что? – в руке девушки возникла Биатина заколка для волос. – А, неважно. Главное – с ней надежней.
Лика наклонилась к трупу, загнала заколку в ухо и принялась сноровисто обыскивать тело:
- Воровка я. На колесование не потяну, но шибеница гарантирована. А теперь стала первой гарротой Лурдии. О, кошелёк. Кошелек – это деньги, а на деньги всегда можно купить что-нибудь нужное.
- Почему «теперь стала»?
Лика гордо подняла голову:
- Ещё никому не удалось задавить штымпа в броне, пусть и драконьей! Даже в голову не приходило попробовать.
Лика содрала с рук покойника перстни. Задумчиво почесала в затылке:
- Сутера, небось, все краплёные…
- Что?
- Колечки, наверное, узнаваемые?
Биата бросила взгляд на украшения:
- Да, фамильные.
- Жаль, - вздохнула воровка и бросила перстни на пол. - Слушай, это ведь был их светлость?
Биата кивнула:
- Сиятельство.
- Точно колесование. Или даже четвертование, - покачала головой «первая гаррота». - Пожалуй, мне стоит слинять из столицы. Тебе, кстати, тоже. Одеться не хочешь? Или так голышом и будешь рвать когти?
- Рвать когти? – ещё больше удивилась Биата, направляясь, тем не менее, к гардеробной. – Кому?
- Нам! Выражение такое. Рвать когти, сваливать, давать дёру, показывать хвост, сматываться… Блин, как же это по благородному. А! Убегать! Или бежать! И чем быстрее, тем лучше. Ох, ничего себе, целая комната с одеждой! Кучеряво! Я сопру что-нибудь ненужное? А это что такое?
- Трусы, - Биата натянула на себя нижнее бельё. – Никогда не видела, что ли?
- Не-а! У тебя их много? Поделишься?
Принцесса только мотнула головой в нужную сторону:
- Бери, сколько хочешь! Так почему нам надо бежать? Нет, почему мне надо бежать?
- Включай мозги! Там, - Лика махала рукой в сторону двери, – стоит дружина его покойного сиятельства. Король с королевой, скорее всего, убиты. Или ты думаешь, графёнок решился бы на такое предложение, будь всё иначе? Когда придут тебя кончать – вопрос минут. А это что на тарелке?
- Пирожные, - отмахнулась Биата, влезая в штаны. – Можешь есть.
Лика осторожно понюхала лакомство, откусила кусочек и тут же запихала пирожное в рот целиком.
- Шшушшшо!
- Что, - подняла голову принцессе и расхохоталась. – Сок в кувшине, запей.
Лика схватилась за кувшин:
- Умгу… Вкусно, говорю! По сравнению с этим, в лавке папаши Хо продаётся индюшачий помёт! Ты каждый день такое ешь?
- Ну должно же в положении принцессы быть хоть что-то хорошее. Ешь, не стесняйся.
- Я не стесняюсь, - Лика с блюдом пирожных и кувшином в руках плюхнулась на кровать. – Если стесняться, помрешь, не поев пирожных, - блюдо стремительно пустело. - И не полежав на такой кровати, – девушка откинулась назад. – Мягко, блин! На самом деле мягко!
- Отсюда не выбраться, - принцесса натянула сапоги. – Даже из комнаты, а тем более из дворца.
- Ла-ла-ла, - хмыкнула Лика, сползая на пол. – Не выбраться и не забраться. Я же забралась. И во дворец, и в комнату. Ещё в тронном зале потусила.
- Что значит «потусила»?
- Сперла, что хотела, - Лика взглянула на Биату и пояснила: – Взяла без спроса. Некого было спросить, все такие занятые оказались… Во! Статуэтка, как те!
- Чем занятые? – Биата распихала в перевязь метательные ножи. – И какие те?
- Волосы убери, - посоветовала Лика. – Хотя бы в хвост и под броню. Чтобы не мешали. А перевязь с железками лучше в мешок, будет мешать по норам лазить. Слушай, а у тебя нет ещё одной такой броньки?
Броня у Биаты была даже лучше, чем у покойника.
- Зачем?
- Мне! Надо же разжиться мелочишкой, раз уж я тебя отсюда вытаскиваю.
Принцесса покачала головой и ткнула пальцем в манекен в углу гардеробной:
- Вон, бери мою прошлогоднюю. Размер в самый раз будет. Ты не ответила.
Теперь одевались обе девушки.
- Статуэтка как те, за которыми я, собственно, и пришла. Твою тоже прихвачу.
- Это копия. Оригиналы на троне.
- Оригиналы в мешке. И копия тоже в дело пойдет. Что-то рюкзак здоровый получается… Тебя грузить можно?
- Кхм… Ну ты нахалка! Вломилась ко мне в комнату, съела мои пирожные, выпила мой сок, выпросила с десяток трусов и дикую броню, стащила статуэтку и кучу шмотья…
- Повалялась на твоей кровати, - в тон принцессе продолжила Лика, – задушила твоего жениха, погляделась в твоё зеркало… И ещё погляжусь!
- Точно, точно. Графа раздела почти догола, кстати. А теперь ещё хочешь, чтобы я тащила твою добычу?!
- Не всю! – запротестовала Лика. – Только половину. И не по весу, а по объему. А то застревать будет! В общих же интересах. За стеной заберу.
- Ладно, перекладывай, - махнула рукой Биата. – И скажи, наконец, что в зале видела?
- Когда я оттуда линяла, король с пятёркой золотых отбивался от полутора десятков желто-зеленых уродов. И королева в уголок жалась. Вместе с ребёнком. Шансов у них не было, - Лика прислушалась. - Слушай, давай в каком-нибудь другом месте поболтаем! Как-то здесь задницу начинает припекать.
- Туда?
Принцесса кивнула в сторону воздуховода и, не дожидаясь ответа, забралась в туннель. Воровка глянула в зеркало и полезла за ней, аккуратно пристроив на место декоративную решетку.
Глава 5
Граница Лурдии и Тайрима. Всегда
Испокон века отношения между Тайримом и Лурдией были ровными и стабильными. Нет, государства не заключали никаких договоров и не объявляли друг другу войн. Это принято на западе, в Закатных королевствах, где на каждый клочок земли претендует три властелина, а ещё пятеро облизываются и кусают локти. Там придумали целую культуру «сдержек и противовесов», когда началу каких-либо действий предшествует долгий период бумажных расшаркиваний и дипломатических переговоров.
Например, некий герцог решил напасть на соседа-графа. Сначала надо выставить оппоненту ультиматум, в котором сформулировать собственные претензии и требования, дождаться ответа, сообщить, что ответ не устраивает, торжественно объявить войну и только после этого двинуть войска на оспариваемую территорию.
Если же какой маркиз захочет заступиться за обижаемого, ему требуется заключить с графом договор о дружбе и взаимопомощи, предупредить герцога о существовании этого договора, а после начала боевых действий объявить войну.
От начала этой волокиты до момента, когда все четыре имеющиеся в распоряжении противников роты сойдутся на поле боя, могут пройти месяцы.
По завершению сего эпохального сражения, когда от всех участвующих в войне армий не останется и полусотни израненных бойцов, необходимо подписать мирный договор, в котором, в частности, дотошно указать, какие именно деревни, перелески, лужки и бочаги переходят от побежденного к победителю.
А некий предприимчивый виконт, решивший поправить своё благосостояние за счет обескровленного триумфатора, должен учесть, что у того будет время собраться с силами и попытаться дать отпор.
Конечно, можно и забить на расшаркивания и документы, но всегда есть риск, что общие непримиримые друзья-соседи объявят тебя агрессором и дружной толпой заявятся с миротворческой миссией делить твои деревеньки, лужки и бочаги.
И всё это активно поддерживается Светлой церковью, озабоченно следящей, чтобы какой-нибудь королишко не набрал достаточно силы для подчинения всех соседей, ибо после этого власть Святого Престола продержится крайне недолго.
Здесь, на востоке, считающем себя центром мира, никто не заморачивался пачканьем бумаги. Письмо соседнему государю написать? Это ещё можно, но лучше прекрасной даме, приглашая её в свою спальню на ближайшую ночь. А ноты? Договора? Извещения? Ради Атаха, Будхи, Полпесца и Великого Неба! Цена этих документов намного ниже стоимости бумаги, на которой они написаны! Здесь всегда считали, что есть большие рыбы и рыбы маленькие. И большие маленьких ели, едят и будут есть. И если ты не способен защитить свои владения, значит и не достоин ими владеть. А потому в один прекрасный день железные легионы Тайрима, туани империи Мин или тумены степных ханов придут к тебе домой, отрубят головы тебе и сыновьям, изнасилуют жену и дочерей, заберут то, что сочтут нужным, и либо уйдут обратно, либо останутся осваивать приобретенные просторы.
Никакая «защита» сильного соседа не могла спасти от подобной судьбы. Разве что защищаемый чаще всего защитником же и поглощался естественным образом, без тотального ограбления, отрубания голов и изнасилований. Собственно, в большинстве местных языков понятия «взять под защиту» и «принять под свою руку» полностью совпадали.
Кого считать маленькой рыбой, большие определяли сами. Иногда ошибались, и цена этой ошибки бывала невероятно высока.
Неудивительно, что при таком подходе уже много веков никаких маленьких стран не существовало, а огромные пространства юга и востока были поделены между несколькими огромными империями, трезво оценивающими свои силы и не упускающими возможность пощупать друг друга в локальных войнах и мелких стычках на границах, что совершенно не мешало торговле между государствами. Войны войнами, а прибыли прибылями.
И только одна маленькая страна упрямо отстаивала свою независимость. Лурдия. Не обладая ни обширными владениями, ни бесчисленным населением, королевство отражало все поползновения могущественных соседей, чему немало способствовало уникальное географическое положение.
На севере Лурдия граничила с Великой Степью, и казалось, что бесстрашным всадникам всемогущих ханов несложно смести с лица земли крохотное государство. И даже выстроенная вдоль всей границы монументальная стена не поможет в случае серьезного набега. Вопрос только в количестве родов, в нем участвующих. Но кроме стены границы Лурдии защищали всадники на боевых драконах, а эти твари одним своим присутствием обращали лошадей в паническое бегство. Воевать без коня? У степняков такое в голове не укладывалось.
На западе раскинулась бесконечная пустыня, пересечь которую могли небольшие группы людей, но никак не многочисленная армия. Даже торговые караваны шли через пески по строгому расписанию, составленному гильдией проводников, чтобы никто не оказался в оазисе в момент, когда предыдущие гости выпили там всю воду.
На юге и востоке вздымались к небу неприступные вершины гор Крыши Мира, труднопроходимые даже для одиночек. Более того, большинство разведанных троп выводило не напрямую в Лурдию, а к не столь высоким, но кишащим Тварями Драконьим горам. Да, лурдские ватаги промышляли драконов ради шкур и кладок, но они действовали лишь по окраинам, не забираясь глубоко в драконье царство.
На юго-западе Лурдия граничила с неприступными Хторскими горами, где вообще не было проходимых для жителей равнин тропинок. Про горцев в Лурдии и Тайриме ходило огромное количество небылиц и «былей», до ужаса страшных и не имевших ничего общего с действительностью. Достоверно же было известно только, что хторы крайне неохотно покидают родные места даже ненадолго, а любой равнинник, умудрившийся пробраться в их владения, обратно не возвращается.
А Рубежный перевал, единственный путь, где могла бы пройти армия, был наглухо закупорен одноименной крепостью, в которой располагался полк граничников.
Владеющий южными предгорьями Тайрим много лет предпринимал регулярные попытки овладеть пограничной крепостью. Как правило, события развивались по одному и тому же сценарию. Южане подходили к крепости и сходу шли на штурм. Получив по сусалам, легионеры устанавливали катапульты и начинали обстрел принесенным снизу боеприпасом. Ответные залпы граничников оказывались куда более действенными, поскольку все места, куда тайримцы могли приткнуть машины, были пристреляны ещё столетия назад. Если же командиру Рубежного не нравилось что-то в действиях противника и развитии ситуации, полк предпринимал вылазку, чаще всего ночную. Когда у легионеров кончались снаряды для метания, или катапульты окончательно приходили в негодность, тайримцы вяло отрабатывали прощальный приступ, после провала которого убирались восвояси. Попыток могло быть и одна в год, и несколько. А в какой-то год и не быть. Это зависело от многих, чаще всего не имеющих непосредственного отношения к Лурдии, факторов.
За долгие годы противостояния случаи бывали самые разные. Полсотни лет назад штурмующим даже удалось забраться на стены. Сын мелкого бека прискакал к крепости с десятком нукеров и, потребовав сдать укрепления «во имя Атаха», бросился штурмовать стены. Мальчишкам (самому старшему было пятнадцать) дали добраться доверху, где аккуратно повязали, после чего, накормив обедом и даже вернув оружие, выпроводили восвояси. Урок, впрочем, впрок не пошёл. Через двадцать лет бывший сын бека погиб при очередном штурме Рубежного.
Несмотря на многочисленные неудачи, попытки не прекращались.
Когда же военные действия не велись, через перевал в обе стороны шли торговые караваны. Маленькая Лурдия в плане торгового оборота карликом считаться никак не могла, скорее, наоборот. И для пропуска купцов в крепости была выстроена особая галерея вдоль наружной стены. Даже окажись тайримский купец не тем, за кого себя выдаёт, а таких, само собой, было куда больше, чем собственно купцов, вреда самому укреплению он не мог нанести при всём желании. А начнет бузить в галерее – мигом окажется утыкан болтами и стрелами. Было ещё много всяких правил и ограничений для тайримских торговцев. Лурдские правила на эту тему были куда строже, чем у соседа. Никто не забывал, кто здесь большая рыба, а кто маленькая, хоть и зубастая.
В общем, отношения между Тайримом и Лурдией были ровными и стабильными.
Глава 6
Земля, СДЮШОР-23 15 июля 2022 года
Превалирующим чувством в жизни Ольги Курановой был страх. Когда-то маленькая Оленька боялась буки в шкафу и монстра под кроватью. Потом маминого крика и папиного ремня. Мама никогда не повышала голос, а папа предпочитал подтяжки, но Оля всё равно боялась. С возрастом количество страхов только увеличивалось. Девочка пугалась собак и мальчишек, плохих оценок и замечаний учителей, машин проезжающих и машин стоящих, грома, молнии, темноты, яркого солнца, экзаменов, парней, проявляющих к ней интерес, и парней, не проявляющих интереса. Потом пришло время страхам перед потерей работы, взысканиями, выговорами… Она боялась всего и вся. И притом любой, знающий Ольгу Николаевну, никогда не назвал бы её трусихой. За долгие годы постоянной боязни женщина научилась мастерски скрывать свои страхи.
Предложение новой работы испугало Ольгу до дрожи в коленках. Пугала Сибирь, тайга, зимние морозы и летняя жара, незнакомое оборудование и неизвестные дети. Но сумма зарплаты и жуткий страх перед Петей Васечкиным, интеллигентным мальчиком из хорошей еврейской семьи, буквально накануне сделавшем Ольге предложение, пересилили. И в один далеко не прекрасный день Ольга, выпрыгнув из вертолёта (ох, ужас какой), обвела испуганным взглядом ровные ряды жилых домиков, напоминающие бараки казармы, окрашенные в «веселенький» цвет хаки здания столовой и технических служб, высоченный забор в камуфляжных тонах и ещё более высоченные сосны, щедро рассыпанные по территории.
Через годы от части этих страхов удалось избавиться, но взамен пришли новые. Теперь Ольга боялась дежурств, забросов, других миров, начальства и курсантов. Особенно курсантов, пышущих силой и здоровьем молодых парней и девчонок, каждый из которых мог свернуть её в бараний рог одним движением руки.
Когда её выдернули из постели на замену «заболевшего» Приходько, сердце Ольги просто зашлось от ужаса. Одевалась Куранова в темпе, бьющем любые армейские нормативы, а путь до пусковой камеры проделала бегом. И всё равно опоздала: Арсен уже включил установку, а Андрей Лурдский, внушавший Ольге больший страх, чем кто-либо ещё, уходил в странной формы портал, выводивший неизвестно куда. И вдобавок, по словам Джагоева, где-то рядом бродила эта кошмарная кошка, питомица Лурдского!
Идея вернуть полевого агента обратно спровоцировала у Ольги приступ паники. Она даже не сумела полностью скрыть эмоции. Впрочем, многолетняя практика быстро взяла верх. Окно закрылось, Лурдский отправился навстречу своей судьбе, а Ольга принялась проверять настройку аппаратуры, дрожащими руками нажимая на нужные кнопки. Всё было в порядке. Кроме одного ма-аленького момента. В адресном захвате вместо маршрутизатора мира B-12 стоял странный черный кристалл. Мысли панически забегали в голове старшего техника. Это не сбой аппаратуры. Спланированная диверсия. Кто-то, Джагоев или Лурдский, а может, и больной Приходько, подменили маршрутизатор с целью… Да какая разница, с какой целью! Виноваты окажутся техники. Точнее, старший техник Куранова, поскольку главная в смене она. Никто не будет разбираться, когда она пришла к месту событий и почему. Выговором здесь не отделаешься, вылет из конторы – минимум. И за счастье, если по собственному, а не за несоответствие. Ольга воровато оглянулась. Джагоев дремал, уронив голову на сложенные на столе руки. Нужный маршрутизатор лежал рядом с установкой. Два быстрых движения, и он занимает своё место, а непонятный кристалл скрывается в кармане форменной куртки. Всё! Сбой аппаратуры! Просто сбой аппаратуры! Осталось выбросить эту гадость где-нибудь подальше в лесу, и никто ничего не узнает!
В лес Ольга выбралась только к вечеру. Постоянно оглядываясь, добралась до дальнего малинника, ещё немного поозиралась по сторонам, вытащила проклятый кристалл из кармана, размахнулась и… Крепкая рука перехватила замах. Вторая вынула из ладони кристалл.
- Ух ты! – деланно восхитилась Катька Тукавина. – А я-то думаю, куда это мы собрались на ночь глядя! А мы, оказывается, улики уничтожаем. Заметаем следы должностного преступления.
Катьку Ольга боялась даже больше, чем начальника первого отдела спортшколы. Тот хоть как-то предсказуем, а эта бешеная… Хуже только Лурдский со своей кошкой!
- Расскажи сказку, Оля, - попросила Тукавина. – А я, может быть, особистов звать не стану. Ну, рассказывай, я вся внимание.
- Откуда ты только взялась, сука! – зло процедила Куранова. – Не было ж никого!
Катька презрительно хмыкнула:
- Ты хотела заметить в лесу пешку? Может, попробуешь меня побить? Давай! Калечить не буду, зуб даю.
Ольга чуть не плакала от бессилия. Соплячка же! Ольга вдвое старше! И ничего нельзя сделать, Тукавина может творить, что заблагорассудится. Захочет - убьет одним ударом, захочет – устроит «полевой допрос», после которого от человека остается лишь окровавленный кусок мяса…
- Чего тебе надо? - просипела Ольга.
- Правду, Олечка, правду. Откуда кристальчик? Колись, милая, как боевого товарища прошу.
Говорила Тукавина мягко, почти ласково, а в глазах Ольга видела такую жуть, что запираться просто не было сил. Рассказ занял не так много времени, зато сил отобрал… К концу Куранова была выжата, как лимон.
- Вот и умничка, - подытожила Катька после пары дополнительных вопросов. – Теперь слушай сюда. Никому ни слова, как и собиралась. Кристалл выбрасывать не надо, я его заберу. И будем дружить семьями. Ты ведь согласна со мной дружить? Не слышу!
- Согласна, - еле слышно шепнула Ольга.
- Ну и ладушки, - расплылась в улыбке пешка. – Иди, малинку пособирай.
И исчезла. Как и не было. Даже трава не примята.
Глава 7
Лурдия, Зершан. Королевский замок. Ночь на 7 сентября 1772 года
Неженкой Биата себя не считала. И вполне обоснованно. На охоте принцесса могла без устали мчаться на коне, преследуя быстроногого оленя, и после долгой погони поразить добычу копьем. А год назад сумела даже добыть вепря. Не самого матерого секача, но и не подсвинка. Не каждый мужчина может похвастаться таким трофеем. Владеть оружием Биата училась вместе с «золотыми», ничем не уступая большинству из них. Ну, уступая, конечно, но немного. Силы и опыта у отборных бойцов было больше, да и берегли они красоту наследницы, не направляя удар в сторону очаровательной головки. Но всё равно… Биата билась с ними на равных! Почти на равных! Не всегда проигрывала, а иногда даже выигрывать удавалось. Часами бегала, прыгала, без устали махала мечами. Так что неженкой принцесса точно не была.
Но лазать по узким воздушным ходам в свете прикрепленного на лоб кусочка мха ей до сих пор не приходилось. Высота ходов не позволяла даже идти гусиным шагом, вынуждая передвигаться ползком или, в лучшем случае, на четвереньках. Ни то, ни другое удовольствия не доставляло. Впрочем, это оказалось самым легким. Местами ходы превращались в вертикальные, и приходилось либо карабкаться вверх, упираясь руками и ногами в противоположные стенки хода, либо таким же способом спускаться, что было ещё хуже. Через десять минут у Биаты разболелись руки, а чуть позже и ноги. Причем, принцесса не могла точно сказать, набила она синяки или так противно ноют какие-то ранее неизвестные ей мышцы. Самое обидное, что Лика не испытывала в узких проходах ни малейшего неудобства. Ещё и волокла за собой тяжеленный мешок, а иногда и два, забирая у Биаты её ношу.
- Здесь на выдохе идешь, - объясняла воровка, ввинчиваясь в узкий лаз. – Руки вперед вытяни, выдохни и толкайся ногами. Потом остановись, вдохни, снова выдохни и толкайся… Как руки на той стороне покажутся, я тебя за них вытащу.
Сама Лика эти ходы проходила быстрее, чем рассказывала, как это надо делать. Мгновенно проскакивала на другую сторону, перетаскивала мешки, а следом и Биату.
- Левая нога упирается в стену сзади, правая спереди! Плечи разверни поперек хода. Не жопу, а плечи! И руками в стену. Уперлась? Встань на ногах на сколько можешь. Теперь руками дави и поднимай правую ногу. Молодец. Упирайся ей и двигай левую. Отлично! Теперь руки! По одной, не торопись! Класс! Давай дальше!
Через полчаса Биата приловчилась ввинчиваться в «шкурники» и шустро ползла вверх по «каминам», лишь изредка с диким криком: «Держи» хватаясь рукой за болтающийся чуть выше головы рюкзак. Кричала, чтобы Лика, к которой и был привязан мешок, не сорвалась от неожиданного изменения веса. При спуске принцесса спасительный рюкзак и вовсе не отпускала, только переставляла ноги по стене. Остальное делала напарница. То есть спускалась сама, таща на себе весь груз и Биату в придачу.
- Ну и отъелась ты на королевских харчах! – устало выдохнула воровка после очередного спуска. – Нет бы поголодать пару недель! Ну куда такая корма? А буфера? В прошлогоднюю броню не лезешь!
Лика любовно погладила рукав теперь уже своей броньки.
- Ну, извини, - огрызнулась Биата. – Мужикам нравится!
- Проверяла? – в голосе Лики сквозил нескрываемый интерес.
Биата усмехнулась:
- Мне до свадьбы нельзя. Я же пример добродетели и всё такое… Думаешь, у знати это не так, как у простолюдинов?
- Понятия не имею! – хмыкнула Лика. – Судя по графёнышу, всё одинаково. Никакой разницы от плотников или побирушек. А в деталях… Проблема в том, что мне тоже нельзя.
- Почему?
- Пока я обношу дворцы, режу глотки и никого к себе не подпускаю, я уважаемый человек, несмотря на возраст и пол. А начну трахаться – прощай, Помойная Крыса, здравствуй, подстилка-малолетка. Ни любви, ни уважения… Если только мочить любовников поутру. Так они скоро кончатся!
- Ну и нравы у вас, - покачала головой Биата. – Хотя, если вдуматься, у нас такие же.
- Вот-вот, - кивнула Лика. – Ну что, поползли? Недалеко уже. Хабар здесь оставим.
Ползли они к тронному залу. Вообще-то, Лика настаивала на спешной эвакуации из дворца, но принцесса уперлась. Отец бьется в тронном зале, братик маленький там же, надо пойти и помочь. Вполне разумные доводы, что за время Ликиного вояжа шоу давно должно было закончиться, а действующие лица и исполнители удалиться за кулисы, Биата не принимала от слова «совсем», потихоньку скатываясь в истерику, достойную сказочной принцессы. В конце концов, воровка взвыла, выдала пару выражений из арсенала кабацких вышибал и согласилась. Теперь же пришло время проверить справедливость Ликиных слов.
Схватка в тронном зале, действительно, закончилась, однако расходиться никто не собирался. Наоборот, людей, живых и мертвых, значительно прибавилось, как и освещения. Чудес не произошло: труп Витора лежал на месте боя. Королева и «золотые» разделили судьбу правителя. В живых остались исключительно желто-зеленые.
- Где Витёк? – еле слышно прошептала Биата.
- Кто?
- Братик. Маленький такой.
- Ребенок? Был у матери на руках.
- Его там нет! А у в руке у Эллисы меч. С ребенком не повоюешь!
Лика пожала плечами: а что тут скажешь? Драпать отсюда надо впереди собственного визга. И желательно без визга. Но напарница пока не готова. Придется посмотреть да послушать, вдруг, кто чего умного скажет.
Собственно, говорил в зале только один человек, высокий худой старик, лысый, с седой узкой и длинной бородкой, разодетый, как на церемониальный прием. Точнее, не говорил, а орал на рыцаря, час назад командовавшего нападением, да так, что барельефы на стенах дрожали:
- Ничтожества! Боги, какие же ничтожества меня окружают! Никому ничего нельзя поручить! Что ты должен был сделать? Я тебя спрашиваю, Ботар! Ты должен был быстро прикончить этих, - кивок в сторону трупов королевской четы, - и захватить мальчишку. Быстро, понимаешь?! А ты провозился уйму времени!
- Но отец, - обиженно загудел рыцарь, - Витор был первоклассным бойцом. И «золотые»…
- Боец?! – старик всплеснул руками и заорал ещё громче: - А кто называл себя первым мечом Лурдии? Может, ты не знал, что короля охраняют «золотые»? Какого Кархада ты брал арбалетчиков? Почему не пустил их в дело на час раньше? Не удивлюсь, если гвардия уже поднята по тревоге! А самое главное, где мальчишка? Где принц, я тебя спрашиваю? При ком ты собираешься устраивать регентский совет?!
- Ещё один первый меч Лурдии, - шепнула Лика. – Хочу!
- Зачем? – не поняла Биата.
- Собирать буду. Кол-лек-ци-о-ни-ро-вать! А кто этот дед?
- Герцог Фигвам. Канцлер.
- Ага, папа первого меча.
- Двух первых мечей!
- А куда делись церемониальные жезлы великой троицы?! – продолжал буйствовать старик. – Я уже слышал, что когда ты начинал свой героический подвиг, они были здесь! – герцог махнул рукой в сторону трона. – Щенок тоже был здесь! А теперь ни жезлов, ни мальчишки! Нечем короновать, некого короновать! – Старик перевел дух. – Обыскать здесь всё. И всех! Быстро!!!
Старик уселся на трон и опустил голову на подставленную руку:
- А где Терах? Сколько можно возиться с сопливой девчонкой? За это время сучку можно было затрахать до смерти!
- Ваша светлость, - вбежавший дружинник повалился на колени перед троном. – Граф Барно убит!
Герцог негромко зарычал:
- Как это произошло? – голос прозвучал неожиданно спокойно. Чересчур спокойно.
- Мы пришли к принцессе, - зачастил дружинник. - Охрану у дверей убрали. Троих потеряли, но так золотые же! В спальне застали только её высочество, не одетую совсем. Его сиятельство всех выгнал и закрыл дверь. Мы ждали, ждали, потом забеспокоились. Заглянули, а его сиятельство мертвый и раздетый.
- Раздетый – понятно, - усмехнулся герцог. – Хотя для таких дел вполне достаточно чуть приспустить штаны. А мертвый почему?
- Так задушили его сиятельство, Ваша светлость! Удавкой задушили. Матерый душегуб работал. Он и раздел покойника. Даже перстни поснимал. Только перстни не взял, бросил. Броню забрал, кошелёк и принцессу.
- Принцессу? – напрягся старик
- Их высочество исчезнуть изволили, - совсем по-лакейски пробормотал дружинник. – Без следа. Мы так поняли, украл её тать!
- А почему он про заколку в ухе не говорит? – заинтересовалась вдруг Биата.
- Эту? – в руке Лики появилась упомянутая заколка.
Принцесса в изумлении распахнула глаза. Потрясла головой. Наконец, собралась с мыслями:
- Отдай!
- Зачем? Это моя добыча!
- Отдай! Это моя любимая!
- Да бери! – отмахнулась Лика. – Всё равно подделка!
- Что значит подделка? - возмутилась Биата.
- Слишком лёгкая для золота. И твердая. В ухо вошла, как по маслу. Слушай, а ты её после графского уха в волосы совать будешь?
- Помою, - огрызнулась принцесса, пряча отвоеванную заколку. – С мылом. Я не брезгливая.
Тем временем в тронном зале установилась тишина. Только постукивали сапоги дружинников, ворочавших трупы в поисках принца и исчезнувших жезлов. Герцог молча глотал воздух, словно не мог надышаться. Рыцарь Ботар бездумно обводил глазами исторические барельефы. Неожиданно взгляд рыцаря остановился на решетке воздуховода и приобрёл осмысленность:
- Двое! Ко мне! – заревел Ботар.
- Валим, - шепнула Лика. – Ты первая. У вещей жди.
- А… - Биата хотела что-то спросить, но передумала и вперед ногами поползла вглубь хода.
- Поднимите меня! – орал рыцарь. - Да не сюда. Правее! К решетке!
Напротив Лики возникла голова рыцаря. В глухом стальном шлеме, с хорошей бармицей, не оставлявшей ни единой щели для меча, не то, что для гарроты. И с открытым забралом! Фраер!..
Девушка резко выдохнула, и маленькая оперенная стрелка влетела в открытый рот Ботара. Смотреть, как рушится на пол железная башня, Лика не собиралась. Пулей промчалась до оставленных вещей и первым делом сообщила Биате:
- Этот первый меч Лурдии такой же раздолбай, как и предыдущий.
- Не поняла? – подняла глаза принцесса. – Что ты ещё выкинула?
- В лицо ему плюнула! Даже пискнуть не успел! - Лика показала принцессе кахур[1].
- Этим можно убить?
- Листья чёрного кустарника. Кончает сразу и насовсем. Семейный рецепт. Когда-то у меня тоже был папа. И учил полезным вещам.
Биата ошеломленно покачала головой:
- А говорила, не разбойница! Ты матёрый тать и душегуб. Забралась в королевский дворец. Убила двух графов. Украла принцессу, броню и кошелёк…
- Три церемониальных члена, - продолжила Лика, - один обычный, десять пар трусов, шмотьё, сок и пирожные. Обалденные пирожные!!! Брони, кстати, две. И всё эту за одну ночь. А пока она не кончилась, нам надо линять со страшной силой. Сейчас этот старый пердун весь замок на уши поставит.
- А Витёк? Надо брата спасти!
Лика тихо выматерилась:
- Где ты его искать будешь? Самим бы ноги унести.
- Они же его убьют! – глаза принцессы налились слезами.
- Ты чем слушала? – выдохнула Лика. – Не убьют, а коронуют. И будут пылинки сдувать, чтобы числиться при нём регентами. Вот пусть и ищут.
- Он же напуган! Один! Вокруг чужие люди! – Биата с трудом сдерживала рыдания.
- Можно подумать, если тебя прирежут, а меня четвертуют, ребёнку будет легче, - Лика тоже сдерживалась. И тоже с трудом. – Пусть только найдут, а там я его выкраду!
- Как ты его выкрадешь? Как вообще можно что-то выкрасть из дворца?
Лика закатила глаза под потолок:
- Как два пальца обгадить! Выкрала же принцессу, броню, трусы и три церемониальных члена! А мальчик сильно поменьше будет. Да если потребуется, я его сопру вместе с кроваткой и игрушками! Считай, заказ принят, оплата броней и трусами получена. Пристрою тебя в надёжное место, чтобы под ногами не путалась, и займусь! Погнали, нам ещё парк пересечь, а от тебя шума, как от тетушки Шу на базаре!
- А в чём проблема? – удивилась Биата. – Просто пойдем, - и зачем-то уточнила: - Ногами.
- Ага! И нас повяжет первый же патруль!
- Патруль? – хмыкнула принцесса. Настроение у неё менялось очень быстро. - Повяжет? Меня?
- Поясни, - прищурилась Лика.
- Я же принцесса! Стражники мне слова сказать не посмеют! Если только на людей герцога нарвемся, но очень сомневаюсь, что Фигвам подменил ещё и парковую стражу. Там, скорее всего, ничего не знают.
[1] Духовая трубка
Глава 8
Мир неизвестен. Горы. Время неизвестно. День первый
- Знаешь, Герда, что меня больше всего смущает во всей этой затее? Не могу понять, куда и в когда мы столь успешно десантировались, а также кому и зачем оно надо!
Альпинизм, как вид спорта или массовое явление этому миру, видимо, знаком не был. По этому поводу выше альпийских лугов местные не забирались, и натоптать тропу по гребню морены не удосужились. Человек то пробирался между огромными валунами, то скакал по верхушкам камней, всё дальше удаляясь от места высадки, одновременно изливая душу мзиуре.
Понять реакцию сливающейся с местностью кошки было невозможно, да и вряд ли её интересовали столь высокие материи. Чего бы попроще... Вот солнышко припекает, это хорошо. А от ледника холодом тянет, и камни не нагрелись ещё. Это плохо. Воздух чистый, запахи приятные. Безусловный плюс. Только не надышишься никак. Минус. Кушать не хочется, потому как хотя завтрак уже переварился, но кусок окорока, украденный на кухне по дороге к порталу – ещё нет. Просто замечательно. А вот добыча никакая не унюхивается. Непорядок! Впрочем, не стоит заморачиваться: идем же куда-то, а раз так, будет день - будет пища! А уж забивать себе голову всякой ерундой... "Кому?"... "Зачем?" А оно нам надо? Нам, мзиурам, точно не надо!
Но человек, считавшийся среди знакомых молчуном и даже немного нелюдимым, словно выговаривался за всю предыдущую жизнь:
- Вот смотри, кошара. Пешков готовят с младенчества. Учат всему на свете и немного больше. В каждого вкладывают знаний - на пять университетов хватит. И две трети - практические. Кормят, обшивают, обучают. Кого шестнадцать лет, а кого и все двадцать. Учителя, наставники, тренажеры, практики... Каждый младенчик обходится как новейший истребитель! При этом из десятка младенцев пешком становится один! Кого-то можно использовать в том же спецназе, если их несильно искалечило на испытаниях. А остальные - просто гибнут! Выходит, каждый из нас обходится России-матушке в цену целой эскадрильи!
Андрей остановился на верхушке здоровенного камня, разглядывая предстоящий путь, и грустно вздохнул:
- Герда, ты любишь ледопады? - бросил взгляд на кошку, снова прикинувшуюся валуном. - Вот и я не люблю. Но нас никто не спрашивает. Так что готовься морально, ибо материально на этот случай готовить нечего. Ни ледорубов, ни веревок. Из кошек только ты. Не рассчитывали мы на горы! Что делать будем?
Валун зевнул, продемонстрировав темно-розовое небо и белоснежные клыки.
- Правильно. Смотрим и думаем. Вон до того разлома, обойти снизу раздвоенную трещину, маленько назад с понижением, и упремся в здоровенный серак. Если он обходится, то по ранклюфту почти до низу. А там видно будет.
Кошка насмешливо фыркнула.
- Думаешь, потом обратно и искать другой вариант? Может быть, может быть. Пока не попробуем, не узнаем. Двинули?
Человек спустился с осыпного вала и, ступив на лед, вошел в нагромождение ледовых глыб, трещин и нависающих стен. Шел, аккуратно выверяя каждый шаг, тщательно проверяя сцепление подошв сапог с поверхностью, прощупывая альпенштоком заметенные снегом места. Добравшись до намеченного серака, попытался обойти его справа, потом слева, вернулся, достал меч и принялся рубить лёд.
- Ты прикинь, Герда, чем мы тут занимаемся! По заветам давно забытой песни рубим ступени вниз. Благородным клинком. Любой странствующий рыцарь просто обязан вызвать меня на поединок за такое святотатство. Хорошо, что на такой высоте рыцари не водятся: как-то не хочется убивать бедолаг только за то, что у них есть принципы, пусть и дурацкие. Так на чём мы остановились? Ах да! Средств в нас вложено сумасшедшие деньги! А отдача? Поиск и исследование параллельных миров? Допустим. Но сформулируем вопрос иначе: зачем их искать и исследовать? Из чисто научного интереса? Что, кошатина, жалеешь, что не умеешь смеяться? Так фыркай себе на здоровье. Я тоже пофыркаю. Вот и прорубились!
Человек убрал меч и побежал по полузасыпанному камнями «карману» между ледником и скальным гребнем. Кошка, всё это время просидевшая возле серака, поднялась на лапы и в два прыжка догнала хозяина.
- Сволочь ты, всё-таки, - возмутился человек. – Не могла взять меня в зубы и перенести? Чего ради рубился?
Мзиура насмешливо оскалилась. Андрей махнул рукой и вернулся к размышлениям:
- Если честно, мне глубоко плевать на цели Земли вообще, России в частности и Школы конкретно. Я, конечно, всем им бесконечно благодарен за то, что меня подобрали, обогрели, одели-обули и научили почти всему, что я умею. Но вопрос долга – он такой вопрос… По итогам моей испанской практики, я только европейских разноцветных бумажек принес родному государству больше, чем на меня потрачено за все годы обучения. Плюс не угнанный в непонятные дали самолет. Наш летун, между прочим, российский. Спущенный в сточную канаву порошок считать не будем, все-таки травились бы им не русские люди, а всякие испанцы, французы и прочие норвежцы со шведами. И скальпы в общий баланс не включаем, опять же не наш был преступный контингент, а европейский, цивилизованный. Ну и арабов немного, как без них. И один черт, я все долги отдал с лихвой и процентами, и даже в плюсе остался. Чего скалишься? Да ты можешь и не проявляться, я и так знаю, что скалишься. Спинным мозгом чувствую! То, что я из твоего мира приволок, оно, конечно, тоже денег стоит, но интересно исключительно палеоботаникам и ксенозоологам. Или наоборот, палеозоологам и ксеноботаникам. Ну ещё обитателям Яндекс-Дзена и Пикабу-ру. В круг государственно значимых личностей вся эта публика не включена, соответственно монетизировать свой интерес не в состоянии. А уж со мной поделиться – тем более. Надо понимать, ледник мы прошли. Давай-ка свалим вон туда, и передохнем у ручейка. Заслужили.
Андрей пересёк осыпное поле, глотнул воды, набрал флягу и с наслаждением растянулся на нагретых солнцем камнях.
- Лепота! Что смотришь, чувырла усатая? Не понимаешь, к чему я веду? А к тому, что раз России-матушке я ни черта не должен, то больше всего меня интересует, попали ли мы, куда хотели, глобально, и куда конкретно локально. Хочу знать, что это за мир, где именно мы в нём находимся, а точнее – когда именно! Потому как Сан Саныч жаждал отправить меня на берега Оки, сам я стремился к обрывам Турды, а мы сейчас на Памирском фирновом плато! Ну да, соврал я техникам, соврал. Бывал тут в прошлой жизни. А вот не фига было Арсену тебя замечать. Черт глазастый! А Оленька Сан Санычу доложилась раньше, чем мы переоделись, зуб даю! Вот и пусть головы поломают. Но это неважно. Важно, что в вопросе конкретного мира твердой уверенности быть не может. Хотя все расчеты показывали однозначную привязку по космогонии, без всяких побочных решений и степеней свободы, но хрен его знает. Наука – вещь в себе, без плясок с бубнами никуда. А типа исследованный нами объект мало того, что уникален, так ещё и остался вставленным в маршрутизатор вместо штатного кристалла. Так что мы могли запросто оказаться не на моей родине, а на твоей. А полчища умранов и эскадрильи терхов не атакуют нас только потому, что высоковато здесь для них. Спустимся, и получим по полной программе…
Человек отхлебнул из фляги, поглядел на зевающую мзиуру, даже не удосужившеюся прикинуться камнем, усмехнулся и продолжил:
- Скучаешь, животная? Думаешь, чушь несу? Может, и чушь. Даже, похоже. Когда мы с тобой пытались разобраться со свободными членами в основных разложениях, - кошка подняла голову, с интересом прислушиваясь, - в гильбертовом пространстве ранг вспомогательных абелевых групп явно выбивался из общей логики решения, - мзиура поднялась, напряженно глядя на человека. От лени и расслабленности не осталось и следа, только заинтересованность. – И это не двойственность Понтрягина, а что-то совсем другое, – кошка согласно кивнула. – Но основная функция оставалась без изменений. То есть трансцендентность не нарушается, но появляется связанная дискретность по вспомогательным параметрам… А именно, топографическому и темпоральному.
Довольный рык мзиуры огласил окрестности.
- Согласен, это радует, - улыбнулся человек. – Вопрос только в величине сдвигов, особенно последнего. Направление даже интуитивно определяется, а вот величину я без компа не сосчитаю, - зверь понурил голову, всем видом показывая, что ему эта задача тоже не по силам. – Но у нас есть возможность практического решения этой проблемы, - человек сделал паузу, вновь поднявшаяся кошачья морда скривилась в вопросительной гримасе. – Мы можем дойти до людей и спросить!
Герда насмешливо фыркнула.
- А вот это ты зря! Раз нарушения трансцендентности нет, то местный язык я знаю, и не один! Вот только сначала нам надо пересечь Драконьи горы, а их обитатели… Будем надеяться, что для тебя они просто добыча!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге