Песец всегда прав

Глава 1

То ли Соблазнение по мне прилетело откатом, то ли младшая Беспалова слишком сильно меня задела, но эротические сны приснились и мне. Причем в них девушка выглядела куда более расположенной, чем в суровой действительности. Очень и очень расположенной. Настолько что позволяла испытывать на себе все теоретические знания, почерпнутые из злополучного модуля. Поднялся я в отвратительнейшем настроении, поэтому от души пожелал, чтобы Беспаловой досталось куда сильнее.

«Это потому, что ты не ведешь нормальную для твоего возраста жизнь», — авторитетно заявил Песец, когда я уже немного успокоился и занялся разминкой.

«Нормальная — это какая?»

«Это когда девушки не только в снах».

«Значит, возвращаюсь в Верейск, делаю торт и иду к Даше».

«Звучит как план. Но во-первых, тебе приоритетнее всю линию Оружия до третьего уровня добить, а во-вторых, снилась тебе не Даша».

«Потому что я разозлился».

«А чего злиться-то? Ее предложение — именно то, что ты хотел от помолвки».

«Но высказано всё было…» — я поморщился.

«Невежливо?»

«Именно. Ну и фиг с ней. Нужна она мне».

«Если не нужна, не смотри сны с ее участием».

«Можно подумать, это от меня зависит», — огрызнулся я, закончил разминку и отправился в душ. Холодный. Именно такой мне и был нужен. Песец же благоразумно замолчал и дал возможность успокоиться и выбросить все лишнее из головы.

Сегодня было очередное заседание княжеского Совета, на котором император озвучит предварительные выводы по расследованию. Сдается мне, все шишки свалят на удачно «сбежавшего» Эрнеста Арсеньевича, а все остальные, начиная с императора и заканчивая родом целителей, окажутся белыми и пушистыми, не имеющими никакого отношения к чужим злодейским замыслам.

Когда я высказал это предположение Шелагину-младшему, с которым мы поехали после завтрака на участок, он со мной согласился.

— У нас были неопровержимые доказательства, что напали на тебя и меня, поэтому императору пришлось это признать. А по остальным пунктам неоднократно было выражено сомнение, что Живетьев не соврал, говоря на камеру под диктовку. Князьям пока удобнее делать вид, что они верят. Основное движение пойдет на следующем Совете.

— А оно точно пойдет?

— Точно. Пока никто не понимает, на кого можно опереться. Многие рода находятся в состоянии давней вражды.

И он принялся объяснять, почему нужно не просто заручиться обещание поддержки, а получить что-то, что эту поддержку гарантирует. Той же Беспаловой теперь выгодно лоббировать наши интересы.

— У меня с ее дочерью разговора не получилось.

— А при чем тут это? Беспалова получила передышку, во время которой может осмотреться и подобрать более подходящего жениха для дочери. Или остановиться на тебе, если признают.

— В таких договорах две стороны, — заметил я. — Я могу отказаться.

— Можешь, — согласился Шелагин. — Но сейчас нам выгодней держаться вместе. Союз из трех-четырех князей император проигнорировать не сможет.

— Поэтому ему выгодно, чтобы они находились в состоянии постоянной вражды.

— Это так. Поэтому за нападения на поселения на границах смотрят сквозь пальцы. Мол, это не княжеская дружина была, а непонятные преступники. Границы, они же условные, ничем физически не разгорожены.

— Только на бумаге нарисованы, — скептически добавил я.

— Не только. Еще и реликвией ограничены. Если Прохоровы согласятся отдать кусок своей земли, это будет закреплено через реликвии, их и нашу.

Внезапно Песец не просто проявился, а проявил живейшую заинтересованность, вытянувшись в сторону Шелагина.

— Что еще делает реликвия? — спросил я, сообразив, что Песец заинтересовался этим вопросом не просто так.

— Много чего. Фиксирует применение боевой магии на территории, усиливает владельца, позволяет ему телепортироваться в любое место на своей территории, захватив при этом группу, позволяет связаться с другим князем. Но отец конкретно эту функцию не любит, говорит, она отдается очень неприятной вибрацией, поэтому князья обычно предпочитают общаться по телефону, а через реликвию — только в том случае, когда разговор должен гарантированно остаться между ними двумя. Такой разговор ни подслушать нельзя, ни записать, даже участнику.

«Твою мать! — Песец задрал хвост и принялся возбужденно носиться по видимому мне пространству. — Это же… Это же… А энергию они аккумулируют?»

— Энергию они аккумулируют? — продублировал я вопрос Песца вслух.

— Скорее всего, да, — ответил Шелагин, — потому что отец никогда не говорил, что реликвию надо как-то подзаряжать.

«Они даже не в курсе, что часть энергии отправляется в главный артефакт. Тоже мне, реликвия. Система военных артефактов, закамуфлированных красивой оберткой».

«Точно военных?» — удивился я.

«Точно. Из времени моего создания она. Причем не просто из времени, а мой создатель к этому руку приложил. Там куда больше функций, чем сейчас известно. Впрочем, чего удивляться? Про Полигон вы тоже ничего не знали. Смотрю, ничего стоящего ваши артефакторы так и не смогли сделать за это время».

Он выглядел слишком довольным, чтобы я не захотел сбить с него спесь.

«Зато ваши столько стоящего сделали, что чуть все живое не уничтожили».

«Так вопрос стоял: мы или нас, — возмутился Песец. — И потом это явно не артефакторы, это что-то измененное из магии Жизни. И еще неизвестно, кто именно запустил».

«Может вас как раз и выбили?»

«Э нет, — активно замотал он головой. — Не нас. Иначе реликвии бы не отзывались. Они на кровь завязаны, их бы просто не смогли использовать».

«Первоначальная кровь уже была на сто раз разбавлена», — скептически сказал я.

«На определенный уникальный фактор, который передается по наследству. По мужской линии. Как бы ни хотелось княгине Беспаловой передачу по женской — не выйдет».

«То есть вариант с объединением княжеств Прохоровых и Шелагиных не сработал бы?»

«А вот в этом я не уверен. Не зря же Живетьева что-то там мухлевала с реликвиями. Она умеет любую информацию оборачивать на свою пользу, по картинкам разобралась с целительскими записями, по картинкам могла разобраться и с артефакторскими».

«Но дом твоего создателя только недавно вскрыли, — напомнил я. — Кстати, на раскопках при нас никакого сейфа не извлекали».

«Его и без вас не извлекали. Потому что сейф был в основном доме. А в тот дом, что мы раскапывали, Зырянов приходил, когда ему нужно было побыть в одиночестве или заняться любимым делом без посторонних».

«Ты же говорил, что не помнишь, была ли у него семья?»

«Я почти ничего личного не помню, — согласился Песец. — Но желание побыть в одиночестве, понаслаждаться тишиной и подумать в полном спокойствии — это особенности характера, который мне передали».

«То есть ты думаешь, что Живетьева добралась до его записей?»

«До его или до военных. Там тоже наверняка было все расписано в схемах. Те оболочки, которые на реликвиях сейчас, — новодел. Изначальные были куда проще на внешний вид. Это я на основании того, что в императорской сокровищнице видел. Возможно, у других они без украшений, но я сомневаюсь. И кстати, с основного артефакта любой из тех, что к нему цепляется, можно отключить, а можно и перепривязать. Если бы императорская семья это знала, ни одна княжеская реликвия больше не работала бы».

Но император этого не знал, иначе действующих князей не осталось бы. А что касается внешнего вида — так у князей ничего простого и быть не могло…

«А главный артефакт отключить можно?»

«Отключить нельзя — перепривязать можно, — сказал Песец, ненадолго задумавшись. — Теоретически. Потому что нужна кровь либо императора, либо потомков моего создателя».

«То есть Зырянова?»

«Точно не скажу. Ты воспринимаешь фамилию, как Зырянов, но в реальности она может быть другой. А если она окажется другой, то потомка будет найти очень и очень сложно. Но чисто теоретически можно попробовать с кровью того Зырянова, что тебе известен. Не исключаю, что подойдет. В любом случае он из тебя столько крови выпил, что ты из него пару миллилитров сцедить для проверки можешь. А если не подойдет, будем пробовать всех попадающихся Зыряновых. Но осторожно. Потому что испортить легко, а исправить — не с твоими нынешними умениями».

Ага, и сделать Дашкиного отца императором. Интересный вариант вырисовывается. Но не слишком правдоподобный, потому что Зырянов даже с императорской реликвией не выстоит против государственной машины. Тем не менее проверить хотелось. Доступ к императорской так называемой реликвии у меня фактически есть, охрана там так себе, так почему бы и не поэкспериментировать. Если император увидит, что реликвия ему не подчиняется, скорее всего, обвинит в этом Живетьеву…

Додумать эту мысль я не успел, потому что мы доехали до участка и нужно было приступать к его очистке. Маг при использовании заклинаний посторонних мыслей не допускает, а если допускает, то очень часто на выходе получается совсем не то, чего хотел маг изначально. Поэтому я сосредоточился на том, что делаю.

После нашего с Шелагиным-младшим вчерашнего ударного труда неочищенной территории оставалось примерно треть, причем часть из нее занимал котлован под будущий пруд, так что я рассчитывал до обеда все закончить.

И расчеты полностью оправдались. Подготовительные работы завершились даже раньше, и теперь Строительный Туман закрывал огромную пустыню с провалом на месте бывшего дома. Смотрелось это не воодушевляюще, несмотря на то, что работа по расчистке была сделана прекрасно. Причем по большей части — Шелагиным, потому что я вначале подзарядил нуждающиеся в этом контейнеры. Работа предстояла масштабная, стоило подстраховаться.

— И что теперь? — спросил Шелагин.

— Теперь нам нужно убрать лишние кирпичи за ограду.

— Мы же ограду снесли?

— Я имею в виду за то место, где будет ограда, — пояснил я. — Или просто за Строительный Туман. Так даже лучше — гарантированно не захватятся.

— Какие тут лишние?

Лишних набралось прилично, так что, когда мы их переместили к удивившимся ожидающим нас охранникам, количество «Кирпичей Древних» значительно уменьшилось.

Я проверил, что все ненужное мы вынесли и ничего из нужного при этом не захватили, после чего запустил Планирование артефактное, которое уже использовал для строительства дома в Философском Камне.

Активированное заклинание сразу обнаружило рядом контейнеры. В отличие от прошлого раза, теперь весь всплывающий текст мне был понятен: там шло полное описание содержимого контейнеров, так что я еще раз мог убедиться: ничего не забыл. После подтверждения включения в общую систему планирования, все контейнеры связались в видимую единую схему, которую Шелагин отметил удивленным возгласом. Но спрашивать ничего не стал — похоже, побоялся помешать.

Первым был опять вопрос о размере дома. В этот раз выбор был между тремя вариантами, без всяких промежуточных. Между максимальным и минимальным размерами разница была в три раза: в три раза больше полезной площади, в том числе и в подвале, в котором в случае максимального размера была запланирована еще и персональная темница на десяток камер, а не только винный и продуктовый отсеки, как было рассчитано для минимального. Причем если в основную часть подвала вход был свободный, то в тюремную могли войти только владелец и одобренные им лица, прочие же даже не могли видеть вход.

В минимальном варианте и стены оказались не столь укреплены и вообще создавалось впечатление, что он больше декоративный, чем функциональный в отличие от максимального, где и стены были потолще, и набор защитных плетений был побольше. Так что я даже не раздумывал, на чем остановиться. Как оказалось, цвет тоже можно было выбирать, но при замене на любой, кроме белого, терялся ряд защитных заклинаний. Признаться, даже Песец не смог внятно объяснить, почему так происходит, предположил, что на перекрашивание уйдет энергия, которой не хватит на защиту. Я прикинул, что при желании перекрасить смогу и сам (в моем алхимическом арсенале была куча красителей, мертво ложащихся на любую основу) поэтому оставил исходный цвет.

После этого появился вопрос, подключается ли дом к городским системам или будет автономным. Этот вопрос тоже не вызвал вопросов: в моей ситуации от муниципальных служб лучше не зависеть, а проблем с энергией у меня больше нет, на всё хватит, тем более что на поддержание действующих заклинаний нужно будет ее не так уж и много.

После выбора автономности передо мной высветились уже все остальные элементы проекта, которые требовалось раздвинуть по местам. Первым делом я ограничил участок и установил реперные точки для ограды. А потом принялся двигать остальные детали пазла, которые должны были сложиться в единую картину.

Пока точно было определено место для дома, к которому примыкала оранжерея, и место для пруда, а также сторожевой пункт при воротах. Все остальное пришлось расставлять вручную. Честно сказать, без Песца я бы не справился, потому что хотя надписи стали понятными, последовательность действий от этого понятней не становилась. Наверное, дому к десятому, я буду выполнять ее уже на полном автоматизме, но пока с благодарностью принимал советы как от Песца, так и от заклинания, которое постоянно вмешивалось в расстановку и сообщало либо о конфликте наборов, либо о конфликте проектирования ландшафта. Зато подсыпать уровень пруда согласилось без всяких упоминаний о конфликте. Можно сказать, с радостным одобрением.

Продолжалось это долго. За время настройки звонил мой телефон и пару раз — шелагинский. Но я не отвлекался ни на звонок, ни на подслушивание, о чем идет разговор Шелагина. Постепенно картина вырисовывалась, красных областей больше не было, а желтые стремительно зеленели после подправки параметров. Наконец зазеленело всё, кроме нас с Шелагиным: мы оставались красными инородными точками в структуре работающего заклинания, хотя к нам и протянулись зеленые линии как к будущим хозяевам. Приоритет был у меня, но и Шелагин сможет сюда свободно проходить, если я не перекрою доступ.

Я еще раз проверил всё, убедился, что ничего не забыл, учел все, что только можно было, и пора приступать у к завершению работы. Я нажал на участок схемы, отвечающий за активацию, и повернулся к Шелагину:

— Нам нужно выйти за пределы области действия заклинания.

— А это? — он кивнул на висящую в воздухе панель, кнопка на которой мигала.

— Это останется здесь.

Мы вышли из Тумана, Шелагин поставил заклинание от прослушки и спросил:

— Что это вообще было?

— Работа комплексного строительного заклинания, использующего кирпичи Древних.

— А эти ты почему оставил? — Он указал на те, что мы вынесли.

— А эти не нужны. Они не лишние, просто для других целей, — пояснил я. — Тех, что внутри, достаточно.

— Достаточно для чего?

— Увидите.

С участка не доносилось ни единого звука. В этот раз никаких посадок за забором не предполагалось — только полоса отчуждения без деревьев и кустарников, поэтому никаких вылетающих саженцев и самопроизвольно выкапывающихся ям не наблюдалось. К счастью, потому что охранники хотя и не могли слышать, о чем мы с Шелагиным говорим, посматривали в нашу сторону с явным любопытством. Которое усилилось на порядок, когда передо мной выскочила давешняя панелька. Хорошо хоть наше заклинание заглушило радостное сообщение о том, что работа закончена. Конечно, язык Древних никто, кроме меня, не понял бы, но само его звучание уже подозрительно.

— Что теперь? — спросил Шелагин.

— Теперь мы заносим то, что вынесли, — сообщил я и, подхватив ближайший контейнер, направился к месту, где должна была быть калитка.

Шелагин неопределенно хмыкнул и последовал моему примеру. До калитки я дошел первым, и она открылась при моем приближении. Возможно, поэтому Шелагин не обратил на нее внимания. Или обратил, но спросить ничего не успел, потому что увидел, что сотворило заклинанием Древних с недавней пустыней.

Он застыл на месте и неверяще смотрел на раскинувшуюся перед глазами картину.

— Однако… Это вообще как возможно?

— Технологии Древних. Поэтому показывать дом пока нежелательно.

— Лучше потом вообще объявить иллюзией, — согласился Шелагин. — Если те контейнеры были со строительным наполнением, то эти?..

— Так, по мелочам. Кстати, нужно пару проверить, чтобы понять, стоит их еще покупать или нет.

Я сейчас говорил про контейнеры для перевозок, до которых руки так и не дошли. Как оказалось, зря. Один действительно оказался пустым, зато в двух остальных обнаружилась мебель для гостиной и кабинета. С учетом того, что стены и пол можно было менять без проблем, две комнаты приобрели вид завершенный и неприлично богатый. Как сказал Песец, простую мебель те предприятия не делали, только дорогую и очень дорогую — из редчайших пород дерева, с инкрустацией другими не менее редкими породами, и полудрагоценными камнями. Все наборы делались только под заказ и существовали в единственном экземпляре. Сколько такое будет стоить сейчас, затруднялся ответить даже Шелагин. А ведь речь не шла о вещах Древних, лишь о современной копии.

— Жалко, что только две комнаты заполнены, — сказал Шелагин. — Такие контейнеры встречаются редко?

— Там, где я взял эти, еще оставались…

— Нужно брать все, — уверенно сказал Шелагин.

«Наш человек, — обрадовался Песец и потер лапы. — Этот не будет страдать, что мы купили вилки вместо кресел. Он просто скажет купить еще».

Глава 2

Контейнеры транспортной конторы мы скупили все. Обрадованный продавец нам даже оптовую скидку сделал за покупку, он наверняка за этот день сделал годовую норму продаж. Но, как и говорил Песец, покупка таких контейнеров — лотерея. Почти треть их оказалась пустыми, а в остальных нашлись еще две гостиных, кабинет, малая и большая столовые, музыкальная комната (укомплектованная не только набором музыкальных инструментов, самым большим из которых был рояль, но и проигрывающим устройством для всех типов носителей, а также небольшой сценой с прилагающимися к ней занавесом и осветительными приборами с пультом. При желании тут можно было устраивать небольшие концерты для избранной публики…), две спальни и три детских комнаты. Последние явно выполнялись на заказ для одного семейства с разновозрастными детьми: и детские, и отдельные спальни для родителей — все было выполнено в одном стиле. Не моём. Возможно, матрас там был и удобным, но все остальное — слишком пафосно-вычурным. Поэтому использовал я только столовые и музыкальную комнату. Гостиную и кабинет менять не стал. Теоретически содержимое этих контейнеров можно было бы продать. Но только теоретически — непонятно, как рынок отреагирует на продажу столь нестандартного набора мебели Древних. А главное — не начнется ли охота за тем, кто его выставил. Так что лучше пусть полежит в складских помещениях подвала: места там много, а защита дополнительная выставляется на любые помещения, я проверил. Тем не менее вопрос с личными и гостевыми комнатами оставался открытым. Это не считая других помещений, которые я пока не придумал, чем занять. Комнат было слишком много, и если часть уже имели встроенный функционал (как, например, несколько помещений, выходящих к бассейну, были оборудованы под сауну и массажный кабинет), то большинство стояли пустыми. В том числе одно очень большое, рассчитанное на зал для больших приемов. Так что пусть пока стоит — оно мне точно нескоро потребуется.

Шелагин-младший предлагал набрать еще контейнеров, но я был против: ничего интересного там не было. Контейнеров транспортных фирм хватало, но не тех, что перевозили предметы роскоши. Если есть выбор, стоит тратить деньги либо на полезное, либо на дорогое. А там ни того, ни другого после наших закупок не оставалось. Нет, в любом случае содержимое контейнеров было дороже, чем сумма за него оплаченная (если, разумеется, он не оказывался пустым), но количество денег у Шелагиных было конечным, а значит, следовало выбирать только самое вкусное.

— Очень много пустых комнат осталось, — сказал Шелагин, когда содержимое подходящих нам контейнеров было расставлено по местам.

— Дом пока все равно не используется, — ответил я.

— Это пока.

— Мы не торопимся. В том магазине действительно ничего стоящего не осталось. Будем потихоньку скупать контейнеры определенного типа, — предложил я. — Это будет дешевле, чем заказывать сюда мебель. К сожалению, на содержимое в магазинах не посмотреть — они активируются очень уж шумно, а без активации не узнать, что внутри. Но зато нет разницы, где покупать: в обычных или интернет-магазинах. Просто нужно постоянно мониторить нужные. Но это я и так делаю.

И мы полезли на сайты с вещами Древних. Первым делом я проверил модули и выцепил магию Жизни пятого уровня, а потом алхимию шестого. На этом мои успехи закончились, но с учетом того, что почти всё основное мной было уже найдено, это было неплохо. По алхимии вообще только один ненайденный модуль оставался — пятый, по магии Жизни — шестой и седьмой. Из важных не хватало еще трех по артефакторике. Итого — семь, причем все ненайденные мне понадобятся очень и очень нескоро. Можно будет оставить заказ на них в магазине Верейска или в любом другом, где есть такие услуги, и просто ждать — рано или поздно найдутся.

Перейдя в раздел с кирпичами Древних, принялся их просматривать, начиная с самых больших. Контейнеров транспортных предприятий хватало, причем самой разной направленности. По совету симбионта я отложил два, предположительно, с посудой для будущих приемов. Как он сказал: «Не будешь же ты использовать для этого родовую?», подразумевая добытый контейнер с посудой, отмеченной знаком Песца. Мебельные мы тоже нашли. Насколько и чем они будут заполненными, проверить удастся только после прибытия в Верейск. А вот сейфов, увы, ни одного не оказалось. Ни родовых, ни военных, ни каких бы то ни было других. На моем счету, конечно, пока только один открытый, но нужно же мне на чем-то тренироваться? Автомобильных тоже не нашлось.

До просмотра дисков дойти не успел, потому что у Шелагина зазвонил телефон, княжич коротко переговорил, потом встревоженно сказал мне:

— Отец привез потенциального покупателя.

— Какого еще покупателя?

— На этот участок. Говорит, что тебе все равно построить ничего не дадут, а предлагают очень хорошие деньги.

— Вот черт… Неужели сложно было сначала обсудить со мной?

— Говорит, слишком неожиданно предложили, а сумма там хорошая. Как за участок с домом.

— С таким?

Я обвел рукой вокруг себя.

— Вот мы сейчас и спросим.

Шелагин-младший сам был недоволен самоуправством старшего, но его недовольство было несравнимо с моим. Какого черта что-то опять пытаются решить за меня?

Когда мы вышли из Тумана, Шелагин-старший сразу отметил мое недовольство словами:

— Илья, я ни в коем случае не пытаюсь что-то решать за тебя. Но Андрей Игоревич был настолько настойчив, что я волей-неволей был вынужден привезти его сюда. Он хотел осмотреть и сразу купить. Поскольку этот актив нынче для тебя и не актив вовсе, то я взял на себя смелость приехать без предупреждения. Но с удивлением понял, что не могу попасть на территорию.

— Павел Тимофеевич, я вам бесконечно признателен за вашу заботу, — не скрывая своего отношения к происходящему, ответил я, — но впускать посторонних на свою территорию не собираюсь, как и продавать ее.

— Илья, вам больше никто таких условий не предложит, — уверенно заявил потенциальный покупатель. — За вашу-то свалку. Я видел и фотографии, и видео с этого места, поэтому говорю с полной ответственностью: денег только на расчистку у вас уйдет куда больше, чем вам выплачено в качестве компенсации.

— Мне перечислена хорошая компенсация, достаточная для того, чтобы выстроить новый дом. Зря, что ли, мы с Александром Павловичем занимались расчисткой участка? К тому же отдельные куски стен хорошо сохранились и могут быть использованы при построении нового дома.

— Неужели? — саркастически спросил этот тип.

— С использованием заклинаний из археологии, которые я получил от дяди, — очень даже возможно, просто медленно.

— Павел Тимофеевич, вы же разумный человек, — воззвал к Шелагину-старшему Андрей Игоревич. — Объясните внуку все минусы владения заброшенным участком. Отстроиться вам не дадут.

— Илья, за предложенные деньги ты сможешь купить очень неплохое поместье в любом месте, — заметил Шелагин-старший. — И еще много останется.

— Отец, я предлагаю тебе посмотреть, насколько мы продвинулись в расчистке, а потом решать, уговаривать ли Илью дальше.

— Не думаю, что вы меня чем-то удивите, — недовольно буркнул Шелагин-старший и сделал шаг к Туману. Пришлось быстро вводить поправку, чтобы его пропустило охранное заклинание. Андрей Игоревич тоже двинулся за ним с живейшим интересом на наглой физиономии, но был остановлен княжичем:

— Простите, но вам там пока делать нечего. Не Шелагиным там опасно: особенности защитных заклинаний.

Князь прошел через Туман, не заметив приветственно распахнувшуюся калитку, и замер прямо в проеме.

— Павел Тимофеевич, не могли бы вы пройти немного вперед, — попросил я. — Мы с вашим сыном не можем попасть в поместье.

Он отмер, сделал пару шагов вперед и спросил:

— Это иллюзия? Качественная.

— Это не иллюзия, — ответил ему Шелагин-младший. — Это дом, в который можно хоть сейчас заселяться. Правда, спальные комнаты не оборудованы, но это — легко исправимые мелочи.

Шелагин-старший подошел к ближайшему кусту, сорвал лист и растер в пальцах. Поднес пальцы к носу, убедился, что запах растертого листа наличествует, и растерянно повернулся к нам.

— Но как?

— Вы же помните, Павел Тимофеевич, как объяснялся взрыв в этом месте? Мол, дом был построен на месте жилища Древнего мага и взрыв произошел, потому что отсюда ушли люди?

— Разумеется. Такую забористую дичь нескоро забудешь.

— Ну вот. Мы когда с Александром Павловичем чистили участок, нашли артефакт. У меня есть некоторые способности интуита, поэтому удалось его активировать — и вот результат.

Шелагин-старщий с сомнением осмотрелся.

— Из одного артефакта — вот это вот все?

— Александр Павлович, зная о моей любви к археологии, подарил мне некоторое количество кирпичей Древних, которые в результате действия артефакта уничтожились, наверняка встроившись в здание.

Он вздохнул. Посмотрел на меня, потом на сына, покрутил головой с явной укоризной и спросил:

— То есть это — официальная версия?

— Вы можете предложить другую?

— То, что вы вдвоем надумали, — это полная дичь, — уверенно бросил Шелагин-старший, — потому что эта версия ставит под удар Илью. Кроме того, Живетьевы могут затребовать компенсацию уже с нас, заявив, что случайно оставили ценную вещь в доме. А поскольку передача была одного лишь дома, без содержимого, император может пойти им навстречу в этом вопросе. Тем более что Живетьевы активно интересуются вещами от Древних, а значит, такой артефакт у них действительно мог быть и не разрушиться при взрыве. Сколько стоит подобный особняк, вы прекрасно понимаете. Компенсация будет не меньше, а скорее больше, потому что сюда приплюсуют упущенную выгоду от строительства в другом месте. Так что я предлагаю следующее: мы тайком провезли сюда строительную бригаду. А что никто из строительных компаний не признаётся — боятся гнева императора.

Информация о том, что Живетьевы увлекаются вещами Древних, пожалуй, не оказалась неожиданной если вспомнить, сколько секретов из прошлого известно главе Рода. Вставал вопрос, чем именно они интересуются и что именно могут использовать? И еще: был ли поврежден сейф древнего целителя или Живетьевы его вскрыли?

Опасное заблуждение — считать себя уникальным, когда вокруг хватает конкурентов по всем направлениям.

— Думаешь, кто-то поверит, что строительная бригада возвела это за несколько суток? — скептически спросил Шелагин-младший.

— Почему за несколько суток? За три недели. Главное, чтобы защита непрозрачная не слетела, — Шелагин-старший обеспокоенно на меня посмотрел. — Не слетит?

— Не слетит, — подтвердил я.

— Замечательно, — расплылся он в улыбке. — Здание для охранников есть. Можно сразу посадить верных людей, чтобы били на поражение, если кто полезет. Потому что любой свидетель для нас опасен.

— Через Строительный Туман никто не пройдет, — ответил я. — Ещё я планирую дополнительную защиту ставить.

Я прикинул объем будущей работы и загрустил. Но это — насущная необходимость, не стоит надеяться, что Туман задержит по-настоящему серьезных взломщиков. Может, тот, от Зырянова, был не слишком умелым? Тренировка, опять же, по защитным заклинаниям приличная выйдет — глядишь и модуль второго уровня изучить можно будет.

— Э, Илья, не скажи, умельцы разные бывают. Так, вы мне непременно все расскажете, но сначала я должен спровадить типа, с которым приехал. Твой Туман меня выпустит?

— Разумеется, я вам доступ дал на вход и выход.

— Благодарю. — Он развернулся и подошел к калитке, которую на этот раз заметил, потому что она распахнулась перед ним. — О даже как…

Задерживаться он не стал, храбро нырнул в Туман, а мы с Шелагиным-младшим — за ним.

— Андрей Игоревич, к моему глубокому сожалению, сделки не будет, потому что мои дети уже вложили слишком много сил в эту землю.

— Но как же… — растерялся тот. — Вы же ничего приличного не построите на ту сумму.

— У Шелагиных нет необходимости ограничивать себя в тратах, — высокомерно бросил Шелагин-старший. — Сколько нужно, столько и добавим. В конце концов, внук у меня один. Так что не обессудьте, предложение ваше не примем.

Андрей Игоревич страдальчески скривился, но сообразил, что уговорами ничего не добьется, поэтому сказал:

— Очень жаль, Павел Тимофеевич, что вы пошли на поводу у блажи внука. Когда он убедится, что никто не согласится на него работать, пусть со мной свяжется. Мое предложение будет в силе еще долго. И поверьте, оно очень щедрое. Больше вам никто не даст.

Шелагин-старший покивал, показывая смирение с судьбой, и сказал:

— Разумеется, Андрей Игоревич, когда Илья соберется продавать участок, я ему про вас напомню.

Андрей Игоревич, натянув на физиономию вселенскую скорбь, попрощался и уехал. А я спросил Шелагина-старшего:

— Павел Тимофеевич, кто он вообще такой? Не князь же.

— Не князь, но персона довольно значимая и очень богатая. У его сына в невестах княжна тоже не из самого захудалого рода. Для них и хотел брать. В списках на запрет строительства его нет, поскольку на власть не претендует. А вот на хорошее место для резиденции — очень даже.

Мы вернулись на участок, и Шелагин-старший продолжил разговор, который прервал, чтобы спровадить ненужного покупателя.

— Илья, финансовую помощь по оборудованию дома мы тебе окажем, вне зависимости от того, согласишься ли ты принимать нас в гостях. Сразу подчеркиваю: хозяин здесь ты. А если я и привез покупателя, то только потому, что был уверен: заинтересуешься. Очень уж хорошую цену тот предлагал. Таких участков можно было два купить.

— Такие участки очень редко продаются, Павел Тимофеевич.

Я вкладывал в свой ответ куда больше, чем мог услышать собеседник. Но не говорить же прямо, что от этого участка до дома в Верейске я могу добраться за считаные минуты через Проколы?

— Не надо к нам так официально, Илья, — поморщился он. — Чай, не чужие. Ты мне внук, тебе я дед, а Саша — отец. Так к чему на вы?

— Это родство слишком неожиданно вылезло на всеобщее обозрение, — ответил я.

— Пока не на всеобщее, а в тесном кругу. Официально хочу объявить, когда ты сможешь принять нашу фамилию.

— А если я хочу остаться при своей? Она мне слишком дорога.

«Вилки, опять же, с гербами приобрели», — грустно сказал Песец.

— Шелагины — древний род. Нам есть чем гордиться, — сказал новоявленный дедушка. — Песцовым ты не так давно стал, до этого был Вьюгиным.

— Со сменой фамилии ко мне пришла удача, — намекнул я.

— А представляешь, какая огромная удача придет со сменой на нашу? — Шелагин-старший подмигнул и приобнял меня за плечи. — Ладно, пойдем, покажешь свое имущество.

Мы двигались по подъездной дороге к дому, Шелагин-старший восхищался видимым участком парка, но посетовал, что для него такое расстояние пешком преодолевать тяжеловато.

— Тогда подождите здесь, подвезу, — предложил я.

И побежал в гараж, куда запихнул контейнеры со всеми машинами, когда разносил не пригодившиеся контейнеры по местам хранения. Строго говоря, я так и планировал: один вскрыть здесь, остальные два — в Верейске, причем представительскую подарить Шелагиным (все же они на мои прихоти по покупке кирпичей Древних спустили столько денег), а попроще взять себе. Ну и оформление на них будет.

Признаться, мне самому было интересно, как выглядит машина из контейнера, так что я только воспользовался подходящим поводом, чтобы один вскрыть. Контейнер рассыпался, освободив огромную хищную черную машину с непривычным значком на капоте.

Кресла, обтянутые изнаночной кожей, подстраивались под того, кто в них садился, даже не по приказу — по желанию. Управление оказалось в точности таким же, как и у военного транспорта. Управляющая пластина привязывалась к хозяину, стоило ее взять в руки. С нее можно было дать доступ другим людям на временное управление, а можно было перепривязать, если мне вдруг в голову придет продать эту машину. Но я же не идиот, чтобы такое продавать? Еще бы что-нибудь летающее найти — было бы совсем прекрасно. С этими мыслями я и выехал из гаража.

Глава 3

Шелагин-старший убедил меня, что при участке непременно должна находиться охрана, хотя бы для имитации постоянного движения вокруг, но поскольку это было неудобно уже мне, то я решил вопрос по-своему.

В домике охраны было все, что нужно для проживания, поэтому я его окружил дополнительным Строительным Туманом, а основной сдвинул за него так, чтобы новый накрывал ту часть ограды, где была калитка и ворота. Таким образом, въехать на территорию машина могла, но проехать подальше от ворот — уже нет. И увидеть, что происходит на территории поместья из домика охраны тоже было невозможно.

Шелагин-старший признал, что этого достаточно, чтобы поддерживать видимость активности вокруг участка, хотя и удивился, к чему такие сложности, но потом сам и придумал ответ на свой вопрос: решил, что я переживаю, что в мое отсутствие охрана начнет шляться по особняку и купаться в бассейне.

Я нехотя согласился с ним, хотя причиной, разумеется, было совсем другое: желание пользоваться переходом так, чтобы этого никто не заметил даже случайно.

Продолжение Совета на этой неделе не планировалось, поэтому мы заехали в гостиницу за оставшимися вещами, после чего отправились в аэропорт. Пожалуй, я был этому даже рад, потому что иначе Шелагины рисковали остаться вообще без денег после закупок контейнеров — очень уж увлекся княжич. Когда я сказал, что не вижу смысла покупать что-то еще, он предложил порыться в их хранилище на предмет чего-нибудь полезного. Разумеется, я согласился не раздумывая.

Во время полета разговоры главным образом крутились вокруг грядущих соревнований. Старший Шелагин решил, что приемы его рода будет уместно передать уже сейчас, до моего признания, чтобы я мог использовать их в схватках. Правда, сам этим решил не заниматься, перевалил почетную обязанность на княжича. Но тот даже доволен остался этим решением.

В Верейск мы прилетели довольно поздно. Встречал меня дядя, как мы и договаривались, поэтому с Шелагиными я попрощался, пообещав княжичу, что завтра вечером появлюсь на Полигоне.

— Что там у Вьюгиных? — спросил я, когда сел в машину.

— Лебедев уехал, посчитав, что в его присутствии больше нет необходимости, — отрапортовал Олег. — Хотя Володя предлагал ему остаться и деньги сулил неплохие, но целитель сказал, что, кроме возрастных проблем, у отца больше ничего по его профилю не осталось. Да и то, омолаживающий курс Лебедев от скуки провел, а больше ничем помочь не может.

— Это уже хорошо. А в остальном?

— В остальном, как я понял, все повесят на Алку, — вздохнул Олег. — Гниду Владика, скорее всего, признают слабоумным и отпустят.

— Чтобы он опять кого-нибудь попытался отравить? — удивился я.

— Лебедев отцу сказал, что возможен вариант, когда со временем у Владислава все придет в норму: и физическое состояние, и мозги. Потому что давление чужой магией прекратилось и организм начал восстанавливаться. Гением разума он, разумеется, не станет, будет просто дураком. То есть вполне вероятно, что его тоже признают пострадавшим.

Конечно, это было недалеко от истины: Владик от действия матери пострадал серьезно. И все же гниловатость его натуры со слабоумием никак не была связана. Признают его пострадавшим или нет — одно точно: общаться с ним не хочу и не буду.

— Меня Шелагины попросили выйти от Вьюгиных с концами, — вспомнил я. — Во избежание определенных проблем с императором. Правда, мне все равно кажется, что он меня не признает при любой возможности.

— Я с Вовкой переговорю, — решил Олег. — Чтобы он деда подготовил. Объяснил, что не по своей прихоти выходим и не из желания оскорбить, а по необходимости. Это же не горит? Проведем предварительную обработку, потом выйдем. Нам это и самим нужно. Мы набираем силу и значимость, и ходить нам под кем-то, пусть и формально, — несолидно. Цифры на счету приятно радуют, кстати сказать. Куда вкладывать будем?

— Думать надо. Пока одно точно: в этот дом нужно купить мебель. Тот частично обставили, но сюда вариант из контейнеров не подойдет — не тот масштаб и размер помещений. В принципе, та же гостиная запасная лежит — завтра через Изнанку съездишь, глянешь — но нам сюда нужно что-то поскромней. С косметикой есть какая-то движуха?

— Шалеева говорит, что даже заказы уже есть на определенные продукты, но все упирается в сертификаты, которые должны вот-вот выдать. Ольга полна энтузиазма, а мне кажется, что для тебя это уже немного мелковато.

— Мы будем наборы продавать очень дорого. Можно пробники покупателям шуб дарить. Зря я об этом не подумал, когда Беспаловой передавал покупку.

— С невестой-то познакомился? — живо поинтересовался Олег.

— Да. Мы друг другу не понравились.

— Ничего. У вас еще три года впереди, — оптимистично сказал Олег.

— Чтобы не понравиться друг другу еще больше? — хмыкнул я. — Олег, эта помолвка не для того. Наш князь уже озадачил Прохоровых пересмотром договора. Поскольку император объявил, что никакой смены жениха не будет, а Николай им ни с какой стороны не интересен, с ним в комплекте идет много проблем и дурная репутация.

— Думаешь, обменяют разрыв помолвки на кусок земли? — недоверчиво спросил Олег. — Я на их месте лучше бы подождал, пока Николай станет совершеннолетним и согласится расторгнуть по обоюдному согласию. Дешевле выйдет.

— Ты не на их месте, и император намекнул, что за Николая дальше придется отвечать Прохоровым, поэтому возможны варианты.

— С чего вдруг Прохоровым? Вообще нелогично, — непонятно почему возмутился Олег.

— Его Живетьева попросила пристроить мальчика. Судя по всему, история там будет похожей на тети-Аллину: все повесят на Эрнеста, а его сын выйдет сухим из воды.

— Слабоумным его вряд ли признают.

— Вряд ли, — согласился я. — Парень не дурак, к сожалению.

А это значит, что гадости от него еще будут — не простит он Шелагиным, да и мне потерю статуса. А если учесть его выдающиеся актерские способности, то даже те, кого он жестко будет использовать, уверятся, что просто помогают хорошему мальчику. Как это сделал тот, кто отправил письмо императору.

Когда мы приехали в Философский Камень, Олег предложил зайти к Елизавете Николаевне, поздравить и вручить подарок от нас. Песец внутри меня его радостно поддержал, поскольку все также считал, что от шуб нужно избавляться как можно быстрее.

— Если только быстро, — сдался я под двойным напором. — У меня еще планы на сегодня.

— Сдурел? — возмутился Олег. — Планы у него. В такое время план должнен быть один: спать лечь пораньше.

— Может, Елизавета Николаевна как раз уже легла?

— Не легла. Свет у нее в доме горит, — запротестовал Олег. — Нужно закрыть этот вопрос побыстрее, чтобы она не обиделась.

— И все же позвони сначала, чтобы не вваливаться без приглашения.

— Действительно… Может, она в ванне с маской на лице лежит, а тут мы припремся, — спохватился Олег и тут же набрал соседку.

Ответила она сразу и хоть удивилась, но согласилась с нами поговорить прямо сейчас, поэтому я пошел за шубой. Подходящего пакета больше не было, пришлось нести в руках, хотя это и не совсем прилично для подарка. Нужно будет под кожевенные изделия заказать чехлы с нашим логотипом. Но пока я свернул шубу мехом внутрь, подкладкой наружу и смотал в рулончик. Он получился совсем небольшой и удобный для переноса…

Елизавета Николаевна выглядела уставшей, расслабляющая ванная ей бы точно не помешала. Олег наверняка тоже так подумал, потому что сказал:

— Лиза, ты извини, что так поздно, но мы ненадолго. Поздравим — и к себе. Поскольку нормальной свадьбы тебе не досталось…

— Ой, кому она нужна, — махнула замдеканша рукой. — Я до сих пор не уверена, что мне вообще нужно было выходить за Володю.

— Как это не уверена? — забеспокоился Олег. — Володя — прекрасный человек, только слишком мягкий. И мы с Ильей очень рады, что вы вместе. Отец, конечно, сложный человек, но тварь Алка всем нам психику подпортила.

При упоминании бывшей жены дяди Володи лицо Елизаветы Николаевны приняло настолько страдающее выражение, что я решил: лучше времени для вручения подарка не будет.

— Елизавета Николаевна, примите небольшой подарок от Песцовых, — сказал я и расправил шубу перед ахнувшей замдеканшей.

— Мальчики, да вы с ума сошли, — запротестовала она. — Она же бешеных денег стоит. Мы недавно обсуждали с подругами подобную шубу, пришли к выводу, что втроем на одну за всю жизнь не заработаем. Я вообще таких шуб только одну видела, у княгини Беспаловой.

— Их всего две, — ответил я. — Одна — у княгини Беспаловой, а вторая — у вас.

После этого мы быстро распрощались, пока Елизавета Николаевна не собрала все мужество и не вручила нам подарок обратно. А то с нее станется проявить ненужное благородство и отказаться от того, что она считает слишком дорогим. Правда, шубу она к себе прижимала крепко и смотрела на нее затуманенным взором, каким обычно смотрят на лиц противоположного пола, от которых без ума.

— Не нравятся мне эти разговоры о неуверенности, — проворчал на обратном пути Олег. — Володе сейчас поддержка нужна, а не чужие сомнения.

— От нас ничего не зависит. Мы сделали все, что могли. Дальше они только сами, — ответил я.

Вернувшись домой, я пошел в музыкальную комнату, куда, оказывается, собирался и Олег. Пришлось нам заниматься по очереди с большими перерывами — вторую-то гитару я оставил в Дальграде. На удивление, у дяди получалось уже вполне прилично, даже без помощи подсказывающего изображения, а уж с ним он вообще играл бойко и почти без ошибок. Я ему пока сильно уступал. Ну так я и не тренировался в Дальграде, не до этого было.

— Перевод бы еще этой песни… — намекнул Олег.

— Перевод я сделаю, но он на музыку не ляжет, нужно будет адаптировать.

Олег понял уже мой намек и загрустил. Склонностью к стихосложению никто из нас не обладал, и, я подозревал, что модулей для обучения этому не существует. Но сама песня была красивой, вряд ли удастся сохранить ее красоту в переводе. А если еще и смысл пытаться передать… Нет, все это совместить получится вряд ли.

В результате я провел в музыкальной комнате не полчаса, как собирался, а больше часа, но ничуть об этом не жалел. Несмотря на то что мы с Олегом оба были гитаристы так себе, посиделки получились душевными: мы не только играли, но и разговаривали под струнный перебор.

«Сюда бы еще сидра пару бутылочек для полного счастья, — намекнул Песец. — И музыка душевней станет, и спать лучше будешь».

«Я и без сидра неплохо сплю».

«А с сидром будешь спать вообще отлично».

«Сидра у нас мало, прибережем его для хорошей компании».

«Разве что…» — Песец грустно вздохнул, хотя вряд ли чувствовал вкус, когда я пил сидр, но разочарование посчитал нужным показать.

На ночь я опять выбрал оружейный модуль: если уж предстоят соревнования, нужно к ним по максимуму подготовиться. И если по магии Шелагины что-то подбросят, то в плане оружия, боюсь, полагаться на них нельзя: вряд ли они научат меня приему, который я еще не знаю. И даже если научат, лишними знания из модуля не будут.

Утро в академии неожиданно началось с выражений мне сочувствия как со стороны одногруппников, так и почти незнакомых мне студентов. Я уж было решил, что речь идет о непризнании меня наследником Шелагиных, но путем осторожных расспросов выяснил, что общественности подали новость очень дозированно, и только в части попытки захвата Живетьевыми рода Вьюгиных не совсем законными способами. Как я и предполагал, всех собак повесили на тетю Аллу и Эрнеста Арсеньевича.

— Мне компенсировали, — попытался снизить я градус жалости.

— Ага, компенсировали помойкой в Дальграде, — хохотнул Бизунов, который внезапно решил, что с такой собственностью я буду очень интересен Фурсовой, за которой он продолжал ухаживать, но теперь уже совершенно безответно. Поэтому мою собственность в глазах девушки он пытался представить как можно менее значимой.

— Не только, еще небольшой фабрикой.

— В соседнем княжестве, — Бизунов показал, что мои приобретения он знает лучше меня. — Толку он нее? Прохоровы тебя придавят так, что будешь вынужден продать куда ниже рыночной цены. Ты — не Живетьев, это их опасались, а Песцовы — пф.

Он скорчил презрительную гримасу и покосился на Фурсову, чтобы понять, насколько сильное впечатление на нее произвел.

— В любом случае она досталась мне бесплатно, а за участок мне уже предложили очень хорошие деньги, — остудил я его самолюбование. — И для меня главное не деньги, а справедливость.

— Можно подумать, ты ее получил, — проворчал Бизунов.

Но на него, увы, никто не обращал внимания.

— Илья, а ты действительно видел императора? — с придыханием в голосе спросила Фурсова. — Пишут, он был настолько возмущен Живетьевыми, что пригласил тебя на личную аудиенцию.

— Не совсем личную. Свидетелей там хватало.

— Но все же пригласил? Боже, я так тебе завидую! Увидеть вживую самого императора… — мечтательно сказала она и прижала руки к груди. — Говорят, он по силе магии превосходит всех ныне живущих.

«Нагло врут», — хотелось мне ответить, но я промолчал, потому что иначе последовали бы вопросы, с чего я это взял, а еще все присутствующие поняли бы, что я немного нелоялен к императорской власти. Я не был уверен, что кто-то из моих одногруппников, преследуя свои цели, не сольет этот разговор в сеть со своими комментариями, поэтому старался быть очень осторожным.

— Маш, как ты понимаешь, мне было совсем не до вопросов о силе магии императора, — попытался я отшутиться.

— Прекрасно понимаю, — согласилась она. — Я, наверное, вообще сло́ва при нем выдавить не смогла бы. Говорят, там такая сильная подавляющая аура, да?

— Император справедлив, — я попытался отделаться общими словами. — И его решения исполняются тут же.

Сказал внести мой участок в список, где запрещено строительство и куда нельзя доставлять стройматериалы, — и это тут же сделали. А вот участок передали только после того, как Живетьева там лично установила бомбу, переживая от того, что приходится уничтожать такой ценный материал, как я.

Бизунов скривился, но против императора благоразумно ничего говорить не стал, промолчал, зато одногруппницы на меня насели, прося поделиться впечатлениями от первого лица страны. Говорить мне ничего не пришлось, все додумали за меня: что он и самый сильный, и самый красивый, и самый умный и справедливый. Если кто-то в настоящий момент делал запись этого разговора, то я там буду выглядеть таким верноподданным, которого еще поискать нужно. Для этого пришлось всего лишь, кивать и делать глубокомысленное лицо. Всё остальное девушки сделали за меня.

Когда от меня отстали женская половина группы, насела мужская. Так, Темников начал расспрашивать, что там за мутная история с Николаем Шелагиным, который так и находился под домашним арестом.

— Паш, не знаю, — ответил я.

— Да откуда ему знать? — буркнул Бизунов. — Можно подумать, Шелагины перед ним отчитываются.

— Он на их самолете летал.

— О делах они не говорили, — сразу пояснил я. — И о Николае, пока мы летели, речь не заходила.

— Ходят слухи, что он действовал в пользу Живетьевых, — сказал Темников, пристально на меня глядя.

— Да чушь же, — возмутился Бизунов. — Николай Шелагин — наследник, с чего вдруг он будет участвовать в делах, наносящих княжеству урон?

— Ром, ну что ты как маленький, — повернулся к нему Темников. — Князем он когда еще станет, а карманные деньги нужны уже сейчас. Мать его той еще транжирой была и не гнушалась лоббировать интересы тех, кто ей давал взятку. Тех же Шмаковых вспомни. Хотя по факту действовала против интересов княжества. Может, он в мать пошел?

— Не хотелось бы, — ответил Бизунов. — Но он же князь будущий, он в первую очередь должен думать об интересах княжества.

Кто-то из парней неприлично громко хохотнул, намекая на несостоятельность мнения Бизунова, тот оскорбился и принялся доказывать свою правоту, после чего от меня окончательно все отстали. А я вспомнил, что обещал сообщить артефактору, когда появлюсь в Верейске. Звонить сейчас не стоило, но сообщение я отправил. Если заинтересован — перезвонит сам. Хотя мне, признаться, в ближайшее время будет не до дополнительных заказов по алхимии. Даже хорошо, что Власов с Зыряновым отпали.

Глава 4

Поскольку у Олега сегодня занятия заканчивались немного позже моих, то я решил подождать с обедом до прихода родственника, а пока заняться кожевничеством. А именно: наметить жилеты для Шелагина и Грекова. Их можно носить незаметно, а защитный эффект будет разве что чуть хуже, чем у куртки. Из минусов, руки останутся незащищенными. Но, во-первых, у меня все равно не было материала на две куртки, а во-вторых, куртка делается куда дольше. Впрочем, совсем уж простенький вариант я тоже делать не хотел. Мои изделия должны быть и красивыми, и функциональными. И это в дополнение к защите, которая все же была основной причиной, почему я взялся за это дело.

Больших кусков кожи не осталось, пришлось компоновать из кусков, раскладывая их так, чтобы обрезков получалось как можно меньше. Теоретически кожу я мог сращивать так, что соединение визуально будет не обнаружить, но в готовом изделии такая склейка оказывалась слабым местом, в отличие от обычного шва.

Я практически уже все подобрал, когда зазвонил мой телефон. Нужен я оказался Соколову.

— Говорить можешь? — уточнил он. — Не занят?

— Занят, но говорить могу, если недолго.

— Я быстро. Только время встречи обговорить. Завтра сможешь поближе к вечеру?

— Если не совсем поздно, у меня вечером тренировка.

— Часов в шесть норм?

— В шесть норм.

В результате договорились, что я приеду к гостинице, в которой остановится глава Соколовского рода. И приеду вместе с флаконом покрытия, который глава рода был готов купить сразу, если цена окажется разумной. Что подразумевается под разумностью цены, сам Соколов пояснить не смог, сказал, что такие вопросы не решает, а значит, спрашивать у него бесполезно.

Мы распрощались, но продолжить заниматься жилетами я не смог: вернулся Олег, вымотанный после занятий, как будто не вел одну лекцию и два семинара, а занимался в тренажерном зале без перерыва все это время.

— Алхимики, что с них взять… — возмущался Олег. — Никакого уважения к археологии. Таких тупых вопросов мне давно не задавали. И ведь спрашивают, просто чтобы что-то спросить. Никакого другого смысла вопрос не имеет. И ответа на него нормального дать тоже нельзя.

Я думал, он еще долго будет злиться, но за время обеда Олег успокоился, и на Изнанку пошел уже в прекрасном настроении. И даже не забыл мне напомнить, запас каких ингредиентов нужно срочно пополнить. Хорошо хоть, только растительных — львиная доля их сейчас уходила к Шалеевым, предприятие которых неожиданно быстро стало восстанавливать свои позиции, вернув почти всех клиентов. Для их продукции нужны были как раз изнаночные ингредиенты, которые им регулярно отвозил Олег. И за которые нам хорошо платили, грех жаловаться.

Нужные места у меня были отмечены, сбор много времени не занял, и мы перешли через Прокол в Дальград. Вышли в оранжерее, и Олег сразу раскашлялся, зажал нос и постарался дышать ртом. Миазмы проникали и через рот, вызывая тошноту, поэтому оранжерею мы покинули быстро и ничего не разглядывая.

— Ужас какой… — простонал Олег, прислонившись спиной к двери оранжереи. — Это что там сдохло?

«Вовсе не сдохло, — возмутился Песец. — Это мы с тобой запрограммировали на непрерывное цветение одно прекрасное растение».

«Мы с тобой?» — саркастически переспросил я.

«Скажи спасибо, что я позаботился, чтобы никому постороннему в голову не пришло тут шляться! — возмутился симбионт. — Плохой запах как-нибудь перетерпишь».

«Перетерпишь? Да тут нужен полный костюм алхимической защиты, чтобы не задохнуться».

Песец оскорбленно дернул хвостом и повернулся ко мне задницей, толстой и пушистой, показывая, что не намерен больше со мной спорить.

— Это не сдохло. Это цветение особого растения специально посаженного, чтобы посторонние не шлялись по оранжерее.

— А не посторонние умирали от отравления? Это слишком радикальное решение, не находишь?

Из оранжереи запах наружу не проникал, поэтому Олег скоро успокоился и принялся внимательно осматривать доставшееся нам имущество. В основном изнутри, парк был прекрасно виден и из окон, а погода для прогулки не располагала: снаружи шел мелкий и противный дождь.

— Пустых комнат много, — огорченно сказал Олег.

— Пока заполненных хватит, — возразил я. — Мы же не собираемся проводить экскурсии по всему замку, поэтому только спальни нужно заказать.

— Штук шесть, — сразу подсчитал Олег. — Если меблировать их в таком же стиле, как уже обставленные комнаты, то компенсация вся только на спальни уйдет. В кабинет сейф нужен. Кстати, Шелагины на кабинет не покушались?

— Нет, князь сразу сказал, что на мое имущество не претендует и если я не приглашу, то сами они сюда не приедут. Но не приглашать неправильно.

— Неправильно, — согласился Олег. — Я поэтому шесть спален и насчитал: для нас, для них и две гостевых на всякий случай. Спален, конечно, здесь куда больше запланировано, если судить по ванным комнатам. Ванные, конечно, куда лучше наших, в Философском Камне.

Последнее он сказал с грустью в голосе.

— Ты еще бассейн вспомни. У нас очень хорошие ванные, у Вьюгиных даже близко не такие.

— Все познается в сравнении, — грустно ответил Олег. — Вот походил тут, и дом в Философском Камне уже кажется нищенским.

— Это ты загнул. У нас там очень хороший дом. Мне, наоборот, кажется, что этот получился слишком выпендрежным как внутри, так и снаружи.

— Да ты что, — возразил Олег, — для княжеской резиденции это еще скромненько.

В подвал он тоже спустился, посмотрел на винный погреб, большой и совершенно пустой, и заинтересованно уточнил:

— Здесь слишком грустно. В контейнерах коллекционные вина встречаются?

«Кто бы держал свое вино в контейнерах, — хмыкнул Песец. — Разве что для перевозки… Перевозка предметов роскоши? Хм… Кто-то этим наверняка занимался. Может, увижу соответствующий контейнер — и озарит? А может, и нет».

— Песец говорит, что он не в курсе. Нужно проверять контейнеры тех предприятий, которые занимались перевозкой предметов роскоши. А какие это, он не помнит.

— Обидно. Придется забивать современным. Но придется, потому что такой дом просто обязан иметь хороший винный погреб. А во второе помещение для продуктов, нужны стазисные лари. Только их придется как-то закамуфлировать, чтобы непонятно было, что это — «ящики Древних».

— У нас их и так не хватает! — возмутился я. — Ни одного сюда нельзя выделить хотя бы потому, что тот дом — основной.

— Я и не предлагаю из тех, что уже есть. Нужно новые присматривать, — ответил Олег. — Здесь тоже нужно обживаться. Пока дом не производит впечатление жилого. Скорее, какого-то музея.

Он опробовал оба лифта — грузовой и пассажирский — и пришел к выводу, что они быстрые и удобные.

— Шелагиным тоже понравился лифт. Правда, они только пассажирский использовали.

— Еще бы не понравился, — фыркнул Олег. — А грузовым, разумеется, они вряд ли будут пользоваться. Это для персонала.

Лестницы тоже были как парадные, так и незаметные, для обслуги. А из кабинета вообще шел завязанный на меня потайной ход в гараж, где мы и завершили экскурсию. Стояла там одна-единственная машина. Зато какая… У Олега сразу загорелись глаза, хотя для его археологических целей такая совершенно не подходила. Да и простому преподавателю непрофильного предмета в алхимической академии тоже не слишком соответствовала. Олег это понимал, поэтому вокруг машины походил, внутри посидел, но намекать, что ему такую нужно, не стал.

— Еще здесь есть карта, на которой отмечены все значимые места, — сообщил я. — Я себе зарезервировал машину попроще, там тоже есть карта, распакуем в Верейске и определимся с местом будущих раскопок.

Контейнер я взял сразу, чтобы не забыть. К сожалению, его размеры не позволяли засунуть к тому, что уже был в пространственном кармане. Слишком маленьким было мое хранилище. Я собирался контейнеры в самолет взять, но старший Шелагин меня настолько заговорил, что я напрочь забыл про своё желание. Даже тот, что с их машиной тоже тут пока остался.

— Гениально! — обрадовался Олег. — А какие еще варианты машин были?

— На магии работающих только три нашлось. Две представительские, одна попроще. Одна представительская останется здесь, вторую я Шелагиным подарил. Я и без того собирался, но, когда они увидели эту, вариантов не осталось. Старший пришел в такой восторг… Он ведь еще на ней проехался. Самое смешное, что князь хотел мне подарить машину, а получилось наоборот. Он как раз остановился, начал с намека, что расстояния большие, а я решил, что он устал, и побежал за машиной. Видел бы ты их лица, когда я подъехал.

И вариант, когда я не был нищим мальчиком, одариваемым богатыми родственниками, мне понравился куда больше, чем запланированный ими. В конце концов, я мог покупать не за счет Шелагиных, а попросить Олега перевести деньги со счета Рода, к которому имел доступ только опекун. Сейчас я мог дать Шелагиным едва ли не больше, чем они мне.

Олег рассмеялся, но все же заметил:

— Дорогой подарок вышел.

— Контейнеры княжич покупал. Кстати, и для строительства дома тоже. И мебельные.

— Тогда еще ничего, — неохотно признал Олег. — А то мало нам проблем от Шелагиных, так еще и деньги на них уходят.

— Не деньги, а вещи, купленные за их же деньги, кстати.

— Эх, какую вечеринку здесь можно устроить… — Олег вышел из гаража и обвел мечтательным взором пространство перед собой, впрочем, не отходя далеко, чтобы не промокнуть. — И устроим, когда все это закончится. Эх, жалко, что пока не легализовать.

— Князь предложил легенду о тайной стройке. Она за несколько дней не может закончиться. Возвращаемся?

— Через тот вонизм?

— Зато посторонние не полезут, — предъявил я главный аргумент Песца.

— Мне тоже лезть не хочется. Можно как-то градус запаха понизить?

«Да там всего один цветок расцвел, — возмутился Песец. — Просто они очень ароматные».

«Правильно говорить: вонючие».

— Это минимальная концентрация.

— Тогда нужен костюм с противогазом, потому что при такой газовой атаке можно напрочь забыть про необходимость закрывать прокол, — проворчал Олег.

Перед входом в оранжерею мы задержали дыхание и бросились в Прокол, лишь только тот открылся, напрочь забыв о безопасности. Хорошо, что на Изнанке не налетели твари, а то в попытке убежать от одной опасности бесславно легли бы в другой. Поэтому, забравшись в транспорт и отдышавшись, я принялся допрашивать Песца.

«Этот цветок можно как-то изъять? Он для нас сейчас так же опасен, как твари на Изнанке».

«Для этого специально фильтры придумали», — закапризничал он.

«Не поверю, что во времена твоего создания такую пакость выращивали во всех оранжереях».

«Там плоды вкусные. Попробуешь — поймешь, — продолжал упорствовать Песец. — Запах — это побочный положительный эффект».

Положительным он мог быть только для того, у кого не было носа, и то не факт: мне казалось, что этот «аромат» просачивался внутрь даже через поры кожи.

«Для меня он отрицательный. Стоит убрать».

«Если убрать, оранжерею точно облюбует кто-то для посиделок. При посторонних незаметно не пройдешь и не выйдешь».

«А если какую-нибудь рабочую комнату там сделать? Выдавать за дополнительное алхимическую лабораторию. Я туда все из малого алхимического контейнера выставлю. Занятия алхимией куда менее подозрительны, чем длительные прогулки в столь вонючем месте».

«Возможно, ты прав, — неохотно признал Песец. — Убирать цветок необязательно. Можно выставить фильтр уже вокруг него. Устройство оранжереи это позволяет: вызываешь меню управления — и вперед».

Сразу захотелось вернуться и поправить этот небольшой побочный эффект, остановило только то, что не было желания без минимального фильтра туда соваться. Изменения-то не мгновенно произойдут, успею и нанюхаться, и провоняться. Кстати, на случай незапланированных гостей фильтр можно и отключать, Песец в этом прав.

Когда вернулись, Олег меня сразу потащил в гараж — распаковывать мой «бюджетный» вариант. Вариант, ради исключения, действительно оказался бюджетным: небольшая машина, пусть и имевшая те же возможности, что и представительская. Сиденья были закрыты материей, на первый взгляд, неприметной. Как раз такой, на которой грязь будет почти не видна. Но простого в машине для мага точно ничего нет — подозреваю, что грязь на эту ткань даже не прилипнет. А та, что случайно задержится в салоне, уберется системой самоочистки автомобиля. Радовало, что вид у машины не такой, чтобы на нее все оборачивались и удивлялись. Среди современных она затеряется. Разве что фанатики автомобилестроения, определяющие любую модель со ста метров, задумаются о происхождении моего транспорта. Но сколько таких?

Правда, когда я активировал машину, выяснилось, что цвет кузова и салона меняется на любой вкус, качество при этом, разумеется, не страдало. Странно, для представительских такое не предусмотрели. Или в то время был запрет на определенные цвета? Я адресовал вопрос Песцу, он стандартно ответил, что не помнит. Мол, эта уже совсем неважная ерунда в его слепок личности не влезла, о чем он сам совершенно не жалеет — нашлось место для более нужного. И вообще, мы машины активировали не для определения того, что Песец помнит, а что навсегда осталось в прошлом.

Я с ним согласился и включил карту, на которой яркой точкой отобразилась моя машина. Приятный женский голос сразу напомнил, что карту надо обновить, а потом с грустью в голосе сообщил, что не может связаться ни с одной базой. Для нас отсутствие обновлений было благом, потому что теперь мы с Олегом могли в точности определить, где что было во времена создания Песца. Правда, требовалось привязать карту эту к карте современной, но Олег шустро сбегал за ноутом и открыл карту на нем.

— Так, вот раскопки у Щукиных, вот военная база, вот Портал, — определил я. — Портал маркирован как нестабильный.

— Это что значит? — заволновался Олег.

Вопрос я переадресовал единственному знатоку в нашей компании.

«Это значит, что он открывался самопроизвольно, — пояснил Песец. — Проколы высокого уровня этим часто грешат. Иначе к настоящему времени у вас вообще вряд ли бы остались Проколы».

Это я и передал Олегу.

— Ага, именно поэтому вокруг Прокола были военные части: чтобы успеть среагировать, — обрадовался он. — Так, посмотрим. Щукина мы вскрыли, а вот это уже не на его земле. — Олег скривился и с сожалением сказал: — Туда нас не пустят: конфликт с Вьюгиными, а мы хоть не они, но для того Рода разницы нет.

— Обидно.

— И не говори.

Олег проверил остальные ближайшие к Проколу военные части, все они находились на землях недружественных родов, а одно место так вообще к этому времени успели вскрыть и распродать всё, что извлекли. Наверняка по дешевке, потому что даже близко не представляли истинную стоимость.

— Нам нужно что-то либо на вьюгинских землях, либо на нейтральных.

— А то я сам этого не понял, — возмутился Олег. — На вьюгинских вообще ничего не вижу. Тот участок, что я вскрывал давным-давно, похоже, действительно взрывом откуда-то перенесло. А на нейтральных я тебе как аргументировать буду? Мол, точно знаю, у вас тут хорошее место для раскопок? Слухи пойдут, нам ненужные совершенно.

— Остаются княжеские земли. Можно глянуть, нет ли чего интересного рядом с раскопанной нами школой.

— Что может быть интересного рядом со школой, от которой все более-менее опасное должно быть удалено? — проворчал Олег, но тем не менее проверил все поблизости.

Когда-то там была довольно плотная застройка, от которой, похоже, осталась только школа. С учетом того, что сама школа находилась внутри довольно приличного города, пару перспективных мест удалось наметить — главным образом, связанных со складами и пунктами выдачи, поскольку Песец сказал, что там могли быть контейнеры.

Несколько отмеченных поместий крупных магов были уже вскрыты, а значит, все ценное оттуда лежит на шелагинских складах, куда нам дан полный доступ. Когда я сказал об этом Олегу, он так обрадовался, что собрался туда ехать немедленно. Пришлось напомнить, что все развлечения — после поездки на Полигон.

На самом краю шелагинских земель обнаружилось еще неразработанное перспективное поместье. Проблема была в том, что краем оно точно заходило на прохоровсие земли. Причем тем краем, на котором стоял дом.

Глава 5

До поездки в Полигон мы занимались изучением карт, сравнивали древнюю с современной. По всему выходило, что самое интересное было в окрестностях Дальграда, потому что древняя столица находилась практически на том же месте, а большие поместья древних магов — почти по тем же координатам, что и нынешние. Поневоле задумаешься, не нашли ли и остальные при строительстве что-то подобное тому, что вытащили Живетьевы. Кстати, при изучении их владений выяснилось, что собачий питомник расположен на месте дома артефактора, очень известного во времена Древних. Но никакой информации о том, что там было что-то найдено, мы не нашли. А ведь было очень похоже, что свои изыскания по реликвиям Живетьева делала, на что-то опираясь.

— Понимаешь, Илья, проблема в том, что у Живетьевых в клане есть целый археологический род, — пояснял Олег, когда мы уже ехали в Полигон к назначенному времени. — На частные изыскания отчет в Гильдию присылают, только если клиент на это даст разрешение. В противном случае о проводимых где-то раскопках можно узнать только случайно. Но странно, что именно на этом месте поставили собачий питомник…

— Возможно, как раз не странно, — возразил я. — Если, к примеру, выкопали полностью артефакторную лабораторию, которая сохранилась, потому что на ней была защита. И Живетьева приезжает туда работать. Прикрытие идеальное — такие собаки требуют контроля. Да что там контроль, у них импринтинг на первого, кого увидят при рождении, — значит ни у кого не возникнет вопросов, что там Живетьева забыла.

«Проверить надо, — вмешался в разговор Песец, — чтобы сомнений не оставалось».

— Проверить бы как-нибудь, — вторил ему Олег.

— У меня на следующей неделе соревнования в Дальграде, — вздохнул я. — Тогда и проверю.

— Не горит же, — неуверенно сказал Олег. — Ты и без того на себя слишком много взвалил.

— В нашей ситуации не знаешь, когда загорится, — возразил я. — К собакам лезть я не собирался, но, если там есть хоть что-то, что поможет понять, чем владеет Живетьева, — лезть надо однозначно.

И лишить ее всех имеющихся козырей. Начиная с записей древних магов и заканчивая запасами металла Изнанки, который у меня набирался такими темпами, что надеяться сделать из него клинок я мог только в старости. Спасибо Эрнесту Арсеньевичу за «подарок» в виде «кинжала», который резко увеличил мой запас изнаночного металла. И все равно металла пока было слишком мало.

В Полигоне Греков с Шелагиным нас уже ждали, поэтому мы без особых разговоров направились в зарезервированный за Шелагиными зал, где порядка двух часов я отзанимался очень плотно, применяя все новые умения и оттачивая и их, и старые. Остальные участвовали в тренировке попеременно. Олег так вообще сдулся через полчаса и сказал, что с него на сегодня хватит, поэтому только следил за действием, изредка комментируя. Или беседовал с тем, кто брал в тренировке паузу.

— Илья, хватит, — наконец сказал Греков. — Перетренируешься еще, это тоже вредно.

— Я на воскресенье полный отдых запланировал, — возразил я.

Но новую партию фантомных противников вызывать не стал, устало опустился на скамейку при входе. Кажется, Греков прав, и мне действительно хватит. В ближайшие минут двадцать — точно. Я достал из сумки бутылку с водой и сделал пару глотков.

— Отдых он запланировал, — проворчал Олег. — Это значит, ты упор на алхимию или артефакторику сделаешь?

— На кожевничество, — огрызнулся я. — Физическая нагрузка будет минимальной. За воскресенье восстановлюсь.

— Если будешь так выкладываться, за воскресенье не восстановишься, — заявил Греков.

— Восстановлюсь. У меня нужной алхимии хватает.

Греков посмотрел на Шелагина.

— Саш, ты его не предупредил, что ли? Илья, нежелательна тебе сейчас никакая алхимия, чтобы при проверке не нашли даже ее следов, а проверять будут так, что при подозрении могут отстранить. На фехтовальных соревнованиях алхимия запрещена. Павел Тимофеевич, конечно, с Зиминым договорился, что целитель с тобой на соревнования будет, но при явных нарушениях с твоей стороны толку от этого не будет. Вот чтобы уже сегодня — ничего, даже если планировал.

— У меня такая регенерация, что выйдет все за день-два.

— Может — выйдет, может — нет, но рисковать не надо. У тебя и без того хорошие шансы, а перерабатываясь ты их уменьшаешь.

— Вот-вот, — поддержал его Олег. — Я племяннику тоже говорю, что нужен своевременный отдых, а он упирается.

— Потому что пока мы отдыхаем, нас уже могут обкладывать со всех сторон. Если Живетьева отступилась от своего участка, это не значит, что у нее не появилось желание нам отомстить.

— Нам-то за что? — вытаращился на меня Греков. — Мы ее внучка́ даже пальцем не тронули.

Я выразительно хмыкнул, напоминая, как он обошелся с пленным. Нет, пальцем не тронул, но пнул хорошо так. Никогда не думал, что Живетьев мог так высоко взлететь. Ненадолго, правда…

— Нос ты ему вправил, значит, не считается, — не смутился Греков. — Мы его допросили и отпустили. И даже в Дальграде он успел засветиться. Это ты, кстати, хорошо придумал и исполнил. Если бы не это, то Живетьева заподозрила бы неладное сразу. Она и так заподозрит, слишком умная старуха.

— И слишком умелая…

— Если ты намекаешь на покушение уже на нее, то…

— Я похож на идиота? — удивился я. — Я знаю, что обычными способами целителя высоких уровней не взять. Так, как мы подловили Эрнеста Арсеньевича, подловить ее не получится. И убить ее только Изнаночным металлом можно. Причем не такой ковырялкой, как на мое убийство выделили. От такой она отмахнется, прихлопнув покушающегося.

— Вот-вот, — вздохнул Греков. — Если бы не это, я бы сам сказал, что старуху надо валить. Без нее все посыпется.

А из нее может выпасть после смерти очень много всего интересного. В частности — бомба и записи артефактора. Если, разумеется, они не лежат в другом месте. Например, в сейфе при собачьем питомнике. Проверить хотелось уже сейчас.

— Алексей, чего ты несешь! — возмутился Шелагин. — Ты сейчас на полном серьезе рассуждаешь об убийстве главы рода.

— Эта глава рода на полном серьезе обсуждала ваши с Ильей убийства, — отрезал Греков. — Так что от своих слов и не подумаю отказываться. Были бы шансы — не раздумывая завалил бы.

— Я тоже, — признал я.

— Вот, бери пример с сына. Он точно не собирается ничего и никому прощать.

Шелагин недовольно зыркнул на Грекова и решил перевести разговор на тему понейтральней:

— Вы в хранилище вещей Древних не передумали сегодня идти?

— Разумеется, нет, — ответил Олег, я даже рта не успел открыть. — Это же отдых чистой воды, правда, Илья?

— Правда, — согласился я. Со скамейки я встал и спортивную сумку поднял. На сегодня точно все. — Я в душ. А потом — хоть на край света.

— Так и мы с тобой, — заявил Греков.

Душ, по мнению Песца, здесь был уже современный, но наверняка была возможность использовать и древний, просто к этому времени благополучно забылось, как это делать. Но особой необходимости в этом не было: меня устраивал и современный вариант. Я не Олег, от отсутствия дополнительных удобств страдать не буду.

Олег от современного душа в Полигоне тоже не стал увиливать, как и Шелагин с Грековым. Всё же мы прилично все выложились на тренировке и хорошо пропотели. Просто возможности у всех разные, возраст опять же. Конечно, что Шелагину, что Грекову до дряхлости еще далеко, но и моей выносливости у них тоже нет.

Когда уже расселись по машинам, причем Олег чуть ли не приплясывал от радости, что попадет в святую святых, внезапно позвонил Федя.

— Привет. Правда, что ты помолвку заключил с княжной?

Вопрос мне не понравился. Не для того я консультировался со Степаном, чтобы он понес эту информацию дальше. Кажется, юриста нужно срочно менять. Но ругаться не стал, просто уточнил:

— Тебе Степан сказал?

— Степан? Ты у него договор заказывал, что ли? Нет, он такие вещи не разглашает. Агеев сказал Дашке, а она — мне.

Осталось только, чтобы Зырянов показал-таки дочери видео со мной и Грабиной… Я уже начал жалеть, что между мной и целительницей ничего не случилось — все равно огребаю как за полноценный секс, так хоть бы узнал, что это.

— Агеев-то откуда узнал?

— У них связи какие-то в канцелярии. Все, что имеет отношение к нашему княжеству, они узнаю́т чуть ли не первыми. Выходит, правда? А я Дашке ответил, что уж нам бы ты точно рассказал.

— Федь, не о чем там рассказывать. Во-первых, там договор не о помолвке, а о намерениях, а во-вторых, он был нужен не для того, чтобы застолбить перспективную невесту. Там расторжение через три года прописано.

— То есть помолвка фиктивная?

— По факту — да. Но это я тебе говорю, а для остальных она должна считаться настоящей, иначе у меня будут неприятности. Да и у Беспаловых — тоже.

— Понятно… — протянул Федя. — С императором, похоже, проблемы.

— С ним в том числе, — намекнул я, что разговор действительно нетелефонный. — Федь, разгребусь с соревнованиями, подойду сам и все вам обоим расскажу. Не додумывайте ничего, пожалуйста. Меня и без того сейчас так завалило, что ни вздохнуть ни охнуть.

— Я думал, что основная проблема решилась…

— Увы, нет.

— Хотя если бы решилась, то, как минимум, было бы объявление… Так, разговор точно не телефонный, завязываем.

Мы еще немного поговорили об учебе, поспорили, кому сложней учиться. Причем каждому казалось, что основные сложности — у другого. Алхимия — наука точная, там если что новое и появляется, то редко, а вот юристам приходится постоянно нос по ветру держать, отслеживая все изменения в законодательстве как имперском, так и местном. Не расслабишься. За разговором дорога пролетела незаметно — попрощались мы, когда я был уже на территории Шелагиных. Я попросил Федю передать привет Дашке и вздохнул. С того памятного дня мы с ней даже не переписывались, хотя раньше хотя бы парой фраз обменивались ежедневно. Но перепиской все равно ничего не решишь. Эх…

Под вещи Древних у Шелагиных была отведена половина подвального помещения особняка. И этого места было очень и очень мало для того обилия предметов, которое там складировалось. Полки стояли так близко, что между ними с трудом протискивались те, кто был габаритами хоть немного больше меня. О каком-то порядке и речи не шло: всё втискивалось туда, где находилось место. Хотя минимальная регистрация поступлений и велась, но Олег, когда ее увидел, побледнел, начал хвататься за область сердца и заявил, что ответственному нужно руки оборвать. В описании просто указывался тип предмета: большой, средний или маленький. Модули же просто ссыпались в ящик, который Греков с кряхтением выдвинул из-под конторского стола.

— Изучать будете все сразу? — не без ехидства спросил он.

— Вы бы их хоть по кляссерам разложили, — поморщился от столь явного варварства Олег.

— Вы место под кляссеры видите? И я нет.

— Можно рассортировать и продать ненужное, — предложил я.

— Такое количество сразу на рынок выбросить? Ты что! — возмутился Олег. — Запомни, если оно не нужно сейчас, то не факт, что не понадобится потом. Вот что, вы нам монеток отсыпьте, мы их отсортируем дома. Такой бардак возмутителен для княжеской сокровищницы.

— Разве это сокровищница? — удивился Греков. — Это свалка ненужных вещей, которые потенциально могут стать ценными, а могут и не стать.

— Да они в любом случае ценные. Хотя бы как история.

Они продолжили переругиваться, а я направился изучать «свалку ненужных вещей», среди которых могли найтись очень даже нужные мне. Шелагины вполне определенно сказали, что я могу брать все, что захочу. Хотел я в первую очередь транспортные контейнеры, но и от других занимательных вещей отказываться не собирался.

«О, вот это нам надо», — неожиданно оживился Песец, когда мы проходили мимо одной из полок.

«Вот это?» — Я взял с полки артефакт в виде довольно большой коробки.

«Именно. Это штамповочный артефакт для изготовления артефактов. Есть емкости для покрытий и лоток для заготовок. Этот вариант работает при ручной зарядке».

«А у Зырянова такой был?» — спросил я, прикинув, не оставили ли мы сокровище Волкову. Хотя артефакт он бы все равно не отдал, жадный и нехороший человек.

«Ему зачем? Он конвейерным производством не занимался. Он выполнял частные заказы на уникальные вещи».

«А мне ты предлагаешь заняться конвейерным производством?»

«Тебе понадобится множество артефактов для княжеской дружины. Ты их вручную клепать будешь?»

«Почему нет? Артефакторику заодно прокачаю…», — проворчал я, но артефакт взял и отнес на стол, около которого Олег, Шелагин и Греков уже почти мирно беседовали.

— Прохоровы почти согласились, — как раз пояснял Шелагин. — Осталось обсудить размер отчуждаемой в нашу пользу земли.

Мы с Олегом переглянулись.

— А глянуть на карте можно? — спросил он.

— Зачем?

— У нас с Ильей есть предложение по отчуждению. Там от этого городка чуть правее есть кусок, который нам нужен.

Шелагин развернул карту на своем телефоне, и Олег приблизительно ограничил нужный нам участок. Понятно, что он еще немного пойдет вглубь, но главное — чтобы всё здание полностью было в шелагинском княжестве. Во избежание претензий.

— Может получиться, — сказал Шелагин. — Прохоровым как раз принципиальна земля слева. Они не уточняют почему, но упираются. Нам же нужен только сам город с окрестностями. Если сдвинем участок вправо, то Прохоровы сочтут это уступкой, в результате соглашения мы достигнем. Предложу отцу. А что справа вам нужно?

— Перспективные раскопки должны быть, — пояснил Олег.

Греков закатил глаза к потолку и обвел руками подвал.

— Вам этого мало?

— Здесь много хлама, даже на первый взгляд, — возразил Олег. — А там — жилище древнего мага, в котором могло сохраниться много интересного.

— И откуда такая уверенность?

— Карту нашли, на которой все расписано, — ответил Олег. — Еще вопросы будут?

— Разумеется. Что там может быть расписано, если языка Древних никто не знает? — скептически спросил Греков. — Не расшифровали его.

— Неужели? — гордо спросил Олег и посмотрел на меня, предлагая вместе с ним посмеяться.

Но я смеяться не стал, отправился дальше изучать стеллажи на предмет чего-нибудь для меня нужного. Вещей здесь было столько, что можно было изучать месяцами, которых у меня не было. Если бы велись хоть какие-то записи, было бы намного проще найти что-нибудь стоящее.

Пока я просматривал только большие контейнеры. Транспортные нашлись сразу, и я их начал просматривать по очереди. На первом стеллаже пустыми оказались все, и второй я начал проверять, уже ничего не ожидая. Первые три контейнера тоже ничем не порадовали, зато в четвертом обнаружились десять наборов мебели для люксовых гостиничных номеров.

«Можно разместить в спальнях, — оживился Песец. — Две или три оставить в Философском Камне, остальное — в Дальград».

Предложение было дельным: наполнение выглядело богатым, но не вычурным. Поэтому контейнер я выдвинул в основной проход и принялся исследовать следующий. Он оказался из той же серии и содержал гостиничный текстиль, поэтому тоже был признан годным и отодвинут к первому. Остальные большие контейнеры на этом стеллаже оказались либо пустыми, либо с гостиничной посудой. Последних было штуки три, я подумал и все же взял один.

Эти три контейнера я выдвинул в проход, чтобы не возвращаться к троице, которая активно обсуждала, что и как будут отчуждать у Прохоровых. Причем Греков был уверен, что тот кусок, за который бьются Прохоровы, куда ценней, чем тот, на который мы нацелились. Мол, не просто так упирается соседний князь, а потому что не хочет упускать большую выгоду. Шелагин ему возражал, что тот кусок Прохоровы отдавать настолько не хотят, что, возможно, предпочтут не расторгать договор, чем лишиться этой земли. Спор казался бесконечным: аргументы пошли уже на второй круг.

Я прошел несколько стеллажей с артефактами и завернул в проход с контейнерами.

«О, — внезапно экзальтированно прижал к груди лапы Песец, — сейф Рода. Да еще какого!»

«Какого?»

«Владевшего весьма специфической магией. Судя по всему, сейчас она вообще утеряна».

«Что за магия?».

«Магия проклятий. Они баловались еще магией крови. Оба направления запрещенные, но из тех, где очень сложно доказать применение. Ну начали сыпаться на человека неудачи — не каждый пойдет проверять ауру и не каждый маг в ней увидит отпечаток проклятья. Виртуозы были, что говорить. Хорошо, что вменяемые: не сыпали проклятьями направо-налево. Сейф надо брать и, однозначно, вскрывать. Это не просто козырь в борьбе с Живетьевыми. Это козырный туз. Нет, четыре козырных туза».

Столько козырных тузов бывает только у шулеров, да и то не в одной игре. Но и нам противостоит игрок, не отличающийся честностью. Сколько козырных тузов в рукаве у Живетьевой, знает только она. И очень может быть, что ее козырные тузы побьют моих и количеством, и качеством.

Глава 6

Остаток недели пролетел в один миг, хотя я успел сделать очень и очень много. В запасники Шелагиных мы с Олегом решили пока не ходить, потому что работа там требуется вдумчивая и долгая: и перебрать всё, и каталог составить. При поверхностной проверке из полезного нашелся только еще один сейф рода, Песцу неизвестного, поэтому, насколько окажется полезной его начинка, предсказать было невозможно.

Что касается транспортных контейнеров, то их хватало, но ни один не относился к нужным мне предприятиям по перевозке предметов роскоши, более того, большинство вообще оказались пустыми. Те, с гостиничным наполнением, стали единственной приличной добычей. В остальном там был, как сказал даже Песец, хлам, не стоящий вытаскивания. Если бы у нас стояла цель вывалить это на аукцион — другое дело, но цели такой не было, поэтому контейнеры открывать я не стал.

В поисках других интересных вещиц нужно было провести в запасниках слишком много времени, а жесткой необходимости в этом не было, поэтому решили разбор отложить до более спокойных времен.

Поиск в интернете контейнеров с предметами роскоши казался более перспективным вариантом: благодаря контейнерам, полученным на пункте выдачи, удалось решить проблему с меблировкой еще двух комнат замка. К сожалению, одна из них была библиотекой, чьи пустые шкафы укоризненно глядели на всех, кто туда входил. Причем библиотека была двухсекционная: первая секция — общего пользования, а вторая, особо защищенная, — только по допуску. Как пояснил Песец, в закрытых секциях обычно хранятся такие книги по магии, которые существуют всего лишь в нескольких экземплярах, а то и одном. Надеяться, что я встречу такое на раскопках жилищ Древних магов, было можно, но только в случае, если такую книгу хранили не в библиотеке, а в сейфе. Потому что от бумаги за это время не осталось ничего. Даже от специально обработанной.

В принципе, библиотека прекрасно подходила Олегу для работы удобными столами, креслами и заклинаниями, обеспечивающими тишину, так что он зарезервировал за собой один стол и стоящий рядом книжный шкаф, который решил заполнить спецлитературой и даже поставил туда толстенький томик, смотревшийся несолидно из-за отсутствия соседей. Еще Олег запланировал в библиотеку мощный компьютер и принтер со сканером и даже что-то приглядел, но не решился покупать до момента вселения.

Но это были так, мелочи, не стоящие внимания. Оставалось еще множество пустых помещений, с которыми я не знал, что делать, потому что проживание на таких площадях — тоже подвид искусства, которому учатся с детства. Нет, Вьюгины никогда не бедствовали, но такие площади им даже не снились.

Песец внял моим страданиям и внес предложение организовать картинную галерею — мол, туда вообще ничего, кроме картин, не нужно. В крайнем случае можно поставить в промежутках диванчики и кресла для отдыха в перерывах между осмотром экспозиции. На вопрос, что он предлагает туда вешать, скромно потупился и заявил; «Тебе стоит начать коллекционировать картины с песцами», а когда я показал, сколько стоит нормальная рисованная красками картина, выдал идею, что это может стать моим хобби, для чего всего-навсего нужно изучить модули по рисованию, которые довольно часто встречаются. Поскольку рисование меня не привлекало в целом и песцов — в частности, идею я отверг, сославшись на загруженность, но чтобы симбионт не слишком расстраивался, предложил компромиссные варианты: либо учить Олега, когда найдем целую змейку (в этом плане я очень надеялся на изнаночную базу, куда планировал наведаться на следующей неделе), либо начать коллекционировать изображения песцов позже, когда разбогатеем. В принципе не такая плохая коллекция, даже в чем-то оригинальная. Кроме того, к картинам можно добавить статуэтки: они оживят экспозицию и придадут ей еще более оригинальный вид. Пришлось симбионту этим ограничиться.

Под свои нужды я полностью отвел одну из башен, где можно было вообще жить автономно от остального здания, даже отдельный вход предусматривался. Туда прекрасно вписались все необходимые мне рабочие помещения, контейнеры для которых я заказывал и часть предметов из них даже расставил, и еще оставалось место под те помещения, которые мне понадобятся. Также я выставил в башне один из гостиничных комплектов, в котором оказалась мебель для спальни и личной гостиной. Небольшой, конечно, но я приемы устраивать не собирался. В целом, внутри этой башни вид получился относительно жилой — хоть сейчас оставайся на ночь, а работающие бытовые артефакты позволяли надеяться, что все так и будет дальше.

Кстати о бытовых артефактах. Встреча с главой рода Соколовых прошла прекрасно. Он оказался весьма увлеченным своим делом человеком и цену за покрытие предложил хорошую. Правда, сначала предложил расплачиваться бытовыми артефактами собственного изготовления. Другой бы на моем месте за это предложение ухватился сразу: соколовские артефакты славились качеством, а отдавал он их по себестоимости. Но у меня необходимости в бытовых артефактах не было, поэтому мы сговорились на деньги и разошлись довольные друг другом. Причем на прощание он отвесил комплимент моему артефакту — мол, сделан прекрасно, недостатков нет.

Составлю ли я ему конкуренцию когда-нибудь? Вряд ли: делать из этого занятия конвейер я не видел смысла, скорее всего, как и создатель Песца, буду заниматься тем, что интересно, но для этого следовало сначала развить артефакторику до нужного уровня.

Пока до артефакторики руки не доходили: я занимался жилетами и вскрытием сейфов. Точнее, одного вполне конкретного сейфа — второго военного. К родовым сейфам Песец посоветовал пока не лезть, а к сейфу рода проклятийников — вообще лезть в последнюю очередь, потому что там могла сохраниться защита, несовместимая с жизнью открывающего сейф. Он предложил сначала набраться опыта по выставлению защиты и открыванию сейфов, а уже потом заниматься столь рискованным мероприятием.

В результате жилеты я доделал и отдал Шелагину и Грекову, а вот с сейфом намертво завис. Даже удивлялся, что удалось первый вскрыть так легко — наверное, часть заклинаний с него попросту слетела за тысячелетия хранения в земле. Требовались тренировки на чем-то попроще — например, на еще одном живетьевском сейфе. Том, что в питомнике. На время соревнований я решил туда все же не лезть, потому что мог перенапрячься, туда прорываясь, и это отразилось бы на поединках. Рисковать я права не имел: мой проигрыш — тень не только на меня, но и на Шелагиных, которых сразу обвинят в подтасовке результатов на соревнованиях княжества.

Но вот после окончания соревнований нужно будет пройтись по всем местам, где Живетьева может хранить что-то важное, и проверить сейфы. Тот вариант, что стоял у нас на Изнанке, я уже мог открывать и закрывать с закрытыми глазами и практически на спинном мозге без участия головного. Но у разных сейфов — разный принцип открывания. Не думаю, что другой живетьевский сейф дастся мне столь же легко, как и первый, а похищать еще один все же не стоит. Буду пытаться вскрывать на месте, поддастся — просмотрю содержимое и сразу закрою, чтобы никто не догадался о взломе. Или о краже — это уж как получится. Оставлять Живетьевой что-то стратегически важное я не собирался. Это противоречило моим моральным принципам, но на войне (а противостояние с Живетьевыми было именно войной) о них следовало забыть до достижения нужного результата. Вот тогда я вспомню, что воровать нехорошо, и буду придерживаться этого правила.

Короче говоря, неделя получилась весьма насыщенной, и я испытал облегчение, когда она закончилась и вечером воскресенья мы вылетели в Дальград. Мы — это участники соревнований с тренерами. Летели на княжеском самолете, поскольку Шелагин-старший заявил, что ему нужно в Дальград и он возьмет с собой и участников соревнований.

В этот раз я находился не в княжеском салоне, а в отсеке для сопровождающих лиц, намного менее комфортном, чем княжеское. Но поскольку о моем происхождении мало кто знал, Шелагин решил не выпячивать особого ко мне отношения.

Честно говоря, было довольно забавно осознавать, что не так давно я был в Дальграде, а вернулся оттуда, чтобы официально улететь туда же. Участников соревнований, со мной вместе, было трое, остальные двое — из военного училища. Их сопровождал тот самый преподаватель, что вел занятия по дуэльному кодексу и предлагал мне срочно поменять место учебы. Правда, сначала он мне предлагал сдаться на соревнованиях без боя. И то, что я не оправдал его надежд, заставляло военного посматривать в мою сторону с некоторым напряжением. Тем не менее советы он раздавал своим курсантам громко, ничуть не переживая, что я могу их услышать. Наверное, рассчитывал, что я проникнусь тем, насколько он хорош, и передумаю хранить верность алхимии.

Мой же тренер, Богданов, выглядел совершенно пришибленным свалившейся ответственностью. Он был бы рад ее на кого-нибудь перевалить, но официально считался моим наставником. Богданова даже не утешало то, что ректор нашей академии настолько вдохновился моими успехами, что решил вложиться в оборудование спортивного зала, где проходили фехтовальные тренировки. Там сейчас все поражало новизной и ассортиментом. По словам одногруппников, разумеется, — сам я в этом зале не появлялся, мне хватало собственных тренировок как дома, так и в Полигоне.

— Ничего лишнего с собой не берете, — продолжал разглагольствовать военный. — Если что-то ценное — оставляете в гостиничном сейфе. Лучше бы, конечно, все это было оставить дома, но, если забыли, единственный вариант — сейф. С собой не брать ни при каких условиях, чтобы не прикопались. Имперские соревнования славятся тем, что с них снимают за сущую ерунду.

Номера для нас были зарезервированы в гостинице попроще, чем та, в которой снимали апартаменты Шелагины. Когда я заикнулся о том, что могу ночевать у себя, оба Шелагина возразили, что этого делать не стоит. И потому, что дорогу легко перекрыть (я не стал их разубеждать, хотя этот аргумент мне показался смехотворным, с моими-то навыками), и потому, что не стоит пока показывать наличие на участке строения, где можно жить. Второй аргумент показался куда более значимым, поэтому я нехотя согласился, хотя находиться под постоянным присмотром не хотелось. Да и на своей территории я чувствовал себя куда защищенней.

Послушав еще пару сентенций тренера из училища и порадовавшись, что мой собственный молчит, я занялся медитацией, которая была полезна куда больше, чем общеизвестная информация от военных: на соревнования я ездил часто, правила на всех были одинаковыми плюс-минус какой-нибудь не самый важный пункт. Судя по мрачному виду курсантов, они тоже слушали это не в первый раз.

Правда, надолго военного не хватило: примерно через полчаса он угомонился и остаток полета продрых, громко похрапывая. Курсанты тихо переговаривались, Богданов мирно читал книжку с телефона, я медитировал — благодать.

По прилете мы на двух такси доехали до гостиницы, которая была расположена относительно недалеко от зала, где пройдут соревнования, поэтому была битком набита другими участниками. И если тренеры получили по номеру, то нам с курсантами достался один на троих. Хорошо хоть с личным санузлом. Номер был не слишком велик. Как в нем делать утреннюю разминку — задача та еще.

— Вы утром бегаете? — уточнил я у курсантов, бросив сумку на одну из коек.

— Вообще бегаем, — ответил Вернигоров, который считался основным моим соперником на княжеских соревнованиях. — Но тут не будем и тебе не советуем. Я второй раз участвую. Подставы бывают жесткие, а ты основной участник от нас. Не хотелось бы, чтобы с тобой что-то случилось.

— А вам разве не лучше? Одним соперником меньше.

— Шутишь? — ответил Вернигоров. — В прошлом году я в первый день вылетел. В этом, надеюсь, до второго продержаться. Но выиграть…. Об этом даже не мечтаю. А у тебя шансы есть. Поэтому между вариантами расправиться с соперником чужими руками или получить выигрыш соревнований для всего княжества — я выбираю второй.

— От нас подставы можешь не ждать, — поддержал его второй курсант. — Нам хоть и не нравится, что выиграл соревнования по фехтованию алхимик, но твоя победа — заслуженная. Ты нас с Максом выше на голову. Мы ставим на тебя.

— Спасибо, конечно, — удивленно сказал я.

— Чего тебя вообще в алхимию занесло? — спросил Макс. — Ты же явно готовился к поступлению в наше училище. Навыки-то все боевые.

— Семейные обстоятельства. Решил, что вам двоюродного брата хватит.

— Это Вьюгина, что ли? То, что у него проблемы с головой, было понятно всем еще до того, как это выплыло. С тобой обошлись по-свински. Он, кстати и не особо скрывал что тебя подставил: болтал о своих успехах в интригах внутри Рода постоянно.

— На самом деле, я от этого выиграл.

— Появился стимул всем доказать, что ты чего-то стоишь? — спросил Макс, не дождался ответа и спросил опять: — А правду говорят, что тебя на Изнанке пытались убить, а ты всех положил?

— Врут, — ответил я. — Как ты понимаешь, положить подготовленную группу из пяти человек при всех моих талантах — дело гиблое.

— Но убить-то пытались? — спросил второй курсант.

— Пытались, — признал я, недоумевая, откуда они знают. Потому что этой информации в газетах не было. Вообще ничего, касающегося Живетьевых, там не появлялось. Все было представлено, как личная инициатива тети Аллы. — Но я им фантом вместо себя подложил и снял на телефон результат.

— За что на тебя княгиня вообще взъелась? — спросил опять Макс.

— Давняя история, у нее с моей мамой были нелады, — совсем неохотно ответил я.

Парни поняли, что разговор мне неприятен, и перешли на тему самих соревнований. Макс напирал на отличия от наших. Насколько я понял, основное отличие имперских — повышенные придирки. Хорошо, что с нами будет Зимин, чей авторитет был незыблем в вопросах целительства, так что с одной стороны мы были застрахованы. Конечно, Иннокентию Петровичу пришлось отменить прием на эти дни, но Шелагины это ему компенсировали. Правда, я не уверен, согласился бы Зимин в принципе, если бы не считал себя обязанным мне.

— То есть подсуживают дальградскому военному училищу, — резюмировал я. — Ничего нового. Я это уже проходил на наших соревнованиях.

— Проходил-то проходил, но твой тренер не сказать, чтобы бойцом был, — заметил Макс. — Если что, промолчит, как мне кажется. А то и встанет на сторону противника, как в ситуации с нашим боем было.

— Парни, я понимаю, что меня попытаются загрызть и здесь, поэтому подстраховался.

Знал я даже больше, чем эти двое, и в том, что меня попытаются подставить и отстранить, был уверен. Как и в том, что сделаю всё, чтобы этого не произошло.

— Да ты, поди, вообще единственный алхимик на этих соревнованиях, — сказал второй курсант. — Очень мирная профессия. Иногда еще с горнодобывающих вузов прорываются, но редко, а с остальных выступают для проформы. И то сказать, ни воевать, ни бегать по Изнанке им не приходится.

— А с горнодобывающих приходится?

— Металл Изнанки же, — удивился Макс. — Очень немногие из родов умеют его искать. Сам-то только случайно наткнешься. Я о таких везунчиках и не слышал, но ходят слухи, что бывает. У родов с направленностью на поиск минералов есть специальные заклинания. Поскольку они используются на Изнанке, то нужно уметь защищаться. Потому что охрана охраной, но и сам должен понимать, с какой стороны за клинок браться.

— И много с Изнанки они выносят? — заинтересовался я.

— Где же много? В год пару граммов, в хороший год — десяток.

— Это сколько же на клинок набирать? — невольно спросил я.

— Долго. Но нам с тобой он все равно не светит. Это княжеский уровень, вся скупка через них и императора идет.

Дверь в номер распахнулась без стука, и вошел тренер курсантов.

— Орлы! — сказал он. — Дружно идем все на ужин. Песцов, тебя это тоже касается. Разрешение от твоего тренера получено.

— Мне он не говорил…

— Бдительность — это правильно, но не пойдешь с нами — останешься без ужина.

От ужина я решил не отказываться, но уходя поставил защиту на номер, чтобы никто в наше отсутствие туда не забрался. Конечно, все ценное у меня при себе в пространственном кармане, но при проникновении можно не только что-то изъять, но и что-то добавить — вот это для нас поопасней будет.

Глава 7

Питание иногородним участникам соревнований оплачивалось императорской казной, и, надо признать, на нас не экономили: выбор блюд предлагался большой и качественный. Конечно, сам я готовил вкусней, но, с учетом моих навыков, глупо было бы требовать моего уровня от поваров данного заведения. Да и, признаться, готовили они намного лучше, чем в том пафосном ресторанчике, куда приглашал меня Зимин пробовать блюда с изнаночными ингредиентами.

Наш сопровождающий, которого звали Евгений Петрович (для меня, для своих курсантов он оставался «господином полковником»), решил и во время еды продолжить инструктаж, повторяя одно и то же на десять раз. Это если и омрачило ужин, то совсем немного. Куда сильнее омрачило то, что в наш номер попытались проникнуть, как только мы оттуда ушли. Защитное заклинание о попытках сигнализировало сразу. Но поскольку прорваться внутрь никому не удалось, я не стал срываться и бежать проверять. Пусть себе ковыряются потихоньку, заодно и надежность своих заклинаний проверю — вряд ли ко мне отправили бы кого попало.

Попытки прекратились незадолго до окончания ужина, но, когда мы вернулись в номер, обнаружили перед ним наряд полиции. Я сразу включил запись на артефакте, который так из куртки и не убрал. И, похоже, он там и останется, чтобы у меня всегда имелся нужный аргумент для противника.

Старший наряда представился, показал удостоверение и уверенно заявил, что у них имеется точная информация о хранении в нашем номере наркотиков. Похоже, тот, кто должен был их подбросить, не успел доложить о неудаче. Или как вариант — полицейские решили сами подбросить и сами найти.

Сопровождающий нас военный возмутился, но от обыска отбрехаться не сумел, пришлось мне снимать защиту и пропускать всех в номер.

— Я буду снимать, — предупредил я сразу и включил запись на телефоне. — Чтобы вам не удалось сделать то, чего не смог ваш товарищ.

— Песцов, ты о чем? — нахмурился Евгений Петрович.

— Пока мы ужинали, в номер пытались залезть, но не смогли обойти мою защиту, — пояснил я. — А поскольку искать наркотики все же пришли, то я не исключаю, что подбрасывать их будут уже стражи порядка.

Старший наряда побелел от злости, но сказать ничего не успел.

— Так, — скомандовал военный курсантам. — Вернигоров, ты снимаешь действия вот этого полицейского, а ты — вот этого. Не отвлекаться на разговоры, руки проверяющего все время должны быть в кадре.

— Что вы себе позволяете! — вспылил старший наряда.

— Имеем право.

Обыск прошел совсем не так, как планировалось. Если нам действительно хотели что-то подкинуть, то возможности такой мы не дали. Полицейские перебирали наши вещи без энтузиазма, ничего не нашли и быстро ретировались. Даже извинились на прощанье, но с таким видом, как будто делали это через силу.

— Это что-то новенькое, — сказал после их ухода Евгений Петрович. — Такого безобразия в прошлом году не было. И больше не будет — сегодня же отправлю жалобу.

— Не поможет. Кажется, мне стоит переселиться на свой участок, — заметил я. — Куплю палатку с подогревом — и устроюсь со всеми удобствами. Туда никто не пройдет и ничего не подбросит. И вам будет спокойнее, и мне.

И тут же подумал, что, если внезапно поступит донос о складе наркотиков уже у меня на участке, придется запускать полицейских внутрь, где они увидят много чего не предназначенного пока для чужих. К сожалению, на меня княжеская неприкосновенность не распространялась. Так что этот вариант отпадал, разве что Шелагин-старший выразит желание проживать со мной «в палатке».

— Как же, — раздраженно бросил военный. — Если это подстава конкретно под тебя, то тебе просто дорогу перекроют. Но это хороший признак. Боятся нас, сволочи. В этом году первое место будет нашим, а Дальградское императорское училище обломается. Парни, запомните, бдительность превыше всего. Никуда не выхо́дите без меня, ни с кем не разговариваете, де́ржитесь все время вместе. Защиту на номер я поставлю сам. Не хочу умалять твоих способностей, Песцов, но на себя я надеюсь больше.

— Я на себя тоже надеюсь больше, — не удержался я, — поэтому предлагаю компромисс: ставите и вы, и я. Двойная защита всяко надежней выйдет.

Евгений Петрович упираться не стал, пытаясь доказать, что военный сделает все лучше, чем гражданский. Защитные плетения на гостиничном номере появились от нас двоих и пропускали только нашу четверку, Богданов в допуск не попал. Как и горничные для уборки номера — мы решили, что три дня как-нибудь обойдемся без наведения порядка от посторонних, не насвинячим так, чтобы за нами потребовалась генеральная уборка.

— Вообще странно, — сказал Вернигоров, когда взбудораженный Евгений Петрович нас покинул, отправившись ругаться выше по инстанции и еще раз на прощанье предупредив нас, чтобы без него никого в номер не впускали. — В Дальградском училище раньше до такого не опускались. Максимум — запрещенные вещества диагностировали целители. Причем в тех случаях вполне возможно, что они были, эти запрещенные вещества. К нам в прошлом году вообще никто не лез, так что это точно из-за тебя, Илья. Признавайся, кому ты дорогу перешел?

Я только рукой махнул. Рассказывать посторонним даже часть правды желания не было никакого. Да и не поверят они в желание императора извалять в грязи наследника, чтобы не дать возможности его признать. Я и сам бы год назад не поверил, так как что в гимназии, что в семье всегда говорили об императоре с уважением, причем подчеркивали, что он — основа законности в нашей стране. А тут такое…

— Вам это не надо, парни. Скажу только одно: подставлять будут меня, вас разве что только случайно заденет. У меня слишком высокостоящий недоброжелатель завелся.

— С княгиней связано? — продолжил допытываться Вернигоров. — Кто-то из ее семьи?

— Повторю: вас это задеть не должно. Хотя… — Я задумался: а что, если ронять авторитет будут не только мне, но и всему княжеству? — Не исключаю вероятности, что будут валить всех представителей княжества.

И чтобы не отвечать больше на вопросы, уткнулся в телефон, потому что разминку после столь плотного ужина лучше не делать. Вот где-нибудь через часик — уже можно будет. Приставать с вопросами не перестали, но я ограничивался односложными ответами, а потом и вовсе перестал отвечать, увлеченный поисками интересных вещичек. Обнаружил подходящий контейнер и приблизил фотографию с символами, чтобы понять, нужен он мне или нет.

— А правду говорят, что ты кирпичи Древних покупаешь в промышленных масштабах? — не унимался Вернигоров, который увидел, что я рассматриваю.

— Не совсем в промышленных, но покупаю. Еще монеты Древних, подешевле которые. Дядя — археолог, вот и я увлекся.

— Но зачем? — недоумевал он. — Ладно монеты — один из моих друзей тоже этим увлекается, но он коллекционирует все зеленые…

Я сразу заинтересовался, так как зеленых Модулей с магией Жизни шестого и седьмого уровня у меня нет, а эта магия показала свою полезность. Но Вернигоров сразу же съехал с этой темы, вернувшись к изначальной:

— Но кирпичи? Они дорогущие и бесполезные. Зачем они тебе?

— Мне в их окружении хорошо медитируется, — сохраняя серьезное выражение лица, ответил я. — Хочу на целую беседку набрать, рассчитал нужное количество каждого типоразмера, теперь подбираю варианты.

— Врешь же, — недовольно пробурчал Вернигоров, ничуть не удовлетворенный моим ответом.

— А ты пробовал медитировать рядом с кирпичами Древних? В принципе четырех штук хватает, если разместить их по сторонам света.

— Даже для проверки не буду эту ерунду покупать, — буркнул он. — Я понимаю — артефакты, они могут заработать. Редко, но могут. Но тратить деньги на всякую фигню…

Я уверился, что рассматриваемый контейнер не тот, и закрыл картинку. Чтобы открыть следующий лот.

— У каждого свои причуды, — ответил Вернигорову. — Если меня успокаивает рассматривание таких вещей, то почему я должен от этого отказываться? Может, были бы у твоего друга финансовые возможности посерьезней, он бы не только монеты собирал, но и кирпичи, а то и вообще артефакты.

— Это да. Денег вообще никому не хватает… — принял мой аргумент Вернигоров и наконец отстал.

Но информацию про коллекционера зеленых модулей в памяти я отложил: это не только магия Жизни, но и всяческие военные умения. Одно плохо — коллекционер вряд ли согласится поделиться чем-то из коллекции и также вряд ли согласится выдавать по монете для «изучения». Вообще изучение — так себе прикрытие, если не можешь одновременно впитать несколько модулей. Вот если бы можно было их копировать…

«Можно, конечно, — ответил Песец на мой прямой вопрос. — А как, по-твоему, они создавались? Это промышленное копирование. Есть копировальный артефакт, есть образец, есть болванка — на выходе получаем точную копию».

«А?..»

«Четвертый уровень артефакторики, в модуле должна быть схема».

«То есть на очень далекую перспективу…»

«А чего ты хотел? Артефакторы быстро не делаются».

«Такой артефакт можно где-то найти?»

«Чисто теоретически можно, но мне в продаже не встречался. А если бы встречался — цены на артефакты неадекватные, так что я бы на твоем месте делал ставку на модули».

Модуля Артефакторики четвертого уровня у меня не было, как не было пятого и седьмого, поэтому я после просмотра раздела с «кирпичами» перешел в раздел «монет», но сегодня новых находок на этом сайте не случилось. Вообще, новые находки случались все реже — археологический сезон закрылся относительно давно, и все, кто хотел, уже сдали выкопанные вещи. Я больше рассчитывал на модули от Шелагиных, но их нужно было конкретно разбирать и раскладывать, очень уж их там много.

Вспомнив, что давно не заглядывал на зарубежные сайты, я исправил эту ошибку. И был вознагражден на первом же, где сразу обнаружил три транспортных контейнера нужного мне типа. На этом успехи закончились, и, полазив без толку какое-то время, я решил, что на сегодня довольно: стоит сделать разминку и отправляться спать.

К моей разминке присоединились оба курсанта, и хотя места было маловато, но проработали мы все, что нужно было, затем по очереди сходили в душ и уже собирались на боковую, как пришел Евгений Петрович.

— Фигня какая-та с этими наркотиками, — сказал он. — Только у нас такое было, на других не наезжали. Знакомых я предупредил, хотя повторят вряд ли. Вводная та же: идете спать, утром никуда не выходите до моего появления. Если кто-то будет ломиться и требовать открыть — звоните мне и, опять же ждете моего прихода. Усекли? Тебя, Песцов, это тоже касается.

— За меня Богданов отвечает.

— Черта с два он за кого-то может отвечать, кроме совсем мелких детишек. Не по плечу ему эта роль, понял? Так что слушаешь меня — и будет тебе счастье.

С определением Богданова вояка был полностью прав — тот даже не появился, когда узнал о визите полиции. Похоже, его полностью устраивало подчинение представителю военного училища. Непонятно только, зачем он вообще поехал. Без него было бы куда проще. А толку от него действительно мало: пока не пнешь — своими прямыми обязанностями не займется.

Утром мы честно отсидели в номере до прихода Евгения Петровича и вместе с ним отправились на завтрак. Защиту в этот раз никто не пытался проверить на прочность. Да и смысл повторять провалившуюся тактику? Позавтракали мы спокойно, а потом так же спокойно отправились на соревнования. Богданов в этот раз к нам присоединился, и не сказать чтобы он хоть немного стыдился своего поведения. Все, что присутствовало в его эмоциях, — страх. Он бы с радостью вообще свалил все обязанности на военного и слинял. В чем-то я его понимал — его учеником я не был, поэтому тренеру не хотелось принимать ни незаслуженных похвал, ни незаслуженных проблем. Увы, вариантов для него не было.

У входа в здание пришлось подождать Зимина. Без него я отказался даже близко подходить к проверяющим целителям. Да и с ним, прежде чем отправиться на проверку, включил телефон на запись. Но сам вид Зимина значительно остудил желание проверяющих найти у нас что-то неправильное. Хотя и хотели. Особенно у меня. Парней тоже проверили по полной, но меня изучали так, как будто просматривали каждую клеточку, желая найти в ней хоть что-то, к чему можно прицепиться. Пару раз целитель порывался что-то вякнуть, но натыкался на непоколебимую уверенность Зимина в том, что со мной все в порядке, и сразу давал заднюю. Все же иметь в группе поддержки столь маститого целителя — очень серьезное подспорье. Единственное, что у меня потребовали: снимать на поединки куртку. Справедливое требование, поскольку на этих соревнованиях собственные артефакты запрещались, использовались только выдаваемые организаторами: эти артефакты имели функции защиты и регистрации повреждений, которые случились бы, не будь на бойце артефакта.

— Неужели прошли? — проворчал Евгений Петрович. — В этом году организаторы белены объелись, что ли? Дурдом какой-то. Так, парни, инструкции те же: не расходимся, на провокации не отвечаем. Вообще слушаем только меня и объявления, чтобы не пропустить свой поединок. Остальное игнорируем. Павел Валентинович, Песцов будет в зоне моей ответственности как самый проблемный участник, а вы зарегистрированы как мой помощник.

Он не спрашивал, а ставил в известность, но Богданов все равно радостно закивал.

— Если кого-то из моих курсантов вызовут на ринг одновременно с Песцовым, вы идете с курсантом, понятно?

— Да, — выдохнул Богданов.

— Теперь с вами, Иннокентий Петрович…

— Я отвечаю только за Песцова, — прервал его Зимин. — Простите, но остальные ваши участники… Как вы сказали? А! Не в зоне моей ответственности. Но к ним придираться и не будут.

— Проблемный ты тип, Песцов, — буркнул Евгений Петрович. — Но князь уверен, что ты составишь конкуренцию фавориту, почему тебя и попытаются устранить. И я с ним полностью согласен. В этом году кубок уедет в Верейск, каких бы нервов мне это не стоило.

Главным фаворитом был курсант выпускного курса Дальградского военного училища, Виктор Фадеев, представитель крупного рода из уже взятого под руку императора княжества. Причин вывести курсанта в топ был две: показать, что Дальградское училище лучшее и что княжества под прямым управлением императора дадут сто очков форы тем, что управляются князьями.

Видео с прошлых соревнований я, разумеется, смотрел и пришел к выводу, что Фадееву чемпиона дали не за красивые глаза, а еще — что если судейство будет хоть относительно честным, то мне он проиграет. Потому что его движения мне казались слишком медленными и я предугадывал каждый применяемый им прием за несколько секунд до того, как этот прием начинал использоваться. В принципе, Фадеев был техничен, но предсказуем.

Я огляделся, но никого из князей, обещавших свое присутствие, не заметил. Это было ожидаемо. Даже если появятся, то в общем зале сидеть не будут — скорее всего, пройдут в комнату жюри через другой вход, как это сделали Шелагины на соревнованиях в нашем княжестве. Что ж, будут они или нет — я сделаю все, чтобы стать победителем этих соревнований.

Внезапно женские ладошки закрыли мне глаза, намекая, что я должен угадать владелицу. Знакомые аура и духи вариантов не оставили.

— Дарина? — удивился я и тут же повернулся, чтобы убедиться в своей правоте. — Что ты тут делаешь?

— В Дальград вызвали аж на две недели, — ответила она с ликующей улыбкой. — Ты рад?

— Я просто счастлив, — ответил я почти искренне.

Где бы только взять лишнюю метку для слежки еще и за этой особой? Потому что Живетьева не делает ничего просто так, и, если прислала сюда свою агентессу, то, значит, планы на меня просто видоизменились, а не исчезли вовсе.

Глава 8

Как выяснилось, Дарину привлекли к работе на имперских соревнованиях, где требование к целителям было жестким: низкоуровневые не допускались. Грабинские десять кругов очень выигрышно смотрелись на этом фоне, но вряд ли были единственной причиной нахождения здесь девушки, что она сразу и подтвердила, сказав:

— Может быть, вечером куда-нибудь сходим?

Вернигоров завистливо вздохнул: что ни говори, Грабина девушкой была красивой, такая незамеченной нигде не останется. А если к этому добавить еще и вызывающую одежду, то вид у Дарины был просто сногсшибательный. Думаю, не всякий пациент увидел бы целительский значок на общем ослепительном фоне.

— Увы, Дарина, у нас режим, — грустно сказал я. Наверное, перестарался, потому что она решила, что сможет меня дожать.

— Илья, мы же просто поужинаем. — Она придвинулась совсем близко и мурлыкала свои слова прямо мне в ухо. — За мной остался долг, который я планирую закрыть.

Вот только она не уточнила перед кем долг, и, сдается мне, имела в виду как раз долг перед Живетьевыми, позволять закрывать который — не в моих интересах.

— Ужин в любом месте по твоему выбору — но только после соревнований.

Я чуть-чуть даванул умениями, и Грабина поплыла, не в силах больше меня уговаривать. Она чувствовала, что происходит что-то не то, но не понимала причин, поэтому решила удрать. Сделала она это технично: чмокнула меня в щеку и хрипло прошептала: «Ты обещал», после чего шустро побежала к целительской тусовке.

— Ну ты и кремень, — с оттенком осуждения сказал Вернигоров. — Такая девушка зовет на свидание и явно с продолжением, а ты — режим, режим…

— И он совершенно прав, Вернигоров, — заметил Евгений Петрович, который в наш разговор с Грабиной не вмешивался, хотя слушал с напряженным вниманием. — На таких соревнованиях подставы от красивых девушек происходят сплошь и рядом. Так что бери пример с Песцова, курсант, усек?

— Так точно, господин полковник. Но они же знакомы и мне показалось, что девушка к Песцову неравнодушна.

— Иным особам личные чувства только помогают лучше выполнять поручения, — влез в разговор Зимин. — Дарину я знаю, целительница она неплохая, но она из клана Живетьевой, а значит, полностью им подчинена. Что скажет Арина Ивановна — то и будет делать. Поскольку главную резиденцию Живетьевых пришлось отдать Илье, то у Арины Ивановны большой такой зуб на него имеется. А значит, интересы Дарины могут совпадать с интересами Живетьевых и полностью не совпадать с интересами Ильи.

— Эко вы все разложили по полочкам, Иннокентий Петрович, — одобрил военный. — Лучше и не скажешь.

Зимин ответил чуть снисходительной улыбкой, но дальше они беседовали уже вполне мирно. Больше от скуки, конечно, потому что развлечений других пока не было. Богданов в их беседе не участвовал — он как выбрал для себя роль подчиненного Евгения Петровича, так и не собирался из нее выходить, поэтому равным себя не считал даже представителю училища, не говоря уж о такой знаменитости, как Зимин.

Участники соревнований все прибывали и прибывали, а поскольку у каждого было право провести с собой одного зрителя — и это не считая тренеров и целителей, то народу в зале становилось очень много. И хоть рингов обустроено было пять, первичный отбор грозил затянуться: каждый участник либо проходил на следующий этап после трех выигранных поединков, либо выбывал после трех проигранных. И проигрыши, и выигрыши необязательно должны были идти подряд.

Наконец, когда зал оказался забит под завязку, с речью выступил градоначальник Дальграда, что ознаменовало старт соревнований. Ни о какой сетке речи пока не шло, противников назначали случайным образом, так что нужно было следить за постоянными объявлениями: как голосовыми, так и на огромных мониторах под потолком, где указывался номер ринга и фамилии участников с обозначением их княжества.

Участники и их группы поддержки постоянно перемещались по залу, а ор стоял такой, что хотелось заткнуть уши. На Изнанке и то спокойнее. Там тебя всего лишь хотят сожрать, а не лишить слуха.

А вот целители были строго прикреплены к рингам. Около каждого было ровно пять человек. На мой взгляд, многовато, поэтому я уточнил у Вернигорова:

— В прошлом году тоже так много целителей было?

— Нет, по два только.

— На эти соревнования несколько княжеств прислали независимых целителей, — пояснил Зимин, услышавший как мой вопрос, так и ответ Вернигорова. — От Гильдии всё так же, по два на ринг. Но во главе Гильдии Арина Ивановна, а к ней назрел ряд вопросов. Серьезных вопросов.

Вернигоров хотел что-то спросить, но как раз пришла его очередь на поединок и мы всей толпой мигрировали к нужному рингу. Там участников опять проверили как целители, так и судьи, чтобы быть уверенными: ничего постороннего на поединок не пронесено. Проверка прошла быстро, и буквально через минуту Вернигоров уже довольно успешно нападал на соперника, даже в угол того загнал, поэтому победа закономерно оказалась за нами.

Потом вызвали второго курсанта. Он, увы, проиграл. Противнику он существенно уступал, хотя тот не был представителем Дальграда, которые из года в год забирали почти все призовые места.

— Ничего. — Хлопнул его Вернигоров по плечу. — Отыграешься еще.

— А куда деваться — отыграюсь, — буркнул тот. — В моих планах не было вылететь в первый же день.

— Много сильных соперников, отыгрываться будет сложно, — зачем-то сказал Богданов.

Евгений Петрович к нему повернулся, наверняка чтобы сказать, что он думает о таких вдохновляющих речах. Но тут вызвали меня, и мы заторопились к нужному рингу. Куртку и артефакты я отдал Евгению Петровичу, после чего пошел на проверку. Осмотрели меня и заклинаниями, и артефактами, ничего запрещенного не нашли, вручили артефакт от организаторов соревнований и позволили пройти на помост, где уже стоял противник. Бой долго не продлился и закончился за моим явным преимуществом. Когда объявили победителем меня, я даже удивился. Вот так сразу? Даже не попытавшись что-то подтасовать или подбросить? Хотя, конечно, это может быть частью хитрого плана, чтобы я расслабился и решил, что дальше все пойдет как по маслу.

К обеду стали известны все, кто прошел на следующий этап. Увы, нашему второму курсанту не повезло. Не знаю уж, что было тому причиной — личная неготовность или вдохновляющие богдановские речи, но парню не удалось выиграть ни одного поединка.

— Тебе просто не повезло, — утешал его Вернигоров. — Слишком сильные противники попались. Не уверен, что я тоже им не проиграл бы.

Сам он допустил всего один проигрыш, причем парню из Дальградского училища, но не одному из прошлогодних победителей, а новому претенденту, курсанту первого курса.

— Да ладно, Макс, не надо этого, — ответил курсант. — Мне есть над чем работать, я это четко понял. Вон, Илья даже без наших ежедневных тренировок какие результаты показывает.

— Тренер был хороший, — пояснил я. — И я сам постоянно занимался. И сейчас занимаюсь.

— Да, Власов нам хорошие кадры поставляет… Гм… Поставлял, — сказал Евгений Петрович, сразу вспомнив, что Власова со товарищи арестовали. — Так, парни, выдвигаемся в гостиницу на обед. Иннокентий Петрович, вы с нами? Думаю, что смогу договориться, чтобы покормили и вас.

Военный явно намекал, что все только начинается и потеря такого ценного сторонника, как независимый целитель, может очень дорого нам обойтись.

— Вот еще, буду я объедать участников, — усмехнулся Зимин. — Я пообедаю дома. Предложил бы Илье поехать со мной, но понимаю, что вам всем лучше не разделяться. Через час я буду на месте.

По дороге в гостиницу проигравший курсант вообще расклеился и предложил отправить его домой. Сначала аргументировал тем, что из участников выбыл, а значит, его просто не пропустят, но Вернигоров сразу заявил, что друг пройдет как его приглашенный. Тогда проигравший курсант сменил пластинку и воззвал уже к начальству, сказав, что «господину полковнику» будет проще. Тот подумал и скомандовал Богданову после обеда отвезти курсанта в аэропорт и проследить за отлетом.

— Да я сам могу, господин полковник. Не маленький.

— Успенский. Разговорчики! — рявкнул Евгений Петрович. — Сказал, едешь в аэропорт с Богдановым — значит, едешь с ним. Сразу после обеда выдвигаетесь.

— Но самолет только вечером, господин полковник.

— Успенский, — угрожающе прищурился вояка. — Я тебе дал четкие указания. Что непонятно?

— Слушаюсь, господин полковник.

Успенский вытянулся во фрунт и, похоже, уже сто раз пожалел и что вообще завел этот разговор, и что решил препираться с начальством. Взял бы пример с Богданова — тот только обрадовался возможности прогулять всю вторую половину дня. Такое поведение показалось немного подозрительным.

Сразу после обеда курсант с Богдановым отправились в аэропорт, а я спросил у Евгения Петровича:

— Мне показалось или вы специально удаляете Богданова?

— Не показалось. Причины есть, Песцов. Была бы возможность — вообще бы его в Верейск отправил, но он официально — твой тренер, который будет принимать грамоту за воспитание победителя турнира. Вот только надавить на него — раз плюнуть, и рычагов давления достаточно.

— Кто-то уже давит?

— Именно так, Песцов, именно так. Князь меня предупредил, поэтому на самотек не пустим, не переживай. И все же зря ты к нам не пошел, было бы куда проще. Так-то Богданов подписал документ, что все решения по участникам нашего княжества принимаю только я, но от всего этой бумажкой не закроешься. Так что повнимательней будь.

— Куда уж внимательней, — вздохнул я. — И без того постоянно запись веду.

— Не думаю, что Дальградское училище так уж сильно боится Илью, — скептически сказал Вернигоров.

— Не они боятся, — пояснил я. — Точнее, вообще не боятся, им просто нужно снять меня с соревнований. Желательно со скандалом.

— Политика, — недовольно проворчал вояка. — Как же они задрали…

На этом разговор завершился, хотя у Вернигорова точно остались вопросы. Он на меня посматривал с явным недоумением: какие могут быть претензии к главе крошечного, недавно образованного рода, чьи активы столь мизерны, что о них даже говорить не стоит.

Зимина все-таки пришлось немного подождать перед входом, но именно что немного — надолго целитель не задержался. Да и было бы странно, если бы он ожидал нас, а не мы — его.

Вторая половина соревнований этого дня началась, к счастью, просто по времени, а не с очередного выступления. Народу убавилось, но не сказать, чтобы намного, потому что появились новые лица среди болельщиков. Так, я с удивлением заметил свою «невесту» под ручку с курсантом Дальградского военного училища, физиономия которого мне показалась знакомой. И не только мне.

— Фадеев-то какую деваху отхватил, — восхищенно бросил Вернигоров. — Ну это понятно: к чемпионам всегда девицы липнут. Но эта-то реально — экстракласс.

Беспалова смотрела на кавалера влюбленными глазами. Интересно, чем этот парень Калерии Кирилловне не угодил настолько, что она предпочла состряпать договор на скорую руку? Но и дочь неплохо было бы предупредить, что при таком поведении семью ждут серьезные финансовые проблемы. Нет, ревности я не чувствовал, хотя и ощутил, что рога начали расти задолго до запланированного Беспаловой-старшей брака. Этак оглядишься и поймешь, что единственной бескорыстно влюбленной и верной особой оказывается Грабина, которой это чувство только проблемы доставляет.

Беспалова-младшая заметила мой взгляд и насмешливо улыбнулась. Мол, а что ты сделаешь, жених недоделанный. Я делать ничего не собирался, поэтому отвернулся. Предъявлять какие-то претензии? А смысл, если мы оба считаем помолвку фиктивной?

Вторая половина отборочного дня выглядела в точности как первая: три победы или три проигрыша необязательно подряд приводили либо к переходу на следующий этап, либо к выбыванию из участников. Фадеев мне попался на втором бое. Рановато, конечно, но что теперь поделаешь.

Что будет непросто, я понял, когда увидел у ринга Грабину, но с ее стороны подлянки не случилось. А вот когда мне выдали защитный артефакт…

— Он нерабочий, — сразу сказал я представителю организаторов.

— С чего вы взяли? — возмутился тот.

— Он просто ссыт и тянет время, — презрительно сказал Фадеев.

Его болельщики поддержали кумира хохотом. Беспалова тоже засмеялась.

Я не стал опускаться до его уровня, промолчал, но зарубку в памяти сделал.

— Замените артефакт, — приказным тоном сказал я распорядителю. — Вы считаете, у вашего чемпиона иначе не будет шансов?

— Че несешь? — рявкнул Фадеев. — Я тебя тремя ударами размажу, сопляк.

— Покажи ему, Виктор! — восторженно крикнула Беспалова-младшая.

— Все для тебя, любимая, — отправил он воздушный поцелуй в сторону моей невесты.

Нет, парень, ты конкретно нарываешься.

Мой артефакт проверили, вынужденно согласились, что он нерабочий, и заменили, после чего я поднялся на ринг.

— Посвящаю этот бой самой красивой девушке в этом зале — Таисии! — завопил Фадеев.

Его поддержали овациями, а Беспалова-младшая закатила глаза, показав себя во всей красе той, кем она была: глупенькой малолеткой. И всё же я не отказал себе в удовольствии дать ответку:

— И я хочу посвятить этот бой самой красивой девушке в этом зале. Дарина, этот бой в твою честь.

И отвесил поклон в сторону изрядно опешившей целительницы.

— Не повезло девушке, — притворно вздохнул Фадеев.

— Твоей? Смотрю, ты только языком болтать горазд. Это у тебя отработанная техника запугивания противника? На мне не сработает.

Фадеев скривился, но поскольку дали старт поединка, ответить он ничего не успел, сразу рванул в бой. От его выпада я увернулся и плашмя стукнул клинком по подставленной заднице. Мог бы и ткнуть — все равно повреждения бы не было, артефакт отработал бы. Но так мне показалось правильней и уместней.

— Языком ты работаешь лучше, чем оружием, — заметил я, увернувшись от очередного выпада и опять стукнув противника по тому же месту.

Поклонники Фадеева, которых было довольно много, возмущенно загудели. Голоса Беспаловой-младшей я не слышал, но не отвлекаться же от поединка, чтобы посмотреть на ее реакцию? Меня громко поддерживал только Вернигоров, который регулярно орал:

— Песцов, вперед! Илья — жги! Верейск — лучшие!

Фадеев разозлился, тяжело задышал, сузил глаза, наверняка в красках представляя, что он со мной сделает, если достанет. Вот только достать у него не получилось ни разу — как я и отметил при просмотре видео с его боями, для меня он был слишком медленным, слишком неповоротливым, поэтому и получал раз за разом удары в одно и то же место. Порка иной раз полезна: мозги ставит на место. Те, которые опустились в задницу, начинают резко подниматься в голову, как более защищенное место.

В этот раз поединок останавливать не стали. Хотя мое преимущество было явным, но такая причина была слишком обидной для прошлогоднего чемпиона, который представлял фактически императора. В поддержку Фадеева возгласы еще раздавались, но они были уже наполнены недоумением: чего это вдруг случилось с нашим фаворитом?

Наконец объявили окончание поединка, и судья сообщил о моей победе. Если бы не радостный вопль Вернигорова, можно было бы сказать, что объявление встретили мертвой тишиной. Я воспользовался моментом и сказал:

— Итак, самой красивой девушкой в этом зале объявляется Дарина. Дарина, ты приносишь мне удачу!

Я спустился с ринга и подошел к целительнице, которая неожиданно смутилась, потупила глаза и порозовела, как школьница.

— Да она ему подсуживала! — зло выкрикнул Фадеев. — Парень наверняка под допингом! Требую дополнительную проверку.

— Проигрывать не умеешь? — повернулся я к нему. — Впрочем, фехтуешь ты тоже так себе, если проиграл обыкновенному алхимику.

Беспалову-младшую я наконец увидел. Ее глаза горели праведным возмущением: как я мог прилюдно унизить ее кумира? Похоже, она тоже была уверена, что меня пропустили под запрещенными зельями, потому что присоединилась к воплям тех, кто затребовал дополнительную проверку.

Пришлось целителями еще раз подтверждать, что я ничего не употреблял. Возможно, кто-то хотел признать версию с допингом, но само присутствие Зимина сильно ограничивало в таких вопросах. Поэтому результат поединка не поменялся, а я удостоился поцелуя от «самой красивой девушки в этом зале». Правда, Дарина всего лишь чмокнула меня в щеку, но взгляд у нее был очень и очень многообещающим.

Глава 9

С Фадеевым мы больше не пересекались, но и один бой имел последствия. Ко мне стали подходить представители других и высказывать отношение к поединку. Весьма и весьма положительное. По-видимому, Фадеев, оскорблявший противников, своими победами вызывал только раздражение, а когда его прилюдно посадили в лужу, удовольствие получили многие. А еще многие заметили, что мне пытались подсунуть неработающий защитный артефакт, чьей функцией была еще и регистрация ударов по противнику. По залу поползли шепотки: так ли реально был хорош Фадеев или ему постоянно подсуживали таким вот некрасивым образом. Следствием этого стало то, что следующие противники Фадеева требовали проверку артефактов. У одного тот действительно оказался нерабочим. Стоило ли говорить, что тот поединок Фадеев тоже проиграл? Но в конечном счете три поединка он выиграл и отбор пройти сумел.

Как и Вернигоров, весьма довольный тем, что сумел пробиться на второй день. Дальше он не загадывал, хотя выступил очень неплохо, не проиграв на втором этапе ни одного поединка. Вот что отсутствие Боданова делает. Тот вроде желал добра, повторяя как мантру: «Главное — не победа, главное — участие» и «Проиграть сильному противнику не стыдно», но такие слова не подбадривали, а показывали, что в нас не верят, поэтому действовали деморализующе. Возможно, с детьми такие методы показывают себя хорошо, не дают разочаровываться при первых же проигрышах. Но мы — не дети и настроены на победу.

— Знаешь, — сказал Вернигоров, — если бы не твой пример, я бы так и думал, что Дальградское училище нам не переплюнуть, а ты не только их чемпиона сделал, но и показал, что они нечестно играют.

— То, что они будут нечестно играть, было ясно с самого начала, поэтому и подстраховываюсь. На наших соревнованиях меня тоже хотели слить, так что опыт у меня есть.

— Никогда бы не подумал, что княгиня Шелагина имеет такие знакомства, что даже после ее смерти на тебя продолжат катить бочку.

— А это и не она, — вздохнул я. — И не из-за нее.

— У тебя такие высокопоставленные враги?

— Сложно объяснить. Против меня как такового они ничего не имеют, но я для них — помеха планам, если меня не снять с этих соревнований.

— Сложновато теперь будет снять. За тобой многие стали следить. Если что — и в сеть выложат, как твой бой с Фадеевым. Комментарии там — огонь. И про девушку твою пишут, что в честь такой только и надо побеждать. А я сразу сказал, что она экстра-класс. Эх… Где вы только таких находите?

Беспалова, поди, тоже читает, и вот ей такое мнение должно быть весьма обидным. В той ситуации я не мог поступить иначе, хотя понимал, что прилетит по ней в том числе. Но вообще, если со стороны девушки пойдут постоянные подставы, поговорю с князем о разрыве помолвки сразу, как решится вопрос с Прохоровыми. При всем уважении к Калерии Кирилловне, разгребать еще проблемы, вызванные ее дочерью, я не потяну. У меня своих столько, что как бы не треснуть под их грузом.

Когда объявили окончание этого дня соревнований, в гостиницу мы пошли не сразу — Евгений Петрович скомандовал подождать князя. Тот подошел быстро — видимо, действительно наблюдал за соревнованиями в комнате жюри. После обмена приветствиями он сообщил:

— Илью я забираю к себе, раз пошли такие страсти. Под княжеской защитой будет надежнее.

— То есть он будет жить в ваших гостиничных апартаментах? — недоверчиво уточнил вояка, который явно посчитал, что для меня это слишком жирно.

— Именно так. К началу завтрашних соревнований я его привезу.

— А ужин? — внезапно спросил Вернигоров.

— Молодой человек, вы считаете, что я заставлю голодать моего… будущего чемпиона? — после короткой заминки в середине фразы сказал Шелагин, чуть было не назвав меня внуком при свидетелях. — Завтраком я его тоже накормлю, не волнуйтесь.

Евгений Петрович так зыркнул на курсанта, что у того если и были вопросы, вмиг закончились.

— И правильно, Павел Тимофеевич, — поддержал его Зимин. — Слишком много нехороших шевелений вокруг Ильи. Целее будет при вас.

— Мне бы тогда вещи из гостиницы забрать… — напомнил я о себе.

— Заедем прямо сейчас, — веско бросил Шелагин.

— Илья, только, пожалуйста, защиту с номера не снимай, — спохватился Евгений Петрович. — Пусть она до нашего выселения пробудет. И я туда переберусь, во избежание, так сказать, эксцессов.

Вид у Вернигорова стал необычайно кислым. Не думаю, что он собирался пуститься во все тяжкие при отсутствии свидетелей, просто находиться под постоянным присмотром — то еще испытание.

До гостиницы мы добрались раньше курсанта с куратором, защиту я трогать не стал — в подновлении она не нуждалась, а оставить меня попросили по вполне уважительной причине: сегодняшний результат Вернигорова однозначно ставил под удар и его.

Забрав сумку, я вернулся в машину, Шелагин дал знак трогать и поставил защиту от прослушивания.

— Илья, сегодняшнее происшествие с княжной Беспаловой…

— Вы считаете, что я поступил неправильно? — возмутился я, даже не дав ему договорить.

— Что? Разумеется, нет, — с раздражением ответил он, сразу напомнив мне деда, который ужасно не любил, когда его перебивали. Князю тоже не понравилась моя торопливость. — Ты поступил единственно верным образом в той ситуации. Я могу только похвалить тебя за находчивость. Речь идет о поведении девушки. Оно недопустимо. Калерия Кирилловна собирается заставить ее извиниться. Так вот, нужно, чтобы ты ее простил не сразу и даже намекнул на разрыв помолвки по вине Беспаловых.

— Может действительно ее разорвать? — осторожно предложил я. — С этой девушкой проблемы еще будут.

— К сожалению, сейчас это нежелательно, — ответил Шелагин. — Мы не в том положении, чтобы разбрасываться союзниками. Если ты разорвешь помолвку — а ты в этом вопросе в своем праве, я согласен — Беспаловы автоматически переходят из рядов союзников в ряды врагов. Кроме того, не закрыт вопрос с Прохоровыми. Не уверен, что это не их интрига в попытке сбагрить нам Юлианну. Поэтому простить нужно, но так, чтобы девушка поняла — до первого косяка с ее стороны. Разрыв по такой причине отразится и на репутации Таисии, и на финансовом положении Беспаловых.

Для меня эта задача казалась довольно сложной: я привык умалчивать что-то, а не виртуозно бросаться словами, позволяя собеседникам додумывать нужное, напрямую не сообщая это. Был бы на моем месте князь, он бы точно добился нужного результата. А так… Я не был уверен, что справлюсь.

— Просто подыграй мне, — сказал Шелагин, понявший мое затруднение. — Я понимаю, что тебе хочется заявить о разрыве, но придется немного потерпеть.

— На самом деле, княжна Беспалова мне сейчас кажется самой незначительной из наших проблем.

— Именно, поэтому вопрос по ней отложим. В конце концов, у нее неплохая наследственность. Может, и перебесится.

Но сказал это Шелагин с таким видом, как будто очень сомневался в своих словах.

— Вы в курсе, что апартаменты прослушиваются?

— Да, Саша меня предупредил. Но мы ни о чем таком с Беспаловой ни в ее, ни в нашей гостиных не говорим.

— Мне нужно будет уйти по делам. Заметят мой приход-уход вряд ли. Сообщаю на случай, если вы вдруг решите меня искать.

— И когда ты уйдешь?

— Сразу после разговора с Беспаловыми. Боюсь пропустить другой разговор.

Я собирался и раньше сбегать ко дворцу, послушать императора. Его планы сегодня знатно подпортили, вряд ли он будет держать это в себе. Первоначально я собирался просить прикрыть меня Вернигорова, но княжеское прикрытие — куда надежнее.

Шелагин испытующее на меня посмотрел, но спрашивать ничего не стал, лишь сказал:

— Хорошо. Разговор попытаюсь свернуть побыстрее. А ты, когда вернешься, зайди ко мне, чтобы я понял, что все закончилось благополучно.

Из-за того, что мы заезжали за моими вещами, Беспаловы оказались на месте раньше и уже ждали в гостиной шелагинских апартаментов. Мы обменялись вежливыми словами приветствия, после чего младшая Беспалова срывающимся голосом сказала:

— Мне очень стыдно за мое сегодняшнее поведение. Я приношу извинения и обещаю, что больше такого не повторится.

При этом она ни на кого не смотрела, но и глаза не прятала. Просто смотрела вперед. Ровная спина, спокойное лицо, на котором не отражаются эмоции вообще — если бы не голос, можно было бы сказать, что княжна полностью владеет собой.

— Милая Таисия, в вашем возрасте уже прекрасно понимают, что хорошо и что плохо, — холодно заметил Шелагин. — Ваше поведение бросило тень не только на вашу семью, но и на нашу.

— Я об этом не думала… — Она опустила голову и уставилась на носки собственных туфель.

— А о чем вы думали, когда пришли в зал для соревнований с основным соперником Ильи под ручку?

— А о чем думал Илья, когда любезничал с этой… целительницей? — выпалила Таисия, вскинув голову и посмотрев на меня чуть ли не с ненавистью.

— Э нет, дорогая, стрелки перевести не удастся. Я любезничал, как ты выразилась, с целительницей после того, как твой кавалер прилюдно посвятил бой тебе, — усмехнулся я.

— Да неужели? — фыркнула она. — А утром? Утром она тебя тоже целовала. Я видела.

— Таисия, это был дружеский поцелуй. Мы с Дариной знакомы по академии, где она работала в целительском отделении. А еще она подруга моей одногруппницы.

— Не очень это было похоже на разговор друзей, — бросила младшая Беспалова и открыла на телефоне запись «дружеской встречи», ткнув мне ею почти в нос.

Запись сделали издалека, но эмоции Дарины были очень хорошо видны, и действительно, они ничуть не напоминали дружеские.

— Тем не менее мы с ней просто поговорили и попрощались. Мне бы и в голову не пришло объявлять ее своей «дамой сердца», если бы не выступление Фадеева, — спокойно ответил я.

— А мне бы и в голову не пришло соглашаться на предложение Фадеева стать его гостьей, если бы я не увидела это видео, — заявила Беспалова-младшая. — Как ты мог? Да она вообще старая!

Выпалив это, она подскочила и унеслась из номера, оставив нас в совершеннейшем обалдении. Это что, была сцена ревности? Или она пыталась если не переложить вину на меня, то разделить ее со мной? И почему вдруг Дарина старая?

— Что там за видео такое? — полюбопытствовал Шелагин-старший.

— Не знаю, — не менее ошарашенно выдохнула Беспалова. — Мне Таисия ничего не показывала.

Пришлось запустить поиск. Первый же по простейшим ключевым словам «Песцов, соревнования» принес нужное видео. Не на первом месте, разумеется (на первом был мой бой с Фадеевым с разных ракурсов), но в первой десятке. Дарина выглядела слишком эффектно, чтобы на нее не обратили внимание.

— А девушка-то точно неравнодушна… — подняла на меня Беспалова задумчивый взгляд.

Пришлось ставить защиту от прослушки и пояснять.

— Девушка из клана Живетьевых, направлена ко мне с определенной целью.

— Не похоже, чтобы она притворялась…

— И? Это можно как-то вменить мне в вину?

Я говорил и вспоминал про видео от Зырянова: такое видео для Беспаловых бесценно, если у них в плане расторгнуть помолвку с обвинением меня в неверности. Правда, дата там стоит пораньше, чем случилась помолвка.

— Она достаточно взрослая, чтобы уметь хорошо притворяться, — заметил Шелагин. — Сам факт видео наводит на мысль, что оно сделано неслучайно и что Фадеевы и Живетьевы в сговоре. Это же Фадеев сватался к вашей дочери?

— Фадеев, — неохотно признала Беспалова. — Она его всерьез рассматривала как возможного жениха.

— А вы почему не рассматривали? — заинтересовался Шелагин-старший, опередив меня буквально на миг.

— Люблю собирать слухи, — невозмутимо сказала Беспалова. — По прошлым соревнованиям они были очень интересные. Запугивание противников и покупка победы. Странные решения жюри. Сомнения в работоспособности фиксирующей части защитных артефактов. Говорили даже о магическом вмешательстве в действия противников.

— Скорее всего, целительском? — предположил я. — Обычные через защитный артефакт не должны были проходить.

Она кивнула и улыбнулась.

— Личная жизнь у молодого человека очень активная, хотя и не выставляется на всеобщее обозрение. Вообще, для Фадеевых свойственно пытаться представить себя более успешными и правильными, чем они есть на самом деле. С Живетьевыми, кстати, активно контактируют. Поэтому я склонна согласиться с Павлом Тимофеевичем: сцена была срежиссирована, записана и показана моей дочери именно потому, что Фадеев знал о помолвке.

Мне все же казалось, что встреча срежиссирована не была и Дарина действительно обрадовалась, когда меня увидела. Слишком яркими были ее эмоции при встрече. Невольно возник вопрос, а не подсела ли она на использование Соблазнения с моей стороны?

«Очень может быть, — подтвердил Песец. — Эмоции выходят ярче, а получает она их только с тобой. Но клятва Живетьевым для нее все равно приоритетнее, имей в виду».

Известие было неприятным, но сейчас нужно было решать, что делать с Таисией. И с помолвкой.

— Если правда, что она не собиралась принимать его приглашение до просмотра видео…

— Не собиралась. Мы с ней обговаривали этот вопрос. И Таисия четко понимала, что она может быть только твоей гостьей. Я дочь на такие мероприятия брать не могу.

— Мой гость — Зимин, — пояснил я, как бы оправдываясь, хотя, если честно, у меня и в мыслях не было приглашать Таисию куда-либо после нашего знакомства.

— Зимина могу провести я, — предложил Шелагин, как бы намекая, что тогда я смогу пригласить Беспалову-младшую.

— Что вы! — возмутилась Беспалова-старшая. — После сегодняшнего скандала, если Таисия придет на соревнования с Ильей, чего только не начнут болтать. Все же прекрасно помнят, что сегодня она была с чемпионом прошлого года. Никто же не знает подоплеки случившегося. Она даже мне про видео не сказала, хотя должна была. Столько проблем с девочками ее возраста, если бы вы только знали. Не зря не хотела я ее сюда отправлять, но статус обязывал. Мое глубокое убеждение: девочки должны быть под присмотром лет до восемнадцати, только к этому возрасту они четко понимают, от кого стоит держаться подальше.

Беспалова сетовала на то, как ей сложно воспитывать младшую дочь и сына. Разговор о разрыве помолвки даже не зашел — княгиня технично его избежала. Я уже настолько запутался в женских хитростях, что не мог исключить даже то, что нынешняя сцена срежиссирована именно Беспаловыми, чтобы избежать неприятных последствий. Я бы с интересом послушал разговор матери и дочери, но возможности не было. Хотя… Почему не было? Это через метку я не мог, а пройти вместе с Беспаловой-старшей и послушать — вполне. Что я и сделал по окончании разговора, сигнализировав об уходе Шелагину. Он кивнул и громко сказал, что предлагает ужин отложить на час-два.

Беспалова-младшая ждала мать в гостиной их апартаментов, просматривая что-то на телефоне.

— Тася, ты почему не сказала про видео?

— Что бы это изменило?

— Да все. Разговор бы перестроили. Такую информацию нельзя скрывать. А еще ты раскрылась, показав ревность. Это недопустимо.

— А чего он целуется с кем попало? — вскинулась Беспалова-младшая.

— Он не целуется. Его поцеловали. По-твоему, он должен отбиваться от красивой девушки?

— Ничего она не красивая, — надулась Беспалова-младшая, — И старая.

Я решил, что дальше слушать их не буду: и тема слишком личная пошла, не для посторонних слушателей, и меня ожидали куда более интересные разговоры, которые хотелось зацепить хоть краем.

Когда я под невидимостью выходил из гостиницы, обнаружил, что метка Живетьевой начала двигаться по направлению к метке императора. Конечно, можно было предположить, что старушка решила просто проветриться, но я подозревал, что она едет на встречу с главным лицом страны.

Глава 10

К дворцу я подошел чуть раньше, чем подъехала Живетьева: как я и подумал, двигалась она на свидание с императором. Они так часто встречались, что будь Живетьева помоложе, многие заподозрили бы любовную связь. Но на самом деле, они хоть и являлись союзниками, но друг друга ненавидели и сцепятся между собой сразу, как интересы окончательно разойдутся. Я поставил бы на Живетьеву: она и умней, и опытней.

Водитель Живетьевой не торопился, поэтому я успел не только заскучать, но и перебраться на территорию дворца, где на меня никто не мог случайно наткнуться, а я прокачивал навыки ДРД и мог спокойно изучить сайты с нужными мне товарами, а заодно просмотреть ссылки Олега и согласовать выбранную им мебель для нашего дома в Верейске.

Вообще, парк при дворце оказался не только уютным местом, но и малопосещаемым: в ту беседку, что я облюбовал, не только никто не заглядывал, там даже мимо никто не проходил. Погода тоже не слишком способствовала отдыху на свежем воздухе: некомфортно низкая температура и реденький неприятный дождик, раздумывающий не перейти ли ему в такой же реденький и неприятный колючий снежок.

На погодные условия я не отвлекался — с тем, с чем не справлялась куртка, справлялись заклинания, так что никакого дискомфорта я не ощущал и мог спокойно заниматься своими делами в ожидании Живетьевой.

Просмотреть я успел только ссылки Олега, их оказалось неожиданно много — дядя решил закрыть вообще все проблемные места в нашем доме. Выбранные им варианты меня устроили полностью, так что я дал добро на покупку — пусть дом станет выглядеть жилым, а не временным убежищем.

Наконец Живетьева прибыла. Ее почему-то привезли не к главному входу, а к черному, и повели какими-то загогулистыми путями, причем она непрерывно зло ворчала себе под нос, но безадресно. Притянуть ее ругательства к самому императору или его семье не удалось бы при всем желании. Все-таки опыт — великое дело. Есть чему поучиться. Или талант? Этого тоже исключить нельзя.

Она дошла и начала разговор с наезда:

— Костенька, к чему такая конспирация? Мои старые кости таких длинных переходов не выдерживают.

— Арина Ивановна, дорогая, твоей бодрости могут позавидовать иные молодые особы, — ответил тяжеловесным комплиментом император. — А мне нужно срочно с тобой посоветоваться.

— Приехал бы ко мне в загородное поместье. Ой, о чём это я? Твоими руками оно было у меня отобрано, а потом вообще уничтожено, — сварливо сказала Живетьева.

— Постой, Арина Ивановна, уничтожила ты его сама.

— Я не просто так собиралась уничтожить, а с толком. А твой криворукий исполнитель все испортил. И осталась я и без недвижимости, и без источника целительской энергии. И все — из-за тебя, — она обиженно засопела. — А сейчас тебе, Костенька, видите ли, моя консультация потребовалась — и мне приходится все бросать и срываться из питомника.

— Почему из питомника?

— Там сейчас самые нормальные условия, — ответила Живетьева. — Я там почти столько же жила, как и здесь, вот и озаботилась и удобствами, и защитой. Хочешь меня вот так сдергивать — выделяй участок для строительства. В следующий раз — вообще не приеду.

— Может, удастся уговорить Песцова продать?

— Смысла нет. Там только на ликвидацию последствий взрыва уйдет в два раза больше денег, чем на само строительство. Да и не факт, что там до сих пор ничего не взрывается.

— До сих пор? — недоуменно переспросил император.

— А что ты хотел, Костенька? Древние делали качественные вещи. Когда я с Илюшей в свое бывшее пристанище ездила, там продолжало все гореть и взрываться. Так что нет, мне другое что-то нужно. Можно не участок, можно поместье из выморочных.

И она зачастила фамилиями, которые мне ничего не говорили, зато говорили императору. Он вздыхал, поругивался, всячески уворачивался от обещаний и прямо говорил, что приглашал собеседницу не для этого. Живетьева была непреклонна, утверждая, что сообщник ее с жильем подставил и теперь должен хоть как-то решить эту проблему. Наконец император сдался и предложил свой вариант, который не устроил Живетьеву из-за небольшого размера участка, удаленности от Дальграда и плохих дорог, к нему ведущих. Из этого я сделал вывод, что она пришла, уже вооруженная информацией обо всех близлежащих участках, со строениями и без. Император не сдавался, но Живетьева по разным причинам забраковала и остальные предложенные им варианты.

— Ну пойми, Арина Ивановна, — взмолился император, — ты слишком дорогие варианты хочешь. Меня не поймут, если я тебе такое подарю.

— Оформи как продажу, велика проблема, Костенька? Любопытствующим отвечать, что сумма сделки не разглашается. Ладно, бывшее поместье Извольских, оно в аренду сдано и срок там не скоро подойдет, но Пашниных-то вообще пустым стоит, а за ним требуется уход и присмотр. Скажешь, не сплошные убытки для казны?

— Подарить не подарю, продать — могу, — сдался император и назвал сумму.

— Костенька, да где же такие деньги берут за полуразвалившиеся здания? — возмущенно охнула Живетьева.

В реальности со зданием вряд ли что-то случилось, потому что дальше пошел торг, завершившийся победой Живетьевой, которая сбила цену вдвое. Судя по ее довольному голосу, на такой успех она не рассчитывала, хотя так выразительно перечисляла недостатки будущей покупки, как будто облазила ее вдоль и поперек.

— Все, Арина Ивановна, этот вопрос закрыли, пора и к моему перейти.

— Ты секретарю-то распорядись документики подготовить… — намекнула Живетьева. — Чтобы мне уж совсем успокоиться и ни о чем постороннем не думать в разговоре с тобой. А то, бывает, мысли совсем не туда улетают. Стара я уже стала, голова ой как плохо работает.

— Прибедняешься, Арина Ивановна. У меня бы так голова работала, а я куда моложе.

Наступило выразительное молчание, и император опять сдался — вызвал секретаря и приказал ему приготовить документы на передачу имения под Дальградом.

— Теперь все, Арина Ивановна? Давай тогда к делу перейдем. Твои целители напортачили, а ты им укорот не даешь.

— Э нет, Костенька, всё они правильно делают. Им же было сказано: при возможности. А возможности такой нет, чтобы тебя не подставить. Ты же в курсе, что княжества прислали своих целителей для контроля, а Шелагины вообще Зимина наняли?

— Про Зимина не знал. Нужно его срочно куда-нибудь с миссией отправить.

— Да поздно уже, — мрачно сказала Живетьева. — Илюша Фадеева в пух и прах разнес, и видео их боя в сети просматриваются очень активно. Убрав шелагинского внука с соревнований, ты окажешься в грязи по уши. Зачем тебе это? Нужно гибче действовать. Так, чтобы все уверились, что ты действуешь не в своих интересах, а в интересах страны.

— Я и так в интересах страны действую, Арина Ивановна, — возмутился император.

— Костенька, уж со мной-то ты можешь быть откровенен. Действуешь ты в своих интересах, собирая всю власть под себя. При этом кучу родов, сильных магически, множишь на ноль.

— С твоей подачи, Арина Ивановна.

— А я разве отрицаю? — удивилась она. — Заодно мы, Костенька, хотя ты об этом постоянно забываешь и пытаешься обвинить меня черт-те в чем. И еще украл мою экспериментальную реликвию.

— Да я в глаза ее не видел! — рявкнул император.

— А зачем тебе ее видеть? Отдал приказ — и все, — обиженно буркнула Живетьева. — Одного понять не могу: зачем ты мебель всю из кабинета приказал вынести? Показать, насколько ты силен? Так я разве сомневалась?

Императору надоело оправдываться, и он зло выпалил:

— Арина Ивановна, зубы мне не заговаривай. У нас на кону целое княжество, а по твоей вине самый простой способ вот-вот окажется недоступен. В неофициальном рейтинге, который мне принесли, Песцов — на первом месте.

— Именно, Костенька. Сам подумай, как ты будешь выглядеть, если его снимут с соревнований под надуманным предлогом. Пусть уж выигрывает. Мы пойдем другим путем.

Я аж умилился от щедрого разрешения дать мне возможность честно выиграть.

— И каким же? — скептически спросил император.

— Тебе принципиален выход Фадеева в финал, Костенька?

— Пожалуй, нет. Папаша его наглеть начал. Он нам, конечно, помог в свое время, и мы ему благодарны. Но у любой благодарности есть предел, так что укорот этому типу не помешает. А что такое?

— Я предвидела княжеский контроль и запустила резервный вариант, который уже раскручивается. Фадеева-младшего разыграла втемную, он сам по себе туповат, только на роль пешки годится. Он пытается за Беспаловой-младшей ухаживать, но не знает про ее помолвку с Песцовым. А я Дариночку попросила поиграть сегодня на камеру в разговоре с Песцовым, и запись Беспаловой отправила. В классе Беспаловой учится моя девочка с даром убеждения, она и подтолкнула княжну ту в правильном направлении. Беспалова девочка вспыльчивая, отреагировала предсказуемо: с Фадеевым пошла на соревнования, как его гостья.

После чего Живетьева замолчала. Судя по звукам, она что-то неторопливо пила. А я прикидывал, не подарить ли «невесте» защитный артефакт — там и противоментальные заклинания вложены. С таким окружением лишними никакие предосторожности не будут. Значит, она все-таки не сама решила пойти с Фадеевым, а под ментальным влиянием извне. Почему-то это порадовало, хотя сам поступок, похоже, мне еще аукнется.

— И? — подтолкнул сообщницу император.

— Фадеев с Песцовым прилюдно поругались. Фадеев посвятил бой Беспаловой, а Песцов — Дарине, — Живетьева противно хихикнула. — Я была уверена, что на одну из моих девочек он западет, лично обеих подбирала. Правда, я ставила на ту, что помоложе, но у Дарины — опыт…

— Арина Ивановна, не интересно мне сравнение твоих девочек, — прервал ее император. — Я уже понял, что ты что-то придумала. Давай поконкретней.

— Поконкретней тебе, — проворчала Живетьва, которая очень любила поболтать, накручивая тонны словес вокруг выдаваемой по каплям информации. — Поконкретней завтра Фадеев вызовет Песцова на дуэль за оскорбление Беспаловой.

— Постой, Арина Ивановна, Фадеев же Песцову проиграл. И дуэль проиграет. Он же не идиот, чтобы этого не понимать?

— У него с магией все хорошо. В Дальградском училище крепко готовят и натаскивают как раз на дуэли. При гибридном варианте у Фадеева есть шансы.

— А если Фадеев Песцову проиграет?

— Поэтому я и спрашивала, насколько тебе принципиально, останется он живым или нет, — Живетьева была сама невозмутимость.

— Ты меня спрашивала о выигрыше соревнований, а не о смерти одного из претендентов.

— Да какой он претендент при честной игре? А на дуэли мы немного подкрутим в его пользу.

— Он все равно может проиграть.

— И что? — удивилась Живетьева. — Если проиграет, я первая спрошу, не слишком ли много получают преподаватели в Дальградском военном училище, если их лучшего бойца уделывает заштатный алхимик-малолетка.

— Это-то я непременно спрошу, Арина Ивановна — буркнул император.

— А Шелагины после смерти Фадеева-младшего заполучат во враги Фадеева-старшего, который очень умел в организации проблем врагам.

— Смерть Фадеева ничуть не приблизит меня к цели.

— Еще как приблизит. Да и не так уж нужна нам любая смерть в итоге. Тебе Песцова нужно либо убить, либо опозорить. Дуэль пройдет из-за оскорбления его невесты, причем вызывающая сторона — это не он. Сам подумай, что останется от его репутации даже если он выиграет?

Похоже, подстава куда серьезней, чем мне показалось поначалу. Фадеева ни в коем случае нельзя ни убивать, ни ранить так, чтобы кто-то потом его смерть мог повесить на меня. Иначе с Живетьевой станется: прикажет убить Фадеева и скажет, что тот умер в результате моих действий.

— Арина Ивановна! — восхищенно выдохнул император.

— Не первый день на свете живу, Костенька. У меня на каждое развитие событий есть свой вариант, и не один.

— А на случай, если Песцов вывернется без потерь? Очень уж он ушлый тип, — буркнул император. — Как тогда на соревнованиях по магии валить собираешься? Эти-то ты ему уже сдала.

— Костенька, ну что ты как маленький? — притворно вздохнула она. — Тогда его признаешь наследником, а на обратной дороге у шелагинского самолета заглохнет мотор примерно на середине пути. Там как раз такие удобные скалы, что никто не выживет при любой посадке. Потому что такие противники нам опасны. Если Песцов в своем нынешнем возрасте умудрится нас обыграть с прибылью, то что будет лет через двадцать? Вот то-то же. А так — несчастный случай, зато все умрут счастливыми. Главное, чтобы Шелагин-младший тоже прилетел. Вместе и похороним. Траур на всю страну.

Она даже всхлипнула. То ли от жалости ко мне, то ли от восторга, вызванного своим хорошо продуманным планом. Одного она не учла: меня падением самолета не уничтожить — я владею заклинаниями в достаточной степени, чтобы пролевитировать не только себя, но и самолет, если уменьшить вес. И самолета, и всего, что в нем. Вообще у Живетьевой какая-то нездоровая тяга к моему убийству. У меня, правда, тоже — к ее, но у меня хотя бы веская причина есть: пока старушка жива, я в опасности.

— Кроме того, — продолжила Живетьенва, — Основным подозреваемым окажется старший Фадеев, потерявший любимого сына. Сам говоришь, он в последнее время зарывается, вот и накажем публично.

— Продумано прекрасно, но признавать Песцова не хочу, — внезапно уперся император. — Может, самолет заглохнет по пути сюда, а, Арина Ивановна?

— Никак не может, Костенька, — жестко сказала она. — Потому что среди князей пошли слухи, что ты слово не держишь и вертишься как уж на сковороде. И что ты планируешь решать, признавать парня или нет, после соревнований профессионалов, а не студенческих. Поэтому намеки на то, что ты заинтересован, чтобы шелагинское княжество осталось без наследников, звучат все чаще, и их надо погасить. Если уж тебе так хочется напоследок насолить Шелагиным, признай Песцова их наследником, но фамилию оставь ту, что есть. Мол, заботишься о репутации матери. Это придется делать, только если он выживет на дуэли и вывернется из скандала. Поверь, это будет не так просто сделать. Скандал можно раздуть очень хорошо. Все зададутся вопросом, почему о репутации невесты беспокоится не жених.

— Умеешь ты уговаривать, Арина Ивановна, — признал император.

— Если бы умела, реликвию ты давно вернул бы.

— Зачем она теперь тебе? Все равно княжество отходит мне.

— Вот ты и признался! — торжествующе сказала Живетьева. — А то все ни при чем, ни при чем. А теперь спрашиваешь зачем. Затем, что я эксперимент хотела провести, делала сложный артефакт для встраивания в сеть вместо шелагинского, а ты все мои труды пустил на ветер. Да ладно реликвия, там же ценные записи были. Очень ценные, тебе не нужные. Верни хоть их.

— Арина Ивановна, опять ты за старое. Не брал я ничего и приказа брать не отдавал.

Их спор прервал секретарь, принесший заполненные документы на владение имением. Живетьева закряхтела, показывая, как тяжело ей подниматься, и сказала:

— Поеду я смотреть, что там надо восстанавливать, чтобы заселиться. Там, поди, только стены и остались. А содрал ты, Костенька, с меня как за полноценное имение.

— Деньги переведешь в течение недели, иначе сделку аннулирую, — не поддался на шантаж император.

Настроение его после очередного обвинения в краже стало еще хуже, чем после того, как Живетьева объяснила, почему придется меня признать.

Сама она уходила тоже не слишком довольная, бурча себе под нос: и «Жмот», и «Мог бы быть и поблагодарней», и уже привычное «Кругом одни идиоты».

Император без сообщницы тоже разошелся, сорвался на ни в чем не повинном секретаре, отдавая распоряжение, что на соревнованиях должен победить тот, кто сильнее.

Но это было не столь важно, как грядущая дуэль с Фадеевым, в которой я в любом случае проиграю репутационно, если чего-нибудь не придумаю.

Глава 11

«С Фадеевым надо что-то делать», — сообщил мне Песец, как будто я сам этого не понимал.

«Предлагаешь превентивно убить? Так ведь при Беспаловой другой Фадеев появится, к гадалке не ходи».

«Теперь ты понимаешь, почему мой создатель предпочитал уединение? И делал выбор в пользу сидра. Сам видишь, насколько сидр лучше женщин — от него никогда не бывает проблем, только радость», — нелогично продолжил разговор симбионт.

«К сожалению, эту проблему сидром можно решить, только стукнув нужного человека бутылкой по голове».

Желательно императора, и тогда, когда с ним будет Живетьева. Пусть потом целительница доказывает, что ни при чем. Император ей многое мог бы простить, но не покушение на себя.

«Беспалова тебе свинью подложила, пусть она и решает, как сделать из нее отбивную».

Предложение было дельным, но напрямую к Беспаловой я пойти не мог, придется сначала поговорить с Шелагиным. Слушать что императора, что Живетьеву смысла больше не было, поэтому я решил вернуться в гостиницу.

Вошел я туда так же незаметно, как и вышел, используя в основном Перенос, который позволял свободно перемещаться через стены. Этим я не злоупотреблял, потому что энергии уходило много даже на короткие расстояния. Куда больше, чем если просто пройтись или даже пробежаться.

Поэтому в гостиную, через которую нужно было пройти, чтобы попасть в мою спальню, я вошел через распахнутые двери и сразу обнаружил, что она занята компанией из Шелагина и Беспаловой. Княгиня сильно нервничала, и, когда я вошел, она как раз говорила:

— Павел Тимофеевич, может, в виде исключения, потревожите Илью?

— Калерия Кирилловна, это невозможно. Прерванная медитация опасна для самого Ильи, — вдохновенно сочинял Шелагин, тревожно посматривая на мою комнату. Наверное, гостья уже давно хотела со мной пообщаться, а я всё никак не заканчивал медитировать.

Пришлось зайти к себе, сбросить куртку и выйти в гостиную через дверь.

— Илья, ну наконец-то! — обрадованно воскликнула Беспалова. — Что у тебя за медитация такая, что ее ни в коем случае нельзя прерывать?

— Семейные наработки очень эффективные, — ответил я и сразу быстренько сменил тему: — Калерия Кирилловна, что-то случилось, что вы меня ждете?

— Да вот, мы никак не можем решить с Павлом Тимофеевичем, как минимизировать последствия. Я не отрицаю, что случилось это по вине нашей стороны, хотя Таисия уверяет, что сама не может понять, почему согласилась на предложение Фадеева…

Я вздохнул и поставил защиту от прослушивания.

— Потому что в ее окружении есть девочка с даром убеждения, которая выполняет приказы Живетьевой.

— То есть по ней отработали менталом? Ты уверен? Это серьезное обвинение по отношению к Фадеевым… — нахмурилась Беспалова.

— Информация точная, из надежного источника. Но без имени исполнительницы. Знаю только то, что она рядом и принадлежит к клану Живетьевых. Если другая фамилия — скорее всего, под клятвой. Фадеева тоже сыграли втемную. Более того, планируют сыграть и завтра. Он собирается вызвать меня на дуэль за оскорбление чести княжны Беспаловой.

— Зачем? — недоумевающе спросил Шелагин.

— Чтобы появился повод не признавать меня наследником, — пояснил я. — Это все интриги императора и Живетьевой. С соревнованиями не получается, пытаются зайти с другой стороны. Мол, даже за честь его невесты бьется другой.

Я посмотрел на Беспалову, она смутилась и начала постукивать ногтями по подлокотнику. Другой реакции от нее не последовало, поэтому я продолжил:

— Я вижу только одно решение: вызвать Фадеева на дуэль самому, но подозреваю, что он после нее скончается от целительской помощи, потому что император хочет стравить Фадеевых и Шелагиных.

— Ах, он старый козел! — с чувством сказала Беспалова. — Павел Тимофеевич, нам нужен опережающий ход.

Шелагин кивнул.

— Калерия Кирилловна, вам следует немедленно зафиксировать ментальное вмешательство. Вот прямо сейчас хватайте дочь и получайте свидетельство.

— Так. — Она приподнялась над стулом, но опять села. — А потом?

— А потом будем действовать в зависимости от результата. Если времени прошло мало и можно будет выйти на конкретного человека — то один вариант, а если нельзя — то второй. Нам предпочтительнее, чтобы было нельзя.

— Почему? — удивился я.

— Потому что тогда мы имеем право обвинить Фадеева. Подозреваю, что, если выйдем на подругу дочери, она скажет, что действовала из лучших побуждений: из симпатии к Таисии.

— А как же источник Ильи?.. — повернулась ко мне Беспалова.

— В суде его предъявить будет нельзя. Официально мы ничего не знаем.

— Понятно. То есть это я что-то заподозрила и поехала с дочерью на проверку. Но директору Лицея я на ушко скажу, что у него там менталом балуются. И артефакт нужно Таисии найти подходящий, если уж такое дело пошло. Хорошо, что я ее у себя сегодня задержала. Так, мы поехали проверяться.

Она подскочила и направилась к выходу.

— После проверки сразу возвращайтесь, — крикнул Шелагин ей в спину, пока она не вышла из зоны действия заклинания.

Беспалова, не оборачиваясь, кивнула и исчезла за дверью, перестав слышать наши разговоры, поэтому я добавил для Шелагина:

— А еще в планах императора если не удастся избежать признания меня наследником, грохнуть всех нас.

— Грохолка не выросла, — мрачно сказал Шелагин. — Вот ведь, скотина, пользуется тем, что имеет двадцать кругов Силы…

— Двенадцать, — поправил я. — Своих у него двенадцать. Я это точно могу сказать, потому что видел сам. Остальное добавляет реликвия. Подозреваю, она же заставляет княжеские реликвии перекачивать силу к императору.

— Почему так думаешь?

— Потому что тренированный маг с пятнадцатью кругами может если не справится, то противостоять какое-то время магу с двадцатью кругами Силы, — пояснил я. — А если принудительно их снижают — то без шансов.

— Хм… Слухи ходили, что у императора кругов больше двадцати, и намного, а оно вон как поворачивается. О такой возможности реликвии не знал. А ты откуда знаешь? — спохватился он.

— Я предполагаю, исходя из того, что мне известно об артефактах Древних, — увернулся я от ответа. — Все реликвии — сеть из того времени.

— Верно, — одобрительно сказал Шелагин. — Как ты догадался? Это держится в секрете.

«Тоже мне секрет, — фыркнул Песец. — Об этом мог не догадаться разве что тот, кто ни разу не видел реликвию вживую».

— Внимательно изучаю вещи Древних.

— Это, конечно, хорошо, но ничуть не приближает нас к решению проблемы с императором, — вздохнул Шелагин. — Если реликвия тянет бесконтрольно силу у того, кто с ней связан, то шансов победить императора в прямом противостоянии у нас нет.

— Если не убрать у него доступ к реликвии.

— Шутишь? — невесело усмехнулся Шелагин. — Императорская сокровищница — самое защищенное место. Похитить реликвию невозможно.

«Тем не менее один раз реликвию мы сперли, сопрем и второй, — жизнерадостно сказал Песец. — Только это слишком грубо. Тоньше надо работать. Лишить императора доступа — и все».

«Кровь же нужна», — напомнил я.

Шелагин молчал и о чем-то думал. Возможно, о том, как обойти защиту императорской реликвии. Ведь, как выяснилось, реликвия — палка о двух концах: с одной стороны усиливает и дает большие возможности по управлению княжеством, с другой — делает тебя очень зависимым от императорской реликвии, которая не просто обходит усиления всех подчиненных реликвий, но и перенаправляет их на себя.

«Зырянов тебе здорово задолжал, у него и сцедишь. Мелкое стазисное хранилище тебе как раз Шелагины подарили призом. Его можно будет в пространственном кармане хранить».

«А если предположение не подтвердится?»

«Если не подтвердится, тогда придумаем что-то другое. Там должно быть резервное отключение. Проблема в том, что это-то я помню, а вот как его активировать — уже нет».

Песец грустно вздохнул и развел лапами.

— Император очень уж подвержен влиянию Живетьевой, — внезапно ожил Шелагин. — С его наследником мы бы договорились, а вот с Константином Николаевичем — навряд ли. Мне кажется, у него не все в порядке с головой. — Он спохватился и добавил: — Чтобы не вздумал нигде повторять, Илья.

— Разумеется, Павел Тимофеевич. Я понимаю всю опасность таких разговоров. Могу я пока съездить на свой участок?

В планах у меня было сгонять в Верейск и забрать артефакт для Таисии. Если на нее перестанут влиять, останутся только личные взбрыки, и тогда будет куда проще.

— Разумеется, нет, Илья, — отрезал Шелагин. — Вероятность того, что ты сейчас столкнешься с Фадеевым, ненулевая.

— Я незаметно схожу, как я это сделал чуть раньше.

— Давай сначала закроем вопрос с Фадеевыми, — предложил Шелагин. — Потом съездим вместе.

— Поздно будет.

— Калерия Кирилловна не станет затягивать с результатами.

Объяснять, что в темноте по Изнанке перемещаться куда сложнее, чем при свете, я, разумеется, не стал. И что свидетели мне не нужны — тоже. Ладно, посмотрю, как повернется вопрос с Фадеевыми, а потом буду решать. Торопиться тоже не стоит.

Шелагин предложил поужинать в номере, чтобы никуда не выходить, я возражать не стал, и вскоре нам доставили из ресторана еду. Так что пока Беспаловы бегали по менталистам, мы спокойно поели. Поскольку защита от прослушивания была снята, Шелагин-старший деликатных вопросов не поднимал, говорили практически только про соревнования. Он моими боями был очень доволен, сообщил, что в жюри были приятно удивлены уровнем моей подготовки.

— Признаться я тоже удивлен, — добавил Шелагин в конце. — Я узнавал про твоего тренера. Он хорош, конечно, но и для него этот уровень — запределен.

— Мне очень много дали тренировки с вашим сыном.

— Да, Александр прекрасно обращается с любым оружием, — с гордостью подтвердил Шелагин. — У него талант. В этом вопросе ты явно в него пошел. Жаль, что все так получилось и ты не рос в нормальной полной семье…

— Вы доверяли Живетьевым.

— Увы. В том числе этому поганцу Эрнесту. Еще и головная боль с Николаем, — поморщился Шелагин. — Его точно объявят невиновным, раз уж император спустил такое требование. И что с ним делать?

— Выставить? — предложил я. — Вы же сами слышали, что он о вас думает.

— Думаешь, размяк старик из сентиментальных побуждений? Скандала хочу избежать. Не та ситуация, чтобы вываливать на широкую публику. Князья знают — и достаточно. А вот отвечать за него не хочу. Родители Маргариты согласны его забрать, но требуют отступные.

— Именно требуют? — поразился я. — Им же самим скандал не нужен. Их дочь замешана.

— Они и аргументируют тем, что если я не буду выдавать деньги на содержание Николая, то все поймут, в чем причина.

— Они могут всем говорить, что деньги вы переводите, — возразил я. — Кроме того, информация о том, что Коля — сын Живетьева, рано или поздно все равно просочится. И тогда ваша плата родителям покойной супруги сыграет не в вашу пользу.

— Как и то, что я выставил без всякой поддержки парня, которого семнадцать лет считал сыном, — сказал Шелагин, задумчиво меня разглядывая.

— Для того, чтобы все заткнулись, достаточно слить видео с его признанием.

— Это опять же скандал. Ты же понимаешь, как я буду выглядеть в чужих глазах? Князю такое невместно.

А держать при себе «хорошего мальчика Колю» — вместно? Я прям поразился логике собеседника. Впрочем, очень может быть, что это — результат многолетней обработки как Живетьевым, так и самим Колей, когда последний понял, какую власть ему дает над людьми не только фамилия, но и магия.

Разговор закончился сам собой, потому что вернулась Беспалова, и не одна, а с дочерью.

— Я же говорила, что не могла Таисия устроить это просто так! — радостно воскликнула Беспалова-старшая. Я тут же поставил защиту от прослушивания, что княгиня отметила благодарным кивком, прежде чем продолжить: — Нашли ментальное влияние. Причем неоднократное.

— Чье, вычислили? — сразу задал ключевой вопрос Шелагин.

— Увы, слишком мягкое было влияние и короткими сеансами. От человека, которому доверяла Таисия.

— С этим уже можно работать, — обрадовался Шелагин. — Дамы, вы ужинали?

— Нет, сейчас не до этого, — отмахнулась Беспалова. — Нужно решать проблему с Фадеевым. Вас она, конечно, больше затрагивает, но и нас касается.

Шелагин все же настоял на заказе блюд из ресторана для гостий, и, прежде чем перешел к вопросу Фадеевых, созвонился с рестораном. Пока он это делал, Беспалова-старшая расхаживала по гостиной, сетуя на ненужную задержку, младшая же осторожно пристроилась на диване рядом со мной. Чувствовала она себя ужасно неловко.

— Мне нужно извиниться за нашу первую встречу, — прошептала она. — Все получилось наперекосяк. Я почему-то решила, что речь идет о Николае, которого я терпеть не могу, а когда выяснилось, что это не так, злость пропасть не успела. Мне кажется, это была не моя злость. Мне вообще сегодня у менталиста так мозги взболтали, что я сама пока не разобралась, что мое, а что — нет.

Она беспомощно улыбнулась, я же не торопился улыбаться в ответ. Удобная позиция — списывать все косяки на ментальное влияние.

— Давай просто попробуем прожить эти три года, не создавая друг другу проблем, — предложил я. — А потом тихо разбежимся.

— Не создавая проблем — я только за. А тихо не получится. Потому что мама считает, что теперь мы должны о помолвке объявить.

— Это уж как она с Шелагиным решит.

— Почему Шелагин? Он же твой дед?

— А то ты не понимаешь? — усмехнулся я.

Она смущенно отвернулась.

Тем временем Шелагин наконец согласовал заказ и перевел свое внимание на бегающую Беспалову-старшую.

— Калерия Кирилловна, успокойтесь и покажите мне результаты проверки.

Та остановилась и извлекла из сумочки сложенную вчетверо бумагу, которая, стоило ее раскрыть, сразу распрямилась, загладив сгибы до полного исчезновения. Бланк был не простой, как и печать, подделать, помять или уничтожить такие свидетельства было невозможно.

— «Неоднократное ментальное влияние неустановленным магом, последний случай — сегодняшним утром. Влияние по типу «приворот» производилось в пользу неустановленного лица», — прочитал Шелагин вслух. — Для нас это прямо-таки идеальный вариант. Всё можно будет повесить на Фадеева-младшего. Вы говорите с Фадеевым-старшим или я?

— Давайте вы, Павел Тимофеевич. Я слишком волнуюсь. А когда я волнуюсь, могу наделать глупостей. И наговорить лишнего, — честно призналась Беспалова. — Кроме того, у вас уже есть четкий план, в который вы меня посвятили только частично. Я вам полностью доверяю переговоры.

Как мне показалось, она всего лишь хотела снять с себя ответственность на случай, если что-то пойдет не так. Шелагин же ответственности не боялся.

Отец Фадеева действительно был крупной шишкой, потому что его контакт не пришлось разыскивать — он оказался у Шелагина в телефоне.

— Павел Леонидович? Ну здравствуй. Хочу узнать, когда между нами случился конфликт и почему я об этом не знаю. … И ты не знаешь?.. А он есть. Твой сын, уже не знаю, сам ли или с помощью кого, оказывал ментальное влияние на невесту моего внука. … Да, есть внук и у него есть невеста, Таисия Беспалова. … Да, договор официальный, не объявляли, но видно, придется, потому что это ни в какие рамки не лезет. Твой сын проиграл моему внуку с позорным результатом… … Не перебивай. Да, Илья Песцов — мой внук. … Это наше внутреннее дело, когда его объявлять, понятно? Ты с разговора-то не съезжай. Калерия Кирилловна весьма зла, и я еле уговорил её не писать жалобу в Магический надзор. Пока уговорил. Справка на руках. И Илья тоже зол. Он как завтра твоего сына увидит – вызовет сразу, и я не буду его осуждать, если убьет. Потому что такое не прощается.

Всё, собеседник с другой стороны уже точно поплыл, судя по уверенному шелагинскому напору. Сейчас его дожмут до нужной кондиции, после чего пойдет торг. Сдается мне, Фадеев завтра на соревнованиях не появится, потому что внезапно заболеет, на что и будут упирать его сторонники в разговорах про проигрыш на этих соревнованиях.

— Правда, что ты сам сделал ту шубу, которую купила мама? — заинтересованно прошептала Беспалова-младшая.

— Правда, — ответил я, уже внутренне настраиваясь на то, что придется отказывать еще и этой. — А что? Такую же хочешь в подарок?

— Не вздумай! — возмутилась она. — Это слишком дорого. Помолвка у нас не совсем настоящая, через три года она закончится. Я не смогу ни вернуть шубу, потому что возвращать ношеное неприлично, ни отдать тебе за нее деньги, потому что она очень дорогая. Так что если вздумаешь что-то дарить, то только такое, что можно вернуть, ничего не нарушив, понял?

Я кивнул, сообразив, что действительно должен делать невесте какие-то подарки. Желания что-то дарить не было, но положение обязывало. Вот еще проблема на пустом месте. Нет, Песец прав: в выборе между сидром и женщинами сидр побеждает с разгромным счетом.

Глава 12

От поездки на участок под присмотром Шелагина я отказался. С артефактом решил вопрос проще: позвонил Олегу и попросил срочно отправить скоростной почтой, поэтому утром посылка ждала у портье гостиницы. Я ее вскрыл и за завтраком вручил артефакт Беспаловой-младшей, которая провела ночь в апартаментах матери, не возвращаясь в общежитие при лицее. Причин на то было несколько, основная — Беспалова-старшая опасалась повторного ментального влияния, а хороший артефакт купить было не так просто, даже с учетом их немаленькой цены.

Именно про цену сразу заговорила Беспалова-старшая, когда увидела то, что я хочу передать ее дочери.

— Илья, это очень дорого.

— Считайте, что я дал Таисии поносить на время нашей помолвки. Мне будет спокойнее, если я буду уверен, что через нее не попытаются надавить на нас.

— Фадеев звонил, уверяет, что его сын никаких ментальных техник на Таисии не использовал и ни с кем на это не договаривался, — сообщил Шелагин. — Я допускаю, что их тоже могли использовать втемную. Но осадок все равно остался.

У меня тоже. Даже если допустить, что менталист засек мое воздействие, то речь все равно шла о воздействиях неоднократных. О таких, которые заставили Беспалову-младшую обратить внимание на Фадеева и не видеть в нем недостатков. Возможно, это тоже было каким-то планом со стороны Живетьевой, не зря же мне показалось, что она в курсе этой истории. Или просто старается держать руку на пульсе жизни в лицее, отмечая всё более-менее значимое. Одно радовало: если и были у Таисии наведенные чувства ко мне, сейчас они точно закончились. А вот с Дариной не все так просто. Можно ли вообще выявить результат действия заклинания из блока Соблазнения и соотнести его со мной? Ни Песец, ни тем более я этого не знали, поэтому в будущем я решил ограничиться только пассивной защитой этого направления, а от активного использования по возможности отказаться.

— Фадеевы — гниловатая семья, — признала Беспалова-старшая. — Фактически глава семьи сейчас выполняет обязанности князя тех земель, и дали ему это место не просто так. Поговаривают, что он поспособствовал уничтожению правившей там семьи и перехода княжеских земель под руку императора.

— Мама, — шокированно выдохнула Беспалова-младшая.

— Такова жизнь, Тася. Рыцари в сверкающих доспехах перевелись еще до моего рождения, — мрачно бросила Беспалова-старшая, явно намекая на какие-то семейные скелеты.

— Моральный облик Фадеевых нас не касается. Нам главное — не допустить скандал в ближайшие две недели, — сказал Шелагин. — А это Фадеев обещал решить. Ему самому невыгодно. Виктор снимется по состоянию здоровья.

— Хорошая отмазка, — хмыкнул я. — Без поддержки административного ресурса ему ни одно из призовых мест не светит.

— Илья, — дернулась Беспалова-старшая, — пересечетесь вы с ним в ближайшее время вряд ли, но, если пересечетесь, пожалуйста, сделай вид, что ты его не видишь, не лезь выяснять отношения. От этого зависит и репутация Таисии.

Не видеть противника, которого даже на соревнованиях не будет? Проще простого. Обещание Беспаловой-старшей я дал, но только на ближайшие две недели и только по этому поводу. По моим наблюдениям младший Фадеев отличается повышенной говнистостью, а значит, всегда может дать повод для другой дуэли.

— Что мы решаем с артефактом? — спросил Шелагин, потому что Беспалова-младшая так и вертела его в руках, не решаясь надеть.

— Пусть остается у Таисии на все время помолвки, — предложил я. — Подарком считать не будем.

— Помолвка у нее с тобой, а артефакт — княжеский, — неожиданно сказала Беспалова-старшая.

— Артефакт мой. Был бы он Павла Тимофеевича, он бы и вел сейчас разговор.

Дамы продолжали сомневаться, пришлось встать из-за стола, взять артефакт из рук Беспаловой-младшей, повесить ей на шею и активировать, установив сразу подпитывание при необходимости от ее личной энергии.

— Всё, — сказал я, — вопрос закрыт. Это нужно и вам, и мне.

— Только на время помолвки, — решительно сказала Беспалова-старшая, тем самым подтвердив мое предположение, что в случае отказа императора будет искать дочери более подходящего жениха.

Выехали мы после завтрака на двух машинах: Беспаловы ехали на своей. Приехали практически одновременно. Курсант с наставником и даже Зимин нас уже ждали.

— Иннокентий Петрович, сегодня вы будете моим гостем — сказал Шелагин после того, как все обменялись приветствиями. — А Илья сегодня с невестой, княжной Беспаловой.

Беспалова-младшая подошла ко мне и улыбнулась дежурной улыбкой. Да уж, положение у неё сегодня будет — не позавидуешь. Наверняка и в лицее найдутся недоброжелатели. Но по ней не было заметно, что ее беспокоит хоть что-то.

Вернигоров, который узнал вчерашнюю подругу Фадеева, вытаращился на меня так, что мне стало смешно, хотя я и заподозрил, что он сейчас ляпнет что-нибудь в духе: «Увел вчера у Фадеева победу, а сегодня — девушку». Он мужественно сдержался и промолчал. Не зря учится в военном училище: пригодилась военная выдержка, основы которой им наверняка давали.

Проверка на входе в этот раз прошла не в пример быстрее, меня осматривали в точности с таким же тщанием, как и прочих участников, не пытаясь найти причин для отстранения. Значит, император за ночь решение не изменил, не захотел позориться и притворился смирившимся.

На мониторах вывесили списки подгрупп для дальнейших соревнований. Было их четыре и четыре победителя в каждой завтра будут бороться за призовые места, поэтому завтра день будет короткий и формальный: больше болтовни, чем собственно боев. Разбили на группы еще вчера, а сегодня только подсвечивали появившихся и прошедших контроль. Напротив фамилии Фадеева значилось: «Болезнь»

Подгадить нам все равно подгадили, потому что мы с Вернигоровым оказались приписаны не просто к разным группам, а к группам, максимально удаленным друг от друга. Решили это просто: с курсантом пошел Богданов с наказом в случае проблем сразу сообщать, а не сливать подопечного.

Народу было сегодня существенно меньше, чем вчера, так что удалось занять удобные места, с которых наш ринг был хорошо виден. Радовало, что Дарина дежурит не у нас. Я старался в ту сторону не смотреть, хотя и чувствовал с ее стороны обиду. Достаточно было того, что на нее посматривала Беспалова, с большой неприязнью посматривала. А я с удивлением обнаружил, что чувствую эмоции, если концентрируюсь на человеке, для чего мне не нужна никакая магии.

«Это оттого, что ты часто используешь магию Жизни, — пояснил Песец, когда я обратился к нему с вопросом. — Пока ты чувствуешь только поверхностные и сильные эмоции, и только у тех, кто рядом. Дальше расстояние увеличится, как и спектр эмоций».

«Мысли я читать не начну, часом?»

«Разумеется, нет. Это уже ментал, и для использования такого умения нужно прикладывать и силы, и заклинания».

Я успокоился. Не хотелось бы случайно влезть кому-нибудь в голову. Неслучайно можно: я бы не отказался от возможности узнать, что на самом деле думают император или Живетьева. Пока для меня это невозможно. Разве что выживу в их интригах, доживу до нужного возраста и начну учить Ментальную магию.

Пока нужно пользоваться тем, что есть. Внимание я ощущал не только от Дарины. Похоже, слишком многие обратили внимание на то, с кем я сегодня пришел. Или с кем пришла сегодня Беспалова. К нам не лезли, но обсуждать обсуждали. Мы же упорно делали вид, что ничего не происходит. Заниматься этим придется не столь долго — до обеда, скорее всего, закончится и этот отборочный тур. Не похоже, что его будут затягивать.

— Я когда пойду на бой, оставлю тебе куртку и артефакты, — сообщил я Беспаловой.

— Почему куртку тоже? — спросила она. — Я заметила, тебя и при проверке на входе попросили её снять.

— Её причислили к артефактам, — пояснил я. — Она обработана алхимией, и теперь ее ни прорезать, ни прожечь.

— А почему алхимия? — спросила она. — В смысле, почему ты решил выбрать именно алхимию? С твоими данными — тебе прямой путь был в военное училище. Ты вон как Фадеева отделал.

Она вспомнила, что этому предшествовало, и смутилась, наигранно или нет, я бы не взялся определить. Хотя нет, в эмоциях действительно было смущение.

— Алхимия — интересное занятие, — пояснил я. — Оно дает много возможностей как боевых, так и бытовых. И у меня хорошо получается. А боевку можно и без военки получить. А ты куда хочешь после лицея?

— Хочу в одно место, пойду в другое, — вздохнула Беспалова-младшая.

— Почему так? Мама против?

— И мама против, и сама понимаю, что ничему меня на целительстве не научат. Нужно иметь знания в роду или иметь договор с целительским родом. Последнее в моем положении, как понимаешь, не вариант. Ах да, еще клятва императорскому роду тоже дает возможность получить нужные знания. Но это тоже не для меня.

«Неплохо так целителей прижали, — возмутился Песец. — Это сколько перспективных целителей не смогли развиться только потому, что кучка жлобов подгребла все к себе. Даешь целительство в массы!»

«Предлагаешь подарить Беспаловой пакет целительских заклинаний?»

«Я категорически против. Подарок не ценится. Вообще никогда и никем. Только платой».

«Платой за что?»

«Смотреть надо и думать. Пока даже не заикайся, что знаешь. Конечно, можешь попробовать вариант с клятвой или договором…»

— А не была бы княжной, пошла бы на договор? — заинтересовался я.

— Откуда мне знать, что было бы, родись я в другой семье? — удивилась она. — Может, и договора не потребовалось бы. Но целители свои тайны посторонним не выдают. Так что придется мне на экономику идти. Цифры я неплохо складываю.

Разговор с Беспаловой-младшей навел меня на размышление о том, что мне пригодился бы хороший доверенный целитель. Именно мне, не Шелагиным. Хотя и у них была такая необходимость. Шелагины на должность княжеского пригласили Лебедева, а он из таких людей, которым рамки скучны. Возможно, пробудет какое-то время в Верейске, а потом все равно уедет. Была бы помолвка настоящей, можно было бы рассмотреть вариант подготовки Беспаловой-младшей по целительскому профилю. А так передача фиктивной невесте знаний будет чистой благотворительностью, которую, как не так давно сказал Песец, никто и никогда не ценит. Олегу, что ли, намекнуть, чтобы искал будущую супругу среди целительниц? Такой блок знаний пропадает…

Начался первый бой, и разговор мы прекратили, увлеченные зрелищем. Все слабые участники отсеялись еще вчера и сегодня остались только те, кто мог чем-то удивить противника. Поэтому я следил с интересом, даже один незнакомый прием заметил. Выкладывались оба противника полностью, но один все же уступил. По очкам, не за полным преимуществом второго.

Потом настала моя очередь. Я вручил Таисии куртку и артефакты и пошел к целителям у ринга. Проверка опять оказалась формальной, а выданный артефакт — рабочим. Хотел бы я быть уверенным, что это так будет и дальше, но зная пакостную живетьевскую натуру, не могу исключить, что стоит расслабиться — и проблема вылезет именно с той стороны, с которой я уже уверился, что ее не будет.

Не расслаблялся я и по поводу противников: у каждого из них мог оказаться козырь, который будет вытащен в самый неподходящий момент. На отборочных соревнованиях обычно стараются такое скрывать, чтобы иметь преимущество внезапности использования. При этом даже если человек участвует не первый год, от него все равно можно ждать неприятного сюрприза в виде приема, который раньше нигде не светился.

Видео с боями прошлых лет я просматривал еще в Верейске, особо уделяя внимание победителям. И похоже зря, потому что в прошлом году победителей выводили вручную, используя не совсем законные методы. Наверняка отклоняли опасных для победителей участников и по придуманным причинам в виде следов запрещенных веществ. Меня бы тоже не допустили, не будь со мной Зимина.

До начала моего первого боя успел просмотреть два чужих. И если в первом я был уверен, что оба поединщика выкладываются на все сто, то во втором один явно сдерживался, чтобы не показать лишнего. Бережет сюрприз, не иначе как для меня. Переживать по его поводу я не стал. Все равно, когда я входил в состояние разгона, все окружающие двигались для меня, как будто в замедленной съемке. И за то время, что противник замахивался, я мог бы нанести пару ударов или уколов. Мог бы, но не наносил. Потому что это вызовет ненужные вопросы. Я быстр, я техничен — и этого достаточно.

Когда я вернулся, Беспалова смотрела на меня с восхищением и почему-то с обидой. Неужели рассчитывала, что я посвящу бой ей? Должна же понимать, что нам нужно, чтобы события вчерашнего дня как можно скорее забылись, а не напоминались похожими действиями. Да и посвящать рядовой бой девушке — обесценивать ее.

Пару раз ее пытались зацепить, натыкались на мой взгляд и передумывали задавать неудобные вопросы. Разговаривали мы с Беспаловой мало, отвлекались на бои, потому что они оказались интересными не только мне, но и ей. Неожиданно обнаружилось, что у меня появились болельщики и среди участников, и среди приглашенных гостей. Подбадривающие вопли я слышал во время всех боев. Насколько же не любили Фадеева, что так обрадовались, когда он позорно проиграл?

Неожиданностей этот день не принес. Никому из противников не удалось меня ничем удивить. Это не было чем-то странным, поскольку уровень чисто студенческий. Возможно, соревнования Золотой Лиги показались бы куда серьезнее, но идти туда желания не было: я больше не хотел никому ничего доказывать. Мне было достаточно первого места в своей подгруппе. Во всяком случае, сегодня.

Результаты боев отражались на табло, вселяя в меня уверенность, что первое место на сегодня я уже застолбил: проигрышей не было только у меня. И я был уверен, что и дальше не будет. Временами я посматривал на мониторы других рингов, поэтому знал, что у Вернигоров дела шли неплохо. Правда, везения ему не хватило и в своей подгруппе на первое место он не вышел, зато второе было по праву его.

Когда мы перед обедом встретились, от счастья сиял не только Вернигоров, но и его наставник. Ни Шелагин, ни Беспалова-старшая пока не появились из комнаты жюри.

— Видел, да? — гордо сказал Вернигоров. — Мне самой малости не хватило, чтобы завтра с тобой встретиться.

— В следующем году точно выйдешь в финал, Макс, — одобрительно бросил Евгений Петрович. — И только попробуй не выйти.

— Без увольнительных оставите? — хмыкнул я.

— А что? Очень эффективный метод, — заявил вояка. — Попробуй месяц без увольнительной — поймешь.

— Вот поэтому я и предпочел алхимию военному делу.

— Передумать никогда не поздно.

— Мне не хочется оставаться без увольнительных.

— Не будешь филонить — не останешься.

— Евгений Петрович, мне это неинтересно. Мне интересна алхимия и археология. Фехтование — лишь дополнение.

— К алхимии или археологии? — хохотнул Вернигоров, который почему-то постоянно косился на Беспалову-младшую. Не иначе как пытался понять, производит ли на нее нужное впечатление.

— К обеим дисциплинам. И там, и там нужно умение владеть и клинком, и магией.

— В археологии-то зачем? — удивился Вернигоров.

— Как зачем? Отбиваться от тех, кто хочет использовать мои способности интуита.

— Ты еще и интуит? — раздался за спиной удивленный голос Беспаловой-старшей.

— У меня хватает достоинств, Калерия Кирилловна, — заметил я. — Конкретно способности интуита слабые. Иногда работают, иногда — нет. Это всегда непредсказуемо.

Говорилось это для слушателей, которых уже собралось вокруг куда больше, чем надо.

— Обидно, — сказала она — а я уже загорелась желанием пригласить тебя посмотреть наши запасники. У нас очень хорошая коллекция вещей Древних.

— Боюсь, что в ближайшее время мне будет совсем не до того, Калерия Кирилловна. Даже после соревнований.

Потому что в запасниках Шелагиных вещей Древних хватит очень и очень надолго. А еще этими запасниками можно объяснять появление у меня различных предметов из того времени.